О молчании и самосозерцании в православии

       Сегодня неожиданно для себя стал "Дамочадцем дня"* (на сайте "Дамочка" 8 апреля 2005 г.). Перед этим наш модератор на форуме "Религия" Inoue Taiki мне задал вопрос об изучении и раскачке своей тонкой сущности(т.е. самосозерцанием и развитием), написав "Мне интересно, что на это ответит Максим".

       Мой ответ по существу посвящен об ином опыте общения, чем тот, который присущ дамочадцам. Поэтому привожу в дневнике:

       "Очень хороший вопрос. Подобную возможность для православных христиан раньше я считал невозможным. И скоро будет год, как я читаю и перечитываю отца Антония**. Вначале читал, потом стал готовить конспекты его афоризмов. Вот что у меня есть по существу Вами заданных вопросов:

       "Мы молчать не умеем. Мы не умеем молчать ни когда мы друг с другом говорим, ни даже когда мы одни. Вы, наверное, все замечали, как мы ведем постоянный диалог с самим собой, как мы постоянно сами с собой разговариваем. Нам надо от этого отучаться.

       И отучаться мы можем во-первых, тем, чтобы научиться слушать другого человека, когда он с нами говорит. Вам может показаться странным такое предложение, однако подумайте: как часто, как постоянно бывает, что человек с нами говорит, мы следим за его речью, но одновременно в нас идет комментарий на эту речь, мы готовим ответ на то, что он говорит, мы не слушаем его, мы слушаем его на фоне собственных мыслей. Надо научится внутренне молчать и слушать.

       Слушать не только слова, — слова мы можем слушать и так, как я только что описывал, ведя постоянный комментарий, готовя себя к ответу. Мы должны научиться слушать по-иному. За словами есть звук голоса, за звуком голоса есть целая человеческая судьба. Ведь как часто бывает: нам человек говорит одно (я не хочу сказать: лжет нам, а говорит нам ровно столько, сколько, он думает, мы способны принять и понести на себе), а на самом деле за тем малым, что он нам говорит — целое море боли, горя, нужды, надежды на нашу отзывчивость.

       Как прекрасно сказано: "Мало слов, а горя реченька, горя реченька бездонная". И как часто за словами мы не слышим (чаще всего — намеренно) крика души, потому что услышать этот крик значит душой отозваться, значит взять на себя риск принять горе, нужду этого человека в свое сердце и уже никогда от этого горя не оторваться, никогда не избежать, никогда не убежать от него. Это значит связаться навсегда и жизненно, потому что этот крик требует от нас активного внимания или, если жизнь нас разведет с этим человеком, требует молитвенно никогда не забыть этого крика, который мы один раз услышали от этого человека.

       Мы не постоянно читаем Евангелие, мы читаем очень многое другое, но опять-таки, читаем без той открытости, без той внутренней молчаливости, которая нам дала бы возможность приобщиться к тому, что данный писатель нам говорит. Мы читаем с внутренним комментарием, мы читаем критически: это мы воспринимаем, это мы критикуем, это нам кажется ненужным... Но редко-редко мы читаем даже великих писателей с открытостью (я не говорю: ничтожных писателей, но и они имеют, чтo сказать, как каждый из нас в нашем ничтожестве может чудом другому человеку сказать то или другое на пользу).

       Мы должны научиться вчитываться в то, что читаем, не для развлечения, а для приобщенности к тому опыту жизни, или мечтам, или фантазиям, которые этот писатель вложил в книгу или статью. И опять-таки, это мы можем сделать, учась молчать внутренне; но делая это, мы можем научиться молчать.

       Мы читаем Евангелие с надеждой найти в нем то, чего нам хочется: утешение, укрепление, право жить и поступать так, как мы поступаем и живем. Либо мы читаем его со страхом, как бы не услышать чего-нибудь, что нарушит наш покой, что перед нами поставит неумолимое требование: раз ты это услышал, раз ты это понял — ты дальше не можешь жить, мыслить, чувствовать, желать так, как раньше...

       Мы читаем Евангелие с надеждой на то, что услышим желаемое, и с осторожностью — как бы не услышать того, чего мы не хотим слышать. Нам надо научиться слушать евангельское слово, слушать Христа, Который говорит с нами лично, с намерением услышать Его голос, что бы Он нам ни говорил, и, услышав, не спешить забыть, а, наоборот, себе отметить, зарубкой отметить то, что мы услышали, потому что в этот момент Христос Спаситель лично к нам обращался, лично с нами говорил".

       Я не собираюсь никого ни убеждать, ни переубеждать. У каждого свой внутренний мир, свой внутренний опыт.

       Отец Антоний меня убедил в том, что опыт самосозерцания и развития доступен и возможен и православному христианину".

       Спасибо Inoue Taiki. Это он мне помог.

       * 8 апреля 2005 г.

       PS. Вы думаете, что я могу всех убедить. Причём с первого раза? Конечно, нет.
       
       Вот что мне написала Irina из Кемерево (10 апреля 2005, 20:11):

       - Как будто опыт самосозерцания и развития не доступен и не возможен другим, тем более не верящим ни в бога, ни в черта, ни в... а неважно...? Чушь...И ни одна религия, ни один из существующих богов, никто из их адептов не в состоянии научить человека молчать, слышать, слушать, понимать,если бы не человеческий разум, которые все существующие религии придумал, создал,... как хотите назовите это.

       Всего лишь заметил ей тогда:
       - Я этого и не пытался излагать.
       Я уже писал: "Я не собираюсь никого ни убеждать, ни переубеждать. У каждого свой внутренний мир, свой внутренний опыт".
       В том числе опыт самосозерцания и развития.
       Не обязательно христианина, не обязательно православного.

       Только вот агрессия ни к чему.

       ** Антоний, митрополит Сурожский "Труды"

       ( из цикла "Слушаю книги. Опыт прочтения")