Exitus vitalis

       © Чечина Ирина Михайловна
       е-mail.ru: ichechina@yandex.ru
       
       Лирическая комедия
       
АРКАДИЙ.
ЛЮСЯ.
МАША
РУДИ.
НАТАЛЬЯ.
АНЖЕЛА.
ФОМИЧ.
ЛАСТОЧКИН.
ШАЛЫЙ.

СЦЕНА 1
Апрель. Салон красоты в пятизвездочном отеле в центре Москвы. На переднем плане слева и сбоку - стойка администратора, рядом с ней, в центре - массажный кабинет. Справа – «предбанник» - комната отдыха персонала с небольшим диванчиком.
Массажный кабинет без окон. Играет тихая спокойная музыка. Полумрак. Горят арома-лампы. На стене рекламный постер косметической фирмы. В углу ширма, где переодеваются клиентки. В центре - кушетка, на которой лежит Анжела. Ниже пояса она накрыта полотенцем. Аркадий массирует ей ноги.
АНЖЕЛА. Катастрофа, катастрофа… Просто хрень какая-то! Тридцать процентов - это же все удовольствие ломает… А-а-а. (Стонет). Тут больно. Нежнее… А-а-а-а. Хорошо… Нет, все-таки длина – это принципиально. Вот на пять сантиметров короче, а совсем не те ощущения. Не те, и все тут. Никакого кайфа, никакого полета… Вы представляете? Впрочем, иногда те, что покороче, очень даже маневренней. Но тогда они должны быть шире. Тогда на таких, ужас, что можно вытворять. Особенно на холмиках. Прямо до оргазма… А однажды я выбрала совсем не то, массу свою не учла, массу нужно обязательно учитывать и меня, как подбросило, как развернуло и раком завертело, завертело и понесло, пока в кого-то не пришпандорилась. Картинка была… Этот тип подо мной чуть не гикнулся… (Напевает). Каламбия Пикчерс не представляет… Если ростовка мала, то спиной несешься. Потом, я конечно, правильно ростовку выбрала и перешла на карвинги, это, как раз такие - широкие и укороченные…
Как говорят французы, горные лыжи, если и не являются счастьем, то вполне могут его заменить… И вот, мой кайф под угрозой! Под снегом всего тридцать процентов гор! Если температура поднимется еще на пару градусов, Сен Мориц в этом сезоне накрылся…
Всё уже?
АРКАДИЙ. Да.
АНЖЕЛА. Всё-таки хорошо, что мы с вами нашли друг друга… (Приподнявшись на кушетке и вывернув шею, пытается рассмотреть себя сзади). У меня ляжки на десять лет помолодели. (Встает с кушетки, идет за ширму и там переодевается).
Аркадий меняет разовые простыни, перестилает кушетку. Анжела продолжает разговор из-за ширмы.
 Как вы считаете, сколько мне еще нужно, что бы окончательно избавиться от целлюлита?
АРКАДИЙ. Сеансов пять вполне достаточно.
АНЖЕЛА. Пять? А, по-моему, это и за десять не убрать.
АРКАДИЙ. Вы слишком строги к себе.
АНЖЕЛА. Это не я. В обществе, в котором я вращаюсь, есть определенные критерии. И тут уж будь добра соответствовать. Нестандарт не котируется.
АРКАДИЙ. Но у вас вполне красивая фигура.
АНЖЕЛА. Ну, знаете. Вы говорите совершенно не то, что я хочу услышать. Говорите это клиенткам. А со мной можно быть и искренним.
АРКАДИЙ. Я искренен… Насколько это вообще возможно с работодателем.
АНЖЕЛА. Ха-ха!... Я вот собираюсь грудь себе увеличить. Как думаете, стоит?
АРКАДИЙ. Вобщем, это небезопасно…
АНЖЕЛА. Всё, всё поняла. Можете не продолжать. Все предварительные консультации пройдены, анализы сданы. Осталось определиться с датой операции… Вы на меня так смотрите, как будто осуждаете…
АРКАДИЙ. Нет, конечно. Дело ваше. Просто косметическая хирургия это такая палка о двух концах, да и специалистов у нас в стране пока толком не готовят. Учатся практически на пациентах.
АНЖЕЛА. Откуда вы знаете вы же не пластический хирург…
АРКАДИЙ. Я…(Запнулся, поморщившись.)
АНЖЕЛА. Послушайте, Аркадий, а это правда, что вы там у себя в провинции кого-то зарезали?
АРКАДИЙ. Не-е-е-т...
АНЖЕЛА. Да, узнайте у Руди, когда у меня следующий сеанс, я не помню, и подготовьте что-нибудь этакое из СПА-программ.
АРКАДИЙ. Откуда вы узнали?
АНЖЕЛА. Да так, случайно. Нет, значит, нет. Я вам верю... Так что вы мне подберёте?
АРКАДИЙ. Шоколадное обертывание подойдёт?
АНЖЕЛА. Мммммм….Пожалуй. Но не мешало бы вам освоить и винное.
АРКАДИЙ. Освою.
АНЖЕЛА. Вот и хорошо.
АРКАДИЙ. Анжела, я хотел предложить. У нас же Света уволилась. Я могу вместо неё по номерам ходить?
АНЖЕЛА. А здесь как же?
АРКАДИЙ. Большинство массажей в номерах приходятся или на утро, часов на 8, или на поздний вечер. Я бы успевал...
АНЖЕЛА. Ну вы и трудоголик. Через неделю сломаетесь. Там же кушеток нет. Работать в три погибели. У нас никто на номерах долго не задерживается, несмотря на надбавку.
АРКАДИЙ. Конечно, для женщин это тяжело, а на мне пахать можно.
АНЖЕЛА. Что, так деньги нужны?
АРКАДИЙ. Ну, вобщем, да...
АНЖЕЛА. Хорошо, я подумаю.
До следующего раза. (Уходит).
Аркадий снимает с себя рубашку, тщательно умывается, пофыркивая. Вытирается полотенцем. В кабинет Аркадия заходит Руди. Свою нетрадиционную сексуальную ориентацию Руди старается не афишировать, но слишком пристальное внимание к своей внешности его выдаёт: и одет всегда с иголочки, и постоянно украдкой любуется на себя в маленькое зеркальце, которое носит с собой.
РУДИ. Аркаш, Анжела недовольна. Говорит, ты плохо клиенткам впариваешь.
АРКАДИЙ. Разве? Она же у меня только что была… Почему сама не сказала?
РУДИ. Не царское это дело. … Этика, ёбстудей…
АРКАДИЙ. У меня же и так почти полная запись. Бывает, чаю попить некогда.
РУДИ. Этого мало. Надо их на СПА уговаривать и параллельно эту косметику толкать. Плохо, что ли? Тебе ж процент!
 
Заходит Люся. Люся – парикмахер, а точнее - стилист. Выглядит, как и полагается 45-летней женщине, которая пытается убедить других, что ей 36. Загадочности Люсе придает русско-английский словарик, который она постоянно штудирует с некоторых пор. Аркадий спешно одевается. Руди пристально изучает в зеркале прыщик на носу.
ЛЮСЯ. Аркаш, что означает хоней?
АРКАДИЙ. Не знаю.
ЛЮСЯ. Ты, и не знаешь? Не может быть! Может, я не так прочла? Вот смотри. (Показывает ему CМС на своем мобильном).
АРКАДИЙ. А это – хани, мед. В смысле, медовая, сладкая.
ЛЮСЯ. Класс! Понимаю, что тебя уже запарила, но помоги мне еще несколько фраз составить.
АРКАДИЙ. У меня клиентка уже сейчас подойдет… Ну давай, пока её нет.
ЛЮСЯ ( достает блокнот, листает, находит свои записи ). Вот с этого начни: Я смотрю на эти звезды и вспоминаю счастливые омуты твоих глаз.
АРКАДИЙ. Люсь, так не говорят, счастливые омуты.
ЛЮСЯ. Это потому, что ты слишком умный, а ему нравится. Он, конечно, тоже умный, но он еще и очень чувственный. У нас таких нет!
Аркадий берет листок бумаги и пишет на английском фразы для Люси.
РУДИ. Эх, Люся, и когда ты поумнеешь, романтическая натура? Аркаш у тебя, кстати, сегодня этот… Ну из Думы, короче. Осторожно с ним. Он в фитнесе так всех построил, а Марину даже уволили.
АРКАДИЙ. Марину уволили? За что?
ЛЮСЯ. А как будет: Счастье – это видеть твои глаза цвета Красного моря.
Аркадий пишет. Руди скептически хмыкает.
РУДИ. Ну, он же с любовницей был. А та не в настроении, еще бы, к нему жена с ребенком приехала… Ну оттуда, где он, депутат, типа… А Маринка просто под горячую руку попала, посоветовала ей ногти гелем наращивать, мол, акрил уже не модно. А у той акрил, представляешь? Она как взбеленилась, мол, что за хамский персонал и все такое. Потребовала Анжелу, а та сказала уволить.
АРКАДИЙ. Только из-за этого?!
РУДИ. Ага.
АРКАДИЙ. Дикость какая-то…
РУДИ, Это потому, что ты ситуёвину совершенно не сечешь. У тебя свободная минутка выпадет так ты сразу цоп и за книжку, а до общения с коллективом не снисходишь. А потому, откуда ветры дуют не знаешь.
АРКАДИЙ. Ещё я в женских сплетнях не участвовал.
РУДИ. Хм, вот, вот. А Анжела, между прочим, сама на этого думца запала, вот и лебезит перед ним.
АРКАДИЙ (показывает написанное Люсе). Примерно так. Люся подходит, заглядывает в написанное. (Руди.) Анжела? Я думал у неё идеальная семья. Мальчишки такие славные. Зачем ей этот?
РУДИ. Как зачем? У него же денег – тьма!
АРКАДИЙ. Да она и сама - небедная. Содержать салон в пятизвездочном отеле в центре Москвы.
Люся заинтересованно слушает, при этом периодически выглядывая из кабинета. Она ждёт клиента.
РУДИ. Ну, ей до него далеко! Одно слово - депутат! К тому же молодой, да ранний. Ему по виду и тридцатника нет. По-моему, она неслабо втрескалась. Вон от тебя не вылазит, всё с окороками своими борется... И вообще, слуги народа – они ж круче банкиров.
АРКАДИЙ. Слуги?!
РУДИ. Ну, мудаковатые попадаются, не без этого. Вон вице-спикер нашу Таньку до слез довел. Пришел на педикюр в халате и как бы невзначай свое хозяйство вывалил, ещё и фразочки отпускал, типа, как тебе девочка. Девчонку, знаешь, как трясло. Но она молодец, виду не подала. Профессионал.
АРКАДИЙ. Вот урод!
ЛЮСЯ (протягивает Аркадию листок с заготовленными фразами). Может быть, и это еще переведешь?
АРКАДИЙ (Люсе). Постараюсь. Правда 100% правильность не гарантирую…
РУДИ. Это еще что. Другой вон, эпиляцию требует себе. Везде и на мошонке тоже… Боль, говорят, адская
АРКАДИЙ (морщась). Мужики тоже себе эпиляцию делают?
РУДИ. Ну, конечно. Назвался метросексуалом, терпи. Красота требует жертв.
АРКАДИЙ. Какая красота в лысой мошонке?
РУДИ. Эх, ты Кагалым…
АРКАДИЙ. Ты хоть знаешь где это?
ЛЮСЯ (выглядывая из кабинета). Ой, ко мне как раз вон очередной метросексуал. Креативное окрашивание всеми цветами радуги. Побегу. Аркаш, ну я буду ждать. Ок?
АРКАДИЙ. Да.
Люся уходит. В дверях сталкивается с Машей.
ЛЮСЯ. Извините.
МАША. Ничего.
Входит Маша. Юная, свежая. Ну очень хорошенькая. Правда, очки её немного портят. Да она видно и сама об этом знает и при каждом удобном случае старается их снять. Немного нерешительная: не каждый начинает свою карьеру в пятизвездочном отеле.
РУДИ (спохватившись). Да, у нас замена на поле. Вместо Марины, администратор теперь вот Маша.
МАША (протягивая руку Аркадию). Маша.
АРКАДИЙ. Аркадий… Массажист.
РУДИ (Маше ). Мы две недели отработаем вместе, Начальство сказало вам опыт передать… Осмотритесь, а потом в одиночное плавание. Я себе, чур четные беру… Что, страшно?
МАША. Да, волнуюсь. У меня же нет подобного опыта.
РУДИ. Это хорошо, что нет. Анжела вас потому и взяла. Говорит, что вы… А давайте на ты? Ок? (Маша согласно кивает). Так вот, Анжела говорит, что ты без налета сферы обслуживания. У каждого салона должна быть своя фича. У нас, например, персонал. Это Анжела так решила, чтобы с умными лицами и беседу могли поддержать по общекультурным вопросам. Это её на каком-то тренинге научили: подсадить клиентов на общение. Тогда они только к нам ходить и будут. Убалтываем, если клиент сам хочет потрепаться. А так – рты на замок… Для многих же дамочек, салон, что-то вроде клуба: чаи погонять, журнальчики полистать. А главное – поговорить. О чем-нибудь душевном. Ну, например, какие все мужики сво... Это – святое... Выпроваживать, даже, сверхделикатно ни в коем случае нельзя, обидятся. Иногда красоту наведут и потом ещё три часа сидят. На Аркашу нашего, что ли так залипают. Он у нас мужик видный, даром, что интеллигент…
АРКАДИЙ (отрываясь от сотового, по которому набирал СМС). Могу и за деньги.
РУДИ. Ха-ха. Так и запишем, интеллигент за деньги. (Аркадию). Знаешь, как остофигело их развлекать. (Маше). Это, кстати, прямая обязанность администратора. Не расслабиться ни на минуту. Анжела не разрешает сидеть в присутствии клиента. Штраф 20 евриков… У нас тут вообще целая система штрафов, но зато и чаевые бывают неслабые, побольше, чем твоя месячная стипендия. (Аркадию). Машуля у нас иняз заканчивает.
АРКАДИЙ. Здорово! И вот так сразу со студенческой скамьи в сферу обслуживания?
МАША. Да, надеюсь попрактиковаться. Такой отель, много иностранцев… У меня же практики совсем немного было… Да и заработать не мешает.
АРКАДИЙ (смотрит на часы). Что-то Марианна запаздывает…
РУДИ. (Аркадию). Ждём пятнадцать минут и ауфидерзейн. Машуля, а зачем такой красивой девушке самой зарабатывать деньги? Неужели у вас нет спонсора?
Маша молчит. Аркадий внимательно на неё смотрит.
МАША. Вы хотите спросить есть ли у меня богатый любовник?
РУДИ. Ну… Вобщем, да.
МАША. Нету.
РУДИ. Ну может оно и к лучшему… Кстати, у Аркаши, золотые руки. Это я к тому, что, если вы по примеру наших стилистов захотите что-нибудь у него с собой сделать. Но массаж только после работы и за 50% стоимости.
МАША. Да мне вроде нечего с собой делать.
РУДИ. Не может быть. Всем есть, что делать… А наш кудесник такое творит. Целлюлит своими руками убирает.
АРКАДИЙ. Хорош трепаться. Откуда у девушки целлюлит.
РУДИ. Ну а позвоночник? У нас весь персонал мается. Профессиональный фен полдня на весу подержишь и ни черта уже в руках не чувствуешь. Вот Аркаша их к жизни и возвращает... Даже грыжи позвонковые правит. Мы его так и называем: Спасите наши тушки.
У Руди звонит мобильный.
РУДИ. Алло…Да, да… Нет проблем. Конечно, конечно. Как вам будет удобно. (Убирает трубку). А чтоб тебе всегда страдать от целлюлита. Главное, звонят всегда в последний момент. Трясогузки несчастные. Аркаш, у тебя Марианна на сегодня отменилась, так что часок отдыха…
АРКАДИЙ. Отлично.
У Руди звонит мобильный.
РУДИ. Алло… Да… Вау! Как я рад!... Нет, это я… Нет, это я тебя целую в труднодоступные места…Ну знаешь ли, персик… (Выходит разговаривая по телефону).

Аркадий и Маша остаются одни. Аркадий разминает пальцы.
МАША. Радуетесь, что клиентка не пришла.
АРКАДИЙ. Вобщем, да.
МАША. У вас руки болят?
АРКАДИЙ. Да нет. (Перестает разминать руки). Так, привычка.
МАША. А мне Анжела уже немного про вас рассказала. Говорит, вы доктор.
АРКАДИЙ. Был…
МАША. Как это?
АРКАДИЙ. Да, вобщем, неважно…
МАША. Неважно?... А еще она сказала, что вы…
АРКАДИЙ. Странно, с персоналом она не очень словоохотлива. Дистанцию держит.
МАША. Мне кажется, вы ошибаетесь насчет неё… Я её давно знаю. Она у моей мамы училась.
АРКАДИЙ. А, вот оно что. Ну хорошо, если ошибаюсь… Скажите лучше, дорого нынче учеба?
МАША. По-разному. Я на бюджете учусь. Но и на бюджете, кто учиться не хочет или некогда, семья, работа, к примеру, те, да, - платят.
АРКАДИЙ. А вы?
МАША. А я нет. Зачем идти на иняз, если не хочешь учить язык.
АРКАДИЙ. А как же вы с работой совмещать будете? У нас же тут с девяти до девяти. А администратору тем более нельзя отлучаться.
МАША. А у нас уже почти все закончилось. Вчера последний гос сдала. Осталось только диплом. А он у меня уже написан.
АРКАДИЙ. Как у вас все просто получается. И поступали сами?
МАША. Да, конечно.
АРКАДИЙ. А если бы не поступили?
МАША. Поступала бы через год.
АРКАДИЙ. А помощь родителей?
МАША. Мы с мамой вдвоём… Она всегда мне помогала. Сама в две смены в школе работала, только бы мне на репетиторов хватило. А взятки, - это она не понимает. Человек старой закалки. Говорит, за меня никто не платил и ты, если голова есть, поступишь, а если нет, значит не твое.
АРКАДИЙ. Строго. Я Мишку своего тоже всегда в строгости держал. Но наша армия, не шутки. Вот на платное отделение ему зарабатываю.
МАША. Сейчас откосить от армии просто доблесть какая-то…
АРКАДИЙ. Ничего не поделаешь. Сам служил и не жалею. В Латвии.
МАША. За границей.
АРКАДИЙ. Это сейчас заграница. А тогда Советский Союз.
МАША. А, ну да.
АРКАДИЙ. Хм, какой я старый оказывается.
МАША. Ну не такой уж вы и старый… А сына значит решили уберечь?
АРКАДИЙ. Решил… Мне кажется, если есть цель надо к ней идти и не сворачивать. Цель мы ему определили..
МАША, А что же он сам?
АРКАДИЙ. Ну не против же его воли.
МАША. А почему вы ему зарабатываете, у него, что проблемы с учебой?
АРКАДИЙ. Да, нет, все нормально. На серебряную идет. Просто специальность выбрал престижную. Там бюджетных мест почти нет, пара-тройка и то только для своих.
МАША. Можно спросить, что за специальность?
АРКАДИЙ. Мудреное название, что-то, связанное с информационной охраной банковских систем.
МАША. Круто. Все хотят быть поближе к банкам…
АРКАДИЙ. Время такое… Сам никак в него не впишусь… Что делать, врачом он быть не захотел. Да я и не давил, пускай сам определится…
МАША. А как вам тут работается? Окон же нет. Задохнуться можно.
АРКАДИЙ. Тут все продумано: встроенный кондиционер. Надо только на эту кнопку нажать (показывает кнопку в стене) и полная иллюзия свежего воздуха…
МАША. Тяжело.
АРКАДИЙ. Есть у меня тут одна отдушина. Ладно, покажу вам. Пятачок на крыше. Скоро там кафе откроют, а пока – никого. Вот и наслаждаюсь иногда, если появляется окно, панорамой.
МАША. Ух, ты! А пойдемте прямо сейчас?
АРКАДИЙ. Сейчас?
МАША Ну да! Мы быстро.
АРКАДИЙ. А давайте. Только Руди предупредим.
Уходят.

Аркадий проводит SPA-процедуру. Клиентка вся в лечебной грязи, обернутая в пленку, лежит на кушетке.
АРКАДИЙ. Так не холодно? Я подогрев включил. (Накрывает её сверху термоодеялом). Сегодня последний сеанс.
НАТАЛЬЯ. Почему последний?
АРКАДИЙ. Десятый. Мы с вами планировали десять массажей и три обёртывания.
НАТАЛЬЯ. А-а... Как быстро время летит! А вы просто чудо сотворили! Даже муж заметил!
АРКАДИЙ. Ну, вот и замечательно!
НАТАЛЬЯ. Да, говорит, а куда это твои бугры делись? Он у меня вообще неделикатный. Но ладно, хоть заметил… А потом, какая разница, все равно… Всё равно я ребенка буду рожать не от него… A-a-a-a… (Пытается эротически постанывать).
АРКАДИЙ. Так нормально?... Не больно?
НАТАЛЬЯ. Ну, как вам сказать….
АРКАДИЙ. Как есть.
НАТАЛЬЯ. Какие у вас руки! Тетки небось трепещут?
АРКАДИЙ. Постарайтесь расслабиться и ни о чем не думать. Так массаж будет эффективнее.
НАТАЛЬЯ. Я не могу ни о чем не думать. Вот вы о чем думаете, когда работаете? Перед вами столько женщин. Все эти тела... Они же полностью в вашей власти. Вы ведь не думаете, что они остаются безучастны! Вы их трогаете, трогаете… Неужели, вас никогда не посещает жажда обладания?
Она начинает медленно извиваться, кладет свою руку на его. Видно, что он смущается, но продолжает работать.
АРКАДИЙ. Расслабьтесь пожалуйста. (Бережно убирает её руку).
НАТАЛЬЯ. Это жестоко, ёпрст! (Продолжает похотливо извиваться. Опять хватает его руку, начинает водить по своему телу). Какой мужчина простаивает! Или нет? Аркашенька, вы заняты сегодня вечером? Ударим по простою стоя! …Ну, или лежа…
АРКАДИЙ (вздыхает. Свободной рукой смахивает пот со лба). Извините, Наталья…
НАТАЛЬЯ. Елы-палы. Ну 10 сеансов и всё Наталья. Для вас просто Тата. (Пытается положить руку ему ниже пояса).
АРКАДИЙ (отбрасывает её руку. Твердо). Извините, Наталья, но я всегда занят.
НАТАЛЬЯ. Какая жалость! Значит вы… Вы меня не хотите?
АРКАДИЙ (растерянно). Вы – привлекательная женщина, но я, я на работе и потом… Зачем вам это?
НАТАЛЬЯ. Еще попеняйте, что я замужем… У нас не брак, а мезальянс: его связи плюс мои деньги. Итого: семейный бизнес… И ничего личного… Так принято. Это нормально.
АРКАДИЙ. Почему бы вам не поискать мужчину в своей среде, а не среди обслуживающего персонала?
НАТАЛЬЯ. Дело в том, что в моей среде процент импотентов прямо пропорционален количеству бабла… Да и возраст у меня уже, увы… 37. Такие только старому жирному Бальзаку нравились. А этим – этим девочек подавай, розовеньких, как молочные поросятки.
АРКАДИЙ. Разве это возраст…
НАТАЛЬЯ. А что нет? Я тут одному молодому человеку поведала, как меня в комсомол принимали. Хотела блеснуть остроумием. Блеснула, блин… Он так испугался, что вообще квалификацию на всю ночь утратил. Еще и гадостей наговорил, что, мол, он не геронтофил….
АРКАДИЙ. Ну, зачем вы так… На дураков размениваетесь? Вы же привлекательная женщина. Бог даст, еще встретите…
НАТАЛЬЯ. Бог даст?! Вау!!!
АРКАДИЙ. Наталья, послушайте меня… Как давно вы были у гинеколога?
НАТАЛЬЯ. А что, вы хотите меня осмотреть? А, шалунишка?
АРКАДИЙ. Я нет… Но то, что с вами происходит... Так бывает при некоторых заболеваниях…
НАТАЛЬЯ. Вы на что это намекаете? А?!
АРКАДИЙ. Не хочу вас пугать, но некоторые гормонопродуцирующие опухоли ведут себя именно так…
НАТАЛЬЯ. Что?! Опухоли?! Вы что несете?!
АРКАДИЙ. Я не несу. Я - врач. Не гинеколог, правда, но гинекологию мы ведь тоже изучали. Знаете, бывает у женщин… неконтролируемое желание. Она и не виновата вовсе, это новообразование вырабатывает половые гормоны… Отсюда и желание… Надо срочно сделать для начала УЗИ, а там видно будет.
НАТАЛЬЯ (с притворным удивлением). Что вы говорите?!
АРКАДИЙ. Да, да, вам немедленно надо обратиться к своему доктору!
НАТАЛЬЯ. Я была у него неделю назад! А теперь… Вы понимаете, что вы сделали? К вам пришла клиентка, а вы стали угрожать мне раком, посылать к гинекологу и вообще обвинили в нимфомании. Вы меня оскорбили! По-вашему, я – нимфоманка?! Да? Отвечайте!
Аркадий молчит.
НАТАЛЬЯ (Внезапно смягчившись). Ладно забудем. Просто мне хотелось вас проверить…
АРКАДИЙ. Зачем?
НАТАЛЬЯ. Всему свое время… А вы и повелись, какая мол, похотливая сучка, восхотела меня такого аполлона из Мухосранска… Ну да ладно, ладно, не держите зла… Просто у меня такое странное чувство юмора… Долго мне еще так лежать?
АРКАДИЙ. Полчаса. Не буду вам мешать.
Выходит.
СЦЕНА 2
Аркадий один в « предбаннике». Он порядком устал, вот и задремал. Вдруг вздрагивает. Что-то приснилось нехорошее. Оглядывается. У него звонит мобильник. Мелодия «Проститься» «Умы Турман». Значит, жена. Бывшая.
АРКАДИЙ. Алло… Да, здравствуй, милая… Да нет. Что, что милой назвал? Не обольщайся. Это я так, по инерции… Ну почему насовсем. У Мишки вступительные в июле… Нет, не присылай. Я уже почти набрал необходимую сумму… Да, вполне устраивает... Ну этот, который Ельцина оперировал. Да, в одной команде… Правая рука. Оперируем день и ночь. (Подходит Руди знаком показывает, что пришёл следующий клиент). Ну ладно, извини, мне бежать пора, уже гаранта привезли. Какого, у нас один гарант… Что? Да ничего страшного hallux valgus… жить будет, скорей всего.
РУДИ. Ты это на каком языке сейчас ругнулся?
АРКАДИЙ. Латынь.
РУДИ. Ты знаешь латинский мат?
АРКАДИЙ. Нет, не обучен.
РУДИ. А что ты сказал? Звучит подозрительно.
АРКАДИЙ. Это так натоптыши называются.
РУДИ. И все?
АРКАДИЙ. И всё.
РУДИ. Тю-ю-ю-ю. Ты кого тут так разводил? Бабу? И когда время на гульки нашел. Пашешь же шесть дней в неделю.
АРКАДИЙ. Это жена бывшая.
РУДИ. Ну вот, а я думал ты у нас кристально честный.
АРКАДИЙ. Выходит не кристально.
РУДИ. Что так?... Хотя да, понимаю, работы своей стесняешься. Я же вижу, ты у нас сентября, а никак не впишешься. И коллектив тебя принял, а ты всё как неродной. Вон только с Люсей и общаешься. Жалеешь наверное?... А ты не жалей, баб жалеть последнее дело… К тебе сейчас после укладки Ласточкин…Аппетитный чел. Даром, что натурал. Ты с ним поаккуратней… Да вон он уже зашел… Ну бывай, а я чуток помедитирую, на сегодня уже вроде никого не будет… Уф, народу было! Устал, как гастарбайтер…
Руди принимает замысловатую йоговскую позу.
СЦЕНА 3
Аркадий идет к себе в кабинет, где Ласточкин уже удобно расположившись на кушетке, разговаривает по телефону. Приветственно кивает Аркадию и продолжает разговор.
ЛАСТОЧКИН. Я же сказал, цена меня не интересует. Главное художника найдите попафосней... Если много предложить, может и согласится… Что?...Гони в шею такого редактора, ещё он мне диктовать будет… Всё пока. Убирает трубку.
АРКАДИЙ. День добрый!
ЛАСТОЧКИН. Здрасте, зрасте. А вы, Аркадий, виртуоз. Прошлый раз поколдовали у меня и прошло. А то ж шея не поворачивалась. Добро б что другое. А то шея. Шея у нас на заседаниях - самый важный орган.
АРКАДИЙ. Да?
Аркадий приступает к массажу.
ЛАСТОЧКИН. Конечно. Я ж в первом ряду сижу. Голосования надо согласовывать. А тут шею не повернуть…Да, ладно, что я все о болячках.
У Ласточкина звонит телефон. Звонок в форме гимна России.
ЛАСТОЧКИН. Алло…Я же говорю не беспокоить. Я на заседании… Что ему не понравилось?... Плевать, что лучший! Другого найдем… Я все сказал. (Убирает трубку. Видно, что настроение ему испортили не на шутку). Ну ничего сами не могут! Поручил переиздать мой сборник, так и то трезвонят без конца. Повелись на поводу у какого-то редатора, а он и рад поучать… Филолух …. Про ромашки ему не нравится. А по-моему так очень даже ничего. Вот послушайте:
Край родной. Деревня. Хаты.
Пёс дворовый у плетня.
И ромашки как солдаты
Все приветствуют меня.
Мне сегодня не до смеха.
Я на Родину приехал.
Это начало поэмы. Там ещё много… Кстати, а вы мой сборник прочли? Ну и как?
АРКАДИЙ. Я, признаться, не силен в современной поэзии. Понимаю только классиков Мандельштама, Ахматову.
ЛАСТОЧКИН. Что-ж… А из моего, что ничего так и не цепануло?
АРКАДИЙ. Ну почему, ирония, по-моему, вам вполне удалась: например, про торчащие березы. Как там…
ЛАСТОЧКИН ( приподнимается на кушетке и читает с пафосом). Только это не ирония: Время одуванчиков вышло на Руси.
Сколько было мальчиков, Господи, спроси.
Cколько было с косами русыми девчат.
А теперь березы лишь вдоль дорог торчат.
АРКАДИЙ. Ну вот видите, я не разбираюсь в современной поэзии.
ЛАСТОЧКИН. Ну, не знаю. В заумности меня вроде никто не обвинял, хотя иногда обвиняют в пафосности. Но все выдающиеся поэты были таковы. Взять хотя бы Есенина:
Я буду воспевать всем существом в поэте шестую часть земли с названьем кратким "Русь"… Эх, силища-то какая в словах! Вот я написал, как бы с ним перекликаясь:
Я Русь воспеть хотел бы, брат,
Когда б я был большим поэтом.
И всяк живущий в ней бурят
Благодарил б меня за это!
Ну как?
АРКАДИЙ. Патриотично.
ЛАСТОЧКИН. Да, да. Нам всем так этого не хватает. Не надо стесняться любить свою Родину.
Аркадий массирует депутатскую выю, но видно что мыслями он далеко. Наконец Ласточкин умолкает и засыпает. Аркадий делает погромче музыку. Звучит Allegro из Пятой симфонии Бетховена. Тема судьбы.
СЦЕНА 4
Квартира Фомича, где Аркадий снимает комнату. На авансцене – коридор, из которого ведут две двери в комнаты Аркадия и Фомича, и маленькая кухня. Аркадий входит, отпирая дверь своим ключом. Снимает куртку. Переобувается. Несет пакеты с продуктами на кухню. Из своей комнаты на инвалидной коляске выезжает Фомич.
ФОМИЧ. Пришел? Поздно ты сегодня… Устал, передовик? Ну, давай поужинаем, чем Бог послал.
АРКАДИЙ ( вынимая продукты из пакета ). Бог послал то, что надо: колбаска, сыр, торт вот йогуртовый.
ФОМИЧ. Ух, ты! Мой любимый! Никак зарплату дали?
АРКАДИЙ. Да нет, опять задерживают… Чаевые хорошие.
ФОМИЧ. Опять капиталюжники?
АРКАДИЙ. Один мужик земляком оказался. Только я в Москву сбежал, а он еще дальше - на север. Поближе к нефти… Разбогател.
ФОМИЧ. Ну, я и говорю, буржуй! Хапают наше народное достояние. Недра же всем принадлежат…
АРКАДИЙ. Ну, опять, политика пошла!
ФОМИЧ. Это не политика. Это - жизнь наша несправедливая. Не по-христиански народ наш живет… (Крестится). Прости их, Господи, уродов!
АРКАДИЙ (достает шоколад и пряники). Горький, любите? Вот пряники еще.
ФОМИЧ. Как ты быстро к чаевым-то привык!
АРКАДИЙ. Привык… Беру, когда дают. Дают, кстати, далеко не всегда. В первый раз я даже не понял, думал, клиент со мной по ошибке расплатился. Оплачивать-то надо администратору… Я за суточное дежурство и то меньше получал, со всей своей выслугой и высшей категорией.
ФОМИЧ. Хапуги - эти твои клиенты. Вот мы на своем заводе, знаешь, как эдаких пропесочивали… Нет, таких ротвеллеров с полной мошной у нас, конечно, не было... А вот начнет какой-нибудь пижон, например, во всем заграничном ходить. Мы его за амбицию, да на партком. А он вертится, как уж на сковородке, юлит, смотреть противно… А сейчас поди ж ты, хреном наколи дрова, в господа выбились… Говорят, в Храме Христа Спасителя, я то не был, куда мне (показывает на коляску) имена этих меценатов тримудацких золотом выбиты… А Господу может моя свечка дороже, чем их миллион… А ты всё: клиенты, клиенты…
АРКАДИЙ. Люди, как люди. Разные есть. Есть так очень интересные. Весь мир повидали. Сами себя сделали. Вкалывали годами, вот и добились.
ФОМИЧ. Эх, Аркаша. А ты разве не вкалывал? И что имеешь?
АРКАДИЙ. Меня никто не принуждал. Я сам такую профессию выбрал. И не жалел никогда… До последнего времени. Хирург – он немножко Бог, понимаете?
ФОМИЧ. Не святотатствуй! Гордыня никого еще до добра не довела!
АРКАДИЙ. По-разному можно называть. Это не важно… А вот, когда в этом немыслимом месиве, где так легко ошибиться! …Например, перерезать мочеточник вместо сосуда, или инструмент оставить…
ФОМИЧ. Господи… Да это кем же надо быть, чтобы так…
АРКАДИЙ. Обыкновенным человеком. У меня, слава Богу, таких проколов не было, но от них ведь никто не застрахован. Это только на картинке в атласе все понятно. А в жизни - все не по атласу. Сестричка на одну салфетку ошибется, а человек потом с этой салфеткой в брюшной полости до конца жизни мучается… А у сестрички ребенок всю ночь температурил, и она не спала… Жизнь! …Зато, бывает, берешься, а ситуация безвыходная, и все вокруг отговаривают, а человек живет потом. И понимаешь, что он же благодаря тебе вот, прокувыркается на этом свете еще не один десяток лет… Счастье это огромное!
ФОМИЧ. Интересно, а у тех лекарей, что мне спинной мозг оприходовали, тоже дети болели?
АРКАДИЙ. Вы не говорили. Я думал, на производстве авария.
ФОМИЧ. Так, когда меня из-под этой плиты вынули и в больницу привезли, еще спасти можно было. Какой-то бездарь резать взялся! По-моему, что-то там напортачил. Они ж не говорят, сделали, типа, что могли, ничем помочь больше не можем. Мол, радуйтесь, что жизнь вам спасли… Но ты, Аркаша, не думай. А я и радуюсь, и зла ни на кого не держу. Только на толстосумов… Я никогда столько в своей жизни не читал и не думал. Все в суете жил, бестолково как-то. А сейчас ничего, смирный стал, даже смиренный.
АРКАДИЙ. Да, совсем забыл, вам же письмо пришло. Вот оно, я его в карман сунул. (Протягивает Фомичу письмо). Я и не знал, что у вас имя такое редкое. А то всё по отчеству, да по отчеству.
ФОМИЧ. Имя мне родители дали дурацкое: Эрнст. Это в честь Тельмана – коммуниста немецкого. Куда мне с таким именем… (Торопливо раскрывая конверт). Тю, задолбали, черти! Избирком какой-то! То-то я смотрю, конверт дорогой. Чё пишут, ну-ка… (Читает). «Голосуйте за Партию Народного Возрождения » Ага… Щасссссс! Избранички хреновы! Вот скажи мне, друг Аркаша, кто нам жизнь такую устроил?
АРКАДИЙ. Не скажу. Сам не знаю. Да и вставать опять рано… Да, Фомич, я вот еще что хотел спросить. Ко мне через полтора месяца сын собирается. Выпускные сдаст и приедет…
ФОМИЧ. Так это… Может куда его в общежитие определишь. Им там молодежи сподручнее, кругом такие же.
АРКАДИЙ. Вы не волнуйтесь, я заплачу за него.
ФОМИЧ. Ну не знаю, не знаю… Человек я пожилой, мне покой нужен. А молодёжь нынче вся шумная…
АРКАДИЙ. Да вы не беспокойтесь…
ФОМИЧ. А квартплату опять подняли. Киловат на 20 % подорожал…
АРКАДИЙ. Я понял. Я все компенсирую.
ФОМИЧ. Ну посмотрим, посмотрим…Как все дорожает. Форменный геноцид стариков…
АРКАДИЙ (зевает). Давайте-ка по позвоночнику пройдемся и спать.
ФОМИЧ. Да, ладно сегодня уже не будем. Устал ты очень, видно… Да и признаться, не помогает мне ничто… Столько лет сиднем. Чего тебя то зря гонять? Так наверно Господу Богу угодно. Такую он мне видать планиду выкроил.
АРКАДИЙ. Зря вы так. У вас вон пальцы на ногах еле-еле, но ведь начали шевелиться. И тепло чувствовать. А это - очень много значит…
ФОМИЧ. Ох, твоими бы устами…
АРКАДИЙ. Конечно, это дело не одного месяца. Я тут миостимулятор неплохой присмотрел в «Медтехнике». Надо будет попробовать.
ФОМИЧ. Надо, надо… Как-нибудь потом. А сейчас и, правда, давай спать…
Фомич говорит вяло. Видно, что он совсем не верит в успех. Да и зачем? За столько лет он забыл, что значит быть здоровым.
СЦЕНА 5

Утро следующего дня. Рабочий день в салоне уже начался. В предбанник, где Аркадий сидит с книжкой, а Руди пьет чай, заглядывает Люся.
ЛЮСЯ. Аркаш, как это перевести?
АРКАДИЙ (читает СМС на её мобильном). Э-э-э... Ну, примерно, так: Ты самая яркая и прекрасная звезда на небосклоне моей жизни.
РУДИ. Представляю, сколько звезд у него на небосклоне.
ЛЮСЯ. Не завидуй! Я за всю жизнь столько теплых и нежных слов не слышала, сколько от этого человека! Все мужчины чего-то от меня хотели. И только ему ничего не нужно.
АРКАДИЙ. Люсенька, но ведь он египтянин, неужели ты не слышала, они же все там жиголо сплошные?
ЛЮСЯ. Он – из Александрии, это совершенно особый сорт, нам даже экскурсовод рассказывал. Это потомки тех самых настоящих египтян, а не арабы.
РУДИ. Прямой потомок Тутанхамона или Клеопатры? Клеопатра, говорят, была страшна необычайно. Зато нимфоманка.
ЛЮСЯ. Шути, шути. Это потому что у наших мужиков никогда этого не было и не будет. Как животные… Я не про вас, мальчики... Он когда к нашему столику подошёл, мы вообще его за француза приняли. Такие манеры, так одет… (Мечтательно вздыхает). Что я ему? А он шлет СМС-ки уже четыре месяца каждый день, желает мне доброго утра и доброй ночи! Ты понимаешь, что это значит?
АРКАДИЙ. И что тут такого?
ЛЮСЯ. Даже ты ничего не понимаешь! Если бы ты кого-нибудь любил, то понял бы…
РУДИ. Аркаш, там у тебя Анжела не перегреется?
АРКАДИЙ (глядя на часы). Да ещё пару минут…

СЦЕНА 6

Аркадий идет в кабинет. Анжела с маской на теле лежит на кушетке в кабинете Аркадия и оживленно беседует по телефону.
АНЖЕЛА. Ну и черт с ним, с Сен-Морицем. Новая Гвинея, акулы – круто!... Ха, ха!…А та тема? …Ты считаешь не говорить? А ну, как они приплывут? Они говорят, каплю крови за пять километров чуют… М-да…. Без меня? Ты что! Я его столько времени окучивала. Теперь вот любовь к дайвингу изображаю... Вот же, блин, ну как назло... А если тампоном?... Или может отсрочить, ну там гормональные попить? А то из-за моих месячных приплывут акулы и всех сожрут… Какая нелепая смерть, ха-ха! …Ладно. Сейчас к гинекологу поеду, будем думать… Ок. Мне неудобно. Я на СПА-процедре. Перезвоню. Целую. Пока.
СЦЕНА 7
В тот же день. На ресепшен Руди за что-то распекает Машу. Входит Аркадий, чтобы посмотреть время очередного массажа в журнале записи клиентов.
РУДИ. Чччёрт! Ты хоть понимаешь, кто это был?
МАША. Нет, я не знала.
Аркадий листает журнал записи клиентов.
РУДИ. Вот то-то и оно. Аркаш. Ты знаешь, что вот эта барышня учудила?! Она с Ласточкиным как, как… я, блин, не знаю… Как с курьером каким-нибудь… Слуг народа надо знать в лицо!
АРКАДИЙ (оторвавшись от журнала). Слуг - в лицо?!
РУДИ. И ты туда же! Он ей стишки свои стал цитировать, что-то там про любовь и про май. А она стала критику наводить! …
МАША. Но он же сам спросил моё мнение, сказал не льстить.
РУДИ, А ты, дурилка, и поверила!
АРКАДИЙ. Угомонись. Стихи и вправду бездарные. Да и что тут такого?
РУДИ. Как это что?! Да, он всех задрал этими стихами, как хорек курицу. И вы можете думать про себя все, что угодно. А в лицо будьте добры восхищаться и улыбаться. Он, чтоб его черти драли, творческая личность. А такие подвернуты на себе самих до опупения, и безразличия, а тем более критики, не прощают… Ты бы слышал, как она ткнула его носом в его же шедевр как будто он нерадивый ученик… (Маше). Клиентам, деточка, надо вылизывать всё! Ты понимаешь всё! А если это такой, клиент, который может пошевельнуть пальцем и наш оазис красоты закроют на ай-цвай-драй, то лижем не переставая, невзирая на геморрой!
МАША. Вы, Руди, конечно, можете лизать… Кто ж вам запретит. А я не буду.
РУДИ. Конечно, если Анжела тебя взяла… Но не думай, что она тебя покрывать будет. Для неё реноме превыше всего. Для неё это бизнес, а в бизнесе дружбы не бывает. И как я понял ты ей не подруга вовсе, а так… Дочка учительницы, от которой она уже никак не зависит…
МАША. Но поймите же это не только глупо, но и унизительно: разыгрывать из себя обслуживающий планктон. Он спросил меня о стихах. К моим служебным обязанностям это не относится, значит, он обратился ко мне просто, как к читателю, а не как к администратору.
РУДИ. Ну вот, что отважная девушка, если он переживёт твою критику, слава Богу, а если нет, пеняй на себя, я тебя перед Анжелой покрывать не буду…
АРКАДИЙ. Зря ты разошёлся, девушка права.
РУДИ. Вот ты её защищаешь, а знаешь, что она про тебя сказала? Что ты явно не на своем месте…
АРКАДИЙ. Что поделаешь, я и вправду не на своем месте.
МАША. Вы не подумайте, я не сплетница. Просто мне надо было прайс выучить и проценты, и я удивилась, что вы всего 20% получаете. Я понимаю, косметологи, там аппаратура дорогая, а вы же все своими руками.
РУДИ. Н-ну. Ты еще ценовую политику покритикуй… Она мне нравится.
АРКАДИЙ. И мне она нравится…
У Руди звонит телефон.
РУДИ. Алло…Персик!... Значит оторви свои анналы от стула и давай встретимся… Выходит, продолжая разговариват. Аркадий и Маша остаются одни.
АРКАДИЙ. А вы – милая…
МАША. Знаете, я почему то так и думала, что вы вот-вот начнете флиртовать.
АРКАДИЙ. Это почему?
МАША. А вы на меня всё время как-то пристально смотрите…
АРКАДИЙ. Просто вы - очень красивая девушка.
МАША. Значит, мне не показалось…
АРКАДИЙ. Что?
МАША. Что вы на меня глаз положили.
АРКАДИЙ. Ничего я на вас не клал.
МАША. Ну, значит, показалось… И слава Богу.
АРКАДИЙ. Слава Богу.
МАША. А комплимент по поводу внешности?
АРКАДИЙ. Всего лишь комплимент. Не берите в голову.
МАША, Да?
АРКАДИЙ. Да. А вы всегда говорите то, что думаете?
МАША. Стараюсь. А вы?
АРКАДИЙ. А я по-разному.
МАША. Значит, приспосабливаетесь, как можете
АРКАДИЙ. А что, вам к лицу юношеский максимализм…
МАША. Смеётесь…
АРКАДИЙ. Констатирую.
МАША. Нет, правда?
АРКАДИЙ. Такое впечатление, что у вас в палитре всего две краски: черная и белая. Ну зачем вы стали критиковать этого депутата?
МАША. Просто не люблю чиновников и политиков. Терпеть не могу.
АРКАДИЙ. А ещё кого?
МАША. Ну клерков каких-нибудь…
АРКАДИЙ. Я не понимаю, как можно не терпеть людей по какому-то признаку: род занятий, например, или национальность…
МАША. Ну вот поставьте меня еще в один ряд с ксенофобами.
АРКАДИЙ. Нет, но чем вам клерки не угодили?
МАША. Запах. Понимаете от них какой-то немужской запах. Даже, если выльют на себя дорогущие феромоны, приготовленные из яиц какого-нибудь кашалота. Бесполые они какие-то…
АРКАДИЙ. А вы считаете, что всем надо землю пахать?
МАША. Это, во всяком случае, дело. А то ведь выродятся и будем мы выходить замуж за китайцев…
АРКАДИЙ. Один из моих прадедов был простой крестьянин, всю жизнь ходил за плугом. Мечтал, чтобы сын, то есть мой дед, закончил церковно-приходские четыре класса. Тот закончил. Его сын, мой отец, в свою очередь стал инженером… С каждым поколением мужчины все меньше напоминают питекантропов и все лучше пахнут. Это, собственно, и есть эволюция. Да и земли всем пахать теперь не хватит…
МАША. Да нет, вы меня не поняли, но есть же какие-то мужские занятия…
АРКАДИЙ. Например?
МАША. Ну не знаю. Да в той же медицине. Взять хоть вашу хирургию.
АРКАДИЙ. Спасибо, значит, меня вы все-таки благосклонно причислили к настоящим мужчинам?
МАША. Напрашиваетесь на комплимент?
АРКАДИЙ. Ни в коем разе. Комплиментами я сыт.
МАША. Даже так?
АРКАДИЙ (улыбаясь). Такая работа.
МАША. Скромности не способствует?
АРКАДИЙ. Скромность оставим девушкам вроде вас.
Маша делает несколько шагов в сторону и спотыкается. Он подхватывает её.
АРКАДИЙ. Осторожно тут ступенька.
МАША. Да, всё время забываю.
АРКАДИЙ. А что о ней помнить, тут же даже специальная полоса тут на полу.
Пауза.
МАША. Скажите, а у вас в практике были случаи, когда человек делался инвалидом и все равно цеплялся за жизнь?
АРКАДИЙ. Да. А по-другому и не бывает. Почти не бывает… Лежал у нас в отделении парень… Болезнь есть такая страшная: облитерирующий эндартериит. Это когда сосуды, артерии, как бы слипаются, зарастают изнутри. Конечности остаются без питания, приносимого кровью, и их приходится ампутировать. Курение в такой ситуации сильно ускоряет трагическую развязку. И вот он курит…Мы ему говорим, пугаем, угрожаем. Всё бесполезно… Сначала без руки остался, потом без второй, потом без ног, а курить так и не бросил… Заставлял жену ему сигарету в рот вставлять.
МАША. Ужас.
АРКАДИЙ. Жизнь
МАША. Не знаю. Зависеть от других это же страшно. Хорошо, если есть кто-то, кто тебя любит. Мама, например. А если остаешься совсем один…
АРКАДИЙ. Что-то у вас мысли безрадостные. С чего это?
МАША. Да так просто.
АРКАДИЙ. Выше голову… Кстати, что-то мне ваш шейный отдел не нравится, пойдемте ко мне в кабинет, разденетесь, я вас посмотрю.
МАША. А, ну-ну, понятно.
АРКАДИЙ. Что вам понятно?
МАША. Сразу: разденетесь. Эх вы, а я думала…
АРКАДИЙ. И что же вы думали?
МАША. Мне показалось… Впрочем, неважно.
АРКАДИЙ. Ну вот что, дорогая Маша! Вы ненамного старше моего сына. И рассматривать вас как женщину просто глупо.
МАША. Да?
АРКАДИЙ. Да. И любовался я вами совершенно абстрактно: как недавно я любовался Ренуаровскими дамами или пейзажами Сислея.
МАША. Правда? А где это вы Сислея нарыли?
АРКАДИЙ. Нарыл… Это вас на инъязе так учат?
МАША. Извините, привычка. У меня практика в школе совсем недавно закончилась. Вот пришлось осваивать их сленг. Теперь прорывается иногда… А импрессионистов я люблю. В живописи не очень разбираюсь, только импрессионистов, пожалуй, и знаю…
АРКАДИЙ. Парижский музей Д`Орсе приезжал. А вы наверное и не заметили?
МАША. Не заметила.
АРКАДИЙ. Это, наверное, потому, что москвичка?
МАША. Из Подмосковья.
АРКАДИЙ. Так всегда, где живешь, то не ценишь....Так вот давайте расставим точки над Ё
МАША. Почему над Ё?
АРКАДИЙ. Потому что над «i» одна точка, а если точки, то над ё.
МАША. Расставляйте.
АРКАДИЙ. Если я предлагаю вам помощь, то только потому, что вижу усиливающийся лордоз в шейном отделе, а не потому что намерен прикасаться к вашим прелестям. Так что перестаньте изображать оскорбленную добродетель…Возможны последствия… У вас голова болит, вот тут? Проводит рукой по её голове от затылка к вискам. Потом берет её лицо в свои руки внимательно смотрит в глаза.
МАША. Болит. Особенно ночью.
АРКАДИЙ. Ясно. Так и должно быть…Продолжает всматриваться в её глаза.
МАША. Что вы там изучаете?
АРКАДИЙ. А зрение у вас не падает?
МАША (Отталкивает его). Да вы… Да вы… Это подло. Это нечестно… Как вы узнали?! У неё на глазах выступают слёзы. Она бежит к двери. По дороге опять спотыкается, чуть не падает, но удерживается на ногах, в дверях сталкивается с Люсей и убегает. Аркадий озадаченно смотрит ей вслед.
Входит Люся.
ЛЮСЯ. Что это с ней?
АРКАДИЙ (Пожимает плечами). Наверное, молодость.
ЛЮСЯ. А-а-а-а… Забавная девочка… Только не продержится она тут.
АРКАДИЙ. Почему?
ЛЮСЯ. От администраторов что требуется. Жополизание… А она этого не сечет… И слава Богу. Свободная минутка выпадет, так она наушники в уши и всё свой английский слушает. Девки обычно все вокруг лифта дефилируют или в фойе на диванчике усядутся и глазками давай палить. Маринка до неё работала, та знала, чего хотела, все мечтала принца какого-нибудь урвать. Уильям и Гарри, - говорит, - навряд ли женятся, а вот какой-нибудь квазиморда из Буркины-Фасо, запросто. Я ей, мол, вас прелестниц много, где ж столько принцев то набрать? Ничего отвечает, есть еще малоизвестные людоедские племена. И буду, говорит, королевной какого-нибудь народа, а хоть и людоедского, а всё национальной африканской элитой… Никто не хочет работать, все в элиту метят…А эта не такая…
АРКАДИЙ (Улыбаясь своим мыслям). Да…
ЛЮСЯ. Опаньки… Аркаш, мы сколько вместе работаем, около года? Что-то я впервые у тебя такие ясные очи вижу… Показывает ему глазами на дверь за которой скрылась Маша? А?
АРКАДИЙ. Да брось ты…
ЛЮСЯ. Ну-ка, ну-ка… (Напевает). «Наш Костя, кажется, влюбился, кричали грузчики в порту».
АРКАДИЙ. Перестань. Как не стыдно. Она мне в дочери годится.
ЛЮСЯ. Это ты перестань. Морализировать будешь, когда климакс долбанет… Впрочем, тебе еще далеко.
АРКАДИЙ. Люсенька, я ни о чем другом думать не могу, кроме того как сыну помочь. Мне осталось совсем немного времени на то, чтоб необходимую сумму накопить. Пусть у парня мечта исполнится.
ЛЮСЯ. Мечта… Да, конечно, пусть исполнится. Только ты о себе то не забывай. Пришел к нам такой румяный был. В Москве такие не водятся. А сейчас вон похудел, позеленел… АРКАДИЙ. Весна, всё зеленеет. Смог над столицей и то зеленеет. Что делать. Кабинет без окон. Ну ничего, сейчас весна, так что я каждое утро солнцу радуюсь. Зимой конечно, как за полярным кругом: на работу идешь - темно, с работы - темно… И как я раньше, там у себя, не замечал всего этого. А сейчас на солнышко таращусь, как дюймовочка какая-нибудь....
ЛЮСЯ. Трёхдюймовочка.
АРКАДИЙ. Ха-ха.
ЛЮСЯ. Слушай, Аркаш, я тут, в общем, в Египет собираюсь.
АРКАДИЙ. Да?
ЛЮСЯ. То есть уже окончательно собралась. Анжела отпустила. С условием все майские отработать. Осталось горящую путевку подобрать.
АРКАДИЙ. Мммм… Ну что ж.
ЛЮСЯ. Он как узнал, эсэмэсит не переставая. Он бы и позвонил, да только мой английский, чего я мычать в трубку буду. Вот и переписываемся, как студентики какие… (Достает мобильник). Вот опять сообщение. (Читает). Я уже многое понимаю. Так-так. Не поняла.The dog… Какую собаку? Может быть, там какой-то смысл другой. При чём тут собака? Протягивает мобильник Аркадию
АРКАДИЙ. Он просит тебя привезти щенка, породы минибуль. Гарантирует, что деньги отдаст в аэропорту...
ЛЮСЯ. Странно как то… Это, кажется, очень дорогая порода… Нет, деньги я, конечно, найду, просто хотела путевку самую навороченную купить, ну чтоб ультра ол инклюзив… Впрочем… А, да ладно, гулять так гулять…
АРКАДИЙ. Значит, ты летишь к нему тоже на свои?
ЛЮСЯ. Ну да. Что я содержанка… Или ты считаешь, что это кидалово?
АРКАДИЙ. Что я считаю, в общем неважно, потому что ты все равно поступишь по- своему.
ЛЮСЯ. Верно… А, где наша не пропадала. Наша везде пропадала. Не ты ли сравнивал меня с богиней победы.
АРКАДИЙ. Люсенька, богиня победы она, конечно, с крыльями, но без головы. Ты уж не обижайся.
ЛЮСЯ. Вот еще… Интересно, а разрешение на вывоз щенка мне за пару дней оформят? Ой, ко мне пришли. Всё, убегаю… Наверняка в клубе собаководов всё знают, как это делается, летают же они на всякие выставки… Уходит. Аркадий смотрит ей вслед, качая головой. У него звонит телефон. Опять выводит мелодию «Проститься».
АРКАДИЙ. Алло…Здравствуй. Что-то случилось?... Да нет, просто раньше ты почти не звонила…. А я уже подумал, разладилось у тебя там что-то… Да я и не надеюсь… Миша сразу после выпускного приедет… Не волнуйся, о своем сыне я позабочусь сам… Да что обо мне, у меня все вполне даже… Как ты то?... Ну а в целом как, ностальгия не замучила?... Понятно, дензнаки лечат любую ностальгию… Да нет, я не злой, просто я боюсь. Одного боюсь, что ты сына к себе перетянешь… Да, конечно, взрослый, сам решит…Да, да, только знаешь голос у тебя не очень радостный… А, ну, значит, показалось. Да, да не волнуйся. Поступит, поступит. Куда он денется с такой головой… Извини, мне пора… И ты… Счастливо. Убирает мобильник.
       СЦЕНА 8
У Аркадия в кабинете расположилась Наталья. Особа, конечно, не из приятных. А после вчерашнего разговора – особенно. И всё с разговорами пристает. Играет релакс-музыка, что-то вроде Карунеш или Энигмы. Аркадий проводит очередной сеанс.
НАТАЛЬЯ. Ой, а можно потише. Такая психоделика хороша в других интерьерах. На Гоа, например. (Аркадий убавляет звук). А что это вы всё молчите? Рассказали бы что-нибудь о себе.
АРКАДИЙ. Это как-то не принято.
НАТАЛЬЯ. Да бросьте из себя разыгрывать обсуживающий персонал! У вас это плохо получается, Аркадий Сергеич!
АРКАДИЙ (удивленно). И, правда, Сергеич.
НАТАЛЬЯ. Ха-ха! Да, да, я про вас все теперь знаю.
АРКАДИЙ. Зачем?
НАТАЛЬЯ. А я к вам с деловым предложением, хочу предложить работу. Должна же я знать, с кем имею дело. Закон бизнеса.
АРКАДИЙ. А вы уверены, что меня устроит ваше предложение?
НАТАЛЬЯ. Пожалуй, да. На самом деле, дело для вас, думаю, только в цене. Тут я не поскуплюсь… В общем, предлагаю вам стать донором.
АРКАДИЙ. Почки?
НАТАЛЬЯ. Ой, ну что вы, не нужны мне ваши почки и прочий ливер.
АРКАДИЙ. Уже хорошо.
НАТАЛЬЯ. Донором спермы.
АРКАДИЙ. ??? А…. А почему я?
НАТАЛЬЯ. Вам по пунктам? Во-первых, вы похожи на самого лучшего мужчину в мире - моего папу. Во-вторых, в вас есть экстерьер, порода, …В-третьих, мне понравилось то, что я о вас узнала.
АРКАДИЙ. Узнали?
НАТАЛЬЯ. Ну да! Не стану же я оплодотворять свою яйцеклетку первым попавшимся сперматозоидом! В общем, на сегодняшний день, среди носителей игрек-хромосом, вы – самый достойный.
АРКАДИЙ. Ну и что вы узнали о моих сперматозоидах?
НАТАЛЬЯ. Немало хорошего.
АРКАДИЙ. Досье собирали?
НАТАЛЬЯ. Ну не сама конечно. Одно агентство. У меня там скидка.
АРКАДИЙ. Вы это серьезно?
НАТАЛЬЯ. Вас это удивляет, потому что вы далеки от бизнеса.
АРКАДИЙ. И, слава Богу.
НАТАЛЬЯ. Да, чудом уцелевший представитель русской интеллигенции из нетронутой буржуазным распадом российской глубинки. Так сказать голубая кость, белая кровь!
АРКАДИЙ. Белой кровью называли лейкемию.
НАТАЛЬЯ. Ну, пусть будет наоборот. Это правда, что у вас в роду был князь Барятинский, тот самый, что отказался от наследства и стрелялся ради грузинской княжны? Это мне мои пинкертоны раскопали… Романтика, блин.
АРКАДИЙ. Знаете, есть еще потомки Романовых, может быть вам там поискать?
НАТАЛЬЯ. Не ёрничаете. Мне некогда заниматься поисками и потом, вы вполне меня устраиваете.
АРКАДИЙ. Ваше предложение меня не устраивает, и давайте закроем тему.
НАТАЛЬЯ. А как же клятва Гиппократа?
АРКАДИЙ. При чем тут…
НАТАЛЬЯ. Как при чем? Я нуждаюсь в вашей помощи и содействии, доктор.
АРКАДИЙ. Я уже не доктор.
НАТАЛЬЯ. Не лукавьте. Вы - доктор до мозга костей. Такой же нудный и правильный, как Айболит. Впрочем, этим мне и симпатичны. И потом вас же не выгнали, вы сами ушли…
АРКАДИЙ. По моей вине умер пациент.
НАТАЛЬЯ. Он был обречен. Все отказались, а вы взялись. Петли кишечника слипались у вас в руках. Ни единого шанса… Перестаньте себя казнить. Вы проиграли, потому, что вы лучший. Проще простого было - перевалить на кого-то… Знаете, как до сих пор вас там не хватает!
АРКАДИЙ. Ничего, найдутся получше.
НАТАЛЬЯ. Вы - хирург от Бога. И потом, эта травма, жена ушла...
АРКАДИЙ. Хватит. Это уже слишком!
НАТАЛЬЯ. Не, ну разве я не права? Какая феерическая дура! Вот я бы от вас никогда… Променяла вас на заграницу. И потом бросить на вас ребенка! Думаете, я не знаю, что вы ему на учебу зарабатываете?
АРКАДИЙ. Сеанс окончен. Всего доброго. (Аркадий снимает с нее одеяло и пленку ). Вам осталось принять душ. Прошу.
НАТАЛЬЯ. Послушайте, Аркадий, мне плохо. Правда, очень плохо. Ну, пожалейте вы меня, что ли. Муж не может иметь детей. Да и не хочет. У вас же один сын? Пусть будет еще один. Или дочь. Про запас. А? Таких, как вы, ведь мало. Неужели вам не хочется лишний раз сохраниться в веках? Пусть он будет похож на вас.
АРКАДИЙ. Я не хочу, чтобы он был похож на меня.
НАТАЛЬЯ. Почему?!
АРКАДИЙ. Жить трудно.
Пауза во время которой Наталья постепенно выходит из себя.
НАТАЛЬЯ. Одно мое слово, и вас выгонят отсюда.
АРКАДИЙ. По-моему, вы – испорченная бабёнка.
Аркадий выходит из кабинета, хлопнув дверью. Наталья в сердцах ударяет по магнитофону, музыка замолкает. Затем она отправляется в душ, смывать лечебную грязь.
СЦЕНА 9
Маша сидит в еще не открывшемся кафе, на том самом пятачке, на крыше за столиком. К ней подходит Аркадий.
АРКАДИЙ. Вот вы где! Срочно спускаемся вниз. Угроза теракта. Вы что не слышали по внутреннему радио?
МАША. Идите… Я потом.
АРКАДИЙ. Никаких потом. И не пытайтесь пробудить во мне чувство вины. Я так и не понял, чем вас обидел.
МАША. Я не пытаюсь. Правда, идите вниз…
АРКАДИЙ. Без вас не пойду.
Раздается предупреждение по радио.
РАДИО. Внимание! Всем сотрудникам и гостям отеля срочно покинуть помещение. Поступила информация, что в здании заложено взрывное устройство. Attention, please! All guests and employees of the Hotel must leave the building immediately! The information about an explosive mechanism was gotten!
МАША. Вот взорветесь, и останется от вас мокрое место.
АРКАДИЙ. Какие мы кровожадные. А вы?
МАША. А мне так и надо.
АРКАДИЙ. Что, так всё серьёзно?
МАША. В общем, да.
АРКАДИЙ. Значит так. Поговорим внизу. Разберемся и решим, чем можно вам помочь. Идемте.
МАША. Никуда я не пойду!
АРКАДИЙ. Ну что ж, тогда придется вас понести.
МАША. Не смейте! Не прикасайтесь ко мне.
Она отбивается от Аркадия, который похватывает её на руки и устремляется к двери. Маша продолжает молотить по нему кулачками. Всё бесполезно. Тогда она начинает его щекотать.
АРКАДИЙ (похохатывая). Прекратите сейчас же. Ненавижу щекотку.
МАША. А вот вам еще! Впивается зубами ему в шею.
АРКАДИЙ. Уйййй… Ваша девичья фамилия случайно не Дракула?... (Подходит к двери. Пинает ногой, она не открывается. Дергает ручку, дверь не поддается). А-а-а-а, черт, автоматическая блокировка. Они что там сдурели?!
МАША. Верните меня на землю.
Аркадий опускает её на землю. Трогает шею.
АРКАДИЙ. Теперь у меня останется след от ваших зубов.
МАША. Я вас не просила меня спасать. (Трогает его шею). Я… Я не хотела. Правда.
АРКАДИЙ. Скорей всего тревога ложная. А если нет… Так, надо поискать какой-нибудь выход. (Обегает всю площадку, ничего не находит. Видит пожарную лестницу на высоте примерно двух метров. Подтягивается на руках). Кажется тут можно по пожарной лестнице. Становитесь мне на плечи.
МАША. Щасс! Идите, я не сдвинусь с места.
АРКАДИЙ. Маша, вы – дура.
МАША. Я - фаталистка.
АРКАДИЙ. В чем ваш фатализм? Ждать пока вас разнесет на куски?
МАША. Пускай. Лучше, чем…
АРКАДИЙ. Чем что?
МАША. Чем… Чем быть беспомощной инвалидкой.
АРКАДИЙ. Не понял. А вы тут причем?
МАША. Это я.
АРКАДИЙ. Какая инвалидность… Ну с головой разве что. В это я верю.
МАША. Очень смешно. Я… Я теряю зрение. Через несколько месяцев, может быть через год, я стану совсем слепой. Совсем! (Закрывает глаза, идет изображая слепую с палочкой). Поможите пожалуйста… Си-ирой и убо-о-огой. Нет, лучше на английском: Please, help the orphan, help the beggar! Как думаете, сколько сшибать буду? Или нет, мама будет меня водить за ручку. А может собачку поводыря прикупить? А что? Благодать! Государство мне положит достойную пенсию, опять-таки проезд бесплатный…
АРКАДИЙ. Хватит паясничать. Льготами будете упиваться потом. А сейчас медленно и по порядку излагайте анамнез. (Маша вспыхивает, хочет сказать дерзость, но осекается. Аркадий настроен серьезно). С чего все началось?
МАША. Даже не знаю, постепенно как-то. Сначала стало трудно читать. Подумала, что глаза устали после летней сессии. Дальше - больше. Очки, которые выписала доктор, через месяц уже не помогали. И вот с тех пор все хуже и хуже. Пока я в линзах, и очки еще сверху, различаю людей…
АРКАДИЙ. Как же вы работаете?
МАША. Тут же работа такая, главное – общение, а не зрение… А записи в журнале с помощью лупы смотрю, я же за стойкой, никто и не видит. Память выручает. Один раз посмотрела и запомнила. Вы меня не выдадите?
Опять раздается предупреждение в мегафон на русском и английском.
АРКАДИЙ. В Гельмгольца были?
МАША. Да, конечно.
АРКАДИЙ. И что там говорят?
МАША. Что-то с сосудами и с нервами, которые идут к глазам, необратимое. Атрофия какая-то. Точно диагноз не помню, но у меня выписка есть.
АРКАДИЙ. То есть с глазными яблоками все в порядке.
МАША. Хехе. С яблоками… С яблоками в порядке.
АРКАДИЙ. Идите сюда.
Маша шарахается от него.
АРКАДИЙ. Не бойтесь, мне нужна только ваша шея.
МАША. Душить будете?
Аркадий осматривает её шею, нажимая то тут, то там.
МАША. Ай!!!
АРКАДИЙ. Что больно? Где? Вот здесь?
МАША. Чуть выше… А-а-а-а! Не на-а-а-а!....
АРКАДИЙ. Чшшшш. Потерпи чуть-чуть.
МАША. А-а-а-а-а! Отпустите-е-е-е-е!
АРКАДИЙ. Всё, всё. Не бойся, не бойся. Вот и всё.
МАША. Уфффф. Это вы мне за то, что я вас укусила, отомстили?
АРКАДИЙ. Тебе томографию шейного отдела делали?
МАША. Не помню. Там столько всего было…
АРКАДИЙ. Значит так, сейчас, всё равно в этой суматохе никто твоего отсутствия не заметит, езжай домой и срочно вези все заключения, какие у тебя есть… Что это я на ты перешел. Извините, старая привычка. Я на операционном столе всегда к больным на ты обращался. Меня так старые хирурги учили. Человек лежит перед тобой как у господа Бога на ладони, он должен тебе верить. Какое уж тут выканье.
МАША. Перешли вот и хорошо. Вы же старше… Старше, а в чудеса верите. Да? А я нет. Мне кажется, нельзя мне давать надежду. Так, я почти смирилась… Не совсем, конечно. Но это лучше чем глупая надежда… Надежда которая ни к чему ни приводит, может и убить.
АРКАДИЙ. Маша, я знаю… Пусть у тебя не будет никакой надежды. Просто принеси мне все эти бумажки.
МАША. Принесу. (Слышен вой пожарной сирены, лай собак). А знаете, мне совсем не страшно. Это наверное потому, что вы рядом…
Аркадий подходит к лестнице. Маша следует за ним.

СЦЕНА 10
Поздний вечер того же дня. Запыхавшаяся Маша приносит бумаги. Аркадий сидит в предбаннике на диванчике и дремлет. Маша, увидев его, какое-то время его рассматривает, у него меняется выражение лица. Видно, что ему снится какой-то тяжелый сон. Аркадий что-то бормочет. Ей удается только расслышать: «Федя, прости!…» Маша проводит рукой по его щеке. Аркадий открывает глаза. Она резко отдергивает руку.
МАША. Меня искали?
АРКАДИЙ (постепенно прогоняя сон). Нет, мы не работали.
МАША. А бомбу нашли?
АРКАДИЙ. Муляж нашли.
МАША. А кто такой Федя?.. Вы во сне…
АРКАДИЙ. Не важно… (Увидев у Маши в руках документы) Давай, давай всё что есть. (Нетерпеливо просматривает бумаги. Внимательно останавливается на одном снимке). Так вот же томограмма. Что тебе сказали по поводу этого?
МАША. Не знаю. Он вначале потерялся. То есть сначала заключение дали, а потом снимок пришел…
АРКАДИЙ. Так, так…. (Бормочет под нос). Тут плохо, тут плохо, тут еще хуже…. Вот оно что… Отлично, отлично…Ах ты ж, боже мой!
МАША. Что плохо, что отлично?
АРКАДИЙ. Отлично, что то, что плохо, можно исправить. 100% гарантии, конечно, не дам…
МАША. Как исправить?
АРКАДИЙ. Руками.
МАША. Как? Глаза руками?!
АРКАДИЙ. Да нет же… Чему вас только на инязе учат. Причина трофических нарушений твоих глазных яблок в нарушении иннервации и кровоснабжения в верхнешейном отделе позвоночника.
МАША. А по-русски?
АРКАДИЙ. Сосуды и нервы, которые питают твои глазки заблокированы спазмированными мышцами. Причем почти симметрично с обеих сторон, чего почти не бывает. Я думаю этот блок можно снять. Несколько сеансов мануальной терапии… Если не поможет, обратимся к нейрохирургам…
МАША. И все?
АРКАДИЙ. А что еще?
МАША. Так все просто?... Почему же мне сказали, что все безнадежно? Я же…
АРКАДИЙ. В медицине так часто бывает. Увы. Да и в жизни. Люди видят то, к чему привыкли…
МАША. Господи, я же себя чуть не предала. Хуже, чем последние лохотронщики.
АРКАДИЙ. Как это?
МАША. Неважно…
АРКАДИЙ. Сегодня после работы.
МАША. Пятьдесят процентов, да?
АРКАДИЙ. Нет. Никакой оплаты.
МАША, Я так не согласна.
АРКАДИЙ. А я тебя не спрашиваю. Это медицина, а не целлюлитные тушки. Анжелу посвящать пока не стоит.
МАША. Если она узнает, выгонит обоих, я лучше заплачу.
АРКАДИЙ. Ты наш прайс хорошо помнишь? Вот и помалкивай.
МАША. Вы рискуете.
АРКАДИЙ. Нет. Больше не рискую.
МАША. А работа?
АРКАДИЙ. Всего лишь работа.
СЦЕНА 11
Прошла неделя. Конец апреля выдался теплее обычного. Очень эффектная дама направляется в Аэропорт. В ней не сразу можно узнать Люсю. Вот что делает с женщиной предвкушение счастья. В специальном контейнере везёт щенка той самой породы. Пёсик жалобно скулит.
Аркадий у себя в кабинете только что закончил заниматься машиной шеей. Она встала с кушетки, и одевается за ширмой, то и дело выглядывая оттуда, чтобы продолжать разговор.
МАША. Знаете, а я вам вначале не очень верила. Нет, я не сомневалась, что вы мне хотите помочь. Только вот уверенности вашей не разделяла…
АРКАДИЙ. А теперь?
МАША. А теперь я как бы в жизнь возвращаюсь. У меня же с каждым днем всё ухудшалось и ухудшалось. Я когда к своей квартире подходила, номер раньше видела за пять ступенек потом за четыре, потом за три. Тогда я его крупно-крупно мелом нарисовала и каждый день отмечала за сколько ступенек. И было все хуже, хуже. И вот я его могла только на расстоянии вытянутой руки видеть. Я тогда подумала, когда наступит день и я не увижу его вплотную… Когда такой день наступит, жизнь потеряет смысл…Когда папы не стало, я тогда ребенком была, не понимала. Там один врач другому хотел сказать, что папа умер, а при мне как-то... Я же каждое слово ловила. Он сказал : экзитус леталис. Я, конечно, не знала, что это, но сразу догадалась. По лицам увидела... Жизнь она обязательно должна в радость быть. Я в отрочестве дневник вела. Так на первую страницу слова Толстого поместила: «Человек должен быть всегда радостным. Если радость кончается, ищи в чем ошибся»… Если радость вдруг кончается, чел на дереве качается. Ха-ха…
АРКАДИЙ. Какое ты жизнерадостное создание, оказывается. Но теперь-то будем жить?
МАША. Будем
АРКАДИЙ. И радоваться?
МАША. И радоваться… Я вчера наш номер на квартире увидела за две ступеньки. Вошла домой, пошла к себе в комнату и рыдала, как дура. Первый раз в жизни. Мне раньше казалось, что от радости нельзя плакать, думала это такой художественный вымысел писателей. Это вчера только случилось. А до этого семь сеансов и все никак. Не хуже, но и не лучше… И вот… А вдруг опять остановится. Или хуже станет?
АРКАДИЙ. Хуже не станет, в этом я уверен
МАША. Мне вдруг стыдно стало. Веду себя как потребитель, гарантий каких-то хочу.
АРКАДИЙ. Стыд – это хорошо. Стыд сделал из обезьяны человека. Только тебе-то чего стыдится? Люди при гораздо более легких недугах голову теряют, а ты молодец... Я, признаться, не ожидал от тебя такого самообладания. Думал, ты только кусаться умеешь…
МАША. Ну, я же извинилась тогда… А я знаю, что произошло: за эту неделю я научилась радоваться. Вот даже, если ничего не получится. Что-то где-то щёлкнуло… Здорово. Мне ведь, казалось, мир рухнул. Не из-за зрения… Ну не совсем...
АРКАДИЙ. Как его звали?
МАША. Чччёрт, нельзя быть таким проницательным.
АРКАДИЙ. Сердце устроено просто.
МАША. А у вас?
АРКАДИЙ. И у меня…
МАША. Да вы не думайте. Это я тогда убивалась: несчастная любовь. Я теперь говорю – Бог отвёл… Мы уже приглашение на свадьбу разослали. А что? Начало пятого курса. Не за горами самостоятельная жизнь. Разложили на ковре огромный лист ватмана, и стали рисовать кого куда из гостей посадим. Мне хотелось сценарий свадьбы какой-то необыкновенный самой сочинить. Вот так лежали, лежали, а потом… Бывает близость какая-то особенная. Когда человек роднее тебе, чем ты сам. Ну я и рассказала…
АРКАДИЙ. И больше его не видела?
МАША. Нет. Слышала. По телефону. Не выдержала, первая позвонила… Он сказал, что у его будущих детей должна быть здоровая мать… Вот так.
АРКАДИЙ. Уродец.
МАША. Просто человек. И будет, кстати, отличным семьянином, детишек нарожает любить их будет…
АРКАДИЙ. Ты красивая. И все у тебя будет. И любимый, и детишки… Мы последние остались. Я пойду, посмотрю всё ли выключено.
Выходит из кабинета. Видит Ласточкина, который внезапно резво отскакивает от стойки администратора.
СЦЕНА 12
АРКАДИЙ. Вечер добрый!
ЛАСТОЧКИН. Добрый, добрый!
АРКАДИЙ. Все мастера уже закончили работу. Вы, наверное, записаться хотели?
ЛАСТОЧКИН. А кто у вас завтра из стилистов?
АРКАДИЙ. Так сейчас посмотрим. (Листает журнал записи клиентов). Тааак… Завтра Оксана и Вика.
ЛАСТОЧКИН. А Людмила?
АРКАДИЙ. А, Люся. Людмила, она сейчас в отпуске, вернется через неделю.
ЛАСТОЧКИН.А еще такая девочка рыженькая была..
АРКАДИЙ. Даша? Уволилась.
ЛАСТОЧКИН. Да, ротация кадров у вас большая… А почему? Не знаете?
АРКАДИЙ. Понятия не имею
ЛАСТОЧКИН. Наверное, не умеют работать с клиентами, упреждать, угождать и так далее… Особенно молодежь. Им бы поучиться. У кого-нибудь, да хоть у вьетнамцев. Вот где персонал так вышколен. Глаза лишний раз не поднимет. За тип в доллар ноги лобызать готов… А у Вас, девчонка эта администратор, как там её … Мария. Я ей, соплячке, книжку своих стихов подарил, так она на полном серьезе мне работу над ошибками устроила…
АРКАДИЙ. Не принимайте близко к сердцу. Она будущий педагог… Она никак не хотела вас обидеть.
ЛАСТОЧКИН. Не хотела, не хотела… А у меня теперь этот канал по которому стихи поступали как будто захлопнулся. Был и нету:
Эвтерпа приказала долго жить,
И мне теперь ни строчки не сложить…
Только начну рифмовать, как всплывает это её: «Банальные метафоры», «неуклюжие оксюмороны»… Её что не учили в школе, что словом и убить можно. Ну меня то хрен убьёшь, но ведь такую травму нанесла всему моему творчеству.
АРКАДИЙ. Юности свойственен максимализм. Она … Она славная девушка. Не держите на неё зла.
ЛАСТОЧКИН. А я и не злопамятный. Зло сделаю и забуду. Ха-ха…Шучу… А что это вы так за неё заступаетесь?... Впрочем, я вас понимаю. Приятно опекать такое создание: свежее, неиспорченное… Ха-ха! Как она меня! А я признаться большим поэтом себя возомнил. Столько восторгов слышал… От подчиненных… Твари лицемерные… Ну да ладно, я тут мимо шел, заглянул на огонёк… Пойду пожалуй.
АРКАДИЙ. Всего доброго!
ЛАСТОЧКИН. До свиданья.
Ласточкин уходит. Из кабинета Аркадия появляется Маша. Не зря она так долго собиралась. Красилась наверно. Хорошенькая, глаз не оторвать.
МАША. Ой. А что он тут делал?
АРКАДИЙ. Сам не знаю. Рёк что-то невразумительное.
МАША. Стихи читал?
АРКАДИЙ. Почти нет, Бог миловал.
МАША. Смеётесь. А мне его жалко с одной стороны. Ведь правда, творцом себя считает. А с другой стороны, я его боюсь.
АРКАДИЙ. Боишься?
МАША. Он вчера мне так недвусмысленно намекнул, что ему спутница нужна на разные мероприятия. Я, мол, подхожу. Говорит, только сопровождать и ничего больше, но мне кажется…
АРКАДИЙ. Ты его послала?
МАША. В общем, да. Вежливо. Но он как-то недобро посмотрел. И сказал, что жизнь меня будет учить. И что я его еще вспомню…
АРКАДИЙ. Вот… (Сдерживается, чтоб не выругаться. Затем быстро подходит к входной двери. Видит, что Ласточкин давно ушел). И след простыл.
МАША. Вы куда? Зачем... (Специально, чтобы отвлечь Аркадия). Ой, моя любимая! (Подходит к магнитофону делает звук громче. Звучит музыка). А давайте потанцуем.
АРКАДИЙ. Я разучился…
МАША, Ничего, я научу.
Маша увлекает Аркадия в танце.

СЦЕНА 13
Прошла еще неделя. Весна вступила в свои права. Уже птички вовсю поют. Тепло. Народ расстался с плащами. Салон. Над входом покосившийся плакат: «С праздником весны и труда!». Аркадий очень взволнованный входит, почти вбегает в салон. На ресепшн Руди, слегка помятый и испачканный, приводит себя в порядок с помощью щетки для одежды.
АРКАДИЙ (Входит, не раздеваясь). Что случилось?... Это правда, про Марию?
РУДИ. Да… Ты бы видел, что тут было. Маски-шоу ворвались. Всех мордой в пол. Хорошо, полы только помыли. (Рассматривает себя в зеркало, тщательно смахивает пылинки). Какое-то спецподразделение по борьбе с наркотиками. Ёбстудэй! Я сначала с перепугу решил, что это террористы… А потом как наш мат родной услышал, так обрадовался. Все эти дивные посылы на чистом русском… Как музыка! Аж прослезился от счастья. Ну всё, понял, теперь не убъют… Вот когда думаешь, что уже всё - шиздец, а потом, раз и… И шоу маст го он… Вот это и есть счастье!!!
АРКАДИЙ. Что с ней?
РУДИ. Забрали. Хранение и распространение… Ужас! А такая с виду правильная девочка.
АРКАДИЙ. Она такая и есть…
РУДИ. А ты почём знаешь?
АРКАДИЙ. Для того, чтобы понять, что у человека внутри – рентген не нужен… Куда забрали? Адрес знаешь?
РУДИ. Вот телефон. Протягивает Аркадию визитку.

Входит Шалый. Он в штатском: джинсы, кожаный пиджак. Небрежно на пальце вертит ключи от иномарки.
ШАЛЫЙ. Оперуполномоченный Шалый. (Молниеносно предъявляет удостоверение Аркадию). Вы кто? Тут работаете?
РУДИ. Со мной вы уже беседовали. Я не нужен?
ШАЛЫЙ. Пока не нужны. Так с кем имею дело?
Руди уходит.
АРКАДИЙ. Бельский Аркадий Сергеич. Массажист.
ШАЛЫЙ. Ага, понятно. Специалист по тушкам, значит.
АРКАДИЙ. Значит. Души оставим компетентным органам.
ШАЛЫЙ. Шутим… Коллега ваша тоже шутит. Кажется, не понимает, во что влипла.
АРКАДИЙ. Во что?
ШАЛЫЙ. Статья 228 УК. Часть первая.
АРКАДИЙ. О чем?
ШАЛЫЙ. Незаконные приобретение или хранение наркотических средств или психотропных веществ в крупном размере - наказываются лишением свободы на срок до трех лет. Это, если без цели сбыта, часть первая.
АРКАДИЙ. Вы сами в это верите?
ШАЛЫЙ. А чего тут верить? Я не верю, а знаю.
АРКАДИЙ. Но ведь видно же, что она не наркоманка
ШАЛЫЙ. Очень ценное замечание. Значит, хранила с целью сбыта. А это уже от трех до семи… Вот такая веселая статья.
АРКАДИЙ. Что ж вы любое слово против неё обращаете?!
ШАЛЫЙ. Работа такая. (Ходит по салону. Роется в столе за стойкой администратора). А её вещи только тут хранились? Или еще где?
АРКАДИЙ. Только тут.
ШАЛЫЙ. А ключ? Её вещи тут?
( Аркадий пожимает плечами. Шалый пытается силой открыть ящик. В конце концов у него это получается). А это что? (Находит книгу. Внимательно осматривает. Листает, принюхивается к страницам). А что, всё может быть. Эти коперники сейчас страницы обрабатывают и кайфуют в любом удобном месте. А народ думает, что это они книжечку почитывают. (Забирает книгу).
АРКАДИЙ. У неё адвокат есть?
ШАЛЫЙ. Это ты кино обсмотрелся… А правда жизни она куда как правдивее… Не, ну будет у неё адвокат, вот раскроет дилеров и сразу выпишем ей адвоката…
АРКАДИЙ. Понятно. Вот так просто берем и ломаем девчонке жизнь…
ШАЛЫЙ. Ещё скажите, что наркоту ей подбросили…
АРКАДИЙ. Скажите… А мы можем договориться?
ШАЛЫЙ. Э-эээ… Дело то уже у следователя. В общем, сам понимаешь, от меня мало что зависит. А она тебе кто?... А понял, кажется.
АРКАДИЙ. Да ничего ты не понял… Она мне просто… Хороший человек.
ШАЛЫЙ. Ну да, теперь это так называется… И вообще, мне эти намеки на взятку очень оскорбительны. Взяток не беру.
АРКАДИЙ. Да?!
Шалый. Да!... Только спонсорскую помощь.
АРКАДИЙ. Ну слава Богу! А я как раз хочу оказать такую помощь нашим органам.
ШАЛЫЙ. Ммммм….Размер имеет значение.
АРКАДИЙ. Сколько?
ШАЛЫЙ. Нам страшно урезали финансирование… (Шалый оглядывается, затем что-то пишет на бумажке и показывает Аркадию). Следователь серьёзный очень…
АРКАДИЙ. Мне столько не найти.
ШАЛЫЙ. Ну-у-у-у. (Сделав широкий жест рукой). А ладно. Первомайские скидки. (Зачеркивает, пишет новую сумму)…
АРКАДИЙ (глядя на написанное Шалым). Я понял. И что? Дело закроют?
ШАЛЫЙ. Слово офицера! До завтра успеешь?
АРКАДИЙ. Да
ШАЛЫЙ. Ну, бывай. Жду.
Аркадий уходит.
СЦЕНА 14

Квартира Фомича. Аркадий спешно открывает входную дверь, входит. Не снимая обуви, проходит в свою комнату. Достает чемодан из-под кровати. Привычным жестом засовывает руку в одно из отделений, не найдя того, что искал, спешно вытряхивает содержимое чемодана на кровать. Продолжает поиски по всей комнате, разбрасывая вещи: из шкафа, из тумбочки.
АРКАДИЙ. Ччччёрт. Мистика. Да кто тут бывает, кроме него… (Стучится в комнату Фомича. Тот открывает. Кажется заспанным).
ФОМИЧ. А, это ты, где пропадал? Что-то поздновато сегодня?... Господи! Ты что это в обуви? Мокредь нанёс…
АРКАДИЙ. На улице сухо. Спешу очень. Фомич… У меня деньги пропали. Много. Всё что накопил за эти месяцы…
ФОМИЧ. Пропали?! Да что ж это такое? А ты хорошо смотрел? Может, переложил куда?
АРКАДИЙ. Нет. Они у меня в чемодане среди вещей лежали.
ФОМИЧ. Ах, ты ж, Боже ж мой! (Крестится).
АРКАДИЙ. Понимаете, в квартире только два человека: вы и я. Я не брал… Я понимаю, вы нуждаетесь очень…
ФОМИЧ. Эх, Аркашенька, да как ты мог подумать-то такое… Ты ж уходишь всегда затемно и приходишь затемно, шесть дней в неделю. И не знаешь, сколько у меня людей бывает… Из соцзащиты работники…
АРКАДИЙ. Имена знаете?
ФОМИЧ. Там текучка такая, кого знаю, а кого и не упомню… То вот детишек из школы прислали. Пионеров сейчас нет, но вроде того. Мы, - говорят, - скауты. А они шустрые такие, да много…
АРКАДИЙ. Сегодня кто был?
ФОМИЧ. Да сегодня, почитай, никто. А ты когда их последний раз-то проверял?
АРКАДИЙ. Ну, кладу каждый раз в зарплату… Да, уже много дней прошло.
ФОМИЧ. Эх, да у меня тут проходной двор. Идут люди. Старушки из нашего прихода бывают… Хотя это не они, конечно. Божьи люди то… Хотя… Чубайс, он тоже со свечкой в церкви стоял. Я сам по телевизору видел.
АРКАДИЙ (сидит на стуле, закрыв голову руками). Почти год коту под хвост. А теперь и …
ФОМИЧ. Да ты что так убиваешься? Деньги - это всего лишь деньги. И ничего больше!
АРКАДИЙ. От них теперь много чего зависит.
ФОМИЧ. От денег? Все, что от денег зависит, все – ложное.
АРКАДИЙ. Бывает, что жизнь зависит…
ФОМИЧ. Жизнь Богом дана, не может она от денег зависеть! Знаешь, как святые отцы учат: если вы что-то потеряли, не переживайте, значит, это вам никогда не принадлежало.
АРКАДИЙ. А кому? Кому принадлежало?
ФОМИЧ. Не знаю. Но и не толстосумам этим, которые наворовали где-то!
АРКАДИЙ. Искать я тут не буду. Милицию вызову, пусть она и занимается.
ФОМИЧ (хватаясь за сердце). Ага давай, давай. Допеки старика. ( Берет телефон. Набирает «03» ). Алло, скорая. Вызов примите. Сердцем плохо… Очень. Инфаркт наверное… Где? Где! Везде, где сердце болит, камень как будто… Письяуков Эрнст Фомич… шестьдесят девять…Мантулинская 22 квартира 90… Да, побыстрее… Кладет трубку. Мало я тебе добра сделал. Живешь тут, как король, почитай, в самом центре.
АРКАДИЙ. Ага, квартплату уже пять раз c сентября поднимали… За вами ж инфляция не поспевает!
ФОМИЧ. Вот она благодарность! Зови, зови милицию. Заодно расскажи им про свою липовую регистрацию… И как ты мог на меня подумать…Мне бы ходить, да я бы сам себя обеспечивал и комнату бы не сдавал, и не зависел бы ни от кого. А вы все - молодые, здоровые - Бога гневите! Все мчитесь куда-то, хапаете! Все вам счастья какого-то расчудесного хочется! А ты знаешь, что такое счастье?! Счастье – это мочиться по-человечески. А не через это! (Указывает на мочеприемник, болтающийся на поясе). Не брал я! Не брал!
АРКАДИЙ. Ну вот что, Божий человек с партийным прошлым…
Фомич опять хватается за сердце. Аркадий со всей силы бьет кулаком по стене, так что иконы, стоящие на полке в ряд падают. Слышен звук сирены подъезжающей кареты Скорой помощи.
Аркадий уходит, хлопнув дверью.
ФОМИЧ (оставшись один, достает из-за пазухи сверток, разворачивает тряпицу. Вынимает пачку денег. Считает). Не подлость это! Нет! Это – справедливость! Вся то и работа – бабам зады наминать! Да за это не они ему, а он им платить должен! А он еще и чаевые сшибает! …Хороша работка - ворюгам разным спинку поглаживать! Работнички! …Да разве ж мы так работали?! Мы пахали! А теперь чего ради пресмыкаться… Разве ж я виноват! Разве я виноват… (Плачет).
СЦЕНА 15
Аркадий продолжает Аркадий перехватывает Ласточкина на выходе из салона.
АРКАДИЙ. Здравствуйте Эдуард Сергеич. Я к вам по делу.
ЛАСТОЧКИН. Вот как?
АРКАДИЙ. Да. Понимаете, у нас администратора задержали. Машу, Марию… Милиция арестовала.
ЛАСТОЧКИН. Да?
АРКАДИЙ. Да. У неё якобы нашли наркотики… Ей очень серьезный срок грозит. Ни за что понимаете.
ЛАСТОЧКИН. Вы уверены, что ни за что?
АРКАДИЙ. Да, конечно,
ЛАСТОЧКИН. А откуда такая уверенность?
АРКАДИЙ. Ну… Я её уже неплохо знаю. Не может она…
ЛАСТОЧКИН. А от меня вы чего собственно хотите?
АРКАДИЙ. Ну как… Вы же можете за неё заступиться. Они же жизнь ей сломают за просто так.
ЛАСТОЧКИН. А почему я, позвольте, должен за неё заступаться.?! Я например, нашим органам вполне доверяю. И, если она ничего не совершала, они там разберутся и отпустят
АРКАДИЙ. Да это просто невозможно. Вы же можете позвонить там кому-то, объяснить… Отпустят… Там же готовый прайс на все…
ЛАСТОЧКИН. Ну так уж и на все.
АРКАДИЙ. Да… Цену мне уже обозначили, я помчался за деньгами, а … Сорвалось в общем…
ЛАСТОЧКИН. Даже так… Подкрепить свое отношение материально далеко не всякий мужчина может.
АРКАДИЙ. Знаете что… Зря я к вам обратился. Забудьте… Я сам как-нибудь…
ЛАСТОЧКИН. Ну да, ну да. Конечно… (Вполголоса). Посидит, поумнеет идиотка.
АРКАДИЙ. Не понял…
ЛАСТОЧКИН. А что тут непонятного. Кармические законы, причинно-следственная связь…
АРКАДИЙ. Но какое отношение это имеет?...
ЛАСТОЧКИН. Как какое? Вот вы, к примеру, наступили кому-то на ногу, не извинились, а то еще и нахамили. А потом, глядишь и заболели… Улавливаете?
АРКАДИЙ. Чем, простите, заболел?
ЛАСТОЧКИН. Неважно чем. Заболели и все. Отсюда вывод: не делай другим больно, ни морально, ни физически.
АРКАДИЙ. А Мария то чем виновата?
ЛАСТОЧКИН. Ну, ей виднее. Юность – вещь жестокая. Бьет, порой, наотмашь…
АРКАДИЙ. То есть вы хотите сказать, что она лично вас обидела?
ЛАСТОЧКИН. Ну что вы…Кстати, а вы откуда приехали?
АРКАДИЙ. Из Рыбинска..
ЛАСТОЧКИН. А-а-а-а… То-то я смотрю у вас какое-то мировоззрение неадекватное нашему мегаполису.
АРКАДИЙ. А, можно поинтересоваться, в чем неадекватность?
ЛАСТОЧКИН. Ну вот хотя бы в том, что вы девчонку эту так всерьез воспринимаете… Взрослый же человек… Ну да ладно. Я спешу. До свиданья.
Ласточкин уходит. Аркадий смотрит ему вслед.
.
СЦЕНА 16
Кабинет косметолога там же. Заходит Аркадий. Оглядывается. Никого нет. Входит Люся.
ЛЮСЯ. Ой, Аркаша…
АРКАДИЙ. С приездом. А я к тебе.
ЛЮСЯ. Вот и отлично. Кто, думаю, в лесу сдох. Вышла, а тебя нет. Отгул, говорят, взял.
АРКАДИЙ. Да вот, дело есть.
ЛЮСЯ. Пошли чай пить.
АРКАДИЙ. Да нет, я на пять минут. Давай тут поговорим, пока нет никого.
ЛЮСЯ. Да, конечно, что-то случилось?
АРКАДИЙ. Ну, в общем, да…
АРКАДИЙ. Нужно много денег. Очень много. Взятка. Вот, первый раз в жизни прошу деньги у женщины, и первый раз на взятку… Цена вопроса десять тысяч долларов... Больше извини, не могу ничего сказать.
ЛЮСЯ. Ччччёрт, я даже не спрашиваю, для чего… Для меня это неважно, Аркаш… Ах, ты ж, ситуёвина какая… А я, знаешь, без копейки денег… Ты был прав. Во всем прав. Кинул он меня с собачкой…
АРКАДИЙ. Как?
ЛЮСЯ. Ну да, вчера прилетела. Песик три тысячи у.е., плюс путевка. Даже не спрашивай как…
АРКАДИЙ. Люсенька…
ЛЮСЯ (сдерживаясь, чтоб не заплакать). Дура, скажешь?
АРКАДИЙ. Нет…
ЛЮСЯ. Думала, это мне такая любовь особенная выпала за все мои разочарования. За обломы в этой жизни. Думала, но не может быть, что бы её не было. Ну не может… Нельзя, нельзя все время думать: а вдруг обманет, а вдруг не любит. Дебит-кредит, баланс подводить… И пускай я проиграла. Пускай. Зато, знаешь, когда я буду умирать совсем дряхлой старухой в какой-нибудь богадельне на обоссанных простынях, перед смертью всегда бывает недержание… Я буду вспоминать те вечера. Звезды эти сумасшедшие и человека, который пускай на считанные дни, даже не дни, часы, но подарил мне корону…
АРКАДИЙ. Ты права. Только не думай о богадельне. У тебя всё еще будет…
ЛЮСЯ (плачет у Аркадия на плече). Мне не денег жалко. Я тут с подругой поделилась, с самой близкой. Она знаешь что сказала: За любовь надо платить… А я и заплатила. Верой в людей заплатила…
АРКАДИЙ. Ты хорошая… Только не там ищешь. И что наши женщины как с ума посходили… Как будто у импортных женихов другой хромосомный набор… А езжай-ка ты на Селигер. Там под каждым кустом сидят с удочками нормальные наши мужики. И твой сидит. Сидит и ждёт, когда ты, наконец, его заметишь. Обогреешь, котлет нажаришь. Пока ты по заграницам шастаешь, кому-то, совсем недалеко, очень не хватает твоего тепла…И перестанешь наконец английским маяться.
ЛЮСЯ. Да я им уже как бы овладела. В извращенной форме… Аркаш, что это я разошлась. У тебя ж такая беда… Значит так, я сейчас у девчонок наших поспрашиваю.
АРКАДИЙ. Не надо, Люсь. Много же очень.
ЛЮСЯ. Сиди здесь ровно! Я скажу, что для тебя , соберем, кто сколько сможет. Ради тебя Аркаш, думаю девчонки изыщут что-нибудь. Давно б развалились без твоей помощи…
 Люся быстро выходит из кабинета. Аркадий остается один.
Но тут из-за ширмы с косметической маской на лице и в пеньюаре появляется Наталья.
НАТАЛЬЯ. М-да, интересно тут у вас. Поспать не дадут.
АРКАДИЙ. Вы все слышали?
НАТАЛЬЯ. Не с самого начала. Задремала. Вообще-то у меня тут релакс-процедура. Но ваш косметолог, кажется, про меня забыла.
Снимает маску с лица. Аркадий узнает её.
АРКАДИЙ. Вы?
НАТАЛЬЯ. Не узнали? Значит, омолаживающая процедура удалась.
АРКАДИЙ. Не знаю, не знаю.
НАТАЛЬЯ. Чччерт, вы, конечно, не подарок, но у вас действительно крупные неприятности?
АРКАДИЙ. Можно, я не буду обсуждать это с вами.
НАТАЛЬЯ. Какой вы интересный. Просто редкостный гордец.
АРКАДИЙ. Мы с вами чужие люди. К тому же, относящиеся друг к другу без симпатии. Мягко говоря.
Она уходит за ширму и там переодевается. Разговаривает оттуда, периодически выглядывая.
НАТАЛЬЯ. Вам нужны деньги или моя симпатия?
АРКАДИЙ. Что вам нужно?
НАТАЛЬЯ. А вы не допускаете мысли, что я вам хочу просто помочь? Как вас Москва-то испортила! Это же надо так скурвиться!
АРКАДИЙ. Я не привык что-либо получать задаром. И… И в этой среде так не бывает.
НАТАЛЬЯ. М-да? А где бывает? Слушайте, а мне понравилось, как вы назвали меня испорченной бабенкой. Меня так никто не прикладывал.
АРКАДИЙ. Ну, вы сами приложили некоторые усилия.
НАТАЛЬЯ. А-а-а-а, каюсь, хулиганила. Знаете, так скучно порой бывает. Одиноко страшно. Хочется эмоций каких-то настоящих. Пускай негативных. Но настоящих. Хочется понять, чего я на самом деле стою. Я, понимаете, а не мои деньги.
АРКАДИЙ. Кажется, понимаю.
НАТАЛЬЯ. И еще я в тот день пыталась в какую-то дрянь вкуриться… Перебрала вобщем…
АРКАДИЙ. А вот это напрасно.
НАТАЛЬЯ. Не воспитывайте. Вы слишком молоды, чтобы быть моим папой… Значит так, сейчас я выпишу чек, мой шофер привезет деньги
АРКАДИЙ. Вы не шутите?
НАТАЛЬЯ. Нет. И даже не хочу затащить вас в постель. Это - не главное…
АРКАДИЙ. Я расписку напишу.
НАТАЛЬЯ. Как хотите. Значит, десять тысяч? Ок. Ждите тут. Деньги будут в течение часа.
АРКАДИЙ. Даже не знаю, как вас благодарить.
НАТАЛЬЯ. А вы забавный. Как ребенок. И сильный…

СЦЕНА 17

Аркадий приходит в участок. За столом сидит Шалый и изучает книжку, изъятую у Маши. Шалый хочет поприветствовать Аркадия, но тот делает вид, что не замечает протянутой руки
ШАЛЫЙ. Не, ну на какие извращения люди не идут. (Показывая Аркадию на книгу) Это же Пушкин?
АРКАДИЙ. (Смотрит на заглавие) Пушкин… Я деньги принес.
ШАЛЫЙ. Спонсорскую помощь, в смысле, нашему подразделению?
АРКАДИЙ. В смысле. (Аркадий протягивает Шалому конверт. Шалый подходит к Аркадию внимательно осматривает его, похлопывает по карманам на предмет жучков и только после этого берет конверт). Когда её выпустят?
ШАЛЫЙ. Экий ты быстрый… Да, недрейфь. Не надо нас бояться. К нам по-человечески и мы люди… А то времена пошли, все нос воротят. Как от нечистот каких… А мы, может, ассенизаторы общества. А где ты видел, чтоб от ассенизаторов хорошо пахло? Сейчас минут через десять следователь подъедет. Обожди… (Продолжает листать книжку). И на английском. Прикольно… А на фига? Он же по-русски писал. (Вертит книгу в руках). И где тут собака порылась…Пушкина, значит, любим. Прямо, как моя цыпа.
АРКАДИЙ. Цыпа?
ШАЛЫЙ. Ну, жена. Гражданская. Не, баба она, конечно, хорошая, москвичка с хатой, 2-х комнатной. Только шибко интеллигентная: видите ли, мат не переносит… Вот на днях в театр пошли. Хотя, театр он, конечно лучше, чем кабак. Дешевле. А там… ёдрить их всех в качельку, чтоб не сказать красивее... Там пьеса такая про Пушкина, но современная. Вроде, как он во время дуэли, случайно попал в дыру во времени и оказался в нынешнем Питере. И сразу, значит, к нам, в органы загремел, ну, как чурка, типа, смуглый же, курчавый. А там, давай куражиться. Даже трахнули… Падлы.
АРКАДИЙ. Кого?!
ШАЛЫЙ. Пушкина! Наше все, понимаешь, взяли, суки, и трахнули наше все. Я чуть не взорвался от ненависти.
АРКАДИЙ. К коллегам?
ШАЛЫЙ. К автору! Короче, эти волки позорные замочили нашего Пушкина, а Дантес всю вину на себя взял. Ну, ты прикинь!
АРКАДИЙ. А что, тема…
ШАЛЫЙ. Какая на хрен, тема! Все знают, что Пушкина масоны убили. Они до сих пор есть. И лягушатник этот масон был. Вишь, я тоже кое-чему научился. Тоже книжки, бывает, почитываю. (Достает зачитанную книжонку). О, видал? «Протоколы красных мудрецов». Не хухры –мухры… Ох, попадись мне этот автор этой пьесы, такое про русского гения придумать!… Гад… Пушкина, значит, опера забили… Ну во всем милиция виновата…
АРКАДИЙ. Протоколы, значит… А ты знаешь, что прадед Пушкина еврей был?
ШАЛЫЙ. Ты че?! Негр!
АРКАДИЙ. Темнокожий еврей из Абиссинии Абраам Ганнибал…
ШАЛЫЙ. Точно, Абрам… О-ё-оооооооо………. И тут… И тут, и тут… Как же так. Наше ж все! Уж лучше бы негр…
Где –то за стеной раздается крик: «Мусора паскудские» и ещё какая-то брань.
ШАЛЫЙ. О! Видал? Я сейчас.
Шалый куда-то выбегает. Крики усиливаются, через минуту все стихает. Шалый возвращается, потирая ушибленную руку.
ШАЛЫЙ. Это ж надо такую челюсть отрастить… Все костяшки отбил. (Показывает ушибленную руку Аркадию). Ну, разве это не профессиональная вредность?
АРКАДИЙ (рассматривает руку Шалого. Бережно трогает суставы). Вывих. (Резко дергает кисть. Шалый вскрикивает. Затем с удивлением смотрит на руку. Шевелит пальцами, радостно обнаруживая отсутствие боли). Оба-на! Не, ну чисто Гарри Поттер. Пифагор!
АРКАДИЙ. В смысле, Гиппократ?
ШАЛЫЙ. Ну да. Один хрен, интеллигенция… . Что? Думаешь, звери? А ты знаешь, что это чмо ребенка девятилетнего трахнуло?!... Мы отцу говорим, разберись, мы отвернемся. Нет, бля! Сидит, рыдает и трясётся. Очкарик!... (Слышны шаги по коридору). Приехал, наверное.
Шалый выходит. У Аркадия звонит мобильный Всё та же мелодия "Умы Турман".
АРКАДИЙ. Алло… Здравствуй. Что-то ты зачастила, мешаешь мне делать карьеру. Кому трудно, мне трудно? Ерунда. Вот подумываю о докторской… Забыл? Да забыл. Ну умер человек и умер. Я сделал всё, что мог… Нет, ни малейших угрызений. Да, и перестань присылать Мишке деньги. Избалуешь парня. Я тут хорошо зарабатываю. Нам хватает… А ты не беспокойся. Они с бабушкой ни в чем не нуждаются. А ты, ты ведь пока осваиваешься с языком и не работаешь. Значит, это деньги твоего нового мужа?... Сказал же, на учебу ему заработаю… Да, не умел, а теперь научился. Всё, мне пора в операционную. Пока.
Возвращается Шалый.
ШАЛЫЙ. Сегодня никак. Поздно уже.
АРКАДИЙ. Почему? Для неё же ночь в вашем санатории – стресс огромный. Увидеть её можно?
ШАЛЫЙ. И увидеть нельзя. От меня мало что зависит. Как следователь скажет так и будет… Да не горюй ты! Я ей сейчас пойду, пирожных принесу. Не умрет твоя зазноба до утра.
       СЦЕНА 18
Аркадий вышел из отделения милиции. Достает из кармана телефон и рекламку. Разворачивает, набирает написанный там номер.
Алло, здравствуйте. Кредитное отделение сбербанка?... Я хочу оформить потребительский кредит на крупную сумму… Да, больше ста тысяч. А что для этого нужно?.. Подождите, подождите, прописки нет, но мне сказали… Нет, в Москве нет собственности… Но как же так, девушка, я же был у вас, мне обещали… В сердцах убирает трубку. Ччччёрт… Урод, а не отец! Заработал на учебу!

СЦЕНА 19
Вечер. Аркадий у себя в кабинете. Собирается уходить. Входит Наталья.
НАТАЛЬЯ. А мы стали часто встречаться. Полдня всего прошло…
АРКАДИЙ. Да, день выдался…
НАТАЛЬЯ. Ну как, удалось разрулить проблему?
АРКАДИЙ. Ну как бы… Да, в общем, да. Я вам очень благодарен. Я по частям буду возвращать. Ладно?
НАТАЛЬЯ. Так, так… Что-то вид у вас…
АРКАДИЙ. Просто немного не выспался.
 НАТАЛЬЯ. Вы ведь солгали. Что-то у вас не разрешилось. Да?
АРКАДИЙ. Да нет. Это совсем другое…
НАТАЛЬЯ. Это можно решить с помощью денег?... Тогда это не проблема. Всё что решается дензнаками не проблема.
АРКАДИЙ. Смотря для кого.
НАТАЛЬЯ. Сколько?
АРКАДИЙ. Спасибо, не надо. Я привык брать на себя только реальные обязательства.
НАТАЛЬЯ. Ну, блин! Ну, тип… Я ему себя предлагала, как последняя б... – раз. Помогла чем могла – два. Готова ещё помочь – три… А вы… А вы… (Плачет).
АРКАДИЙ. Ээй… Не надо…Вот возьмите, Наташа. Протягивает ей носовой платок
 НАТАЛЬЯ. Вы, между прочим первый раз меня по имени назвали…
АРКАДИЙ. Правда, в первый?
НАТАЛЬЯ. Ага. (Вытирая слёзы).
АРКАДИЙ. Увы, мне... Ну не надо. Пожалуйста… Я тупею от женских слез. Вообще перестаю соображать. Чем я могу вам помочь?
 НАТАЛЬЯ. Да ничем, пожалуй что… Одиночество… Это не лечится. Что у меня мужиков нет?! Урод на уроде! Да, я с детства такая. Предки всё по загранкам, а от меня шмотками откупались. Я привыкла одна. Мне никто не нужен. В смысле для души. К телу подпустить не проблема, а вот дальше - стоп. В душу, не вытирая ног…Щасссс! И вот думала рожу от кого-нибудь из этих… Красивые ж, здоровые… А потом поняла – не могу! Не мо-гу… От одноклеточных не размножаюсь…Должно быть что-то еще…(Ловит взгляд Аркадия). Только вот про любовь не надо, ок?... В этой гребаной жизни только дети – от Бога, а мужики от лукавого. Я бы для моего маленького все бы сделала, жила бы ради него. А потом когда подрастёт, весь мир бы ему показала. Учиться бы отправила за границу. На кого захочет... В Новой Зеландии, говорят, хорошо очень…
АРКАДИЙ. Я… Я пил. Нельзя это…
НАТАЛЬЯ. Когда? Много?
АРКАДИЙ. Позавчера. Много.
НАТАЛЬЯ. Ничего 24 часа уже прошло. Можно… Я у доктора спрашивала…
АРКАДИЙ. А если не получится?
НАТАЛЬЯ. Вернете деньги… Шутка. У меня всё получится. Обязательно… Мы одни?
АРКАДИЙ. Да, Руди должен был уйти пораньше. Сегодня я закрываю.
 Наталья подходит к Аркадию начинает раздеваться. Медленно гаснет свет.
Поздний вечер того же дня. Аркадий один, он пересчитывает деньги.
АРКАДИЙ. Тридцать серебренников теперь выглядят так… Раздается звонок мобильного. На этот раз «Песенка студента»: «Во французской стороне на чужой планете…»
АРКАДИЙ. Да, Мишук!... Да, сын, ты не представляешь как непросто эту сумму собрать… Что у тебя с английским? Бабушка говорила, репетитор цену увеличила. Я сегодня же вышлю. Зайду, тут недалеко переводы круглосуточно принимают и вышлю… Не понял… Почему не надо?... Как не будешь?... А куда будешь?!... Сын, это у тебя теперь такие шутки?... Что значит, прости, пап?!... Ну и куда ты надумал?!... Уже поступил?... Предварительный конкурс, значит… (Срывается на крик). Что?! Военное?! Ты охренел, сын?! Я как последняя шлюха зарабатываю, чтобы спасти тебя от армии... Чему тебя научат?! Кирпичи башкой ломать! ... Мужиком решил стать, значит. Пошлют куда-нибудь нефтяные интересы отстаивать... Какое военно-инженерное? В Нижнем... А как же банки? Мы с мамой думали - мечта... Значит, это была наша мечта... Алло, Алло… Ччёрт, батарейка села.
СЦЕНА 20
Утро следующего дня. Аркадий уже весь в поту. Клиентки одна за одной. Вот и очередь Анжелы подошла. Она лежит на кушетке, скрестив руки на груди.

АНЖЕЛА . Ну что скажете?… Накройте мне грудь.
АРКАДИЙ. Хорошо. (Накрывает её простыней).
АНЖЕЛА. Я же только форму хотела чуть-чуть… Хирург сказал, нет проблем, утром – операция, вечером – домой… Обещали не увеличивать, а сами… Силикона напихали, у меня сосок слева съехал, я пошла ругаться. Обещали исправить. Исправили сволочи… (Чуть не плача). Я теперь изуродована… Ничего, я этих тварей всё равно достану. Пока не знаю как, но достану… Сейчас были бы деньги, а правосудие не заставит себя ждать.
АРКАДИЙ. Надо срочно принимать меры… Обратиться в нормальную государственную клинику. А с этими надо как-то разбираться. У вас же муж-юрист.
АНЖЕЛА. Муж теперь пилит, он же меня с самого начала отговаривал… Я же всегда топлесс загорала, и на Варадеро, и в более пуританских местах… Через неделю, лечу в швейцарскую клинику, там обещали помочь. Господи, ну за что?
Играет музыка. Аркадий продолжает делать массаж, но по его лицу видно, что думает он о чем-то о своем. Он далеко сейчас и от своей клиентки, и от салона. А руки автоматически совершают привычные движения. Он заканчивает массаж. Накрывает Анжелу махровой простыней.
АРКАДИЙ. Полежите немного. И можете одеваться.
Она что-то блаженно бормочет. Аркадий выходит из кабинета. Руди за стойкой пристально изучает себя в зеркало.
РУДИ. Такие буфера. Дуры - бабы… Думаешь, я ничего в женской красоте не понимаю.
АРКАДИЙ. Слушай, Руди… Никак к твоему имени привыкнуть не могу…
 РУДИ. Вообще-то я Федор, теперь могу тебе сказать, все равно ты от нас уходишь. АРКАДИЙ. Как это?!
РУДИ. Ну как… Нельзя в нашем бизнесе с таким именем…
АРКАДИЙ. Да я не про то. Куда это я ухожу?
РУДИ. Так Анжела сказала. Что ты от нас уходишь.
АРКАДИЙ. Да?!
РУДИ. Ну да…
АРКАДИЙ. Нет, погоди, что именно она сказала?
РУДИ. Что ты у нас больше работать не будешь.
АРКАДИЙ. Погоди, погоди… Я же только что с ней разговаривал, процедуру делал…
РУДИ. Ну да, должна же она курс закончить.
АРКАДИЙ. То есть она меня увольняет и даже не соизволила сообщить? Общалась, как ни в чем не бывало…
РУДИ. Это у неё тактика такая. Западный менеджмент. Там улыбаются и говорят: вы уволены, или сообщают по почте, или через посредника. В данном случае получилось, что посредник – это я. Прости, Аркаш… Я не знал, что ты не знаешь…
АРКАДИЙ. А причина?
РУДИ. Не знаю, тебе виднее. Но что-то из ряда вон. Она же за тебя так держалась… Она вообще персоналом не шибко дорожит, считает, что осчастливила нас несметно. А к тебе всё-таки с пиитетом. А тут нате…
АРКАДИЙ. Вот значит как… Ну и Слава Богу!
РУДИ. Да не переживай. Тебя везде с руками оторвут. Я слышал в «Десанже» вакансия появилась. Где они настоящего доктора найдут?!
АРКАДИЙ. Вот именно... Всё – баста! К черту сферу обслуживания.
РУДИ. Да ну?... И что делать будешь?
АРКАДИЙ. Вернусь в профессию. Не могу так больше…
РУДИ. Не сможешь. На копейки снова жить не сможешь.
АРКАДИЙ. Ничего, как говорил классик: никогда хорошо не жили, не хрен и начинать.
РУДИ: Романтик.
АРКАДИЙ. Практик. И эгоист… Плохо мне от всего этого. Пусть задрипанная операционная. Но – это мой мир, а его бросил…
РУДИ. И что теперь? Вернешься? На копейки?
АРКАДИЙ. Ага.
РУДИ Жесть!
АРКАДИЙ. Федь, а ты кто по специальности?
РУДИ. Химик.
АРКАДИЙ. Химик?
РУДИ. Ну да. Я вот до последнего с диссером возился. А год назад аспирантуру бросил… Хотя и тема вроде перспективная - по нефтехимии.
АРКАДИЙ. Серьезно!
РУДИ. Да! «Ионное гидрирование и поиск новых, доступных систем гидрирования олефинов индивидуальных и бензина термического крекинга». – Это вам не хухры-мухры! Это химия настоящая! А не патлы эти, раскрашенные!
АРКАДИЙ. Может еще не поздно вернуться?
РУДИ. Поздно, Аркаша, поздно. Не пидорское это дело…
АРКАДИЙ. Так ты… Правда что ли? Я думал, шутишь так.
РУДИ. Чудак–человек! Где ты гетрика на такой работе видел?
АРКАДИЙ. А Ольга?
РУДИ. Любит меня, дурака. То есть я не совсем, конечно, я - би, но, короче, поздняк метаться… Вон, Анжела уже выходит… Бывай.
АРКАДИЙ. Погоди. Наталья, когда по записи?
РУДИ. Вроде завтра, а что?
АРКАДИЙ. Передай ей это. Вынимает из кармана и отдает Руди конверт с деньгами.
РУДИ. Ок. Не вопрос. Ну счастливо.
Аркадий и Руди обмениваются рукопожатием.
Анжела выходит из массажного кабинета. Делает вид, что не замечает Аркадия. Он подходит к ней. Руди, предвидя неприятную сцену, благоразумно скрылся.
АРКАДИЙ. Могу я узнать, почему вы решили меня уволить.
АНЖЕЛА. За нарушение корпоративной этики, Аркадий Сергеич…
АРКАДИЙ. И в чем состоит нарушение?
АНЖЕЛА. Ну это вы знаете лучше меня… Мария тут тоже работать не будет. Я еще не знаю, сколько вы положили себе в карман.
АРКАДИЙ. Нисколько… Вы даже не знаете в чем её проблема.
АНЖЕЛА. Вы меня недооцениваете. Очень хорошо знаю... Мне наша классная, её мать все рассказала. Излила так сказать…
АРКАДИЙ. И что?... Ни грамма сочувствия?
АНЖЕЛА. Сочувствия?!... Хм… Когда-то я тоже нуждалась в сочувствии, в одобрении. Вы знаете как это важно для девчонки в 16 лет… Но, куда там… Она, машина мать, меня методично размазывала при каждом удобном случае. (Передразнивая). Кто куда будет поступать, ребята? Ну Анжелочку понятно её с радостью примут в любой бордель… Или, Анжела, что ты забыла в 10-м классе? Не прошла в ПТУ по конкурсу?… Нет, я, конечно, не ангел была. Но как же она меня, да и других задолбала своими голимыми идеалами! Пламенный борец за нравственность… А тут её встречаю как-то, идет вся из себя, заслуженный педагог в искусственной шубейке из ощипанной чебурашки… Разговорились…. Мне её даже жалко стало. Думаю, кто ты и где я. Ну и предложила её дочку устроить. Ну она, мол, пусть сама решает… А кто ж откажется… У нас вон и Мадонна и Шер и вообще все звезды останавливаются… Пусть поймет и мамаше расскажет. Кто тут хозяин жизни, а кто подай-принеси… Безнравственно, ёпрст!... Я, кстати сказать, собиралась обеспечить её инвалидское будущее при помощи веб-камеры…
АРКАДИЙ. Как это?
АНЖЕЛА. Элементарно. Бизнес такой у приятеля. Комната, веб-камера с выходом в интернет. Дядьки в разных концах земного шара. Общайся с ними, делай с собой, что говорят и стриги купоны. Со всеми откатами тыща процентов прибыли. А что плохо?! Она, конечно, вся в позу встала, трепетное мамашино воспитание. Ничего, припекло бы, сама прибежала… Из-за неё и с вами должна расстаться. Зла не хватает… Но ничего не поделаешь, у меня свои принципы маркетинга.
АРКАДИЙ. Хорошо.
АНЖЕЛА. Что хорошо.
АРКАДИЙ. Что ухожу отсюда...
АНЖЕЛА. Ну я могу ещё подумать, если вы пообещаете…
АРКАДИЙ. Не надо. Вам думать вредно. И ещё… Не хотел вас огорчать, вам это должны ваши пластические хирурги объяснить, но не могу отказать себе в удовольствии: у вас начался некроз тканей… Импланты судя по всему некачественные…Пока лишь косвенные признаки, но на днях будет заметно. Так что скоро предмет вашей гордости отпадет сам собой. Предварительно съёжится, почернеет…
АНЖЕЛА. Как?!... Да как вы смеете?!... Вы же врач! Вы… Вы – чудовище!
АРКАДИЙ. Нет. Чудовище – это вы! Я никогда не позволял себе ничего подобного по отношению к больным. Даже к зекам, которых оперировал … Лежит такой кроет тебя на чем свет, а то и врезать норовит… Ничего, ни разу не сорвался… Но вы - хуже. Вам же надо растоптать всех, кто не соответствует вашим дерьмоглянцевым идеалам….
АНЖЕЛА. Я подам на вас в суд. Как вы посмели?!
АРКАДИЙ. В суд подавайте на тех, кто вас изуродовал. Врач должен щадить больных. Но у вас не болезнь. У вас – блажь.
Аркадий выходит из салона. Поднимается на крышу. На «их с Машей» пятачок. Навстречу ему идет Маша.

       СЦЕНА 21
Аркадий меряет пятачок на крыше шагами. Навстречу ему появляется Маша.
АРКАДИЙ. Ну наконец-то!
Маша подбегает и виснет у него на шее.
МАША. Сво-бо-да. Свобода. Свобода! Свободушка. Уффффф! Хорошо! Очень хорошо.
Аркадий немного смущён. Постепенно высвобождается от машинных объятий, внимательно её оглядывает.
АРКАДИЙ. Ну как ты?
МАША. Я всегда раньше думала, что смелая, а оказалось наоборот…
АРКАДИЙ. Дома была?
МАША. Да… Мама плакала. Я второй раз в жизни видела, как она плакала. Первый раз, когда папы не стало… Но теперь она от счастья.
АРКАДИЙ. Когда тебя выпустили?
МАША. Утром, часа три назад. Я сначала бегом домой, маму повидала и сюда…Меня как- то странно выпустили. Ещё до допроса следователя. Я так этого допроса боялась. Ужас! Все время себе повторяла: держись, во что бы то ни стало. Обещать будут всё, что угодно, только подпиши. Умру, думаю, а не подпишу. Самое главное - удержаться. Сдохну, а на себя клеветать не буду… Мне даже, чтоб легче было, ну чтоб морально подготовиться представила, что это гестапо и надо держаться до последнего…
АРКАДИЙ. Ха-ха…
МАША. Что это вы?
АРКАДИЙ. Да так...
МАША. Думала даже голодовку объявить. Всё равно то, что дают, я это есть не могу. И вдруг - раз. Привели к следователю, а тут ему кто-то звонит. И я понимаю, что разговор обо мне идет. Потом он еще куда-то сходил и всё. Выпустили… Можете себе такое представить?
АРКАДИЙ. Главное, что все закончилось!...
МАША. А я уже тут не работаю. Анжела уволила… Я только что узнала.
АРКАДИЙ. И я тут уже не работаю… Минут пять как уволили.
МАША. Я так и знала. Всё из-за меня!
АРКАДИЙ. Да нет. Я и сам собирался уходить.
МАША. Куда?
АРКАДИЙ. Хочу вернуться обратно в профессию.
МАША. Здорово. А как же деньги для сына?
АРКАДИЙ. А они ему не понадобились…
МАША. Как это? Сам решил поступать?
АРКАДИЙ. Уже. Почти поступил… Только не туда.
МАША. А куда?
АРКАДИЙ. В военно-инженерное.
МАША. Ничего себе! Ну молодец же. Значит, зря вы его спасали от армии.
АРКАДИЙ. Не знаю, не знаю… Впрочем, ему решать.
МАША. Вы вроде, как и не рады…
АРКАДИЙ. Я себе не рад.
МАША. Это почему?
АРКАДИЙ. Был плохим мужем, да и отцом, как оказалось, неважным. Мне, казалось, я знаю, чем он дышит… Он маленький был, всегда плакал, когда я на ночное дежурство уходил… А потом подрос, перестал… Да и жена… Сколько раз я их оставлял то в Новый год, то в её день рожденья, в годовщину свадьбы…
МАША. Вы её до сих пор любите?
АРКАДИЙ. Нет… Мне кажется, она не меня, (я что, муж на полставки, остальное – в больнице), сына бросила. А она считает, что сможет ему безбедную жизнь там со временем устроить…
МАША. Странно. Вы очень хороший.
АРКАДИЙ. Ты как то спросила, кто такой Федя… Друг мой. Самый близкий. Был. Был, пока не умер. У меня под ножом… Говорили, не берись, дай ему умереть спокойно. Шансов никаких…
МАША. Но вы же не виноваты. Если был хоть один шанс на миллион… А без операции он мог выжить?
АРКАДИЙ. Не мог. Но от этого не легче… Остались жена, дети. Я ведь им помогать хотел. Затем и приехал, а не только для Мишки. Слал отсюда переводы, но они возвращались…
МАША. Вы очень хороший и одинокий. А мне казалось, что так не бывает. Даже в моём возрасте нет нормальных свободных мужчин.
АРКАДИЙ (смеясь). В твоем возрасте пока нет мужчин.
МАША. Мужчину делает возраст?
АРКАДИЙ. Мужчину делают потери, которые случаются с возрастом.

На пятачок влетает Люся. На ней шляпа защитного цвета со свисающей москитной сеткой. В одной руке пустой новый рюкзак и спининг, в другой - магнитофон. Она поднимает сетку.
МАША. Ойййй…
ЛЮСЯ. Вот вы где!
АРКАДИЙ (оглядывая люсин наряд). Опять где-то бомба?
ЛЮСЯ. Да нет . Тут совсем рядом распродажа. Смотрите, какой рюкзачок отхватила. Стильно, да?..
АРКАДИЙ. Никак на Селигер собралась?
ЛЮСЯ (смутившись). Ну не знаю. На дачу ездить, на природу…Но я не за этим. Вы про Ласточкина слыхали?
МАША. Нет. А что? Наконец кого-то уморил своими стихами?
ЛЮСЯ. Хуже! Он никакой не Ласточкин. Точнее Ласточкин, но не депутат. Аферист, который связан с наркодилерами. Представляете? А я этому гаду самые креативные стрижки делала! Вот сами послушайте, сейчас как раз передача началась, я анонс слышала.
Люся устанавливает магнитофон и включает радио. Аркадий и Маша внимательно слушают.
РАДИО. … Столичный суд признал законным арест выдававшего себя за депутата Госдумы Эдуарда Ласточкина. Как установили в московской прокуратуре, член партии «За народное возрождение» Эдуард Ласточкин, неоднократно безуспешно баллотировавшийся в Думу, но не сумевший снискать лавров на политическом поприще, является крупным наркодилером. Он организовал поставку в Москву сверхсильного синтетического наркотика «Белый китаец». С этим новым веществом, которое в тысячу раз сильнее героина, оперативники столкнулись впервые…
МАША. Белый китаец! Это то, что у меня нашли!
АРКАДИЙ. Идиот! Как я сразу не догадался. Так вот почему… Когда его арестовали?
ЛЮСЯ. Вчера вечером, говорят.
МАША. А меня выпустили сегодня утром. Я даже не ожидала. Думала деньги вымогают… (Аркадию). Или это вы?...
АРКАДИЙ. Тааак… (Меряет пятачок шагами)
ЛЮСЯ. Господи!...Как я сразу не догадалась? Аркаш, так вот ты для чего деньги собирал? Что ж ты сразу то не сказал?! (Аркадий пытается сделать знак Люсе, чтобы она молчала, но поздно. Люсю понесло). (Маше). Детонька, я же не знала…Прилетела вчера рано утром из Египта, и, бегом на работу, а там запись на целый день. Корнала не поднимая головы. (Аркадию). И ты, хорош гусь! Не мог сразу сказать в чем проблема?! Павлик Морозов, ёпрст!
АРКАДИЙ. Ну сказал бы и что?
ЛЮСЯ. А то! Что у меня брат двоюродный генерал милиции в департаменте собственной безопасности.
АРКАДИЙ. Вот это да!
Люся отводит Аркадия в сторону. Они о чем-то шепчутся. После чего Аркадий, заметно повеселевший возвращается к Маше.
ЛЮСЯ (собираясь уходить). Колька, он мужик, что надо, хоть и генерал. Аркаш, я с ним поговорю и позвоню тебе.
Люся уходит.
МАША. Что-то еще случилось?
АРКАДИЙ. Появилась возможность вернуть один долг... Хорошо то как! Exitus vitalis, ччёрт!
МАША. Как это перевести?
АРКАДИЙ. Жизненный исход! Будем жить, радоваться, любить...
МАША. Кого любить?
АРКАДИЙ (смутившись). Это я абстрактно, ну там, цветы, растения, всякие...
МАША. А-а-а… Это ведь вы меня спасли? Вы, вы, не отпирайтесь… И теперь по правилам…
АРКАДИЙ. Что еще?
МАША. Должны на мне жениться!
АРКАДИЙ. Вот ещё!
МАША. Так во всех сказках бывает. Не отпирайтесь!
АРКАДИЙ. Я подумаю…
МАША. Ну знаете!
АРКАДИЙ. Я подумаю, стоит ли портить тебе жизнь.
МАША. Я давно мечтала её испортить… С тобой.
Оба радостно смеются и идут навстречу другу.

       
       
       ЗАНАВЕС.