Двойка

Здесь, на аэродроме, над рядами бело-серебристых машин, небо, в отличие от городского, не давило белёсым душным саваном. Оно было высоким и прозрачным. Синь слепила глаза, и невольно мечталось нырнуть в невысокий лётный домик в стороне от стоянок, где, как обычно, свободные перед вылетом лётчики и штурманы «резались» в домино, нарды и шахматы. Однако желания спрятаться в тенёк не испытывали семеро курсантов, понуро сидевших на деревянной лавке оборудованной «курилки». Хмуро потягивая «беломорины», они изредка поглядывали в сторону краснохвостой «Тушки» с бортовым номером «02». Их тренировочный полет по маршруту отбили, и самым варварским, как им казалось, способом.
Буквально за полчаса до времени взлёта в кабину, где уже привычно размещался по рабочим местам весь многочисленный экипаж, ворвался запыхавшийся от бега штурман эскадрильи. Окинув взглядом занятых подготовкой оборудования курсантов, он что-то тихо сказал командиру и после этого, повернувшись к остальным, объявил:
- Задание изменили. Борт повезет начальника училища на приморский аэродром и обратно!..
И, глядя на просветлевшие лица учлётов, жёстко добавил:
- Курсанты с генералом не полетят!.. Освободить кабину!
В зависшей после его слов тишине стало слышно, как за бортом тихо постукивает двигателем аэродромный источник бортового питания. Паузу штурмэск расценил как прямую попытку потянуть время, и потому решительно сграбастал ближайший к выходному люку штурманский портфель кого-то из курсантов и резко швырнул его за обрез с двухметровой высоты на раскалённый бетон. Курсантская группа быстро и молча стала собираться, и через минуту салон самолёта опустел.
Валька Завистовский, глядя на лихо подкативший к самолету генеральский «УАЗик», не подавал виду, что расстроен:
- Эх, хорошо бы сейчас было к морю рвануть с генералом! Если он там пару часов кантоваться будет, может, и искупаться бы успели… Может, попросим Юрия Михайловича?
Он весело ткнул в плечо сидящего рядом Вадима.
- Хорошо бы… - расстроенный Вадька затянулся папиросой, - Но это противоречило бы известному закону подлости…
Ему было досадно вдвойне. В этот вылет Вадим по плану должен был от середины маршрута до посадки работать с первого места.
…Он сидел на месте штурмана корабля, продумывая приём работы в воздухе от напарника, когда услышал со стороны командирского кресла хрипловатый голос штурмана эскадрильи:
- Володя, ты единственный, кто заправлен сегодня на маршрут. Нет времени готовить другую машину, тебе придётся отвезти генерала на Приморский. Там – по усмотрению Михайловича, но, скорее всего, обратно…
Майор Ситкин, седовласый и загорелый, напоминающий известного французского киноактера, только гораздо моложе, кивнул головой в сторону салона:
- Как быть с моими молодцами?..
Штурман эскадрильи нахмурился:
- Пусть вылезают… Нечего курсантам с генералом в одной кабине делать!.. - штурман эскадрильи двинулся по коридору в салон. Штурман-инструктор корабля, майор Ладков, присутствовавший при разговоре, заметив вопрошающий взгляд Вадима, сочувственно пожал плечами:
- Что поделаешь, не судьба, значит! Русаков, не забудь бортжурнал. Лётную книжку за полигон заполнил? Вернусь - проверю...
…Теперь Вадим, вместе с остальными, уныло наблюдал, как «двойка» запустилась, как техники отсоединили шины аэродромного питания и их «ласточка» неторопливо поползла, выруливая к старту. Уже на взлётной полосе, не останавливаясь, она на секунду слегка клюнула носом, точно споткнулась о камень, - проба тормозов, - и сразу же стала легко разгоняться, огласив аэродром металлическим звоном и гулом пущенных в максимум турбин. Через минуту самолёт исчез из вида среди яркой синевы...

Они всей группой сидели в столовой ужинали, когда в зал быстро вошел кто-то из курсантов их роты и, стараясь, чтобы не слышали официантки, негромко сказал, глядя какими-то остекленевшими глазами:
- …Мужики, «двойка» разбилась...
Смысл сказанного не сразу дошёл до сознания.
- Это что, у тебя шутки такие идиотские?.. - кто-то из их группы повернулся к вошедшему, но, увидев взгляд говорившего, запнулся.
Молча, не сговариваясь, все рванули бегом к выходу…

...Как он матерился, этот подполковник, не успевший добежать до убирающегося трапа самолета!.. Какие-то дела его рушились лишь потому, что начальнику училища «приспичило» срочно возвращаться с приморского аэродрома на свой. И, глядя на бегущего по рулёжке, раскрасневшегося от бега, несколько полноватого офицера штаба полка, подтянутый и сухощавый, генерал авиации нетерпеливо рубанул воздух ладонью перед лицом борттехника:
- Ай, некогда ждать! Отчаливаем.
«Двойка», плавно увеличивая скорость, покатила к линии старта. Взвизгнув максимальной тягой, не делая остановки, она легко оторвалась от горячей приморской бетонки и растворилась в сияющем небе между ослепительно белых облаков.
...А через двенадцать минут, на южную окраину города шахтеров и сталеваров, теряя на лету от бешеной скорости хвостовое оперение и куски фюзеляжной обшивки, свалился молчаливым архангелом белоснежный краснохвостый лайнер. С чудовищным всхлипом, от которого взвыли все собаки в радиусе десяти верст, врезавшись в основание террикона так, что сорванные с пилонов двигатели вгрызлись всей своей массой в пустую породу на десять метров, он затих, слегка потрескивая вывернутыми из чрева остатками проводов и кабелей...
...Неизвестно, что чувствовал тот подполковник, опоздавший на борт самолета, но курсанты лётной группы номер семь, - все семеро, - через две недели вечером после отбоя выпивали в красном уголке на помин душ погибшего экипажа. Дежурный по роте сержант Ленков, чуть пригубив с ними горькой шахтёрской водки, грустно констатировал:
- Жаль мужиков... А вы, ребята, везунчики. Благодарите штурмэска...
Все уже знали не только причину катастрофы, но и происшедшее после гибели экипажа, и поэтому на душе было гадко и беспросветно. То, что случилось с «двойкой», выбивало «из колеи». Два дня назад комиссия по расследованию докладывала результаты, которые потрясли всех.
Сбои и неисправности в сложнейшем организме воздушных машин случаются регулярно, как и у любой другой техники. Подверженной тряске, вибрациям, трению и силам инерции. Именно поэтому каждый прибор, каждый агрегат давно имеет на самолете своего «двойника» или даже двух. Что называется на языке инженеров системой многократного дублирования. Отказал основной агрегат - и автоматика мгновенно переключается на работу от «двойника» - спасателя, информируя об этом экипаж. И по всем законам авиации машина должна была вернуться на родной аэродром без осложнений.
Странно даже подумать, что шевеление воздуха от крыла взлетевшей над степью птахи размером с жаворонка, способно произвести что-либо катастрофическое по своим масштабам. Но лёгкое завихрение, накладываясь на сотни и тысячи ему подобных, вполне может достигать больших высот. "Взмах крыла бабочки порождает ураган на другом конце света" - так гласит мудрость.
Не надо урагана.
Достаточно людских ошибок.
В 18.01 самолет взлетел с приморского аэродрома и с курсом пять градусов произвёл набор высоты 4200 метров, заняв через несколько минут трассу направлением на север. Генерал, сидя в салоне, разглядывал в иллюминатор редкие кучевые облака, облепившие зелёные поля, и о чём-то размышлял. Полёт протекал обычно. Уже виднелись южные пригороды, над которыми обычно разворачивались к своему аэродрому. Истекала одиннадцатая минута полета.
Именно в этот момент произошёл отказ одного из преобразователей электрического тока. Автоматика сработала абсолютно четко, переключив клеммы питания на аварийный преобразователь, и выдав сигнал на пульт летчиков.
С точки зрения машины всё было нормально: ну, подумаешь, тривиальный отказ. Просто не могла знать послушная автоматика, как и тот человек, который её программировал, что у аварийного преобразователя две клеммы из трёх будут при монтаже на заводе-изготовителе каким-то «работником» припаяны наоборот. И что этот преобразователь станет выдавать обратные токи, из-за которых автопилот заставит работать рулевую машину всего-то по одному из трёх каналов управления против самой машины.
Маленький, отклоняющийся на несколько градусов кусок дюраля. Расположенный на огромной плоскости руля поворота в конце хвоста, называемый демпфером рысканья и служащий для снижения боковых колебаний туловища небесной учебно-боевой «колесницы». Наталкиваясь на флуктуацию воздуха, - тот самый "взмах крыла бабочки", достигающий высот полётов современной авиации, - самолёт всей своей массой воспринимает это как микроудар, и стремится изменить положение. Как шар, столкнувшийся с шаром на бильярдной доске. В спокойном воздухе подобные встречи редки, потому авиация стремится уйти всё выше, куда почти не достигают колебания приземных бурлящих слоёв воздуха. А для компенсации редких встреч с воздушным завихрением служит система демпфирования. Множество маленьких "крыльев" на управляющих рулях, автоматически реагирующих на положение самолета, и через автопилот восстанавливающих пространственное положение машины.
Неверно запитанный токами демпфер рыскания, вместо стабилизации, стал, точно взбесившаяся лошадь, бросать самолет из стороны в сторону. На скорости 550 километров в час размазав головы летчиков по стёклам кабины со знакопеременными перегрузками от 3,5 до 4,5 единиц. Майор Ситкин, командир корабля, за секунду до потери сознания, ещё рефлекторно успел установить рычаги управления двигателями на минимум, чтобы снизить скорость и колебания, но всё было бесполезно.
С эшелона 4200 метров, уже никем не управляемый, самолёт падал 59 секунд со средней скоростью 579 километров в час. Снижаясь, он напоминал оторвавшийся от дерева осенний лист, рыскающий влево-вправо.
...В течение получаса, пока ещё не подъехали поисковые отряды с пожарными расчётами, вызванные местными жителями, с залитых кровью тел лётчиков кто-то успел снять кожаные лётные куртки и даже наручные часы. Генерала нашли позже за громадой террикона. Видимо, выбросило из переломившегося от перегрузок фюзеляжа перед самым ударом об землю. Начальник училища лежал в своей чистой генеральской форме на спине, точно прилёг отдохнуть, и одним оставшимся, не вытекшим от удара, глазом пристально вглядывался в проплывающие по небу облака...
"Люди и самолёты" http://www.proza.ru/2007/12/03/570