Армия. Вид снизу

Мы - я, ещё несколько отчисленных курсантов и сопровождающий офицер разместились в пладскартном вагоне. То как «любят» в войсках нас бывших курсантов я знал прекрасно. Со своей впечатлительной натурой, я заранее готовился к самоубийству, для чего имел в вещьмешке 2 бут. водки и на всяк. случай нож. В идеале я хотел залезть на крышу напиться и сигануть. Но крыши могли быть низкие, поэтому в запасе был вариант – харакири. Вариант в повешеньем я сразу отмёл. Вот кусочек из криминалистики: как отличить повесился ли человек при жизни или убили потом повесили? Очень просто, когда человек вешается живьём у него вытекает кал, моча, сперма. Вариант с ядом мне тоже не нравился – не по-мужски как –то да и отравления я всегда переносил тяжело?
Попутчиком нам попался военный лётчик с лицом и манерами кавказского типа. Он поставил нам бутылку водки. А когда разогрелись я выпендрёжа ради выставил свои две. Интересная получилась беседка, точнее монолог лётчика. Вот кусочек: «Когда я учился в военном училище, я никогда себе сапоги не чистил, я просыпаюсь а они уже блестят, прихожу с зарядки, а кровать уже заправлена…вот так надо служить».
Я протрезвел, вышел в тамбур, там у открытой двери (наружу из вагона) сидел один из моих товарищей и смотрел на мелькающие деревья – отчисленный курсант 3го курса + бывший суворовец. Он по глазам прочитал моё настроение и сказал в стиле Белого солнца пустыни «Давно здесь сижу». Я понял, что в своих мыслях я не одинок. Я протрезвел, вышел в тамбур, там у открытой двери (наружу из вагона) сидел один из моих товарищей и смотрел на мелькающие деревья – отчисленный курсант 3го курса + бывший суворовец. Он по глазам прочитал моё настроение и сказал в стиле Белого солнца пустыни «Давно здесь сижу». Я понял, что в своих мыслях я не одинок.
Прибыли мы на вокзал назначения и сразу почувствовали холод, это был холод какой-то особенный, холодно было даже от вида построек этого города, вы не поверите, но весь город и его окрестности из окна автобуса напоминали одну большую могилу. Я только хотел, чтобы всё быстрее закончилось. Но надежда удивительно живучая вещь.
Для начала нас представили командиру части. Он сразу ввёл в курс дела, цитирую буквально: «Здесь, в части, как и везде господствуют неуставные отношения. Есть ЭЛИТА, те которые хотят элитой стать и те которые пашут – на них смотреть жалко, авторитетом у солдат пользуется сержант Иванов».
Оказалось правда, неуставщина была на лицо, но не дедовщина и не землячество, я и сейчас затрудняюсь правильно обозвать это явление (может беспредел?).
Первый раз мы зашли в казарму. Людей там не было вообще (даже дневального), взлётка была почему-то бетонная и этот холод... Я стоял со всеми и надеялся, что места нам не нашлось и нас решили поселить отдельно, но количество коек возвращало к действительности.
Через какое-то время в казарму стали заглядывать солдаты. Именно заглядывать с единственной целью - на нас посмотреть. Солдаты по одному или по двое появлялись на входе, какое-то время молча смотрели, а потом исчезали с ободряющим криком «ВЕШАЙТЕСЬ!» Я чувствовал себя как в зоопарке с другой стороны клетки, только хотелось настоящей решеткой отгородиться. Спустя годы на гражданке до меня дошло почему на нас сразу не наехали. Это сержант Иванов не дал команду “Фас”.
В этом был изощренный и эффективный ход. Представьте если Вам кто-то крикнет «Вешайся», потом другой, третий…. и так не меньше 100 раз, как минимум депресуха обеспечена, а представьте тоже самое если все эти люди являются твоей семьёй.
«Смотрины с приветствием» продолжались часа два если не больше. Наш дух был сломлен, планы по дружному отпору противника провалились. Иванов одержал победу не прикоснувшись пальцем и даже не кинув взгляда. Наверное такие стратеги стране нужны. Таким образом к знакомству с Ивановым мы были готовы как кролики, оставалось только зажарить и съесть.
Глава 2 Избиение младенца
Солдатик грязный и худой позвал нас в каптерку. Там сидел Иванов со своей свитой – Черепом, Зелёным, остальных не помню. Иванов принял нас радушно, расспросил кто, откуда и почему в училище пошёл.
В итоге оказалось, что двое из нас родом из того же города, что и Иванов, а начальник моего курса был начальником учебки, в которой Иванов несколько месяцев служил под его чутким руководством. Мой бывший начальник курса в своём деле был пахарь целыми сутками (неделями напролёт) мог воспитывать нас в казарме забывая про дом и семью. Иванов пошутил “Так бы и сказал, что ты из дизика”. Иванов и свита одобрительно засмеялись.
Потом беседа незаметно перетекла в другое русло. Иванов и свита стали рассказывать местные приколы типа как молодой солдат по команде в снег нырял или как они заставляли «Витю – хохла» есть сало «ему уже не лезет, а я беру руками и в рот ему засовываю мол кушай Витёк ты ведь хохол у него уже с кровью назад лезет, а я ему ещё, ещё… ХА Ха ХА..». Потом пришёл молодой солдат с извинениями, что хавчик не принёс, т.к. не дали и ещё накостыляли. По сравнению с Ивановым солдат этом выглядел ребёнком, тонкие черты лица, безвольный подбородок, русые волосы, голубые глаза. Иванов ударил его кулаком в грудь, Зелёный сзади ногой, солдат упал на пол с криком не бейте и свернулся колачиком, тогда Иванов со свитой начали лупить его ногами. (Это не так наивно как в индийский фильмах и не так колоритно как у Мела Гибсона) потом солдату пнули ведро и тряпку, мол «мой пол после себя, чтобы не пятнышка». Тот сходил за водой, дрожащими руками взял тряпку. При каждом выжимании тряпки к его слезам прибавлялась икота. «Ты чё икаешь гад? А ну прекратил (а он не может) Ты чё не понял, ты чё нас в *** не ставишь? Не слышу – Да, не ставишь и тресь ногой по почкам, тот упал набок попытался встать, получил толчок сапогом в плечё и свалился на спину «Чё валяешься? (удар ногой по рёбрам) солдатик подскочил и опять схватился за тряпку. В это время зашел какой-то толстый солдат «ты что дурак ведро на проходе поставил» и пинком опрокинул ведро на пол. Солдатик принялся собирать воду. Иванов заржал «Надо было ему ведро на голову одеть» свита подхватила. Мы стояли ошарашенные и не вмешивались, хотя имели численное преимущество. Потом местные “доброжелатели” сказали, что мы поступили неправильно. Мы оказывается должны были Иванова поддержать, а так вопрос о нас остаётся открытым. А я-то раскаялся за то, что вообще рядом стоял и не оглоушил Иванова табуреткой.
Однако избиение этого несчастного солдатика не было главным событием дня. Об этом позже.
Несколько слов о сержанте Иванове.
Сержант Иванов – точнее старший сержант Иванов он же старшина (обычно это прапорщицкая должность). Вспомните школу и наверняка припомните какого-нибудь одноклассника с явно опережающим физическим развитием, они с презрением относятся к слабым и тихоням, задиристы, как правило неплохо учатся (если учатся) и пользуются авторитетом у большинства сверстников.
Иванов всем своим видом производил впечатление матёрого волка, даже некоторые офицеры рядом смотрелись пацанами. Волевой и бескомплексный. Законы дедовщины или землячества вероломно нарушал, устав и другой официоз не замечал как таковой. (Кто был в армии наверняка видел веселенький плакат «Живи по Уставу, завоюешь честь и славу») Иванов признавал только закон силы. Он и его свита держали в страхе как молодых солдат так и дебелей, но молодым было намного хуже. Что говорить о солдатах, избиение офицеров сходило ему с рук. Почему? А потому, что никто кроме Иванова не мог рулить этим бардаком. Я думаю, что командир части не раз предлагал ему остаться на сверхсрочную. Рулить то как-то надо, все-таки проверяющих надо не только водкой поить. Офицеры это понимали и в казарму старались не заглядывать. Как говорил сам Иванов: «Главное человека не убить, за остальное ничего не будет».
Деды и дембеля получали пи%%ды от Иванова и свиты время от времени, мопсы (духи) получали пи%%ды время от времени ещё и от старших призывов, а два молодых солдата не получали пи%%ды иногда. Они жили буквально на пинках и т.п., + полностью выполняли все грязные работы какие были в казарме, да и на основных работах делали самое трудное, тяжелое и грязное. Из них один (тот, что хавчик не принёс, фамилию называть не буду, чтобы ещё раз не оскорбить его достоинство, вдруг он все-таки живой, даже вымышленную фамилию вставить не могу, т.к. и за ней живой человек оказаться может). Этот человек наверное в отличии от меня мог бы написать драму «Армия. Взгляд с САМОГО низа».
Как он вообще ходил, казалось достаточно дунуть и он упадёт, а его не только руками били. Бывало едет говновозка задом, а он держит толстый шланг на весу (как «такая тростинка» под весом шланга не ломается?) и пятится назад, мы же (человек 20) в это время водителю командуем правее – левее… чтобы он шлангом мог в канализационный люк попасть (угадайте в чём вымазан шланг), так солдатик периодически спотыкался, падал и оказывался под шлангом, а большинство ещё прикалывалось с него.
Как бы Вы назвали ситуацию в этой воинской части – дедовщина, землячество, беспредел - КАК?
Офицеры прекрасно знали о печальной доле солдатика. Однажды этого солдатика положили в санчасть. Офицер объяснил это нам как то, что у солдата шея слабая.
Так вот, избиение этого солдата не было чем-то из ряда вон. Главным событием было то, что истопника за косяк по указке Иванова запихнули в вагончик мабуты (военных строителей, иногда так пехоту называют), где солдаты сломали ему челюсть. Об этом вечером перед отбоем пролаял офицер. Лаял он долго, но сор из избы не вынес.

Глава 3 “Чурки”
Если Вам скажут, что войска это армия, а военное училище это детский сад, не верьте. Военное училище это армия, а вот войска это скорее колония общего режима (не строгого).
Вот к примеру заступил я в наряд (впервые после отчисления). Наряд состоял из нас – бывших курсантов. Мы стояли наглаженные, с начищенными бляхами и белоснежными подворотничками. А дежурный офицер который нам на разводе ЦУ давал был мятый, грязный и «в жопу пьяный». Видел я пьяных офицеров, но не на разводе же. Развод в армии это священный ритуал. И потом когда опрятный, нормальный офицер делает тебе замечание ты унижения достоинства при этом не чувствуешь, а вот когда такая свинья да ещё командует….
Когда я «стоял на тумбочке» Иванов распорядился, чтобы я ниток попросил у каптёрщика на втором этаже, там другая рота жила. Шел я наверх за нитками и думал про солдатика который хавчик не принёс. Вот поднялся и увидел море «чурок», в училище их было 1 – 2 человека на курс. Один из них поинтересовался чего мне надо. Я объяснил. Зашёл в каптёрку, там сидел местный Иванов со свитой - тоже «чурки». Чуркистанский Иванов спросил только одну вещь: «Есть ли в училище Таджики», говорю – есть. «Назови фамилию, хоть одну» я знал одного Таджика, но фамилия как из головы вылетела. С минуту подумав я ответил – Искандер (это имя вообще-то). Местный авторитет улыбнулся и сказал «Будешь писать, передавай привет от земляков» и вручил мне катушку ниток. «Чурки» оказались намного дальновиднее и мудрее моих бывших сокурсников, а какая взаимоподдержка. Они ведь и близко не знали Искандера, знали лишь, что Таджик и там он в меньшинстве. Мы с Искандером теперь были вроде заложников. Я вспомнил как мои товарищи прикалывались над Искандером. «Искандер, скажи ты аксакал или саксаул». Искандер мол – Вы чего, аксакалы знаете какие…., а все ржут. «Искандер, а ты ишак сыктым, ну скажи сыктым…. Портянки ему выдавали самые рваные, простыни тоже, так он и жил. И всё потому, что он “Чурка” и по сплетням в войсках “Чурки” над “Русаками издеваются”. О подробностях жизни Искандера в училище я разумеется умолчал его землякам, но мне было стыдно за нашу культуру. Вот Таджик к примеру никогда мимо куска хлеба не пройдёт, остановится, поднимет, положит на дерево и скажет «Пусть птички склюют», в школе при девочках они не матерятся. Совершенно другой уровень. Я бы на их месте тоже был бы за отделение от СССР.
Пьянство.
Представьте, что будет делать садист обличённый властью да ещё и пьяный.
Помню в военном училище сержанты возвращались из самоволки ночью пьяные и устраивали нам отбой-подъём, но это так ерунда. Толи дело Иванов со свитой пьяные. Вернулись ночью, подняли двух солдатиков и начали издеваться морально и физически (заставляли драться друг с другом, отжиматься, плакать, смеяться, пить одеколон при чём чужой...(тогда в основу одеколона нормальный спирт входил, сейчас какой-то ядовитый)), остальные претворялись, что спали, дабы их сия ситуация не затронула. Спать было невозможно, толи от звука глухих ударов, …. толи от собственных эмоций. Нас тогда в целях спасения от холода командир взвода (капитан) переселил в ленкомнату (кровати в два яруса поставили), электро-обогреватель включили. Стало тесно и тепло так, что можно было снять шинель, китель, сапоги и спать по человечески. Но новый порядок просуществовал только двое суток.
На вторые сутки элита наша напилась с каким-то прапорщиком и тот прапорщик на свое горе решил заночевать с нами. Когда улеглись он во сне перепутал Черепа со своей женой, начал его щупать. Череп проснулся (тоже в жопу пьяный) «Ты чё меня щупаешь???!!!!... Голубой что-ли?» и начал того прапора избивать. Тот не сопротивлялся только кряхтел, Череп посадил его на пол спиной к стене, сам повернулся и стал бить ногой (в сапоге) его в грудь (ударил раз 50). Потом прапорщика вытащили на взлётку (бетонную) накрыли шинелью и там оставили, утром перетащили в каптёрку. Врач сказал, что у больного воздух между лёгкими и кожей и это почти смерть.
Нас построили начали осматривать одежду, мне «Почему китель в крови?» отвечаю «Это краска, я военный билет с х/б постирал», не поверили хотя достаточно было глаза разуть. Стали допытываться, говорю «спал ничего не слышал, не видел, не знаю», «ага, так это ты его…» «не я» «тогда кто?» … Посадили в оружейную комнату (оружия там не было) под замок до выяснения обстоятельств.

Маневр сей заключался в том, чтобы надавить на меня дабы я спасая свою шкуру Черепа выдал. То, что это не кровь ёжику было понятно, к тому же я был трезвый. Но эти «дознаватели» не поняли, что в оружейке я от общества только отдыхаю. Я бы и сам денег заплатил лишь бы меня на всё время службы изолировали от общества этого. Я бы на минимум необходимый для жизни согласился, а меня эти гады вскоре выпустили. Оказалось Черепа разоблачили и без меня. Дальше по отношению к Черепу и нам началась воспитательная работа. Нас собрали в каком-то зале, где сначала на нас лаял командир взвода: «Я Вам человеческие условия создал, а Вы нормально жить не хотите..», потом лаял замполит: «Общество с армией разобраться не может, а представляете, что в тюрьме, я туда солдата привёз, а ему уже «сюда иди…»…», потом командир части лаять стал: «Вызвали твою маму – вот она всё бросила и приехала к тебе оболтусу» (я удивился, что так быстро) вот послушайте все, что она Вам скажет». Мама Черепа с трибуны выступила с душещипательной речью о том как нас всех дома ждут. Потом в курилке Иванов сказал Черепу: «Я знаю прапор жив будет, так что не бери в голову, здесь главное человека не убить.» Прапор уже через пару недель опять заступил на службу, обо всём случившимся у него отшибло память. Нам всем громко объявили о наказании Черепа и остальной элиты (ставленников командования). «ЗА ПЬЯНСТВО, ИЗБИЕНИЯ, САМОВОЛЬНЫЕ ОТЛУЧКИ, НЕ ПОДЧИНЕНИЕ КОМАНДОВАНИЮ ВЫ БУДЕТЕ ДЕМОБИЛИЗОВАНЫ С САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ ПАРТИЕЙ !!!» Представляете, какая «радость» молодым солдатикам, да и остальным тоже.

Продолжение следует.