Крис Рецепт Бессмертия

СКАЗКИ О ЛЮДЯХ



История Вторая:


Крис

Рецепт бессмертия.


«Мое дыхание – рецепт бессмертия...»

Начато в октябре 2005 года.



Глава I. Паучье досье.


Андрогины. Интересная завязка разговора. Уж никак не ожидала встретить здесь, в моем универе, человека, владеющего подобными понятиями. Итак, Крис. Ярко-выраженная готка. Или готичка? В общем, готичная и даже немного эмоподобная барышня. Строгая офисная рубашка глубокого черного цвета. Крис казалась мне закрытой и сексуальной. При этом под внешним показным безразличием скрывались сильные и глубокие эмоции. На шее она носила ошейник со стильными металлическими заклепками. Как и я, она предпочитала серебро – кольца, католический крест. Интересно, у нее есть тату? Темные вьющиеся волосы были коротко подстрижены. Передние пряди спускались ниже подбородка, но сзади шея оставалась открытой, и мне жутко хотелось впиться в нее зубами. Мне очень нравилось, что у нее всегда были ухоженные ногти – в основном покрытые черным лаком, но порой и натурального цвета. Очень аккуратные. Поначалу я наблюдала за ней издалека. Своего рода паучье дело. Осторожно собирала факты. Первый раз в жизни я прочувствовала тот самый блок в сфере общения, когда ты, боясь сделать что-то неправильно, не делаешь ничего. Вообще-то, она не была необщительной, но закрытой – на двести процентов. Хотя человеческого в ней было больше, чем мне бы хотелось. Эгоизм? Нарциссизм? Позы? Но в ней чувствовалась сильная личность, и поэтому я выделяла ее среди остальных. Казалось, что в ней преобладает сильная акцентуация личности вкупе с интровертированностью. И это меня завораживало. Хотя почему-то с самого начала показалось, что она не бисексуальна. Ей просто нравилось создавать и поддерживать видимость того, что она с легкостью может переходить грани, которые основная масса считает психологическим извращением. Ей, как и мне, нравилось быть с другой стороны. Иногда возникало чувство, что ей нужна эта воображаемая линия деления на людей тривиальных и выдающихся. Она никогда об этом не говорила, но порой в ней проскакивало ясно различимое высокомерие - сродни презрению к простым смертным. Но, как любой нормальный интроверт, она все же искала пути налаживания отношений с внешним миром. Почти очевидным решением стала сеть. Та самая world wide. Зависая по ночам в чатах и графоманя сразу в нескольких онлайновых дневниках, она чувствовала себя другим человеком. Тем, чем хотелось быть. Свободнее от общества и условностей, ведь, чего греха таить, самовыражению всегда было плевать на эти стереотипы. И самое важное: ее забавляло сознание того, что можно жить двойной жизнью.

* * *

Начало октября. Очередная лекция по Менеджменту Человеческих Ресурсов. Она сидела рядом. 30 см. Гребаные 30 см. Хотелось, чтобы не было воздуха. Хотелось слиться с ее дыханием, став этим самым воздухом. Но он был!!! У-уф… Хотелось застонать, но опять нельзя. Социальный стереотип. Это хуже ломки. Она сидела рядом, по левую руку, и сводила с ума. Вертела в руках синюю ручку. Откинувшись на спинку стула, я стала разглядывать ее профиль. Сережка в форме серебряного скелета кисти человеческой руки в правом ухе. В тот момент мне хотелось ее всю! Но через тридцать минут пара закончилась, и мы разошлись, бросив друг другу на прощание пару штамповок, вроде «увидимся завтра».

* * *

Наблюдая за Крис, я обнаружила, что при всей своей закрытости есть в универе человек, с которым она общается постоянно. Это был Гном. Учился он на другом факультете, но попадал на многие лекции с нашим потоком. Сам по себе он ничем примечательным не выделялся, но когда я заметила, что они с Крис часто куда-то уходят из универа вместе и нет-нет перекидываются парой фраз, я попыталась навести справки и обнаружила, что мало кто вообще что-то знает о нем. Только один мой знакомый, студент-третьекурсник, работавший по совместительству в юридическом отделе университета, сказал, что этот тип был в числе студентов на каждой из вечеринок, когда кто-то таинственным образом пропадал. Это вообще был странный факт в жизни нашего универского сообщества, который администрация всячески пыталась замять, но именно в этом году, когда, как выяснилось, он поступил к нам сразу на второй курс, стали происходить эти исчезновения. Конечно, никаких доказательств не было, и бредово было подумать, что он имел к этому какое-то отношение. В то же время не было замечено никого из студентов, кроме него, присутствовавших на каждой вечеринке, где имели место пропажи людей. В общем-то, все это вполне тянуло на досужие домыслы. Хорошо, допустим, он ни с кем особо дружеских связей не поддерживал. Что же, я тоже убийца, раз я не горю желанием общаться со студентами своего потока и даже своей группы?

* * *

Середина октября. Ночи стали холоднее, и поэтому днем, выползая из промерзшего помещения, было так приятно греться на солнце. Мы шли по городу – я, Крис и Гном. Просто шли. Бесцельно, ради удовольствия созерцать и общаться. Эдакое многочасовое бродяжничество непонятно где и зачем вместо двух скучнейших пар. В моей голове гуляла по-весеннему бесшабашная пустота – это в октябре-то! Да и беседа наша, в общем-то, была не самой глубокомысленной. Непонятно было, что вообще нас троих связывает. Положение универских полуизгоев? Свернув на очередном перекрестке вправо, мы оказались на улице, целиком застроенной новомодными глянцевыми стекляшками, каждая из которых вмещала в себя с десяток организаций. И конечно ни одного нормального, дающего тень дерева – американские лужайки, елочки по пояс и припекающее светило. Гном с Крис почему-то единодушно устремились в тень тянувшейся слева девятиэтажки. Мне не хотелось уходить в тень, потому что солнце согревало, но не торчать же тут в одиночестве! Разговор как-то застопорился. Каждый молчал о чем-то своем. И вдруг такая картина: на газоне возле банка три пацана, по виду семиклашки, избивают полуголого четвертого, а тот, довольный, смеется и даже не обижается на своих товарищей.
- А потом еще спрашивают, откуда извращенцы берутся, - констатировал Гном, который, при всей своей показной бисексуальности, все-таки был натуралом, а к прочим садомазохистским извращениям уж тем более никакого отношения не имел. Мы с Крис, понимающе переглянувшись, усмехнулись. Как-то раз за очередной порцией кофе в универе она полушутя рассказывала, что в детстве ей всегда нравилось играть в казаки-разбойники, потому что разбойникам делали «крапиву» - довольно болезненное выкручивание рук.

* * *

Итак, к концу октября резюме нашего с Крис общения выражалось следующей картиной. Сначала она просто ставила мне стенку. Мы общались, но это было скорее пародией на то, что я называю настоящим общением. Ничего глобального – обыденные темы, избитые приколы. Единственный плюс в том, что по универу стали ходить вместе. Это хоть как-то разбавляло скучное одиночество, к которому я, впрочем, успела привыкнуть, так как оно сопровождало меня в университете уже без малого год, с тех пор как я в первом семестре прошлого года поссорилась чуть не с половиной потока. Нет, кое-какое общение, определенно, было. Но я чувствовала – это не те люди. А здесь – на двести процентов «твой» человек, а общение не складывается. Так продолжалось в течение первых трех недель нашего знакомства – общались с переменным успехом, делали агонизирующие попытки учиться, пили кофе, один раз прогуляли пары в компании Гнома. На конец третьей недели пришлось празднование Хэллоуина.
- Хочешь прогуляться?
- ??? – Я даже удивилась, что она обратилась ко мне первой.
- Сегодня ночью намечается неплохая вечеринка. Поедем вместе? Заодно и узнаем друг друга получше! – какая-то странная искорка проскользнула в ее глазах, но ухватить и расшифровать эту двусмысленность мне так и не удалось.
Я согласилась.


Глава II. Хэллоуин.


Народ собирался медленно и неохотно. Мы с Крис стояли на перекрестке возле кладбища и мерзли. Минут через пятнадцать подошел Гном.
- Октябрь во всей красе, - констатировала я.
Крис, отметив глазами стаю противно хрипящего и хлопающего крыльями воронья над нашими головами, согласилась. Зажглись фонари. Небо становилось все глубже и синее. Прождав еще пятнадцать минут, мы, чтобы окончательно не окоченеть, открыли бутылку вина. Отхлебнув по очереди из горлышка, все заметно повеселели, заодно установив, что с утра почти ничего не ели.

Простояв еще минут десять и никого больше не дождавшись, мы отправились на кладбище втроем. Эти двое уверенно вели меня по каким-то запутанным и по-вечернему сумеречным дорожкам, пока я окончательно не потеряла пространственные ориентиры. Наконец мы вышли к самой старой и заброшенной части кладбища – еврейской карте. Вообще, все кладбище делилось примерно на тридцать зон, каждая из которых называлась у работников сего заведения картой. Та самая еврейская карта, куда мы пришли, находилась в самой удаленной части территории, сюда редко заходили люди. Если только наркоманы, но недавно прошел слух, что правоохранительные органы провели зачистку, и, судя по всему, эта часть кладбища была безлюдна.

Солнце уже с полчаса как зашло. Над головой все гуще синело небо, а вокруг мягко вычерчивались, еще не совсем растворившись в наступающей тьме, серо-черные надгробия. Мы расположились на одной из тех скамеек, которые обычно вкапывают подле могилок, чтобы навещающие могли присесть.
- Атмосфера в самый раз, чтобы рассказывать истории про вампиров и прочую нечисть, - усмехнулся Гном. Но мне было как-то не смешно. Скорее тревожно. Все-таки я впервые столь экзотично справляла Хэллоуин в компании не очень знакомых людей и не совсем понимала, зачем мы сюда пришли. Я покосилась на Крис. Она невозмутимо смотрела куда-то вперед, казалось, на что-то, чего мне видеть было просто не дано. Ее спокойствие в какой-то мере придало мне уверенности.
Гном протянул мне уже початую нами бутылку вина:
- Пора бы и погреться. Не уверен, что мы досидим до полуночи.
- Ага, зябко как-то, - поддакнула я.
- Ну, кто первый рассказывает свою страшилку? – спросил Гном, страшно гримасничая, что видимо, должно было напомнить нам вурдалаков или еще кого-то из огромного сонма выдуманных уродцев, обитающих по ту сторону жизни, между мирами или еще как-нибудь.
- Пожалуй, в нашем небольшом обществе начну я, - слегка оживилась Крис. – К тому же я давно хотела рассказать тебе эту историю, – она многозначительно заглянула мне в глаза.
Я слегка напряглась, мурашки поползли вдоль позвоночника. Это почему-то показалось важным. Но очередная порция вина сняла неприятные ощущения, обволакивая меня теплом и делая все вокруг необъяснимо мягким.
- Моя любимая тема – вампиры. Я уверена, что они существуют. Вы их видите, вы с ними общаетесь и даже не подозреваете, насколько близко они могут подойти к вам. Сначала они впиваются в ваш мозг и понемногу становятся вашей навязчивой идеей. Вы думаете, что это любовь, но им просто нужно, чтоб вы следовали за ними и беспрекословно подчинялись им. Когда ваша зависимость станет почти всепоглощающей, они пригласят вас с собой в место, подобное данному. И вы, конечно же, согласитесь, потому что уже решили, что им можно доверять.
Она смотрела в упор на меня и продолжала:
- Затем они будут смотреть вам прямо в глаза…
Я попыталась отвести глаза, но было странное ощущение, что на это нет сил, хотя выпито было совсем немного.
- …И вы не сможете отвести взгляда…
Вот тут мне захотелось кричать от двух совершенно противоположных разрывающих меня под этим взглядом ощущений. С одной стороны, она придвигалось все ближе и хотелось ее поцеловать, буквально впиться в ее губы, а с другой стороны, хотелось оказаться отсюда как можно дальше. И чем быстрее, тем лучше. Как - будто какая-то незнакомая, необъяснимая опасность стояла у нее за плечами, размахивая темно-серыми крыльями. И с каждым взмахом меня обдавало таким холодом, что я еле удерживалась от того, чтобы не застучать зубами.
- Черт! – Гном с необъяснимым для меня довольным блеском в глазах наблюдал за нами. – Да по тебе театральный плачет!
Не обращая внимания на его бурные восторги, Крис продолжала:
- И тогда они молча убивают вас, высасывая кровь из шейной артерии или из запястий…
Несмотря на то, что брошенное Гномом замечание немного разбавило охватившее меня почти суеверное чувство трепета, я живо представила, как эти двое высасывают мою кровь – Крис, впившись в шею, а Гном - в запястье. Я даже начала чувствовать легкие покалывания в местах предполагаемых укусов. Но нельзя же вот так вот легко признать, что меня уже напугали! Я сглотнула и молча уставилась на Крис, боковым зрением наблюдая за Гномом – так, на всякий случай. Она невозмутимо продолжала, хотя мне казалось, что мои эмоции уже должны были быть известны всему миру:
- Но если вампир вас полюбит, что практически невозможно, учитывая, что даже если они собираются вместе, они по натуре одинокие охотники, то он может подарить вам вечность, сделав вас своим спутником. Но такого не случалось вот уже лет 300.

Все трое помолчали какое-то время. Над кладбищем стояла непробиваемая тишина – ни шелеста ветра, ни шороха рассекающих воздух крыльев ночной птицы, не было даже привычного шума города в отдалении.
-Хм, - фыркнул Гном. - А теперь моя страшилка. С реалистичными спецэффектами.
Он как-то недобро усмехнулся, метнув на меня быстрый взгляд исподлобья. Потом, порывшись в сумке и что-то зажав в руке так, чтоб мы не видели, он встал на расстоянии вытянутой руки перед нами с Крис. Было достаточно темно, чтобы действительно разглядеть происходящее, и я скорее услышала свист воздуха, рассекаемого чем-то тонким, в полуметре от себя. В следующую секунду раздался сдавленный хрип Крис, и я увидела, как Гном затягивает веревку у нее на шее. Я, даже не успев сообразить, что хочу сделать, кинулась на него и вцепилась ногтями в шею, а зубами изо всех сил деранула за волосы. Он машинально отпустил веревку и переключился на меня. Помогло то, что я когда-то занималась дзюдо – оказавшись перед ним, я со злостью дала ему в пах, а когда он согнулся, руками резко пригнула голову и уложила его на землю, придавив коленом между лопаток. Кажется, он просто не ожидал такой реакции с моей стороны. Этим и объяснялась моя победа.
- Психопатка, - злобно прорычал Гном, с трудом усмиряя неровное дыхание. – Это игра! Я же предупредил!
Я посмотрела на Крис. Она спокойно сняла петлю с шеи и бросила веревку на скамейку. Я в замешательстве отпустила Гнома. Он отошел к соседней могиле и начал нервные попытки стряхнуть с одежды грязь и приставшие к лицу комочки земли.

Через пару минут, с явным усилием и далеко не полностью погасив злобу в голосе, он сказал:
- Хорошо, раз ты так сильно сопереживаешь, тогда станешь участником, а Крис будет зрителем, - и двинулся на меня. Я даже не успела ничего возразить, как мои руки были жестко заломлены за спину и обвязаны грубой веревкой. Пара неопределенных междометий не произвела на Гнома никакого эффекта, и он невозмутимо привязал меня остатком веревки, связывающей запястья, к вертикальному столбику могильной оградки. Вертя в руке открытый швейцарский нож и водя лезвием в воздухе перед моим лицом, повернувшись к Крис, он спросил тоном паяца из черной комедии:
- Какую ее часть желаете отведать, Госпожа? – и ухмыльнулся, словно сумасшедший клоун.
Я даже не знала, как ко всему этому отношусь – верю или нет. Испуг если и был, то не особо себя проявлял.
- Может, отрезАть тебе по пальчику? – спросил он, глядя в сторону. В равной степени эта фраза могла предназначаться мне, Крис или даже ему самому.
- А может, вопьемся с двух сторон в эту прекрасную шейку? – он провел кончиком лезвия от виска до ключицы. Прикосновение было отрезвляющим. Черт, может, он и вправду убивал тех несчастных на вечеринках? Но Крис-то почему с ним? Я явно начинала нервничать.
- Хватит паясничать, - скучающим тоном безучастно ответила Крис. Казалось, что ей все это просто надоело.
- Ну, ладно. Тогда мне придется начать без тебя.
И он, глядя мне в глаза, стал придвигаться к шее. Флешбеком мелькнула в мозгу картинка кровопийского торжества, которая посетила меня во время рассказа Крис. Я все еще не могла понять – это реальность или розыгрыш? Максимум, что я могла допустить, так это, что Гном действительно убийца студентов. Ну, может еще и псих. Но раз Крис спокойна, значит, все нормально. Или она соучастница? Боже, но ей-то это зачем? Настоящая паника меня обуяла, кода я почувствовала его дыхание у себя на шее.
- Фу, урод! Отвяжись! Это не смешно, извращенец хренов! – казалось, это сам инстинкт самосохранения вопил во мне, почувствовав что-то неладное, что-то не от мира сего за этой парочкой. Я настолько сильно дергалась, что ограда издала какой-то скрип и сильно качнулась. Но руки были зафиксированы надежно, ничего нельзя было поделать.
Гном разразился жутковатым смехом.
- Да кричи, пожалуйста! Тут тебя никто не услышит. А если услышит, то не придет на помощь. Все, хватит этого цирка, пора за дело, - он снова двинулся ко мне и, зафиксировав голову руками, кажется, действительно решил укусить меня в шею. Безуспешно пытаясь вывернуться и просто извиваясь всем телом, чтобы усложнить работу этому мудаку, я поймала себя на абсолютно идиотской мысли: «Из какой психбольницы этот маньяк, возомнивший себя вампиром?» В какой-то момент, все еще надеясь, что проснусь, я почувствовала зубы этого урода у себя на коже и одновременно услышала повелительный голос Крис:
- Не трогай ее!
- Это тупая шутка, - Гном почти в бешенстве смотрел на нее, но меня резко отпустил.
Крис зло глянула на Гнома. Тот как-будто съежился и смотрел на нее каким-то просящим взглядом.
- Нет, - с обжигающей сталью в голосе повторила Крис.
- Ой, да не очень-то и хотелось! – он состроил почти мэнсоновскую гримасу, соскочил с надгробной плиты, на которой стоял, и, резко разрезав путы на моих запястьях, ушел в неизвестном направлении. Меня удивило, что он освободил мои руки с такой легкостью. Если вдуматься, то надо обладать недюжинной силой, чтобы одним нервным движением складного ножа разрезать несколько нахлестов веревки. Кожа на запястьях кое-где была содрана, но, наверное, благодаря вину, боли я совсем не чувствовала. Было только состояние непередаваемого психологического паралича.

Как только Гном окончательно затерялся среди текучей темноты и неподвижно сереющих мраморных надгробий, Крис, тревожно оглянувшись и даже будто бы принюхавшись, бросила мне приказным тоном:
- Посиди здесь. Я вернусь через минуту.
Вполне возможно, что ее не было даже меньше минуты, но эмоций я получила предостаточно. В той стороне, куда они ушли, послышалась какая-то возня, как-будто кто-то дико хлопал крыльями, и даже какие-то рыки. Хотя может быть, это было всего лишь плодом моего полупьяного воображения. Потом над кладбищем поплыл какой-то странный, ни на что не похожий звук. Было ощущение, что воздух стал нереально плотным, как во сне, когда тебе надо спасаться и хочется бежать, а ноги не могут преодолеть сопротивление воздуха, и тебе с трудом дается каждый шаг. Вот так же было и со мной. Инстинкт кричал, что надо бежать – неважно куда, лишь бы не сидеть здесь и не ждать, что же случится дальше. Очевидно, ничего хорошего и не могло случиться.

Наконец из темноты вынырнула Крис. Звук сразу же отодвинулся и стал угасать. Она кинула мне:
- Пошли быстрее!
Это словно расколдовало меня, и я живо двинулась к ней:
- Что это?
- Пошли, говорю. Тут какая-то чертовщина. Нам тут больше нечего делать.
Странно. Она пыталась изобразить озабоченность, нервность и даже испуг, но я явственно ощущала, что она довольна. Ее выдали глаза. Она веселилась.

Уже по выходе из такси, сидя в темноте и тишине своей комнаты, я поняла, что даже не помню, как мы вышли с кладбища. Как-будто кто-то нарочно стер этот период из памяти.


Глава III. Вечный студент.


Жуткое утро. Боль возникала где-то в затылочной части головы и генерировалась у левого виска. Вся. Как-будто всю ночь отряд неизвестных копался в мозгу, превращая нейронные связи в кровавую кашу. Мучительное утреннее болото. Неужели бывает похмелье с пары бутылок вина? На автопилоте поднимаю трубку, чтоб после пары обрывочных фраз непонятно кого – кажется, этого юриста-третьекурсника – тупо уставиться в стену напротив. Смысл сказанного дошел секунд через пять: Гнома нашли мертвым на кладбище, недалеко от того места, где мы вчера поссорились.
- Вроде, от передоза, - продолжил голос, - Это официально так. А вообще – кто его знает…

* * *

Еле доплелась до универа. Чугунное физическое вкупе со свинцовым моральным, навалившиеся с утра, практически расплющили остатки моей сущности. На очередной лекции увидела Крис. Хоть что-то позитивное. Но, чтобы успеть на первую пару, пришлось потратить последние деньги на такси.
Крис сегодня очень красива. И, похоже, она это знает. Что ж… Тем лучше. Ее нельзя не хотеть!

Выходя из аудитории после пары, я увидела стоящего возле окна и явно ожидающего меня юриста-третьекурсника. Мы с Крис собирались, как обычно, в перерыве попить кофе. Я, пообещав, что скоро присоединюсь к ней и попросив сделать заказ на двоих, направилась к нему. Он был явно чем-то обеспокоен. Конечно, меня и саму мучили смутные догадки об обстоятельствах смерти Гнома.
- Привет! Как ты?
- Пойдет. Давай сразу к делу, а? Меня ждут, - наверное, я ответила ему грубовато. И правда была даже не в том, что я торопилась к Крис. Мне было интересно узнать, что же он расскажет.
- Короче, я хотел спросить... Знаешь, по-моему вы с этой твоей подружкой последние, кого видели с Гномом. Пару недель назад вы по городу гуляли втроем. Потом он даже в универе не появлялся.
- Ну и где тут вопрос? – иронично поинтересовалась я.
- Уф, да нет, я не думаю, что это вы его, ну...
- Убили? – с издевательским смешком подсказала я. Меня дико веселило его смущение, а еще злило это очередное доказательство того, что в универе побаиваются тех, кого сами же и сделали изгоями. Прямо парадокс толпы какой-то! Даже сказать в глаза боится, что думает.
Он утвердительно качнул головой.
- Конечно, мы же такие странные, - я продолжаю издеваться над беднягой.
- Нет, вы там явно ни при чем. Его на кладбище нашли вчера ночью. Время смерти установлено почти точно - около полуночи. Я вообще-то с тобой по другому поводу хотел поговорить...
Я напряглась.
- Это касается твоей подруги...
Я молча уставилась на него, приглашая продолжать.
- Ну, в общем, я откопал кое-что странное в универском архиве. Она меня заинтересовала еще пару недель назад, помнишь, когда ты начала спрашивать. Я имею в виду внешность. У меня не проходило чувство, что я недавно где-то видел это лицо. При чем оно не раз мелькало. Ну, я вытащил ее дело – там фото ее есть. Стал смотреть, мучался, вспоминал, но безрезультатно. А вчера понял кое-что...
Он замолчал и, потянувшись к черному портфелю с документами, извлек оттуда несколько папок из тех, в которые у нас в универе подшивали дела студентов.
- Сравни, - в каждом досье он открыл страницу с фотографией. На всех была Крис. Или кто-то слишком сильно на нее похожий. Я начала сравнивать имена и даты рождения. Анна, 1951. Карина, 1960. Ольга, 1973. Кристина, 1987. Менялась прическа, одежда, место и время рождения, макияж, но это была она. Я просто это чувствовала.
Юрист уставился на меня, видимо, ожидая объяснений. Я попыталась собраться. Но ничего не приходило в голову. Это ведь и в самом деле было похоже на бред!
- Слушай, по-моему, тебе надо просто пойти домой, успокоиться, поспать, а то ты себя до паранойи уже довел полубессонными ночами. Ну, как же это могла быть она, если человек не может быть молодым в течение почти шестидесяти лет. Мы живем в современном мире материалистов. Не хочешь же ты мне сказать, что это волшебство? Что она там бессмертная какая-нибудь?
Видимо, его тоже посещали подобные мысли. Никому ведь не хочется признавать себя сумасшедшим или параноиком.
Оба некоторое время молча смотрели в окно. Там привычным обманом зрения распадалось на лазурные атомы неповторимо прозрачное октябрьское небо.
- Что будешь делать? – я постаралась задать вопрос как можно безразличнее, но мне было необходимо узнать, что может грозить Крис, неважно, кто она там есть и сколько раз тут училась.
- Даже не знаю, ведь нам никто не поверит, - ага, значит «нам». Он считает меня своим союзником. Отлично.
- Хорошо, держи меня в курсе. Если что узнаю, я тебе тоже сообщу, - пообещала я, хотя вовсе не собиралась никому ничего сообщать.


Глава IV. Паззл.


Как мы и договаривались, Крис ждала меня за столиком. Перед ней стояли три дымящиеся кружки черного кофе. Я вопросительно приподняла брови.
- Я ожидала, что твой друг присоединится к нам, - она нещадно сверлила меня глазами. – Впрочем, это можно и отложить. – Произнеся эту фразу, она отвела взгляд, и напряжение спало.
Что-то недоброе почудилось мне в этих словах. Но ощущение мелькнуло, даже толком не преобразовавшись в мысль. Мозг был занят более насущными вопросами – у меня никак не получалось увидеть всю картину. Самых главных кусков паззла как раз не хватало. Или мне было страшно поверить в их реальность? Но вопросы оставались без озвученных ответов – и о смерти Гнома, и о ней самой, а уж тем более об уготованной мне роли. Последнее было основным вопросом.
Надо было как-то ей сообщить об этих совпадениях или что это еще там было. Я неуверенно начала:
- Короче, в этом универе в свое время учились три девушки...
Крис, глядя в свой кофе, перебила меня странным смешком, больше похожем на хмыканье или фырканье. Все ее существо источало осязаемые флюиды раздражения. Через секунду, абсолютно изменившись в лице – потеплев и улыбнувшись глазами – она сказала:
- Позже. Пойдем прогуляемся. Сегодня великолепная погода.

На улице моросил мелкий колючий дождь. Плаксивые будни последней недели мастерски орудовали щемяще-осенней палитрой всех оттенков серого и желто-коричневого, создавая пейзажи, необъяснимо прекрасные своей мимолетностью и беспорядочностью. Город пропитался осенью до самого основания. Ее апатичные метастазы нагло селились в окнах, проползали через приоткрытые форточки в квартиры и липли к ничего не подозревающим людям.
Мы не спеша двигались по тротуару вдоль бетонного забора, которым была обнесена строящаяся многоэтажка. Крис была в приподнятом настроении. Только временами казалось, что она волнуется – ее выдавали неестественные жесты и немного лихорадочные фразы. Мне уже начал надоедать этот треп ни о чем. Неужели она не понимает, что я все равно спрошу про Гнома и про все остальное? Не прошло и десяти секунд, как я, не выдержав, прервала поток ее сознания:
- Крис, ты ведь не за этим меня позвала?
- Да, я, в общем-то, тебя и не звала. Ты сама согласилась, - она лукаво посмотрела мне в глаза.
- Может, ты все-таки удосужишься объяснить, что вчера случилось с Гномом?
Она на мгновение замолчала. Потом, посерьезнев, остановила меня, взяв за руки, и развернула к себе:
- Ты боишься верить своим догадкам? Ты ведь знаешь, что ощущения не подводят...
Я молчала. Наверное, это было глупо. Я молчала, как юрист часом раньше. Как те люди, которые бояться того, что не могут до конца объяснить. Все это – она, Гном, и сопутствующие обстоятельства - было против здравого смысла. Бред. Но разве я сама не хотела быть против здравого смысла? Разве не мне хотелось чего-то сверхъестественного, сумасшедшего? А теперь я отказывалась в него верить...
Странно, я не знаю, насколько долго длилось это мое молчание, которое явилось бешеным внутренним диалогом. Я опомнилась, только когда мы оказались с внутренней стороны забора, обрамлявшего стройку по всему периметру. На территории было безлюдно. Пустые глазницы окон, торчащие в небо арматурины, серые бетонные стены и скелетоподобные лестничные пролеты, которые были видны как кости на рентгенологическом снимке, вполне импонировали бреду, захватившему мой мозг. Мы поднялись до уровня пятого этажа и остановились на бетонной платформе. Перил еще не было, поэтому при малейшем неосторожном движении мы рисковали слететь вниз на неровные кучи строительного мусора, тут и там торчащих железок и какого-то тряпья.
- Значит, все эти девушки – это ты и есть? – я скорее рассуждала вслух.
- Угу, - деловито кивнула Крис.
- А почему этого раньше никто не замечал?
- Думаю, ты все поймешь позже. Кстати, у нас здесь кое с кем назначена встреча. Ты его знаешь, - она заговорщически глянула на меня и непроизвольно облизала нижнюю губу.
Я обвела взглядом находившуюся в поле зрения часть стройки. Пока внизу было пустынно. Зачем она меня отвлекает от расспросов? Надо сосредоточиться и спросить самое главное. Но взять себя в руки никак не удавалось. Мысли просто бесновались, не позволяя прочно за них уцепиться, а уж тем более построить какую-то осмысленную цепочку.
- А Гном? – я спросила о том, что вертелось на языке.
- Что Гном? – Крис слегка вжала голову в плечи и выпятила вперед нижнюю губу, изображаю недоумение. – Умер от передоза.
- Но мы обе знаем, что это не так!
- А ты поверишь, если я скажу, что убила его – убила почти себе подобного? В конце концов, он мне просто надоел. Уже более полувека мы обитаем в этом городе почти безвылазно. Сколько можно? К тому же, он перешел все границы – ведь ты пришла туда со мной.
Я была ошарашена. Как же она сумела создать видимость, что он умер от наркотиков? Почему она назвала его «себе подобным»? Неужели она не врет? Нет, неужели я догадываюсь?
- А почему «почти себе подобного»? – недоумевала я. – Существуют какие-то касты, иерархии, привилегии?
Крис явно очень веселилась.
- Ну конечно, - она говорила тоном, которым растолковывают что-то непонятливым детям, - высшим существам – высшая организация. Впрочем, за все нужно платить. Хотя все относительно. Последние триста лет я не чувствую солнечного тепла. Вообще, не люблю находиться на ярком солнце – оно вызывает не самую приятную реакцию организма. Но в остальном, знаешь, - она замолчала на пару секунд. – Вот ты...
Обычно она была молчалива, критична и спокойна на грани с вялостью. А сейчас в жестах появилась страстность и даже огонь, что было ей очень несвойственно.
- Ты живешь даже меньше чем наполовину, ты не можешь постигнуть всей прелести бытия. Людям вообще редко дано это. Вы не умеете любить, не умеете наслаждаться – все, что вы можете, это беспрестанно совершать ошибки, а потом удивляться, почему это вам плохо. Вы даже саму жизнь свою обесценили. Человечество вырождается. Высшие существа, которым доступны совершенные чувства, вершины эстетического наслаждения и наряду с этим постижение глубин извращеннейшей психики и тайн самых жгучих желаний, придут вам на смену.
Она сделала пару шагов в сторону и мельком глянула на меня, оценивая эффектность своих словесных излияний. Поднявшись на две ступеньки вверх и приняв позу, в которой, должно быть, ораторствовали ученые мужи Древнего Рима в Сенате или давили на зрителей пафосом актеры, разыгрывавшие трагедии в древнегреческом театре, она продолжала:
- Вы не слышите жизнь. Вы не видите жизнь. Вы даже не подозреваете, что это такое. Вы боитесь всего, чего не знаете. Вы отторгаете то, чего не знаете. Вы ограничены только лишь пониманием. Вы не видите того, что лежит за рамками вашего понимания. И вы не хотите признавать, что там что-то есть. Потому что не можете объяснить. Снова ищите оправдание своей собственной несостоятельности. Вокруг вас всегда вакуумная стена и вы как глухие, пытаетесь бесполезно докричаться друг до друга, дико машете руками, но ваш язык жестов так несовершенен...
Она остановилась в середине фразы. Просто замолчала. Взгляд ее, еще более горящий, сродни хищнику в разгаре увлекательной охоты, был направлен вниз, на строительную площадку. Там появился молодой мужчина в темно-синем бушлате с черным портфелем для документов. Он нервно огляделся и торопливо зашагал в нашу сторону. Только когда он скрылся под бетонными перекрытиями первого этажа, я поняла, что это был тот самый юрист-третьекурсник.
«Боже мой, зачем ты здесь?» - подумала я, обращаясь к юристу.
- Господь бог ему не поможет, - нараспев полушепотом сообщила мне Крис, придвинувши свою голову почти вплотную к моему левому виску. – У него предостаточно дел в собственной епархии.
«Господи, она еще и мысли читает?» Это было уже чересчур. Крис, склонив голову немного вправо, с улыбкой смотрела на меня. Как мне показалось, с утвердительной улыбкой.
Юрист поднялся на площадку и остановился перед нами, завершив воображаемый треугольник.
- Что случилось? Что за странное место ты выбрала? – он обращался ко мне, будто бы вовсе игнорируя Крис.
- Я..., - я потеряла дар речи. Ведь я не звала его сюда! – Ну...
- Ты хотел знать правду, - глядя мимо него начала Крис, - но никогда не задумывался, чего это может тебе стоить...
- Все еще хочешь? – она метнула резкий взгляд в его сторону. Настолько резкий, что он инстинктивно отшатнулся.
- Какую истину ты называешь правдой?
- Не надо играть со мной в свои адвокатские игры. Раз ты пришел, значит, ты надеялся что-то узнать, - рассуждала вслух Крис. Эта игра в дедуктивные методы Шерлока Холмса действовала мне на нервы. Но Крис продолжала:
- Например, о пропавших студентах...
Юрист явно напрягся, и весь обратился в слух, глядя почти немигающим взглядом на Крис.
- Кстати, они все мертвы, - Крис сообщила это тоном судачащих под окнами кумушек. – Думаю, тебе это было очевидно, не так ли?
Юрист, судорожно кивнув, продолжал хранить молчание.
- Это сделали мы с Гномом, - Крис выдержала эффектную паузу. Юрист стоял, не шелохнувшись. Я сглотнула. Весь этот театр был затеян ради меня?
- Да, я там тоже была. Но я оказалась чуть умнее Гнома, который, как последний идиот везде светился. Хотя, в сущности, это не имеет значения. Все равно не было никаких доказательств.
- Ты понимаешь, что ты говоришь? – холодно поинтересовался Юрист. – Мне бы одному никто не поверил, но теперь у меня будет свидетель.
- Свидетель? – усмехнулась Крис. – А если я скажу тебе, что она соучастник? Что она была на кладбище в ночь смерти Гнома?
- Крис! – я гневно вперилась ей в переносицу. Она деланно рассмеялась в ответ. Юрист был явно в замешательстве.
- Неужели ты еще не поняла, что ему можно сейчас рассказать все, что угодно? Что мы просто поиграем и получим от этой игры удовольствие? – произнося эту фразу, она сделала в воздухе жест указательным пальцем поперек шеи.
Кажется, только теперь я действительно поняла, насколько далеко все это зашло. Задний ход. Надо что-то делать. Неужели, она сделает это во второй раз, и я ей не помешаю? Времени копаться в себе не было. Но где-то на задворках сознания как вспышка мелькнула мысль – а разве я хочу ей мешать?
- Выбирай! – Теперь Крис не паясничала. - Ты должна научиться выбирать и никогда не сожалеть о сделанном. Иначе что с тобой будет? Ведь за тысячи лет этих сожалений накопится немерено! Давай! У тебя есть я. И еще у нас есть его жизнь. Если мы его отпустим – он испортит нам жизнь. Если убьем, я научу тебя наслаждаться смертью. Таким как я уже не нужно с нею смиряться. Я выше смерти. Ты тоже сможешь. Тебе это понравится, - она давила взглядом неимоверной силы.
Я пыталась понять, разгадать смысл этого теста. Я была уверена, что это не более, чем проверка. Очередной кусочек, который поможет мне достроить мой почти уже сложенный паззл касательно ее характера и ценностей. Только вот чего она ждала? Жестокости? Человечности? Покорности? Бунта? Мне ничего не оставалось, как действовать. «Просто начни говорить и, если ты не знаешь своего следующего слова, есть шанс, что сказанное окажется менее лицемерным, чем обычно». Надо же, то, что я всегда говорила другим в кои-то веке помогло и мне самой!
- Знаешь, если я его убью – я пойду у тебя на поводу. Разве этого ты хочешь от своего спутника? Разве тебе нужен покорный раб? Ты итак вольна обратить в своих рабов и меня, и его, и кого угодно еще – на короткий миг, пока ты не наиграешься и не убьешь нас.
- Ты ведешь себя совсем по человечески, - разочаровано бросила мне Крис. Потом, помолчав немного, жестко добавила:
- Так ты идешь до конца? Или мне надо перестать тебе доверять?
- А разве ты мне доверяешь? Ты только и делаешь, что проверяешь меня, пытаешься на чем-то подловить. Знаешь, каково это – постоянно ощущать на себе твою подозрительность и стараться быть верным тебе человеком? – я вспылила. Это было уже слишком! Какого черта она говорит о доверии, если сама даже не имеет понятия, что это такое?
- Ага, вот ты уже и злишься! Хорошо, мне это нравится, - процедила Крис и, круто развернувшись, впилась в шею юриста, который все это время наблюдал за нами, словно загипнотизированный. Потом она резко повернула его голову. Щелчок. Юрист осел сначала на колени, а потом, когда Крис решительно отдернула руку, упал вниз лицом на бетон.
Последовавшие за этим три секунды молчания были убийственно долгими. Теперь я стояла, как совсем недавно стоял этот юрист – словно мартышка, загипнотизированная удавом. Крис с улыбкой остановилась передо мной, а еще через секунду начала целовать. Меня бросило в жар. Запах смерти, витающий вокруг, и неприятно солоноватый вкус чужой крови на губах дико возбуждали. Я не сумела сдержаться и начала отвечать ей. Не могу точно сказать, сколько длился этот поцелуй – пятнадцать секунд, минут или часов? Все вокруг лишилось привычного смысла.


Глава V. Странные тени.


Три часа спустя. Крис привела меня в какую-то захламленную квартиру. Я не могу с уверенностью сказать, было ли это ее жилище или нет. Да это и не важно.
Всю дорогу она молчала. То ли решила дать мне время оправиться, то ли что-то обдумывала. Кажется, до того, чтоб оправиться, мне было далеко – уже расположившись на диване в пыльной комнате, освещаемой парой трехпалых подсвечников, я поняла, что меня все еще бьет мелкая дрожь. Крис ненадолго исчезла где-то в недрах квартиры. За размеры квартиры я бы не поручилась – пределы тонули во мраке. Где–то вдалеке был слышен шум дождя. Как-будто в другой реальности. Я, при абсолютном отсутствии мыслей в голове, уставилась на пламя свечи. Через некоторое время Крис появилась в комнате с огромной тарелкой бутербродов:
- Я решила, что нам неплохо было бы подкрепиться.
Как ни странно, я голода не чувствовала. Она снова исчезла и секунд двадцать спустя появилась с чайником и чашками.
Наконец она устроилась на оставшейся свободной половине дивана. Разлила чай. Некоторое время мы обе молчали. Слышен был только приглушенный стук капель за окном. И больше ничего. Здесь не было даже часов.
- Да, мне тоже нравится, что здесь нет часов, - сказала она.
- Похоже, мне можно просто молчать? – улыбнулась я.
Она улыбнулась в ответ.
- Ну, не совсем так. Я могу читать мысли. Но если ты не думаешь, а чувствуешь – это мне уже недоступно.
- Как все просто оказывается. Ведь почти все люди постоянно думают о том, что чувствуют.
- Точно. Вот ты и нашла мое слабое место, - Крис продолжала тепло улыбаться.
- Почему же слабое?
- Когда ты научишься просто чувствовать, без привязки к мыслям, я уже не смогу читать тебя с такой легкостью.
- Это тебя расстраивает?
- Хм, - она шумно втянула воздух носом, - наверное, нет. Тогда ты станешь интересней.
- Но тогда во мне будет меньше уверенности.
- Это верно, - она задумчиво глядела в свою чашку. Потом поставила ее на край стола, и подняла глаза на меня. Как выстрел в упор. – А чего ты хочешь?
Теперь с улыбкой хмыкнула я:
- Разве ты не знаешь?
Она молчала. Значит, это действительно были чувства? Без осознания? Я еще немного помолчала. В сущности, я просто тянула время. Хотя, какого черта?!
- Чего я хочу? Лучше не знать. Зачем тебе это?.. Хочу знать тебя до конца. Чтоб тошнило. Чтоб срывало на поворотах. Чтобы было, чего избегать. Чтобы ты меня ненавидела, но без меня не могла. Чтобы близость экстатически душила, чтоб казалось, что ты изнутри взрываешься, а с лица не сходила улыбка. От счастья. От бессонных ночей, проведенных вместе. От общих воспоминаний. От выпитого вина. От скрытых преступлений. От внезапно снизошедшего понимания, что мы такие, какие есть и, несмотря на это, вместе. А еще от того, что я молча смотрю на тебя, а ты на меня. От того, что больше ничего нет и не надо. Тебе всегда будет нравиться эта ночь, и эта песня за окном, и даже пыльные книги и всякий хлам, в беспорядке разбросанный по комнате. Ты всегда будешь знать заранее, что утром на завтрак будет только один горький кофе, но тебе будет на это плевать. Потому что ты меня любишь…
Я замолчала. Потому что испугалась. Вполне вероятно, что она плевать хотела на мою искренность. Что тогда? Глупая, очень неуклюжая ситуация.
Она тоже молчала. Только как-то странно на меня посмотрела, словно пытаясь что-то понять или проверить. Потом еще раз. И… я утонула в ней. Понимание происходящего приходило медленно. Гораздо медленнее того наслаждения, которое разлилось по всему телу, наполнив каждую клеточку бешеным ликованием. Чувствовать ее губы, язык… плечи… Сколько я об этом мечтала с того вечера на кладбище? Даже раньше? Черт, одежда! Как же она мешает! Эти секунды, пока она медленно соскальзывала с наших тел, стали мучительной вечностью. .. Дрожащее от движущегося воздуха пламя свеч отбрасывало на стену странные тени двух гибких женских тел. Дрожь, экстаз… Именно так я хочу сойти с ума! Сходить с ума каждый раз и только с ней!..

* * *

В свете свеч слегка мерцала кожа лба, чуть тронутого легкой испариной.
- Хочу, чтобы этот момент длился вечно, - кажется, мои губы даже не пошевелились. Все силы уходили на то, чтобы просто чувствовать это. Близость. Неподдельность. Она была собой. Она со мной. Но Крис все же услышала и попыталась приподняться. Потом села передо мной.
- Смотри, - она повернулась ко мне спиной. Чуть выше лопатки у нее на коже было какое-то изображение вроде тату. Я пригляделась. Маленький черный паук. Почти как настоящий. Я не нашлась, что сказать.
- Это мне сделали еще до..., - она не договорила, просто погрузилась в свои мысли. Или воспоминания.
- А ты будешь со мной? – странно было видеть, но у нее в глазах практически блестели слезы. Поразительное сочетание скептицизма и ранимости, даже наивности. – Ты действительно готова?
Я молчала.
- Знаешь, - продолжала она, - иногда мне так хочется умереть...
- Впрочем, - она с явным усилием изобразила позитив, - я не об этом!
«Зачем? Ведь я уже знаю тебя. Уже чувствую», - думала я. До сих пор не понимаю, что тогда на нее нашло?
- Значит, готова? – она явно волновалась. Я кивнула. Она медленно приблизилась ко мне. Дыхание обжигало губы. Наконец-то поцелуй. Еще. Она медленно спускалась поцелуями к моей шее. Последнее, что я запомнила – дрожащий отсвет свечей на потолке и странный звук, заполнивший все пространство и до боли пронзавший мозг...


Глава VI. Равно бесконечности.


Дня через три, после череды затяжных ноябрьских дождей, город наконец-то увидел солнце. Я шла вдоль здания своего университета в сторону небольшого парка, расположенного неподалеку, и пыталась как-то проанализировать свое состояние за последние дни. Шла очень медленно, в тени этого псевдовикторианского колосса с затемненными пластиковыми окнами вместо глазниц. Миновав угол, я оказалась в полосе яркого солнечного света и по-кошачьи довольно прищурилась, предвкушая приятное ощущение тепла, наполняющее тело через кожу. Но его не было!!! Я вообще не чувствовала солнца. Это, конечно, настораживало, но не верить же вот так сходу во все, что говорила Крис! Меня, бесспорно, всегда прельщала вампирская эстетика, стилистика и прочая проистекающая изо всего этого мистика, готика и не знаю, что еще, но, тем не менее, я всегда знала, что вампиры – это вымысел. По крайней мере те, о которых мы говорили с Крис. Есть, конечно, порфирия – болезнь, сходная по некоторым признакам с вампиризмом, но ее жертвы жили далеко не веками. Максимум лет тридцать. А потом умирали от нехватки то ли красных, то ли белых кровяных телец. Собственно, именно поэтому они и пили у нормальных людей кровь – чего-то в их собственной не доставало. Но романтики в этом было ровно столько же, сколько в голове пьяного панка. И вообще, думать на эту тему не хотелось. Вроде Крис спокойно находилась на солнце. Хотя, я ее и не видела никогда в солнечную погоду. Только когда мы гуляли с Гномом. Да, тогда они действительно рванули в тень! Неужели, правда? Но ведь с того памятного вечера прошло уже почти десять дней. А во всех фильмах все происходило буквально за пару секунд!
Вдруг все это стало неважным. Я просто шла. Просто ни о чем не думала. Меня целиком захватили какие-то необъяснимые ощущения. Вокруг была такая красота, от которой захватывало дух.
Сбежав на час от суеты центра города и вдоволь нашуршавшись листьями в безлюдном парке, я все же решила пойти на последнюю – четвертую – пару. Из-за нехватки времени (пара должна была начаться через три минуты) пришлось идти прямиком через автостанцию. Я вышла на дорогу. Асфальт, сплошь залитый солнцем, слепил глаза. Пройдя по этой блестящей лаве метров десять, я вдруг почувствовала это. То, о чем говорила Крис. Кожа, да и весь организм вообще, очень болезненно реагировали на солнце. Оно жалило чем-то острым и холодным. Как-будто пронзало насквозь ледяной сталью. С каждым шагом ощущение становилось все нестерпимее, глаза застилало легким красноватым туманом. И блеск… Асфальт… Солнце… Ненавижу!..
Сбиваясь с мыслей, спотыкаясь на ровном месте и чуть не в истерике от жуткой боли, я метнулась в сторону, ища убежища от слепящего солнца, и почти вжалась в кирпичную стену здания городской библиотеки. Там была тень. Простояв секунд тридцать, я совершенно пришла в себя. Как-будто ничего и не было. Наваждение? Но выходить на солнце и проверять почему-то не хотелось. Я так и пошла – прямо по лужайке вдоль здания, одним махом перебежала освещенную солнцем дорожную полосу и – ура! – оказалась в благословенной тени своей alma mater.
На пару я, конечно, опоздала, но внаглую зашла в аудиторию. Благо, она была рассчитана человек на сто, и за всем происходящим преподу было трудно уследить. До лекции, естественно, мне уже не было никакого дела. Сев за заднюю парту, я стала искать глазами Крис. Ее не было. Прошло чуть больше часа. И вот, когда я наконец-то сумела хоть как-то сосредоточиться на лекции, которая уже вот-вот должна была кончиться, я вдруг почувствовала нечто непривычное. Точнее, услышала. А может, все вместе. Стала вертеться, ища взглядом того, кто меня звал. И тут меня словно молнией ударило – это был голос Крис. Но ее в аудитории не было. Я схватила вещи и пулей выбежала в коридор. В глубине его, на фоне зияющего сизыми осенними сумерками окна, я увидела Крис. Силуэт был нечетким, но, непонятно откуда взявшимся внутренним зрением, я видела ее холодно-голубые глаза. Я понимала их, как никогда. Они смеялись. В них огнем горели бесенята озорства и радости. Я чувствовала и слышала ее, как саму себя. Нет, даже не так: просто больше не существовало разделяющего нас пространства и той вакуумной тишины, которая раньше стояла непроницаемой стеной вокруг каждого человека. Все чувства слились в нечто единое – сверхвосприимчивое и неподдающееся описанию. Я слышала, ощущала и видела все вокруг, как если бы мое тело и все окружающие его энергетические сущности состояли из мельчайших атомов, послушных единому всеобщему импульсу. Все вокруг есть чувство. Все вокруг есть!
Крис продолжала неотрывно смотреть мне в глаза, понимающе улыбаясь и переживая вместе со мной эту бурю почти экстатических эмоций. Только теперь я осознала, что уже в который раз кручу в голове это слово – ВЕЧНОСТЬ. Крис лишь утвердительно кивнула головой, услышав эту мысль. «У нас впереди вечность…»


Эпилог.


Мы сидели на крыше университета у самых перил, обняв колени руками. У нас под ногами вспыхивали фонари вечернего города. Последние кроваво-красные отсветы холодного осеннего солнца тускнели на горизонте. Внизу, на центральных улицах, царила обычная суета. Вечерний час пик был в самом разгаре. Вверху догорало и затягивалось строгим синим бархатом ноябрьское небо. Пахло умирающей осенью. Высь была наполнена какой-то восковой безбрежностью, в которой хотелось без конца тонуть, но получалось только вязнуть. А мы были между – недосягаемые для суеты и не растворившиеся в вечности. Теперь не надо было что-то выбирать или делить – у нас было одно дыхание…

07.11.2005


P.S. Пять лет спустя. Криминальная сводка новостей: «Сегодня ночью на городском кладбище был обнаружен труп молодой женщины. Судя по одежде и татуировке с изображением паука, она относилась к представителям радикальной молодежной субкультуры. Причина смерти – передозировка наркотиков. Другие обстоятельства происшествия пока остаются невыясненными».
Я, удовлетворенно улыбнувшись, взяла со стола пульт и, направив его на телевизор, нажала кнопку «Off».



Вечно молодые и жестокие… Мы…
Моей Крис.