Про Пчелу и Муху

Однажды встретились Пчела и Муха. Впрочем, встреча эта произошла совершенно случайно. Пчела, уставшая после долгого трудового дня, присела на первый попавшийся пенек, чтобы немного отдышаться и набраться сил. День выдался нелегким: сколько цветов пришлось ей облететь, сколько раз опускаться в чашечки, собирать нектар и пыльцу, пока наконец не набралось целое ведерко драгоценного нектара. Но Пчела не жаловалась. Напротив, она радовалась, что день прошел не зря, что она принесет в улей собранное богатство и что весь ее многочисленный пчелиный коллектив может гордиться ее трудовыми результатами. Крылья ее были покрыты цветочной пыльцой, лапки испачканы, шерстка взъерошилась от долгого полета, но сама Пчела была довольна собой: она знала, что сделала все, что могла.
Именно в этот момент из кучи гниющей возле пня плоти медленно выползла Муха. Она была толстой, гладкой, неповоротливой и чрезвычайно довольной собой. Ее черное брюшко лоснилось, она самодовольно похлопывала себя по пузу лапкой и время от времени довольно жужжала, словно исполняла гимн собственной исключительности. Увидев Пчелу, Муха неторопливо взобралась на пенек, уселась поудобнее и окинула трудягу презрительным взглядом.

— Привет представителю рабочего класса, хе-хе! — сказала она. — Чего это ты такая неопрятная и взбаламошенная? Совсем за собой не смотришь! Выглядишь ужасно.
— Здравствуйте, — вежливо ответила Пчела. — Так работы сегодня много было. Не до внешнего вида. Хотя я стараюсь быть опрятной и чистой, просто сейчас вся в пыльце, крылья испачканы. Ведь лето — горячая пора, каждый день у меня на счету. Нельзя ни болеть, ни лениться: время упустишь — потом не нагонишь.
Муха снисходительно хмыкнула. Она была существом высокомерным и чванливым и никогда не утруждала себя кропотливым физическим трудом. Она считала себя настоящей аристократкой, белоручкой, существом особого происхождения, которому вовсе не пристало марать лапки всякой работой. В ее представлении мир вообще был устроен очень просто: одни должны трудиться, а другие — пользоваться плодами этого труда. И, разумеется, сама Муха относилась к числу тех немногих избранных, которым якобы принадлежало все самое лучшее.

— Какое еще время, хе-хе? — презрительно спросила она. — Время создано для нас, для наслаждения и удовольствия! Зачем тебе время? Для тебя что вчера, что сегодня, что завтра — все одно: работа, работа и работа, хе-хе!
— Как зачем? — удивилась Пчела. — И почему все одно? Ведь я живу в коллективе, а труд сплачивает нас, пчел, делает нас умнее, сильнее и богаче. Мы все работаем для того, чтобы хорошо жилось всему улью. И разве не счастье — приносить пользу своей семье и своим товарищам? Ведь нектар с неба нам не падает, его нужно собирать. Целый день мы летаем над цветущими полями, а к вечеру возвращаемся в улей с ведерками, потом перерабатываем душистый нектар в мед, а зимой питаемся им, выращиваем молодняк, набираемся сил и готовимся к новому трудовому году. Каждый делает свое дело, и благодаря этому живет весь улей.

Муха с недоумением посмотрела на Пчелу. Такая речь казалась ей не просто странной, а совершенно дикой. Она даже пошевелила усиками, словно перед ней находилось какое-то особенно примитивное создание, неспособное постичь высшие истины.
— Хе-хе, что за глупости! Вот я, к примеру, не тружусь — и прекрасно живу! Припеваючи! Так что завидуйте мне, работяги.
— Это как же? — искренне удивилась Пчела. — Разве такое возможно?
— Конечно, — самодовольно хмыкнула Муха. — Только эта жизнь предназначена для благородных насекомых, таких, как я. Тебе, увы, туда не попасть. Ты же пролетарская душа, трудовая мозоль. Интересуешься, как я живу? Ну что ж, так и быть, просвещу тебя. Я отыскиваю дерьмо — теплое, большое и вонючее. И совершенно неважно, чье оно: лошадиное, человеческое или собачье. Для нас это не просто место обитания. Это наш дом, наша столовая, наша спальня, наша школа и, если хочешь знать, вся наша философия. Там мы находим пропитание, там отдыхаем, набираемся сил, развлекаемся, там же растим и воспитываем детей. Чем больше вокруг дерьма, тем прекраснее наш мир. Мы не трудимся, потому что в дерьме уже есть все необходимые условия для благородной и счастливой жизни. Поэтому мы селимся там, где его много. Усекаешь, крестьянка?

Пчела некоторое время молчала, пытаясь осмыслить услышанное.
— Но разве дерьмо вкусное?
— Конечно! — без малейшего сомнения ответила Муха. — Это самая вкусная пища на свете! И не думай, будто дело только во вкусе. Наша дерьмовая философия определяет саму жизнь мух, объясняет наше мироздание и устанавливает наши нравственные оценки. Мы смеемся над теми, кто каждый день трудится, чтобы выжить, кто рискует собой, кто заботится о других, кто тратит жизнь на какую-то бессмысленную работу. Разве это жизнь? Нет, такое не для нас! Дерьмо дает нам все, что необходимо. Поэтому мы ценим его выше всего остального мира. Аристократам — дерьмо, а вам, трудягам, — работа и смерть. Вам никогда не понять глубины нашей философии, потому что вы совсем другие, более низшие создания.
Пчела задумалась, а потом спросила:
— А можно мне попробовать это дерьмо? Мне действительно интересно понять вашу философию. Вдруг я чего-то не понимаю?
Муха сначала недоверчиво посмотрела на нее, потом почесала лапкой голову и наконец самодовольно усмехнулась.

— Ладно, дам немножко. Только для того, чтобы ты смогла восхититься моим миром и моим жизненным кредо. Но не вздумай жить по-нашему! Ты этого недостойна.
С этими словами Муха осторожно зачерпнула лапкой немного вонючей жижи и протянула ее Пчеле. Та, преодолевая отвращение, попробовала. Но едва почувствовала вкус, как ее тут же стошнило. Бедная Пчела отшатнулась, долго приходила в себя, чистила лапки и рот, а затем, отдышавшись, посмотрела на Муху и сказала:
— Теперь я тебя понимаю. Ты права: мне этого никогда не понять. Дерьмовая жизнь действительно не для меня. Пусть я крестьянка, пусть всю жизнь работаю, не покладая лап, пусть возвращаюсь домой уставшая и вся в пыльце, зато свое наслаждение я нахожу в меде и в мире цветов. Наверное, так уж жизнь распорядилась: тебе — дерьмо, а мне — нектар. И, знаешь, я этой судьбой вполне довольна. Прощай, аристократка!

С этими словами Пчела расправила крылья и полетела к своему улью, где уже собирались с пестрых полей ее друзья и товарищи. Ее ждали работа, мед, цветы и привычная жизнь большого пчелиного коллектива. Муха же долго и презрительно смотрела ей вслед, недоумевая, как можно добровольно отказаться от столь прекрасного мира, а потом неторопливо поползла обратно к своему родному дерьму, кишевшему глистами и личинками. Там она чувствовала себя дома, там ей было уютно, там она была уверена в собственной аристократичности. Это был ее мир, ее богатство, ее философия и ее счастье.
(25 марта 2008 года, Элгг)