Из старого. Вечер

Кошка, раскинув лапы на манер морской звезды, разлеглась на черной крыше. Поджарившее ее солнце постепенно сжалилось над зверьком и превратилось в персиковые сумерки, что обволакивали небо бронзовыми бликами облаков. Труба по соседству закурила сизоватым дымком березовых поленьев, что уже сейчас запекались на золе - скелетам сотен и сотен таких же, что от века горели в пламени старом изразцовой печи старого дома в вишневом саду. Загорелые в рыжее вишни матово сверкали на ветках, спрятанные в тяжелом кружеве темно-зеленых листьев. Внизу мелькнули несколько черных крыльев - стрижи ловили потерявшихся без путеводных лучей мошек.
Кошка фыркнула, когда сумеречный ветерок попал ей в ухо. Нет, это не те ветра, которые дуют без расписания, когда им захочется – нет, сумеречный ветер есть особое существо. Он еще теплый, но уже бодрит легкой прохладой сквозь духоту разогретого марева. И он почти сиреневый – словно легкая вуаль, ветер обволакивает деревья, дома, скамейку под раскидистой китайской яблоней. Мелкими желтыми вишенками ее яблоки источают сладкий аромат, какой исходит от яблочной наливки, которую уже разлили на веранде. Еще одна вуаль пролетела рядом – и волна ароматов из дома накрыла одеялом, вызывая судороги в животе. Жарящаяся рыба; кинза и петрушка, которую дородная матрона – бабушка любит класть в зеленый салат вопреки маленькому внуку, который – легкий шорох за домом – сейчас, похоже, уже вышел, обиженный, и пинает мяч на заднем дворе.
Кошка шевельнула хвостом, черный кончик которого уже спекся на жаровне крыши, и перевернулась на спину. Лиловато-серое небо, сквозь которое уже начали проглядывать первые слабенькие звезды, которые потом всю ночь будут сиять, освещая ей путь, блестками расцвечивали уплывающие тучки. Звяк – на стол веранды плюхнули пучок вилок, шорох – хозяйка поставила кувшин с…. С соком. Пара щелчком – это тарелки стопкой приземлились на краю узорной белой скатерти, вместе с полной миской салата. Зашкворчала рыба, и матрона внесла сковородку, источающую умопомрачительный запах реки, водорослей, поджаренных сухариков и обожженного горячим маслом черного перца. Заскребли об пол отодвигаемые стулья, и кошка, резко перевернувшись в воздухе, приземлилась на все когти, балансируя на черной спине крыши. Уже слабея, жар обдал подушечки лап, и пушистое создание запрыгало в джиге, стряхивая с кончиков лап излишки томительного летнего зноя. Изогнувшись легкой дугой, она скользнула в чернеющее окно чердака и направилась на веранду, где наверняка внучок уже спрятал под скатертью пару кусочков ненавидимой им рыбы…