Ужин посланцев

Выл ветер. Симонян открыл глаза.
Он увидел занесенные снегом темные деревья, липкую оранжевую луну. Начиналась метель.
Симонян стащил с себя ватный тулуп, остро пахнущий воблой, и промычал что-то. Тут же из темноты к нему подошел мужик, одетый в огромный, заиндевевший свитер с оленями и потертые кожаные штаны, отороченные понизу заячьим мехом.
-Ну че, очухался? – спросил мужик.
Симонян непонимающе смотрел на него.
-Очухался, говорю? Трое суток тебя везли, тяжеленький ты.
-И что это? – пробормотал Симонян.
Мужик захохотал.
-Это? Это твой новый дом, на ближайший месяц как минимум, – подмигнул он.
-Где?
-Норвегия, Северная Норвегия. Хутор называется Норхвиссеншун – это значит «Северный загон». По-старонорвежски.
-А зачем вы меня везли? Где Наденька? Почему здесь зима?– вспыхнул вдруг Симонян. – Черт, где мы?
-Я же тебе говорю – терпеливо начал мужик.- Северная Норвегия…
-Да не гони ты, слышал я уже про твою Норвегию! – вскрикнул Симонян. - Это что, блин, похищение что ли? Только вы знаете, кого вообще похитили? У меня нет никаких денег! Я Симонян Рубен Валентинович – вот, смотри, - Симонян полез за паспортом, - я на Мосфильмовской живу с мамой в двушке, работаю в 15-ой горбольнице, санитаром, ты слышишь, гад! - закричал Симонян, злобно глядя на разворачивающегося и уходящего прочь мужика.
Было нестерпимо холодно. Симонян нагнулся, поднял вонючий тулуп и снова натянул его себе на плечи. Метель, так и не начавшись, улеглась, и небо теперь раскрылось тысячью огоньков, которые складывались в незнакомые созвездия.
«Бред, - думал Симонян. – Как я сюда попал? Кино какое-то: «Кин-дза-дза», блин, инопланетян только тут не хватает». Оглянувшись, он шагнул в сторону, но, не пройдя и трех метров, уткнулся в волокна почти прозрачной, очень тонкой, чрезвычайно крепкой проволоки. Ее ряды опоясывали пространство вокруг Симоняна, находящегося как бы в центре «ринга», размерами приблизительно двадцать на двадцать метров. Симонян попробовал пробраться сквозь проволочную преграду, но не смог. Порвать волокна тоже не получилось.
Туманное в течение последних двух часов сознание понемногу прояснялось. Симонян вспомнил, что у него есть мобильный телефон и опустил руку в карман брюк. Мобильного не было, в кармане шевелилось что-то влажное. Симонян с криком отдернул руку, судорожным движением выворачивая карман наружу. Из него на снег вывалилось нечто размером с грецкий орех, темно-бордового цвета. Симонян нагнулся. Это было что-то наподобие улитки, покинувшей свою раковину и сжавшейся в комок. Были хорошо видны два улиточьих «рога». Симонян резко встал и рванулся к противоположному концу ринга. Сразу за проволокой, касаясь ее, стояло несколько приоткрытых сундуков. Симонян откинул крышку одного из них. И снова потерял сознание. В сундуке были аккуратно, ладонь к ладони, уложены спиленные человеческие руки.
Прошло, наверное, два или три часа. Симонян очнулся от звука скрипящего от чьих-то шагов снега. Он лежал прямо у проволочного ограждения, рядом с ужасными сундуками.
-Эй, слушайте, подойдите сюда скорее – закричал он. – Я нашел здесь…
-Иду-иду, уже иду, - раздалось совсем уже близко. Голос принадлежал новому человеку, показавшемуся из-за сугроба. Он был в длинной, до пят, меховой мантии и с автоматом в левой руке.
-Привет, я Иван, хозяин хутора, - сказал человек, подходя к проволочным «канатам». Пристально глядя на Симоняна, Иван достал из нагрудного кармана аппаратик, напоминающий телевизионный пульт, и коснулся им ограждения. Проволока тут же стала дряблой, и Иван легко пробрался сквозь нее.
-Послушайте, Иван, – начал слабым голосом Сиомонян. – Я не знаю, розыгрыш это или какая-то ошибка, я не знаю, кто все это подстроил… Я требую, чтобы меня немедленно вывели отсюда. Мне холодно, отведите меня в дом! И вот еще что, здесь следы какого-то… Хрен знает чего! вот здесь я обнаружил ящик с человеческими конечностями! Что это?!
-Десерт. Вы видели руки в сундуке? Посланцы называют их «десертом», поэтому мы всегда храним для них про запас побольше рук.
-Кто? Кто называет? Да прекратите издеваться надо мной! И немедленно объясните, что вы сделали с Наденькой!
-Если Наденька – та девушка, с которой вы прогуливались по вашей Мосфильмовской улице в момент Изъятия – то с ней все в порядке. Скорее всего, она даже не заметила вашего отсутствия. Если, конечно, Петрович опять с фуфловыми бета-локаторами не лоханулся, – засмеялся Иван, поигрывая автоматом.- Ну да ладно, не вашего ума это дело. Второй вопрос. Кто называет человеческие руки «десертом»? Посланцы. Вы скоро познакомитесь с ними, и все вопросы у вас исчезнут сами собой, я обещаю. - Иван помолчал, потом смачно сплюнул и сказал:
-Сиди тихо и может быть, тебя положат спать в Отогревателе.
Симонян внезапно со всей силы ногой ударил Ивана по коленке. Иван скорчился от боли, Симонян выхватил у него автомат и бросился через проем, оставленный Иваном на «ринге».
Минуты через две – Симонян скакал через сугробы и какие-то сараи – его увидели с наблюдательной вышки. Симонян услышал свист пуль, остановился, бросил автомат и поднял руки. К нему сразу подбежали вооруженные люди в ватниках, откуда-то сзади пробирался Иван.
-В Отогреватель его. Быстро. И сразу на нейтрализацию. – злобно прохрипел Иван.
Симоняна схватили и поволокли в один из сараев. Слышался скрип десятков ног по свежевыпавшему снегу, мычанье Симоняна, которому вставили в рот кляп, сопенье мужиков и далекий собачий лай. Где-то совсем рядом – из-за темноты не было видно – говорили по-норвежски, оттуда доносился громкий смех – кажется, разговаривали давние друзья.
«Обогреватель» оказался внутри низенькой комнатой с удивительно чистыми розовыми обоями и целой стеной ржавых труб. Трубы змеились, раздваиваясь, растраиваясь и соединяясь вновь. Симоняна бросили на пол. Дверь захлопнулась.
Сразу же стало очень жарко. Симонян увидел, как трубы медленно краснеют, отдавая жаром. Минут за пять температура установилась где-то на уровне плюс сорока и больше не поднималась. Симонян подбежал к двери и начал колотить в нее руками. Дверь открылась, на пороге стоял недавний огромный мужик в свитере с оленями.
-Че бьешься, я бы и так пришел. Все, пошли, у Посланцев ужин. Иван приказал с тобой не задерживаться.
Симонян хотел ударить мужика, но тот ловко перехватил удар и тяжелым кулаком повалил Симоняна на пол. Затем перехватил его через плечо и понес через длинный коридор, по стенам которого были развешаны странного вида приспособления вроде кормушек для какой-то живности; у каждой кормушки висела телефонная трубка и таблички с иероглифами. Коридор вышел к просторному двору, сплошь заставленному гигантскими, метра два в высоту, дубовыми бочками. По периметру двора стояло несколько человек с автоматами наперевес.
Симоняна положили на снег около одной из бочек.
-Хюрстен, Сигурд, Василич, давай все ко мне, - закричал мужик и ловко ударил Симоняна прикладом в печень. - Предводителю Посланцев сегодня на ужин подарок.
Симонян, катаясь на земле от боли, слышал через нестерпимую боль, как над ним разговаривали о каком-то Великом Посланце – мужик в свитере все бубнил о новых смыслах Посланца, открывшихся ему вчера ночью, Сигурд на ломаном русском поддакивал , а Василич все что-то причмокивал и покряхтывал.
-Ну-ка, подымайся, - накидывая веревку с петлей на шею Симоняна, скомандовал мужик в свитере.- Дернув за веревку, он потащил Симоняна по лесенке, ведущей к вершине бочки. Симонян успел заметить, что такие лесенки были позади каждой бочки. Они поднялись по лесенке до маленькой площадки и Симонян наконец увидел содержимое. Там был какой-то зеленоватый студень, с комочками, как в плохо сваренной манной каше.
-Проголодался, родной, - ласково промолвил Сигурд, указывая Симоняну на комочки, которые непрерывно перемещались по поверхности студня.
-Ты не бойся, он тебя быстро нейтрализует, когда он голодный.
-Вы чего мужики, вы чего! – завизжал Симонян. – Вы ошиблись, отпустите, я никому не скажу!
-Ты не чавокай, давай попрощайся да Верховному Посланцу поклонись! – произнес мужик в свитере и пригнул Симоняна к земле.
-Вы чего, отпустите, а-а-а-а! – кричал Симонян. Не обращая внимания на его крики, мужики спокойно стащили с Симоняна одежду, взяли кто за руки, кто за ноги, и плавно погрузили извивающееся тело в студень. Комочки забегали быстрее, заиграли, как светлячки, зеленоватым сиянием. На миг на поверхность бочки поднялась голова Симоняна с вытаращенными глазами. Исторгнув изо рта ком зеленоватой жижи, голова исчезла. Мужики еще немного постояли на площадке. Сигурд закурил сигарету.
-Темнеть рано стало.- задумчиво проговорил он. – Василич, когда на базу двинешь?
-Так они ж раньше 15-го все равно ничего не дадут, они ж предупреждали. Хоть режь – нет и все. Я говорю, у нас прирост 15 процентов, о десерте скоро вообще забудем, а они - ну ни в какую.
-Так скажи, что мы им сортировочные с Альтаира подгоним! – придумал мужик в свитере. Скажи, мы им со скидкой, прям из рук в руки. Ну и заболтай их там, наобещай с три короба. Вот увидишь, сразу сработает. А иначе с ними никак.
-Ну давай, - улыбнулся Сигурд. – Попробую. А что, мужики, может баньку разгоним?