Его лицо было лицом индейского идола: грубоватые черты лица, бесстрастный взгляд в себя. А может, ничего похожего и не было. Но туманные василеостровские декорации, скользящие сквозь его дни, раскрасили его, как лицо ирокеза, киноварью сумерек, позолотой дождя и невысказанностью желаний. Он словно примерял его, терял на каждом углу, возвращался и не находил.
А потом были комнаты общежитий, разухабистые летовские аккорды. Была черногривая девушка в чёрной же кожаной «косухе», уже через несколько часов знакомства лихо насаживающая свой зад на его боевое орудие… Были отголоски умирающей любви, сполохи и зарева.
А потом, даже гораздо позже чем потом, не было уже ничего. Совсем.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.