Не Везет

Вдвоем еще можно устоять против грез
Но если ты один они раздавят тебя
как вагоны съезжающие с насыпи
после крушенья
Анис Кольц

Здравствуйте, это я. Я – это Анна-Виктория. Не имя, а сущая неприятность. Вроде бы Анна, но в то же время вполне Виктория. Почти совершенно Виктория, но все-таки немного Анна. Вцелом и то, и другое – я. Существо, которое никто никогда не любил.
Хотя, вероятно, это не совсем так, но вот, судите сами. Акушеры, принимавшие роды у моей матери, вывихнули мне одну ногу и сломали вторую, так что ходить я начала только годам к полутора, в металлических распорках.
Моего первого мужчину пришлось пару месяцев поуговаривать, чтобы он стал со мною близок. Затем он стал еще раз, после чего поспешно оставил меня вместе с тем, что мы вместе зачали, и порцией невразумительных слухов среди общих знакомых. В ближайшее же после того время ни знакомых, ни результата зачатия у меня не осталось.
С моим следующим мужчиной мы были дружны. Он порвал со мной, как только к нему вернулась его подружка. Она оставила его за полгода до того во Франции, предварительно освободив его счет от весьма внушительной суммы при помощи одного из местных игорных заведений.
Еще один герой моего романа, талантливый режиссер и любовник, однажды утром заявил, что «все ялюблютебя были авансом на ближайшие несколько лет», а к вечеру, как выяснилось, возвращалась его супруга, красивая кахетинская княжна. И он выставил меня вон.
Где-то между всем этим был еще один красавец, обладатель нежной, как у младенца, кожи и совершенной, кристальной глупости. Довольно быстро выяснилось, что в свободное время он принимал у себя в спальне молоденьких студенток, и это помимо того, что был женат на шведской танцовщице.
Человек, которого я любила больше всего на свете, кроме, пожалуй что, самой по себе жизни, был похож на Джима Моррисона и Ника Кейва одновременно, и его невероятные изумрудные глаза становились ярче, когда он бывал пьян. Я могла бы выйти за него, в богатстве и бедности… Но полгода спустя он заявил, что порядочные девушки не отдаются на третьем свидании, и на прощание соблазнил мою приятельницу.
Затем был восхитительный аферист, оказавшийся вдобавок альфонсом на периоды профессионального простоя. Он плел такие небылицы, что в них даже верилось напополам с неверилось. Однажды утром моего очередного дня рождения он исчез на пару месяцев, прихватив деньги с моего счета. Не все – осталось пятьдесят баксов.
Затем он появился, как ни в чем не бывало, но мне едва ли было до него дело.
Ну и в конце-концов я вышла замуж. За человека, который любил меня. Вплоть до появления на свет нашей дочери. А после он сказал, что я плохая мать, сволочь, мои руки растут не оттуда, откуда нужно и меня следовало бы запереть по той причине, что я ненормальна. Еще через пару лет он и вовсе перестал обращать на меня внимание.
Несколько раз я пробовала начать какое-нибудь дело, но как можно начать что-либо, когда в тебя не верит никто, включая тебя самого.
И вот я здесь, прогуливаюсь по Иверскому переулку, любуясь собой и жизнью в отражениях мутных оконных стекол. Затем я вернусь и приму весь кокаин, который лежит в специальном ящичке, и, если я все правильно понимаю, этого будет достаточно.
Сегодня утром я написала два письма. Одно, с кратким изложением обстоятельств, чтобы меня случайно не приняли за скончавшуюся от передозировки наркоманку. Другое вы сейчас читаете. Кого-нибудь может удивить, зачем писать это, собираясь сделать то, что собираюсь сделать я. Вобщем-то нет никакой особенной цели. Просто затем, чтобы стало окончательно ясно: помимо всех добрых сказок, бывает и так. Бывают люди, для которых в мире не находится любви. Просто не везет.

Апрель, 08.