Хроника одного человека. одного дня

       
       Боюсь, что именно так должен начаться мой рассказ. Маленький, но насыщенный, так не похожий на реальность, но со своими параллелями.
«А зачем я туда еду? К чему все эти затраты, если они бессмысленны. Меня смущает и мешает улыбнуться моё я.»

       Именно утро. Именно оно нависает вторым слоем после крыш и этажей. Некая легкость, не смотря на изощренность предстоящего дня. Солнце, 20градусная жара предвещает солнце. Нежное и ласковое, не столь редкое, но помогающее жить.
 «А что такое это солнце? Зачем оно мне? Разве я могу заставить солнце уйти, если оно кому-то все-таки нужно?! Конечно, нет… вот, зачем мне солнце.»

       Второй этаж, третий, тринадцатый, неважно, чем выше, тем дальше … тем больше Земля, тем меньше люди… тем меньше бесконечность неба.
«Философия? А почему бы и нет. Почему бы не признать себя, в конце концов, романтиком?..»
       Творожные облака, как любовь, целенаправленно летят вперед. Для них есть свой «вперед» и можно только стоять среди низких желтых домов и понимать: как низко они летят, как быстро; как красиво дерево, устремленное вверх, как красивы его опавшие листья, как молодо синее небо и как полно это ощущение. Да, можно не помнить себя.
«Все время пытаемся приписать себя жанр, причем не тот, что соответствует нам. Что ж, любим поговорить о себе. Никто не запрещает. Но не хочу слова. О, сущий бред. Гораздо больше значит терпение.»

       Становится чуть теплее. Асфальты, мосты, целые ленты рельс - все покрываются дымкой, источают пар. Под вечер город погружается в облако, и туманность тщательно обволакивает каждого, и у людей, наконец-то, появляется возможность подумать о себе. И, кажется, только сейчас они способны шире раскрыть свои поры и глотнуть немного тепла.
««Уходит печаль… смеется любовь…» - о, как зачастили в нашем мире эти слова. Если бы могли, если бы мы все могли различать цвета. Цвета слов. Вот что, ты видишь в этих словах?! Я бы не сказала, что ничего. Вижу абсолютную пустоту, а она, поверь, хуже, чем ничего. У нее свой особый оттенок. Возможно грязный, оттого что в нее слишком многие наплевали. Возможно бледный, от банального сочетания наших слов. Все мы когда-нибудь говорили в пустоту.»

       День потихонечку уходит из-под наших тяжелых подошв. В месте с ним просыпаются целлофановые дирижабли, так мирно спящие до. Достаточно выдохнуть и они по инерции будут плестись вместе с пылью до раннего утра. Что-то хочет остановиться, замереть и сжаться в маленький комок генных воспоминаний. Что-то не может найти себе места и продолжает перетаскиваться со всеми из зала в зал, даже не думая.
«Так-так. Всюду люди. Идут, стоят, снова идут. И если стоишь, прислонившись лбом к догорающему окну, неважно, хочешь ты этого или не хочешь, трамвай будет тащить тебя за собой в последнем вагоне.»»

       Даже если все вокруг остановится: трамвай, застывши, забудет про свой общественный долг, автомобили - про свободную дорогу и «зеленый» на своем пути, люди сделают первую паузу в своей жизни; будто не замечая особых изменений, столь важной секунды каждого человека, медленно и единообразно, земля будет продолжать свое движение. И уж тогда, наконец-то станет ясным, почему время нельзя остановить. Почему всё, и этот самый трамвай, лишь помогает не остановиться, подталкивает коленом в спину и говорит: «Ты сидишь мирно, а я тебя тащу. И когда придет время оставить, я передам тебя ветру, он донесет тебя до дома, а там, спустится сон, заберет с собой и переведет в следующий день. Жизнь любит тебя. Она желает тебе только добра.»
«У всех есть руки. Каждый ими по своему управляет…», - но мысль обрывает грузовая машина «Термос», загородившая солнечный свет.

       Загородила… Город, сегодня есть город, во всех своих проявлениях. Он кипит автомобилями и царскими колясками. Шумом колоколов и детским смехом. Есть и те, кто путешествуют по нему, перетекая из утра в вечер, не требуя ничего взамен. Город, как много он в себя впитал, а многих даже питает собой. И если что-то позволило себе загородить солнечный свет, именно ту частичку солнца, которая питала теплом только меня, достаточно перевести взгляд за окно, дальше машины, дальше сухой серой дороги, и увидеть, как солнце в этот миг разбивается на множество солнц, спускающихся по окнам домов, так красиво искажающих их прозрачность.
«У всех есть руки. Каждый ими по своему…», - кажется, мне снова слепит глаза, но мысль не находит своего продолжения…»

       Все затихло, занавесилось черным полотном, служащие театра расклеили бумажные звездочки, сделанные из глянцевого детского картона; отполированная сцена переливается от их мерцания, как палуба корабля в звездную ночь.
«Неотъемлемая часть вечера - момент зажигания фонарей. Но, вдруг, этим вечером, случится, что фонари не зажгут. И люди выйдут из своих домов, держа восковые свечи на ладонях. Они наконец-то пройдутся по тем улицам, где они, как бы, живут. Они сольются в единое огненное целое, образуя подобие солнца. Спокойно, ничего не опасаясь.»

       Может совсем ничего не понимаю, но и нам пора расходиться. К счастью, не с вами, далеко еще не с вами. Пора сказать слова прощанья: посмотреть на право, и если не помешает встречный трамвай, можно смело проводить взглядом милого товарища, так часто параллельного встречному.