Зазеркалье одного героя

Пьеса в шести картинах.

Действующие лица:
Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ
АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА – сожительница Достоевского
РОДИОН РОСКОЛЬНИКОВ
СОНЯ МАРМЕЛАДОВА
ПРОКУРОР ПЕТР СТЕПАНОВИЧ ВЕРХОВЕНСКИЙ
АДВОКАТ ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ
СВИДРИГАЙЛОВ
ИНКВИЗИТОР
ВОР (по кличке БАРКАС)
КАПИТАН
Массовка острога
Бомжи

Картина первая.

     Титры действующих лиц на фоне памятника Достоевскому в Санкт-Петербурге на заднике сцены, с монтированным экраном. Наши дни.
По краям сцена спиной к залу ДВА БОМЖА. Посредине некая ГРАЖДАНКА. Все лицом к экрану.
Она. Достоевский умер!

1-ый Бомж. Протестую!

2-ой Бомж. Достоевский бессмертен.

Свет гаснет. Приглушенные фильтрами, световые пятна кольцами ложатся на зеленый бархат деревенского погоста, огороженного покосившимся забором. Из глубины, как из подполья или из ада, поднимаются паникадила неяркие, светящиеся красными «дьявольскими глазами". Пляска у забора, переходящей в массовую, пьяную драку бомжей. Музыка. Луч выхватывает на экране портрет Ф.М. Достоевского. Бомжи в ужасе падают. Кричат. Смотрите, сам Федор Михайлович Достоевский во втором ряду. Луч прожектора выхватывает из первого места второго ряда актера в костюме мещанина 19 века.
Занавес открывается.
Комната бедная, с простыми ситцевыми занавесками на меленьких окнах. Клеенчатый диван, стол, на котором стоит разобранный компьютер, телефон, обмотанный скотчем, покойное кресло, старое-престарое, «но зато вольтеровское». С другой стороны большое зеркало. На стене икона.
На сцену вбегает Достоевский Ф.М., садится достает лист бумаги и прислушивается. Рядом, в другой комнате, за перегородкой, продолжается содом - крик, ругань, грохот падающей посуды.

Звонит телефон. Зал слышит разговор.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКИ. Алло, алло---о! Что там у тебя происходит, опять вист или рулетка! О боже, как я устала. Вечные твои долги, вроде бы началось налаживаться и снова срыв. Ты знаешь, дорогой, что это болезнь сродни употреблению морфия.

ДОСТОЕВСКИЙ. Поля! Успокойся и перестань наговаривать, все это твои домыслы - я даже вина не пью и из дома не выхожу.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКИ. Почему тогда такой шум, а может это вовсе не вы, Федор Михайлович?!

ДОСТОЕВСКИЙ. Да, это я, ваш покорный слуга. Пытаюсь работать, но за стенкой опять загул того отставного капитана.
 
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКИ (ехидно). А говоришь, в рот не берешь! Слабо верится! Сосед пьет, а наш великий писатель, только закусывает!

ДОСТОЕВСКИЙ. Не ерничай, дорогая! Я давече писал тебе. Капитан приехал восстанавливать родное село, и во весь месяц, с тех пор как живет в соседях, не возбудил во мне никакой досады. От знакомства я, уклонился с самого начала, это правда. Да ему и самому скучно со мной стало с первого же разу, но сколько бы они ни кричали за своей перегородкой и сколько бы их там ни было, – мне всегда все равно. Просиживаю всю ночь у стола в креслах и ничего не делаю. Сижу и даже не думаю, а так, какие-то мысли бродят, а я их пускаю на волю.

(Из-за зеркала появляется АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА).

СУСЛОВА. И какие же, позвольте вас спросить?

ДОСТОЕВСКИЙ. (Бросается навстречу, целует руки). Боже, как быстро! Только что говорили по телефону и вот ты уже здесь!

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА. В Зазеркалье нет времени и пространства, здесь все слито в единую бесконечность и ныне и присни и во веки веков! (крестится).

ДОСТОЕВСКИЙ (падает на колени перед иконой) и начинает громко читать Отче наш!

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА (поднимает его с колен). Полноте, Федор!

В двери появляется отставной капитан в кителе без погон поверх нательной рубахе.

КАПИТАН. Прошу по-соседски, так сказать без церемоний, на два пальца, поправить здоровье, господа. Садится за стол и наливает из графина. Выпивает, срыгивая.

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА. Так пасть, герою войны!

КАПИТАН. Бросьте сударыня, умереть за Отечество не подвиг, а долг. Вот жить сегодня в России действительно подвиг!

ДОСТОЕВСКИЙ. Вы так полагаете?

КАПИТАН. А то, посудите сами! Ладно, на моей войне, выжившие из ума религиозные фанаты, но сейчас, славяне, единоверцы убивают друг друга в дикой злобе. Заводы стали обществами безответственности за результаты своего труда. Крестьян сегодня уже нет, есть безработные пайщики земли, которую пропивают свои наделы, богатым людям из надвигающегося на деревню города Деревня скоро умрет окончательно. Скажите мне на милость, какая Россия без крестьян.
 
АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА. Не ново, господин капитан, поэтому мне это не очень интересно.

КАПИТАН (пытается подняться). Не понял, писатель, что это за баба меня поучает?

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА (подходит и дает подщечину). Это тебе за бабу, алкаш, я жена Федора Михайловича! И второе, такие, как ты утопили себя в вине, потому что знаете кто вы - марионетки в руках русского либерала! (Кричит). Он первый писал (показывает на Достоевского), что русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, ...не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать! А, вы, служите им!

КАПИТАН (потирает щеку). Вы знаете, что мало быть обидчиком, оскорбителем, чтобы не быть оскорбленным и униженным. Я отчетливо это понял в тех гребанных горах, когда был в плену у «духов». Кто умеет только обидеть, развязно наступить ногой на чужое самолюбие, тот еще мелко плавает.
 
ДОСТОЕВСКИЙ. Человек в полном смысле слова независим, стоит выше всяких обид и унижений, когда он все может, смеет переступить все законы, все юридические преграды и нравственные нормы.

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА. И вот, чтобы доказать, что ему все позволено, что он все может, пойдет на преступление? Боже, опомнись Федор!

КАПИТАН (поднимает голову от стола). Война всегда преступление, прошу заметить без вины простого солдата и офицера, выполняющих приказ. Солдат с винтовкой в руках не может быть матерью Терезой по определению. Вот в чем закавырка оказывается, миллионы преступников есть на грешной планете, а вины нет.

ДОСТОЕВСКИЙ. Я думал об этом капитан, много думал и думаю. Преступление неизбежно влечет за собой наказание, мучительство неизбежно влечет за собой страдание, но это — страдание уже оправданное. Это — законное возмездие, не оскорбляющее достоинства человека. Не бежать нужно от такого страдания, а смиренно нести его.

КАПИТАН. Так, по вашему, униженный и оскорбленный, рвущийся унизить и оскорбить - мученик?!

ДОСТОЕВСКИЙ. Без всякого сомнения. Человек слишком высоко ставит свою способность сознавать, постольку он любит, иногда до сладострастия, свои страдания.

КАПИТАН. Так вот почему оказывается твоя новоиспеченная Мария Магдалина в образе Анастасии Филипповны бросила князя Христа. Сначала припала к его ногам, но не омыла, а сбежала с Рогожиным?!

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА (ехидно). Ей до Марии Магдалины, так же далеко, как мне до тургеневских барашней. Писал он с натуры, так сказать. Страсть свою к первой жене Марии Дмитриевне выразил, а я и поверила, дура!

ДОСТОЕВСКИЙ. Поэтому и сбежала к философу Розанову, когда оказался в Зазеркалье.

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА. А то! Не ты ли писал, что красота спасет мир?!
ДОСТОЕВСКИЙ. Да спасет! Но только красота физическая в едином слиянии с красотой нравственной!

Неожиданно старый приемник заголосил:
"Говорит радиостанция «Эхо Москвы» в ходе эфирного и инернет-голосования преимущество оказалось на стороне Наташи Ростовой. В Интернете на вторую позицию вышла Кабаниха, однако в прямом эфире ее рейтинг снизился с 30 до 16 процентов голосов, а ее место заняла Соня Мармеладова! Таким образом, в лидеры вышли Наташа Ростова и Соня Мармеладова. В финале двух девушек ждала напряженная борьба, и в конечном итоге с перевесом в четыре процента голосов победила Мар--ме—ла—до–ва. Вай!"

АПОЛИНАРИЯ СУСЛОВА (удивленно). Постойте, а кого вчера мы с тобой встретили на прогулке?

ДОСТОЕВСКИЙ. Семена Захаровича Мармеладова. А по радио говорят о его дочери. Кстати, она мой любимой персонаж.

КАПИТАН. Да, да вспомнил. Когда мы познакомились, он был в поддевке и в страшном засаленном черном атласном жилете, а все лицо как будто смазано маслом, точно железный замок.
 
ДОСТОЕВСКИЙ. Замечательно. Его таким и писал, только он бывший титулярный советник, там, в прошлом.

КАПИТАН. Один хрен, начальник! Но никакой не божий человек, а сволочь, канючащий у дочери тридцать рублей на опохмелку, - капитан валится на диван. «Пью, ибо единой скорби ищу» - его слова, его! Сука твой Мармеладов, писатель, как впрочем князь Волковский, Слышь, как орут!

ДОСТОЕВСКИЙ. Простите, кто?

КАПИТАН. Конь в пальто! Герои твои, слышишь, вон Голядкин опять за свой палец подвывает! Но громче всех, князь одним словом!

( За сценой грохот падающей мебели и выкрики).
Я люблю значение, чин, отель; огромную ставку в карты (ужасно люблю карты). Но главное, главное — женщины… и женщины во всех видах; я даже люблю потаенный, темный разврат, постранее и оригинальнее, даже немножко с грязнотцой для разнообразия.

Ну, если б там теперь волшебник какой бы пришел, или официальным образом как-нибудь этак пришлось, да сказали бы: дай, Голядкин, палец с правой руки — и квиты с тобой; не будет другого Голядкина, и ты будешь счастлив, только пальца не будет, — так отдал бы палец, непременно бы отдал!

Капитан (тяжело поднимаясь и проливая самогон на пол, двигается в строну двери кричит) Убить их, что ли на хрен, а писатель. Они же все у тебя твари дрожащие!

ДОСТОЕВСКИЙ. (Тяжело вздыхает, обхватив голов, держит паузу и громко говорит, почти кричит в зал). Так я и думал. В мнении безбожного обывателя такие грешники, как Мармеладов, Волковский, Незванова, Дмитрий Крамазов достойны лишь «справедливого» гнева, яростного к нему отношения. Правда же Мармеладова в том, что даже такой падший человек, каким являлся он, заслуживает сострадания.


 
Гаснет свет.

Картина вторая.

Мостик, соединяющий через канал два города. Один в нарисованных небоскребах сегодняшнего дня, другой ветхий, деревянный в кривых переулках. На мостике проститутки, среди них есть и парень, переодетый в броскую женщину в дорогом манто. Они пикируются и развязано смеются. Соня Мармеладова стоит в стороне от них, спиной к залу, и смотрит вдаль на старый город. На сцену на мотоцикле выезжает Роскольников. Он в коже и темных очках. Пальцем показывает на одну из девушек. Ее кличут подруги, предлагая и себя тоже. Прикрывая дамской сумочкой, глубокий вырез спереди открытого платья, Соня оборачивается на Роскольникова и спешит к лысому купцу.
Роскольников, двигаясь в сторону нового города, толкает купца ногой и кричит на Соню. Купец заваливается под мостик.

РОСКОЛЬНИКОВ. Не сметь, потаскуха!

 Свет гаснет, смена декораций  под музыку из  альбома "Бремя Человеческих Страстей"

Комната Сони Мармеладовой . Фактуру каменной стены повторяют "мятые" абажуры - ударный современный акцент. Посуда самая что ни на есть простая на столе в такой компании крахмальная скатерть сотканная скромной мережкой кажется роскошной и торжественной. Рядом стул. На стене старинные иконы в дорогом окладе.
Мармеладова стоит перед образами и молится, отбивая земные поклоны. Сильный стук в дверь, она сдирает с головы платок, прижимает его к груди, трясущимся от страха голосом разрешает войти. В комнату входит Родион Раскольников.

РОСКОЛЬНИКОВ. ( Топчится у двери, вытирая ноги, и с любопытством рассматривает комнату). Я поздно… Одиннадцать часов есть? Последний раз пришел. Хотя и теперь был только в первый, - я, может быть, вас не увижу больше. (Входит. Садится в кресло).

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. Вы… едете?

РОСКОЛЬНИКОВ. Не знаю… все завтра… Не в том дело: я пришел одно слово сказать, прости Соня, прости за вчерашнее, там у моста, он не достоин тебя. Сволочь, барыга, местный лавочник!  Прости, пожалуйста! (Падает перед ней на колени).

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. Боже! Что вы, право! Да, я стою на панели и приношу себя в жертву и лавочникам тоже, но это ни от прелюбодеяния и страсти, а от неизбежности греха! (Пытается поднимать с пола Роскольникова).

 РОСКОЛЬНИКОВ. Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился. Ты мне нужна, потому я к тебе и пришел.

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. (Шепчет). Не понимаю.

РОСКОЛЬНИКОВ. Да скажи же , наконец, как этакой позор и такая низость в тебе рядом с другими противоположными и святыми чувствами совмещаются? Ведь справедливее, тысячу раз справедливее и разумнее было бы прямо головой в воду и разом покончить!

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. Софья – это библейское имя матери трех мучениц Веры, Надежды и Любви. Убить себя значит убить веру, надежду и любовь.

РОСКОЛЬНИКОВ. Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано.

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА (кладет свои ладони на щеки Роскольникова). Родион, вы подняли руку на старушку из убеждения, что сильные люди ради великой цели изменения несовершенного мира имеют право перешагнуть через кровь других людей, да?!

РОСКОЛЬНИКОВ (взволновано). Разве не так, возьми там (показывает за дверь) сильные мира сего во имя великой цели равенства и братства
 укокошили десятки миллионов наших соотечественников. А я, да что я! Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги, обреченные в монастырь !

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. (Взволнована его словами). Зачем? Зачем вы это!

РОСКОЛЬНИКОВ. Зачем? Потому что так нельзя оставаться – вот зачем! Надо же, наконец, рассудить серьезно и прямо, а не по-детски плакать и кричать, что бог не допустит.

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. (Безуспешно пытаясь поднять с колен неожиданного гостя, срывается в плач). Что же, что же делать?
 
РОСКОЛЬНИКОВ. (Поднимается и нервно ходит по комнате). Что делать? Сломать, что надо, раз навсегда, да и только: и страдание взять на себя! Что? Не понимаешь? После поймешь… Свободу и власть, а главное власть! Над всею дрожащею тварью и над всем муравейником!.. Вот цель! Помни это! Это мое тебе напутствие! Может, я с тобой в последний раз говорю. Если не приду завтра, услышишь про все сама, и тогда припомни эти теперешние слова. И когда-нибудь, потом, через годы, с жизнью, может, и поймешь, что они значили.

СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. Наш большой недостаток в том, что мы слишком быстро опускаем руки. Наиболее верный путь к успеху – все время пробовать еще один раз, для этого надо просто работать и жить без греха! И еще, завтра суд по делу Авдотьи!

Картина третья.

Зал судебного заседания.  Два луча софитов выхватывают из темноты сцены клетку  - в ней Аркадий Иванович Свидригайлов. Одет просто - поверх темной водолазки, английской шерсти дорогой пиджак, джинсы.
Напротив в глубине сцены трон. Лица нет у сидящего на нем, есть контур, облеченный в темную мантию, подсвеченную снизу огоньком лампадки. Из под мантии громогласно звучит: «В соответствии со статьей 85 уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации доказывание вины состоит в собирании , проверке и оценке доказательства.  Суд приступает к прению сторон!»

Голос из-за кулис: «В зал судебного заседания приглашается свидетель  Достоевский Федор Михайлович!»

ДОСТОЕВСКИЙ выходит на сцену. Луч следует за ним, и свет падает таким образом, что зал видит  лицо писателя и ярко освещенную клетку.  По ходу судебного следствия  луч перемещается на край сцены. о ходу судебного следствия  луч перемещается на край сцены к  адвокату или прокурору.

ДОСТОЕВСКИЙ. (Кладет руку на Библию). Клянусь говорить правду, ничего кроме правды.

Голос из под мантии: "Что вы можете пояснить суду по данному делу?"
ДОСТОЕВСКИЙ. Подавляющая совокупность фактов против подсудимого, и в то же время нет ни одного факта, выдерживающего критику.

Прокурор  и адвокат стоят по краям сцены со сторон обвиняемого и скамьи присяжных.

ПРОКУРОР. (Указующим перстом в сторону подсудимого). Господин Достоевский, данные строки вышли из под вашего пера?  - Этот, самый развращенный и погибший в пороках человек из всех подобного рода людей!

ДОСТОЕВСКИЙ. Да,  это мои строки и я их вложил в уста героя романа Преступление и наказание Петра Лужина.

ПРОКУРОР . А эти?  Это ужасный человек! Ужаснее я представить себе ничего не могу. Я его всего два раза видела и он мне показался ужасен, ужасен…».

ДОСТОЕВСКИЙ. И это мои строки и озвучены мадам Роскольниковой, кроме этого: «И я мог хоть мгновение ожидать чего-нибудь от этого грубого злодея, этого сладострастного развратника и подлеца».

ПРОКУРОР. (Потирает руки). Замечательно! Прошу обратить внимание суда, что это говорит Илья Петрович, представитель, так сказать, правоохранительных органов.
 
ДОСТОЕВСКИЙ. (Пытается возражать). Он кстати Свидригайлова и вовсе не видел и фамилию насилу вспомнил!

Голос из под мантии. (Сурово).  Свидетель Достоевский вы должны отвечать только на вопросы!  - Стук молотка по столу.

ДОСТОЕВСКИЙ. Хорошо, Ваша честь. Успевшие окультуриться люди за рубежом несут главную идею в наше общество, далекую от справедливости. Власть любой ценой, чтобы управлять нами на основе страха, полного послушания и покорности! Таков человек не может представлять его величество Закон, и я протестую против участия в данном деле господина Верховенского.

Прокурор. Слова, слова, господин Достоевский, ваше неприятие ко  мне, как личности понятно, вы в романе представляете меня, как мошенника! Но я не мошенник, а социалист,  и  назначен на должность государственного обвинителя значительно позже, но законной властью, которые мы взяли у вас оружием, а не словами!

Голос из под мантии. Протест принимается, ибо вся власть от Бога. Это касается и вас, господин прокурор!

ДОСТОЕВСКИЙ. Я не Бога не принимаю, поймите вы это, я мира им созданного не принимаю!

ПРОКУРОР. Благодарю, ваша честь. А вам, господин Достоевский,хочу заметить, чтодесь суд, а не литературный кружок! Из показаний мадам Роскольниковой следует, что обвиняемый находился по старой полковой привычке под влиянием Бахуса. Смею утверждать, что алкоголь сыграл не последнюю роль в особо тяжких преступлениях, как то: убийство, изнасилование несовершенолетней с последующим  доведением до самоубийства.

ДОСТОЕВСКИЙ. Помилуйте! Я совершенно не выношу алкоголь. Мои герои тоже.  Аркадий Иванович, почти трезвенник, максимальная доза от силы полтора стакана шампанского!

Голос из под мантии: "Господин Достоевский, вы предупреждены о правах в ходе судебного следствия, поэтому вам объявляется замечание».

ПРОКУРОР. Благодарю ваша честь. Вопрос к гражданину  Свидригайлову. Вы получали значительную сумму от вашей жены?

СВИДРИГАЙЛОВ. Да, я получал 30 тысяч рублей векселем.

ПРОКУРОР. А за операции с ценными бумагами уплатили налог?!

СВИДРИГАЙЛОВ. (Ровным, спокойным голосом). Нет, не платил.

ПРОКУРОР. Принимается. Прошу занести в протокол. Вопрос к свидетелю. (Голос прокурора звучит зловеще). Узнаете ли вы, достопочтимый Федор Михайлович, эти строки. – Ты жену отравил, ты сам убийца! Ты мне сам намекал, ты говорил об яде, я знаю ты сам съездил, у тебя было готово! Том 3. Глава 6 параграф 5.

ДОСТОЕВСКИЙ. Да эти слова звучат в романе из уст Авдотьи Романовны Раскольниковой.

ПРОКУРОР. Браво! Ваша честь, вношу ходатайство вызвать в суд в качестве свидетеля вышеназванную особу – гражданку Раскольникову!

АДВОКАТ. (Взволновано). Протестую Ваша честь!  Фраза произведена Раскольниковой в состоянии аффекта, в тот момент, когда ей, по её предположению угрожало якобы насилие со стороны подзащитного. Насилия не было, так свидетель Достоевский?!

ДОСТОЕВСКИЙ. Да это подтверждаю.


АДВОКАТ. Можем ли мы считать, в соответствии со статьей 88  уголовно – процессуального закона, доказательство, добытое подобным путем, достоверным и достаточным, Ваша честь?!

Голос из под мантии. Протест принимается! Господин прокурор, есть вопросы к обвиняемому.

ПРОКУРОР. Есть, ваша Честь! Гражданин, Свидригайлов вы произносили эти слова : «Верите ли, я до того тогда врезался, что скажи мне она: зарежь или отрави Марфу  Петровну и женись на мне,  - это тот час было бы сделано!»

 СВИДРИГАЙЛОВ. Да говорил!

 За сценой нарастающий гул голосов: «Вот да прокурор, молодца! Припер барина – он и  признался, признается, что нашего дворового Фильку в гроб свел, куды теперь».

Адвокат  растерян, хлопает себя по карманам, одевает снимает очки, достает какие-то бумаги второпях бросает их.

ДОСТОЕВСКИЙ (говорит громко, на фоне шума за кулисами). Господа присяжные, вы все читали роман «Преступление и наказание» и знаете, что Авдотья Романовна Роскольникова человек высоких этических принципов не могла бы никогда выступить инициатором убийства, видимо я вложил двойственный смысл в предполагаемый мотив, как одно единственное обстоятельство  - любовь подсудимого, но это не так, Ваша честь!

Голос из мантии спокоен: Если у прокурора больше нет вопросов реплику свидетеля Достоевского прошу включить в протокол и предоставить слово защите.

АДВОКАТ. (Нашел нужные бумаги и, держа их за спиной уверенно обращается к залу. Господа присяжные,  у моего подзащитного не было причин убивать свою жену. Известно, что у Марфы Петровны имелся вексель на тридцать тысяч рублей,  что это за сумма вы можете представить, сопоставив цены – корова стоила  полтора рубля, а штоф царской водки  двадцать пять копеек. Так вот, вексель  действительно позволял посадить мужа – господина Свидригайлова в долговую тюрьму.  Но все  трения и споры  имущественного характера супруги Свидригайловы  урегулировали за год до смерти Марфы Петровны. Так  уважаемый свидетель? Поясните суду, что было дальше.

ДОСТОЕВСКИЙ. Господин Свидригайлов в день именин получил от супруги в подарок упомянутый вексель,  но он взял себе лишь меньшую часть - некую«примечательную сумму».  Остальные деньги унаследовали дети.

АДВОКАТ. Благодарю вас. Ходатайствую о занесении данных показаний в протокол. Следовательно, корыстные мотивы  у обвиняемого отсутствовали, Ваша честь.

Голос из под мантии ровный и спокойный.  - Принимается.

АДВОКАТ. Благодарю, ваша Честь! Разрешите зачитать заключение судебно-  медицинской экспертизы. (Читает).  Исходя из материалов обвинения предполагаемым орудием убийства гражданки Свидригайловой  Марфы Петровны явился яд. Популярными ядами во второй половине девятнадцатого века были мышьяк и лауданум. Следствие не установило в провинции, где проживала семья Свидригайловых, возможности достать данные отравляющие вещества. Признаки острого отравления мышьяком – острые боли в животе и беспрерывная рвота; при отравлении лаундамумом наблюдаются симптомы схожие с последствиями тифа. Ни того, ни другого у умершей гражданки Свидригайловой не было. Медицинское освидетельствование  того времени обнаружило апоплексию, происшедшую от купания после платного обеда, с выпитою чуть ли  не бутылкою вина. Господин Достоевский, вы подтверждаете медицинское освидельствование.

ДОСТОЕВСКИЙ. Да подтверждаю!

 АДВОКАТ. Следовательно,  госпожа Свидригайлова умерла естественной смертью, и все обвинения в адрес моего подзащитного беспочвенны!
Голос из под мантии. Суд удаляется на совещание!  Судья бьет молотком по столу.

Занавес.

Картина четвертая.

Звучит музыка  композитора Владимира Мартынова к трагедии «Фауст» (в постановке Любимова на Таганке). Декорации острога. Длинная, низкая и душная комната, тускло освещенная сальными свечами, с тяжелым, удушающим запахом. Грубо сколоченные в три доски нары. На нарах размещается человек тридцать народу с бритыми наполовину головами, у некоторых   клейменые лица. Шум, гам, хохот,  звук цепей, чад и копоть, ругань.
Посредине камеры узкий дощатый стол, за столом «хозяин хаты». Он и его быки тихо о чем-то перешептываются.

(За кулисами, голос из мантии).  За участие в преступных замыслах, распространение письма литератора Белинского, полного дерзких выражений против православной церкви и верховной власти, и за покушение, вместе с прочими, к распространению сочинений против правительства посредством литографии объявляется приговор в отношении писателя Федора Михайловича Достоевского.

 Массовка из острога. Эй, политический!

 ДОСТОЕВСКИЙ ( не меняя позы сует руку в карман. Кривляясь, скидывая пальцы, передо ним «шестерка» хозяина, но близко не подходит, следит за рукой. Гул утих, арестанты забиваются по нарам.
От массовки отделяется арестант (на ногах кандалы, подходит) . Че,оглох в натуре, а мо ---же забурел......

ДОСТОЕВСКИЙ. Я  вас слушаю. (Голос ровный и спокойный).

ВОР (по кличке БАРКАС). Чиж, оставь писателя! Это я, Баркашов Ваcилий Силыч, он же «Баркас» – старший камеры или «хозяин хаты», прошу к столу.

ДОСТОЕВСКИЙ (гремя кандалами, подходит садится напротив Баркаса).

БАРКАС. Недавно тут книжку завалящуюся прочитал "Идиот" называется. Сильно, слов нет, да и с Рогожиным твоим я чалился на этапе. Кликуха у него была,"Волк". Здесь ты прав, не Бес. А знаешь почему, да потому что Анастасия Филипповна сама волчица была! (Берет большой медный чайник и наполняет кружки, угощает ДОСТОЕВСКОГО)

БАРКАС.  А вот скажи мне писатель, прав я или нет. Если Христос принес себя в жертву и страданием искупил грехи человечества,  но твой князь Мышкин, хотя и тронулся умом, но ведь не погибает. Мне тут один писатель, тоже из ваших, политических сказывал, что князь и есть пришествие Христа снова, но только в Россию!

ДОСТОЕВСКИЙ (внимательно смотрит в глаза БАРКАСА). Те кто считают, что Мышкин никого не спас, а, напротив, потерпел поражение и «сошел с ума», подобны людям, видящим лишь мертвое тело Христа и не верующим в Его воскресение. Извините, больше ничего разъяснять не буду!


БАРКАС. Ладно, проехали. У меня другой расклад по твоей книжке (достает роман из под подушки). Волчары они и есть есть волчары. Рогожин пришил Настасью Филипповну, как волк, загрызший подругу в схватке. У них так бывает по жизни. Но ведь истинным виновником ее гибели был Мышкин!  Отсюда следует вывод о том, что князь не только не победил зла своими методами, не только не принес счастья людям, но и погубил и этих людей, и себя. Вот такой расклад, писатель!
(Серьезно). Вот в чем проблема,  малява пришла – шмон будет. Пацанам нельзя в шизо, скоро в хату «наседку» сажать будут, поэтому они здесь до зарезу нужны. Будь милостив, зашхерь у себя порошок.  – Протягивает Достоевскому синюю от наколок руку.

Дверь камеры с шумом открывается, в нее вваливается охрана острога.
Взмах чутких рук дирижера и острое ощущение приближения к непознанному понеслось из оркестровой ямы. Достоевский получает по спине резиновой дубинкой. Пальцы разжимаются, пакетик падает на сцену. Молодой солдатик надевает "наручники " и, сопровождаемый хорошим пинком, Достоевский летит  в сторону дверей.

Картина 5.

 Гаснет свет. Смена декораций. Одиночка. Ночь. Низкие своды, узкая бойница окошка с решеткой. В игре света ее железные прутья режут луну на части. На полу окровавленный человек.
Тяжело поднимаюсь, проскальзывая в собственной крови, обессилено добираюсь до нар в углу камеры. Звучит музыка, на сцене танцуют прекрасные женщины в белом, сопровождая седого старца. Достоевский раскачивается в такт музыки, руками отталкиваясь от галлюцинаций, танцовщицы скрываются за кулисами.

ИНКИВИЗИТОР. Не притворяйся, что не знаешь кто я!

ДОСТОЕВСКИЙ. Да, знаю. Ты инквизитор из легенды Ивана Карамазова в его диалоге с братом Алешей. В уста Ивана я вложил сцену посещения инквизитора Богочеловека, заточенного в темницу. Он упрекает Христа в том, что тот совершил ошибку, когда не прислушался к искушениям дьявола и отверг в качестве сил, объединяющих человечество, хлеб земной, чудо и авторитет земного вождя.

  ИНКВИЗИТОР. А разве не так, прошло целое столетие, в котором культ вождя, страх перед государственной властью, преклонение перед земными кумирами всегда были типичными и остаются таковыми для слабого человечества. Оглянись вокруг, что изменилось?!

ДОСТОЕВСКИЙ. Ты хочешь сказать благодаря людям мир, достойный их слабой природы, основан на «хлебе земном, чуде, тайне и авторитете»?!

 ИНКВИЗИТОР. (Смеется). Ну даешь, восхищаюсь сударь! Короткая ретроспектива твоего  творчества в следующем: «Мир жесток и несправедлив, и принять единичное добро значит примириться с жестокостью и освятить несправедливость! Да будет зло и месть! Всё это придумал ты и подобные тебе гении. Мысль материальна, друг мой: нацизм и социализм, атомная бомба и автомат Калашникова, аборты и порносайты, продолжить?! Я лишь украл ваши идеи и воплотил все это, усилив конечно наркотиками – мне стало жалко землян в этом прагматичном мире, особенно молодых – даю им выбор в релаксации: пиво, водочка, виски и конечно наркотики.  Ты и в одиночку, попал как раз из-за них, не так?

ДОСТОЕВСКИЙ.  (Хватает старика за грудки и кричит).  Нет! Иван Карамазов в легенде обнаруживает внутреннюю слабость твоей речи. Вспомни, как Христос отвечает на исповедь инквизитора: «Он вдруг молча приближается к нему и тихо целует его в бескровные девяностолетние уста». Что значит этот поцелуй? Заметь, что на протяжении всей исповеди Христос молчит и это молчание тревожит тебя Великого. Вспомни, свое настроение тогда. Оно было подавленным и грустным. Так ведь, так, а почему! –
Инквизитор с силой расцепляет мои руки.

 ДОСТОЕВСКИЙ. Молчишь?! Так вот я скажу тебе почему! Разумом инквизитор заодно с дьяволом, сердцем же он, как все Карамазовы,- с Христом! Ведь суть как раз и заключается в полемике с добром, тайно живущим в сердце любого, самого отчаянного отрицателя.

 ИНКВИЗИТОР. Сегодня с этапом придет маньяк, насилующий малолетних детей. Я посажу его к тебе, общайтесь по поводу Христа, и заодно вспомни про слезу ребенка, которую ты так красиво вложил в речь Ивана Карамзина! Мне пора, писатель, скоро рассвет. Пока подумай, что делать с этим будешь, Баркас передал, - старик протянул заточку.
Он исчезает, накрывшись серой мантией.

Достоевский  с отвращением швыряет заточку, падает на колени и начинает молиться: «Господь Бог наш есть Господь единый; всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепости твоею, скажи, что делать! Прости мою душу грешную, я не могу, умом не могу принять, сердцем не могу возлюбить ближнего твоего! Он же душегуб дитя малого, за что Господи испытание даешь мне такое! – В слезах и стенаниях начинает кататься по сцене.

(Голоса  из-за кулис). 
1. Ведут, ведут златоуского маньяка.
2. Лицом к стене. 
Звук поворачиваемого замка одиночки.

Достоевский ищет заточку, лазая на корочках по камере. Наконец находит ее, трясущимися руками прячет за штанину. Луч света выхватывает его лицо, на нем маска смерти. Свет медленно гаснет. Смена декораций.

Картина 6.

Весенняя лужайка перед штабелем досок. Вдалеке поселок – поселение зэков или каторга.

Баркас сидит на бревне и крутит самокрутку. Рядом Роскольников.

БАРКАС. (Ухмыляется). Ты чего такой вздрюченный, Родя, и места себе не находишь?

РОСКОЛЬНИКОВ. Весна, наверное, Семен Парфеныч, предчувствие чего того хорошего и нового в жизни. Не знаю, как на вас, но на меня этот писатель действует. Пообщаешься с ним и сам, как блаженный становишься. Вот давеча, на перекуре, химическим карандашом в своей тетрадке чего-то выводит, выводит. Говорю: «Михалыч почитал бы братве!

БАРКАС (сильно затягивается, выпуская кольца дыма). – Ну и, базарь дальше, чего тормозишь.

 РОСКОЛЬНИКОВ. Почитал, вроде туфта, но в душу западает. Вот послушай: «Люди убивали друг друга в бессмысленной злобе, пока не истребился весь род человеческий, кроме нескольких «чистых и избранных».

БАРКАС. Это блатных что ли?

РОСКОЛЬНИКОВ. Я его потому и спрашиваю - О чем это?» А он отвечает - Наконец я понял, что гордость ума ведет к розни и гибели, а смирение сердца — к единству в любви и к полноте жизни.

 БАРКАС (Задумывается, тушит окурок носком сапога). Сильно, а главное правильно!

РОСКОЛЬНКОВ. Вроде бы и правильно, только это - твой авторитет не того. Он же политический?!

БАРКАС. Мой авторитет, сынок, броня. А писатель, - « как он дышит, так и пишет».

РОСКОЛЬНИКОВ. А чем он дышит?

БАРКАС. Тем же, что и ты. Только ты старух грохнул от гордыни, а он златоуского маньяка по совести!

РОСКОЛЬНИКОВ. Нет, у него масть другая. Он верой живет, а я по закону.

БАРКАС. Придешь к вере, все придем, только каждый в свой час. Вот и писатель, легок на помине. А знаешь ли ты Родя, что он мне почти родственник.

РОСКОЛЬНИКОВ.

Все люди братья, что ли ?

БАРКАС. Не гони порожняк малой! Про Парфена Рогожина слышал? Да вот и есть из Рогожинских, а он мне в пра-прадеды Парфена и определил. Знатный купец был, но не барыга. Писатель через него передал народу, что можно любовь и ненависть всегда рядом...


На сцене появляется Достоевский.

ДОСТОЕВСКИЙ. Добрый день. Родион, первым автобусом приехала к вам приехала Соня Мармеладова, Помните ее?

РОСКОЛЬНИКОВ. (Растеряно улыбается и бормочет). Нет существа в мире доверчивее и откровеннее доброй, умненькой и не слишком изломанной русской барышни.

ДОСТОЕВСКИЙ. Я больничку ходил – падучая доканает меня скоро. В общем, встретил девушку случайно. Она там, за штабелем.

Роскольников не слушает, соскакивает с бревна и бросается в сторону кулис. На сцену выходит Софья Мармеладова в руках у нее Евангелие.
СОНЯ МАРМЕЛАДОВА. Тебе привезла, в неволе никак нельзя без Бога, Родион!

Артисты выходят  на поклон.

В лучах софитов две фигуры по краям сцены Режиссер и актер, сыгравший ДОСТОЕВСКОГО.
На заднике экран с памятником Ф.М. Достоевскому.
Режиссер.  Видите памятник Достоевскому не помпезный, не монументальный - задумчивый. Так что соответствуй и хорошо подумай! Чуть дальше - арт-бар "Достоевский". Там мне предложили картошку фри и салат Достоевский. Еще дальше, на углу Владимирского проспекта и Графского переулка, где Федор Михайлович написал "Бедных людей", мемориальная доска съехала" вниз и оказалась под вывеской "Элегантная одежда".

ДОСТОЕВСКИЙ. И какой-нибудь грустный петербургский мечтатель верить готов в иную минуту, что вся эта жизнь не возбуждения чувства, не мираж, не обман воображения, а что это и впрямь действительное, настоящее, сущее! Но так ли это, вот в чем вопрос?

Занавес.


Рецензии
а мне понравилось, Валерий!!!! Читала на одном дыхании!!!

СПАСИБО за удовольствие от чтения!

с теплом от души,

мира, счастья и здоровья!!!

С Новым Годом и Рождеством!!!!

Ренсинк Татьяна   08.01.2015 22:07     Заявить о нарушении
..............благодарю Вас! Самые искренние и сердечные пожелания в 2015 году! Будьте Счастливы!
Честно, надеюсь, что может быть когда-нибудь сыграю роль Ф.М. Достоевского........
С уважением,

Валерий Старовойтов   09.01.2015 08:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 30 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.