Любовная история Максим и Полина

ЧАСТЬ 1
- Посмотри на меня… - тихо попросила она – посмотри на меня, пожалуйста!
Обернув лёгкую простыню вокруг груди, она держала её края, сжимая их в своих маленьких и тоненьких руках. Её рыжие волосы растрепались, локоны неровными и не аккуратными волнами спадали на лицо и плечи. Она чуть дрожала, но при лунном свете этого не было видно, по крайней мере, она всеми силами старалась скрыть свою дрожь от него. Только бы он не заметил и не увидел, как она боится.
- Что же ты!? – тихо сказала она, отводя глаза в сторону.
Он ничего не отвечал. Он молчал уже несколько минут, глядя в одну току, лёжа на смятой постели. А она сидела рядом с ним, повернувшись к нему обнажённой спиной и поджав под себя замёрзшие ноги.
Ей хотелось, чтобы он сейчас ушёл, чтобы он собрал свои вещи, и, не говоря ни единого слова, ушел, закрыв за собой дверь. Ушёл, чтобы больше никогда не вернуться ни в эту проклятую квартиру, ни в её измученное сердце. Закрыв глаза, она почувствовала, как преступные слёзы, которые она так тщательно сдерживала всё это время, подбираются к её глазам, грозясь сорваться с ресниц. Глубже вдохнув и медленно выдохнув, она подняла глаза вверх и, глядя на тёмный потолок, тихо сказала ему:
- Завтра не приходи…. Прошу тебя.
И в то же мгновение она ощутила, как его горячая ладонь медленно скользит вниз по её шеи, мягко и нежно опускается на плечи, и следует дальше, и дальше, вниз по её дрожащей спине. И сразу за прикосновением его рук, она почувствовала, как его ещё более горячие губы оставляют поцелуи на её коже.… Сквозь слёзы и отчаяние, она крепко закрыла глаза, !!! только на его касаниях и поцелуях, которые вскоре стали более нетерпимыми и более страстными. Одним движением руки он снял с неё простыню, отбросив её на пол и, крепко обхватив её за плечи, потянул девушку к себе. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться его рукам, подчиниться его желанию и его воле.
Схватившись за спинку кровати, она чуть слышно вскрикнула, когда почувствовала его в себе. Сегодня он был груб с ней. Он почти не целовал её, а если и целовал, то эти поцелуи сильно отличались от его первых неопытных и осторожных ласк. Он практически всё время, что они были вместе этим вечером, молчал, ничего не говорил. И это пугало её, она просто не знала, что можно ожидать от него… Его руки сильно сжимали нежную кожу на её плечах, талии и бёдрах. Он крепко держал её возле себя, словно, ожидал, что расслабь он свои объятия хоть чуть-чуть, и она тут же ускользнёт от него, убежит, и он больше никогда её не увидит. Эта мысль сводила его с ума, не давала спать, не давала, есть и нормально существовать. Слишком долго он стремился к тому, чтобы обладать ею.
Теперь она в его руках, она – его.
«Только не уходи… не уходи» - молил он, всякий раз глядя в её бездонные глаза, которые не говорили ни да, ни нет.
- Больно! – вскрикнула она в очередной раз, когда он, забывшись в своих мыслях, впился в её бёдра железной хваткой, стараясь приблизить её тело к своему по максимуму.
Тогда он быстро наклонился к ней, его мокрое от пота тело, касалось её, его горячее дыхание обжигало её лицо и красные губы. Он впился в её губы своими губами, нетерпеливо, горячо и мучительно - сладко, растягивая и оттягивая неизбежный момент. И когда, целуя её, он почувствовал жжение на спине – это её ногти впивались в его разгорячённую кожу, то, углубив поцелуй, услышал, как она простонала что-то в его рот и попыталась освободиться, но он ей не позволил…
Ещё секунды он мучил её нежные губы, ещё пару мгновений, его рука блуждали по ей телу, прежде чем он отстранился от неё, внимательно глядя в её глаза, прошептал:
- Прости, Поль…. Я люблю тебя.
Она смотрела на него уставшим и несколько поражённым взглядом, а он медленно привстал и лёг на спину рядом с ней. Никто из них ничего не говорил. В ночной тишине было слышно только их дыхание – тяжёлое и горячее, оно говорило за них о пережитых эмоциях и чувствах, о пережитых ощущениях.
Но тут её рука осторожно сомкнулась вокруг его ладони и, посмотрев на него, она, ответила:
- Я тоже люблю тебя…
Он серьёзно посмотрел на неё, сжав её ладонь в своей руке, сказал:
- Я всё равно приду завтра, слышишь!? И послезавтра… Я приду.
Она знала, что так и будет. И что она снова не сможет воспротивиться ему, снова не сможет сказать «нет» самой себе. Так бывает всегда, когда он приходит…
- Полина…
Её глаза были закрыты, дыхание было равномерным, а по телу разливалась приятная истома. Сейчас она почти засыпала и только сквозь чуткий сон она слышала его слова и чувствовала, как он смотрит на неё:
- Полина.… Скажи, что у нас всё будет хорошо? Правда?
- Да - протянула она сквозь сон.
- Обещаешь?
- Мг….
Он смотрел на её лицо, на закрытые глаза и сомкнутые губы, которые всего несколько мгновений назад были в его власти. Потом окинул взглядом её стройное тело – не большую, но аккуратную и красивую грудь, чуть заметный животик, тонкую талию, стройные бёдра… Он любил эту женщину. Любил её всякую: злую, раздражённую, грустную, радостную, удручённую и жизнерадостную. Он знал, что причинил ей когда-то много боли, и, вероятно, причинит ещё очень много, но сейчас, теперь.… Когда всё между ними так, как сейчас. И эти вечера, ночи, проведённые с ней нельзя будет больше забыть… Он знал, что ему нужно делать.
- Полина… - она не отозвалась, и он понял, что она заснула и теперь, вряд ли, услышит его, но, наклонившись к её уху, он прошептал, - я люблю тебя, Полина, больше, чем ты себе можешь представить. Я хочу попросить у тебя прощения за всё…. – его глаза снова опустились вниз на её красивое тело, а потом Максим продолжил, - ты спишь.… Но когда утром ты проснёшься, то я скажу тебе нечто очень важное. Полина, однажды, ты поймёшь всё.… Поймешь, как я тебя люблю. Я уверен.
И осторожно наклонившись к спящей девушке, Максим нежно поцеловал её в губы так, чтобы не потревожить её сон. А потом, поднявшись с постели, он аккуратно укрыл Полину простынёй, которая всё это время так и оставалась лежать на полу и, ещё раз взглянув на свою любимую, вышёл из комнаты, взяв свою одежду.






ЧАСТЬ 2
Её утро началось слишком рано. Около пол шестого утра она проснулась, но проснулась она скорее не оттого, что выспалась, а скорее оттого, что просто замёрзла. Поёжившись, она обхватила голые плечи руками, перевернувшись на бок, попыталась глубже укутаться в лёгкую простыню. И, несмотря на то, что сейчас была весна, по утрам всё ещё было прохладно, совсем не по-весеннему, и тем более в такой ранний час…
Не сумев побороть холод, который так несвоевременно разбудил её в столь раннее время, Полина, удерживая простынь вокруг груди, приподнялась над кроватью, вытянулась, посмотрела на настенные часы. Потом она перевела свой взгляд на окно, за которым было видно как фиолетово-синее небо, ещё не успевшее скинуть с себя сонный дурман, чуть-чуть поддёрнуто тоненькими бордовыми и ярко-красными прожилками самых первых, осторожных солнечных лучиков, которые будто бы на ощупь, как шпионы крались по незнакомому пространству навстречу чему-то огромному и неизвестному.
Запустив тонкие пальцы во взъерошенные волосы, она окинула взглядом свою спальню: на журнальном столике так и стояла открытая бутылка красного вина и два бокала, в каждом из которых на самом дне блестел недопитый дурманящий напиток.
Полина снова отвернулась к окну, безразлично глядя куда-то в воздушное пространство, спрятанное за каким-то маленьким осколком холодного стекла. Это стекло, подумалось Полине, сейчас так похоже на неё саму. Вся на виду, она так уязвима сейчас, вся её жизнь, все секреты, тайны, все скрытые желания, надежды и ожидания лежат как на ладони перед всеми людьми, на работе и дома, которые готовы судить её за всякую промашку и досадную оплошность.
Сев на кровати, накинув простыню себе на голову, она закрыла глаза, мысленно пытаясь взять себя в руки и хоть на мгновение не думать о том, что день грядущий ей готовит: проживёт ли она этот день в !!! покоя и умиротворения, или же кто-то нарушит эту гармонию неосторожными комментариями или резкими словами, которые не стоило бы высказывать вслух.… Думая обо всём этом, Полина внезапно припомнила, как, уходя, он тихо склонился над ней, и его горячее дыхание обожгло правую часть лица: щеку, ухо, - его горячее, прерывистое дыхание шептало о чём-то сокровенном и потаённом. Сейчас она никак не могла вспомнить, что именно он говорил ей, но она точно знала, что было в тех словах нечто важное. Нечто чрезвычайно важное для них обоих…
И после этих мыслей, Полина резко встала, уже не удерживая тонкую материю вокруг своего красивого тела, она прошлась по просторной комнате, легко кружась под звуки незримой и ощутимой только ей одной музыки. Скоро нужно будет собираться на работу, а, значит, снова надевать узкий костюм учительницы и делать строгое лицо, дабы никто из её учеников не позволил себе фамильярностей. Видя молодую учительницу, ребята почему-то всегда думают, что смогут обвести её вокруг пальца, обмануть и посмеяться над тем, какая эта молоденькая учительница дурочка. Всю свою жизнь Полина боролась с такими вот стереотипами….
Глядя сейчас на себя в зеркало, внимательно разглядывая своё лицо, глаза, волосы, Полине внезапно показалось, что, несмотря на то, что с виду она всегда будет обречена, носить одну и ту же одежду день ото дня и смотреть одним и тем же взглядом на всех своих подопечных, несмотря на всё это, Полина знала, что жизнь её – гораздо большее. И большее только потому, что в ней есть он…
И она была бы рада сказать и признаться себе, что он – всего лишь увлечённость, страсть, помутнение рассудка. Сколько раз он кляла себя за то, что не сумела соврать ни ему, ни себе и снова дала ему понять, что он что-то да значит для неё. Сколько раз она кричала на него, сколько раз она убегала, уезжала, запирала двери на все замки, занавешивала окна и не включала свет, сколько раз она делала это.… И сколько раз, вероятно, ещё сделает. Всё это, на самом деле, было ничтожно и не важно.
Он был её радостью и бедою. Он всё ещё не умеет сдерживать своих чувств и потому бьёт по её сердцу во сто крат больнее, чем прежде, когда они не было столь близки. Его слова и сейчас наносят шрамы, оставляя их не зажившими. Его ревнивый и недоверчивый взгляд обижает её, заставляет чувствовать себя неловко и дискомфортно. Но за этот взгляд она отдала бы весь мир. За его слова – горькие ли, пламенные ли, - она предала всех и вся и никогда не пожалела бы о содеянном. Полина знала, что никогда бы не раскаялась в том, что испытала с ним в этой комнате, на этой постели. Она знала, что теперь отступать некуда, выбор сделан, и она уже ступила на ту тропу, свернуть с которой впредь невозможно.… И странно, но Полина со страхом и непонятным облегчением ждала дня, когда эта дорога приведёт её к тому, чего она заслужила делами своими…
Зазвонил телефон, протяжный и жалобный гудок отвлёк Полину от непонятных дум, вернул её в !!! реальности. Подняв трубку, она ответила:
- Да.
- Уже проснулась? – донёсся до неё тихий голос на том конце провода.
- Только что… - негромко отозвалась Полина.
Голос в трубке на мгновение затих, и она не смела что-либо сказать, - настолько тяжелы были эти разговоры по утрам и для него, и для неё.
- Я сразу ушёл…
Полина внезапно резко, торопливо проговорила:
- Да, я поняла. Ты всегда так уходишь… - необдуманно проскользнуло из её уст. Снова повисла пауза, некое обыденное утреннее молчание, не сулящее ничего хорошего. Первой молчание нарушила как всегда Полина, - завтра выходные, ты, наверное, поедешь к родителям.
- Нет – кротко ответил он.
- Нет!?
- Нет.
- А что тогда?
- Я приеду к тебе – уверено сказал он, и сердце Полины как будто сжала стальная лапа хищника, вот-вот норовившего растерзать её.
- Хорошо, - тихо сказала она ему, - я буду очень рада, если ты приедешь.
- Знаешь, ночью я пообещал тебе кое-что важное.
- И что же это?
- Я не уверен, стоит ли говорить тебе об этом. Мне кажется, что если я попрошу тебя, то всё, что у нас сейчас есть просто… - он горько усмехнулся – просто исчезнет. Ты, может, и переживёшь всё это, возможно, даже и свои чувства ко мне, но я не сумею с этим справиться.… Не потому что слабее, просто я так привык к этому, что не готов попрощаться вот так.
Понимая его страхи и опасения, Полина нежно улыбнулась, мысленно представляя, как он сейчас прячется в одном из самых дальних коридоров кадетского училища, прижимаясь к стене всем своим телом, пряча лицо от утреннего солнца, он прячет свою душу подальше от коварных лап окружающих его монстров. Полина точно знала, как сейчас дрожит его рука, до боли, в костяшках сжимая злосчастный телефон, как его лоб покрыла испарина и как всё его тело будто подрагивает от волн неведомого электрического тока, проходящего сквозь его тело. В такие мгновения Полина знала, что нужно сказать ему, как нужно его успокоить, поэтому она просто напомнила ему:
- Но я ведь обещала тебе…. Ты забыл? Сегодня ночью. Как в прошлую.
- Я помню.
- Тогда почему ты так напуган?
Его голос задрожал, и Полина поняла, что он заплакал. Снова. Он часто теперь плачет по утрам.
- Всё слишком хорошо для нас.… И я знаю, что скоро будет иначе.
- Ты любишь меня? – серьёзно спросила она его, так обычно она спрашивала его на своих занятиях, пряча под маской учителя и ученика свои отношения, о которых, как не странно, но никто из его ребят не догадывался.
- Ты знаешь, что больше жизни.
- И если я попрошу, то ты сделаешь так, как скажу…
- Да.
- И если придёт время, когда между нами встанет вся эта любовь, я попрошу тебя взять меня за руку и отпустить всё, оставить всё. Ты будешь готов идти со мной? Будешь?
- Да. Буду.
Полина улыбнулась, нежно прошептав:
- Тогда ничего не бойся, слышишь меня!? Когда придёт то время, которого ты страшишься, мы будем готовы…
Больше он не сказал ничего, и через несколько секунд Полина услышала короткие гудки.
А за окном фиолетовое небо сменилось нежно-голубым, багровые солнечные лучи окрасили небосклон в пастельные тона цвета сочного летнего рассвета, и, наблюдая за тем, как за окном раскидывается весенний радужный ковёр из всевозможных запахов, красок, оттенков и тонов, Полина подумала, как хорошо успокаивать его вот так, словно, он беззащитен и так одинок на этом свете. В такие мгновения она чувствовала себя особенно спокойно и воодушевлённо…
Словно в её жизни есть ещё какая-то надежда на будущее и на завтрашний новый рассвет.


ЧАСТЬ 3
Горячие капли медленно ползли вниз по скользкому кафелю ванной. Сухой пар заволок зеркало, превратив его в мутное полотно, на котором теперь можно было нарисовать весь мир и немного больше…
Раскалённый воздух в ванной-комнате был наполнен тонким ароматом душистого мыла, сладким запахом ванили и чуть горьковатого запаха мускатного ореха. Букет ароматов, заполнивший пространство, кружил голову, расслаблял напряжённые мышцы, позволяя полностью отдаться наслаждению и расслабляющей ароматерапии.
Вода убаюкивала её, порой, ей даже казалось, что вода что-то шепчет ей, что-то далёкое, знакомое с детства, но позабытое в суетности дней. Закрыв глаза, она тут же представила себе все те места, где она ещё не успела побывать: бескрайние зелёные луга, мерцающие по утру от капель росы, величественные леса с многовековой историей, растянутые на сотни и тысячи километров вдоль широких дорог, неприступные вершины гор, покрытые белыми шапками снегов, моря и океаны, реки и водоёмы, которые дают жизнь этой земле и кормят всякое живое существо. Она будто летела сквозь время и пространство, и ей казалось, что она парит под самыми небесами, оглядывая сверху всю землю. И вся земля как на ладони раскрывает перед ней все свои тайны и секреты…
- О чём думаешь? – спросил он.
Она умиротворённо улыбнулась, но глаза не решалась открыть, боясь спугнуть свою сладостную иллюзию.
- Я думаю о том, что в мире слишком много прекрасного. А времени так мало…. – она открыла глаза и с надеждой во взгляде посмотрела на Максима, словно ждала, что он скажет слова, которые обязательно её успокоят. Но он молчал, просто смотрел на неё.
Открыв кран с горячей водой, он подставил под обжигающую струю руку, сжимая в ней мягкую губку. Вода немного обожгла его руку, та покраснела, налилась кровью, но Максим и виду не подал, !!! глядя на то, как губка быстро впитывала воду. Закрыв кран, он чуть сжал губку двумя руками, а потом осторожно провёл ею по обнажённым плечам девушки. Плавными движениями его рука скользнула по спине, обмакнув пушистую губку в воду в ванной, он снова проскользил по её разгорячённой коже, мягко массируя её шею, плечи, руки…
Его тёплые ладони и бесконечный жар, исходящий от воды, сводили её с ума. Она тонула в чувствах, не способная сопротивляться им. И когда его ладони и опускались под воду, нежно поглаживая её тело, и когда его губы оставляли поцелуи на тонких плечах девушки, когда его дыхание ласкало её кожу, - Полина желала лишь одного, чтобы это мгновение никогда не кончалось…
Снова и снова он заставлял её мучиться в томительной истоме, обжигая руками и губами. Пьянящий дурман комнаты чуть веселил её воображение, и ей безумно хотелось, чтобы он оказался с ней, в этой воде, которая так безудержно и безнадёжно звала, и звала, и звала.… Но сейчас Полина могла довольствоваться только его руками, которые без стеснения завладели её телом, и казалось, их уже ничто не в силах остановить. Он сильно взмок, в ванной было слишком душно и жарко, его лоб покрыла испарина, от чего волосы намокли и слиплись. Его лицо было красным от внезапно нахлынувшего возбуждения и чувств, но он контролировал себя, поэтому Полине, порой, казалось, что он думает о чём-то другом, что, возможно, он не здесь!?
Посмотрев на неё, он тихо сказал:
- Вставай.
Полина без лишних слов, послушно встала в ванной во весь рост. Максим взял полотенце и, обернув его вокруг её тела, легко подхватил Полю на руки и понёс в спальню. Когда они оказались в тёплой спальне, где их уже ждала разобранная постель, он усадил девушку на кровать и вручил ей ещё одно полотенце.
- Спасибо… - улыбнулась она ему, на что Максим просто улыбнулся в ответ.
Он вышел из комнаты, чтобы Полина могла привести себя в порядок. А по возвращению увидел, что она уже переоделась в чистое бельё и только с её мокрых волос всё ещё стекали капельки воды, падая на её плечи, заставляя её мёрзнуть. Она сидела на краю кровати и смотрела на Максима. Его глаза выражали усталость и утомлённость, прошлой ночью он плохо спал, часто вставал и просто ходил по тёмной квартире, смотрел в окно, пил кофе и просто молчал, а на вопросы Полины, в чём дело, отмалчивался…
И теперь, после бессонной ночи, Максим выглядел уставшим. Подойдя к Полине, он посмотрел на неё, медлённо поднёс руку к лямкам её топа и, спустив их вниз, чуть оголил грудь Полины.
- Говоришь, мало времени!?
Полина подняла на него задумчивый взгляд, когда он окончательно спустил топ вниз, оставив Полину почти обнажённой.
- Смотря для чего – проговорила она, улыбнувшись. Максим опустил глаза на её грудь, с нескрываемым интересом оглядывая её. Потом он медленно наклонился и поцеловал Полину в губы, спустившись дорожкой поцелуев вниз. Полина закрыла глаза, отдавшись приятным чувствам. Её затуманенный взор был устремлён куда-то в потолок, которого она не видела. Полина видела лишь безграничное и далёкое небо, сплошь усыпанное бисером звёзд, которые мерцали и сияли, кружась в вальсе над нею. И ей было не понятно, зачем эти звёзды так ярко горят, зачем так много света для неё одной? Все её мысли переплетались и как эти иллюзорные звёзды над её головой, кружились в непонятном танце, шепча о чём-то новом и незабываемом…

- …знаешь, как я себе это представляю? Это такое место, где будет много света, много-много. Всё будет залито светом. И будет побережье, длинное, безлюдное побережье, которое будут ласкать прибрежные волны – бурлящие и пенящиеся. Они будут шипеть, ворчать о чём-то своём. Наверное, будут жаловаться на свою горькую судьбу – каждый день разбиваться об один и тот же берег, чтобы возникнуть где-то в море опять, дабы нестись на камни, умирать – она заворожено вырисовывала в воздухи какие-то узоры, показывая ему всё, что только что успела рассказать.
- Поедем туда? – внезапно спросил он. И она обернулась на него, не веря своим ушам.
- Что ты сказал?
- Поедем туда – снова повторил он.
Она растеряно смотрела на него, не зная, что сказать:
- Это слишком далеко отсюда.
- Всё равно. Поедем. Ты не хочешь?
Опустив голову на подушку, она улыбнулась тихому счастью, которое наполняло её душу и сердце в данный момент:
- Очень хочу. Ты знаешь, мне это место снится по ночам. Я знаю, как там дует ветер, и как там цветут цветы. Они цветут только в последний день апреля, раскрашивая берег во все цвета радуги. Ты помнишь? – с надеждой в голосе спросила она – ты помнишь это место!? Скажи мне, пожалуйста…
- Я, кажется, бывал там.
Его ответ успокоил её, и с улыбкой она продолжила свой рассказ:
- Оно зовёт меня – задумчиво продолжала она – я знаю, как на рассвете гладь океана умывается золотом солнца, и небо пестрит радужными цветами, я видела так много раз, как местный порт покидает последний корабль, и как холодные дожди там сменялись знойными вечерами. Всё это я видела, словно, вчера. И я знаю, что была счастлива там… - с её ресниц сорвались крупные слёзы, но она улыбалась сквозь них, настолько эти воспоминания были сладки и мучительны для неё - А, знаешь, там ведь был мой дом.
- Зачем же ты уехала?
- Зачем уехала? А я не знаю…. Не знаю. Дам стоит мой дом, однажды мы приедем туда и я обязательно покажу тебе его. Я всё ещё помню, как открываются его деревянные двери, как скрипит пол под ногами. Мне знаком его полумрак, запах и цвет. Когда-то возле моего дома был цветущий сад, я любила тот сад, я возвела его собственными руками. Где он теперь? Зной выжег его до конца, я уверена, что без меня он погиб. А на дверях моего дома висит тяжёлый замок, ключ от которого утерян.… Со стен моего дома уже, наверное, давно облупилась краска, и кое-где с крыши обвалилась черепица. Я всё это знаю, понимаешь? Знаю. Я чувствую сердцем, что ему больно…
- Полина… - он потянулся, чтобы успокоить её, но она решительно отодвинулась от его рук и, не вытирая слёз с лица, продолжала говорить:
- Нет, ты послушай меня. Послушай. Этого я никому не говорила. Мне очень страшно. Понимаешь? Страшно, что жизнь моя, она оборвётся раньше, чем я смогу вернуться домой.
Максим резко обнял её, крепко сжав в объятиях, а Полина, не скрывая слёз, плакала и пыталась ему рассказать обо всём, что творилось в её сердце и разрывало её на части.
- Обещай мне, что однажды ты отвезёшь меня туда. Обещай, что ты мы поедем туда.… Домой!?
- Обещаю.
- Поклянись мне, что выполнишь своё обещание. Поклянись мне! – крикнула она. Максим держал её в объятиях, стараясь успокоить.
- Клянусь всем, что у меня есть. Верь мне, я сдержу своё слово…
Слёзы боли и радости смешались воедино, заставляя всю её душу разрываться на части от нахлынувших чувств. Максим крепко удерживал хрупкое тело Полины в своих руках, они ещё долго сидели в полумраке, и он рассказывал ей о том, что однажды, они отправятся в путешествие, чтобы встретиться со всеми чудесами мира сего. Он рассказывал ей о не пройдённых дорогах, ведущих на юг, рассказывал ей о райских садах и могучих лесах, о глубоководных озёрах, наполненных кристальной водой.… Под его тихие и волшебные рассказы Полина медленно засыпала, воображая себе все те места, о которых рассказывал ей Максим, надеясь, что в один из дней, все её мечты станут явью…


ЧАСТЬ 4
- Знаешь, как могла бы закончиться эта история? – спросила она однажды у него, когда они гуляли по ночному городу, и только огни фонарей были для них случайными встречными, тусклыми пятнами мерцая в непроглядной темноте.
Он остановился на мгновение, посмотрев на неё, в то время как её рука выскользнула из его ладони, и, не оборачиваясь на него, девушка медленно зашагала вперёд по улице. А он смотрел на её удаляющуюся чёрную фигуру, не успевая позвать её, забыв сказать ей о том, что эта история не должна закончится вот так! Эта история должна иметь продолжения, ведь есть ещё слова и есть ещё радость в его сердце.
Но она уже не слышала его, длинная извилистая дорога уводила её в даль, пряча за кривыми углами старых кварталов, за прозрачными стёклами чьих-то окон, за тяжёлыми дверьми чьей-то темницы. Он видел, как далека она от него, чувствовал, как наливается кровью его сердце, готовое разорваться от невысказанного одиночества.
- Стой! – крикнул он, со всех ног бросившись вслед за её удаляющейся тенью, - Стой! – кричал он, вдыхая тяжёлый воздух, который заполнял его лёгкие чем-то едким и ядовитым. Его ноги заплетались и утопали в асфальте, и Максим знал, что не сумеет отобрать её у города, не сумеет тягаться со всем этим камнем и железом, с бетонными монстрами, непробиваемой стеной защитившие её от него.
- Подожди, подожди меня – уже тихо, почти не слышно проговорил он, упав на тротуар. Слёзы катились по его замёрзшему лицу, выжигая солёные полосы отчаяния и безысходности. Он поднял голову к небу, отчаянно пытаясь увидеть что-то в безжизненном ледяном пространстве. Но бездонное небо - господин, взирающий на тех, кто внизу, было равнодушно к печалям юноши. Оно даже не видело его… - Вернись ко мне! Вернись ко мне! – снова закричал он, и по пустой улице пронёсся приглушённый гул невидимой толпы, где были переплетены и сплетены воедино лица и фигуры ничего не подозревающих людей, они, наверное, были по-своему красивы, гордо вышагивая по ночным проспектам и кварталам, они, наверное, были счастливее него.
- Где ты? Где ты? – звал он, обезумев от потери и страха.
По трассе, в свете полной луны проносились красные огни, они летали и кружились в воздухе, танцевали и манили на свой ослепительный свет. И Максим хотел обнять эти огни, и чтобы они навсегда успокоили больное сердце и измождённый рассудок его…

- Ты спишь?
Он поднял глаза, озираясь по сторонам.
- Ты так долго спишь…. Устал?
Максим встал на ноги, растерянно ища её.
- Хватит спать.… Посмотри, какое утро. Выпал снег! Идём!?
Ужас обуял его, он сковывал все его мышцы, и Максим испуганно озирался в тёмном пространстве, не понимая, что происходит с ним. И зачем с ним сыграли такую злую шутку!?
- Открой глаза – раздался её голос, где-то совсем близко, будто бы она стояла рядом с ним, - открой глаза, ты должен это увидеть, ну же!
Собрав всю волю и все силы в кулак, Максим крепко закрыл глаза и на выдохе широко их открыл.
- Проснулся? – увидел он улыбчивое лицо Полины, сидевшей напротив него в тоненькой маячке. Она с любопытством и каким-то детским интересом смотрела на него, поджав ноги под себя, улыбалась ему наивной улыбкой, - Снилось что-нибудь!?
Всё ещё не веря в своё пробуждение, Максим окинул ещё раз комнату взглядом и потом снова посмотрел на неё, соврав:
- Нет.
Тогда Полина встала с кровати и, прохаживаясь по просторной комнате, сказала, рассуждая в слух:
- Наконец выпал снег! Ты ещё не видел!? Выпал снег.
- Нет, не видел…
- Ничего, - снова улыбнулась она, открыв шкаф. Из большого шкафа она быстро достала тёплую одежду и бросила ему, - Одевайся! И мы как всегда пойдём в парк, ведь сегодня суббота…
Он бросил взгляд в окно, за которым белыми хлопьями медленно, как в старом замедленном фильме, падал снег, ослепляя не привыкшие к столь яркому свету с просони, глаза. Но они никогда не ходили в парк по субботам, они вообще никогда не ходили в парк вместе. Он смотрел на то, как быстро она освободилась от своей ночной одежды и переоделась в штаны и тёплый свитер.
- Что ты делаешь? – спросил он у неё, когда она уже зашнуровывала ботинки
- Обуваюсь, мы же идём в парк.
- Нет. Не идём.
Она растерянно посмотрела на него, перестав зашнуровывать ботинки, села на пол и сказала:
- Пожалуйста, разве ты не можешь хотя бы раз соврать себе, - в её глазах дрожали слёзы, - это не так сложно. Пожалуйста, сегодня такой день.… И всё, наверное, пойдут…
Он перебил её:
- Но ты же знаешь, я не могу отвести тебя туда. Так ничего не получится. Нет, так не выйдет.
Его настроение сразу ухудшилось, он встал с постели и стал быстро одеваться в свою привычную одежду, не обращая внимания на Полину. Он знал, что поступает с ней нечестно, знал, что она так ждала этого дня, этого утра. Ещё вчера вечером она говорила о том, как они пойдут в парк, по первому снегу и, ловя на ходу пушистые зимние хлопья, они будут, есть сахарную вату. Он помнил, что они договорились.
Но чужой город всё решил за него. И Максим был не готов к той опасности, которая таилась за стенами их мира.
- Извини меня.… Извини. Я знаю, что ты ждала этого дня.
Она, казалось, пришла в себя и, подойдя к нему, осторожно прикоснулась кончиками пальцев к его холодным губам, потом медленно поцеловала их и сказала:
- Почему ты соврал мне? – он серьёзно посмотрел на неё, - Зачем соврал о том, что тебе ничего не снилось? Я же знаю.
- Это не важно – он отвёл глаза в сторону, боясь, что они выдадут его.
Полина крепко обняла Максима, прижимаясь к нему всем телом, тихо прошептала ему на ухо:
- А даже если ты так этого боишься, в один из дней он придёт за мной. И тогда всё будет решено. Ты ничего не сможешь сделать, несмотря на то, что будешь любить в два раза сильнее…
- Перестань…
Но она не унималась, медленно продолжая говорить:
- Ты ещё не знаешь ничего. Ты ещё не знаешь, как будет страшно. И даже теперь, когда я прошу солгать, ты не можешь… Ты уже боишься.
У Максима в горле застрял ком. Он резко схватил Полину за запястье, выворачивая её руки так, что девушка вскрикнула от боли и неожиданности:
- Зачем? Зачем ты мне это говоришь? Сколько во мне любви, столько во мне и ненависти. И ты одна тому виной. Но я хочу так, только так, не иначе, не легче и не проще! Я не хочу жить по-другому, не смей разубеждать меня. Не смей меня запугивать! Не говори, что я выбрал не верный путь.… И что ты ничего не сделала для того, чтобы я не шёл вслед за тобой, потому что всё это, всё!!! Всё это – не моё. Не я. Я здесь из-за тебя. Только потому, что ты звала, и день, и ночь. Ты звала меня к себе. Но я не мог иначе.… Как ты не понимаешь? Я пришёл, чтобы разделить всё это! Не потому что я хочу спасти нас или тебя, не потому что я хочу победить их, просто потому что так было суждено. А ты… как смеешь ты мне говорить, что я предам? После всего? После всего…
Он замолчал, глядя в её пустые глаза. Он молчал, ему казалось, его покинуло умение говорить, её глаза молчали вместе с ним. Он тихо плакал, роняя слёзы на её ладони, он мог ещё сказать, но не было сил и не было голоса.
Всё стихло вокруг них. Казалось, мир за окнами со всеми его городами, улицами и домами, со всеми его заводами, садами и школами, со всеми его дорогами, лесами, океанами, морями и горами, казалось, что весь мир – одна сплошная тишина. И птица, летящая мимо окна их спальни, замерла в воздухе, повиснув в атмосфере, застыла. И гул машин за окнами их спальни стих, застыла вода в реке, остановилось время.… И всё вокруг наполнилось невообразимой, оглушительной тишиной. И эта тишина давила, она пришла, чтобы победить, и она победит.
Глядя на остановившиеся стрелки часов, он ещё раз посмотрел в окно, где в воздухе замерли хлопья пушистого снега, потом посмотрел на Полину, которая молчаливо взирала на него. Ему внезапно стало всё понятно. И ему стало не страшно. Теперь он знал, как могла бы закончиться эта история…
Ещё раз, посмотрев на неё, Максим на удивление самому себе, улыбнулся и сказал:
- Я знаю, чем всё кончится, - тогда Полина подняла на него взгляд, - Это закончится там, где и началось. Ты помнишь?
- Как я могла забыть….
- Это всегда было именно там. Я искал это место…
- И что будет теперь? – спросила она его.
- Теперь? – он снова поднял глаза на циферблат, стрелки всё так же не подвижно смотрели на него из-под стекла часов, - Будет то, что и должно.
Она посмотрела на него, и улыбка коснулась её губ. И то была первая улыбка, которая не таила за собой обиды или лжи, то была улыбка, которая не скрывала её радости или отчаяния. Она смотрела на него так, как могла бы смотреть будь у них иная жизнь, родись они ни в этом времени, и ни в этом месте, а в совершенно ином измерении. То была улыбка, которая могла бы быть на её лице, когда он сделал бы ей предложение или когда у них бы родился ребёнок. Одна на целую жизнь – вот, какая это была улыбка.
И Максим понимал, что всё для них было не случайно. Всё для них предписано, предопределено. Шаги его продуманы, решения обсуждены кем-то далёким и незримым, но чьё присутствие ощутимо столь очевидно, что невозможно более отрицать. Он знал, что когда на завтра будет разгораться новый рассвет, изжигая небосклон, пропитывая землю солнечными кровавыми следами, они будут слишком далеко, чтобы волноваться об этом.
…а снег за окном кружился в хороводе, падая на землю и тая, исчезая бесследно всё на тех же безлюдных улицах в чужом городе, где этот снег – всего лишь странник, как он и как она.

ЧАСТЬ 5
Когда кончается зима, пусть будет новая глава романа…. Жизни.
- Иди за мной, ну, же, смелее. Не бойся, иди ко мне! Давай руку… ну, же, давай! – она схватилась за протянутую руку, в страхе оступиться и !!! вниз, в пропасть, которой он её пугал, - Чего ты так боишься? Я же с тобой! – непонимающе говорил он, когда она, что было силы, вцепилась в рукав его куртки, - Боишься? – тут он в очередной раз усмехнулся, быстро поцеловав её в лоб, - Перестань! Разве не знаешь!? Если даже ты упадёшь, то будешь не одна. Я не оставлю тебя, всегда помни об этом…
После этих слов, Максим почувствовал, как страх, недавно владевший сознанием его возлюбленной, вмиг отступил, исчез, и теперь её рука легко удерживала его руку, полностью доверяя себя ему.
Она не знала, куда он её вёл. Глаза её были завязаны шёлковым платком, который не давал ей возможности увидеть, что же происходило вокруг них. Но она точно знала это место, знала, куда он её привёз. Только вчера, когда она ещё нежилась в тёплой постели, он внезапно позвонил ей, сказав, что ждёт её внизу, что ей стоит поторопиться, потому что у них совсем нет времени. Максим попросил её ничего с собой не брать, сказав, что там, куда они поедут, ничто не должно напоминать им о горестях и радостях прежней жизни. На что Полина молча согласилась и, ничего не взяв с собой в дорогу, наскоро оделась и вышла во двор, где он в полной готовности и ожидании сидел в машине. Заведя мотор, он ударил по газу, и в скором времени уже очень далеко оказался и её дом, и её квартира, и знакомые улицы города, и привычные витрины круглосуточных магазинов. Всё постепенно становилось таким далёким.
Чем быстрее крутились колёса машины, тем шире становилась дорога, тем безлюднее местности. Извиваясь серой змеёй, дорога крутилась и петляла, заводя их в места, о которых она и не знала. Мимо пролетали леса, скрывающие за непроглядными кронами деревьев, свои самые сокровенные секреты и, глядя на зелёные стены лесов, она думала, что там, за этими стенами тоже есть жизнь, там есть свой таинственный мир, вход в который непосвящённым воспрещён. Тогда Полина вспомнила сказку, которую в детстве ей читала мама. Сказка была короткой, но Полина помнила, что именно её она особенно любила. В той сказке вёлся рассказ вот примерно о таком же тенистом лесе, настоящая жизнь которого скрывалась за такими же зелёными стенами многолетних деревьев. И Полина хорошо помнила, как она мечтала увидеть, хотя бы раз, что же за жизнь скрывается там? Какие лесные духи берегут секреты величественного леса? Какие земные или же небесные силы прячут его тайны?
А дорога уводила всё в даль и в даль, устремляясь к границе горизонта, где садиться солнце. Полина всегда мечтала увидеть, какой же он, этот горизонт? И хотя она, конечно, понимала, что никакой настоящей границы там нет, но ей отчаянно хотелось верить, что она сможет увидеть водную стихию, которая явится колыбелью для усталой солнечной звезды. И с непонятным трепетом и неким волнением, она внимательно смотрела на горизонт, видя нечто большее, чем оно есть на самом деле.
А когда становилось темно, и Максим был слишком уставшим, чтобы вести машину, они останавливались, чтобы он сумел передохнуть. Тогда он спал на заднем сиденье, взяв её руку в свою, и ничего прекраснее в своей жизни Полина не видела, как его тихо вздымающуюся грудь, когда он ровно дышал…
Только к обеду следующего дня, проведя в дороге пол ночи, он, наконец, привёз её туда, где, по его мнению, начнётся новая дорога для них обоих.… Завязав Полине глаза, он осторожно вывел её из машины, попросив следовать за ним, идя на его голос. Он предупреждал её быть очень внимательной и осторожной, потому что идти ей придётся по извилистой тропинке, а оступись она - тут же сорвётся в пропасть.
- Зачем это? – растерянно спрашивала она его, на что невозмутимым голосом отвечал:
- То, что я хочу подарить тебе, нужно заслужить.… Это слишком дорого для того, чтобы отдать тебе просто так.
Его слова ничуть не обидели её. И если он и вправду так считает, значит, подарок этот должен быть заслужен.
…держа теперь его за руку, Полина улыбнулась. «Я не оставлю тебя. Всегда помни об этом» - его слова пронеслись у неё в голове, озарив весь путь, по которому она шла. И он, и она прекрасно знали, что им не нужно говорить друг другу подобных слов, ибо всё понятно и без них. И всё сказано без слов: жестами, движениями, прикосновениями и чувствами. И оставалась всего каких-то несколько шагов…
В лицо дунул свежий и прохладный ветер, запутавшись в её волосах, он настойчиво трепал их, нарочно играя с ними в воздухе. Её босые ноги, прежде ощущающие под собой тонкую траву, внезапно стали проваливаться во что-то мелкое и тёплой. Вскоре она поняла, что под её ногами был песок. Он щекотал её ступни, скользя между пальцами её ног. Песок грел её, песок, словно, пытался втянуть её, и Полине было так сложно отказаться…
- Что же это? – с улыбкой произнесла она, - Это сказка?
- Почти… - тихо шепнул у самого её уха Максим, - Подожди, пожалуйста….
Он быстро переместился за её спину и в мгновении ока убрал преграду с её глаз.
Поначалу Полина ничего не могла разглядеть, глаза, долгое время находившиеся закрытыми, не могли сфокусироваться и понять, что же перед ними, но уже через какие-то доли секунд, она почти, что лишилась дара речи.
Закрыв руками рот, будто бы боялась закричать, Полина оглянулась на Максима, который смотрел на неё и, ничего не говоря, улыбался.
- Это всё теперь твоё!
И отвернувшись, Полина почувствовала, как по щеке её катиться слеза. Ничего подобного она в жизни не видела…
Перед ней во всём своём величии и очаровании распростёрлось ослепительно-голубое море, по нему игриво скакали пенистые волны, дразнясь своим озорным настроением. Казалось, они бегает друг за дружкой, с восторгом достигая берегов, разбиваются, поднимаясь в воздух, тают и лишь крошечными частичками пушистой пены снова возвращаются в водную стихию.
Прибрежные скалы – серые, суровые, казались сейчас Полине похожими на охранников, защитников здешнего покоя и тишины. Они угрюмо взирали на море, поощряющее игру непослушных волн, и, наверное, мечтали о том. Как смогут сойти со своих мест, чтобы научить всех как себя нужно вести.… Увы, но им было этого не дано. Что совсем не огорчало Полину, которая и сама любила поиграть с волнами.
Она подбежала к кромке воды и тут же почувствовала, как вода нежно и зазывающее обволакивает её ноги, а вместе с тем и всю её, целиком поглощая всё сознание Полины. В лазурном небе неспешно плыли кудрявые облака. Их причудливые формы и мягкие бока, напоминали ей обо всех забытых мечтах и не воплощённых в жизнь идей. Сквозь белоснежные облака тонкими струйками лилось оранжевое золото солнца. Оно мелким дождём падало на землю, заставляя песок под ногами Поли, блестеть и искриться алмазной россыпью, и даже скалы, любили этот солнечный дождь, впитывая в себя его бесконечное тепло.
И всё здесь дышало свободой. И каждой клеточкой души, Полина знала это место. Ведь оно было тем самым местом, которое ей снилось по ночам. Ведь это место было тем самым, которое так безжалостно звало её, не давая возможность забыться хотя бы на какие-то мгновенья. Но теперь-то она знала, как рождаются мечты, и где им суждено взрасти. Полина знала, что много лет назад, именно на этом берегу, она посадила в землю семя, из которого теперь родилось дерево. Дерево это было с толстым стволом, возвышаясь на сотни метров в высь, оно чуть покачивалось на ветру, который имел неосторожность заплутать в лабиринтах его густой кроны. Полина оглянулась теперь на это величественное и могучее дерево, сказав вслух:
- Я узнаю его. Слышишь? – обернулась она к Максиму, - Узнаю.
Тогда Максим медлённо подошёл к Полине, которая прижала руки к груди, у самого сердца, будто держала его, боясь, как бы оно не выпрыгнуло из грудной клетки. Полина сидела на песке, погрузив ноги в его зыбучую массу, смотрела на море, которое тихо и протяжно пело ей о чём-то, известном только им двоим. И закрыв глаза, Полина позволила лёгкому морскому бризу поцеловать её кожу, одарив её воздушными поцелуями:
- Всё это моё, - тихо произнесла она, в то время как Максим присел возле неё, глядя на её красивое лицо, коснулся её руки, - Всё здесь поёт мне о моих мечтах, надеждах, - открыв глаза, Полина внимательно посмотрела на Максима, и по щекам её вновь скатились неосторожные слёзы, которые она не старалась от него скрыть, - Ты знал об этом месте!? Знал… Я же вижу.
И она снова закрыла глаза, чуть приподняв голову вверх, навстречу тёплым солнечным лучам. Максим осторожно приблизился к Полине, легко поцеловав её подбородок, плавно поднялся губами до щеки, оставив и там след от горячего, но почти неуловимого поцелуя, потом слегка прикоснулся губами к закрытым векам возлюбленной, даря ей всю свою нежность. Столько, сколько было в нём в это мгновение.
- Спасибо тебе, - тихо прошептала она.
Но Максим ничего не ответил, он уложил Полину на песочную перину, которая грела и оберегала их молодые и красивые тела. Его руки умело освободили Полину от всякой одежды, и она забывалась, когда его ладони скользили по её загорелому телу, даря ни с чем не сравнимое удовольствие:
- Ты пахнешь морем… - шепнул он, целуя Полину, - Наверное, оно тебя создало…. Я так тебя к нему ревную! – он поднял на неё взгляд полный скрытой тоски и печали, - Прости меня за это, но я так ревную тебя….
Прижав Максима к груди, крепко обняв его обнажённые плечи, Полина на мгновение испугалась его словам, но потом улыбнулась, тихо ответив:
- Тебе никогда не придётся делить меня с ним. Чувствуешь? – она положила его руку на свою грудь, сказав, - Это твоё. Чувствуешь? Только пока ты со мной, оно всё ещё бьётся в моей груди.
Ничего, не говоря, Максим снова поцеловал сладкие губы Полины, в то время как её рука переместила его руку ниже, положив себе на живот:
- И это тоже твоё… - осторожно вымолвила она.
Максим привстал, глядя на свою руку, лежащую на плоском животе своей любимой. Он смотрел на неё – растерянный и чуть взволнованный, не зная, что сказать и нужно ли что-то говорить. И Полина была рада, что он такой, что всё в нём пронизано мудростью этой жизни, не смотря на его юные годы и необузданный нрав, всё в нём было гораздо старше, может, даже старше её самой.
- Что это? Скажи мне! – он поваливал, он не спрашивал, а требовал сказать.
- Ты сам знаешь.
- Полина…. – он менялся. Он изменялся при всяком слове, при любом жесте. Минуту назад он требовал её, теперь его голос был мягок, руки его были послушны и ласковы. Он водил ладонью по её животу то, поднимаясь до груди, то, снова опускаясь, скользя пальцами по бедру, снова поднимался к животу и, задерживаясь там, наклонялся, чтобы поцеловать нежную кожу, тихо шепча:
- Я буду его очень любить! – Максим поднимал трогательный взгляд, какой бывает у совсем маленького ребенка, на Полину, шепча что-то в её живот, - Я буду любить его. Сильнее и горячее, чем можно любить саму жизнь! Я ему подарю целый мир… Целый мир, чтобы он не знал ни горестей, ни печалей, ни тревог.
И руки Максима снова скользили по стройному телу Полины, которая тихо плакала от того огромного и безграничного счастья, которым была наполнена её душа.
- Не плачь, милая, не плачь, родная! Прошу тебя! – внезапно взмолился Максим, вытирая слёзы с лица Полины, - Посмотри, какое это чудо: здесь, больше такого, может, никогда не повториться!? Я ждал этого столько лет, я просил об этом все силы земные. И если бы ты только знала, какая радость сжимает мою грудь, мне кажется, что всё во мне горит ослепительнее этого солнца. Я весь горю… - в глазах его задрожали слёзы, и он плакал. То были самые красивые слёзы на свете. Он плакал, а слёзы его светились и искрами сияли на его щеках.
- Теперь это не только мы! Не только это море, связавшее нас на век, теперь это само небо. Понимаешь ли ты, как это много для земной жизни двух людей, которым не суждено было любить? Которым было суждено разойтись, не обратив внимания, друг на друга!? Если бы ты только могла это понять.… Сейчас мне страшно. Мне больно. Я знаю, что ты в моей жизни, твой присутствие – это только одна возможность моей судьбы из тысячи, и мне страшно, что бы было, не избери я этот путь.
- Но ты избрал.
- Да.
- И теперь? Ты несчастен? – с горечью в голосе спросила она.
- Ты не должна так говорить. Я бы отдал всё: все мирские и небесные блага, чтобы ещё, хоть раз, лежать под этим палящим солнцем на берегу твоего сна, обнимать твоё горячее тело, целовать твои губы. Но главное – знать, что у нас одна дорога, одна линия жизни, одна судьба. Я бы отдал всё, всё…
В небе парила белокрылая птица, взирающая сверху на Максима и Полину. А прямо над их головами небосклон вспыхивал самыми невероятными и необычайными красками. Казалось, будто не аккуратный художник пролил краску по небу, и она расползлась по небесному полотну, заливая облака и всё пространство вокруг всеми цветами радуги.
И, подняв глаза к небу, Полина про себя загадала желание, уповая на благосклонность этого любимого и, как ей казалось, благосклонного к ней неба…
«Пожалуйста, дай нам шанс. Дай нам сил.… Дай нам сил пройти через всё, что ждёт нас впереди. Я так люблю его. Пусть он узнает об этом, расскажи ему о моей любви. Расскажи, как бешено, бьётся моё сердце, когда он со мной, и как мучительно томиться душа, когда он уходит. Расскажи ему. Помоги нам. Прошу…»
- Ты загадываешь желание? – спросил он её, лёжа рядом на раскалённом песке.
- Нет… - тихо отозвалась Полина, - Я говорю с небом…
Максим помолчал с минуту, а потом сказал:
- И что небо говорит тебе?
- О многом.… Обо всём по чуть-чуть. О тебе, например.
- Обо мне?
- Да…
- И что же оно говорит обо мне?
Полина подтянула ноги к груди, обхватив колени руками, наклонила голову, разглядывая мелкие песчинки, гадая, можно ли их пересчитать.
- Так что же небо говорит обо мне? – повторил он свой вопрос.
Полина снова подняла вверх голову, кинув на него быстрый взгляд, пожала плечами, ответив:
- Разве ты не понял? Это ведь тайна…
А потом, легко поднявшись с песка, Полина накинула на обнажённое тело лёгкий шарф, обмотав его вокруг себя и, дойдя до воды, зашла в неё, наслаждаясь приятной прохладой…
Погружаясь всё глубже в голубую бездну, Полина чувствовала внутри себя необъяснимое желание слиться воедино с этой водой. Ей казалось, море только и ждало её, столько лет, оно взывало к ней, и вот теперь, принимает в себя. Полине казалось, что именно моря воспитало её. Его шёпот она могла слышать перед сном, когда звёзды так обманчиво манили её к своим холодным и безжизненным огням, шёпот волн тихо убаюкивал её, зовя вернуться в родные места. А когда грозы и дожди тревожили и разоряли её благодатный край, только море нашёптывало о том, что за всякой грозой будет радуга и солнце, будет новый день.
Теперь, окунувшись с головой в свою стихию, Поля ясно поняла, как это прекрасно возвращаться домой, как сладок этот час её единения с самым волнующим воспоминанием и самой желанной мечтой. И пусть завтра будет завтра, пусть ночи будут холодными, и проливные дожди зальют зеленеющие луга возле её дома, пусть завтра солнце украдут грозовые тучи, спрятав его в свою темницу, Полина понимала, что завтра ничего не будет как сейчас. И глубоко вдыхая воздух так, что лёгкие наполнялись колющим и почти опьяняющим газом, Полина мечтала о том, что однажды, она закроет свой прежний мир на все замки, занавесит в покосившемся, старом домишке все окна, выключит свет, и, не взяв с собой в дорогу ни одной вещи, которая могла бы напоминать ей о старых печалях и тревогах, приедет сюда вновь.… Приедет, чтобы никогда не возвращаться обратно.