RUSO!

Piedros Blancos – последний населенный пункт на территории Никарагуа, зажатый между взморьем, озером и костариканской границей. От калифорнийского по виду и серферскому духу San Juan del Sur, в котором я остановился, до него 10 миль по грунтовке и еще 15 по Пан-Американской магистрали, где преобладают фуры с номерами из Колорадо и Иллинойса. Чем ближе к границе, тем чаще попадаются военные базы, забитые старой советской техникой, тем чаще реклама американских агентств по прокату автомобилей по ту сторону. Предвыборные щиты Ортеги, председательствовавшего над этой несостоявшейся -надцатой республикой и пятьдесят-n-ным штатом и тогда, и сейчас, также вездесущи, как и в центре страны. Империи приходят и уходят, а профессиональные приспособленцы остаются вовеки...
 
Несмотря на понимание условности границы, я попадаю под действие старой привычки (наследие времен, когда весь Союз был невыездным и даже ближнее зарубежье казалось дальним из-за обилия идеологическо-бюрократических торосов) и решаю ее пересечь.
 
Пропускной пункт забит до отказа никарагуанцами и мексиканцами, едущими в основном в Аргентину, а также гринго вроде меня, без особой цели. Я выбираю место для стоянки поближе к офису Avis: именно через них я нанял свой форд в Манагуа. Так, мне кажется, случись что с машиной, ее хоть тащить далеко не придется. Двигатель еще работает, а вокруг меня уже толпа из местных проводников, предлагающих услуги по ускоренному оформлению пропуска через границу. Давя им пальцы, я закрываю окна и блокирую дверь. Поразмыслив минуту, выхожу. Они только этого и ждали, и гвалт поднимается невообразимый. Я на голову их выше, но из-за отсутствия опыта в таких ситуациях все же немного боязно. Культура дискурса им явно незнакома, так что приходится на них рявкнуть погромче и погрубее, что-то по поводу их матери. Это помогает, и они на секунду смолкают: видимо, такого с ними никто еще не отпускал. Пользуясь непродолжительной тишиной, выбираю наугад одного и на ломаном испанском договариваюсь. За пять долларов он добудет мне пропуск и посторожит машину. Спрашиваю, сколько уйдет времени на оформление – три часа в такой очереди. Пытаюсь объяснить, что трех часов у меня нет, так что его услуги не требуются. Ответ потрясает: без слов, он достает из кармана здоровенный разводной ключ и любовно проводит им по крылу... Все поняв, я расплачиваюсь и шагаю к границе, отныне решив полагаться только на себя.
 
Ничейная полоса между двумя дружественными КПП тянется метров на пятьсот. Прикинув в уме варианты, решаю, что моей наличности и синенького паспорта хватит для того, чтобы отчитаться по любым вопросам пограничников, и смело иду по направлению к Коста-Рике.
 
 
Поход в целом разочаровывает. По ту сторону те же давка и сумятица, та же грязь и та же реклама Avis. В глаза бросаются несколько перуанцев, выделяющимся своими шапками, - сколько же они уже прошагали? Никаких вопросов костариканцы мне не задают, будто вяло бредущие блондины тут в порядке вещей. На какое-то время задерживаюсь пообедать не рынке, расположившемся как раз на полпути. Этакий duty-free третьего мира. По-хохлятски впав в азарт, выторговываю себе пятидесятипроцентную скидку на яркую сувенирную рыбу, а потом расплачиваюсь по полной программе. Разница – три доллара, но лицо у продающего ее кустаря такое, будто я только что накормил его семью на неделю вперед. Что ж, может так и есть.
 
Приближается самый ответственный момент: передо мной снова никарагуанский КПП. Придав себе вид самый беспечный и ощупав американский паспорт, иду дальше. Пограничников трое, и все мне едва до плеча, и у всех здоровенные калашниковы. С той стороны им, видимо, уже позвонили, так что смотрят они только на меня и однозначно алчно. Но остается пять метров, и что-то в их взгляде начинает меняться и как бы теплеть. Наконец, один из показывает на меня пальцем и утвердительно произносит:
 
- Ruso!
 
Следующие полчаса проходят за фотосъемкой: я с калашниковым, из которого предусмотрительно удален рожок; они по очереди в моей найковской кепке, которая, если верить этикетке, именно в Никарагуа и была сделана. Я чувствую себя патриотом и представителем чего-то несуществующего. Однако кредит доверия, которым я пользуюсь по их старой памяти об одной стране (его первое подтверждение - те же калашниковы), до'лжно скрепить валютой другой. Сто'ит мне это приключение еще по пять долларов на каждого плюс добровольный десятидолларовый взнос в пользу их отсутствующего - но якобы существующего - начальства.