Праздники с огоньком

Глава первая,
в которой я по пьяни встречаю настоящего Деда Мороза,
но я оказываюсь не пьяным, а он – не Дедом Морозом.
Мир вокруг словно бы выцвел и стал похож на черно-белое кино. Но я не был в Сумраке. Я был в похмелье. И не верю я в Иных.
В голове, казалось, играл оркестр из одних ударных: барабаны, гонги, литавры, даже камертон. А во рту, вопреки расхожему выражению, нагадили не птицы, а участники этого оркестра.
Я попытался подняться, но мой вестибулярный аппарат был против. Тогда я, поощрив оркестрантов к новому маршу, скатился с кровати и, чувствуя себя спецназовцем, по-пластунски пополз на кухню, где еще с вечера приготовил кувшин воды, зная, в каком состоянии буду. Я, честно говоря, даже не рассчитывал, что доберусь до спальни, а кухня к прихожей ближе.
Почувствовав под собой кухонный линолеум, я героически встал на карачки, а потом и выпрямился. Уж не знаю, чему зааплодировала толпа в моем черепе: моей силе духа или мастерству ударников. Как только картинка перестала вращаться, и, немного покачавшись, стабилизировалась, мне открылась страшная истина: кувшина на столе не было. И под столом, и на подоконнике (хотя, возможно, там я его не заметил, потому что меня ослепил снег). Я метнулся к раковине, повернул вентиль. В трубе что-то загудело, и из крана показалась одинокая ржавая капля, очертаниями напоминавшая кукиш. И не лень же кому-то первого января идти на работу перекрывать воду!
Да, не получилось вести здоровый образ жизни. Я открыл холодильник и достал бутылку пива. Сначала мне стало лучше, а потом и веселее. Музыканты по одному разошлись, и чтобы заполнить образовавшийся вакуум, я стал насвистывать какой-то мотивчик, который постоянно крутили по радио. Так, щебеча и пританцовывая, я вернулся в спальню с кухни, как солдат с войны. На тумбочке стоял пропавший кувшин.
- Вставайте, графы и графины! – захохотал я, чувствуя себя полным идиотом. Вообще, это ощущения посещает меня достаточно часто, что не может не наводить на определенные мысли.
Как обычно, смотреть по телевизору было совершенно нечего. Бездумные, но тем и приятные утренние программы давно кончились, а время показа сравнительно новых фильмов еще не пришло. Друзья, знал я, вообще сегодня не встанут (не факт, кстати, что они уже легли), так что я, дабы не ронять репутации спортсмена, вышел прогуляться.
Подумать только, как прихотлива питерская погода! Буквально неделю назад земля было покрыта истинно весенней слякотью, представлявшейся панорамой некой фантастической страны: быстрые ручейки – реки, лужи – озера и моря, колеи в грязи – горы и каньоны. Мальчишкой я мог часами ковыряться в этом месиве, прокладывая новые каналы, изменяя русла рек, создавая озера и разметывая остатки рыхлого снега, представляя, что освобождаю земли, заколдованные злой ведьмой так, что в них «вечно зима, а Рождества не бывает».
Однако в последние дни установилась настоящая новогодняя погода. Солнце уже преодолело свою зимнюю спринтерскую дистанцию, и теперь, отдыхая, лениво посвечивало красным лучиком из-за облаков. Под ногами поскрипывал снег, усеянный картонными останками пиротехники и мандариновыми корками.
Доносились отдельные возгласы детей, а регулярные хлопки-выстрелы петард, снова заставили меня почувствовать себя на войне. Никогда не понимал, какой кайф в этих пуках. Ладно бы, фейерверк красивый или просто взрыв в тротиловом эквиваленте, чтобы ка-а-ак жахнуло!
Вдруг почти идиллическую картину первого дня нового года нарушил звук, никак не вписывающийся в городские реалии, но в принципе вполне логичный. Раздался звон бубенцов, конское ржание и скрип полозьев: по пустой по случаю первого января дороге ехал Дед Мороз. Я замедлил шаг и стал следить взглядом за санями. Редкие прохожие тоже заинтересовались, а из подворотен выбегали дети-подрывники.
Экипаж деда остановился на нерабочем светофоре. Нет, он не мигал желтой лампой и не был вовсе потухшим; возможно даже, он нормально функционировал, пока Мороз не приблизился к нему. Светофор замигал синим, фиолетовым и прочими неконвенционными цветами. Попадались, конечно, и привычные красный, желтый и зеленый огни, но не на своих местах.
- Красноносый седовлас, кто я, дети? – поинтересовался возница у собравшихся вокруг прохожих. Как мне показалось, с акцентом.
«Дед мороз» с вопросом никак не рифмовался, и «дети» задумались.
- Седовласый краснонос! – поправился Дед Мороз, и все (в том числе и я) дружно его поименовали. – А кто себя хорошо вел? Подходите, будут вам подарки!
Что за Санта-Клаусовская манера, «who’s been naughty and nice?» Может, еще эльфов позовет? Правда, что ли, он нерусский?
- Вопросы! – провозгласил Дед Мороз, косящий под своего западного коллегу. – Ответы – вот лучший подарок! Ибо знание – инструмент, которым можно изготовить что угодно!
Вот странное совпадение: стоило мне задаться вопросами, как дед заорал про вопросы и ответы. Вообще, наверняка, все это шоу согласовано с властями: и дорога специально перекрыта, и над светофором электрики заранее поколдовали.
- Колдовство! – завопил кто-то в толпе. Мороз-Клаус кончил раздавать подарки и начал показывать фокусы. Бубенцы на санях звенели, кони переставляли ноги и мотали головой, словно танцевали, и их пышные гривы взметались то вправо, то влево. А сам дед чертил посохом огненные письмена прямо в воздухе.
Допустим, в палку запрятано какое-то хитрое устройство, кони выдрессированы, а бубенцы с вибромоторчиками. Но как все натурально! Еще бы мне все это настоящим не казалось после того, как я вчера нажрался и сегодня пивом отполировал! Я протиснулся через толпу, чтобы получше рассмотреть сани и деда. Конечно, борода фальшивая!
Но легче от этого мне стать не успело: фокусник схватил меня за шиворот, и в мгновение ока я оказался на сиденье.
- Н-н-о-о-о! – Дед Мороз плюхнулся рядом со мной, посох его обратился в хлыст, он стегнул коней, и те понесли.
- Эй! – начал я, совсем опешив.
- Во-первых, дыхни, - Мороз протянул мне ментовскую трубочку. – Видишь: ты не пьян. Во-вторых – вот, - он стянул шапку и бороду, но дедом быть не перестал: седые волосы, морщины.
- Ну, это я и так знал, - кивнул я на брошенные предметы грима.
Не может быть, что меня реально похитили. Кому нужен тренер из второсортного фитнес-центра? Серьезный выкуп с моей зарплаты не дашь. На органы? В рабство? Смешно! Скорее всего, друзья разыгрывают. Надо же, я-то думал, они бухают где-нибудь или дрыхнут.
- Не слишком ли большой размах розыгрыша для твоей с друзьями зарплаты? – спросил похититель. – Прости, больше не буду.
- Что не будете? – уточнил я.
- Мысли читать. Уже не читаю.
«Старый хрен в пальто!» - подумал я. Дед не отреагировал.
- А что происходит? Может, я сплю? Может, вы – санитар из вытрезвителя? Или это настоящее новогоднее чудо?
- Меня всегда огорчало, что люди путают слова «чудо», «магия» и «чары». Фокусы Деда Мороза вы называете чудом. Но то же ли это самое, что Воскресение Христово?
- Э-э… Меня Стас зовут. Станислав Иванович Всеводин.
- Извини, я задумался. Я – Руэль. Маг и волшебник.
- Значит, не Дед Мороз. Не зря я в него не верю.
Глава вторая,
в которой я узнаю много нового
о мире и о себе.
Сани подъехали к дому, и мы с экс-Морозом поднялись ко мне в квартиру. В прихожей Руэль снял красное пальто, под которым оказался темно-зеленый брючный костюм несколько старомодного покроя.
- Ничего, что я обращаюсь на «ты»? – вежливо осведомился похититель; я благосклонно кивнул, и он продолжил. – Русский язык для меня не родной, и я предпочитаю не держать в уме лишних… м-м-м… вещей, когда есть более важные задачи.
- Например, рассказать, что происходит? Я ведь все еще считаю, что вы – просто трюкач.
Руэль тяжело вздохнул, извлек из внутреннего кармана карандаш, и он в его руке обратился в вычурный деревянный жезл в руку длинной. Он взмахнул им, и в прихожую по воздуху вплыл кувшин из спальни.
- Я хотел немного помочь тебе и утром пододвинул кувшин к тебе поближе, но ты его не заметил.
- Может, пройдем? – пригласил я.
Мы вошли в комнату, и кувшин проследовал за нами. Я усадил Руэля в кресло, метнулся на кухню и принес палку колбасы и нож на разделочной доске (воды так и не было, а значит, и чая тоже не предвиделось). Не то, чтобы я боялся и хотел задобрить своего гостя, но лучше перестраховаться.
- Чем богаты, тем и рады, - начал я и увидел, что маг пододвинул к креслу стол, достал чашки и наливает еще бурлящую воду, только что вскипевшую в кувшине. – А почему он не раскололся? Стекло-то не жаропрочное.
- А вот это как раз – чудо, - улыбнулся Руэль. Мимо меня проплыли сахарница и коробочка с чаем в пакетиках.
Я сел напротив волшебника и в молчании стал ждать, когда он соблаговолит объяснить, зачем я ему понадобился. Несколько минут мы в молчании прихлебывали горячий чай.
- Да вы не стесняйтесь, колбасы отрезайте, - сказал я, в душе надеясь посмотреть, как мой гость будет резать колбасу взглядом.
- Спасибо. А нет ли молока? – Я покачал головой. – Полагаю, ты ждешь рассказа? Признаюсь, я заранее его подготовил. – Я сделал заинтересованной лицо (впрочем, это мне легко удалось) и маг продолжил. – В те времена, которые принято называть «давным-давно», на Земле жили не только люди, но и существа, именуемые ныне сказочными, и… м-м… магия… была делом хоть и не всем доступным, но вполне обычным.
- Как деньги, - вставил я, чтобы как-то разрядить атмосферу, сгладить эффект от рассказа Руэля, который явно говорил правду. Как ни банально это прозвучит, привычный мир рушился у меня на глазах.
- И однажды, резко и неожиданно – никто до сих пор не знает, отчего – люди, обычные люди, перестали взаимодействовать с волшебными созданиями. Они перестали обращаться за советом и помощью к магам, игнорировали эльфов и гномов, гоблиноидов объявили людскими уродцами, а драконов назвали большими ящерицами. Основная масса жила как жила, но многие, хоть на словах и не признавали сущности fairy, начали на них охотиться, и охотиться успешно. Рыцари эти, прозванные Лютыми, объединялись в ордена, и в большинстве своем служили тогдашним правителям. Тогда самые могучие среди волшебного народа во главе с сильнейшим на то время магом Визенном, как гласят легенды, «воззвали к Высшему», и мир разделился на привычную тебе Землю Людей и Волшебную Страну, куда переселились fairy. Вот, как повествуют об этом наши древние хроники. Прости мне грубый русский перевод:
Когда людская злоба поднялась,
Кровь fairy во всем Мире полилась,
От стали чары не спасали,
На Рыцарей Лютых управы ища,
Взошли на вершину, где ветры, свища,
Слабую плоть с костей срывали,
Визенн, маг могучий, и братья его,
Чтоб испросить только лишь одного –
Чтоб fairy гибнуть перестали.
И Высшие силы вняли мольбам
(Их воля поныне странна так всем нам)
И разделенье ниспослали…
Конечно, кое-кто хотел вернуться к людям: иные надеялись помочь им и вновь установить мир, иные желали использовать свою магию и добиться высокого положения, потому что среди сородичей они ничем не выделялись, а иные просто хотели отомстить, ибо многих убили Лютые Рыцари. Вообще-то, волшебному народу не нужно специальное правительство – он живет по обычаям – но решено было учредить организацию, которая бы занималась теми, кто возвращается в Землю Людей, и следила, чтобы они не причиняли бед. Я состою в этой организации.
Руэль прервался, чтобы перевести дыхание, и хлебнул чая. Я молча переваривал услышанное.
- Мы надеемся на скорое воссоединение: люди больше не озлоблены на нас. Но некоторые… личности могут все испортить. Могучий маг Шивук долгие годы противостоял нам. Множество ужасных преступлений учинил он в обоих мирах. Говорят, он безумен. Когда я попал в Волшебную Страну, он был уже пленен, однако большая часть нашей нынешней работы состоит в том, чтобы исправить то, что Шивук натворил. Говорят, он почти неуязвим, и у меня нет причин не верить.
- Поэтому его не казнили, когда схватили? Или во всей вашей Стране не нашлось того, кто смог бы его убить?
- Неспроста наделен Шивук такой силой, - нахмурился Руэль. – Даже мудрейшим из нас не дано знать, что ему предначертано. Может статься, он исправится, и лишь благодаря ему мир вновь обретет гармонию…
- Он нё сэ жамэ, как говаривал маленький принц, - решил я блеснуть знанием французского.
- Только твое произношение спасло меня от обычной тошноты, которую я испытываю при звуках этого языка, - проворчал маг. – Так вот. Шивук сбежал. Как-то он сумел околдовать стражников, и с него сняли кандалы… Я пока не владею всей информацией.
- А я уж было, подумал, что его из милосердия оставили в живых! Сколько же лет он просидел в цепях?
- Well… во-первых, маги гораздо крепче людей – для них это не страшно, хоть и унизительно. Во-вторых, что бы мы ни говорили о Земле Людей и Волшебной Стране, мир они делят один, и мир этот жесток. Мы ли в этом виноваты, или Бог создал его таким, чтобы нас закалить – не об этом мы должны сейчас рассуждать. Цепь, как ты понимаешь, была необычной. Выковал ее Ильмаринен, бывший главным противником Шивука и главой волшебников…, - Руэль выдержал патетическую паузу. - И твоим предком. Он создал и некоторые другие колдовские предметы, специально зачарованные против Шивука. Мы надеемся, что именно в твоих руках они послужат орудием в поимке безумного мага.
- А если я откажусь? – задал я традиционный вопрос.
- Придется признаться: мы пытались использовать некоторые изделия Ильмаринена, но безуспешно. Ты, конечно, не обязан сражаться за, в сущности, чужой тебе мир. Но если Шивук одержит верх в Волшебной Стране (кстати, может, он там и не задержится, а сразу направится сюда), он придет в Землю Людей, и не сгорит ли она в пожаре войны, которая неизбежно начнется? Знаю, я говорил, что он, возможно, принесет гармонию, но надежда на это, как говорят математики, стремится к нулю.
- Но как я смогу помочь? Я же не маг, не волшебник. Я просто живу и живу… Хотя, если честно, мне всегда хотелось быть кем-то другим. Более значимым… Полезным, что ли.
- Благими намерениями вымощена дорога в Ад, Стас.
- А он существует? Вы что же, предложили мне помогать вам, а теперь отговариваете?
- Признаюсь, я беспокоюсь о последствиях… Ты не маг, ты сказал, и это правда. Ты – не волшебник? Пока что и это так. Но это легко изменить.
Глава третья,
в которой я перемещаюсь в Волшебную Страну
без помощи психотропных веществ.
За окном давно уже было темно, но день как будто еще не кончился. Руэль сказал, что Шивуку нужно время, чтобы разобраться в современном мироустройстве и решить, как действовать. Он, объяснил маг, где-то затаился и собирает сведения. Искать безумного мага бесполезно, и приходится ждать его первого удара, чтобы действовать сообразно произошедшему. Даже величайшие оставляют улики, а в поиске улик у организации Руэля большой опыт.
- Время еще есть, - повторил Руэль. – Но не слишком много. Предлагаю отправиться в Волшебную Страну прямо сейчас, чтобы ты смог немного освоится в более-менее спокойной обстановке.
Спать совершенно не хотелось, и я только кивнул. Мы оделись и вышли. Сани, стояли во дворе, как обычная машина.
- Сейчас на санях не поедем, - сказал волшебник. – Ни к чему лишнее внимание.
- А как мы попадем в этот ваш мир? На автобусе, что ли? Мы разве не можем просто телепортироваться, или как там это называется?
- В некоторых местах наши миры… не знаю, как это сказать… соприкасаются, и переход не требует почти никаких усилий, если знать, что делать. Иногда даже простые люди попадали в Волшебную страну. В местах, где точек соприкосновения особенно много, в нашем мире выросли большие города… Можно и на автобусе, - улыбнулся маг.
Мы дошли до остановки и стали ждать. Вскоре подъехал автобус, и мы зашли внутрь. На требование предъявить проездной Руэль показал какую-то левую бумажку, а мне пришлось платить. На остановке возле одного автосалона на Пулковском шоссе мы вышли.
- Дальше надо идти пешком, - объяснил мой спутник. – Даже сани пришлось бы бросить.
Утопая по колено в снегу, мы шли по полю, и в спину нам светили неоновые вывески автосалонов и гипермаркетов и дорожные огни.
- Пришли, - сказал Руэль. – Падай одновременно со мной.
Он начал отклоняться назад, и я последовал его примеру. Взгляд мой поднялся к небу, усыпанному синими звездами. Огоньки звезд закружились, все быстрее и быстрее, и превратились в одно сплошное пятно голубого света…
- Живой? – кто-то протянул мне руку. – Вставай, Стас.
Того, кто помог мне подняться, я видел впервые. В сумраке нельзя было разобрать, какого цвета его пальто, на мой взгляд, какого-то женского фасона.
- Меня зовут Мелиндил, - незнакомец откинул капюшон пальто. – Руэль отлучился и просил за тобой присмотреть.
- Здравствуй, Мелиндил. Это Волшебная Страна?
- Ясен ясень! – мой новый знакомый звонко рассмеялся и кивнул, чтобы я шел за ним.
Я огляделся и понял, что мы в обычном дворе-колодце, лишь немного шире питерских. Мы вышли на улицу, и в свете иллюминации я заметил, что у Мелиндила узкие острые уши без мочек. Типа, эльф?
- Знаешь, у меня вообще-то на сегодня планы были…
- Ну, извини, Мелиндил, если помешал. Я, знаешь ли, тоже не планировал здесь появляться.
- Да я не о том… Музыку любишь? Мы просто с женой на концерт собрались. Так что я и тебе билет взял. С первой зарплаты вернешь, - усмехнулся эльф.
Довольно скоро мы подошли к большому зданию – центральному концертному залу, как объяснил Мелиндил. У входа нас уже ждала Вессэ, спутница моего проводника. Я, конечно, читывал о завораживающей красоте эльфийских барышень, но, признаюсь, ничего особенного в ней заметил. Хотя, возможно, только оттого, что в основном глазел по сторонам.
Магический город был одновременно похож и не похож на земной. С одной стороны – тот же асфальт, типовые дома, светофоры, вывески. С другой – по асфальту разъезжали кибитки наподобие саней Руэля, только без лошадей, всадники и велосипедисты (хотя последнее, возможно, и не является таким уж необычным для европейских городов); за стеклами светофоров горели не лампочки, а метались красные, желтые и зеленые светлячки. По тротуару ходили, по моим соображениям, другие эльфы, гномы, какие-то зелепугие уродцы (может, гоблиноиды?), и обычные, на первый взгляд, люди, некоторые, правда, с длинными седыми бородами «а-ля Мерлин». Одеты все были по-разному: встречались и вполне современные костюмы, и что-то, напоминающее о средневековье; может, летом здесь и греческие туники носили?
На входе в зал стояли двое коротко стриженных крепких парней, напомнивших мне земное «секъюрити». В руках у них были волшебные палочки, которыми они, как металлоискателями, проводили по каждому входящему, и совершали какие-то пассы над предъявленными билетами.
Наконец, мы втроем вошли в зрительный зал, где уже собралась разномастная толпа. Минут через десять на сцену вышел конферансье. Он громко засвистел, и после того, как все взгляды обратились к нему, и в зале наступила тишина, потух свет, и зажглись софиты, он начал говорить.
- Добрый вечер, дорогие зрители! Счастливого вам Нового Года! Спасибо, что пришли. Итак, встречайте: легендарная гномья группа, которая не была у нас на гастролях уже очень-очень давно! Под ваши бурные аплодисменты – «Подземельница»!!!
Конферансье с хлопком исчез, а у расположенных на сцене инструментов из воздуха матеаризовались семеро низкорослых бородатых музыкантов. Солистка – я понял, что это женщина-гном по высоким каблукам и отсутствию бороды – по-старинке вышла из-за кулис. Несколько секунд она под гром аплодисментов, в который внес свой вклад и я, пританцовывала, хлопая в ладоши над головой. Потом воскликнула:
- Здравствуй, Фаэрифорд!!! С Новым Годом! И вот вам наша новая песня:
То не рубины в моей короне –
Это замерзшая кровь.
Каждый год прихожу сквозь препоны,
Чтоб разделить старь и новь.
Отраженного солнца холодным лучом
Каждого ослеплю,
Неотразимой сосулькой-копьем
В каждое сердце войду.
Ночному путнику песню спою
Голосом вьюг и ветров,
Колыбельной его усыплю,
Укрою пледом снегов.
В цепи, что чувства и реки скуют,
Мир закую сама.
Недаром все скальды и барды поют,
Что я – Королева Зима.
Новую песню все слушали неподвижно и молча, а когда она кончилась, разразились воплями восторга и одобрения, аккомпанируя себе аплодисментами. Солистка объявила, что группа не забывает своих корней и исполнит несколько старых хитов. Впрочем, они были для меня такими же новыми, как песня про зиму. Мелиндил и Вессэ, казалось, забыли обо мне, поглощенные концертом и друг другом. Во время медленных лирических песен зрители водили над головой рукой с огоньком, и обходились при этом без зажигалок, мобильников или даже спичек.
Я вновь стал озираться и размышлять о переменах, грядущих в моей жизни. Иногда я возвращался к реальности, и до меня доносились обрывки гномьих песен.
Кузнец закинулся коксом,
Принял меха за ульи ос.
И гвоздь он завязал узлом,
Схарчив весь медный купорос…
А может, все это и вправду алкогольный бред, может, мне все это снится? Но как связно! Говорят, во сне человек не может различать букв. Что бы почитать?
В старой шахте, как всегда, свет тускл и неясен,
Но там во тьме лежит на дне рубин, как Солнце красен.
Алмаз, опал, изумруд воспой, ювелир! Вот вам тема для басен:
Инструмент возьми, к верстаку подойди – это лучше, чем водку квасить…
Только теперь я подумал об оставленных друзьях, о родителях, которые, наверное, волнуются, что я не позвонил, не поздравил их с праздником. А может, я не навсегда здесь? Наверное, когда мы разберемся с Шивуком, я смогу вернуться. Но каким я вернусь? Руэль вроде как сказал, что меня сделают волшебником. Может быть, он имел в виду, что любой, кто живет в Волшебной Стране – волшебник? Тогда получается, что я уже стал им.
Вечно киркою
Долбит народ наш стены в пещере,
Ценные руды
Ищет, чтоб выплавить кольца и серьги.
О, руда –
Люлька металлов, камней самоцветных!
Нам не до сна:
Надо работать нам в кузнях заветных…
Кто-то тронул меня за плечо, я обернулся и увидел Руэля.
- Развлекаетесь? Завтра утром у тебя собеседование о приеме на работу. Пойдем, я провожу тебя на ночлег.
- Да они уже скоро закончат! – возразила Вессэ. – Вместе и пойдем.
Мелиндил, показалось мне, нахмурился. Похоже, у него были другие планы на вечер.
И впрямь: прозвучала еще пара песен, и солистка начала прощаться. Она называла по очереди всех участников ансамбля, и те церемонно кланялись под штормоподобные овации.
- Ну а я – Белоснежка! – закончила певица, склонилась в земном поклоне, и все гномы исчезли, как конферансье.
Глава четвертая,
в которой я узнаю,
почему волшебники называются волшебниками
и ржунимагу.
Руэль объяснил, что сам живет в общежитии волшебников, а мне этого пока не положено, и он ничего не может поделать. Из этого я сделал вывод, что я пока не волшебник, как предполагал ранее. По дороге в гостиницу нам встретилась группа, чем-то напоминавшая людских кришнаитов, только не лысых, а рыжих, и в зеленых одеяниях.
- Присоединяйтесь к Мастерской Судьбы! – громогласно призывал один из них. – Только под духовным началом Миля из Таильтиу вы познаете те механизмы, что управляют каждым нашим действием, и научитесь контролировать свою судьбу! Ибо, как сказал Миль, «мы жмем один рычаг – машина срабатывает так, жмем другой – она срабатывает эдак. Мы творим свою судьбу по определенным, далеко не всем ведомым законам и правилам». Познайте же эти законы! Ибо сказано:
Всю Землю Ёрмунганд обвил чешуйчатым кольцом,
Змей мировой себя лишь мнит началом и концом.
Но позабыл сей древний зверь, что рок есть и удача,
Что он на шестернях судьбы – ременной передачей.
Отлажен этот механизм, и крутятся колеса
С тех пор, как сотворен наш мир, его моря и росы.
Нет рычага и кнопки нет, чтоб выключить судьбу.
Лишь Богу, что ее включил, открыты одному
Махины этой чертежи и гарантийный срок,
И может ли она сама подать ему урок.
- Сектанты, - буркнул Руэль. – И ведь не подкопаешься: закон не нарушают.
Маг уверил, что собеседование – чистая формальность, потому что именно волшебникам нужно мое сотрудничество. Временное или нет, я уточнять не стал. Заодно Руэль возместил Мелиндилу стоимость билета, чему тот несказанно обрадовался, хотя, конечно же, заявил, что шутил, когда говорил, что я должен вернуть ему долг с первой зарплаты. Значит, волшебникам зарплату платят… Что ж, цивилизованное общество.
Утром меня разбудил стук в дверь.
- Весь кулак отбил, - пожаловался пришедший за мной Руэль. – Вот, молодежь! Всю ночь не спит, а потом ее не добудишься.
Я умылся (в Волшебной Стране, как и в Земле Людей, был водопровод, но работал при этом исправно), и мы отправились на собеседование. Руэль приехал на своих санях. Было еще темно, и утренний Фаэрифорд ничем не отличался от ночного. Но за миг до того, как сани затормозили, иллюминацию отключили, и тусклой серостью он напомнил мне родные места.
Мы остановились у типичного небоскреба из стекла и бетона. Над входом нависала большая надпись: «В.О.Л.Ш.Б.А.»
- Всемирная Организация Лицензирования Шаманства, Бесовщины и Артефактов, - пояснил Руэль. – Потому и мы, ее сотрудники, – волшебники.
Не сказал бы, что ситуация была настолько смешной, но меня отчего-то разобрал хохот, я аж согнулся пополам.
- Бесовщины и артефактов! – выкрикивал я. – Шаманы! А получше ничего не могли придумать? Юмористы!
- Хм! – Руэль тоже глупо улыбался. – А ну-ка, выходи, шпана! – скомандовал он. – Ишь чего удумали: нарушать порядок прямо перед зданием правоохранительных органов.
Из-за угла вышли трое детей. Не знаю, кто они были по национальности, но у одного, самого маленького, была густая черная щетина. «Зураб! Ты опять в детский сад небритым пришел!» - вспомнил я анекдот, и это вызвало новый приступ хохота.
- Извините, дядя волшебник, - пролепетал один из шкетов. – Мы больше не будем.
- Да уж не будете, - кивнул головой Руэль. – Сдавайте смехопетарды, а то арестую!
Дети насупились, но, порывшись в карманах, отдали магу с десяток картонных цилиндриков, до боли похожих на земные «бомбочки», которые я только вчера клял.
- Все свободны, - сказал Руэль.
Веселящий дым его уже отпустил, а я все еще продолжал улыбаться. Когда дети ушли, он спрятал хлопушки в карман, и мы вошли в здание «В.О.Л.Ш.Б.»’ы.
В небоскребе работали обычные, на первый взгляд, лифты. Мы поднялись на верхний этаж. Обычная приемная какого-то важного начальника. За столом секретарши сидела Вессэ и смотрела в установленный на столе круглый предмет – как мне показалось, телевизор – из которого доносилось: «…представляет: «Разочарованные», 836 серия…»
- Доброе утро, - улыбнулась она эльфийка, отвлекшись от сериала. – Магистр Хререк пока не вернулся, но просил передать, чтобы вы проходили в кабинет.
- Вот, Вессэ, - Руэль вывалил ей на стол кучу смехопетард. – Дети у входа взрывали. Куда наша служба внутренней безопасности смотрит? Не знают, какие времена настали?
Вессэ виновато улыбнулась, а я удивленно спросил:
- Это что, телевизор?
- Ну, да, - улыбнулась Вессэ. – Что же тут странного? Телевизоры ведь даже в Земле Людей, я слышала, есть. А вот Белоснежка однажды давала интервью и назвала его «палантир»…
Руэль недовольно поморщился и кивнул мне следовать за ним в кабинет. Поскромничала секретарша, назвав так рабочее место магистра Хререка: мы оказались в настоящем тронном зале, размеры которого можно было оправдать только магией. Руэль объяснил, что тридцать первого декабря тут был новогодний бал для сотрудников, и сжать зал обратно еще не успели.
Небольшое окно под потолком распахнулось, и в помещение ворвались холодный ветер и огромный белый сокол. Я не успел заметить, расширилось ли окно, или сокол сжался. Птица пронеслась по залу, и скрылась за высокой спинкой трона. На минуту наступила тишина (окно, естественно, закрылось само, и ветер больше не залетал). Из-за трона вышел высокий человек в бело-сером одеянии. Походить на киношного мага ему мешало только отсутствие посоха и недостаточная длина и седина бороды. Собственно, он был похож на царя из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Нос магистра был орлиным, брови – густыми и сросшимися.
- Вот твой посох, магистр, - Руэль достал вчерашний хлыст и бросил его «царю», в руках которого он вновь стал посохом.
- Зачем вообще было изображать из себя Деда Мороза? – проворчал Хререк. – После бала из образа не вышел? – пожилой маг смущенно потупился, а взгляд темно-синих глаз главного волшебника упал на меня. – Здравствуй, Станислав. Руэль объяснил тебе положение дел? Все формальности мы сейчас опустим. Итак, ты принят на работу, ты теперь – волшебник. Табельную палочку получишь чуть позже, а сейчас – брифинг. Шивука засекли в Бретани, значит, он недалеко ушел от своей тюрьмы. Руэль и вы будете работать вместе. Вы отправляетесь во Францию полуденным рейсом.
Аудиенция закончилась, и Руэль отвел меня в место, которое я определил как арсенал. Когда мне выдали палочку, он рассказал, что она служит проводником и усилителем естественной магической энергии человека. Маги, объяснил Руэль, способны колдовать и без такой помощи. Впрочем, все зависит от индивидуальной силы мага. Когда она возрастает, палочку меняют на жезл, который более эффективен, а затем и на посох. Обычный человек также может использовать палочку для высвобождения своей энергии, а вот жезл или посох для него опасны, поскольку способны проводить большее ее количество, и человек рискует потерять жизнь – все его силы просто уйдут через проводник.
- Жаль, нет времени научить тебя хотя бы основным заклинаниям, - посетовал Руэль. – Придется осваивать все на ходу. Сюда, пожалуйста, - он указал на дверь с надписью «Склад». Здесь лежит кольцо Ильмаринена, - «Хм, значит, кольцо…»
- А я точно смогу им пользоваться? Что, если оно мне не подастся?
- Для магии нужна уверенность, - был ответ.
Мы остановились возле каменного постамента, на котором лежало кольцо. Тут же возник Хререк. Он и Руэль молча смотрели на меня. Я смотрел на кольцо. Потемневшее от времени серебро, никакой инкрустации и надписей. Не тянет на Кольцо Всевластия. Я протянул руку, взял его и надел на средний палец левой руки. Ничего не произошло, но магистр и волшебник облегченно вздохнули. Или они вздохнули именно оттого, что ничего не произошло? Может, все пытавшиеся надеть кольцо умирали страшной смертью?
- Никто просто не мог его надеть, - промолвил Хререк. – Оно подчинится тебе.
- А в чем его сила? Как им пользоваться?
- Мы не знаем ни того, ни другого, - покачал головой Руэль. – Мы надеемся, что кольцо заработает само, когда окажется поблизости от Шивука.
- Чудно! – захохотал я. Мне часто хочется смеяться, когда вовсе не до смеха – защитная реакция организма. – Славно! Великий магический интернационал понадеялся на русский «авось»!
Глава пятая,
в которой я беру автограф у Белоснежки,
а она – у Руэля.
Оказалось, что перевозками в Волшебной Стране заведуют гоблиноиды, среди которых выделяется множество пород и видов, о которых имеют приблизительное представление все, кто любит сказки: всякие там тролли да орки с ограми. Работы, правда, у них немного: в мире магов, как сказал Руэль по дороге на вокзал, всего три крупных города. Кроме Фаэрифорда, который как бы является негласной столицей севера, есть Мише-Вэбино на юге Африки, «В.О.Л.Ш.Б.А.» которого отвечает за Южную Америку, и Черный Континент, и японский Кусанаги-Сити, волшебники которого следят за Азией и Океанией. Конечно, по Волшебной стране разбросаны более-менее крупные населенные пункты городского типа, но их немного; в основном fairy, как называет их Руэль, живут отдельными племенами, а некоторые вообще кочуют.
На вокзал мы прибыли за два часа до отправления, и Руэль взялся учить меня простейшему колдовству. Важно, говорил он, «ухватить идею и действовать по наитию». Я так понял, что это как вождение: вначале кажется невозможным следить одновременно за дорогой, приборами и на какую педаль жмешь, да еще и руль крутить и скорости переключать, но со временем начинаешь «чувствовать машину и дорогу», и то, что прежде казалось невероятно сложным, становится естественным, как дыхание или речь. Кстати, выяснилось, что в Волшебной Стране все понимают друг друга вне зависимости от языка. А то, что мне казалось, что все надписи сделаны по-русски – так это просто моему сознанию удобно так их воспринимать.
- Со временем форма перестанет быть важной для тебя, ты станешь сразу проникать в суть. Итак, телекинез. Направь палочку вон на ту урну…
Вкратце Руэль поведал мне о некоторых особенностях магии. Большинство магов, сказал он, имеют склонность к определенной стихии, и она их питает. Шивук, например, связан с огнем, а Ильмаринен был связан с водой. При закалке он остужал свои изделия в особым образом заговоренной жидкости, как выразился Руэль.
Я случайно запустил урной в пожилую женщину, сидящую за газетой на другом конце зала ожидания.
- Ой, погорячился, - я виновато втянул голову в плечи, увидев, что она поднялась и направилась к нам. Не хватало еще, чтобы из-за меня волшебников обвинили в нарушении общественного порядка!
- Поправка, - спокойно сказал Руэль. – Горячатся обычно огненные маги, а водные кипятятся. Те, кто связан с землей, могут вспылить, а воздушные – надуться.
- Извините, молодой человек, - обратилась ко мне старушка. – Вы, я вижу, из Земли Людей. У меня вот тут ваша газета с кроссвордом, и я не могу отгадать слово: «Кельты верили, что это из четырех букв находится в голове».
- Мозг, - брякнул я, обрадовавшись, что она не рассержена атакой мусорной корзины, а доверчивая бабушка уже занесла карандаш над газетой.
- Не верьте ему, - мягко улыбнулся Руэль. – Душа это.
К моменту, когда началась посадка, я уже двигал урну по всему вокзалу. Это даже проще, чем автомобиль – это как велосипед. Хотя, возможно, мне помогало кольцо.
Мы зашли в обычный купейный вагон, правда раза в два короче земного, расположились в купе, и стали ждать отбытия. Руэль извлек из внутреннего кармана трубку и мешочек табака, набил трубку и задымил (очевидно, разжег магией). Под пиджаком у него я заметил цветастый вышитый жилет с узором из осенних листьев.
- Да, совсем забыл, - сказал волшебник и снова запустил руку в карман. – Вот твое удостоверение волшебника. В Волшебной Стране – штука уважаемая, а в Земле Людей действует, как универсальный пропуск. Я вчера его в автобусе предъявлял.
Я пожалел, что сейчас зима, а то бы полюбовался проплывающими за окном изумрудными холмами и зачарованными лесами, которые обычно ассоциируются с Волшебной Страной в людском сознании.
- В котлы воду заливают, - проинформировал Руэль.
- Это сколько же мы будем ехать, через всю Европу почти? – я только теперь спохватился.
- Часов шесть, - подмигнул маг. – Вода-то непростая.
- Можно? – в дверь постучали, и в купе вошла женщина-гном, в которой я не сразу узнал солистку «Подземельницы». – Здравствуйте. Вы не против компании? Мы едем в Альпы.
- Конечно, конечно, - кивнул Руэль. – Милости просим.
Белоснежка села рядом со мной, но не сводила глаз с мага. Он казался смущенным.
- Э… меня Стас зовут, - представился я.
- Очень приятно, Стас, - улыбнулась певица. – Я слышала, о вас. Мы все на вас рассчитываем. Тем более, у вас такой наставник! Это же сам…
- Руэль, - отрубил «наставник», и в этот момент состав тронулся. – Маг и волшебник. Скажите, Белоснежка, почему вы избрали такую жизнь? Все-таки постоянные разъезды для гномов нехарактерны. Да и изделия рук вашего народа ценятся куда выше, чем плоды вашего разума. Уж извините, я говорю о гномах вообще, а не о ком-то конкретном.
- Вам не нравятся наши песни? – расстроилась Белоснежка. – С детства меня манило нечто иное. Я читала книги, книги, сочиненные людьми, и понимала, что многие из них гораздо более достойны жить в нашем мире, чем некоторые… Ведь были же времена, когда мы жили все вместе. Пусть, нам случалось воевать между собой и до разделения миров, но это было иначе, честнее. Я изучала нашу историю и… Я не желала сидеть всю жизнь под горами и ковать типовые детали для паровозов, управляемых гоблинами, с которыми мой народ издавна враждовал. Дело в том, что меня манили…
- Вас манили выдумки, Белоснежка, - продолжил за нее Руэль. – Да, красивые. Да, похожие на реальность. Но – бесплотные.
- Они сделали меня такой, какая я есть, и я им благодарна. Пусть мира, который пленил меня, не существует – я сама создам его по образцу, ведь и наш мир был вначале задуман, сочинен, прежде чем обрести сущность! То, о чем я читала, слишком прекрасно, чтобы быть преданным забвению. И написанное учит нас тому, что верно и здесь, и многих рожденные им мечты подвигли на свершения в нашем мире. Многие благодаря ему стали лучше, и я – одна из них.
Отчего-то разговор был неприятен Руэлю. Он сделался грустным и тяжко вздохнул, когда Белоснежка замолчала.
- А мне у вас на концерте понравилось, - сказал я, чтобы разрядить обстановку. – Только я никаких песен не запомнил. Может, еще услышу.
- Спасибо, Стас, - ответила женщина-гном. – Для этого и работаем. Ну, благодарю за беседу. Пойду к парням. У них там со струнами проблемы.
- Постойте! Можно автограф?
- Только при одном условии, - хитро улыбнулась Белоснежка. – Мне даст автограф Руэль.
Маг неохотно расписался на протянутой певицей картонке, а сама она долго выводила для меня надпись, а потом ушла. Я взглянул на свой листок, но увидел только несколько каллиграфических закорючек. Какой-нибудь особый гномий язык?
- Мы что, выехали из Волшебной страны? – идиотски спросил я. – Не могу ничего понять.
- Не можешь, - наклонил голову Руэль. – Потому что этот язык – ненастоящий, а ненастоящее неподвластно никакой магии или иным воздействиям. Нельзя повлиять на то, чего нет… Зато оно может на нас повлиять, - грустно добавил маг.
Глава шестая,
в которой Шивук делает ход конем,
а кольцо начинает работать.
Весь остаток дороги Руэль молча курил, следя, как я практикуюсь в перемещении предметов. Подумать только: еще вчера все, на что я был способен – героически сражаться с зеленым змием, а теперь я силой воли (или как там это называется) заставляю летать по купе гоблинского поезда свое удостоверение волшебника!
В Альпах паровоз сделал остановку, и мимо нашего окна прошла гномья группа в полном составе. Белоснежка отстала, помахала нам и, сложив руки рупором, крикнула так, что мы услышали даже через стекло:
- Покажите Шивуку Гренделеву мать!
Поезд тронулся, и через некоторое время мы прибыли в Хрис – подводный город, ставший тюрьмой для огненного мага. Само собой, гоблинский состав в море не заехал: мы вышли на платформе на каменистом берегу. Нас встретил Жоффруа, некто вроде завхоза тюрьмы.
- Слава Высшему, месье волшебники! Шивук околдовал Ллоргана, владетеля замка, он поразил его своим безумием! – активно жестикулируя, затараторил он.
- Успокойтесь, Жоффруа, - велел Руэль. – Ведите нас в город.
Француз суетливо закивал, приговаривая «Да-да, конечно, скорее!», и повел нас вдоль по перрону. Неподалеку была пришвартована лодка, в которую мы и сели. Завхоз отгреб немного от берега, взмахнул палочкой, и плавсредство накрыл почти невидимый прозрачный купол. Лодка стала погружаться. В мутной зеленоватой воде едва различимы были заросшие водорослями каменные статуи, колонны и стены. В узких окнах-бойницах горел желтый свет.
- Собственно, Хрис – не город, а просто большой замок, - признался Жоффруа. – Просто нам приятно иной раз потешить гордость.
Руэль только хмыкнул. Я поинтересовался, как здание предохраняют от разрушения, и маг хмыкнул еще раз. Да, наверняка, у них там внутри евроремонт.
И снова я ошибся: внутри были каменные стены, по которым из щелей струилась вода. В воздухе противно пахло водорослями. А, засмотревшись на факелы, горящие холодным желтым пламенем, я наступил на медузу. Похоже, кроме Шивука, узников в Хрисе не было: мы прошли коридорами с открытыми решетчатыми дверями камер.
- Дело было так, - объяснял по дороге Жоффруа. – Все то время, что был в заточении, он регулярно впадал в безумие: рычал, орал, катался по полу, связанный цепью по рукам и ногам. Потом затихал. Ох, надо было месье Ильмаринену ему еще и затычку для рта изготовить! И дело не в том, что он кричал слишком громко. В последние годы он начал со всеми разговаривать, чего раньше за ним не водилось. Просил книги дать почитать.
- Так! И вы значит, книги ему дали? – грозно спросил Руэль. – Вы хоть понимаете, что он мог из них почерпнуть важные знания?
- Ну что вы, месье! Мы же не дураки, мы всякие романы ему давали, выдумки всякие. Ну, как он может использовать знания, которые в реальности ничего не стоят? Так вот, однажды владетель Ллорган с ним встретился, и они долго обсуждали какую-то книгу. С тех пор владетель ходил сам не свой. А вскоре, Шивук сбежал. Ночью поднялся шум, охрана прибежала и увидела только облако дыма, в котором скрылся Шивук, и Ллоргана в ночной рубахе. Проклятый чародей околдовал владетеля, а того – особый ключ, им можно открыть любой замок в Хрисе. Владетель сам кандалы и отпер.
Мы подошли к дверям кабинета Ллоргана. Внутри было поуютнее: ковер, хоть и стершийся, сырые стены заставлены полками с книгами. За старинным письменным столом на вполне современном офисном кресле сидел невзрачный дедок с седенькой бородкой, на шее у него висел массивный золотой ключ. Владетель, как ребенок, крутился в кресле и выкрикивал что-то неразборчивое:
Arabad eo en embarat!
Arabad eo arabadiat!
Goude levenez, Kabonad!
- Ничего не понятно, - опять пожаловался я. – Может, некоторые места существуют в обоих мирах одновременно? Хрис, например?
- В общем, ты прав, - ответил Руэль. – Но не в данном случае. Я ведь говорил, здесь ты понимаешь суть сказанного. А безумец не вкладывает в свои слова никакого смысла: он просто повторяет внушенное. Шивук действительно околдовал Ллоргана, чтобы тот его выпустил, - заключил Руэль. – Но как ему это удалось?
- Не спать!!! – заорал вдруг владетель так, что я даже вздрогнул. – Не давать никому ключ! Все из-за ключа, это я виноват. Ключ надо беречь, чтобы никто не украл, даже родным нельзя верить!
- Шивук хотел еще и завладеть ключом, - предположил я. – Но стража его спугнула. Он не был еще достаточно силен: наверное, сложно подчинить себе мага силы Ллоргана, - я кивнул на посох владетеля, прислоненный к стене, - несколько столетий просидев в цепях.
- Браво! – Руэля наконец покинуло мрачное настроение, в которым он пребывал с самого поезда. – Блестяще, Стас! Когда вы, Жоффруа, сказали, что ключ Ллоргана может открыть любой замок в Хрисе, вы ведь имели в виду «абсолютно любой», даже принесенный сюда извне. Очевидно, у Шивука на примете есть какой-то артефакт, если он им уже не завладел. Но даже если и завладел, до предмета ему не добраться, и он хочет принести контейнер с ним в подводный город, чтобы открыть здесь. В принципе, Шивуку необязательно было забирать ключ сразу при побеге: все равно пришлось бы сюда возвращаться. Вопрос в том, действительно ли он уже завладел гипотетическим артефактом, или только собирается его добыть, и что в таком случае он ищет. Какие будут предложения, коллега?
- Ну…, - я почувствовал себя доктором Ватсоном. – Ключ надо забрать из Хриса, чтобы не облегчать Шивуку задачу, если он вернется сюда с контейнером. И надо устроить здесь засаду, быть готовыми к его появлению…
Руэль не успел одобрить мой план или поругать за глупость. В кабинет вкатился какой-то еж-переросток. Оказалось, что это низкорослый гоблиноид, покрытый жесткой щетиной.
- Ужас! Он мчится! Он поджег вокзал!
Я вдруг почувствовал, как кольцо закололо палец, комната закружилась, и я только успел подумать, что безумие и впрямь заразно. Я словно наяву увидел заснеженные холмы и равнины Волшебной Страны, по которым на огромном, черном, как дым коне, скачет Шивук, похожий на язык пламени. Этот чудовищный костер оставлял за собой на снегу выжженный след.
- Он скачет на восток! – воскликнул я. – Кольцо его почуяло!
Глава седьмая,
в которой мы возвращаемся в Землю Людей,
но быстро от нее отрываемся.
Руэль прикрыл глаза и крепко сжал свой магический жезл. Его губы едва шевелились, и я не мог ничего разобрать.
- Что делать, месье волшебник? – спросил меня Жоффруа. – На поезде его уже не догнать…
- Да он может и направляться туда, куда не проложены рельсы, - добавил я. – Но скачет он не быстрее поезда. На самолете мы запросто могли бы его догнать, если бы знали, куда он стремится.
- Мы знаем! Эверест! – Руэль вышел из транса. – Отличная идея насчет самолета, Стас. Вот только такие машины есть лишь в Земле Людей. Так что, поторопимся. Как говорят в России, «поелику мы зело на самолет опаздываем».
Честно говоря, при этих словах Руэля сердце мое подпрыгнуло, вспомнился только вчера оставленный дом. Я как-то позабыл, что и наш мир не ограничивается Питером.
Не знаю, есть ли в обычной Франции аэропорт поблизости от Хриса, но мы переместились за Ла-Манш, в лондонский Гатвик. Жоффруа, Руэль, еще один работник тюрьмы и я, воспользовавшись посохом Ллоргана (а я и силой кольца), открыли переход в Лондиниум, а оттуда Руэль и я вышли в мир людей. Это оказалось совсем не так мистично, как когда я падал в снег на Пулковском шоссе, даже как-то буднично. То ли мне опять помогло кольцо, то ли жителям Волшебной Страны гораздо проще войти в обычный мир, чем людям покинуть его.
- Хорошо, что на этот раз не пришлось падать, - сказал я. Мы оказались в туалете аэропорта, и падение головой на кафельный пол или на писсуар было бы неприятным. – Кстати, это хоть мужской?
- Идем, - бросил Руэль, к которому вернулся акцент. – Надо спешить.
Когда мы вышли и врезались в толпу, меня неприятно поразило, что я не понимаю ни слова из доносящегося со всех сторон разноязыкого говора. К хорошему быстро привыкаешь.
Руэль рассказал, что в Хрисе связался с Хререком. Как только магистр узнал, что Шивук двинулся на восток, он объявил что Шивук, очевидно, завладел посохом Визенна, главного из магов, просивших высшую силу о спасении от Лютых Рыцарей в высшей точке мира (вот ведь: мудрые, а верили, что Бог – бородатый дядька на облаке, до которого можно дотянуться, если залезть повыше!). Никого из тех fairy уже нет в живых. Визенн же завещал похоронить свой посох весте с собой. Гроб мага хитроумно заперт, а могила его расположена на территории людской Франции.
Потолкавшись в толпе, мы, с невозмутимым видом показав охране наши удостоверения волшебников, вышли на взлетное поле. Кем они нас представили: МИ-6, Скотленд-Йард, Интерпол?
- Вон тот нам подходит, - маг указал на небольшой чартерный самолетик.
- Вы умеете им управлять? – удивился я.
- Лучше, чем автомобилем, - видимо, Руэль пошутил, но юмора я не понял. – Да, если вдруг тебя это волнует, нам никто не помешает взлететь: есть в мире волшебники и кроме нас, и они хорошо выполняют свою работу.
Маг махнул рукой в сторону аэропорта, и я увидел группу крепких парней в камуфляже и черных спецназовских масках.
- Бойцы подразделения «О.Г.Р.» – Особой Гоблинской Роты, - пояснил мой напарник.
Трапа возле самолета не было, а дверь была закрыта. Руэль открыл замок магией и попытался было научить меня левитировать, но быстро бросил это дохлое дело и поднял внутрь нас обоих. В кабине мы расположились в креслах пилотов, и Руэль начал сосредоточенно и несколько неуверенно щелкать кнопками и тумблерами.
- Хорошо, что горючее есть, - сказал он, когда самолет начал движение.
- А если бы не было, пришлось бы отлить в бензобак? – попытался сострить я.
Руэль ничего не ответил. Он внимательно вглядывался в вечерний мрак за окном, выруливая на взлетную полосу по светящейся разметке. Наконец, мы оторвались от земли. Очень быстро в окно не стало видно ничего, кроме темного лондонского неба. Проверив курс, маг продолжил просвещать меня насчет Волшебной Страны.
- Раз в году мы, волшебники и те, кому небезразлична судьба мира, собираемся на могиле Визенна. В остальное же время никому и в голову не приходило посещать могилу. Увы, древний обычай превратился в пустую формальность. Возможно, если бы мы были внимательнее к корням, к истории, удалось бы избежать многих бед. Даже я не придавал большого значения поминанию Визенна: думал, раз древние мудрые маги не уделяют чему-то внимания, оно его и не заслуживает…, - Руэль снова впал в транс. – Хререк подтверждает: могила вскрыта, гроб украден… Ничего святого! Возможно, Шивук надеется объединить Мир в том месте и тем предметом, с помощью которого он был разделен. Это тем более логично, что Эверест находится сразу в двух мирах, а значит, эффект от действий Шивука распространится и на Волшебную Страну, и на Землю Людей.
- Но разве мы не стремимся к объединению?
- Мудрецы уверены, что когда мы и люди будем готовы, мир объединится сам. Сейчас же воссоединение повлечет войны.
- Знаете, многие в Земле Людей рады были бы встретить эльфов… Что до ваших мудрецов, вы сами сказали, что они прозевали посох.
- Да не связано с ним каких-то особых преданий, - противореча себе, возразил Руэль. – Уж что-либо важное сохранилось бы в народной памяти. Похоже, Шивука не зря называют безумным. Видно, он вбил себе в голову, что только этим посохом он добьется своей цели.
Я хотел сказать, что в таком случае можно вообще не беспокоиться: что такого глобального Шивук сможет сделать, если посох Визенна не обладает какими-то особенными свойствами? Но тут мне в голову пришло, что он – сильнейший из магов, так что с посохом да на Джомолунгме он все равно может натворить дел.
Глава восьмая,
в которой Шивук пытается натворить дел.
У нас Эверест прочно ассоциируется с Тибетом и Шамбалой. Тибетская боевая магия, которую осваивают герои книжек, давно превратилась в клише, вызывающее у всех снисходительную улыбку. Но писатели упорно продолжают отправлять своих героев в Тибет, обычно, чтобы оправдаться, сопровождая происходящее фразами наподобие «он почувствовал себя героем третьесортного фантастического боевика в мягкой обложке».
Я вновь начал упражняться в подъеме своей корочки «В.О.Л.Ш.Б.»’ы, пытаясь отвлечься от мыслей о предстоящем. Даже в одиночку Шивук нас порвет: Руэль, хоть и опытный волшебник, все-таки далек от вершин могущества, обо мне же, как полноправном участнике поединка магов, вообще речи быть не может. Что я, подниму Шивука в воздух и сброшу с горы? Остается надеяться только на кольцо Ильмаринена.
- Снижаемся, - объявил Руэль. – В горах мы сесть не сможем. Придется выпрыгнуть из самолета и планировать с помощью магии.
Как только я это услышал, у меня сразу вспотели ладони. Не сказал бы, что поднимание нас обоих в салон самолета далось Руэлю легко. Обидно будет вот так бесславно погибнуть. Маг закрепил штурвал и сделал мне жест подниматься. Он распахнул дверь, и в салон ворвался ледяной ветер. Руэль взял меня за руку, и мы прыгнули. Не помню, что происходило дальше. Мне показалось, что я заметил, как поднимается солнце, окрашивая заснеженные горы красным и розовым… Вдруг настала полная темнота, я почувствовал жар и шмякнулся на каменный пол, как мешок… ну, скажем, с картошкой.
Мы поднялись и увидели, что находимся в небольшом темном закоулке просторной пещеры. Из-за угла лился оранжевый огненный свет, по стенам плясали тени и блики. Руэль прижал указательный палец ко рту, и мы тихонько выглянули из нашего укрытия. В центре зала в полу была дыра, из которой к потолку устремлялся поток лавы.
Вокруг этой раскаленной колонны прыгал (конечно, не просто скакал, а совершал ритуальный танец) очень высокий человек во фраке цвета огня на георгиевской ленточке. Лысая голова его сверкала отраженным светом, словно вместо волос у него были зыки пламени. В руках у Шивука был посох Визенна, которым он то крутил над головой, то бил в пол, вышибая искры.
- Ни с места! Волшебники! Вы арестованы! – Руэль с жезлом наперевес выскочил из-за угла, размахивая удостоверением, и я последовал его примеру.
Шивук обернулся. Мгновенное изумление на его лице тут же сменилось широкой улыбкой, и маг расхохотался, сверкая глазами, еще секунду назад бывшими черными, а теперь мерцающими, как тлеющие угли, и хохот его эхом разносился под сводами.
- Славные стражи порядка! – он церемонно поклонился. – Как славно, что вы заглянули! Я уж заждался! Ныне мы станем свидетелями воссоединения мира, и всем воздастся за грехи их! Миль из Таильтиу – умный мужик – учит, что Эверест – гора-скрепка, способная стянуть мир воедино! И тогда мы начнем войну, и выжжем людей, как палую листву жгут по весне! Ты! – Шивук вдруг посмотрел прямо мне в глаза. – Кровь Ильмаринена! И не надейтесь, вам меня не одолеть его поделками!
Он взмахнул посохом, и мы повалились наземь. При этом жезл Руэля обратился в карандаш и исчез в рукаве волшебника, а я выронил табельную палочку и приземлился прямо на нее. Палочка сломалась, а Шивук очертил посохом круг, и стена огня окружила меня и Руэля, после чего безумный маг продолжил свои пляски.
- Попробуй сделать что-нибудь кольцом, - посоветовал мне Руэль.
И я попробовал. Я сосредотачивался, расслаблялся, думал о кольце, об огненной стене, о Шивуке, но ничего не происходило.
Неожиданно одна из стен пещеры разлетелась на куски, как от взрыва, и неверную огнистую полутьму изгнал белый утренний свет. В проеме стояли три темные на белом фоне фигуры: магистр Хререк, молодая девушка с длинными волосами и еще кто-то невысокого роста. Хререк и девушка сжимали в руках посохи, а третий их спутник – жезл и меч. Шивук схватил посох Визенна обеими руками, и древко объяло пламя. Как из огнемета он стал поливать пришельцев. Сквозь дрожащие пламенные прутья нашей клетки я смог различить, кого привел нам на помощь главный волшебник Фаэрифорда. Девушка оказалась индианкой, а невысокий человек – морщинистым седым азиатом.
- Это Мискодит, внучка магистра Квазинда из Мише-Вэбино, а старик – магистр Чен-Куэн из Кусанаги-Сити, - пояснил Руэль.
Наши спасители, проворно уклоняясь от огненных струй, пытались приблизиться к Шивуку, но тот не давал им этого сделать. Хререк было прорвался, но тут же получил в лоб концом посоха, после чего безумный маг отбросил его далеко назад струей густого черного дыма, которую он изрыгнул изо рта. В это время сзади к Шивуку подкрался японец и, с криком «Банзай!» подпрыгнув на высоту своего роста, попытался отрубить магу голову. Катана, коснувшись тела, мгновенно раскалилась добела, и на плечи Шивука закапал расплавленный металл. Он обернулся, схватил Чен-Куэна за плечи, оторвал от земли, и азиатский магистр истлел в его руках, осыпавшись на пол кучей пепла. Мискодит с расстояния запустила в Шивука огромной каплей, но вода обратилась в пар, не достигнув цели.
Я понял, что вся надежда на меня. Эх, помирать, так с музыкой! Когда еще представится шанс такой преставиться? Я шагнул сквозь огонь. И ничего не произошло: я не загорелся и не обратился в пепел, как японец, даже особого жара не почувствовал.
- Руку! – крикнул Руэль из-за стены. Я протянул ему руку и выдернул из плена.
«По силе Шивук превосходит тебя стократ, Стас, - раздался у меня в голове голос Хререка. – Но кольцу Ильмаринена он противостоять не может. Ты станешь острием нашего удара, проводником нашей силы, направленной против Шивука» – «Понял, шеф!»
- Эй, головешка! – крикнул я. – Да-да, я к тебе обращаюсь. Ты что творишь, а?
Обернувшийся безумный маг, кажется, несколько опешил от такой наглости. Я воспользовался тем, что он не пытается меня сжечь, и попытался передвинуть мага, как двигал предметы, представив, что кольцо у меня вместо палочки. И сила Хререка, Мискодит и Руэля хлынула через меня на Шивука. Яркий поток света, вырвавшийся из кольца на моей левой руке, ударил мага в грудь, и он согнулся пополам, но быстро заслонился посохом и выпрямился. Как в кино, струи света и огня из кольца и посоха начали перебарывать друг друга, напоминая градусник из веревочек, на котором в школе учат, что такое отрицательные числа.
Не знаю, сколько это продолжалось. Я чувствовал себя ненужным: я просто стоял, а все делали волшебники и кольцо Ильмаринена. Одежда на Шивуке загорелась. Наконец, огонь из посоха Визенна иссяк, поток света вновь ударил безумного мага, и он, как подкошенный, рухнул на пол.
Глава девятая,
в которой неожиданно
наступает конец.
- Да, мам, все в порядке. У вас как…? Ну ладно. Папе привет передавай… С Рождеством еще раз! – я спрятал телефон в карман. Надо же, мобильная связь действует в обоих мирах! А может, в моей компании-операторе работают волшебники?
Я вышел на балкон. В Волшебной Стране Альпы выглядели несколько иначе, чем в Земле Людей: над высокими сияющими пиками вились огромные орлы, а может, и мелкие драконы, прямо из скал в долины низвергались горячие водопады, укрывая подножия гор молочной дымкой пара.
Уже четвертый день я оставался в Волшебной Стране по просьбе Хререка. Магистр сказал, что я могу понадобиться, потому что будет разбирательство по делу о побеге Шивука и расследование его намерений. А вчера, на следующий день после поминания магистра Чен-Куэна, в Фаэрифордский офис «В.О.Л.Ш.Б.»’ы пришло пригласительное письмо от Белоснежки.
В комнату вошли Хререк и Мискодит. Я приветствовал их по этикету.
- Вы не обязаны оказывать нам почестей, Стас, - сказала индианка. – Это мы должны вас благодарить. Это мы вырвали вас из привычного мира и заставили рисковать жизнью. И вы вправе требовать награды от каждого из нас.
- Руэль как-то сказал, что ответы – лучший дар, - я решил, что могу позволить себе немного обнаглеть. – Как вышло, Мискодит, что индейцы оказались в Южной Африке?
- Сейчас индейцы там только мы с дедом, - сказала девушка. – Давным-давно несколько наших предков приплыли туда и основали поселение. Случилось так, что оно выросло в город, и он до сих пор носит название на нашем языке. Знаешь, Стас, на самом деле я не так уж достойна быть здесь. Я самовольно сбежала на Эверест, украв дедушкин посох, когда узнала о происходящем.
- Но вы… ты же сражалась, как настоящий магистр.
- И только сегодня встала с постели, - вставил Хререк. – Истощение сил. Стас, расследование окончено. Шивук начитался в тюрьме выдумок Миля из Таильтиу и внушил себе, что они – правда. Миль этот – тот еще авантюрист, изобретает новые религии с невероятной скоростью и привлекает психически неокрепшую молодежь. Слышал про Мастерскую Судьбы? Так вот, гора-скрепка – еще более раннее изобретение Миля. Шивуку попалась стародавняя брошюра о ней. Что же до Ллоргана…
В дверь постучали, и вошли Руэль и местный гном.
- Просим к столу, - объявил гном.
Конечно, ни Белоснежка, никто другой из участников «Подземельницы» не правили гномами. Но зарабатывала солистка достаточно, чтобы жить в шикарных апартаментах (никогда бы не подумал, что они вырублены прямо в скале) и изредка устраивать пышные приемы. Сегодня, однако, за столом собралось только пятеро. Велась обычная светская беседа. Хререк рассказал, что владетель Ллорган идет на поправку, а Шивука вновь поместили в камеру в Хрисе.
- Но как вообще Шивук околдовал Ллоргана? – спросил я.
- Ну, это легко! – сказала Белоснежка. – Меня бы туда, я бы сразу вам все объяснила. Я знаю эту легенду: Хрис не возник в Волшебной Стране, он переместился сюда из Земли Людей, причем, еще и просто в физическом пространстве, и оказался под водой. Людям, конечно, такое исчезновение представилось гневом их нового Бога. Люди отчего-то считают, что богов хлебом не корми – дай что-нибудь затопить. Ну, и Шивук эту легенду прочитал, внушил Ллоргану, что так и было, пообещал вернуть Хрису милость Бога, и после этого делал с владетелем, что хотел…
- Только и сам попался на книжную удочку, - добавил Руэль. – Это ж надо, гора-скрепка! И вы, Белоснежка, говорите, что книги могут вдохновить на великие деяния?
- Хорошие – да, - возразила она. – А то была и не книга вовсе, а так…
Я завел разговор с Мискодит, пытаясь выяснить, как Шивук открыл гроб Визенна, но она не знала. Хререк предположил, что безумный маг тупо (магистр, конечно, не так выразился) взломал его с помощью своей немалой силы.
Мискодит и Белоснежка затянули народную индейскую песню, повествующую о появлении индейцев в Африке. Группа самых могучих Лютых Рыцарей проникла в Волшебную Страну и, устрашившись европейских fairy, отправилась в Северную Америку, не столь славную своим чародейством. От них-то индейцы и бежали в Африку на нескольких зачарованных каноэ наподобие лодки Жоффруа, и там основали свое поселение, куда с интересом заглядывали негритянские шаманы.
Вечер прошел незаметно. Вначале Хререк, сказав, что не может больше терпеть и хочет как можно скорее, наконец, прищучить Миля, удалился за дверь, а вскоре в окно вылетел здоровый белый сокол, держащий в когтях сверток с одеждой, потом откланялась и ушла спать Мискодит, которая была еще слаба после поединка с Шивуком. Я провожал индианку до ее комнаты, а, когда вернулся ко входу в обеденную залу, невольно подслушал разговор Руэля и Белоснежки:
- Все-таки, вы тут не правы, профессор. Что с того, что ваше Средиземье отличается от Волшебной Страны? Она ведь отличается и от Земли Людей, но нравственные законы, утверждаемые вами, одинаково действуют везде: «Добро и зло местами не менялись».
- Да просто обидно: я всегда считал, что не выдумываю новый мир, а проявляю нечто реальное. А вышло, что я исказил, проявил неправильно. Но главное не это. Мне место не здесь, а рядом с моей милой Эдит. Не может Берен пережить Лютиэн… А впрочем, это гордыня – распоряжаться своей жизнью и смертью. Нельзя надменно отказываться от жизни, подаренной Богом, и лишать мир пользы, которую можешь ему принести.
- И вы принесете, профессор! Вы уже принесли много добра своими трудами: хоть вам они теперь и не по душе, повторяю: многих они сделали лучше.
Так вот оно что! Моим наставником оказался сам Джон Рональд Руэль Толкин. Я поперхнулся и поторопился войти, а Белоснежка поспешно сказала:
- Все оттого, что вы давно не курили. Выйдемте на балкон.
Мы вышли на широкий балкон, как и мой, инородным телом торчавший среди высоких гор. В бархатном темно-синем небе висела жемчужная луна, и сверкали сапфировые звезды. Снизу доносился шум водопада. Руэль отошел в сторонку и задымил своей трубкой, выпуская слабо мерцающие в темноте колечки дыма.
- Стас, - обратилась ко мне Белоснежка. – Ты потерял палочку. Конечно, ты не маг и, возможно, больше тебе не придется сражаться в наших войнах, но просто на всякий случай у меня для тебя есть подарок.
Она протянула мне меч в черных ножнах. Я осторожно обнажил оружие, и клинок засверкал под луной серебристо-белым светом. Я неумело помахал им, и при этом меч с мелодичным звуком рассекал прохладный ночной воздух.
- Я ковала его специально для тебя. Побывала в Хрисе, умыкнула там одно из звеньев цепи Ильмаринена, и употребила на сплав. Пусть Шивуку теснее будет! А меч можно и как волшебную палочку использовать. Я назвала его Гаэтан, по имени слагателя песни о подводном городе Кэр-Ис, как еще называют иногда Хрис.
- Спасибо огромное, Белоснежка, - сказал я. – Я ведь вас еще за автограф поблагодарить не успел. Кстати, что там написано?
- Просто мое имя на языке, который когда-то, живя в Земле Людей, придумал Руэль, - она покосилась на мага и волшебника. – Но, попав в Волшебную Страну и узнав о том, каков мир на самом деле, он разочаровался во многом из того, что делал прежде. А жаль…, - вздохнула Белоснежка и начала тихонько декламировать:
Мы книги читаем и видим себя
Пажом, чародеем, слугой короля
И фрейлиной, рыцарем, метким стрелком,
Не хочется думать, что будет потом.
Пока мы в сознании носим венец,
Неважно, что через страницу – конец.