Политическая корректность

       В каюте карго спейсгрузовика «Пылинка» назойливо верещал сигнал интеркома. Верещал долго, минут пять, чем жутко расстраивал Грэя, который считал послеобеденный сон священнодействием, нарушать которое смертный грех. Грэй, как человек до ужаса принципиальный на вызов не отвечал, но так не могло продолжаться вечно. Может, там чего перемкнуло, грузовику уже восемь лет, подумал он.
       На шестой минуте нервы бывалого спейсмена не выдержали. Матерясь, как механик дока, в котором давеча перебирали второй генератор «Пылинки», Грэй дополз до сенсорной панели на стене каюты и мстительно двинул по мигающему квадрату связи. Экран интеркома тут же ожил и проорал багровым лицом капитана нечто нечленораздельное.
Что? - опешил Грэй, просыпаясь окончательно.
- К такой то матери и всем родственникам! Уроды! - надрывалось капитанское лицо, не глядя, впрочем, на самого карго. - С говном сожру! Всех б…! На …! И в …! - Сообщил капитан кому-то на главной линии связи, как догадался Грэй.
- Капитан, - попытался вставить карго.
- Суки!!! …! - физиономия старшего начала принимать фиолетовый оттенок.
- Капитан! - гаркнул Грэй, придвигаясь вплотную к интеркому.
- А? Что, кто? Грэй? - кажется дошло. - Слушай, выручи! Поговори ты с ними, а? Все, кажется, свихнулись окончательно. Да не ори ты аспид! Это не тебе Грэй. Нас хотят зафрахтовать на Невинность. Да угомонись ты, козлина! Представляешь, если не доставим туда, какую-то микстуру нам запретят посадку в этом порту. Пшелнахбляааа!!! Сам такой, все вы адвокаты - помесь Радагалского жука и самки бабуина!
       Грэй решил, что на этой оптимистической ноте его разговор с начальством закончен, и раз капитан Воронцов вспомнил язык предков, то можно еще часок придавить на массу. Но…
- Передаю связь своему карго, - отрезал Воронцов.
- Ага, может, он еще не совсем ополоумел, - вяло огрызнулись в ответ.
       Капитан кивнул Грэю, а тот приготовился вспоминать английский. Идея переться к Невинности на восьмилетней скорлупе с одним барахлящим генератором, выходила даже из разряда бредовых. На экране появилось холеное лицо собеседника капитана со следами недавно пережитого гнева.
- Послушайте, молодой человек! - сказал холеный срывающимся голосом.
- Представьтесь, - спокойно отреагировал Грэй.
- Ч-что?! - у холеного дернулось веко.
- Представьтесь, говорю, - повторил Грэй. - Я хочу знать, кто тут бредит славой первопроходцев, добывая ее чужими жизнями.
- Альтеус Морритон! - представился собеседник, срываясь на ультразвук.
- Ну, вот и ладненько, - мягко, как с малолетним, промурлыкал Грэй. - Что это вы там задумали с фрахтом на Невинность?
- Да как вы… - взвизгнул Морритон, багровея, веко задергалось быстрее.
- Смеем, смеем, - так же тепло, издеваясь, сказал Грэй. - Ну, Морри, шалунишка, признавайся… КТО ЭТУ БЛАЖЬ ВЫДУМАЛ?! - последние слова Грэй проорал не хуже капитана. - Вы, что там, в своих офисах совсем обурели?! Как, скажи ты мне, дебил, мы на одном генераторе прорвемся через пояс астероидов и четыре, сюда гляди, ЧЕТЫРЕ(!) пиратские базы? Что за бред, не давать нам посадку в этом порту?! Вы нас угробить решили?!!
       Морритон резко побледнел и, закатив глаза на лоб, плюхнулся в обморок. Через интерком в рубке капитана послышался дружный хохот команды. Грэй, сдержано улыбнувшись, дождался, когда все отсмеются, но тут же посерьезнел.
- Кэп, а что там случилось на Невинности?
- Да хрен его разберет, - сказал Воронцов отдуваясь. - Какая-то эпидемия, лихорадка безумия, кажется.
- Хм-м, а почему выбор сиятельного лорда Морритона пал именно на наш занюханный грузовик? - спросил Грэй надевая парадную куртку карго.
- Понятия не имею, - жест Грэя заметил капитан, и теперь сам поправлял галстук. - Этот психопат ничего толком не объяснил. Фрахт ему подавай! А ты думаешь там что-то серьезное?
- Пока не могу ничего сказать, - ответил карго, - но думаю скоро мы все узнаем.
- Капитан! - прорезался голос штурмана. - Слева по борту приближается колонна. Кажется это правительство.
- Началось, - констатировал Грэй.
- Всем принять надлежащий вид! - скомандовал Воронцов. - Грэй я жду тебя в кают-компании. Али! Пожрать что-нибудь и виски. И чтоб все на высоте!
       У трапа высокопоставленного гостя встречали штурман и первый пилот. Подтянутые, по стойке смирно, в мундирах торгового флота и сверкающих на солнце сапогах. Из первого лимузина выбрался грузный пожилой человек в черном костюме с уставшим лицом. Встречающие отдали честь и коротко поклонились, узнав премьер-министра планеты в пассажире лимузина. Премьер кивнул в ответ и, сделав знак охране оставаться на месте, поднялся на борт спейсгрузовика, сопровождаемый связистом в кают-компанию.
- Добро пожаловать на борт! - капитан и карго встали из-за стола и отвесили учтивый поклон. - Что привело его благородие, позвольте полюбопытствовать?
- Оставьте, - попросил(!) премьер глухим голосом, тяжело опадая в предложенное ему кресло. - Поверьте, мне сейчас не до церемоний и интриг. Вы, наверняка, догадываетесь, что привело меня к вам.
- Частично, - осторожно сказал Грэй. - Мы имели честь общаться с господином Морритоном, но он ничего конкретно сообщить не смог.
- Морритон, - прогудел премьер, - самодовольный истеричный болван, хотя и хороший юрист. Я прошу прощения за ту неприятную беседу и надеюсь, что она не окажет влияния на наши переговоры. Я пришел просить вас об одном очень важном для меня одолжении.
- Все, что в наших силах, господин… - премьер-министр остановил речь капитана взмахом руки.
- Что у вас случилось? - спросил карго.
- У меня, - ответил министр, чуть помедлив, - погибает единственная дочь. Она оказалась на Невинности как раз в момент вспышки эпидемии лихорадки безумия. Она занималась поиском полезных ископаемых для их правительства, Сара геолог.
- Вы хотите, чтобы мы вытащили ее оттуда? - нахмурился капитан.
- Нет, - ответил премьер. - Нет времени. Вы должны доставить на планету вакцину. И передать ее врачам.
- Но почему именно мы?! - воскликнул капитан. - Разве нет других, более оснащенных и хм, новых кораблей?
- Причин несколько, - ответил министр. - Во первых: в данный момент на наших верфях нет ни одного судна способного сесть на Невинность, не разрушив экосистему планеты напрочь. У них нет нормального космодрома с приемниками радиации. Во вторых: как вам должно быть известно на Невинности не очень то любят нашу планету, предположительно из-за нашего финансового и индустриального процветания, синдром периферии, так сказать. Ваш корабль вольный торговец и не имеет приписки в нашем порту, что сыграло главное значение на переговорах по оказанию помощи этим упрямцам, к тому же вы не являетесь нашими гражданами. И, наконец, в третьих: вы, господин Воронцов, единственный человек который шесть лет назад сумел пройти к Невинности на корабле такого класса. Гонка дальнобойщиков, припоминаете?
- Как такое забудешь, - ухмыльнулся капитан. - Но и вы должны нас понять, мы не против помочь, только вот шесть лет тому назад в поясе астероидов не было четырех пиратских баз, да и «Пылинка» была порезвее.
- Да, я все понимаю, - кивнул министр. - Поэтому ваш корабль сейчас же отправляется в док, наши технари и инженеры проведут полную модернизацию и замену устаревших узлов за четыре часа. Над ним будут работать полторы тысячи лучших специалистов. Вдобавок мы навесим кое-какое дополнительное оборудование.
- У нас есть время подумать? - осведомился капитан.
- Три минуты, времени в обрез. Если вы не отправитесь через четыре с половиной, максимум пять часов, то последствия лихорадки будут необратимы, и моя дочь превратится в полоумного зомби. Время пошло, я не буду вам мешать.
- Секундочку, господин министр, - остановил его карго. - А что будет в случае нашего отказа.
- Я покончу с собой, - глухо сказал премьер не оборачиваясь. - Но перед этим сделаю вашу жизнь невыносимой не только на нашей планете. Это не угроза, просто констатация факта. - Он вышел.
       В кают-компанию молча вошли все члены экипажа. Штурман, первый пилот, связист и врач - молодая девушка, недавно устроившаяся на судно. Все слышали беседу с министром через интерком, так что сказать особо было нечего, экипаж молча оценивал слова премьера, все плюсы и минусы.
- Как ваш капитан, - начал Воронцов. - Беру на себя ответственность выразить общее мнение обо всем, что мы сегодня услышали. Полное дерьмо!
- Так точно капитан! - одобряюще оскалились штурман и связист.
- Ладно-ладно, - кивнул капитан. - Я знаю каждого из вас уже восемь лет и, надеюсь, не зря считаю вас друзьями. Короче, братва, я за то, чтобы рискнуть. Не сомневаюсь, министр сможет выполнить свое обещание насчет ада для нас, но и рай в случае успеха он тоже гарантирует. В общем, я свой выбор уже сделал, очередь за вами. Да, Лиз, - капитан посмотрел на врача. - Ты не полетишь, выходное пособие получишь в тройном размере…
- Я, мне… Вы! - щеки врача вспыхнули, но она взяла себя в руки и сказала твердо. - Вы не имеете права! Я сама выберу, что делать. Я остаюсь, ясно вам? Только попробуйте от меня избавиться, я под дюзы влезу!
- Спасибо Лиза, - улыбнулся Воронцов. - Но…
- Капитан, - прервал его связист. - Девочка знает, на что идет, да и врач нам не помешает. - Лиза благодарно заглянула в глаза связиста.
- Ну, хорошо, - сдался Воронцов. - Итак, все кто летит хэндэхох! Кто остается, пусть помнит о нас.
       Все подняли руки. Желающих вспоминать свою трусость всю оставшуюся жизнь не было.
- Добро! - просиял капитан. - Андрюха, связь!
       * * *
       Джонатана Баркли никто не любил. Никто не ждал его дома по вечерам или у клуба в пятницу вечером. И уж точно никому не могло прийти в голову, что Баркли, работая клерком при канцелярии Министерства Межпланетных Сообщений одиннадцать с половиной лет, умудриться стать главным человеком на Невинности всего за несколько часов. Джонатан родился в поселке животноводов, но коренным образом отличался от своих сверстников. Баркли рос тощим, длинным и замкнутым юношей с копной рыжих волос, что доставило ему не мало хлопот в школе и колледже, когда остальные поселенцы имели довольно плотное телосложение, были не особо рослые и носили на голове короткий черный ежик волос. Баркли ненавидел физический труд и спортивные состязания, устраиваемые раз в три месяца администрацией поселка, предпочитая совершенствоваться умственно. К девятнадцати годам Долговязый Джон, как его прозвали в родном поселке, собрал манатки и двинул в сторону Мегаполиса, попытать счастья.
       Баркли работал мойщиком космояхт, помощником повара, курьером и решил, что его устройство в Министерство Межпланетных Сообщений большая удача. Для начала его взяли на должность того же курьера, но благодаря умению работать с бумагами скоро перевели в главный отдел, клерком. Как радовался в тот день Долговязый Джон, как ликовал.
       Шли недели, месяцы, годы… и вот настал день, когда в душе Баркли вместе с глухим недовольством на жизнь поселился страх за нее. Сообщение об эпидемии лихорадки безумия застало Баркли на рабочем месте. Он только что вернулся с обеденного перерыва и уселся за свой стол, как по отделу прошел слух о страшной болезни, которую, якобы занес недавно упавший в океан метеорит. Через несколько минут в помещение вошел Сам и сообщил, что в связи с повышенной опасностью заражения рабочий день окончен, и все должны разойтись по домам. Началась тихая паника, люди побросали все текущие дела и, нестройными рядами устремились к выходу из здания ММС. Только Баркли оставался на месте, и на лице его после выражения ужаса и озабоченности появилось печать раздумья, а потом и довольная улыбка. Джонатан Баркли отлично знал, кто принес на Невинность лихорадку…

* * *

       Спустя четыре с четвертью часа обновленная «Пылинка» стартовала. Еще через двенадцать минут корабль вошел в пояс астероидов. Новая локационная система позволяла прощупывать окружающее пространство в три раза дальше, чем устаревший хлам, снятый в доке. Обновленное вооружение грузовика теперь могло потягаться в мощности и дальнобойности с оснасткой штурмового корвета. Ну и конечно форсированные двигатели, генераторы и броня.
       Стоит отметить, что премьер-министр позаботился и о достойном эскорте. Линкоры, конечно, не могли пройти путем грузовика, но шесть корветов и три звена легких истребителей восполнили отсутствие левиафанов. Штурман сообщил, что «чистый» проход до Невинности займет двадцать шесть часов, но, учитывая плотность населения в данном районе, длительность полета может увеличиться от пятидесяти часов и до конца света.
       «Пылинка» маневрировала между каменными и железными глыбами с такой легкостью, что с честью оправдывала свое название. Это вызвало множество восторженных матюгов в эфире, которыми пилоты и диспетчеры показывали свое отношение к мастерству экипажа. За полетом следили миллионы человек и те, кто имели непосредственное отношение к миссии, и простые граждане с космосом не связанные. Только на одном телеканале нашлась сумасшедшая команда журналистов, которая, за бешеные деньги, согласилась освещать подвиг «Пылинки» и элитных подразделений космогвардии.
       Ветераны космических сражений знали, что обратно, скорее всего, не вернется никто, так что до первой стычки народ веселился на всю катушку. В эфире орали песни, травили анекдоты, а командир второго звена истребителей умудрился уломать диспетчера своей базы обеспечить выход в телефонную сеть, и, позвонив в секс по телефону, устроил эротический экскурс для всех, кто находился в радиусе нескольких мегаметров. Ржали все. Командование баз, телезрители, пилоты, экипаж «Пылинки», пираты, даже премьер-министр позволил себе улыбку, а врач грузовика-героя Лиза, заливаясь краской, открыла для себя много нового в отношениях полов. Из-за выходки космического вояки три из четырех пиратских баз с хохотом дали добро на проход по своей территории, но предупредили, что с последней базой связи нет, во время патрульного рейда космофлота на ней был поврежден передатчик. Пилот тут же получил внеочередное звание и глубокую симпатию Лизы. На десятом часу эфир стал гораздо тише, отряд приближался к той зоне, где располагалась «глухая» база пиратов, люди затаили дыхание.
       Атака пиратов произошла внезапно, хотя ее и ожидали. Вступая в огневой контакт, пилоты прикрытия даже не подозревали, с чем им придется столкнуться. Возле базы пиратов дрейфовал линкор! Шансы пройти к Невинности сошли на нет…
       Пока участники опасной экспедиции, стиснув зубы, отражали атаки пиратов «глухой» базы, прячась от огня линкора за астероидами (благо их тут было навалом), между остальными пиратскими кланами произошла интересная беседа.
- Здесь глава клана Коршунов, - прозвучал в эфире низкий гортанный голос. - Братья! Я требую внимания, это в общих интересах.
- Здесь Ягуары!
- Здесь Волки! - ответили остальные предводители кланов.
- Спасибо, что не забываете кодекс, - сказал глава Коршунов. - Все мы знаем, что существует давний договор ненападения на коллег, но сейчас сложилась особая ситуация. Вспомните откуда родом большинство из нас и где остались наши друзья и родные. На Невинности. У меня там мать и сестра сейчас считают последние часы сознательной жизни и, видит Вершитель, я не хочу, чтобы они превратились в дебилов не способных даже поесть или не совать пальцы в розетку. Все мы так же знаем, что у клана Пауков не работает связь. И вот теперь, благодаря пилотам прикрывающим «Пылинку» нам стало известно, что Пауки умудрились протащить к своей базе Линкор. Я хорошо помню капитана «Пылинки», он спас мне жизнь, когда я был еще сопливым щенком, вылезшим в поисках приключений на просторы космоса. Я хорошо знаю главу Пауков, таких сволочей не рожала еще ни одна планета, я вообще сомневаюсь в том, что он человек. И вот теперь - линкор! Что это, спрашиваю я вас! Это подготовка к нападению на наши кланы, вот что! Короче, мы тут пошушукались и пришли к мысли, что нужно помочь грузовику, нанеся заодно упреждающий удар Паукам. Я жду вашего ответа.
       В эфире повисла звенящая тишина. Пираты обдумывали предложение главы клана Коршунов. В случае удачного нападения на Пауков выгода была очевидна. Сектор занимаемый «глухой» базой был самым богатым и безопасным. Но нарушение кодекса, было поступком весьма непривлекательным, риск получить клеймо позора во всех обитаемых мирах, не лучшая перспектива.
- Это Волки, - спустя несколько минут донеслось из глубин пространства. - Мы согласны, что Пауки представляют реальную угрозу, как нам, так и нашим близким на Невинности. Мы готовы помочь всеми имеющимися у нас силами.
- Здесь Ягуары, - казалось, что говорящий морщился, терзаясь сомнениями. - Наш клан пришел издалека, и ничего общего с Невинностью не имеет. Мы так же не уверены в том, что Пауки являются реальной угрозой для нашего клана. Линкор, конечно, корыто серьезное, но он не сможет пройти в наш сектор, даже пробивая дорогу пушками, не хватит боезапаса. Мы не готовы помогать ни вам, ни им и оставляем за собой право соблюсти нейтралитет.
- Вас поняли, - сказал глава Коршунов ровным голосом, - мы уважаем, ваш выбор и понимаем сомнения. Попробуем справиться сами, до связи.
       Тем временем бой с линкором продолжался. В секторе Пауков Космос наполняли вопли погибающих и ругань уцелевших пилотов. Пространство озаряли вспышки трассеров и взрывов, в этой кутерьме тяжело было разобрать, кто атакует, а кто ушел в оборону. Юркие истребители наносили точечные удары по линкору пиратов и тут же уносились под защиту менее маневренных корветов. Пиратам удалось навязать тактику затяжного сражения, что с каждой минутой уменьшало шансы Невинности на спасение. Больше всего это напоминало новогоднюю елку в аду.
- Всем экипажам, - донесся голос Воронцова, - кажется, пираты решили отдохнуть. Нам передышка тоже не помешает. Предлагаю выставить охранение и посовещаться.
- Добро, - ответил командир второго звена истребителей, тот самый, устроивший шутку с телефоном. - Нам нужно перестроиться и подлатать дыры в корпусах.
- Вижу три сотни целей, - сказал штурман «Пылинки». - Идут с запада, похоже, пираты отсмеялись и решили пошутить сами.
- Время контакта шесть с половиной минут, - ответил какой-то корвет. - Есть связь!
- «Пылинка»! - пророкотал низкий гортанный голос. - На связи глава Коршунов. Воронцов ты меня помнишь?
- Кажется, что-то такое припоминаю, - озадаченно ответил Воронцов.
- Девять лет назад ты подобрал меня в поясе, когда от моего корабля остались только крышка фонаря и скафандр.
- Малыш первопроходец?! - не поверил Воронцов. - Да-да, забавная была сцена, полуживой парнишка в скафандре надеялся пересечь пояс, оседлав кусок стеклопластика. - Воронцов хохотнул.
- Я так и не поблагодарил тебя тогда, - рассмеялся в ответ пират. - Был очень занят, пытался выйти из комы. Вот что Воронцов, я, как человек несомненно честный, собираюсь вернуть свой должок. Мы хотим силами двух кланов ну и твоей охраны, разумеется, прикрыть твой проход к Невинности, надеюсь все за?
- Очень признателен, - благодарно ответил капитан «Пылинки». - Охранение не против разделить с вами славу спасителей целой планеты.
- Вот уж никогда бы не подумал, - хохотнул один из пилотов уцелевшей четверки корветов, - что, когда-нибудь буду драться с пиратами спина к спине.
- Мы тоже, - рассмеялся глава Волков. - Кстати, тот озабоченный шутник еще жив? Нам с ребятами стало очень интересно, как это, в одноместном скутере при входе в атмосферу, да еще и с тремя сразу?
- А это то же самое, - отозвался весельчак, - что нам предстоит сотворить с праздно шатающимся неподалеку линкором.
- Ну что ж, - пробасил первый пилот «Пылинки», - приступим господа!
- Добро!
- Готовы!
- «Не жди меня мама!…»

       Пока «Пылинка» отчаянно маневрировала, изредка огрызаясь бортовыми залпами, а обновленное охранение корпусами своих кораблей прикрывало ее отход, премьер-министр связался с кланом Ягуаров, и предложил им хороший бизнес за помощь в охране конвоя. Предложение заключалось в следующем: если Ягуары помогут уничтожить клан Паука, то освободившийся сектор будет поделен между оставшимися тремя кланами. А, поскольку, в данном уголке пространства навалом руды и редких элементов, кланам будет предоставлено оборудование для добычи всего этого добра, с лицензией шахтеров, монополией на добычу и легализацией каждого члена кланов, как полноправных граждан системы. Стоит ли говорить, что на это ответили пираты.

* * *

       «Успеть, главное успеть пока он окончательно не свихнулся» - думал Баркли, на всех парах спеша к дворцу президента. Джонатан молил Вершителя только о том, чтобы Президент был в состоянии, прочитать вслух хотя бы два абзаца.
       Года два тому назад через Баркли прошел запрос на какой-то препарат с очень сложным названием, которое, даже эрудированный Джонатан предпочел записать, а не надеяться на память. Открыв медицинский словарь, он выяснил, что препарат был ни чем иным, как вакциной против лихорадки безумия. Запрос на лекарство исходил из президентского дворца и имел грифы «Срочно, секретно». Сложив два и два, Баркли понял, что творится что-то взрывоопасное. Он стал отслеживать все бумаги исходящие из дворца и прислушиваться к сплетням, надеясь выяснить, кому могла понадобиться вакцина от болезни, которую искоренили лет за семьдесят до его рождения. Любопытство Долговязого Джона было вознаграждено. Оказалось, что на президента, частенько пользовавшегося к услугам жриц любви, незадолго до запроса было совершено покушение. Одна из шлюшек оказалась активисткой, какого-то революционного движения за освобождение первых от гнета вторых или наоборот. Она уколола президента иглой, которая содержала вирус лихорадки. Врачи провели всесторонний анализ состояния здоровья пациента, но никаких отклонений не обнаружили.
       Спустя пару недель инкубационный период болезни окончился, и, к этому моменту, заражены были почти все обитатели дворца. Очень скоро вирус выбрался и за его пределы. Окружение президента стало обращать внимание на более чем экстравагантное поведение «человека номер раз» на планете. То в семейных трусах галстуке и тапках явился на светский раут, то вдруг решил поиграть со своей тенью в прятки, забравшись в холодильник, со стороны казалось, что президент вдруг подхватил синдром Дауна - стеклянный взгляд, неконтролируемое слюноотделение и потеря концентрации.
       Идея Баркли была безумна ровно настолько чтобы ее можно было попытаться воплотить в жизнь. Он надеялся, пользуясь суматохой и недугом президента, заставить его прочесть в телекамеру обращение к населению планеты, мол, ухожу по состоянию здоровья, передаю бразды правления Джонатану Баркли. В принципе, задумка была обречена на успех, но ничего этого Долговязому Джону не понадобилось. К тому моменту, как Джон добрался до дворца, все, кто был внутри, окончательно свихнулись и представляли собой полный штат дурдома. Тогда то Баркли в первый раз удивился, почему он не сошел с ума как все?

* * *

       Больше четырех часов продолжалось сражение с Пауками, изрядно потрепанный линкор уже практически не оказывал сопротивления. Три пиратских клана объединились в одну ударную силу и, почувствовав себя добропорядочными гражданами, нанесли удар по «глухой» базе. Тем временем «Пылинка» продиралась через пояс, практически выйдя на финишную прямую, сохранив около звена истребителей и два корвета. В результате всех вышеописанных событий грузовик превратился практически в ту же рухлядь, какой был до старта, да и экипажу досталось. Штурман и карго получили ранения средней тяжести, связист погиб. Одна из ракет линкора начисто снесла башню дальсвязи, так что переговоры с метрополией и Невинностью приходилось вести через ретранслятор одного из корветов, что тоже вызывало кое-какие неудобства. На связь с премьер-министром вышел смертельно уставший капитан «Пылинки».
- Доброе утро, г-н Воронцов, - хмуро поприветствовал премьер.
- Гы, - вяло улыбнулся капитан, - утро добрым быть не может. Как обстановка?
- Где? Вы имеете в виду Невинность или Метрополию? - осведомился премьер. - Если Невинность, то там все уже случилось, лихорадка оказалась быстрее, чем мы предполагали, - Воронцов побледнел, - вы не успеете сесть капитан, но это уже не ваша вина, вы сделали все, что могли и даже больше, вы дали надежду…
- Спасибо, конечно, за теплые слова, - Воронцов достал сигарету, но почему-то не прикуривал, - г-н министр, а что происходит у вас, в Метрополии?
- Дебаты, - коротко объяснил премьер, сам, начиная менять окраску лица под цвет лепестков ромашки.
- О чем спорят, позвольте полюбопытствовать? - Воронцов прикурил и теперь сосредоточенно выпускал дым ноздрями, прикидываясь драконом.
- А, черт с вами! - поморщился премьер. - Вы и так, наверное, догадались бы. Правительство разделилось, одни полностью поддерживают мою инициативу отправить вас к Невинности, другие считают, что навязывать свою помощь силой, привлекая для этого пиратов и военных не корректно с политической и этической точки зрения. Бред! У нас с правительством Невинности была договоренность об оказании этой самой безвозмездной помощи, но там объявился некто Джонатан Баркли, провозгласивший себя и.о. президента и, связавшись с Метрополией, отказался от помощи наотрез, пригрозив, что любая попытка сесть на планету будет расценена как прямая агрессия. Грозиться адекватными мерами, он уже перевел все системы орбитальной и воздушной защиты в автоматический режим, дав указание сбивать все, что входит в атмосферу. Короче, вы - герои, а я - старый дурак! Возвращайтесь, Тирепелли уже получил заказ на памятник вашему подвигу.
- Понятно, - протянул Воронцов. - Наш доктор выяснила одну замечательную вещь. - Воронцов чуть помедлил. - Если нас собьют в верхних слоях атмосферы, то все лекарство просто разметает по ветру и концентрация препарата будет настолько мала, что не окажет никакого воздействия на больных. - Министр озадаченно кивнул, не понимая, куда тот клонит. - Но если «Пылинке» удастся снизиться, хотя бы до семи километров, то определенный шанс есть.
- То есть, - министр с надеждой и недоверием глянул на Воронцова, - даже в случае если вас собьют?
- Именно если нас собьют.
- Но я не могу вас просить об этом, - взгляд министра потяжелел. - Когда вы отправлялись, был хотя бы один шанс выжить, а в данном случае вы лишаетесь и его.
- Да я знаю, - сказал Воронцов, затягиваясь. - На «Пылинке» останусь только я и штурман, остальных пираты отвезут в Метрополию.
- Но почему? - не удержался министр.
- Хм, да как вам объяснить, - Воронцов потушил окурок и прямо посмотрел на собеседника. - Штурман был очень дружен со связистом, ну оч-чень дружен, вы понимаете? - министр кивнул. - Ну вот, а связиста нашего оторвало вместе с башней дальсвязи, короче, штурману теперь терять нечего.
- Ну а вы? - спросил премьер, грустно улыбаясь.
- А я, - сказал Воронцов, - как истинный эгоист хочу себе памятник отдельный, да чтоб с вечным фейерверком и караулом почетным, вот.
- Спасибо, капитан, - сказал министр отсмеявшись. - Все сделаю, как вы сказали, голову положу, а сделаю!
- Ну, вот и ладненько, - капитан «Пылинки» махнул рукой. - Удачи нам всем!
       «Пылинка» подходила к Невинности, содрогаясь от ударов, орбитального мусора, как семнадцатилетняя барышня от морозного ветра. Экипаж, действительно уменьшился до двух человек, остальные покинули борт только после приказа капитана, угрозы всех уволить и живописным размахиванием ствола командирского бластера перед носами упрямцев. Штурман занял место первого пилота и чему-то загадочно улыбался. Воронцов с опаской поглядывал на товарища, не зевнет ли ракету, окунувшийся с головой в скорбь по другу спейсмен, все-таки пять лет были вместе.
- Не боись, капитан, - будто угадав мысли старшего, сказал штурман. - Я не подведу, это за Андрея.
       Капитан кивнул, успокаиваясь, он привык доверять слову человека, который не разу не ошибся в прокладке курса более чем на два микрона в точке выхода. Воронцов попросил командира корвета фильтровать связь, чтобы не отвечать на бесконечные вопросы журналистов. Уже входя в атмосферу Невинности, капитан «Пылинки» бросил в эфир фразу, вошедшую в учебники истории: «Вспоминайте нас, не судите нас и… не пытайтесь повторить это дома!».

       * * *

       В Метрополии повисла атмосфера враждебного ожидания. Народ ждал решения правительства, затаив дыхание и бутылки с зажигательной смесью. Ждали даже не самого решения, а скорее момента, когда оно будет озвучено, все, как-то сразу поняли, что «эти долбаные бюрократы» ничего хорошего придумать не могут.
       Совещание в верхах заняло несколько часов. Были и бурные дебаты, и мордобой, интрига и травля правды-матки. Итогом всего этого безобразия стало единогласное решение помощь отозвать, так как сие действо будет некорректным и оскорбительным по отношению к народу Невинности. На нет, мол, и суда нет. В действительности всем было понятно, что правительство попросту обосралось.
       Когда, наконец, людям, родные и близкие которых остались на Невинности, было объявлено решение правительства, над толпой пролетели крики негодования и коктейли Молотова.

       * * *
       Невинность. Планета потеряла почти всех людей, почти. За сорок лет, что прошли с момента героического падения «Пылинки» облик Невинности претерпел много изменений. Города заросли лесами и сельвой, некоторые реки вышли из берегов. В общем, что флора, что фауна, почувствовали себя полными хозяевами планеты.
       В одном из бывших городов боролось за жизнь небольшое племя. Все в нем поголовно являлись слабоумными. Вождя племени звали Ара, он был очень умен, умнее остальных, всех вместе взятых. Более того, это был наглый и жестокий вождь - тиран, короче. Молодой, правда, но урод порядочный. Был еще один умник, которого все звали просто Старик или Долговязый Джон. Старику шел семьдесят второй год, и он был еще умнее, чем Ара, но, увы, физически слабее. Ара быстро просек, что подобный мудрец в хозяйстве пригодится, но на цепи и подальше от глаз остальных, чтоб ни дай бог, никто не усомнился в интеллекте вождя. Баркли все это, конечно, не устраивало, но, попытайся он возразить, тут же получал удар ногой по печени или в зубы. Старик уже оставил надежду на избавление от гнета вождя и теперь молил Вершителя о смерти. Когда-то давно он на несколько лет стал хозяином Невинности, но потом пришел Ара. В тот день все к чему стремился Баркли, рухнуло, он потерял самое главное - свободу.
- Э, Старик! - рявкнул Ара, входя в одну из комнат бывшего многоквартирного дома. - Ты еще не подох? Ха-ха!
       Баркли промолчал и сразу огреб по почкам.
- Отвечай пес! - взревел вождь, нанося еще один удар, на сей раз в лоб.
- Да, да, - Баркли забился в угол, пытаясь прикрыться руками. - Говори, я слушаю.
- Так то, - оскалился Ара. - Мне надо знать, что за новые звезды появились в небе?
- Звезды? - Баркли выглядел спокойно, но внутри у него все просто взорвалось. - Что за звезды, я должен увидеть.
- Ага, - хохотнул вождь, - я тебя на улицу, а ты бежать? Нет, так дело не пойдет.
- Ты же знаешь, - поморщился Баркли. - Мне некуда бежать, я просто не выживу один, слишком стар, да и некуда тут бежать, от волков на прошлой неделе еле отбились.
- Ну, хорошо, - после долгого раздумья согласился Ара, - идем. Но учти, если что, - он замахнулся, а Баркли еще сильнее вжался в угол.
       На улице была ясная летняя ночь, запахи растений и немытых тел кружили голову, и заставляли слезиться старые глаза. Долговязый Джон плохо видел вблизи, но далекие предметы становились более отчетливыми. Баркли уже забыл название этого феномена. Сегодня в груди его шевельнулось давно забытое чувство, которое взбудоражило кровь и разогнало немощное сердце - надежда. Баркли отлично знал, что это за новые звезды. Это были спейсеры, а раз идут с запада, значит из Метрополии.
       Все прекрасно помнили сказки, которые по ночам рассказывал Старик. О прекрасном мире далеко за облаками, который назывался Метрополией, о «Пылинке» и других межзвездных кораблях, о том, что когда-нибудь прилетят спасатели и всех заберут в Метрополию, в рай. Именно поэтому Ара устроил праздник, но он и не мог догадываться о том, какую опасность представляют для всего живого большие спейсеры при посадке, если на планете нет космодрома с приемниками радиации, Старик не говорил об этом. Конечно, была возможность, что это разведчики и к Невинности подходят не межзвездники.
- Отмучились, - тихо сказал Старик, улыбаясь и плача.
       К планете шли тяжелые спейсеры космофлота, а в бывшей столице танцевали мертвецы.