Я помню, вижу, знаю...

Запись 1-я.
Здравствуйте судьи. У меня всё нормально. Холодно нынче в городе. У кого-то есть дом, родные, друзья, а у меня нет ничего этого. Я стучусь в сердца людей, в их души, но мне не открывают, даже прогоняют вон, как будто бы я какой-то изгой. Отброс общества. Хотя, наверное, так и есть. Почему меня не пускают люди в свои сердца и души? В моё уже сорвана дверь с петель и там давно гуляет ветер на заброшенных обломках моего счастья. Ведь, когда то у меня было всё. Семья, друзья. Потом я сел. Вышел. Стал порядочным. И снова сел. И вот теперь я вышел и у меня нет дома. У меня нет ничего, кроме грязной тюремной одежды и этого старенького пальто. Живу я под мостом, питаюсь едой с помойки вместе с местными бомжами. Иногда мне кажется, что люди меня ненавидят и презирают, а я их тоже. Как то холодно. Конечно, октябрь. Интересно, я доживу до зимы? Господи, как холодно. Сегодня одна девочка дала мне 10 рублей, и ещё одна тётя, а потом маленький мальчик. Хлеб чёрствый ещё есть. Надо согреться. Водка должна согреть. Бутылка. Горячо. Забытьё. Тревожный сон.

Запись 2-я.

Очнулся. Я проспал примерно сутки. Больше денег нет. А холодно. Который раз спрашиваю себя, зачем я здесь? И кто я? На человека я уже не похож. Странно. У меня всё ещё остались принципы. Хотя… Какие к чёрту принципы. А может, ограбить кого-нибудь? Чтобы было на что купить поесть. Господи! Я уже превращаюсь в животное! Для того, чтобы утолить голод, я способен на преступление. А смог бы я убить человека? Не знаю. Ради пропитания? Прийти к кому-нибудь домой, кто будет один, и убить. Только к кому, как и чем? Можно найти такого человека. Вычислить. Потом прийти к нему. Представиться, что типа мне нужно с ним поговорить. Но чем? Украсть нож! Но если он закричит и услышат соседи? Господи! О чём я думаю! Я уже просчитываю преступление. Нет, я всё-таки никогда не решусь на убийство. А может, решусь. Зачем только? Зачем лишать жизни ни в чём неповинного человека? Только ради того, чтобы мне выжить. То есть, заменить его жизнь на свою. Жизнь на жизнь. Справедливый обмен. Но только, скорее всего у этого человека есть люди, которым он дорог. А это причинит им боль. А я, ведь, никому не нужен. Уже значит не сходится. Меня и за человека то уже не принимают. Значит, не равный обмен. Да я и сам разве смогу долго прожить с этим грехом на совести. Хотя, если найдут и посадят, всё будет лучше, чем так жить. Там хоть кормят. Там тепло. Странно так говорить о тюрьме. Но, если бы вы пожили бы моей жизнью, то и вы заговорили бы точно так же.

Запись 3-я.

Прошло пару недель. Я уже потерял счёт дням. Вчера встретил своего бывшего лучшего друга. Он меня несомненно узнал, я понял по взгляду, посмотрел на меня как-то брезгливо и отвернулся. Я вспомнил как он клялся в вечной дружбе. Мы жили с детства в одном доме, в одном подъезде. Я на шестом, а он на втором этаже. Считали друг друга братьями. Тусовались в одной компании. Защищали друг друга. Воровали. И вот однажды меня замели менты. Я взял всё на себя. Просто подумал, что у него семья порядочная, не надо причинять им боль и разочарование в сыне. А у меня всё плохо в семье. Мать и отчим пили, он поколачивал мать, бросался на неё ножом, а мне было 15 лет. Я уходил из дома, только чтобы не видеть этого кошмара. И колония для меня в какой-то степени была даже спасением. Малолетка. Так противно. Но меня посадили в СИЗО на 30 суток. Мне там не понравилось. Сбежал. Банально. Через забор. Шлялся по городу очень долго. Жил у какого-то друга. Уже и не помню как его звали. Потом пришёл домой. Мать в этот же день позвонила в милицию. За мной приехали. Отправили в Воспитательную колонию. Далеко от дома. Очень далеко. Через пару месяцев я сбежал. Приехал в Орёл в марте, а появился дома только в июне. Мать поверила, что буду лучше. И я правда стал. А тот друг мой, он как ни в чём не бывало общался со мной. И ни слова благодарности за то, что я его репутацию спас. Ну, думаю, ладно. Жизнь потекла обычная. Утром дома, днём тоже. Потом иду гулять, сначала до позна, потом строго до 10. Странно. Начал слушаться мать. Убирался дома. Даже умудрился влюбиться. Хотя никого никогда не любил. Но и эта девушка, которую я считал самой лучшей на земле, отвернулась от меня. Больно вспоминать. Никого у меня нет. Надо где-то найти поесть и согреться. Стандартные, плотские желания. Даже противно. А я, наверное, дитя улицы. Детство, считай на улице, молодость там же, а, ещё тюрьма. И вот сейчас я снова на улице. Ненавижу себя за это. Хотя, в каком-то плане так жить лучше. По крайней мере, я живу. Когда то, как сейчас помню, мы с другом в центре тусили. Ну, расскажу вам сначала, что такое центр. Это такое место, ну, самый центр города, площадь Ленина. На ней стоит Драмтеатр, называемый в тусе Драма. Там в прямом смысле этого слово сидят(на бордюрчике таком) самая крутая молодежь города Орла. А напротив Драмы стоит памятник Ленину. Это Пент или Пентагон. Там тусят и катаются самые крутые скейтеры города, ну и просто крутые люди. Это общество хищников. Кукол. Они уже не люди. Конечно, встречаются и там реальные пацаны. Если ты не уйдёшь оттуда, то тебя ждёт всего 2 дороги. Либо в тюрьму, либо в могилу. Поясню. Чтобы тусить там нужны деньги. Хотя бы на наркоту и бухло. Это там в почёте. Ещё там много богатеньких. А денег-то брать негде. Идёшь воровать. Или просто за компанию, чтобы повысить авторитет. Так что, либо тебя посадят, поверьте, это лучший вариант, либо ты убъёшься. Хотя, есть вероятность, что убить могут тебя. Из зависти, или просто в драке. Или ты сам наркотой и бухлом в усмерть . Я вовремя остановился, когда второй раз сбежал из колонии, хотя продолжал каждый день бывать там. Но приходил не надолго. В десять надо было быть дома. А там вся жизнь в это время начиналась. Я за это ограничения даже благодарен маме. Я очень боялся за свою жизнь, и, что скрывать, боюсь и сейчас. Хотя, лучше так. Опять холодно. Что же делать?! Денег нет вообще. Я пытался вспомнить адреса друзей, но никто из них не пустит меня к себе на порог. Проблему с холодом можно решить, забравшись на трубы отопления около реки, но, что делать с голодом. Хотя бы горбушку хлеба. Хотя бы крошку. Тянет ко сну. Сижу на земле в парке. В центре. Вон Драм, а вон он Пент. Там наверняка есть кто-нибудь из моих бывших друзей. Нужны деньги. Хотя бы пару рублей. Холодно. Стоп. Тот друг, у которого я жил, когда сбежал, умер, а он жил один. Перед смертью он отдал мне ключ от своей квартиры. Где же он. Где ключ? Ах! Вот он! Такой маленький. Где же он жил. Далеко. На краю города. Что же делать. Там хоть не так холодно будет. Пешком. Через весь город. А ноги не несут. Но надо. Хочу спать. Но есть риск уже не проснуться.

Запись 4-я.

Иду по городу. Сам город у нас хороший, только неуютно мне здесь. Конечно! Октябрь. Мне холодно. Голодно. Может, для кого- то это уют, но я так не думаю. Хотя, зато я сводный человек. В тюрьме мне было не так уж и плохо, особенно в колонии, когда я был. Хотя…там не было свободы. А это угнетало. Странный город. Хотя, я не променяю его ни на какой другой. Каким бы он ни был, он все равно самый родной. Но именно здесь мне плохо. Проклятый город. Нет, это не город всему виной. Он живёт своей жизнью. Он только сторонний наблюдатель. Ему всё равно. А всему виной люди. Это они обманывают меня. Презирают. Но… «каждый человек это твоё отражение»… неужели я такой! А может…я таким был? Я же презирал людей. Никогда не помогал. Думал только о себе. Почему я тогда уходил из дома? Мне нужно было поддержать мать. Отучить от пьянства. Я всё-таки сын! Боже мой! Каким же я был эгоистом! Думал, что только одному мне плохо! Почему!? За что?! Я хочу прожить эту жизнь заново и не сделать подобных ошибок. Я жить хочу, а жить, я недостоин! Мне нужно многое, но сейчас мне нужно, только прощенье матери. Но она, как я слышал, уехала. Живёт в деревне у бабушки. Наверное, нужно съездить. Дорогу знаю. Только денег нет вообще. А сейчас, пока что, пойду к другу на хату. На что я надеюсь? Её давно уже небось продали. Хотя, не знаю. Сейчас только зря силы потрачу, которых нет. Но, обещаю, я не умру, пока не увижу маму. Я вдруг понял, чего мне не хватает, почему мне так неуютно в городе. Тепла мамы. Знаю, что она заболела серьёзно, когда я сидел, перестала ко мне ходить. Я очень переживал тогда, когда мне пришло письмо от неё. Но потом письма прекратились. Я писал ещё несколько недель. Писал всем своим знакомым. Но никто мне не отвечал. Это было ужасно. Таким одиноким и брошенным я не чувствовал себя никогда! Я день и ночь сидел в камере и бил кулаком об стенку, разбивал его в кровь, но всё равно не переставал. До сих пор шрамы остались. Я ждал с нетерпеньем и страхом тот день, когда меня выпустят, и я приду домой. И что же? Я пришёл, но отчим выгнал меня, сказав, что мать уехала. Я пошёл к друзьям, но те, увидев меня, закрывали перед носом дверь. Был бы тот мой друг жив, всё было бы по-другому. Он был настоящий. Я не верил в его смерть, пока не побывал на опознании. Он был реальным пацаном. Простой. Не такой как все. Не хочу. Больно вспоминать. Ладно. Не суть важно. А знаете, судьи, я соврал, что не помню, как его зовут. Только я вам не скажу. Помню песню «Пацаны уходят, но они остаются в памяти, в сердцах друзей, и сердце скорбящей матери, 100 грамм водки, да корка хлеба у могилы, пацаны, вас помнят, знайте, вас здесь не забыли». Жестокий мир. Сложный. И мне места в нём нет. Хотя, я найду, найду во чтоб это не стало! Чтобы доказать всем, что достоин жить в нём, что я чего то стою. Но пока я просто никто.

Запись 5-я.
Снова холодно. Болят ноги. Но я иду. А вот и дом моего друга. По-моему он. Да, да, точно. Крайний подъезд. Какой же этаж? Это уже сложней. Я же жил тут. Ну, же, голова, вспоминай! Я не могу в последний момент так обломаться. Какой же этаж. Ладно. Дом старый. Всего 5 этажей. Стоп. Помню, когда первый раз были у него, курили на лестнице. Он мне ещё выход на чердак показывал. Значит, последний этаж. Вперёд. Такая дряхлая дверь в подъезд. Вот-вот развалиться. И сам подъезд обшарпанный, исписанный нашими пацанами. Тут есть даже надписи, сделанные моей рукой. Поднимаюсь на 5-ый этаж. Всегда проклинал то, что он живёт на пятом без лифта. Вот она знакомая лестничная площадка. А вот и его дверь. Старая. Чёрная. Крайняя. В отличие от этой двери, он никогда не был скраю. Всегда в центре событий. Лез в самое пекло. «Он пробовал на прочность этот мир каждый миг, мир оказался прочней». Достал ключ и в нерешительности остановился. Рука дрожит. Ладно. Это же так просто вставить и повернуть ключ. Чего я боюсь? Сам не понимаю!

Запись 6-я.
Повернул. Господи! Как же здесь давно никого не было! Ступаю внутрь квартиры. Гробовая тишина. Прохожу дальше по коридору. Под ногой скрипнула половица. Я вздрогнул. Вошёл в комнату. Пусто. Посреди комнаты стоит одна единственная кровать. Ничего не изменилось. Лучи заходящего солнца заливали всё кругом золотистым цветом, так что казалось, что стены и пол были из чистого золота. Я даже зажмурился. Подошёл к окну. Штор нет. Их никогда не было, сколько себя помню. Прохожу на кухню. Необходимый минимум. Раковина. Газовая плита. Чайник. Старый-старый холодильник. Стол. Стул. Пепельница. Опять же подхожу к окну. Знакомый до боли вид. Помню, для меня не было лучше отрады, чем сидеть на подоконнике, пить горячий обжигающий чай. И курить, курить одну за одной. Дешёвые, противные, но такие любимые сигареты. В квартире холодно. Но душе почему-то тепло. Здесь родной дух, здесь всё родное. Подхожу к раковине. Открываю кран. После десяти секунд громкого урчания из крана потекла сначала ржавая, потом нормальная вода. Набрал чайник. Зажёг с первого раза плиту и поставил старый чайник на огонь. Сел на стул. Через десять минут в кухне стало заметно теплее. Приветливо загудел чайник. Вскипел. В шкафу над плитой всегда был чай. Надо же! Нашёл. Заварил. Сахара нет. Ладно. Не надо. Обжигающая жидкость потекла в желудок. Давненько там ничего не было. Догадался поискать в том же шкафу чего-нибудь съестное. Нашёл пакет баранок годовой давности. Ничего. Если не считать, что они каменные, очень даже вкусно! Сел с чаем на подоконник. Поставил рядом пепельницу. Достал сигареты. Осталось пол пачки. До утра не хватит. Но денег больше нет. Но, думаю, что жизнь наладится. Я уверен в этом! Закурил. Противный, но такой жизненно необходимый дым проникает в лёгкие. Глоток чая обжёг убитое дымом и алкоголем горло. Я убил его ещё давно. Ещё когда думал, что я лучше и круче всех. А я серьёзно начал думать, что имею власть над людьми. Думал, что они боятся меня. Нет. На самом деле, запугивая людей, я пытался загнать внутрь свой страх. Были такие люди, и теперь я понимаю это, которые полностью подчинялись мне только для того, чтобы не дать мне разочароваться в себе, не показать, что я всего лишь человек. Всего лишь человек... Всего лишь человек, погребённый под грудой обстоятельств абсолютно ненужной жизни. Алкоголь. Никотин. Наркота. Постоянные драки. И к чему это привело? К тому, что я сижу сейчас на кухне у друга, которого давно нет со мной. Он ушёл отсюда, пусть не сам, но ушёл. И этим спас свою душу. К тому, что у меня нет ничего и никого. Даже мамы. Никого. И выхода из этого положения даже не видно. Сейчас он только один. Смерть. А смерть всегда значит боль. А боль я не смогу причинить себе. Никогда. Всем кроме себя. Эгоизм? Возможно. Но именно он помог выжить. Хотя я проклинаю его за это. Уже стемнело. Быстро темнеет осенью. Но теперь у меня есть дом. Пусть нет семьи и друзей, но есть дом. Хотя бы что-то. А всё остальное будет обязательно. Я уверен! Но пока только дом.

Запись 7-я

Я проснулся от холода. Ветер проникал в не заклеенные окна со страшной силой. Хочется есть. Заставил себя встать, пойти на кухню и поставить чайник. Всё сделал. Сел на подоконник. Всё та же картина, но такая красивая, видел сто раз, сейчас буквально полюбил её. Конечно.…Что может измениться за ночь…. Ещё рано.… Девять утра…. Но уже довольно светло.…Опять пасмурно…Погода стерва…Холодно…. Не топят…. Почему? Хотя, чего я спрашиваю? Здесь же никто не живёт.…Надо найти работу.…Хоть какую-нибудь.…Но нельзя, же идти в таком виде? Интересно, у НЕГО не осталось ничего? Спрыгиваю с подоконника и иду к старому шкафу в комнате. Открываю. Так и есть. Пыльные джинсы и толстовки. Если постирать, наверное, можно будет ходить. Он был репером. Слушал других, да и сам читал. Эти строчки всегда трогали душу. Всё время, что он проводил дома, здесь, он писал. Сидел на кухне и писал. Я как то наблюдал за ним в такие минуты. Пространственный взгляд, напряжённые плечи, абсолютно неподвижен, только рука сосредоточенно с большой скоростью водит ручкой по бумаге. Потом встанет. Пройдётся до окна. Замрёт минут на 10 и снова садится. А когда выскажет, всё, что хотел, сядет рядом со мной на окно и читает мне это всё. Или просто рассказывает чего-нибудь из жизни. Очень любил он обсуждать со мной планы на будущее. Глаза его загорались. Говорил он с детским возбуждением и получал нескрываемое удовольствие от своих слов. Он хотел замутить группу. Хотел реп читать народу. Хотел маму свозить в город из деревни. Помню когда последний раз мы так сидели он сказал мне: «Смотри ты не сорвись за мной вниз, а то я на самом дне жизни. И, возможно конец близится. Не повторяй моих ошибок. Попробуй не воровать и не нарываться. Пойми, что в этом мире ты всего - лишь один из людей, букашка. И если тебя не станет, то это не будет потерей почти ни для кого, кроме близких родственников и хороших друзей. Поэтому, заставь себя прожить всю жизнь не на дне, как я, а хотя бы на уровне других, абсолютно обычных людей. Получи образование. Найди работу. Не надо воровать больше. Это погубит». И сейчас я понимаю, насколько он был прав. Сейчас я на самом дне. На самом. У меня нет ничего, кроме этой квартиры, которая и так принадлежит не мне. Что же делать. Надо постирать вещи. До завтра высохнут. А с утра следующего пойду искать работу. Что же делать с вещами – то. Порошка, наверное, нет. Хотя надо посмотреть. Прошёл в ванну. Слава богу! Есть. Опять вернулся в комнату, выгреб все вещи из шкафа, принёс в ванну и свалил всё в таз. Интересно, тут есть горячая вода? Открыл кран. Сначала раздалось урчание, потом потекла холодная жёлтая вода. Но уже через минуту она нагрелась и стала довольно тёплой. Ну, хоть это хорошо! Замочил все вещи. Чайник уже вскипел, наверное. Иду на кухню. Да. Так и есть. Налил чая. Взял пачку. Осталась последняя сигарета. У меня есть 500 рублей. Это очень большие деньги для меня. Я нашёл их в кармане джинсов друга. Надо выйти до ларька за сигаретами и зайти в магазин, хоть чего-нибудь съестного купить. Макарон, например. Их надолго хватит. И чаю. А то этот уже тоже к концу подходит. Оделся. Дошёл до магазина. Купил макарон, чая и баранок. На обратном пути зашёл в ларёк, купил блок сигарет. А на улице серьёзно и существенно похолодало. Но мне это уже в принципе не страшно. Пришёл домой. Так тепло звучит «домой»…. Хорошо, что у меня теперь есть дом. Пусть, меня там никто не ждёт, но дом. А, как говорится, мой дом – моя крепость. И теперь я справлюсь с этой проклятой жизнью!!

Запись 8-я

Господи! Я первый рез за много дней нормально поел досыта! А я - то уж думал, что так и умру голодным. Снова хочу курить. Знаете, судьи, я очень много стал курить. Наверное, потому, что никотин теперь стал моим единственным лучшим другом. Сажусь на подоконник и снова проваливаюсь в воспоминания. Как сидел я на этом самом месте, и Он сидел на стуле напротив меня. Даже не верится, что его больше нет. Странно. Только вот был человек. Говорил. Мыслил. Радовался. Печалился. И вот нет его. Странно жизнь устроена. И вот лежит он сейчас в глухом деревянном ящике глубоко под землёй. И не может ни мыслить, ни чувствовать. А зачем тогда рождаться на свет, если всё равно умирать? Если подумать не для того, чтобы жизнь прожить типа пользу принести. А какой вообще смысл в том, что человек живёт на свете? Нет, даже не так. Для чего вообще род человеческий существует? Просто зачем? Мы же ничего хорошего никому не делаем! Кто мы? Игрушки Господа Бога или просто космический мусор? Хотя, какая к чёрту разница? Я абсолютно один на эту минуту и нет смысла мне даже задумываться над этим. Потому что я всё равно сейчас никто и ничего не смогу сделать ни для кого, даже для себя. Всего лишь человек… Маленький ненужный человек…. Зачем я здесь? Но раз я жив, значит так надо! Помню, Он тоже задумывался над этими вопросами. Они его очень волновали. Очень. Он в своих песнях это отображал. Но и он понимал, что он всего – лишь человек. Это он мне объяснил это. Я думал когда-то, что я особенный. Что у меня авторитет. Да, он был. Но он был фальшивым, таким же как моя та жизнь. Я думал, что чего-то стою. А оказалось, что не стою ничего. Никто за меня сейчас и гроша не даст. Это больно и противно осознавать. Противно, что если я умру, никто меня не похоронит. И даже русская народная пословица не сработает «Убьют забота не наша. Убьют, так закопают». И понимать это противно и больно. Ну, ничего. Главная цель на данное время – это увидеть, навестить мать. А жизнь меня и такая устраивает. По-моему лучше так, чем когда тебя предают. Да. Лучше быть одним. Одиночкой. А то я с незнакомым человеком порой становился лучшим другом. Почему то все пользовались мной. Всегда. А это ещё я думал, что использую людей. Господи! Почему у меня только сейчас на это открылись глаза? Почему? Ненавижу себя за это! Почему я тогда взял всё на себя? Ведь, взял даже то, что делали не вместе. Хотя… Я поступил как друг. А он наоборот. Нашёл за кого спрятаться. А у нас же было 2 года разницы. Он был старше. Это я про друга, которого встретил недавно. Друга детства. М-да.. Друга. Если можно так назвать. А ведь я действительно считал его другом. Но он только считался другом, а не был им. Хотя... Зачем я его осуждаю, судьи, это ваша привилегия... Он просто доказал, что в этом мире каждый за себя… Больно ткнул носом в самую правду жизни.… И даже в какой-то степени я благодарен ему за это…. Я просто стал очень часто жалеть себя. Здоровый юношеский эгоизм. Эх... Да кого я обманываю... Я вот говорю, какой он плохой, как он подло поступил, а, не смотря на все мои упреки, он сейчас живёт хорошо. Обычной спокойной жизнью. Как, в прочим, жил и всегда. У него есть дом, любящая семья. А у меня нет, и не было ничего этого. Был дом только. Но там меня никто не любил и никогда не ждал. Вот и кончилась очередная пачка. Кухня полная дыма. Уже вечер. Темнеет. Ничего не делал, а устал. Надо лечь спать. Только открыть форточку, чтобы проветрилось. Даже никто спокойной ночи не пожелает. Ну, что же. Спокойной ночи, судьи. Спокойной ночи, я.

Запись 9-я.
Проснулся я, впервые за всё время, не от холода, и не от каких либо ещё других плохих ощущений. Я просто выспался. Спал крепко. Без снов. Наверное, выспался за все предыдущие дни. Долго валялся в кровати. Так не хотелось вставать. Сейчас часов десять утра и я стою сейчас уже одетый в нормальную одежду на кухне. Курю как обычно. И жду, пока вскипятиться чайник. Завтракать не буду. Не хочу есть просто. Странно. Куда идти я не знаю. Сейчас дойду да ларька, куплю газету с рекламой и работой. А там по обстоятельствам. Хотя там надо звонить, наверное, будет. Тогда придётся возвращаться домой. Ну ладно. Вернусь. Выключил чайник. Сбегал в ларёк за газетой. Навёл чая. Сел на кухне читать газету. Рядом поставил старенький серенький телефон, ещё с диском. Так. Интересное предложение. Ага. И вот ещё. Короче, обзвонил я много кого. Даже к парочке съездил. И вот я снова дома. Устроился я грузчиком. Платят 150 рублей в день. Довольно прилично. Правда, тяжело работать. Но ничего. Мне не привыкать. Я в тюрьме работал. Вот уже и вечер. Ещё один день прошёл. Но его назвать бесполезным нельзя. Ладно. Ничего не ел целый день и даже не хочу. Пойду спать. Спокойной ночи, судьи. Спокойной ночи, я.

Запись 10-я.
Проснулся я посреди ночи. На часах четыре. Стою на кухне около окна. Как обычно. Взял пачку. Закурил. Живительный дым... За окном темно. В кухне тоже темно. На оконном стекле только мерцает отражение огонька сигареты....Тишину нарушает только мерное гудение холодильника, да звук капающей воды из не до конца закрытого крана. Тишина. Только она теперь стала моей верной и единственной подругой. А чайник другом. Сигареты спасают. Но это не друзья. Слишком быстро сгорают. Точнее тлеют. Как люди. Друг мой тоже быстро сгорел. Но перед тем как сгореть, он горел ярким обжигающим пламенем. Таким горячим. Но для тех, кто был сосем совсем близко, это пламя не причиняло никакого вреда. Даже не жгло. Как обычно бывает у спички. Везде горячо, но у самой головки, где рождается пламя не горячо. А есть люди, которые со всеми такие, какими они себя строят. Надевают маску. И никто не может разбить её. Кроме их самих. А когда они уже от безысходности её разбивают. Тогда понимают, что остались совсем одни. Потому что всё, что у них было, это было у маски. А раз она разбита, то и всего этого нет. Как было у меня. Я притворялся крутым. Что мне всё всё равно. Но оказалось, что это не так. И это было неожиданностью в первую очередь для меня. Это сложно объяснить, судьи, просто я в какой-то день проснулся и понял, что в этом мире от меня ничего не зависит. Мне Он говорил это, но я понял, только когда на себе это испытал. Украл – посадили. Обманул – обманули в ответ. Ударил – ударили. Как говориться: «Как аукнется, так и откликнется». Да. Жизнь такая сложная штука. Смотрю в окно. Темнота. Одинокая. Сосущая. Тьма. Пепельница полная бычков и пепла. Кухня полная дыма. На подоконнике валяются 2 пустые пачки. А я и не заметил. Надо открыть окно. Открыл. Обдало ледяным порывом ветра. Нет. Всё-таки лучше закрыть. Или нет. Оставлю открытым. Иду в комнату. И тут тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Причем, оно настолько громкое временами, что режет слух. Сел на кровать. Завтра новый день. Точнее сегодня уже. Завтра пойду работать. Теперь я смогу нормально питаться. Ну, более или менее нормально. Порыв ветра. Надо закрыть окно на кухне. Со вздохом поднялся с кровати. Дошёл до кухни. Закрыл окно. Как холодно здесь. Кажется. На улице моросит дождь. Надо поспать. Надо...

Запись 11-я.

Проснулся я, когда уже расцвело. Встал. Подошёл к окну. Хмурое, мутное утро ненавистного и любимого одновременно города. Да. Ночью шёл дождь. Деревья во дворе почти голые. Последние, упорные золотые листья только держатся ещё. Никого нет на улице, кроме старого молчаливого дворника. Курить. Иду на кухню. Ставлю чайник. Беру пачку. Сажусь на подоконник. Вдох...Затяжка...Горячий седой дым врывается в убитое горло.