одна из глав

6 часов утра. Очень холодно. Спасает только то, что нет ветра. Тихое, спокойное утро. К могиле Марины протоптана маленькая узенькая тропка. По траве протоптана двумя шагами, шагами одного человека к большой, вечной и длинной жизни другого. Никто не мог предположить, что в такое время здесь можно найти посетителя. И даже не одного. Посетителя в хорошей компании одного парня.. Немирова.
Жерар каждый рассвет встречал именно здесь, рядом со своей женой. Встречал не один, потому что одиночество было выдержать невозможно. Он думал… Вспоминал… Размышлял… Мечтал. Рисовал в своем сознании тысячи картин, мелких композиций, маленьких рисунков и просто абстракций. Гордый силуэт Марины стоял у него перед глазами. Она его видит, она его слышит. Она знает, как он ее любит. Возможно, она его ненавидит. Она имеет на это полное право. Жерар даже радовался, что ей не присуще чувство жалости. Его не надо было жалеть, потому что жалеть было нечего. Он был всем, и в один момент стал никем. Он проклинал тот день, когда первый раз в жизни переступил порог казино. Кто мог подумать, чем это может обернуться. Ставки, фишки, карты, деньги – это все не имело никакого значения по сравнению с его жизнью. Жизнью, которая теплилась в каждом уголке его сознания, подогреваемая впечатлениями, эмоциями, возбужденностью, порой даже безразличием и чертовым азартом. Он навсегда запомнил тот день – это был четверг, а следующий день был пятница, тринадцатое число. Он не собирался в казино, он просто проезжал мимо, увидел возле клуба машину своего партнера, просто решил убить время. Жан был еще более азартный игрок. За столом он сидел один. Жерар просто не мог не составить ему компанию. Грех не поиграть с хорошим человеком. Все начиналось хорошо. С 40 тысяч евро наличными Жерар мог обналичить 90. Жан проигрался в пух и прах. Они играли одинаковыми ставками. И тут Жан поворачивается к нему и говорит:
- Ты знаешь, в России говорят, что если не везет в картах, то повезет в любви, а от меня ушла жена – и как это понимать?
На что Жерар мило улыбнулся, и ответил:
- Но ушла же не ко мне.
Жан ухмыльнулся:
- Может, и твоя уйдет?
Жерар чувствовал в его словах вызов:
- Вроде пока не собирается, а ты предлагаешь поставить жен?
Жан скорчил гримасу и ответил:
- Как можно поставить то, чего у тебя нет?
- Хорошо, а что ты считаешь, у тебя есть?
Администратор, который всю игру наблюдал за ними, тем более что VIP посетителям всегда уделялось особое внимание, вежливо извинился за то, что вторгается в их беседу и отметил, что можно поставить то, что находится непосредственно под тобой.
Жерар рассмеялся:
- Это то, чем я сижу, или на чем? Хотя ведь «на чем» является собственностью казино…
Администратор сверкнул глазами:
- Я имею в виду то, на чем вы приехали.
Нельзя было не обратить внимание на то, как заиграли глаза Жана, тем более что ставки могли быть равноценными. Выигранные Жераром деньги как раз составляли стоимость машины Жана. Жерар поначалу неохотно поддержал эту идею, но ограничился предложением сменить блэкджек на рулетку. И тут понеслось. Это было началом конца. Через полчаса Жерар начал осознавать, что его банковский счет просто закрыт. Как будто это было окно в мир, в котором налетевший ураган захлопнул несуществующие ставни. Он перестал себя контролировать. В глазах стало темно, сигаретный дым, казалось, разъедал глаза. Зрачки расширились до максимально возможного размера. Руки тряслись, бил какой-то непонятный озноб. Он даже не сознавал, что эта ставка – последняя. Он просто сидел, и смотрел, как прыгает шарик его судьбы. Он поставил в номер – число их с Мариной свадьбы. Счастливое число. Самый счастливый день в его жизни, и что самое поразительное, это была предполагаемая дата рождения их ребенка. Это была вся его судьба, вся его жизнь, и весь он. Он просто смотрел, как шарик скачет от него вместе с его собственной жизнью. Этот злой рок, который сцеживает кровь и загоняет все его тело в ступор, такой, что не может дрогнуть ни один мускул. Это крах. То, что ему дала его семья, его детство, его юность, его образование, его работа, его бизнес, его рвение, бессонные ночи, старание на износ – это все ушло. Оно просто скакало по кругу, по замкнутому кругу, по кругу надежд и ожиданий, которые развеялись казалось бы ничего не значащей остановкой. Это был конец. Конец всего. Конец его самого. Он вошел сюда богатым, успешным, довольным жизнью человеком, а оттуда вышел никем – никем и ничем. И этот друг, который с радостью готов был составить компанию в любой ситуации, был единственным предметом, который он мог себе позволить. Его звали Немиров. С того самого момента они стали лучшими друзьями. Жерар часто вспоминал эти моменты – самых ярких и азартных игроков, безразличие дилеров, наигранная любезность персонала, и просто обстановка заведения. Там можно было увидеть все, что угодно, но все было покрыто оболочкой культуры, порядочности и даже в некотором смысле целомудрия. Ему было жаль. Жаль их всех. Их глаза, бегающий взгляд, блеск, огонь, пожар. Когда дрожащая рука с последней долькой надежды на счастье и огромным желанием обладать заветным выигрышем выкладывает на стол все, что есть за душой. А почему они это делают? Почему им ничто не мешает? Что позволяет им сделать этот шаг? Может быть то, что они давно, еще в самый первый день поставили на кон свою душу. Ему было жаль, жаль это все, и только не жаль себя самого. Потому что жалеть было нечего. Жерара больше не было. Он даже не знал, кто из них больше умер – он или Марина. Наверное, он. Потому что Марина умерла телом, а он умер душой.