Остров инвалидов

Авиация в этом мире была уже реактивной и с соответствующим вооружением. Живо догнали и принялись всаживать в дисколет ракету за ракетой. Тьер и опомниться не успел, как горел, валясь в пике. Весь резерв ушел на аварийную посадку, после чего оставалось только бежать к ближайшей рощице. Позади снижалась, настигая, четверка темносерых угловатых машин. Воздух запел многоголосым свистом, вокруг встали фонтаны близких разрывов. У Тьера не получалось уклоняться от всех этих пуль сразу. В него попали и раз, и два. Он упал под срезанным деревцем и вдруг обнаружил, что не может двигаться. Серая четверка, пронесясь, казалось, над самой головой, лениво разворачивалась на новый заход.
Что-то у них пошло не так. Насколько Тьер мог разглядеть незаплывшим глазом, самолетов в небе заметно прибавилось. Серые набирали высоту, пытаясь сбросить севшие им на хвост такие же, но белые истребители. В следующее мгновение Тьера чуть не перевернуло порывом обжигающего ветра. Оглушая ревущим грохотом, рядом садился вертолет - белоснежный, только снизу заляпанный сорванной винтом зеленью. Из кабины на Тьера смотрело разгоряченное молодое лицо. Девица... Энергично машет рукой, явно приглашает к себе.
- Помоги, дура! У меня позвоночник перебит!
Продолжение приглашающего махания... Тьер пополз, щурясь от бьющей в лицо колючей пыли, цепляясь пальцами за пузырящую едким соком траву. Сообразит же она вылезти, чтобы помочь ему забраться! Не сообразила... Так, теперь ухватиться за шасси, подтянуться... Эх, все ногти сорвал! Слава богу, открыла фонарь кабины. Переваливаемся через обрез на заднее сиденье. Счастливая идиотская улыбка. Взлетаем, чего уж...
У серых, похоже, подкрепление. В воздухе кипит яростная свалка. Второй раз быть сбитым не хотелось решительным образом. К счастью, девица, что о ней не думать, пилот, кажется, отменный. Да и белые истребители прикрывают изо всех сил. Впрочем, Тьера больше занимало, как скомпенсировать перегрузки на раздробленные позвонки. Где тут наблюдать за схваткой. Всё, вроде оторвались... Девица радостно оглядывается. И перевязочного пакета не предложит! Хорошо, остановим кровь сами. Ну, слава богу, посадка. Чертовы толчки! К машине бегут рослые техники. Выхватывают под мышки, несут в сторону, будто всю жизнь этим занимались. Вторая пара отработанными движениями поднимает девицу...
Тьер останавливает взгляд - беспомощно свисающие скрюченные ножки! До чего ж они тут дошли! На аэродроме мужики, здоровенные лбы, а в бой посылают хрупкую девушку-калеку! Тьер виновато улыбнулся в ответ на широкую улыбку своей спасительницы. Их осторожно посадили в открытый мобиль. Тьер потянулся ментальным щупом к несчастному искалеченному телу. Да, это можно исправить... Тут и тут... Так, пошла регенерация нейронов... Понадобится немалое время, но ты будешь ходить также легко, как летаешь! На операцию уходят последние силы, его поглощает вязкая холодная темнота.

- Проснитесь, Тьер! Я знаю, Вы меня слышите! Откройте глаза!
Надо же, где-то еще говорят на старле. Хорошо, что он прошел курс архаичных языков. Тьер прислушался к ощущениям. Похоже, ранение оказалось действительно серьезным. Вся нижняя половина тела по-прежнему парализована... Ну-с, посмотрим, с кем придется иметь дело.
Пожилой изможденный мужчина с какими-то пустыми холодными глазами. Сидит неподвижно в кресле сложного устройства.
- Можете звать меня Дуком. Добро пожаловать на Нарар! Вы у нас тут первый инопланетянин за последние пятьсот лет. Мы уж стали забывать, что не одни во Вселенной. Так Вы с Земли?
- С Новой Земли, - уточнил Тьер, чуть не подавившись внезапным хрипом; простыл он, что ли, ко всему прочему. - Вы, наверное, хотите знать, почему мы пропали так надолго?
- Немножко представляю, - равнодушно сказал Дук, будто речь шла о какой-то ерунде, а не о крушении Галактической Федерации. - Нам тогда успели передать, что прямоточники постепенно выжгли межзвездный газ на трассах, и полеты к другим системам стали невозможны. Освоенные миры оказались отрезаны от Метрополии. Последний транспорт к нам просто не смог разогнаться и до сих пор где-то летит с заглохнувшими двигателями.
- Мгновенно перемещаться через нуль-пространство мы научились совсем недавно, - в голосе Тьера проскользнула извиняющая нотка. - К сожалению, классическая космогация при этом не действует. Старые колонии приходится искать наугад, перебирая каналы один за другим. А там - где вынырнешь. Мне повезло...
- Вам повезло, что поблизости оказалась Бет со своей эскадрильей! Нормики всегда стреляют, когда видят что-то необычное. Сначала стреляют, потом начинают думать!
- Мой корабль разбит, но через какое-то время по этому же каналу на розыск отправят другой. Правда, нулевиков у нас немного, рейсы расписаны на десятилетие вперед. Чтобы не ждать слишком долго, попробую собрать нуль-маяк. Но это тоже потребует время.
- Что ж, обживайтесь...
Тьер вспомнил девушку-калеку в белом вертолете. Как он может спокойно сидеть, ремонтировать свой маяк, когда такая прекрасная, нежная, беззащитная - бьется там с серыми стервятниками!
- Только... Я не хотел бы стоять в стороне. Считайте меня одним из вас, гражданином Нарара!
Глаза Дука чуть потеплели:
- Тьер! Я рад, что человек с Земли оказался именно таким, какого мы ждали.

Если подумать, то деградировали они за столетия изоляции не так чтобы сильно. Только зачем на их-то уровне копировать стиль старой Метрополии эпохи расцвета? Стеклянные стрелы небоскребов, пролеты гигантских арок над самодвижущимися тротуарами! Видно же, что стекла немыты, а кое-где и выбиты, арки проржавели, тротуары скрипят плохо смазанными роликами. Но, в чем не откажешь, - везде приспособления для удобства инвалидов. А ведь забота о слабых - главный признак цивилизации, верности идеалам человечности!
И здесь, и там - подъемники и пандусы, звуковые и световые индикаторы, другие приятные мелочи. Очень кстати, потому что Тьера выписали из госпиталя на коляске. То ли здесь не принято подолгу держать на больничной койке, то ли возможности местной медицины сильно ограничены. Скорее последнее - судя по количеству инвалидов. Энергичные, активные, веселые, но всё же калеки. Парализованные, безрукие, безногие, слепые, сотрясаемые непрерывной дрожью, с перекошенными лицами, с палками, костылями, протезами, капельницами, аппаратами искусственного дыхания, какими-то трубками. В чем причина такого паноптикума? Последствия влияния на колонистов неблагоприятных условий инопланетной среды или всё же война - "травматическая эпидемия", согласно определению какого-то древнего медика?
Может и хорошо, что он временно "на колесах", по крайней мере, в общении с Бет. Он пока не говорил, что скоро она пойдет сама. Пусть для нее это станет сюрпризом. Потом они будут вместе вспоминать, как когда-то катались наперегонки в колясках по шуршащим листьями аллеям парка, как всё не могли съехаться рядом в полутемной квартире Тьера. И горела тогда свеча, отражаясь в хрустальных бокалах, и благоухал ананас, забытый в камере доставки, и спускались на окнах до пола темные гардины светомаскировки...
Этот мир жил войной. Но о ней, кроме ночного затемнения да бравурных маршей из радиоприемника, вроде ничто не напоминало. Боевые действия шли на ограниченной территории, а на городской вокзал регулярно приходили чужие серые поезда. Не понимал Тьер и причины конфликта, похоже - какого-то сакрального по природе. Правда, не было заметно никакой регрессии религиозного плана. Однако о противнике, нормиках, Бет говорила с воистину священной ненавистью:
- Как ты не понимаешь! Они - нелюди! Враги всего, что делает человека человеком! У них нет ни морали, ни чувств! Только злоба, слепая злоба ко всем, кто не такие, как они!
- Но чем они отличаются от вас? Как я понял, нормики - тоже потомки земных колонистов...
- Они отреклись от предков, от всего человечества! Если бы они могли, то убили бы тебя, меня, наших друзей. Они убийцы детей и стариков! Убийцы всего необычного, талантливого и одаренного! Они - сама смерть, живые мертвецы, хотя они ходят, дышат, говорят и считается даже, что думают!
Прекратить эти горячие речи мог только страстный поцелуй, переходящий в не менее пылкие, неловкие объятия. Потом он говорил сам - о Новой Земле, куда они, возможно, полетят вместе, после победы. Тьер рассказывал о своем мире, где нет уже больших городов, где царят покой и благоденствие, а людей занимает только непрерывный азарт работы и творчества. Он был осторожен, рассказывая о развлечениях, чтобы девушка, не дай бог, не почувствовала себя ущербной. Ни слова о ночных танцах до упада, забегах по морскому дну, состязаниях мускульных орнитопланов. Бет выслушивала его с вежливым любопытством. Наверное, Тьеру не хватало умения показать, как его мир отличается от мира Нарара - сохранившего привычные формы, но будто высохшего изнутри за долгие столетия, когда он жил оторванным от Большой Земли островом.
Бет с радостью согласилась взять Тьера в свою эскадрилью. Странно, но все пилоты здесь были либо с парализованными, либо ампутированными ногами. После недолгого обучения начались боевые вылеты - с прикрытием своих и перехватом чужих бомбардировщиков, с воздушными дуэлями и вольной охотой, со штурмовками наземных целей. Тьер сполна отомстил за уничтоженный корабль, украсив фюзеляж истребителя десятью силуэтами сбитых нормиков. Наблюдая, как с дороги, по которой несется тень его самолета, прыскают в обе стороны фигурки серых солдат, Тьер уже не задумывался, считать ли их врагами - просто давил на гашетку.

Ежедневные метопсихические процедуры давали результат. Тьер предвкушал, как он продемонстрирует Бет свою уверенную походку, а потом объявит, что скоро и она встанет на ноги, будет жить полноценной жизнью.
В тот день Бет отбыла на дальний аэродром подскока. Тьера же совершал воздушную разведку. Вернувшись, он так спешил доложить об обнаруженной бронеколонне, что совершенно забыл про свою почти залеченную травму. Всё получилось само собой. После посадки выскочил из кабины и промчался мимо приготовивших коляску техников прямо на командный пункт. Вскоре туда подошел аэродромный врач и пригласил в свой кабинет. Тьер ожидал удивления по поводу чудесного исцеления, но медик после осмотра только сделал какие-то пометки в документах, а затем послал с ними в комендатуру. Вечером Тьер уже направлялся на фронт в составе маршевой пехотной роты. Так он понял, что в этом мире любой ставится туда, где работа ему по силе, по элементарным физическим возможностям. Полупарализованного калеку не пошлют в марш-бросок, но зато его можно посадить в кабину самолета, и никто не позволит занять это место здоровому человеку. То, что он принял за героизм, оказалось системой. Системой жестокой, но логичной и, следует признать, справедливой. Тьер ни о чем не жалел. Нет, жалел об одном, - что не успел попрощаться с Бет.
Через месяц в их роте осталось меньше половины. Ребята бросались под пули, искренне радуясь, когда ранение оказывалось тяжелым. Некоторые потом возвращались водителями автомашин или танкистами, весело махали знакомым, проезжая мимо бредущей по грязи пехоты. Впрочем, здесь все были веселыми. Зачисление в действующую армию считалось большой удачей, наилучшим способом сделать карьеру. Только когда объявили, что срок службы для них закончен, Тьер увидел печальные лица неудачников, кто, как и он, отвоевал положенное время без единой царапины. Новая рота уже рвалась сменить их на позициях.
Никак не удавалось связаться с Бет, поймать ее по телефону. В городе Тьера ждала комната в коммунальной квартире на дальней окраине. Право на благоустроенное жилье он потерял вместе с необходимостью в инвалидном кресле. Каждое утро теперь приходилось затемно отправляться пешком на механический завод; место в заводском автобусе полагалось только квалифицированным станочникам-инвалидам. Тьер был разнорабочим. Он не роптал. Отрезанный от Метрополии Нарар мог бы скатиться к полному варварству или даже вымереть от голода и эпидемий. Здесь же чувствовались порядок и справедливость. К тому же этот мир был удивительно заботлив и чуток к своим обитателям. Стоило Тьеру как-то уронить на ногу тяжелую заготовку, ему тут же оформили трехдневный отпуск в санатории. На этот раз он решил не прибегать к психолечению и сполна насладился отдыхом в роскошном номере в светлом загородном дворце, заодно практически закончив ремонт нуль-маяка.

- Господин Рой?
- Ммм...
- Я Тьер, с Новой Земли!
- Да, мне говорили о Вас, проходите, - грузный неопрятный мужчина чуть отодвинулся от входа. Создавалось впечатление, что хозяин никогда не покидал эту крошечную комнатушку. Похоже, просто не смог бы протиснуться в ставшую для него слишком узкой дверь. А, также, судя по запаху...
- Дело в том, господин Рой, что, как я слышал, Вы являетесь высокопоставленным нормиком-перебежчиком...
- Был бы высокопоставленным, стал бы я жить в такой дыре! - хмыкнул толстяк, располагаясь на жалобно заскрипевшем продавленном диване. Тьер, оглядевшись, остался стоять.
- Мне разрешили задать Вам некоторые вопросы о социальном строе противника...
- Мда? А я-то думал, что землянина больше заинтересует здешняя система. У нас, по сравнению со всем этим, - вполне традиционное общество!
- Кажется, Вы не очень симпатизируете местным порядкам... Но жить-то предпочитаете здесь!
- Некоторые разногласия с моим правительством еще не делают меня адептом Толерантной революции! Ну а жить я могу, где угодно! В Нормике любой имеет право на выезд. Это у нас даже поощряется. Считается, что чем больше убогих и немощных переедет сюда, тем труднее будет толерам продолжать войну... А вот здешних молодых и здоровых, которые не прочь перебраться в Нормик, к нам не пускают. Некоторые даже пытаются бежать через линию фронта.
- Да, был при мне такой случай, - пробормотал Тьер, - расстреляли мерзавца... Так, вернемся к нормикам! У вас действует программа ликвидации неполноценных?
Рой посмотрел с невыразимой тоской:
- Эк, вспомнили! Это ж когда было! Сейчас у нас даже экстремисты о таком не говорят.
- Старики?
- Обычно успевают накопить сбережения. Те, кто недовольны, без проблем уезжают в Толер.
- Дети-инвалиды?
- Аномалия плода определяется на ранней стадии беременности. В случае отказа от абортирования, матери уезжают рожать в Толер.
- Я гляжу, Толер вас сильно выручает...
- Боюсь, что не на долго. Полноценных толеров становится всё меньше. Из-под всей здешней пирамиды телесной ущербности уходит основание. И это при том, что психических уже объявили здоровыми. Так же скоро будет и с теми, у кого нет одного из парных внутренних органов... Всё равно в среднем выходит по инвалиду на одного полноценного, и тому приходится работать за двоих.
- Инвалиды у нас тоже работают как надо. А здоровые знают - что бы ни случилось, о них позаботятся и помогут!
- Какая-то убогая справедливость. Про детей, которых родители калечат, чтоб им обеспечить в будущем лучшую жизнь, не слышали?
- Знаете что, Рой! То, что Вы говорите, это отвратительно, но это мелочи, это приходящее! Главное, что здесь люди остались людьми, настоящими людьми, а вы там, у себя, с вашим принципом "выживает сильнейший" скатились к дикости, моральной деэволюции!
Толстяк попытался вскочить, но лишь беспомощно заколыхался своей тушей.
- Что вы знаете о дикости?! Где вы, земляне, были со своими благородными идеями, когда мы оказались на Нараре одни в захлопнувшейся ловушке?! Три века резни и каннибализма, пока не появились хотя бы элементарные признаки цивилизации! Мы, мы сами поднялись из той ямы, в которую нас загнали ваши прекрасные мечты о Великом Космическом Человечестве! Поднялись до такого уровня, что пустоголовые идиоты вновь вспомнили о толерантности, правах меньшинств и позитивной дискриминации. Кто мог подумать, что они всерьез захотят вернуть Золотой Век?! Сначала - для слабых, сначала - для больных...

Кабинет Дука украшал огромный глобус. Он изображал Нарар до терроформирования - таким, каким его впервые увидели земляне, - каменный шар с базальтовыми равнинами, вулканическими пиками и кратерами. Планета с самого начала считалась одной из перспективных. Что ни год сюда отправлялся с Земли субсветовой корабль. Каждый из них выжигал на своем пути редкие атомы межзвездного водорода. И так век за веком. А ведь Нарар был лишь одним из колонизуемых миров, трассы к которым сходились у Солнечной системы. Однако несколько заглохших прямоточников, возможно, были только поводом. Превращенная в галактическую верфь старая добрая Земля к тому времени полностью истощила свои ресурсы и сама уже напоминала бесплодный Нарар. Возрождение, создание Новой Земли стало возможным только после остановки запусков, разрыва с колониями. ОТкуда было знать, что разработка нуль-двигателя займет столько времени! Решились бы тогда творцы нового мира бросить в космосе своих братьев? Бросить, понимая, чем обернутся для колоний такая долгая изоляция!
- Я получил сообщение, что Вы закончили ремонт нуль-маяка, - прервал, наконец, Дук затянувшееся молчание. - Ну, так вот, запускать его здесь мы не позволим.
Тьер переступил с ноги на ногу, гадая о продолжении.
- Вы нас сильно разочаровали, Тьер. Мы ведь, было, решили, что Ваш мир полностью подобен нашему, раз оттуда прибыл такой пилот. Но Вы, оказывается, только здесь утратили функцию самохождения. А так Вы "нормальный"... - последнее слово Дук произнес, брезгливо скривив губы.
- Всё дело в нашей медицине, - начал говорить Тьер, понимая дурацкость подобного рода оправданий. - Мы, так же как и вы, заботимся о немощных. Но мы всех излечиваем! У нас нет инвалидов! Я сам бы мог исцелить многих больных...
- Знаю, знаю, - досадливо поморщился Дук. - Хорошо, что у Вас хватило сообразительности не распространяться об этих своих способностях. Нам только толпы линчевателей не доставало! Но всё это не важно. Просто вы, земляне, оказались не лучше нормиков! Жаль, мы так надеялись...
- Новая Земля исповедует те же принципы справедливости и гуманизма, что и вы!
- Но у вас же одни "нормальные"... Утратив какую-то одну физическую способность, мы получаем неоспоримое преимущество в развитие другой. Весь наш мир - это залог будущего невероятного взлета, творческого подъема, вертикальной эволюции человечества! Перед нашим обществом открывается великое будущее именно потому, что мы такие разные. А что нам может предложить ваша Земля? Снова стать одинаковыми?!
Тьер открыл рот, но осекся под пристальным ледяным взглядом. В голове пронеслось: "Интересно, а какого органа у него не хватает?"
Дук повернулся вместе с креслом:
- Проще всего было бы Вас ликвидировать. Но, если Вы пропадаете, Земля рано или поздно пришлет сюда другого. Поэтому мы вместе с нормиками - у них хватило ума помочь нам в этом - кое-как залатали этот Ваш дисколет. Через нуль-пространство в нем не прыгнуть, но кабина герметична. Следы от попаданий ракет замаскировали под удары метеоритов. Мы поднимем ваш корабль бустерами на высокую орбиту, а потом вытолкнем по уходящей траектории. Когда отлетите подальше в космос, включите маяк. Вам останется только продержаться, пока не придет помощь. Скажете своим, что эта система оказалась необитаемой.

Вот ведь придумали! Обречь миллионы людей оставаться калеками ради каких-то бредовых идей. Но уж нет! Дайте мне только добраться до Новой Земли, а там мы уж решим, как вылечить этот больной мир!
Взбешенный Тьер забежал в пивную самой низкой категории, куда только и пускали неинвалидов. Первую кружку он выпил разом, не успев отойти от накопившегося раздражения. Над второй задумчиво завис, глядя в мерцающую под пеной янтарную глубину.
- Привет, Тьер!
Непривычно было видеть Бет стоящей в полный рост на еще неокрепших, шатающихся ногах. Она сильно сутулилась, лицо выглядело отечным.
- Извини, поступила с тобой по-свински... Когда узнала, что ты "нормальный", решила порвать. Боялась - почувствуешь мою жалость, брезгливость, высокомерие... Поделом мне! Видишь - стала теперь как ты! Плевать...
Бет пошатнулась, Тьер едва успел подхватить ее под руку, усадить рядом с собой. Похоже, она давно уже справляет здесь поминки по своей инвалидности.
- Отец, Дук, мне сразу сказал - перелетай к нормикам. Но если так, ради чего тогда всё, вся моя жизнь?! Выходит, кроме нормиков я, такая, никому не нужна?!
Тьер начал суетливо говорить, рассказывать про Новую Землю, где нет болезней, где все люди, как один, - здоровые, сильные, ловкие...
Бет заплакала, по дрожащим щекам потекли пьяные слезы:
- Господи, там, у тебя, одни уроды, такие же, как я... - а потом продолжила, хороня последние надежды, убивая каждым следующим словом. - Вот бы узнать, кто это всё со мною сделал?!