Слепое время

1. Не возрождайте Атлантиду!


Мне снился сон…
Страшный…
Или прекрасный…
И хотелось кричать, но не было сил…
Я спала, но по правде это была другая жизнь.
Вы знали, что ваш мир, в котором вы читаете эту книгу, всего лишь мой сон?
Сон Седьмой Правительницы Атлантиды.
Сон Главной Ученой и Инженера.
Той, что создала самую великую и самую губительную, как я узнала, империю Атлантиды. Ядерную державу.
И я говорю это вам, моим сновидениям.
Я погружена в летаргический сон, и вижу этот страшное сновидение и боюсь, что у меня не хватит сил. Чтобы проснуться.

Знаете, какими мы красивыми были? Высокие, стройные, сильные. У нас не было болезней, не то что генетических, а даже обычных, инфекционных. Потому что наш организм стоял на десятки порядков выше вашего. Потому что мы не пережили атомное вырождение, которое сами и устроили. Точнее устроила я, Седьмая Правительница Атлантиды, Главная Ученая и Инженер.

Великие цели – все они великие. Но я поняла, что лучше не стремиться совершить ничего великого. Ибо оно бывает ужасно, даже когда направлено на великие цели!

О, я слышу нарастающий гул восхищения, когда атланты, мои подданные, начинают чувствовать золотое свечение…
И я слышу сдавленные проклятия всех моих потомков…
Где-то, в глубине вас, читающих книгу, оно стучит вместе с сердцем…

Я разделена на сотни миллиардов, триллиардов жизней. Я проживаю сейчас все ваши жизни, каждый момент, одновременно. И это мое проклятье, за то, что я была умнее всех, и по роковому глупа…

Каждый из атлантов мог чувствовать и изменять основы мироздания. Как вы глупы, мои сновидения, считая, что существует всего лишь пять способов восприятия мира! Их сотни! И мы обладали тысячами их, и мы знали, что это не все, не предел…

И ради того, чтобы спокойно погрузиться в изучение мира, его тонких основ, материй и нематерий, мы создали атомную энергию, которая могла позволить нам забыть почти полностью о физической заботе о себе.

Ведь можно не просто заниматься наукой, можно создавать и понимать… это великое чудо.
Вы можете увидеть центр бытия, все его создание и структуру, а можно мельчайшие детали, и даже не детали, а протоосновы материи, которая двигается, существует, дышит…
Все в мире – это потоки информации. Различной частоты и плотности, другими словами ценности. Но это не та ценность, о которой вы можете подумать. Может кому-то из вас хватит глубины понять этот емкий термин. Все что вы делаете, это информация. Все, что существует – это информация. Все, что остается – это информация.
И ничего нет другого. Даже мы сгустки информации, которые могут чуть сильнее, а иногда чуть слабее, влиять на другие сгустки или поверхности информации. Это как море – в нем сотни течений, имеющих разную температуру, разную плотность и разный химический состав, и взаимодействующих друг с другом. И это все, тоже информация – ваша мысль. Эти строки. То, что позволило им материализоваться для вас из общего полотна информации.

Я поняла, в один прекрасный, а может и самый ужасный, момент, что человек, человеческое тело не более, как объемная информация, которая является носителем для более сложной информации. И поняла, что можно растворить этот информационный носитель и позволить человеку стать всемогущим и бессмертным. Не так, как вы понимаете, а позволив ему без материальных преград созерцать и рушить мироздание…

Может кто-то из вас поймет, что я поняла только сейчас. Что я наделала. И я не могу вырваться из этого сна, чтобы помешать этому!!!
Меня назовут предателем, если я смогу вырваться, преступником, убийцей. Ведь я разрушу самую великую мечту человека – стать богом. Но, поверьте, лучше оставаться человеком…

Основой для того процесса, что я просчитала, должен был стать очень мощный и емкий разум. Им обладала только я. И мое тело сделали атомным проводником, чтобы я силой разума могла высвободиться из своего носителя и высвободить вместе с собой всех, подключенных вместе со мной в один реакторный контур.

И я не могу высвободиться, в эти вечные мгновения решается, будет ли жив человек, или появится новый бог…

Но боги очень часто неотличимы от демонов…

 
2. Слепое время.

Здесь ничего не видно, все во мгле. Не потому, что темно. Не потому, что нет света. А потому, что здесь только слепые. Нет тех, кто может видеть.
Здесь не видят ни света, ни тьмы. Не потому, что их нет. Не потому, что некому смотреть. А потому, что здесь не смотрят по сторонам. Нет тех, кто посмотрит, чтобы увидеть.
Здесь темное время – только тьма может существовать во мгле.
Здесь светлое время – только свет можно увидеть во мгле.
Но здесь все ослепли от света и никто не видет во тьме.
Но здесь никто не хочет смотреть.
Здесь время слепых.
Здесь слепое время.
 
На холодном синем пламени людского равнодушия
Горит наше ослепшее время,
И прорастают воспоминания давно минувшего
Нашего тяжкого бремени.
Одни так и живут – кровавыми воспоминаниями,
Другие жить не хотят,
А ослепшее время утекает красными каплями,
Оставляя нас умирать.

О чем думает человек, когда едет в автобусе, или трамвае, или метро? Я смотрела на молодого парня, уставившегося в окно, с равнодушно-отрешенным лицом. И думала о своем. Вернее даже, не думала, а позволяла своему сознанию менять одну картину за другой в своем воображении. Абсолютно бессвязные и не имеющие отношение одна к другой: то я вспомнила, как в прошлом году была на пляже с друзьями, то стала думать, что бы я взяла с собой, если бы поехала на горнолыжный курорт, то стала представлять разговор с парнем, который пришел домой пьяным… . И все это не отрывая взгляда от молодого парня. Кто-то сзади толкнул меня в плечо. Я сначала посторонилась, а потом оглянулась. Какой-то пацан, недавно вышедший из юниорского возраста, с ехидным выражением лица, безуспешно замаскированным под заинтересованно-серьезный вид улыбался мне.
- Понравился?
- Что? – Я умею задавать этот вопрос так, что любой почувствует себя идиотом и пожалеет о том, что его угораздило при мне заговорить.
- Я говорю, понравился что ли? – он немного качался, и нервно елозил рукой по поручню.
- Кто? – будто вспоминая падежи, задала я второй вопрос.
- Тот парень. – Он кивнул головой в сторону юноши, сидящего с таким равнодушно-отрешенным взглядом.
Я смотрела на этого пацана, чувствуя, что в обществе подобных я постепенно тупею. Чего он хочет? Я посмотрела на молодого человека, потом снова на пацана.
- Что? – Лучше вопроса я не могла придумать.
Пацан завис, и на какое-то мгновение мне представилось, что когда я выйду, он будет также стоять, наклонившись вперед и вперив бессмысленный взгляд в пустоту. Ну зачем ты полез ко мне? Неужели было не понятно, что твой уровень самооценки очень пострадает, если свяжешься со мной?
- Чего? – ну вот, продолжаем курс 6 класса по теме: "Падежи"…
- Кого. – Насмешливо хмыкнула я и отошла от него.
Было непреодолимое желание оглянуться – проверить, стоит пацан все так же, или нет. Молодой человек у окна оглянулся с отсутствующим видом, но я чувствовала, что он слушал весь разговор и ему интересно посмотреть на участников.
Я встретилась с ним взглядом, равнодушно и насмешливо. Понятно, что мы могли разговаривать только о нем: в автобусе сидели еще засыпающая бабулька и две девчонки. Ну и что теперь? Парень вернулся в исходное положение. А в профиль он выглядел гораздо симпатичнее, чем анфас.

Как бессонница в час ночной
Меняет, нелюдимая, облик твой.
Чьих невольница ты идей?
Зачем тебе охотится на людей?!

Я чуть не упала – так неожиданно заиграл телефон. Я его еле нашла в сумочке. Парень снова оглянулся, и теперь на его лице еле проступило выражение удивления – что по мне нельзя сказать, что я слушаю Короля? Еще бы, одетая в официальный костюм и узконосые шпильки, я больше походила на банковскую служащую, чем на любительницу рок - музыки. Впрочем, моя работа была схожа по профилю, хотя в иной день я могу прийти и в более панковском обличье – но сегодня, как говорится, родина зовет, и на торжественный ужин у тетки пришлось одеть костюм.
- Да?
- Я погибаю, ты понимаешь, мне срочно нужно тебя увидеть!!!
- А я тут при чем? – Простонала я. Терпеть не могу эти вечные истерики своего бывшего парня, что решил, раз я его кинула, подставила или еще что-то, то теперь обязана ему по гроб жизни. Странное выражение – "по гроб жизни"… Но мои философские размышления прервал очередной крик.
- Я все понимаю, и ты легко отбросила все, что нас связывало в течение столького времени – И где же он нашел "столькое время", это те два месяца, во время которых, оказывается, у нас была великая любовь? Я не могу припомнить, чтобы мы вместе провели больше 3 часов в сутки. – Что ты так легко можешь рвать свою душу, не признаваясь, что это для тебя значило, не меньше, чем для меня, но сейчас ты обязана мне помочь!
- Что я обязана?
- Помочь!
- Кому?
- Мне! – уже менее напыщенно воскликнул мой истеричный собеседник.
- Почему? – нет лучшего средства против истериков, чем последовательно выяснять все детали того, из-за чего они истерят, особенно если эта истерика затрагивает вас.
- Что почему? Ну что? Ну я же все сказал!
Я представила, как он стоит перед зеркалом и кричит в трубку, заламывает руки, все это время следя за собой в зеркало и получая, наверное, большее удовольствие от наблюдения за собой, чем от секса. И мне стало противно. Невыносимо хотелось бросить трубку, но тогда я не смогу объяснить ему, что ничего никогда и ни за что я ему не должна.
- Потому что ты обязана мне помочь! – ну вот, вернулись на исходные позиции.
- Почему? – ну абсолютно невыразительный голос, лишенный всех эмоциональных ноток, кроме вежливого внимания, и то не сильного – самой даже стало приятно!
- Ну что ты заладила – почему да почему, ты же все прекрасно понимаешь, неужели ты хочешь, чтобы я тебе все повторил? – Устало вскричал он, осуждающе.
- Да.
- Что да?
- Я хочу, чтобы ты мне все повторил. К тому же я еще ни разу не слышала, почему я тебе что-то обязана.
- Ну как ты можешь!! Я звоню тебе в минуту такой опасности, а ты что-то не о том говоришь!
Как я ненавижу этот его напыщенный слог, к тому же бессвязный и непонятный.
- . – я вежливо промолчала в трубку.
Он наконец-то кинул трубку. Боюсь, ночью он не даст мне поспать, часа в три позвонит и, дабы я прочувствовала всю глубину своей вины, рыдающим голосом станет говорить, как же все-таки я его подставила!
Молодой человек снова оглянулся. Ну что уставился? Мы смотрели друг на друга в упор, он с интересом, я с вежливым холодным, раздраженным равнодушием. Потом он ухмыльнулся и отвернулся. А вот улыбка у него приятная.
Моя остановка. Вместе со мной вышел и этот молодой человек. Пацан проводил меня долгим тоскливым взглядом. Наверное, недавно какая-нибудь девушка призналась ему в любви, и он решил, что просто неотразим, например, для этой девушки в дорогом костюме. Хотя вряд ли он понял, что эта вещичка дорогая. Ну а чем еще заняться неотразимому парню вечером в пустом автобусе? Лучше бы ты пристал к тем девчонкам, хотя, возможно, их глупый хохот, неумело наложенные тонны грима и все равно просвечивающие из-под него прыщи, его несколько не прельстили …

Маршрут, на котором с работы можно было доехать до тетки, останавливался далеко от дома, а мне лень было ехать с пересадками, а тем более брать такси – ненавижу ездить не в своей машине. Чтобы было не скучно идти, я достала гарнитуру и стала слушать музыку. Надо будет поменять песни в проигрывателе – поставить что-нибудь новенькое. Я вдела один наушник в ухо, а второй оставила висеть на плече. Музыка была довольно хорошо слышна недалеко от меня. Я чуть оглянулась, когда поправляла наушник – молодой человек шел позади меня. Ты любишь Шмелей? Потому что я сейчас сделаю погромче, а нам кажется по пути – я видела его как-то рядом с домом.

Втянула Земля душеньку,
Последнюю, хорошую,
А небо возмутилося
Дождями и порошею.
Ну где же справедливость-то –
Ведь я краса небесная,
А ты, Земля, вся черная,
Червивая, телесная.

Ну где же справедливость-то? Мне всегда нравилось, как люди понимают справедливость. Для них справедливость – это когда они оказываются необделенными.

Нас разрывали стихи изнутри,
Нас предавали губы и груди,
Мы шли на дно, застревали в мели,
Но все как было, так и будет!

Все как было так и будет. Почему наш мир так несовершенен? Дело ведь не в том, что мы несчастны, любое существо стремится к наиболее удобному для себя состоянию, а большинство людей стремятся по велению разума именно к несчастью.

Что наш мир, когда хватает одного человеческого порока что бы рушить все! Тщеславие – и тщеславный министр свергает великого правителя, жадность – и жадный врач продает лекарства, которые спасли бы сотни жизней, прелюбодеяние – и похотливый политик пристает к своим служащим, вместо того, чтобы решать государственные дела, чревоугодие – и обжорливый разведчик остается на званный ужин, вместо того, чтобы использовать последний шанс и доставить в свою страну сведения, которые спасли бы миллионы жизней… . И пусть во всем остальном они прекрасные люди, воспитанные, умные, но одного порока хватит, чтобы все перевесить. Гордыня – и от гордости ты никогда не сможешь сделать первый шаг, чтобы помириться, и никогда потом не сможешь себе простить этого…

Как может человек говорить, что он – венец творения, совершенство, царь природы, когда по правде царь – это наш порок, который управляет самым разрушительным оружием – разумом…

И я никогда не перестану сама с собой это обсуждать, искать ответ, искать верный путь, хотя бы для себя – брать ответственность за то, что даешь другим свою правду – непомерное высокомерие, самый страшный порок.… Пусть каждый останется при своей правде.

Если я говорила эти мысли вслух, одни пожимали плечами, другие говорили – что с того? Зачем об этом думать, если не можешь изменить? Но если не думать, никогда и не изменишь…

Сможешь – измени, сможешь – скажи, не сможешь – не осуждай, за то, что поняла…
Если в силах – научи жить. Если в силах. Ты можешь разорвать флаги, ты можешь отказаться от веры, ты можешь для всех раскрыть ложь, но только тогда, когда сможешь дать что-то взамен. Ты говоришь – пусть каждый живет своей жизнью, только со своей правдой, только со своими идеалами, но это только твоя правда, вот и живи с ней сама…
И такие мысли постепенно тебя разорвут на части, парадоксальность и нелогичность своих убеждений будет сводить с ума, и ты все равно не сможешь ничего изменить…!

Звук тонет в пустоте, если остается не услышанным. Знание исчезает, если остается не понятым. Человек зря прожил, если ничего не смог. А что он должен был смочь? И кому он должен был? Зачем мы рождаемся? Это все вечно, вечно, и напрасно. Зачем мы задаем эти вопросы? Зачем мы пытаемся что-то понять? Ты будешь каждый раз мучиться, разрываться. Ради чего? Не задавай эти вопросы, не пытайся их понять, но почему? Не хочу быть банальной и тривиальной, но ужасно тяжело пытаться понять не ответы на вопросы, а смысл вопросов. Не стоит их задавать? Но почему? Раз они есть, то стоит! Но зачем? О! не обращайте на это внимания, слишком тяжело понимать, сходишь с ума. По правде все по настоящему великие явно были больными и сумасшедшими. Потому что перед тем как что-то понять и рассказать другим, они пытались разобраться, зачем и кому это нужно. Может это и вправду никому не нужно, и прав господин Банев, говоря, что нужно быть консерватором? Но он то им и не был…
Надеюсь, что если кто-то как-то сможет узнать или понять ответы на вопросы (не на вопросы о том, как быть счастливым, а зачем эти вопросы), то он никому не скажет…

Потому что это будет ужасно глупо – сотни людей (ну, возможно я немного преувеличила… ;) из-за этого страдали и мучались, будет ужасно глупо попасть в такую ситуацию, когда это смог понять не ты? А может и лучше: если поймешь ты, то это будет еще глупей – как объяснить другим? Вы не боитесь попадать в глупые ситуации? Я больше всего этого боюсь. А может это никто и не поймет. Но меня, кажется, опять унесло не в ту степь…

О! вот и мой дом! Черт, опять куда-то засунула ключ, а тут еще этот пакет с фотографиями… ну вот, уронила! И ничегошеньки не видно, как назло! А теперь еще и сумочку выронила! Вот и попала в глупую ситуацию…
- Вам помочь?
- Что?
- Я говорю, вам помочь? – а это же тот самый молодой человек! Я ему улыбнулась, и он присел, поднимая пакет.
- Я вас раньше не видел, вы здесь живете?
- Я вас тоже раньше не видела. Вы здесь живете?
Мы рассмеялись. А он приятен.
- Да, я здесь теперь снимаю квартиру, а раньше снимал в соседнем доме.
- А у меня своя квартира!
- А у меня в квартире газ! – хмыкнул он. Нет, он положительно приятен!
- А я даже не знаю. Что у меня именно – кроме микроволновки я ничем не пользуюсь!
- Готовит мама?
- Нет ну что вы, я живу одна! О! вот и ключи! Большое спасибо!
Я с улыбкой открыла дверь. Он часто заморгал, и видно, что очень хочется сказать, что бы продолжить беседу.
- Знаете, как-то не хочется заканчивать беседу, а вот что сказать, придумать не могу! – я улыбнулась на его слова.
- Мне подождать, пока вы придумаете?
- О! это было бы замечательно!
- Мне ждать прямо здесь?
Он сначала недоуменно посмотрел на меня, потом рассмеялся. Немножко тормозишь, парниша. Да, можно было бы так подумать, если бы не эта насмешливая, понимающая искорка… теперь мне, правда захотелось остаться и поговорить. Интересно. Просто любопытно.

Иногда встречаешь человека, обычного человека, со своими тараканами, плюсами и минусами, но который в чем-то, иногда в единственном, похож на тебя, и это тебе важно. Для меня важно, когда человек понял жизнь. Нет, не когда он разделяет твои взгляды, убеждения, понимает тебя. А когда он понял, что есть жизнь. Большинство не поймут этих строк. Кроме тех, единственных, понявших. Осознавших какую-то призрачность и сквозную прозрачность. Впитавших. И понимайте, как хотите. Точнее, как можете.

- Можем присесть на лавочку?

Интонация… она столь много значит, мы не всегда можем понять этого. Но она столь же важна в разговоре, как запах в общении. Немного не понятно. Нам приятно общаться с человеком, потому что нам неосознанно нравится запах. Или наоборот – мы не хотим общаться с человеком, потому что он пользуется невкусным (для нас) одеколоном. Даже не всегда это понимаем – человек всем хорош. Но человек – зверь. И он очень сильно пользуется нюхом, сильнее, чем это кажется сторонникам идеи о том, что человек – существо высшего порядка. Так и интонация – мы будем разговаривать с человеком не только из-за того, что он говорит, но и из-за того, как он говорит.

Вдруг настает момент, когда все оказывается пустым.
Накатывает какое-то отчаяние.
И тоскливо и пусто становится.
И не видно смысла.

И глупо, глупо, глупо… хочется что-то и как-то сделать, чтобы переменить это состояние.
Лучший вариант – переменить обстановку. Или выполнить какое-то давнее желание. Или еще что-нибудь, главное на момент забыть о последствиях и выскочить из этой трясины тоскливости!
Но как все глупо, глупо, глупо…
И не нужно.
И не в чем ни видно смысла.

Нам иногда хватает небольшого события, чтобы выйти из равновесия, или просто, чтобы накатил сплин.

Вчера мы замечательно посидели на лавочке с тем молодым человеком, потом он проводил меня до квартиры. Поднялся потом этажом выше в свою. И стоял полчаса на лестничной площадке. Знаю наш дом наизусть, и по звукам могу определить мельчайшие подробности. То ли курил, то ли ждал, что я еще выйду.

Потом позвонила подружка, я ей рассказала, она посмеялась. Звонил бывший. Но я потом выключила телефон.

С утра встала и сделала почти всю работу, что брала на дом. По остальным наметила, что там можно сделать. И еще поняла, что все-таки новенького паренька нужно уволить – его бумаги были абсолютно безграмотны, но пропитаны в каждой строчке таким самодовольством.… Не люблю таких.

Но это все не важно.

А потом у меня так резко и сильно испортилось настроение…. Что оставалось только убить кого-нибудь. Непонятно из-за чего. Вспомнились какие-то события, давно прошедшие и пережитые, подумалось, как много я упустила…

И захотелось завыть в голос.

Ужасно, ужасно, ужасно…

И не хотелось ничего делать, и от чего-то появилось беспокойство…

Страшно, тоскливо…

Я вдруг сильно захотела чего-нибудь сладкого, и, зная как опасно упускать в таком состоянии малейшие желания, быстро собралась в магазин. Сначала просто накинула куртку поверх домашней одежды – джинсов и футболки, потом подумала и накрасила губы. Новой помадой – купила недавно ярко-фиолетовую и решила опробовать. Потом посмотрела на себя в зеркало и решила, что для такой яркой помады нужно хоть немного подкраситься. Захотела накраситься новыми тенями, которые купила вместе с помадой, три раза ходила в ванную, смывала макияж,… наконец, через час решила, что получившейся макияж хорош, но подошел бы больше к какому-нибудь наряду.… И переодела джинсы с футболкой…
Еще через час я скептически смотрела на себя в зеркало и понимала, что эта кофточка все же немного не подходит к этой юбке, и нет сумочки к туфлям, с которыми я мерила юбку, тоже, кстати новую. Я смыла макияж, накрасилась по-новому, помягче, и поехала в магазин, за новой кофточкой и сумочкой…

Вроде бы с утра у меня был сплин…

Примерив дома новую кофточку с юбкой, а также померив новый плащик, который я сегодня купила, и который замечательно смотрелся с юбкой, новой сумочкой, новым шарфиком и новыми туфлями… Я все-таки сходила в магазин за тортом.
А в магазине решила, что нельзя просто так возвращаться домой, и решила ехать к подруге на новоселье.

Поэтому я съездила в центр, в магазин и купила красивый набор для ванны. Потом зашла за тортом (все-таки купила!) и бутылкой коньяка. Подумала, что хочу маринованных мидий, взяла такси и съездила в небольшой рыбный магазинчик, где продавались замечательные мидии, заодно купила прелестную штуку на стену с изображением рыбы…

Кажется, утром у меня была меланхолия, нет – сплин?

К мидиям я взяла белого вина, потом большой арбуз – сильно захотела… Бедный таксист замучился таскаться по магазинам за мной – но не буду же я сама таскать покупки?

Девчонки очень обрадовались мне, так как утром я звонила и сказала, что много работы, и я не приду. Мы съели мидии, дружно похохотали над тем, что у меня депрессия, допили весь коньяк и вино, нам показалось мало – мы поехали в ресторан, потом в клуб…
На следующий день, так как мы вчетвером, так и остались ночевать вместе на новой квартире подруги, мы поехали в бассейн, потом на концерт, снова в ресторан, клуб…

Всегда главное начать движение. Просто что-то делать. Потом будет труднее остановиться, чем продолжать, даже трудные или неприятные дела.

Вот и сейчас мне было очень трудно остановиться. Но я пересилила себя и поехала домой. Хотя меня и уговаривали остаться, съездить еще куда-нибудь…

Но дома меня ждет работа, недоделанные дела. И нужно разобраться в себе. К тому же вертелась мысль где-то на краю сознания, что там остался тот молодой человек.

Дома в двери я нашла записку. В ней молодой человек просил ему позвонить, как только я смогу и захочу. И подпись.

И номер. Но у меня нет настроения с ним разговаривать. Все неважно, неважно. У меня опять появилось в душе что-то странное, страшное и мучительно-сладкое. И нет сил, так хочется закричать и выпрыгнуть из окна – невозможно понимать, что ты не можешь что-то понять.

Я походила по квартире и включила музыку. Мне всегда помогает музыка. Заиграл мой рок, самые любимые и самые настоящие звуки и ритмы. Только настоящие слова, которые показывают тебе настоящий мир и твою душу – только смотри…

Шепот.

Только смотри…

Смотри…

Что? Куда смотреть? Что надо видеть?

Кажется у меня не в порядке с головой.

Но бьется мысль, что не важно, куда смотреть, на что, главное – смотреть.

Главное – видеть.

Как слово "смотреть" похоже на "смерть".

смотреть
смерть

Эта игра звуков меня увлекла, заняла, и я стала играть буквами и смыслом.
"Мо" – раньше, на славянском, значило – смерть. Морг, Мор. Мороз. Морок. Но смЕрть. "О" исчезло? Нет. "Смотреть" – это значит физически исчезнуть…

А "смерть" – значит сравниться, смериться…

Как просто. Что-то в этом таится. Только бы понять…
Я чувствую это.
Страшно…
Страшно…

Но…

Но…

Почему человек так стремится к знанию? Почему? Я не понимаю.
Смешно.

Я хочу понять.

Немного смешно.

Страшная головная боль заставила меня прекратить свои филологические и философские изыскания.

Я кое-как добрела до холодильника и выпила таблетку. Потом попыталась все-таки понять то, что поняла, но на это не хватило сил. И уснула. Прямо в кресле.

Утром меня разбудил телефонный звонок. Звонила моя сотрудница, которая узнавала, когда я появлюсь на работе.
- Я не знаю, когда я появлюсь, но вам придется приготовить тот отчет, из-за которого вы волнуетесь и поторопите ребят с проектом. Завтра вам позвонит заказчик, вы предоставите все бумаги, а то его чертова собака испортит нам всю дорогу и не поступит новый заказ.
- Что? – Запнувшись, произнесла девушка. И вправду, что? Я сама не поняла.
- Ничего. Если вы завтра не предоставите проект заказчику, то вам придется искать новую работу.
- Он должен будет позвонить только через три дня. – Осторожно и насмешливо произнесла девушка. Типа ты начальница дура, а я такая…, но приходится слушаться. Ничего не поделаешь.
- Так. Мне вы вчера по телефону сказали, что лично проследили за выполнением заказа и он готов, только шлифовка. Так?
- Так. – Этот голос стал меня раздражать. Придется ее все-таки уволить, потому что когда она через три месяца узнает, что беременна, сворует заказ и подставит ребят.
Я не успела обдумать свое внезапное озарение, а продолжила отдавать указание.
- Вы лично проследите, чтобы они все-таки сделали все, в том числе и шлифовку, до которой как до Африки. Сегодня позвонят из библиотеки, предложат проект. Отправите новенькую. Я сама буду следить за проектом.
В трубке застыло возмущение. Хотя она и не сделала ничего для этого проекта, но почему-то считала, что он ее. И я бы скорее всего ей и отдала, но потом оказалось бы, что она попытается отбить парня у этой новенькой, который там работает и проект проплывет мимо. И после этих слов что-то изменилось… Я поняла, что девушку придется уволить, как можно быстрее, потому что она будет подсиживать новенькую.
- Подготовите всю свою документацию до послезавтра. Мне нужно будет ее посмотреть. И подчистите там все, ради Бога. И решите по последнему проекту ту проблему…
И немного ошарашенная девушка принялась обсуждать со мной, как лучше подчистить хвосты. А я опять почувствовала, как изменилось что-то от моих слов…

Я ехала в своей машине, которую наконец-то забрала из ремонта – на два дня раньше и рабочие так и не поняли, как я узнала, что она уже готова. Но оставлять ее было бы нельзя – сервис начинал готовиться к ремонту и на машину пролил бы краску… подчистили бы ее, но краска попала бы в мотор и он бы испортился…
Я ехала и думала, что делать с этим новым знанием.

Знанием.

Знанием обо всем.

Я смотрела на дорогу и видела, как одни видения сменяются другими.

Впереди авария. Если я сейчас перестроюсь в левый ряд, то один парень засмотрится на машину и попадет под машину – будет авария…

Если я останусь на месте, то дальше мою машину занесет на куске пластика и я врежусь вон в ту…

Если в правый, то я понравлюсь вон тому мужику в джипе, и он начнет знакомиться и врежется потом в столб, его развернет, и он попадет под грузовик…

Дома я бросилась в истерике на диван.
Я еле выбралась из той ситуации на дороге – без жертв и только с нервным расстройством.

Что это?

Я научилась видеть?
Нет. Я перешла в состояние "смерть".
Я стала равной миру.

И только потом я стану "смотреть".

Жить.

Если сейчас выживу.

И это тоже было знание из "смерти".

Смерти
- … Проснись… - прилетел голос из глубины.
Я подскочила и от неожиданности завертела головой.
Шепот, неясный смутный, не снаружи, а внутри меня звенел, терзал. Он шел прямо из самых сокровенных глубин, из меня самой. Но был не мной.
- …Проснись! – снова голос. Даже не голос, а принятая информация.
На миг мне почудилось золотистое сияние. Огонь, бегущий по венам. Я услышала сотни радостных голосов, мысли…
Ушло. Оставило лишь безумную боль.

Я легла на диван, неясные образы бродили в моей голове. Мир стал восприниматься по-другому. Он стал тоньше. Прозрачнее.
Я видела как все предметы друг с другом взаимодействуют.

- Проснись! – это был почти вопль, такой, что я вскочила и упала…

Я вливалась в огромное море, я была одним из течений, меняющимся, перетекающим. Все было безразлично, пусто. Но вот это бесконечное течение закончилось и я … превратилась в другое течение – атомной энергии. Я влилась в один огромный контур, проходящий через сотни сознаний, влилась и направилась дальше. Теперь я ощущала пьянящий восторг, но чем дальше я продвигалась, тем сильнее я чувствовала ужас. Липкий, страшный ужас. И я влилась в него…

И все поняла.

Поняла…

И все, все стало ясно.

Я стояла и смотрела из своей квартиры на город. Он уже засыпал.
Одно мысленное усилие и этого не станет.

А будет Атлантида…

Не заслуживает этот мир жизни.

Я видела все насквозь.
Всю грязь, всю убогость.

Я видела…

Одно мысленное усилие, и я освобожусь от ужаса, верну к жизни мир, мир такой прекрасный, что было невозможно в это поверить, поверить мне – рожденной нашим временем.

И пусть этот мир – лишь сон, мгновение, не имеющее права на существование.

Одно усилие.
Но я видела, и именно поэтому Седьмая Правительница Атлантиды не смогла остановить реакцию – и она прошла…

Взрыв…

И жизнь, история пошла с начала.

Больше нет красивых, великих атлантов.

И больше не будет.

Тот мир теперь стал сном, а наш, полный ужаса, грязи, пустой и зыбкий – стал реальностью.

Я видела, я всего лишь видела, но появится тот, кто сможет не только видеть, а побеждать.

Побеждать тьму и грязь, и дарить счастье и свет.

Сможет – я это видела.

И прогремел взрыв, и чудовищной силой мир был погружен во тьму. Стерлось все с лица Земли. Сознания атлантов рассеялось по всемирному морю информации. Стало частью его – безликой и инертной частью. Они обрели то, что хотели – полную власть, стали богами. Стали самой вселенной. Но им теперь это было ненужно.
А жизнь начиналась снова.

Медленно, медленно, миллиарды лет тихо вращался обугленный осколок твердой материи. А потом появилась жизнь…