Волки

Шакалий мир. Жестокий мир. Нечестный мир. Он всегда это знал. И решил бежать. Не мог просто больше так существовать!
Рядом с их поселком был лес. Обожженные, тощие деревья высились угрюмой массой за полем. Туда никто не ходил, это было запрещено. Да и кто туда пойдет?
Его там не будут искать. Никто не подумает, что он стал настолько другим, что пойдет в этот лес. Никто из его поселения не ходил туда. Никто даже не и не подумал ни разу – пойти туда!
Всевославный запрещал это. Он говорил – не думать – никто не думал. Он все время что-то говорил, запрещал или повелевал.
А еще говорят, там есть волки. И у них есть имена.
Именно с этого все и началось.

Несколько часов назад в поселение заехал человек. Они еще никогда такого не видели. Он был одет в много одежд, разного цвета, и на нем висело много разных предметов. Всевославного не было в поселении, и он решился разрешить человеку поесть. Он готовил для Всевославного – это было ужасно почетно. Он подумал, что Всевославный разрешил бы это. Ведь он всегда говорил, что ему нужны еще рабы. И что их надо всеми способами привлекать.
Человек зашел и сел за стол. Он попробовал попросить его пересесть на пол, как делали все они, но не осмелился. Этот человек подавлял почти как Всевославный.
От этой мысли он ужаснулся. Но потом подумал, что Всевославный говорил, что прибыл из мира хозяев в мир рабов. Наверное, это тоже хозяин. И он не решился.
Он дал ему все, что давал обычно Всевославному. Потом робко дал еще то, что пил хозяин, когда радовался или огорчался.
Человек очень обрадовался и рассмеялся. Человек все время что-то говорил, но он не понимал и не слушал. Его научили ничего не слушать и не понимать.
А потом человек заставил его сесть рядом с собой и есть, и пить с ним. Он не хотел и отбивался, но человек приказал. Он выпил это и вдруг стал понимать человека.
- Ну, дружище, тебя как зовут? Что-то вы все запуганные, какие-то вялые, неживые.
- Зовут? – удивился он. Он не понял, о чем говорил человек.
- Ну да, да! Имя! Тебя как звать?
- Имя?
- О! Ну неужто ты захмелел от глотка вина?
- Захмелел?
- Ну, я посмотрю! Главный кто есть?
- Главный?
- Ну, староста, начальник, управленец, президент, или кто-нибудь? Кто хозяйничает здесь?
- а! Хозяин! Да, у нас есть хозяин! Всевославнейший!
- Ого! Ну и имечко! Он что делает?
- Делает?
- Ну да. Там управляет, или продает, или еще что? Воюет?
- Воюет?
- Ну да! парень, да что с тобой! Ну, чем он занимается? У вас такое захолустье! Не дай бог жить здесь!
- Здесь?
- Да, в вашей дыре. Вот рядом с вами есть поселок, не помню, как называется, там получше. Но то же не то.
- Рядом?! Здесь еще есть кто-то?!
- Слушай, малец. Ты что-то не то говоришь. Что у вас здесь происходит?
Человек вдруг посерьезнел. Он начал расспрашивать его. А потом рассказал сам.
Рассказал, что они не единственные, спасшиеся люди. Что нет никаких хозяев. И что у людей есть имена.
И что другие не едят на полу, подбирая крошки и насекомых. И никто не прислуживает другим.
Что люди могут работать, и получать за это деньги. И на деньги получать то, что им надо. Чем лучше работаешь, тем больше того, что тебе надо.
И что все принимают такой порядок добровольно.
Правда есть несколько групп бродяг, Оборвышей, как назвал их человек, которые не принимают такой порядок и проповедуют другой, дикий порядок жизни.
- Но у них, наверное, от катастрофы помутилось в голове. Лично я считаю, что это вообще не люди. Животные, мутировавшие, и обликом напоминающие людей!
Человек рассказал, что одна такая компания живет в лесу рядом с ними. А потом он попросил дать ему имя. Человек задумался, а потом сказал, что он напоминает ему глупого волчонка, отбившегося от стаи и попавшего к шакалам. Но оставшегося волком. Потому что, человек сказал, он не разучился думать и грызть глотки, только немного поглупел с шакалами. Человек предложил ему ехать с ним.
- Мне нужен помощник, а ты, Волчонок, вполне подходишь. Только подкормить!
И человек рассмеялся.
И тут пришел Всевославнейший.
Он кричал, грозился смертными карами, и человек начал сердиться. Волчонок закричал, и Всевославнейший ударил его. Человек встал и двинулся на хозяина. Волчонок снова закричал. Всевославнейший достал свою страшную вещь и убил человека. Раз, и человек упал, весь в крови. А волчонка долго били всем поселением, потом отправили на поле. Это было худшее, что могли делать они. Самое страшное и больное.
И он не стал ждать приговора, который обещал ему Всевославнейший и ушел.

Прорываясь через заросли, он улыбнулся, подумав о том, что будет с хозяином. Но у него теперь есть имя. Он не будет таким, как все остальные в поселение. Он теперь Волчонок!
Он теперь знает свое имя. Он его вспомнил.
Ему теперь казалось, что он его всегда знал, но просто забыл. А тот человек ему дал его вспомнить.
Он теперь не все. Он Волчонок.
А еще он ненавидел теперь их всех!
Всевославного и этих, безымянных.
Он придет, и уничтожит их всех. Как хозяин человека.
Только бы выбраться куда-нибудь.
Вдруг он увидел впереди свет. Услышал голоса. Веселые, оживленные голоса. Что это? Все-таки хозяева? Но их же нет! Но кто еще может так говорить? Только хозяин смеялся и громко говорил. Им нельзя было.
Он замер в темноте. Но голоса притягивали к себе. Это было так необычно! Слышать смех и возгласы. Через какое-то время ему казалось, что это наоборот нормально – смеяться, кричать, громко говорить.
Он не выдержал и выбрался на свет.
Это была небольшая поляна, посреди горел костер. Они сидели вокруг, лежали на одеялах, ходили. Позади них виднелись навесы. Стояли ящики и коробки. Он замер, опустив руки.
Он понял кто это.
Это волки. Человек сказал, что они больные, сумасшедшие.
Но они смеялись! Как могут смеяться больные?
Кто-то замолчал, когда он вышел. Кто-то посмотрел и продолжил заниматься своими делами.
- Привет.
Волчонок вздрогнул.
- Привет. – Нерешительно произнес он. Потом смелее – Привет!
Люди переглянулись.
- Откуда ты?
- Я?
Они снова переглянулись, уже беспокойнее. Кто-то буркнул себе что-то под нос. Волчонок вздрогнул, поняв, что его сейчас прогонят.
- Ты из деревни?
Волчонок посмотрел на свои грязные руки. Он так от них отличался! Они были чистые и красивые, а он был как все из его деревни – грязный, вонючий, оборванный.
- Я, да, я сбежал из деревни… - Пробормотал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он никогда не плакал – он не умел. Но сейчас он готов был разреветься.
- Ты сбежал?!
Они заулыбались, потом рассмеялись. Все больше людей подходили к костру и присоединялись к смеху. Волчонок неожиданно рассвирепел.
- Что вы ржете?! Я не клоун! – В запале закричал он. И подумал, что его сейчас забьют. Но не стал бежать, как сделал бы несколько часов назад. Он Волчонок, и он будет драться до конца, если понадобится.
Тот, человек, что его расспрашивал, посерьезнел.
- Не злись. Это не смех над тобой, а радость. Проходи.
Большой мужик встал с ящика, и, добродушно улыбаясь, немного передвинул ящики, чтобы получилось еще одно сиденье. Потом рукой махнул волчонку на сиденье.
- Садись.
- Ну что ты замер, да не кусаемся мы! – Засмеялась какая-то девушка.
Волчонок словно во сне прошел и сел. Кто-то сунул ему миску. Волчонок держал ее в руках, боясь притронуться, боясь пошевелиться, спугнуть эту сказку. Никто не кричал, не дрался. Никто не ходил в грязных тряпках, пряча голову в пол. Они смеялись, разговаривали, ходили по всему лагерю, и не думали о том, что у них есть хозяин. У них не было хозяина.
У них были имена.
Волчонок заулыбался от этой мысли. У них были имена, и у него было имя!
- Я – Сирота, это Булка, Гром, Угрюмый, Блуд…
Он называл их и показывал рукой, они улыбались, махали ему руками, или не обращали внимания.
- А я – Волчонок.
Тишина. Волчонок замер. Он испугался. Что он опять сделал не так?
- У тебя есть имя? – Удивленно спросил кто-то из них. Он уже успел забыть все имена.
Волчонок насупился.
- Мне его дал человек.
- Нам всем давали имена люди. Но ты сказал, что ты из деревни? Которая лежит у леса?
- Да, оттуда.
- Но в лагерях не дают имена. Там живут рабы.
- У нас и не было имен. Мне дал его человек. Он несколько часов назад приехал к нам, пока у нас не было хозяина. И дал мне имя. Он сказал, что есть другой мир! – Волчонок от возбуждения отставил тарелку. Люди переглянулись. Пацан смотрел на них широкими глазами, где плескался ужас и восторг. – Он рассказал, про вас. – Тут он смутился. Не говорить же им, что человек про них говорил. – Потом приехал хозяин, и убил его! Убил, и все! А меня отослал на болото! Но у меня теперь есть имя, я не захотел там оставаться! Я убежал! Я не знал куда! Я побежал в лес, чтобы они не пошли за мной!
- Успокойся. Ты молодец. Ты и вправду Волчонок. Как раньше говорили: "Как волка не корми, он все равно в лес смотрит".
Они засмеялись. Волчонок не понял фразы, но тоже заулыбался, просто от счастья.

Прошло несколько дней. Волчонка научили считать и объяснили, что есть дни. Учили писать и читать. Рассказывали разные истории. Про жизнь других, и про их жизнь. Он словно пьянел от этих рассказов. Такие они были необычные и красивые. Через какое-то время, много узнав, он начал спорить, участвовать в беседах. Начал думать – как ему сказал Сирота.
Он тоже стал ходить в красивых одеждах, на нем висели всякие побрякушки, которые он сам сделал или ему подарили друзья. Когда он сказал Сироте, что это очень красивые наряды, тот посмеялся. И сказал, что дело не в нарядах, дело в них самих.
Он стал готовить. Он это хорошо умел. Оказалось, он знает много рецептов и трав, которые можно есть. Когда не готовил, он помогал по лагерю. Или сидел, вырезал всякие побрякушки. Или учился драться с Громом. Гром был охранником у какого-то человека, но потом ему опротивел тот мир, и он сбежал. И прибился к ним, свободным.
И разговаривал с Сиротой. Он рассказывал ему много всего интересного. Важного. О том, что мир неправилен, и если не вмешаться, он погибнет. А вместе с этим грязным миром погибнут и те, кто достоин жить. Кто живой, а не похож на ходячих мертвецов, как в той деревне, или как в городах. Пусть у них и различны, немного, условия жизни, пусть городские говорят, что они свободны, но они одинаковы – они рабы и служат одному Хозяину.
- А почему тебя зовут – Сирота? – Шел Волчонок, собирая травы.
- Я родился здесь. Да-да, я родился здесь, в лагере, от живых родителей. Через какое-то время мать заболела. И умерла. Она только успела меня выкормить. Отец пошел в город, говоря, что ненавидит это все. Не знаю, что именно с ним случилось. Может его убили сразу. Может один из громких терактов принадлежит ему. А может, он вошел в один из повстанческих отрядов. Я с рождения оказался сиротой. Меня так и называли. Так и осталось. Но я не сирота – у меня большая семья. Все живые и свободные люди мира. Вот ты, например!
- А я даже не знаю, кто мои родители. Я даже не знал, что это такое. Хозяин забирал детей и увозил. Привозил совсем других. Наверное, чтобы не было семей.
- Да. Представь, ты родился, остался у своих родителей, вырос, стал работать. Тебе все равно они будут ближе и дороже, чем хозяин. А если он сделает им что-то плохое, ты можешь даже возненавидеть его! В других городах почти тоже. Нет, там есть семьи, но есть такие вещи, как совершеннолетие, обязанности, свобода каждого человека. Просто законы, когда ты можешь засудить своих родителей, или они могут отказаться от тебя.
- Зачем это. – Поднял Волчонок спокойные глаза на Сироту. Он стал забывать ужас прошлой жизни. Он понял то, что жители той деревни не виноваты в том, что они стали такими. Виноват хозяин. Он хотел уничтожить хозяина, чтобы он больше не смел убивать людей, убивать их и делать рабами. Он хотел освободить людей от этих хозяев.
- Чтобы люди не знали, и любили только своих хозяев. Чтобы их было легче делать быдлом. Продавать и покупать.
- Почему люди позволяют этому быть?
- Спроси у них. – Усмехнулся Сирота. – Наверное, им нравится быть грязью. Скажи кому угодно эти слова. Тебя забьют, крича, что это ложь, обман. Никто не поверит, и все разойдутся, уверенные, что отстояли свою свободу. Да, отстояли. От жизни. Мне наплевать на них. Невозможно доказать что-то тому, кого во все щели сделали, и он счастлив. Я лучше взорву их, чем буду пытаться вдолбить стенам, что они стены, когда они уверены, что они птицы.
- Они считают, они свободны? А по правде свободны мы?
- Свобода – это лозунг рабов. Только рабы будут биться за нее. Говоря "свобода" ты говоришь не о свободе, а о рабстве. Если не будет рабства, не нужно будет слово – свобода. Нам это не надо. О чем это говорит? – Сирота лукаво улыбнулся Волчонку, который загрузился этой мыслью. Перепрыгнул через бревно. Волчонок, не заметив дерева, споткнулся и полетел носом в землю.
Сирота протянул ему руку.
- Вот знаешь, что я заметил.- Волчонок задумчиво посмотрел на бревно, отряхиваясь. – Вот случись это в деревне, никто бы не помог мне встать. А если бы я помешал, то и пнули бы. Если бы сломал шею, оттащили в болото. Если бы сломал руку или ногу, и не смог бы работать, сами бы добили. А ты протянул мне руку.
- По правде, я бы должен бы предупредить тебя, что там бревно. Но я привык бродить по лесу, и не замечаю таких мелочей. А зря.
Волчонок лишь посмотрел на друга, и промолчал.
- Я набрал, что мне надо. Сегодня будет замечательный суп!
- Отлично! Ну ладно, а я пошел дальше. У меня еще пара дел.
Они махнули друг другу рукой, и разошлись.
Волчонок шел, внимательно смотря под ноги. И улыбаясь. Просто оттого, что он придет и сварит вкусный суп. И все будут шутить, как же они жили, пока он не появился. А как он жил? До тех пор, пока не появился у них? Да и не жил он. А пахал на хозяина. Он глянул сторону деревни и сказал себе, что обязательно подожжет ее. Один, а скорее со своими друзьями.
Подожжет, чтобы сгорело рабство.