Смешные и смешные

       Когда я был маленький, родители каждое лето отправляли меня в детский спортивный лагерь. Мне там очень нравилось. Я мог заниматься спортом сколько угодно. Приехав первый раз, я попал по возрасту в седьмой отряд, а через несколько лет был уже в первом, самом старшем. В первом отряде все было уже по взрослому: ходили в столовую не парами, в сон час спали, играли в бутылочку по взрослому с поцелуями в засос и дрались по взрослому, придумывали по взрослому матерные клички воспитателям и издевались над рыжим парнем в лесу по-взрослому, испражняясь на него. Нам всем было тогда по четырнадцать.
       А рыжему парню не повезло, потому что он не мог держаться в середине коллектива. У коллектива есть середина и две крайности: либо король, либо отщепенец. И в этом полуживотном мире я чувствовал себя уверенно, так как мог держаться в середине. Я не задирался и не позволял, что бы на меня задирались. Соответственно свободного времени у меня было предостаточно и я проводил его, занимаясь своим любимым делом. Пинал мяч в ворота, кидал его в баскетбольное кольцо, ударял по нему теннисной ракеткой. Мог носится по спортивной площадке весь день и у меня неплохо получалось. Меня даже взяли преподаватели в свою баскетбольную команду для игры с преподавателями из соседнего лагеря. Капитан, спортивный инструктор нашего лагеря сказал, ты отлично машешь руками перед противником, мешая сделать бросок, так и делай. Весь лагерь смотрел как я играю со взрослыми в одной команде. Я был очень горд, что мне выпала такая честь и махал руками, мешая сделать бросок сопернику, изо всех сил, как десять ветряных мельниц.
       Сезон в первом отряде был для нас последним, прощальным. Именно поэтому мы с Кирюхой после ночных дискотек, охваченные неясным и волнующим чувством взрослой жизни, бегали в деревню за спиртом, потом бежали за презервативами, и, наконец, в поисках симпатичной и развязной Машеньки.
 Все отряды ровнялись на первый, который являлся элитой. Ребята по младше старались быть на нас похожими, старались быть такими же крутыми, почему то решив, что мы крутые. Они старались бегать после дискотеки в деревню за спиртом и потом в поисках презервативов. Почему-то мы давали пример младшим только плохими поступками. То ли это признак больного общества, то ли нормальное дело. Так или иначе из того времени мне запомнилось как хорошее так и плохое, значит было и то и другое.
       Через много лет мне случилось приехать в мой памятный детский спортивный лагерь «Звездный» снова и попасть в нулевой отряд - я устроился на лето вожатым. В мои обязанности входило следить за этими маленькими засранцами, каким я сам когда то был. Развлекать их и смотреть что бы они друг друга не поубивали. Я узнал жизнь лагеря с другой стороны берега. Повседневные пьянки после отбоя среди вожатых и траходром меня изрядно утомили. Каждый день одно и тоже. Ну собственно чему тут удивляться. Когда то мы бежали в эту взрослую жизнь, уверяя себя, что она именно такая. Как говорится, к чему тянулись к тому и притянулись. Но делать было нечего. Уйти я не мог из-за денег. К тому же я нашел общий язык с вожатым четвертого отряда Вовой. Вова был отвязный и смешной малый. Постоянно что-нибудь невпопад говорил. Он давал некоторое спокойствие моей измотанной душе своими естественными и нелепыми шутками. Познакомились мы так…
       В один солнечный летний день я обедал в столовой. Я припоздал и поэтому ел в гордом одиночестве. Закончив трапезу, я собирался уже уходить, когда заметил вожатого и воспитательницу в нескольких столиках от моего, оживленно о чем то беседующих. Визуально я их знал. Знал, что воспитательница эта - отвратительная истеричка, вечно всем недовольная и возмущающаяся на планерках. А парень – вожатый, состоящий у нее в подчинении. Мне стало интересно чем дело закончится и я подошел поближе. Воспитательница объясняла Вове на повышенных тонах, что в их отряде в сон час детям запрещено читать. Это закон. Вова говорил, - Елена Николаевна, вы очень жестоки. Некоторые дети просто не могут спать в сон час. Если мы будем заставлять их отжиматься за каждую прочитанную страницу, это станет напоминать бред. Пусть уж лучше читают, чем в карты играют или анекдоты рассказывают друг другу. Елена Николаевна краснела и повышала тон. – Я устанавливаю законы в нашем отряде и я приняла решение - дети в сон час должны спать! На то он и называется сон час. Пусть в свободное время делают что им хочется.
       Вова понимал безнадежность своих аргументов перед этой уверенной в своей правоте теткой и решил вставить последнюю роковую фразу. – Елена Николаева…ну Вы же понимаете. Книга. Книга же – это корабль знаний.
       Воспитательница взвелась до предела. Она истерически закричала, - Не перечить!!! Схватила тарелку с супом со стола и опрокинула ее Вове на рубашку. Над нашим лагерем нависла зловещая тишина. Я уже стоял и улыбался, но то, что сделал Вова, меня просто заставило проникнуться к нему добротой. Он выдержал паузу, посмотрел на суп, растекающийся уже по брюкам, посмотрел на воспитательницу и спокойно сказал, - *** Вы и дура…
       Елена Николаевна выбежала из столовой. Вова стал вытирать еду с одежды. Я подошел к нему и сказал, что он все сделал правильно. Начальника можно и на хер послать, но субординацию соблюдать надо. Старшего по званию на Вы назвать при этом просто необходимо. Он подтвердил кивком головы, что субординация это святое и протянул мне руку.
       Свободное время мы часто проводили вместе, разговаривая о мелочах. Директор нашего лагеря не давал нам повода скучать.
       Дело в том, что директор страдал болезнью, связанной с мочевым пузырем. И поэтому в самый неожиданный момент он мог подорваться убежать в туалет. В такие моменты директор говорил, - О-е-е-й! – и бежал. Нас с Вовой всегда это очень смешило. А остальные боялись над ним смеяться, делая смущенный и понимающий вид. Например, один раз Анатолий Вадимович выступал на центральной площади перед всем лагерем с речью. Уважаемые отдыхающие, - начинал он. – Я надеюсь, что время проведенное вами в нашем лагере «Звездный», станет для вас…пауза…О-е-е-й!... И директора нет. Мы смеялись как могли, когда такие казусы происходили. Представьте, на планерке директор говорит, - Коллеги, на следующей неделе у нас запланировано очень важное мероприятие – Спортивная спартакиада. Я прошу вас отнестись к этому очень серьезно. Наш лагерь по итоговым результатам спартакиады должен занять первое место. Помните, что серьезное отношение к своему делу залог любого…О-Е-Е-Й!... и директор бежит к двери в туалет.
       Мы с Вовой закатывались смехом, предполагая, что если директору приспичит в туалет по большому он будет восклицать – ОГО-ГО! А потом Анатолий Вадимович вызвал нас к себе в кабинет и сказал, что если мы еще раз улыбнемся над его медицинской проблемой, то вылетим из лагеря. Мы с Вовой подумали и нашли единственный выход не смеяться. Мы перестали ходить на собрания и планерки, где выступал наш директор.
       Лето закончилось в лагере без особых происшествий. Никто из детей не умер, к счастью, и не забеременел. Природный баланс сохранился. Нам выплатили заслуженную зарплату и отпустили восвояси, сказав ««всего хорошего». Хорошего было мало, в смысле мы рассчитывали получить немного больше денег, но с нас с Вовой высчитали некоторую сумму за дисциплинарные провинности. А мы не расстроились и пошли по жизни дальше.
       Мы долго с ним поддерживали контакт. Пока Вова не закончил институт и не начал устраиваться на работу. Он учился на финансово-экономическом факультете и по окончанию подыскивал себе место в банке. Никуда его не брали и вот однажды он пришел мне пожаловаться на свою нелегкую долю. Мы выпили по бутылочке пива и он сказал: «Я не знаю что мне делать. Я обошел почти все банки в городе, но везде передо мной закрывают двери».
       Я имел неосторожность пошутить, что с такой фамилией его даже в закусочную уборщиком не возьмут. Дело в том, что у него была потрясающая фамилия – Яблонский. И Вова обиделся. Он ушел и мы больше не виделись. Оказалось для него, его смешная фамилия была очень больной темой. Он просто ничего не сказал и ушел.
       И поразмыслив над всем этим я сделал вывод, что у каждого есть что-то больное. Слабый мочевой пузырь или смешная фамилия. Да что угодно. Но если относиться к этому в себе с юмором, то становиться легче жить. Не приходиться много времени и сил уделять на свои агрессивные или обидчивые реакции, если кто-то над тобой пошутил. Можно посмеяться с ними, потому что это действительно смешно, родиться с фамилией – Яблонский. Просто представляться и смотреть как люди искренне смеются потому что это просто смешно. Осознаешь что ты есть ты, и тебе повезло, что в чем то ты можешь заставить улыбаться постоянно нахмурившихся людей, и смеешься вместе с ними. И прекращаешь себя воспринимать отщепенцем в коллективе. И перемещаешься в его середину. И становится больше свободного времени.
       Когда я был совсем маленький я отставал от своих сверстников в росте примерно на пол метра. Меня звали «коротышка». И когда мы играли в футбол, все говорили ну, коротышка, держи мяч. А я говорил, - Коротышка, коротышка, - давай сюда. Обводил двух защитников на четыре головы выше меня и забивал гол. И я думаю, если бы, например, моя фамилия была Яблонский, - я бы в школе всем говорил, что когда учительница вызывает меня к доске, она почти матерится. И все бы смеялись, и я вместе с ними…
       Жестокое и радостное детство, смешные изъяны в человеке, ностальгия, нелепые правила во взрослой жизни все это, черт подери, засело во мне нелепым и возможно непонятным винегретом. Так же как в каждом…