Facies Hippocratica. Гиппократов лик

       Facies Hippocratica. (Гиппократов лик)

В тусклом, мрачном помещении лежал человек. Он был молод. Черты лица были правильны и довольно эстетичны; они отличались нежностью и какой-то детской наивностью. Кожа отдавала бледной желтизной и болезненностью, но в темном помещении только глаз художника уловил бы различие с цветом кожи здорового человека. В комнате, овеянной сумраком, можно было уловить зловонный душок смерти. Крепкое тело, занимавшее больничную койку, лежало как бы отдельно от головы, возвышающейся на подушках, что придавало выраженности лицу.
Тяжелой, уставшей поступью к двери кто-то подошел. Ручка опустилась, и дверь, словно с опаской, впустила в комнату лучик золотистого света, который был беспощадно задавлен и растоптан вошедшим человеком в белом халате. Врач подошел к изголовью больного, ударившись голенью о металлическую раму койки. Она качнулась, и врачу показалось, что пациент издал сдавленный вздох. Вошедший склонился над губами лежащего – ничто не потревожило слуха медика снова. Затем рука врача незамедлительно опустилась к стопе больного. Человек на койке был мертв и лежал в палате около часа. В подушках больного врач обнаружил историю болезни. Он забрал ее и собрался выйти, но бессознательно остановился, точно ожидая пробуждения пациента.
Медик вздрогнул – в коридоре пролетело его имя, его звали. Опомнившись, он вышел и направился в ординаторскую какими-то резкими и пружинистыми шагами. Включив компьютер, он принялся составлять отчет по этому больному. Ярко светила настольная лампа, раздражая глаза. Врач уткнулся в историю болезни...
Он вернулся в палату с мертвецом.
- Как ты, друг мой? – вылетели из уст врача еле различимые слова.
Пациент лежавший на койке медленно приподнялся, опершись на руку, плавно придвинул свою поясницу к подушкам и оперся плечами в стенку. Он глубоко вздохнул и открыл глаза.
- Расскажи, что ты там видел? – врач произнес это чуть громче, но с повелительной ноткой в голосе.
- Зачем ты разговариваешь с мертвым, когда вокруг столько живых? – ответил вопросом на вопрос человек на койке.
- Год назад я потерял брата. Он разбился. И я хочу знать, что там, чтобы успокоиться и поверить, что брату хорошо и спокойно.
- А почему ты решил, что я могу тебе помочь. Ведь у каждого свой путь и закончат все по-разному. Но с другой стороны – жизнь есть медленная смерть, и, подумай, и ты и все вы когда-нибудь, рано или поздно, умрете. Я не вижу смысла знать, что там, наверху или внизу, в других мирах и во всех людских представлениях загробного мира. Посмотри на меня, мне 22, я умер от закупорки сосудов и врачи не смогли меня излечить, потому что исключили возможность наличия у меня васкулита. В моем возрасте этого почти не происходит, а со мной произошло. Но речь не столько об этом. Сейчас я кажусь себе инвалидом, поскольку ничего не могу сделать. Я – мертв.
- Кто-нибудь из твоих близких умирал?
Человек на койке смeнил позу и тупо уставился на стену.
- Нет, - ответил он, после некоторого молчания. – Но что с того?
- Ты не можешь чувствовать боль утраты. Пойми…
- Нет, послушай меня ты! Я потерял все: семью, друзей, возможности… Я потерял жизнь. Даже мечты и те меня теперь покидают. А что ты!? Ты потерял брата. Но его уже нет, его не вернешь – не мне это все тебе рассказывать… Ты помнишь, что было с тобой до рождения? – врач уже приоткрыл рот, чтобы ответить, но человек на подушках его перебил, продолжая, – А почему ты гадаешь, что там за гранью жизни? Вдумайся хоть на минутку – люди потеряли возможность определить, что было до рождения человека, так как это совершенно не возможно. Они успокоились на том, что дошли до осознания образования зиготы, микроскопической, но уже живой клетки, ведь после 5 месяцев деления, дифференцировки и работы клеток, образуется еще маленький, но Человек. Вдумайся, с появлением первых племен людей (тех, которые были еще обезьяноподобными), они думали, как проводить в дальний путь мертвеца, бывшего члена семьи, сжечь его, чтобы дух его мог вырваться из тела и поселиться в статуэтке, или напротив, сохранить ли тело, чтоб не уничтожить дух, или положить ему монетку под язык, чтоб смог он переправиться за плату в Мир Иной. А теперь представь себе, всего на секунду представь, ибо это страшно, Пустоту, Ничто. Представь себе, что нет ничего после смерти. И тонкая грань – лезвие ножа – разделяет Все и Ничего. Твой последний вздох, а за ним Вакуум, где нет ничего.
Но вот странно, человека не перестают сравнивать со свечой – вот она горит, но потом тухнет или кто-то ее гасит. И тут нюанс: от стержня свечи – фитиля – поднимается дым. А теперь представь человека – горел и затух. Он, в согласии с Церковью, испускает Дух (там еще конфликты, вопросы), и попадает в Рай, Эдем, Мир на земле, как хочешь, или в Ад, Чистилище. Никому от знания лика смерти (а способ лишь один), поверь мне, лучше не стало. Да, это страшно, но не страшнее ли встретиться один на один с убийцей, против которого нет шансов, или с любовью, которая выскакивает из-под полы и мгновенно поражает обоих?.. Говорить что-либо еще - пустое, поверь.
Он отвернулся, спрятал руки за спину и медленно, аккуратно стал возвращаться в свое лежачее положение мертвеца.
- Просто забудь о том, что несет в себе смерть. Для многих смерть лучше долгого и мучительного лекарства. Но это не про тебя. Мы с тобой заговорились, а тебе пора. И помни – ты врач, твое дело лечить и спасать людей. Меня не спасли – значит, такова судьба или воля Всевышнего, или причиной явилась нерадивость врача. У тебя есть цель – следуй ей и неси свой крест верно, ведь это не труднее, чем узнать, что прячется за маской смерти.
Он улыбнулся и перестал дышать.
- Тебя зовут, иди, вставай и иди! – послышалось врачу. Он подошел к мертвецу – тот был горячий и скользкий.
- Просыпайся, тебя ждет работа! – сказал нежный женский голос.
Врач открыл глаза – одной рукой он держал скользкий и горячий плафон настольной лампы, на другой – покоилась его уставшая голова.
- А, с добрым утром, Иван Иванович. Вас уже ждут. Вы, я надеюсь, не забыли, что просились ассистировать доктору Павлову. Его ассистент болеет и потому Петров решил удовлетворить вашу просьбу. Будьте осторожны – он сегодня вспыльчив, как всегда, впрочем.