Ошибка

Уединенная тропинка в Центральном парке, возле дороги.
Безногий калека, вдумчиво копающийся в травинках на обочине.

- Извините, можно вас на минуточку...?!
Оглядываюсь, судорожно начинаю искать мелочь в карманах, отворачивая глаза от культей в смешных оранжевых обрезанных носочках.
- Да не-е-ет, - смеётся инвалид, - Мне бы дорогу узнать. Хотя, чёт, мне кажется, ты за рулём и не бывал, - переходит сразу на "ты".
- А откуда знать изволите? - включаюсь в разговор.
- Да видно, - по замашкам, по походке, по ногам-рукам. Угадал же?
- Догада. А еще что видно? - будто интересуюсь.
- А тебе оно надо - знать, что я вижу? - неожиданно серьёзно. - Я руками лучше молочу, чем языком, ты меня не слушай, лучше скажи про дорогу...
- Дык, - какую дорогу-то, старче?
- Поди вон, болтуша, - поняв, что смеюсь, - какой я те старче. Мне в восьмидесятом только двадцать три было, когда с ногами туда приехал.
Молчу в ответ, боясь зацепить про оттуда.
- Да ты не меньжуйся, не боись, что обидишь - вижу же.
- Много ты, чёт, видишь...
- А и то - я бы поменьше хотел, да приходится... Слушай, раз такой разговор - может, холодненького махнём?
Опять лезу в карман, собираясь сходить.

- Да брось ты инвалида обеспечивать, подите вы нахер со своей благотворительностью, - тока не в обиду. Есть у меня тут с собой, ты ж бутылочное не любишь?
В траве, под тряпицей и впрямь еще холодные банки - я бутылочное-то не очень.
- Так, мож, я сбегаю ещё..?
- Да сиди, бля, у тя в кармане шысот рублей до понедельника и выеживаешься ещё.
- Как скажешь, - смеюсь, усаживаясь на траву.

- Ты не местный, вижу?
- Нет. Алтайский. Но уж 22 года тут. Местный, выходит.
- И я - не местный. Я ж, чё сижу - девки поехали кататься, да на пляж ваш, да музеи, бля. А мне и тут хорошо - тенёк, да природа, да ребятишки шумят.
Возле качелей-каруселей и впрямь галдела ребятня. Было душно.
- Чё, жарко, - испарина пробила? Иди-ка сюда. Да не меньжуйся, говорю, я только лоб потрогать.

Ледяная рука, слабые подрагивания ладони.
Неожиданно холод пробрал до плеч.
- Помогло? Хорошо. Лишь бы организм заново согреваться не стал.
- "Просто я работаю волшебником", что ли?
- А те как ответить? Я вообще не ваш. Во всех смыслах.
Смотрит, понял ли глубину намека.
- Да вижу, что не наш - наш бы уже холодное из горла высосал, да другую засадил, - смеюсь.
- Шутник, бля. А оно и есть так, - усмехается, - да я уж до тебя попользовал, ты не стесняйся, добавляй.
Вторая банка была такой же холодной.
Точно такой же.

Помолчали.
- Ты - папкин! - уверенно, мне.
- Ну-у-у, не знаю. Наверное. А у тебя...? - сбиваюсь, опять натыкаясь взглядом на культи.
- А мои две - мамкины! Ну так - девки же! Не в меня же им быть, в страхолюдину. Тока одна - папкина.
- Да ладно, не прибедняйся - у тебя, вон, футболка рвётся на плечах, здоров мужик.
- Так зачем девкам-то плечи - им красота нужна, а с моей рожей...
Смотрю. Рыжий, кудрявый, с родинками. Загар не пристаёт. Пальцы длинные, кисти живые.
- Это ты еще до того - детей-то..?
- Да, бля, шо ты какой стеснительный. Хочешь сказать - скажи! Нет, не "до того", без ног уже.
- А как же...?
- Знаешь, когда ноги отрезают - яйца на месте, как правило, - издевательски мне в ответ.
- Ох ты и цеплючий.., - смеюсь в ответ.
- Дык - шо ты хочешь, скалолаз, на одних руках приходится.
Уважительно молчу.

- А жену как нашел? - не выдерживаю.
- Да, как. ***кнуться хотел с Дома Пионеров нашего, достало всё. Мне там рулон бумаги выдавали, чтобы чертил всякое - по разнарядке. Забота о человеке, как положено. А у них чердак такой, с покатой крышей - любо дорого...ага, покатиться.
- И чего не получилось? Звиняй, мне просто всегда это интересно, спрашивал уже у других.
- Да, бляха, покатился уже малость. А внизу - такая идёт, знаешь, рыжая, в шифоне, да ветер, да...
- Погоди, так этаж какой был, чё за пионЭры такие?
- Да неважно. Там пристройка партийная была, с неё пробовал, на самом деле. А партийные - они повыше пионеров, конечно.
- И чё внизу?
- Нуу...и д ё т... Я, когда по ступенькам вниз летел, да зазевался, так жопу отбил, что подумал - лучше бы с той, покатой, сразу.
- И чё, как дальше-то?
- Дальше? А дальше у меня, веришь-нет, тям проснулся к механистике разной - стволы любые могу собрать и поправить, движок, хоть с шагающего, этого, экскска...- с ковшом, в общем. Ничё, не жалуемся, вроде. Даже наоборот.
- Да нет, погоди, а как с этой-то, в шифоне, ну, к которой по лестнице..?

Он не слышал - у ограды, в неположенном месте сигналила блестящая новенькая иномарка.
- Звиняй, мож, когда-нить свидимся, - уже от ограды кричит, дошкандыбав на руках.
- Тык чё ты спрашивал-то, кстати, сначала?
- Ааа... Да дорогу на Кемерово. Мы тут семьёй во Владик решили скататься, у меня там комроты живёт.
- Выезжай на главную, на Красный - и направо, до упора, не сворачивая.
- Эт по мне - до упора! - ржёт. - А я чуть не ошибся - хотели налево поехать.. Ты там в травке пошукай - "Сангрия" холодная должна быть.
Суечусь в поисках, ковыляю к машине.
- Да неее, себе оставь. За моих девочек здоровье, ага - пока свои не получишь. Не забудь - за старшую тожа - она щас сдаёт экзамены!
- Не забуду.
Он ловко запрыгнул в машину. Сидящая за рулём рыжеволосая женщина что-то высказала ему шутливо, было уже не слышно. Девочки, - по виду, погодки, лет десяти-одиннадцати, - что-то шумно стали показывать отцу, хвастаясь наперебой.
Кто-то из дочек захлопнул дверь машины.
Кажется, двойняшки-близнецы. И причёски одинаковые, и футболки, и смешные разноцветные шорты.
На одной из них были оранжевые носочки.
"Папкина".

Дома проверил, сколько в кармане денег.
Пятьсот восемдесять семь рублей.
Двенадцать рублей ушло на метро на обратную дорогу.
Ошибся он, выходит.