Тайна Халидокеана. ч. 1

"Вещам не требуется быть объяснимыми,
       достаточно того, что они реальны".
Исаак Ньютон

Часть 1.
Кому известно неповторимое чувство утреннего похмелья, тот, безусловно, меня поймет. Не того похмелья, когда выворачивает наизнанку, а голова объявляет бунт, революцию и атомную войну с непрерывными бомбежками одновременно. Такие «сладостные» моменты, как правило, случаются на утро выходного дня. Который, надо сказать, будет безоговорочно испорчен по причине вышеизложенных военных действий. В такой жестокой битве из окопа, то бишь из кровати, лучше не высовываться. А я имею в виду то состояние, в которое вы окунаетесь неожиданно наступившим ранним будничным утром после бурно проведенного вечера, закончившегося пару часов назад. Не знаю, кто как борется с этим недугом? В то утро я изо всех сил старалась вырваться из недр туманного сознания навстречу наступающему дню. Получалось неважно. Мое жалкое измученное «Я» старательно пыталось слиться с окружающей действительностью. А действительность была такова, что работаю я продавцом-консультантом в крупном супермаркете. И внешность моя должна приближаться к безупречной. Достичь этой безупречности я пыталась всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Но мозги упорно отказывались дружить с логикой. Эти мозги водрузили меня на высокие шпильки и одели в короткое облегающее платье. Зачем?! Вчера же была в брюках и удобной обуви на низком каблуке. Все чистое, немятое. К чему был нужен весь этот парад? Сейчас, пожалуй, я уже могу проанализировать свои поступки того ноябрьского утра. Одеться в мини и новые сапоги я вознамерилась накануне, когда еще ничто не предвещало встречу со Станиславом, затянувшуюся до поздней ночи. А на утро воспаленное сознание не рождало ни одной новой удачной мысли. Посему осталась установка предыдущего дня. Станислав – это субъект, которого я решила возвести в ранг «моего молодого человека». С тех пор, как не стало Антона (о нем речь будет далее), Стас – первый мужчина, который оказался способным вызвать во мне некое подобие чувств. Взвесив все «за» и «против», я решила окунуться в новые отношения. К сожалению, окунулась я не только в отношения, но и в мартини с соком. И теперь, неровной походкой выходила из квартиры. Услышав этажом выше жалобное мяуканье, вспомнила, что, заходя ночью домой, упустила кота. Этот здоровый рыжий балбес по старой докастратовской привычке постоянно ломится в дверь. Что ему там делать? Обычно, прогулявшись не далее следующего этажа, мой рассудительный Кеша, возвращается в родные пенаты. Но вчера удача отвернулась от него. Потому как я, добравшись до кровати, тут же забыла про своего питомца и, вообще, про всю флору и фауну нашей голубой планеты. Пожалев бедную животинку, я побрела по лестнице. На мой зов он почему-то не откликался и сам передвигать конечностями в сторону дома не собирался. По-видимому, пребывал в шоке от проведенной вне родных стен ночи. А я, вместо того, чтобы плюнуть на все и торопиться на работу, предоставив родителям почетную миссию водворения блудного Кеши в квартиру, решила добавить испытаний на свой любимый организм. Подхватила беглеца и крепко прижала к груди. Тут меня осенило (что странно: в моем-то состоянии), что придется менять верхнюю одежду по причине внезапного повышения ее мохнатости. Пришлось вернуться в комнату. Тут я и услышала звук, благодаря которому закрутились эти удивительные приключения. Сам звук и его источник ничего необычного собой не представляли. Я увидела, что музыкальный центр включен на радио и одновременно на запись. Динамики издавали одни шумы. Вспомнила, что Стасик пожелал продлить мое бодрствование, заказав для меня песню. О чем возвестил по телефону. Но тело мое уже наполовину пребывало в мире грез. Поэтому я, в виде сомнамбулы честно поискала нужную волну, заранее включив магнитофон на запись. Почему-то я решила, что услышать свое имя в эфире – великое событие, которое никогда более в моей жизни не повторится. И в старости, пуская слезы умиления, я буду периодически прослушивать записи из безвозвратно ушедшей юности. Но старания мои успехом не увенчались. Увы, скрасить унылую старость будет нечем. Через полминуты я уже не помнила, какую станцию ищу. И, совсем не расстроенная, с чувством почти выполненного долга, вернулась в кровать, даже не удосужившись выключить аппаратуру.
И теперь, одной рукой стараясь избавиться от усыпанного шерстью полупальто, другой невпопад нажимала на кнопки. В пылу спешки зачем-то попала на перемотку, потом на воспроизведение. Вот тут я и услышала впервые этот странный мужской голос с металлическими нотками. Монотонным тоном он проговорил несколько фраз на разных языках: «help, only you» , «ich kenne nicht» , «Бафомет, я Сантей, должна ты, заклинаем Бафомет, помощь ты», «you most» , «fortging schon» , «Бафомет. Я Сантей. Бафомет». Было еще что-то на неизвестных мне языках, из которых я смогла распознать французский и испанский. «Вот так песню я записала!» – попыталась я мысленно пошутить. Но в душу предательски закралось гнетущее беспокойство. Даже, можно сказать, паника. С этим малоприятным ощущением, усугубившим мое, и без того неважное, состояние я провела весь рабочий день.