Мы потом поймём, какими были глупыми..

“...Нет”,- и ее ресницы блеснули свежими каплями. “Ты не можешь... нет. Не шути так, ты же знаешь о моём состоянии. Я не верю. Нет, ты не можешь... Хватит”.
Руки молодой симпатичной девушки нервно забарабанили по красиво убранному столу. На побледневшем лице, чуть тронутом косметикой, появилась кривая ухмылка. “Нет. Нет... НЕТ!!!” Чуть наклонившись вперед, девушка крепко схватила золотой подсвечник двумя руками. Горячий воск со свечи быстро закапал ей на руки, обжиная красивые длинные пальцы и оставляя на них красные пятна. Не понимая, откуда появляться огромная пропасть, и почему она туда падает, девушка швырнула красивый подсвечник в сторону, задевая любимую вазу с его цветами.
Длинные блестящие локоны, падающие со лба, смешивались с чистыми слезами, оставляя мокрые дорожки на фарфоровой коже. Закусив губу, крепко сжав трясущиеся не столько от ожогов, сколько от моральной боли на горящем сердце; девушка нервно смеялась.
Смех... Дикий... Нечеловеческий... Не каждый подготовленный человек слушать это... Смех, сравнимый с воем дикой волчицы, нашедшей в своём логове останки маленьких волчат. Она смеялась... Умолкла. Ни звука, ни шороха.
Только глаза, остекленело уставившиеся вперед, выдавали ее состояние. Эти глаза, полчаса назад горели весёлыми огоньками, выражая вселенскую любовь. Глаза, которые действительно можно было назвать живыми. В них был виден только ужас. Ужас, выражающий пустоту; холод, отражающий догорающие угольки горелого сердца.
Любовь не переросла в ненависть. Взгляд не стал ненавидящим. Он стал невидящим. Он перестал видеть тепло, любовь и нежность; перестал излучать искренность, веру и надежду...
“Нет.”-прозвучал холодный металлический чужой голос, разрезая внезапно оледенелую пустоты комнаты. “...нет... нет... нет... нет...”- долго звучали эхом осколки ледяного сердца.