Мы встретились

       «Мы встретились». Если жизнь вымышляется как череда прыжков и приземлений, то почти каждый псевдополет своего жития я начинал с полуосознания этого факта. Сигнальный параболический оскал выдавал ультразвуковой формат сей мысли, что прислуживало началом моей вырванной из объективности игры. Если преследовать моё представление о мнимом недомире, в котором мы чего-то ждем, если догнать это моё представление и использовать методы, нагло попирающие принципы гуманизма, то можно допытаться до аналогии игры-прыжка с рулеткой. Русской и в одиночку. Да и то эта патоаналогия будет сродни попыткам объяснить решение теоремы Ферма с помощью пантомим.
       Агонизирующая пустота в моей голове превращается в упорядоченный хаос, нужен лишь предлог. Предлог за предлогом я пытаюсь построить небоскреб отношений, пуская в ход и в топку остальные распадающие моей жизни. Но предлоги слишком неосязаемы без фундаментального союза на зыбкой почве моей жизни. Конечно предлог из простой части речи может стать предложением, но отнюдь не факт, что именно его выберут из огромной библиотеки, запомнят , будут цитировать и даже, быть может, назовут им новую книгу. Я могу лишь посоветовать прочесть книгу, но откуда знать, что её не выкинут после прочтения первых страниц. Но пока меня изредка открывают; я еще в прыжке. Общенавязанно: чем дольше летишь, тем больнее падать. Но чем дольше летишь, тем меньше тебя это волнует. И каждая вокровленная вариация на тему «мы встретились» отдаляет место неизбежного принеземления, я еще левитирую. Но ускорение свободного падения поднимает ставки, и вскакивает вопрос: делать ли all-in? Целых два варианта нежно снять с прыжка статус суицидального:
   1) ученые наконец-то докажут абсурдность законов Ньютона и те сразу перестанут действовать;
   2) «мы встретились» эволюционирует в «мы встретились и больше никогда не расставались».