Ампир и мистика

Наталья ПАТРАЦКАЯ
АМПИР И МИСТИКА
       



       Глава 1
       
Однажды, работая менеджером по продаже компьютерной аппаратуры высокого класса, Валера лоб в лоб столкнулся с инопланетянином. Свет слегка уменьшился в зале, и перед ним появилось существо с него ростом, оно смотрело ему в глаза огромными глазами, сковывая его волю. В зале никого кроме них не было. Существо взяло ноутбук, и передало его следующему такому же чужеземцу. Вскоре их выстроилась целая цепочка, по которой из зала исчезли ноутбуки.
       Валера стоял, оцепенев, и даже не нажал на кнопку сигнализации. Все зрелище было снято на камеру слежения за залом. Кадры пошли в эфир вечером. Валера стал самым популярным лохом дня. Речь шла об инопланетянах злоумышленниках. Знал бы он, кому принадлежала разработка внешнего облика инопланетян! Всю бы злость на того обрушил!
На самом деле у руководства телекомпании компании был договор на покупку ноутбуков для этой группы людей, а зрелище окупило затраты. Я работала в корпорации 'Предвиденных обстоятельств', в лаборатории повышенной секретности, где занимались производством серийных сказок для населения. Все более чем просто, по заказу от телевизионной компании мы занимались разработкой и созданием инопланетян, летающих объектов и мелкой чертовщины. Например, если в каком-то регионе ожидалась гроза, то туда высылался метатель молнии. Незаметный самолет обладал способностью разбрасывать подобие молний в определенном направлении. Выбирался известный человек, с прочной репутацией и запугивался молниями так, что любо дорого его было снимать корреспондентам той самой телекомпании, а потом показывать народу, и приговаривать, будто случайные съемки получены с места событий очевидцами.
       Хорошо получалось запугивать летчиков с небольших аэродромов. Можно было обходиться без грозы, над аэродромом то и дело появлялись неопознанные летающие объекты. Тот же самолет накрывался специальным обручем, излучающим потоки разноцветного цвета, летчики пугались, и оставалось только снимать результаты творчества компании.
       Самое редкое развлечение - инопланетяне. Их создавали, как современные картинки для Интернета. Очень хорошо их засылать на шашлычные полянки, к концу пиршества. Много не думали, на человека надевали шлем телесного цвета, в области глаз в маску вставлялись подобие глаз, но круглые и большие. Люди подбирались изящные, с ними отрабатывали специфическую походку, на руки надевали нечто похожие на перепонки. В совокупности такой инопланетянин поражал самих создателей.
       Я всегда вздрагивала при виде очередного чудика - инопланетянина. Главное подобрать оригинал. Есть люди, у кого локти выгибаются в другую сторону, я сама видела таких людей, а в обличье инопланетянина это удивляет ни на шутку. Но где найти уникальных инопланетян, рожденных на земле? Лучше всего на конкурсе. Поэтому, та же телевизионная компания объявляла конкурс людей с особенностями в организме. На кастинге отбирали группу похожих людей, заключали с ними контракт и готовили в инопланетяне.
       Но в таких случаях не помешал бы межзвездный корабль. Если взять Буран, да добавить к нему дополнительную геометрию из несущих конструкций, слабонервных можно было бы хорошо удивить. И заодно доставить инопланетян в нужное место, скажем на конференцию заумных докторов наук. Главное кого развлекать и кого снимать для репортажей. Телекомпания межзвездных сюжетов никогда не страдала отсутствием зрительской аудитории, значит, у меня была отличная работа.
       Валере было мучительно стыдно за инопланетное ограбление его отдела, за вынесенные на его глазах ноутбуки, и он решил уехать куда подальше, где нет инопланетян. И поехал он на Восток, плюс минус остановка. С ним в купе сидел мужчина, мучимый знаниями о тунгусском метеорите. Его все волновал вопрос, почему по периметру колдовского круга деревья лежали, а в центре зеленели. Очень интересно, - подумал Валера и предположил, что эта была летающая тарелка, у которой по периметру находились винты, а в центре был наблюдательный пункт.
       - Замечательно, молодой человек, мне такая идея самому приходила в голову. А, что если пойти дальше и предположить, что на воздушную подушку, расположенную по периметру корабля, именно в этом месте была посадка межзвездного корабля?
       - Почти одно и то же.
       - Не скажите, молодой человек! Летающая тарелка слишком мелкая, а вот межзвездный летательный аппарат был бы более уместен.
       - А нам, что от этого? - спросил без интереса Валера.
       - Как, что? Да это же к нам инопланетяне прилетали! Другая цивилизация.
       - Эти инопланетяне у меня отдел ограбили, я от стыда еду, куда глаза не глядят.
       - Точно, вспомнил ваше лицо! Это вы тот лох, которого чудики с большими глазами обокрали! - воскликнул радостно попутчик.
       - Чего мне пилить на восток, если и там уже знают эту историю?
       - Слушайте, раз вы лох известный, поедемте со мной на место падения тунгусского метеорита или с моей точки, на место приземления межзвездного корабля, который оплавился и превратился в непонятный землянам материал. То есть корабль произвел самоуничтожение.
       - Если корабль оплавился, что мы там искать будем?
       - Почту! Самую настоящую почту инопланетной цивилизации.
       - Письмо в бумажном конверте?
       - Юмор уместен. Нам с вами надо стать экстрасенсами, настроиться и идти искать в ту сторону, куда нам укажет наше шестое чувство.
       - А ходить по буреломам, по корягам среди комаров?
       - Слушайте, но комары вашего фиаско не видели. С этим вы могли бы согласиться?
       - Несомненно, - серьезно ответил Валера.
       На следующей остановке в купе пришла девушка и представилась:
       - Стрекоза.
       - Валера, - улыбнулся он.
       - А, я вас знаю, - сказала она с улыбкой.
       Он промолчал. Его попутчик представился девушке:
       - Тунгусович, меня так зовут за пристрастие...
       - Можно не продолжать, я вашу версию читала в журнале Знание - сила.
       - А где ваши крылья? - спросил серьезно Валера.
       - В чемодане лежат.
       - Стрекоза, мы хотим вам предложить экскурсию в поиске почты или черного ящика Тунгусского межзвездного корабля.
       - Так вы утверждаете, что это был корабль, а не камень?
       - Камень, ножницы, бумага. Нам нужен черный ящик корабля, - без эмоций промолвил Тунгусович.
       - А в нем пленка и мы ее расшифруем? Она, что не плавиться? - заинтересованно спросила Стрекоза, - ой, а космические летчики катапультировались из корабля?
       - Деточка, ты чудо! - воскликнул Тунгусович. - Летать умеешь?
       - Да, прицеплю крылья и полечу.
       - Наш человек! Ты куда путь держишь?
       - У меня отпуск, просто еду туда, не зная куда, посмотреть то, не зная что.
       - Отличный ответ. Подожди, это ты победила на всемирном конкурсе экстрасенсов?
       - Я.
       - Стрекоза, посмотри на фото место падения неизвестно чего.
       - Это и есть место падения Тунгусского...
       - Не спеши, думай, деточка, думай. Живы ли те создания, которые сидели в этом корабле?
       - Членов экипажа было семь человек, - серьезно проговорила Стрекоза, - двое спеклись в корабле при приземлении, пятеро катапультировались с высоты в пятьдесят километров. Их отнесло ветром. Надо узнать, куда дул ветер в этот день.
       - Их отнесло за пятьдесят километров в сторону от места падения, - выпалил Валера Водкин.
       - В голове промелькнуло слово кокос, - сказала Стрекоза.
       - Хорошо, они приземлились в шаре, который раскрывается на две половинки, - договорил за нее Валера.
       Она еще раз внимательно посмотрела на снимок места падения инопланетного тела.
       - Они расплодились, - вымолвила она, - точно, их теперь на земле не меньше сотни, они очеловечились, и обладают некими неизвестными людям функциями.
       - Ура! - воскликнул наблюдатель КПО. - Нашел, откуда появились наши инопланетяне на кастинге! - он принимал сигналы от Стрекозы.
       
       Я была озадачена совсем другими проблемами, пришло сообщение о трансформации настоящий инопланетян. Среди тех, кто до этого додумался каким-то образом, оказался Валера Водкин! Тунгусович и Стрекоза сомнений не вызывали, эти авантюристы всегда были рядом с самой нереальной правдой. Им верили, за ними следили и делали неспешные выводы.
       Я знала, что большие массы населения не заведешь подобными сообщениями, люди их не заметят, и правильно сделают, и задачи передо мной такой никто не ставил. Но придумывать предвиденные обстоятельства - это мои прямые служебные обязанности.
       Есть три сферы жизни: вода, земля, космос. Космос дал о себе знать через Тунгусовича, но я знала, что надо работать на противоположности, значит, людские взгляды надо опустить на дно!
       И, что? Точно, бизнесмены решили поиграть в капитанов Немо! Купить себе не яхты, этим не удивишь, а подводные лодки. Подводная лодка бизнесмена, отличается от военной подлодки, как дворец от казармы. Можно удивить бизнесмена в подводном мире, но они жадные и сенсации на поверхность могут не выпустить. И это не мысли.
       Мысль! Взять пару тунгусских инопланетян, посадить в легкую подлодку или спусковой, глубинный аппарат, завуалировать его под космический, плавающий объект, сделать так, чтобы изображение инопланетных жителей шло импульсами на подводную лодку бизнесмена. Его приемные устройства уловят эти навязчивые изображения. Шок обеспечен, а с обеспеченных клиентов КПО получит свою долю выплат. Я приступила к широкоформатному внедрению в жизнь, своей очередной ахинеи.
       Тем временем Валера Водкин в компании Тунгусовича и Стрекозы покинули поезд, пересели на вертолет и полетели в сторону от падения космического объекта. В пятидесяти километрах от воронки с вихрами лежачих деревьев они опустились на крошечную поляну, благодаря классному вертолетчику. Им надо было найти капсулу инопланетян, если они не циркачи, и не сидели в ней три погибели, то скорлупа должна быть приличных размеров. Так, а если у них руки выгибаются в другую сторону и у них повышенная гибкость, то размеры капсулы могли бы быть очень малы внутри, но велики снаружи, для прохождения непредвиденных атмосферных слоев.
       Путешественникам повезло, они встретили местного охотника и спросили его о большой скорлупе. Удивительно, но он не рассмеялся, а сказал, что знает берлогу одного медведя, которую используют много поколений медведей и к которой людей они не подпускают. Но берлога имеет внутри не форму шара, она несколько вытянута в длину, хотя округлости сохранены. Они подошли близко к уникальной берлоге и тут услышали рев медведей. Медведи погнали туристов от музейного экспоната так, что они забыли думать о тунгусской местности.
       Валера вернулся домой и пошел с повинной к матери, та устроила его в свою фирму.

Глава 2
       
       Главный архитектор страны рисовал карандашом круги на бумаге. Он полдня провел в автомобильной пробке, и, добравшись до любимого кабинета, стал крутить карандашные круги. Круг за кругом он приближался к разгадке градостроительства. Казалось бы, все знают, как и где строить города, но транспортных неувязок так много, а доработки стоят так дорого, что у него появилась мечта: создать город Малахит с нуля.
       Столица создавалась веками, а современный город можно создать быстрее, правда кому он нужен? Но эту проблему можно решить, если перевести в новостройки ключевые объекты, организации, промышленные предприятия. А трудовую столицу оставить в качестве музейного экспоната девяти веков. В ней то и дело проваливается почва под ногами, под домами и под транспортными средствами. Усталая земля не выносит шахты метро и уход домов в подземелье. Строители капают землю до тех пор, пока не появиться твердая почва для строительства очередного многоэтажного строения полюса.
       Архитектор нарисовал очередной кружок, прочертил радиальные линии, радостно прокричал: Ура! Его лицо озарилось улыбкой победителя, он готов к беседе с Григорием Сергеевичем для решения финансовых вопросов по строительству новой столицы. Григорий Сергеевич обладал огромным капиталом, висел одним из первых в рейтинге богатых людей страны. Средний мужской возраст требовал престижа правительственного уровня. Он захотел стать мэром столицы, но это место было надежно занято другим человеком, тогда его осенила скромная мысль о строительстве новой уральской столицы.
       Архитектор и бизнесмен сидели за одним столом, перед ними стоял макет будущего города. Оба влюбленными глазами смотрели на совместное творчество.
       Деньги и мысль объединялись на их глазах. Григорий Сергеевич видел в мечтах вывеску 'Григорий Сергеевич - мэр города Малахит.
       Президент страны сидел в своем кабинете, на сегодня у него выезды не намечались, он блаженствовал в полном одиночестве. Лень медленно подступала со всех сторон, утомление от частых перелетов и поездок пронзало его насквозь. Он был счастлив в тишине кабинета. Спокойствие нарушилась миганием светодиода на пульте управления, секретарь просила взять трубку экстренной связи. Он взял.
       - Иван Иванович, Григорий Сергеевич просит аудиенции, - сказала секретарь, прикидывая, какую машину она купит себе за эту услугу.
       - Пусть войдет...
       Григорий Сергеевич вошел в кабинет президента страны, сел на стул для посетителей, положил на стол фотографию макета новой столицы.
       - Григорий Сергеевич, ты хочешь быть мэром новой столицы или сразу президентом страны? - медленно проговорил каждое слово Иван Иванович.
       - Я хочу быть мэром города Малахит, прорисовки нового города находятся в работе у главного архитектора.
       - А столица тебя не устраивает?
       - Девять веков отразились на внешнем облике города, по слухам Адам прожил девять веков, людей было мало, пока то люди стали рождаться, а сейчас все быстрее делается.
       - Место для застройки выбрали?
       - О том и речь. Река в верхнем русле меня вполне бы устроила, она пройдет через центр города. Мосты пройдут по кольцу и через центр. Сейчас там расположено несколько поселков. На мостах поставим золотые скульптуры.
       - Неплохо, но кто поедет в твой город?
       - Иван Иванович, если вы переедите в него, то остальные за вами потянутся. А для сохранения вашей жизни необходима твердая почва под ногами.
       -Григорий Сергеевич, твое последнее предложение мудрое, мне не хочется проваливаться под землю старого города, я подпишу приказ о переносе уральской столицы. Машина у меня очень тяжелая для нынешней столицы страны.
       Когда подсчитали расходы, необходимые на строительство столицы, Григорий Сергеевич схватился за голову, созвонился с губернатором уральского края, и решил построить обычный город Малахит.
       В симпатичном месте, в центре гор, надумали построить небольшой супермаркет для пролетающих частных летающих средств. Несколько мощных вертолетов переоборудовали под летающие станки. Сверху крутился пропеллер, снизу у вертолета, на той же оси крутился наждачный алмазный круг.
       Над пятью холмами приступили к работе пять вертолетов. Вращающиеся алмазные круги, весело срезали верхушки деревьев, срезали стволы деревьев, выкручивали их корни из скальной породы вместе с почвой. Пять водоворотов образовалось в воздухе. Рев моторов стоял неимоверный.
       Летчики - шлифовальщики работали в защищенных от внешних звуков шлемах. Труднее стало работать, когда надо было срезать скальные породы, но красота образующихся поверхностей стоила затрат. В срезы попадали полудрагоценные камни, и зеленые разводы гор. Работа велась в разумных пределах, и на стадии, когда полости между пятью холмами остались небольшими, их залили бетоном с примесью со шлифованных пород, так, что все пошло в дело. После этого вновь заработали наждачные круги и выровняли площадь до музейного блеска.
       Григорий Сергеевич был доволен внешним видом площади, но еще нужно было, возвести сами супермаркеты и гостиничный комплекс. Прилетели вертолеты со сверлами из особо твердых инструментальных сплавов. Каждый вертолет работал, как сверлильный станок.
       В скалистой породе образовались шурфы, в них на цемент - момент, поставили стальные столбы, эти столбы служили опорой строений, при этом полом на первом этаже, была сама шлифованная площадь. Зеленый гостиничный комплекс с магазинами был готов среди затерянных гор.
       Покупатели и отдыхающие прилетали на своих небольших летательных аппаратах, которые приземлялись на шлифованную летную полосу. Весь этот красивый комплекс не выступал над окружающей средой, он вписался в нее весьма естественно.
       Что за комплекс без воды?! Гранитную дорожку провели до ближайшего озера в скалах. Скалистые берега только слегка шлифовали, для общего великолепного вида. Осталось провести борьбу со стражей таежных мест - комарами. Комары в тайге, в лесу, это такие аспиды! До смерти могут закусать, человек от их укусов раздувается, потом сжимается, и его больше не едят. Но кому хочется расплываться от укусов? В шлифованных поверхностях, устроили фонтанчики аэрозоли, от запахов комарики дохли, а люди вдыхали приятные ароматы парфюмерии.
В этих местах основным видом транспорта между населенными пунктами, являлись небольшие самолеты и вертолеты. После городских просторов, мне показалось тесно на маленьком искусственном плато в лесу, я прилетела из-за любопытства, да так и осталось в новом торговом комплексе.
       Я встретила Григория Сергеевича, когда он шел по торговому комплексу с целой компанией людей. Я, затаив дыхание, проводила его глазами, спросила у продавца, кто он по ее мнению здесь и, услышав, что он хозяин города, решила остаться здесь, но только для того, чтобы хоть иногда видеть этого необыкновенно привлекательного мужчину.
       Меня взяли в торговый комплекс на работу.
       Григорий Сергеевич, мимоходом, заметил внимательные, женские глаза. Во мне было нечто для него привлекательное и давно знакомое. Вскоре, он сам назначил меня своим заместителем по административной работе с населением.
       Мини городок, под названием "Малахит", своей необыкновенной красотой, привлекал покупателей с бесконечных, северных и лесных просторов. Сюда летели с мехами, с драгоценными камнями, и никто не оставалась неудовлетворенным покупками и обслуживанием.
       Лесная сказка, всегда была заполнена людьми и небольшими самолетами. Большие самолеты здесь не садились. Мраморное основание городка сияло первозданной чистотой, потому что дома располагались таким образом, что водоструйные моющие установки, насквозь по утрам промывали город, и грязь скатывалась за пределы мраморной площади. Люди, живущие в тяжелых условиях севера, с благоговением ступали по мрамору торгового комплекса. Им здесь все нравилось.
       Озеро интересовало автора этого проекта, Григория Сергеевича, он очень хотел сделать из него огромный бассейн, который бы мог работать круглый год. Озеро само по себе находилось в граните, питалось оно подводными холодными родниками, осталось возвести над ним купол тепла и установить воду нагревающие установки. Плохо то, что из-за огромной разницы температуры, пары воды на потолке превратятся в замерзший лед.
       Григорий Сергеевич с мыслями об озере остановился рядом со мной, ему хотелось услышать мое мнение по поводу его очередной мечты. Я сказала, что есть адсорбенты, которые поглощают избытки влаги, их только надо подсушивать. Создавался все более полезный комплекс для населения в радиусе трехсот километров.
       Я, женщина с серо - зеленоватыми глазами, становилась хозяйкой городка под названием 'Малахит. Мои отношения с Григорием Сергеевичем были настолько официальными, что никто их не обсуждал и не осуждал.
       Григорий Сергеевич, когда у него было хорошее настроение, пел для публики пару песен в неделю, я сидела рядом и играла на гитаре. Ресторанчик приносил неплохой доход его организаторам. Приезжие отводили в нем душу и прихоти, утоляя голод своей неприхотливой северной жизни.
       Постепенно плотность всех помещений на Малахите, резко увеличилась, всем хотелось арендовать у Григория Сергеевича помещения. Цены на аренду становились баснословными. Уже появилось казино, компьютерный центр, свой банк. Дома стали надстраивать вверх. Григорий Сергеевич ожидал и не ожидал такой популярности своей затеи. Люди притягивались к острову цивилизации на вечно холодных старых холмах, так они были стары и омыты дождями. Снегами и ветрами.
       Из столицы на самолете прилетел Валера, он думал отдохнуть, да и дальше полететь, но населенный пункт "Малахит" его так заинтересовал, что все накопленные средства он пристроил здесь, в виде салона красоты. Валера был весьма элегантным мужчиной, его салон быстро завоевал популярность, а ему самому очень не хватало партнерши по бизнесу, среди своих работниц он пару себе не нашел.
       С запада за приключениями прилетела Нинель на своем вертолете. Стоило ей опустить свой зеленый сапог на шпильке на аэродром Малахита, как она попала в поле зрение Валеры. Он шел к своему самолету, но не дошел. Вертолетная дама его заинтересовала, как старая знакомая.
       Нинель оценила мужчину: он в ее вкусе, словно они знакомы целую вечность. Так они вновь встретились на аэродроме Малахита. Валера подал Нинель руку, и оба направились в дневной ресторан. В это время там пел Григорий Сергеевич, на гитаре играла я. Нинель приняла нас за проезжих музыкантов и бросила нам зеленую бумажку. Григорий Сергеевич скосил на нее глаза, заметил и допел песню. Я улыбнулась кузине, но она сделала вид, что мы не знакомы.
       
       Отец Григория Сергеевича был геологом, сына он с детства приучил к мысли, что именно он построит город Малахит. Григорий Сергеевич так и рос, познавая все, что необходимо знать для строительства современного микро полюса. Он пел всегда для собственной души, а деньги воспринимал, как пожертвования для строительства. Что главное для любого успеха? Неповторимость. Дед Григория Сергеевича, так много прошел дорог тропами, что всегда мечтал о рае для ног, о несбыточном счастье в центре непроходимых дорог. Григорий Сергеевич немного ходил с отцом, но навсегда запомнил дым костров и вечные палатки.
       Баня на Малахите пользовалась огромным спросом среди приезжих людей, им хотелось отмыться, подстричься, привести себя в божий вид, хоть на денек. Здесь все было построено для приезжих и проезжающих людей. Люкс обслуживание среди хаоса вечного безмолвия, притягивало не только тех, кто прилетал, но и тех, кто добирался до Малахита пешком, через лесные буреломы. Сюда заходили геологи, но в город проходили только через бани. Их одежда оставалась в шкафах, а по комплексу они ходили в чистой новой одежде. В оплату здесь брали и деньги, и пушнину, и необработанные драгоценности.
       Нинель понравился аристократизм комплекса, все лица на Малахите были так чисты и так различны по своему строению, что ей очень захотелось здесь остаться и пожить, но жить здесь не особо оставляли, все места были только для приезжих людей, цена каждого последующего дня была в два раза больше предыдущего. Почему? Деньги у приезжих можно было всеми благами вынуть быстро, а без денег здесь не держали.
       Решила Нинель устроиться на работу к Валере, но у него весь немногочисленный штат был заполнен. Однако женщина ему очень нравилась, с давних пор, опять же у нее был личный вертолет. Он задумался, а потом сказал, что не могла бы она заняться созданием этнического музея, и согласовать его с самим Григорий Сергеевич.
       Основатель Малахита идею Нинель одобрил, и выделил маленькое помещение для музейных экспонатов. Так она стала местной жительницей, народ ей сам дарил экспонаты, да и люди здесь проезжали, и проходи просто уникальные. Я заглянула к Нинели в музей по двум причинам, она хотела найти в ее музее нечто древнее и деревянное. Бедность музея была на грани несостоятельности, но она упорно смотрела на все экспонаты, лежал даже бубен шамана, образцы обработки шкур северных оленей. Вот здесь я и остановилась. Экспонаты были уникальные, но меня интересовала мебель, и я подумала: нельзя ли сделать мягкую мебель с мехом? Потом я подумала, а почему нет? Можно сделать мягкую мебель с натуральными мехами, эта мысли засела в моей голове, я готова, была забрать лучшие образцы меха из музея. Меня всегда интересовала мебель во всех ее проявлениях, декорация для новых зданий. Интерьер моя слабость.
       Нинель, заметив мое внимание, сказала, что может меня познакомить с теми, кто все это принес. Я поняла, что решила задачу, создания экзотичной мебели с мистическим ключом, и вообще могла теперь покинуть этот Малахит.
       Незаметно городок обнесли высокой металлической изгородью, свою изгородь получил аэродром. Везде стояли проверяющие или пропускающие люди или турникеты. Мини город превратился в мини крепость, от злых зверей, от голодных просителей. Когда Григорий Сергеевич почувствовал, что проезжих и приезжих становиться меньше, а из местных жителей деньги и запасы уже вынули, он разрешил покупать жилье в городке, тем, у кого деньги еще были. Основатель стал бояться, что его идея заглохнет, как слишком дорогая для местного населения. Они все отметились на Малахите, а на второй визит финансов уже и не было.
       Идею старую, как мир Севера предложила я. Я сказала, что надо сделать постоянный приемный пункт пушнины и давать взамен не деньги, а товар необходимый охотникам. Одним словом новинку сезона превратить в обменный пункт для местного населения, не полностью, но все же некую часть помещений для этого надо выделить. Григорий Сергеевич задумался, о том, что он снял сливки с этого края, осталась одна сыворотка и надо что-то придумать еще, а что он пока не знал. В любой момент комплекс мог стать нерентабельным.
       Ажиотаж вокруг новинки прошел. Иногда и самые бедные люди, бывают богатыми. И все же Григорий Сергеевич заподозрил что-то неладное, и вызвал меня. Мы вдвоем быстро пошли по городку, почти не оглядываясь, и поднялись на аэродром Малахит, и тут встретили Валеру, он подходил к вертолету Нинель.
       - Григорий Сергеевич, в таком виде! Откуда?
       - Валера, молчи, ты нас не видел, у нас с Ларисой обход местности.
       - А куда вся охрана делась? Никого не видел! - спросил Валера у Григория Сергеевича.
       - Местность обходят.
       - Интересно... - затянул Валера.
       - Валера, дорогой, не взлетай, полетишь после.
       - А если мне надо за товаром слетать!?
       - Сейчас нельзя, полетишь завтра. Оружие у тебя есть?
       - А надо?
       - Надо, Валера, надо!
       - Будет, сейчас брякну Нинель, она принесет.
       - Валера, охраняй аэродром, а если, что сообщи, самолеты и вертолеты не должны взлетать!
       - А, если кто прилетит?
       - Сообщи мне!
       День выдался таким, что приезжих на Малахите было очень мало, Григорий Сергеевич теперь понимал, что охрана работала против его выгоды, они отговаривали всех, кто хотел посетить городок Малахит его не посещать. Ему стало не то, чтобы страшно, а как-то не по себе, и, в то же время он почувствовал легкость, от того что, узнал правду, почему к нему на Малахит перестали залетать люди. Григорий Сергеевич остановился, посмотрел вокруг себя, и подумал, что все это они могут уничтожить, когда вернуться ни с чем после погони за ними. Нужна была поддержка или подкрепление. Но все стоит денег, а он был на мели.
       
       Охрана не хотела пропускать бедного старого геолога на комплекс Малахита, но он был настойчив, и звал самого Григория Сергеевича. Тому позвонили о геологе. Геолога отмыли, переодели в дежурную одежду и пропустили к Григорию Сергеевичу.
       - Григорий Сергеевич, знавал я вашего отца Сергея, он мог не мыться, не бриться, месяцами по тайге хаживал. Мы с ним однажды пойму реки горной изучали, в одном месте обнаружили блестки золотые, да подумали, что их кто обронил. Потому как мы с ним, сколько потом песка не перемыли, ничего найти не смогли. А я нашел в том месте, месяц назад слиток золотой, самородок значит. Твоей охране его сразу и не показал, слух пошел, обирает твоя охрана людей пришлых, а тебе про то неведомо.
       - Простите, а золото при вас?
       - Нет, с собой не взял, твои охранники меня обыскали, и до тебя бы я не донес слиток.
       - Спасибо вам вдвойне.
       -Григорий Сергеевич, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.
       - А почему я вам верить должен?
       - У тебя, сын моего дружка, выхода нет! Обложили тебя охранники!
       - Я пойду с вами, но один не могу, со мной будет Лариса.
       - Лариса? Она меня знает, зови ее, да идем быстрее, пока не стемнело.
       Я переоделась по-походному и троица под суровым взглядом главного охранника, покинула Малахит.
       Река Оперная протекала по старым горам с незапамятных времен. Вода в реке была чище своих берегов, да и они особо туристами не посещались. Места таежные, глухие, здесь бродили чаще профессионалы костров и карт по ориентированию. Геолог Матвеевич знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам и прибрежному песку.
       Григорий Сергеевич и я шли за ним, мы взмокли от постоянного движения по пересеченной местности. Внезапно Матвеевич остановился и показал рукой, чтобы остановились все. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев уже различал людей на берегу Оперной реки. Мы снизили скорость и старались идти тихо.
       На берегу я заметил вторую смену охранников, они мыли золото.
       - Выследили меня, твои люди, Григорий Сергеевич, золотишко-то ребята моют, - сказал шепотом Матвеевич, - но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.
       - Когда они успели тебя выследить?
       - Так я не первый раз ходил на ваш Малахит, вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации пропускали, а последний раз я сказал, что золота у меня нет, они и не пускали, пока я тебя, Григорий Сергеевич, не затребовал.
       - Матвеевич, а чего это ты решил мне показать, где золото лежит?
       - Так, ты чай мне не чужой, с батькой твоим мы много хаживали, а сейчас чую, мой конец приходит, смерть в шейку бедра постукивает, последнее дело, когда одна нога отказывает ходить.
       - А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.
       - Так, растер себя перед тем, как к вам идти, думал, покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.
       - Что делать будем?
       - Так не знаю, силы мои на исходе, до золота здесь ближе, чем до моей берлоги, в другой раз, и не поднимусь.
       - Матвеевич, а рукой, можешь показать, где золото находиться? Или приметы местности назвать?
       - Ох, Григорий Сергеевич, золотишко-то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.
       - А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?
       - Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.
       - Матвеевич, а ты ведь бывший геолог, пенсию-то получаешь?
       - Нет, да и какая пенсия в глуши?
       - Есть ведь старые поселки? Мог оформить!
       - Трудно все это, мы привыкшие, безденежные.
       - Хорошо, ты мне покажешь, где золото лежит, я тебе обязуюсь платить личную пенсию, с проживанием на Малахите. Есть для тебя работа в бассейне.
       -Григорий Сергеевич, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться. Смотри-ка, а твои людишки-то уходят с реки, подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете на Малахит.
       Я молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках. Мне очень хотелось сбежать, не узнав цели этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и я, помимо своей воли, пошла следом за ними. Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана Малахита мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно, оказались на берегу реки, вероятно река здесь делала петлю.
       Вечерело.
       - Григорий Сергеевич, отец твой, здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем, мол, себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем. В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали, вон он стоит, его можно подладить и жить.
       - Глина и нам пригодиться для Малахита.
       - Не спеши, так вот здесь глина золотая.
       - Ты, чего, Матвеевич? Золото в глине?
       - Горшки золотые можно делать.
       - А почему об этом никому не сказали?
       - Сказать-то сказали, на свою голову, это ведь тут Сергея - то и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он похоронен, копал я ему могилу, так золото нашел, немного, но нашел. Идемте, покажу. Здесь недалеко, помяни отца, Григорий Сергеевич, а после покажу жилу золотую.
       Темнело, я разожгла костер, мужчины все больше разговаривали, а я иногда их переставала слушать, мне было страшно, я привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, а здесь мне было жутковато. Сова ухнула, или дерево треснуло, много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли ко мне. Я, зная тайгу, прихватила все, самое необходимое для однодневного похода.
       Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш был очень старым, легли у костра. Ночью нас разбудили голоса, костер едва тлел. Матвеевич быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.
       - Тут где-то костер был недавно, - услышали они голос главного охранника Малахита, - Дрын, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?
       - Их геолог вел к золоту, это уж точно, сегодня наши на отмели намыли золотые копейки, а эти шли за большими рублями, хозяин за копейку не пошевелиться.
       Григорий Сергеевич в темноте усмехнулся, и придвинулся ближе к дереву, сливаясь с ним. Луна спряталась за тучи, темень кругом. Я приткнулась к Григорию Сергеевичу.
       - Барсук, ты чего, я эти места раньше все прошел, сегодня я знал, куда они идут, и где срежут дорогу. Они рядом, запах дыма чую, но костра нет, потушили.
       Матвеевич узнал голос Барсука, это он дрался с Сергеем, да, похоже, не все знал Барсук, вот опять в этих краях оказался.
       - Дрын, нам без золота нельзя, его надо найти, давай отойдем от этого места подальше, а утром сюда вернемся.
       Дрын с Барсуком пошли обратной дорогой, да видимо споткнулись, закричали, упали.
       Послышался рев медведя. Прозвучал выстрел. Рев медведя усилился.
       - Барсук, зачем стрелял? Ты его не убил!
       Рев медведя раздался рядом со мной.
       - Тога, Тога, не реви, это я!
       - У, у, у...
       Медведь замотал головой, Матвеевич стоял рядом и гладил его шею.
       - Узнал, Тога, узнал, молодец, - приговаривал он, - тебя не ранили? Да нет, жив!
       Медведь рухнул рядом с Матвеевичем, тот нащупал рану медведя, ощутил липкую кровь и заплакал.
       - Барсук, медведь умер, туда ему и дорога! - закричал Дрын, - смотреть будешь?
       - Нет, еще царапнет, лучше пойдем, куда шли.
       Медведь дернулся и затих.
       Замолчал и Матвеевич, потом тихо проговорил:
       - Тогу мы нашли маленьким медвежонком, он с нами ходил, потом подрос и в лес ушел, но меня узнавал, и в этих местах он жить любил. Старый он стал, с Барсуком не сладил. Как я Барсука не узнал среди охранников? Больно баский стал, холеный, вот и не признал.
       Григорий Сергеевич и я спали под его ночной говор. Через час Матвеевич встал, прикрыл ветками и старой листвой место костра, разбудил молодых:
       - Вставайте и идите за мной, я покажу вам выход золотой жилы, но останавливаться я вам не разрешу, пойдем дальше, перейдем на ту сторону, сделаем кружок и я вас верну на Малахит.
       - А ты не устанешь, Матвеевич?
       - Вы поспевайте за мной, погоня дело опасное, надо уходить. У них пистолет, а у нас, лишь мой дробовик.
       Цепочкой, быстрым шагом маленькая группа прошла мимо выхода золотой жилы, прикрытой сваленным деревом. Григорий Сергеевич на ходу смотрел приметы местности, а я покрутила головой, словно запоминая, где нахожусь.
       
       Матвеевич, показав место, где можно найти золото, стал сильно прихрамывать, словно силы его покинули навсегда. Он тащил свою ногу, массировал на ходу, скрипел зубами, но шел вперед и вперед, пока не дошел до переправы. Пройти по сваленному дереву ему было не под силу. Григорий Сергеевич тоже не знал, как его перенести. Матвеевич из последних сил забрался на дерево, прополз до средины реки и, упал в воду, пузыри быстро исчезли, исчез и он.
       Я, всхлипывая, перешла по дереву на другую сторону, потом схватила за руку Григория Сергеевича:
       - Идем быстрей на Малахит, к городку поднимемся со стороны аэропорта, нас там не ждут.
       Мы вернулись в городок, прошли мимо охраны с гордо поднятыми головами, надо сказать этот поход сдружил меня с Григорием.
       Григорий Сергеевич, которому от жизни вдруг перепала золотая жила, на радостях так меня обнял, что дальнейшие прикосновения продлились половину ночи. После приезда в этот городок она вообще не страдал желанием любви, он все строил город, мечтал, а потом встал на тропу войны со своей охраной. Мы закрылись в квартире Григория Сергеевича и просто любили друг друга, потом крепко уснули.
       Днем мы проснулись, светило солнце, Григорий Сергеевич радостно крикнул:
       - Лариса! Мы богаты с тобой!
       Мне мужское восклицание очень понравилось, и я приготовила завтрак. Выйдя из дома, мы не обнаружили в городе людей. Улицы были безлюдны, шаги звучали глухо в пустоте. Григорий Сергеевич посадил меня в свой личный вертолет, который был закрыт в ангаре, а больше летательных средств, в городе, и не было на данный момент времени. Мы поднялись над тайгой.
       Люди цепочками шли к золотой жиле! Откуда они о ней узнали? На вертолете пулемета не было, Григорий Сергеевич полетел над длинной цепочкой людей, шедших к золотой жиле. Он завис над жилой, открыл дверь в вертолете и крикнул в мегафон:
       - Люди! Спокойно! Эта золотая жила моя, ее нашел мой отец! Возвращайтесь все в городок, золото пойдет на благое дело!
       Снизу послышались выстрелы, направленные в дно вертолета.
       Григорий Сергеевич закрыл дверцу и полетел к пустому городку. Он понял, что золото даром ему не получить, вызывать армию ему было не на что. К вечеру люди стали возвращаться в город.
       Первой к нам пришла грязная Нинель:
       - Григорий Сергеевич, прости, пошла против тебя, мне так хотелось дарового золота, что сил не было сидеть в музеи без посетителей! Дай мне ночной клуб, и я сделаю тебе золото из ночного воздуха!
       - Нинель, дам я тебе помещение под ночной клуб!
       Пришел Валера, уже умытый и чистый и попросил здание под школу, он его получил. Город развлечений перерастал в нормальный городок, где должно быть все для нормальной жизни. Народ потихоньку вернулся в городок, не найдя золотой жилы, о которой им рассказали охранники. Григорий Сергеевич вздохнул свободно, но пойти и еще раз увидеть золотую жилу он не решался, боялся, что это окажется мифом, а Матвеевич похоже в этом не помощник. Труп его выловили, нашли в нем пулевое ранение...
       Нет, не зря я вертела головой в первом походе, именно я обнаружила выход на поверхность золотой жилы и тут же предложила выпустить антикварную мебель в стиле ампир или барокко с натуральной отделкой из золота, и все дружно рассмеялись.
       
       Глава 3
       
       На Земле, царила осень своими золотыми красками, это золото листвы невольно влияло на все происходящие процессы. Спектральный анализ был моим любимым делом со времен института. Да, я очень любила этот частокол полос различной величины. В кои-то веки, мне, человеку, окончившему университет, дали возможность работать по любимой специальности, и это все благодаря Григорию. Он дал мне химическую лабораторию вместо мебельной фабрики или прилавка магазина, когда узнал, что я окончила до крутых перемен в стране.
       Мои пальцы, как всегда были защищены резиновыми одежками, перчатки я не любила. Кожа рук успела устать от химикатов и пробирок, и резиновых перчаток, и только мозг мой волей или не волей жил процессами, происходящими в химии. И химия отвечала мне любовью, например, вчера...
       А что было? При соединении веществ получался, какой-то странный цвет, необыкновенно красивый. Работа обычная и вдруг: блеск, треск, свечение и цвет, который появился и исчез. Я готова была повторить этот химический процесс, но поняла: не получится. О, этот цвет! Я переоделась, сняла с пальцев резину, халат, шапочку, тряхнула волосами... и так захотелось заколку в волосы того необыкновенного цвета! А что за цвет, я не готова сказать, но я его видела!
       Григорий ждал Мийору. Как он любил эти роскошные волосы и всю ее не худенькую фигурку, он звал ее: Джинна, от слова Джинн. Она выныривала из химической лаборатории, как Джинн из бутылки и творила чудеса. Для него все было чудом, до чего дотрагивались ее маленькие натруженные ручки.
       Мы пошли тихим шагом до своих домиков.
       Я и Григорий жили в разных витых домах, стоящих рядом на малахите. Витой дом был многоэтажным домом, с винтовой лестницей, внутри которой ходил бесшумный лифт. В доме было все удобно, и по большей части жизнь была автоматизирована. Окна появлялись и исчезали по желанию хозяина дома. Так и я с Григорием, мы то появлялись, то исчезали из жизни друг друга. Как в древней Руси, у нас была мужская и женская половина, но не одного дома, а мы жили сразу в двух домах. Один дом светился темно-синим цветом, а второй - вишневым. Не было отдельных ламп, казалось, светилась сама поверхность витого дома, и поэтому глаза от свечения не уставали.
       Сегодня нам хотелось быть вместе, для этой цели была предназначена комната со многими функциями на последнем этаже витого дома: спальня, столовая, кинозал. Потолок комнаты был обвит лианами, поющие крошечные птицы летали под потолком. Между комнатой и этим живым уголком была натянута прозрачная пленка, и от нее шли лучи в сторону птиц: не подлетать! И птицы послушно наслаждались зеленью лиан.
       В этом райском уголке мы проводили свои совместные часы. Наши тела были покрыты нежной тканью: ласковой и полупрозрачной. Телесное соприкосновение быстро находило свое пресыщение, поэтому легкая одежда растягивала удовольствие на более длительный срок. Нам просто было хорошо вдвоем, постель меняла свою конфигурацию от нашего желания, экран возникал в любой стороне стены. Сенсорное управление не утруждало и любви не мешало.
       Я с легкостью вызвала стол с нужным набором еды и питья. Чудо имело свое объяснение: повара обслуживали несколько домиков и знали пристрастия своих клиентов. Повара, как и врачи, были признаны необходимыми для здоровья жителей города на Малахите, только правильное питание увеличивает срок жизни внутренних органов человека. Так же важно было беречь мозговые клетки человека для его профессии, и не утруждать их знаниями медицины и правильного питания. Мозговая ткань конечна, перегрузки вредны. Жизнь людей нужно было беречь всеми способами.
       Так вот чем поразил меня, возникший цвет при химическом опыте! Он вызвал прилив жизненных сил, он вызвал во мне импульсы сексуальных желаний!!!
       Это могло бы понравиться власти города в лице Григория Сергеевича! Как все просто: смотришь на цвет, и твой организм переживает чувство любви, в этом состояние наиболее легко обновляются клетки организма, словно ты загораешь под солнцем, и клетки приобретают более темный вид, а здесь они остаются того же цвета, но становятся моложе. Организм обновляется и восстанавливается! Что-то было в этой химической реакции от ядерного распада, или... Что или?
       Есть такие вещества, которые существуют доли секунды, но и это было бы хорошо, для химического центра. Пусть этот цвет будет виден доли минуты, но как он положительно влияет на омоложение организма! Если бы не этот случай, который был сегодня, а не вчера, мы бы не пришли в комнату птиц и любви. Это в ней возникла энергия, это я мысленно вызвала его к себе!
       Вот она, правда, нашей сегодняшней любви!!
       Сколько лет мне и Григорию Сергеевичу? Очень трудно определить возраст, в городе на Малахите, только Власть города во главе с Григорием, знает возраст своих жителей. А я была прославленным химиком местного значения, мои мозги прибывали в работоспособном состоянии, и пока я выдавала своему городу необычные открытия, мой возраст не мешал оставаться специалистом. Поэтому я оставалось молодой, особенно если мне повезет открыть способ получения цвета молодости, этот цветовой эликсир.
       Власть города на Малахите, всегда была благосклонна к новым открытиям в области проблем молодости. Несколько опытов прошли неудачно. Я сама подбирала химические вещества, я всегда все записывала: состав, количество, время реакции. Результат был плачевный. Цвет не появлялся.
       На улице кружились снежинки. Пришлось опыты с цветом оставить. Надо было выполнять заказ верховной власти. Работа шла прозаическая, Григория я почти не видела. Он пересел на спортивную машину и редко бывал в своем, темно-синем витом доме. Ко мне, в вишневый дом, он не заходил. Лаборантки говорили, что он нашел студентку и с ней уезжал после рабочего дня. Жизнь стала скучной. Плановые работы и сохранение себя в надлежащей форме, вот и все чем я была занята.
       Прошел год практического одиночества. Вяз покрылся желтыми листьями. И.... произошло чудо! О, силы Малахита! Оказывается в момент появления желтых листьев на вязе, соединения определенных веществ, дает выход омолаживающей энергии, в виде сиятельного цвета листвы вяза! Немедленно Григорий бросил свою очередную подружку и оказался у ног и рук моих!
       Все повернули головы ко мне!
       От меня шло золотистое сияние, как от листвы вяза. Вяз - завязь, дающая жизнь. Как все просто! Энергия молодости могла появиться один раз в год! Как этого было мало! И все же это лучше, чем угасать без новой энергии. Как поймать эту силу?
       Я получила все удовольствия мира, но они быстро пройдут. Вернуть их через год? В памяти моей всплыло первое желание после получения золотисто-медного цвета - заколка! Желание должно привести меня к решению задачи: как удержать таинственную силу цвета, дающую энергию организму? Если все связано еще и с вязом, решение напрашивалось простое, надо сделать заколку по форме и цвету листа, но вот какой материал использовать, чтобы он заменил желтые листья вяза? Если цвет медно-золотой, то и надо использовать эти материалы.
       Жизнь моя наполнилась новыми экспериментами. К Григорию Сергеевичу я остыла. Я теперь знала, на каком поводке он ходит: на этой необычной энергии, без нее общение с ним смысла не имело.
       Чем заняться кроме опытов и работы, чтобы не было мучительно скучно в моем совершенном по форме и содержанию доме? Скуку прогоняла только работа мозга, значит, мне оставалось одно занятие: надо писать, писать о прожитых годах на Малахите, анализировать прожитые годы и делать выводы для нового поколения, но мне не давала покоя новая случайная пока еще реакция получения молодого счастья организма.
       Я четко представляла решение задачи, получения медно-золотой энергии, так я ее назвала, надо было решить, как аккумулировать эту энергию и выдавать ее по мере необходимости. Знакомые не смели подтрунивать, они знали, если я, что-нибудь придумала, то я решу поставленную задачу, и только намекали мне, что и им бы новая энергия жизни не повредила. Юмор заключался в этой ситуации в том, что я почувствовала страшную апатию, после того, как прошел запас медно-золотой энергии.
       Мне все надоело. Мне ничего не хотелось, мне никого не хотелось. Открытие зависло. Работа не привлекала. Собственная молодость не притягивала. Все виды скоростного и тихого транспорта просто надоели. Я стала высыхать, как листья вяза, на голове появились седые волосы, на листья вяза упал снег. Я впадала в зиму, и этот процесс трудно было остановить без посторонней помощи, которую я - отвергала. Я лежала в комнате с поющими птицами и таяла на глазах. Эта золотисто-медная энергия оказалась обычным бабьем летом.
       Какой упадок жизненных сил! Из последних сил, увядающая дама, великая химическая и мистическая принцесса Лариса, нажала на пульт управления экранами. Чудо! На экране рядом с золотым вязом стояла девушка с золотыми волосами! Во мне появился маленький, но прилив сил!
       Я нажала на пульт связи и попросила прислать мне золотистую краску для волос. И как бы, между прочим, в голове всплыли знания древней истории, в древности в церквях и соборах всегда присутствовало золотое сияние на образах и на алтаре. Главное действие на прихожан в храмах, кроме ликов святых, оказывало, окружающее их золото! А вот именно золото было не в почете, именно оно было убрано из повседневной жизни жителей города, чтобы не вносить распри между людьми!
       Я оживала! Я знала, как мне получить энергию молодости!
       Туман окутал город на Малахите! Настроение мое становилось стабильным, но навстречу к реактивам я не спешила. Душа требовала положительных эмоций. Я приступила к ремонту темно-вишневого витого дома. Я вызвала архитектора индивидуальных строений, попросила убрать вишневый цвет, сказала, чтобы дом был золотисто-белый. Внутреннее убранство разрешила выполнить в золотисто-белых тонах.
       На время ремонтных работ, я уехала в санаторий, где решила получить молодость без золотисто-медной реакции. Мне необходимо было омолодить: мышцы, внутренние органы, внешний вид. Многие процедуры известны с древних времен, многие придуманы за последнее время. Жизнь закрутилась вокруг собственной персоны.
       Я тренировала мышцы на различных тренажерах, плавала, и приводила в порядок сосуды сменой температур. Внутренние органы проверялись и лечились врачами. Над внешним обликом трудились косметологи, которые использовали: кремы, грязи, водоросли. Жить моя была насыщенна до предела. Солярий изображал солнце и ветер. Без фантастики организм омолаживался. Проверить полученные чары я отправилась на остров, любимое место отдыха Григория Сергеевича, и где я так и не была.
       Стройная, загорелая, без морщин и седых волос я была определенно неопределенного возраста, в общем молодой девушкой, ею я и являлась. Золотистые волосы оттенялись прядями волос, окрашенными более светлой краской, что создавало эффект солнечных лучей на голове. Имидж я хорошо изменила и превратилась в блондинку с прямыми красивыми, переливчатыми волосами.
       На берегу океана стояла группа молодых студентов, и среди них я быстро заметила Николая. Он работал в университете доцентом, вместо своей мамы Тины Николаевны.
       Сверкая золотисто - белыми одеждами и золотисто- светлой прической, я приблизилась к группе. Ее узнавали и не узнавали. Приятен был взгляд Валеры, а не Григория Сергеевича, стоявшего рядом с ним, у которого взгляд изображал все, кроме радости.
       Я решила провести время отдыха с Валерой и побыть с ним в нерабочей обстановке. Мне нужен был для работы ассистент.
       Валера вновь почувствовал притяжение ко мне. Он знал кто я, я знала, кто он, и ему было приятно мое внимание. Любовь проснулась и без чуда. Мягкий климат подружил нас. Мы готовы были к новому витку сотрудничества. Я уловила в нем знакомые черты.
       Надо было переходить к основному опыту: созданию цвета молодости.
       Я заказала заколку из сплава золота и меди, по форме она напоминала лист вяза. Стены лаборатория были обклеены огромными изображениями вяза, с осенней листвой. Герметичный стенд, для проведения опытов, был слегка позолочен; внутри него, за золотистым стеклом выстроились в золотистых колбах реактивы. Золотистые перчатки входили внутрь стенда. Все было готово.
       Все блестело золотом, найденным Матвеевичем и отцом Григория Сергеевича! И что-то в этом было от церковной утвари. К стенду подошел Валера, приятная улыбка светилась на его лице. Он понимал ответственность события, и хорошо изучил порядок проведения реакций. В золоте и на золоте, надо было получить золотисто-медную энергию, которая проявляла себя золотистым свечением. Дань вязу была отдана.
       Я стояла в отдалении в бело- золотистой униформе. Я махнула золотистой перчаткой: Валера приступил к таинству. Раз, два, три... семь! Все этапы были пройдены с легкостью. Вдруг появился долгожданный: треск, блеск, свет - свечение... Выходящая при реакции энергия, собиралась в золотой герметичный объем. Стенки сосуда были прочными. Все удалось!
       Энергия жизни была в золотой ловушке. Вот и оправдалось имя 'Джинна', как меня всегда называл Григорий. Оставалась выяснить меру потребления божественного эликсира на одного человека, время свечения золотисто-медного цвета. Открытие немедленно обошло все экраны города на Малахите. Герои дня я и Валера, были на всех экранах. Мы спокойно покинули золотистую лабораторию и отбыли в золотисто - белый витой дом, на золотистом автомобиле. Мы были вместе! Я забыла возраст, ко мне вернулась моя молодость. Не все просто было в городе на Малахите.
       Перешагнув порог дома, Валера зафиксировал свои данные в центральном компьютере, и ему необходимо было выслать подтверждение на запрос: Валера пара Ларисы? Он ответил: Да. Власть города теперь знала, что они официальная пара. Автоматически эта пара, после регистрации в центральном компьютере, попадала под невидимую охрану города.
       Цивилизация в городе на Малахите была на высоте, но человечество остается человечеством, среди него нет - нет, да и появятся люди с отрицательным характером. Наблюдение за населением города на Малахите, было ненавязчивым, но постоянным. Дома люди не просматривались и не прослушивались, но порог дома находился под качественным наблюдением. Все, что происходило на улицах города, было под неусыпным взором камер слежения. Население к вниманию камер привыкло с рождения, и объективы камер их не тревожили.
       Пары такого уровня, находились под так контролем, что в него лучше не вникать. Меня это не волновало, а Валера стал привыкать к жизни рядом с великой женщиной. Великолепный витой дом стал райским уголком для меня и Валеры. Все мои любимые предметы отдыха находились, в пределах владений, теперь не было у меня необходимости из-за тренажерного зала или бассейна ехать в клуб. У меня было все. Рядом с Валерой мне было хорошо. Но все проходит и особенно райская жизнь. Мы стали скучать. Ему захотелось уйти в общество молодых студенток, но, погуляв среди молодых девушек, благоразумный Валера вернулся ко мне.
       
       И вот, когда он ко мне вернулся, я поняла, почему я чувствовала себя старой! Да потому что я влезла в жизнь человека из другого поколения! Григорий Сергеевич был старше меня, и я вошла в его мир и стала такой, как он по возрасту и мироощущению, а потом искала золотистое чудо, чтобы вернуться на круги своя.
       
       Глава 4
       
       В свете последних событий личной жизни, Валера решил, отдохнуть в мужском санатории на озере. Мужчина подготовил машину к дальней поездке, взял минимум вещей и продуктов, зашел домой, сказать 'пока', а зря. На пороге стояли сумки, огромные сумки и гигантский чемодан на колесиках.
       - Лариса, ты куда собралась? - удивленно спросил Валера, рассматривая огромное по его меркам количество сумок.
       - Валера, я решила поехать с тобой, - устало проговорила я, подтаскивая в прихожую очередную сумку. - Все надо, там ничего лишнего нет.
       - Дорогая моя, ты прекрасно знаешь, что я еду в отпуск на две недели! Куда столько вещей набрала?! Если чего и нет, так вполне можно две недели без некоторых предметов обойтись! Причем спокойно, а ты весь дом в сумки засунула, они в машину не влезут!
       - Влезут! Дорогой мой, я знаю твою машину и ее багажное отделение! Три сумки в ширину, две сумки в длину! Чемодан снизу. Собачку в клетке возьму на колени.
       - А собачка откуда? У нас собачек не было!
       - Купила, маленькую трех месячную собачку, она в домике спит. У нее есть все документы для пересечения границы.
       - Нет, в таком случае мне лучше дома остаться, без тебя и твоей новой радости!
       - Валера, твое дело, машину вести, я на твое место сумки не поставлю! Не бойся!
       - Успокоила. Я еду в мужской санаторий, там рыбалка в двух озерах, стенды для стрельбы, что ты там будешь делать?
       - Понятно, родной, мне все понятно; да, я не умею рыбу ловить, и не люблю стендовую стрельбу, сильно в плечо после выстрела отдает, ну и, что? Буду сидеть на веранде домика и на горы смотреть.
       - Ладно, отбери сумки первой необходимости и второй, чтобы знать, что можно оставить дома, без взаимных упреков.
       
       Валера ехал, ехал и вспомнил, что забыл положить в машину удочки, он их вытаскивал, для укладки багажа, а удочки хотел сверху положить и забыл.
       - Лариса, я забыл удочки у подъезда, надо вернуться домой, что я без них буду делать?
       - Валера, удочки бабки домой отнесут, они видели, что мы уезжали, а вернемся - дороги не будет.
       - Это ты абсолютно права, я вернулся, и все пошло кувырком, а то бы один давно уехал, с удочками.
       - Поедем в другое место, какая разница, куда ехать!
       
       Мы остановились в деревне, расположенной у дороги. Я отказалась спать в машине. Зашли в приличный домик. Хозяйка предложила нам комнату с двумя узкими кроватями, но с большими подушками. Я зашла в горницу и удивленно остановилась: передо мной стояли часы с янтарями! Валера встал рядом со мной, не отводя глаз от узкого, деревянного, темного шкафа, вверху которого располагался циферблат, выполненный из янтаря. На стрелках часов, двигались маленькие янтари.
       - Какая прелесть! - выдохнула я, - просто чудо, а не часы! Откуда они у вас?
       - Так мы тут всегда жили, рядом с дорогой. Прадеду моему за лошадь барин отдал эти часы, вот и стоят здесь, никто им не удивлялся, - ответила приветливая хозяйка.
       - Вы их нам не продадите? - спросил Валера, наугад.
       - А, что купите? Надоели черти, громко тикают, гирьки у часов в шкаф уходят, место только занимают эти часы, - сказал, подошедший хозяин.
       - Купим, а собачку оставим в придачу, возьмете? - спросила я, и добавила. - Собачка с родословной.
       - Возьмем щенка, красивый он, лапы у него крупные, большая вырастет собака, нам у дороги она не помешает, ответила хозяйка.
       На том и решили, утром расстались, часы привязали к крыше машины.
       В санатории мы поставили часы в домике. Больше половины вещей, что я привезла, здесь были не нужны. Два прозрачных озера с рыбой доставляли мне зрительное удовольствие. Валера периодически сердился на меня за забытые дома удочки, а мне нравились карпы в пруду, а не на сковородке. Не люблю и не умею жарить свежую рыбу. Стендом для стрельбы распоряжалась девушка, она так ловко управлялась с оружием, что я невольно увлеклась стрельбой.
       
       У меня возникло ощущение, что меня, как пулю вбили в стенд. А в углу громко тикали янтарные часы. Я посмотрела на часы, мне показалось, что старинные часы подмигнули. Я подошла к часам, открыла дверцы, мне мучительно захотелось взять в руки гирьки, я дотронулась рукой до тяжелой, металлической гирьки в виде цилиндра. Двумя руками я подняла одну гирьку, покрутила, заметив линию соединения, нажала на гирьку внизу, и гирька в моих руках распалась на две части...
       Внутри гири лежало письмо, бумага давно пожелтела. С большим трудом я прочитала, что эти часы созданы часовых дел мастером Б...вым по заказу графа Орлова в 1770 году или нечто очень похожее.
       Это же экспонат для музея Чесменской битвы, - подумала я, но сообщить о своей находке никому не успела. В дверь позвонили. Естественно, за дверью квартиры стоял мой фаворит Валера.
       - Лариса, не гони! Можно я к тебе пройду?
       - Валера, вы один вполне войдете в эту квартиру, но за вами придут ваши друзья рыбаки. Тесно станет.
       - Не издевайся, - пробасил Валера, поднял меня на руки, и вместе со мной прошел в маленький дом.
       - Выпусти меня! Не люблю я, когда меня поднимают! Отпусти!! - закричала я в крепких руках мужчины.
       Валера осторожно опустил меня на пол со словами:
       - У меня есть идея! Ты будешь жить на кухне, а я в твоей комнате. Все на местах! Не хочу я жить в домике с мужиками!
       - Сказать, что у тебя нет совести - это ничего не сказать, - зло процедила я, - ты, что, думаешь, мне легко было переехать из большой квартиры в маленький домик!?
       - Тебе меня не выгнать, я большой, я весь тут! А, что это за архитектурные часы стоят? Откуда такое старье в моей комнате? Выноси! Я могу и новые шкафчики сделать, ни чета этому шкафчику со старыми стрелками. Мне не нравиться их громкое тиканье на моей территории!
       Дух янтарных часов очень обиделся за себя и новую, добрую хозяйку. Он подсветил янтарь на циферблате, и они засветились; заискрились и стрелки на часах. Я посмотрела на часы, и поняла, что в них живет дух времени. Я очень давно работаю со старой мебелью, и прекрасно знаю, что многие старые предметы старины дышат своим временем.
       - Чего это часы ожили? - спросил Валера у пространства.
       Часы второй раз на него обиделись, дух часов дыхнул на Валеру, и его душа вселилась в янтарные часы. Тело Валеры приобрело внутреннюю оболочку шкафа, его мозги стали часовым механизмом. Комната вновь была полностью в моем распоряжении. Валера растворился в часах, словно его и не было.
       - Валера, ты в часах? Пошевели стрелками, если меня слышишь!
       Стрелки на часах пошевелились и пошли обычным путем.
       - Вот до чего тебя жадность довела, часами стал.
       Часы подмигнули мне янтарной единичкой.
       - Валера, а что, если в тебя магнитофон вставить? Тогда нормально будешь мне говорить, о чем часы думают.
       
       Я сидела на веранде и читала книгу, но прочитать удалось одну страницу, рядом со мной, как из-под земли возник привлекательный мужчина, в костюме неопределенного цвета, Григорий Сергеевич.
       - Лариса, мне известно, что вы купили янтарные часы в деревне, по дороге на юг. Было это или нет? Где янтарные часы?
       - Откуда вы о них знаете?
       - Я знаю о тебе достаточно много, где часы? Они принадлежат моим предкам! Прошу их вернуть законному владельцу, то есть мне!
       - Ваши доказательства, господин Григорий Сергеевич? Почему они ваши?
       - Читайте, читайте! Я - правнук графа Орлова!
       - А при чем здесь граф? На часах этого не написано! Тем более что вашу биографию я придумала вам только вчера за вечерним чаем!
       - Вы, что не знаете, что у вас часы графа Орлова? Значит, вы признаете, что часы у вас?
       - Часов у меня нет! Мы их подарили, а кому - неважно.
       - Ха! Не верю! Я слышу тиканье часов! Они мои!
       
       Я промолчала, спорить с человеком, у которого за плечами маячили два черных крыла, в виде охранников в черных костюмах, я не пыталась, просто кивнула головой в знак согласия. Меня очень удивило, как основательно человек вжился в придуманную для него биографию предков.
       Григорий Сергеевич стремительным шагом вошел в домик.
       Я бежала впереди него.
       - Что-то забыли? - с непонятной тревогой спросила я.
       - Да, по нашим точным данным у вас есть мои янтарные часы, хотелось бы их вернуть истинному владельцу!
       - Вы, умный человек, господин Григорий Сергеевич, у меня есть янтарные часы, но они принадлежат лично мне!
       - Были ваши - станут наши, сударыня!
       Я молча кивнула головой, и захотела позвать Валеру, но мою руку резко опустили. Они прошли из прихожей в комнату, этот момент заметил Валера, выглянувший из кухни, он оценил ситуацию правильно, понял, что идут к нам за янтарными часами.
       Пистолета у Валеры никогда не было, отдавать часы, в которые он уже вселялся по воле мистики, ему не хотелось, они стали для него родными, он подмигнул часам и мне. Я благодарно на него посмотрела, словно пыталась ему передать все силы на борьбу за янтарные часы. Валера понял.
       Он резко направил правую руку в скулу господина Григория Сергеевича, с криком:
       - Ты, чего к моей бабе прицепился, хвощ в костюме, а ну прочь, из моего дома!
       Два охранника вынырнули из-за плеч, падающего хозяина, Валера двумя кулаками снизу, отбросил их на лестничную площадку, и, захлопнув дверь, успев поцеловать мою щеку.
       - Спасибо, Валера, а такой приличный господин, наследник графа Орлова.
       Григорий Сергеевич с охранниками вышли на улицу.
       Мы с Валерой, отдохнув дней десять, уехали домой, доставив благополучно домой ценный предмет с янтарями...
       
       Не успела я соскучиться о проблемах, как в трубке телефона услышала дребезжащий голос старушки:
       - Это квартира коллекционера изделий из янтаря? Вы, госпожа хранительница? У меня к вам есть дело, я назову адрес, вы приезжайте одна, поговорим. Это старый дом в старой части столицы, не обессудьте, но быстрее, пожалуйста.
       Я умела ценить звонки, записав адрес, посмотрела по карте, где находится дом старушки. Я села за руль своей машины, и поехала в старый район столицы.
       
       Меня встретила маленькая, сухонькая старушка, возраст ее был в таком тумане, что определять его я не стала. Старушка провела меня в комнату, в которой царил старый вишневый бархат.
       - Госпожа хранительница, вы садитесь в кресло, я вам все поведаю. Дело в том, что мой конец не за горами, и на мои похороны деньги спрятаны в этой комнате. Нет, они не в деньгах и не в золоте. Когда-то весь этот дом принадлежал моей семье, но вы сами знаете, революция, война и годы лишений прошли по этому дому, у меня осталась эта маленькая комната, не смотрите, в ней ничего не увидите, меня столько раз пытались ограбить, что с первого взгляда, здесь взять нечего. Не смотрите на меня с таким удивлением, а посмотрите на эту тумбочку под телевизором. Что вы видите? Фанерный ящик? Правильно. Эту старую, крашенную фанеру надо осторожно снять, под ней будет то, за чем я вас пригласила! Вы мне дайте деньги, я вам дам эту драгоценность. Сами не пытайтесь снять фанеру, не получиться, тут нужны мужские руки, а теперь можете вызвать помощника.
       Старушка замолчала, сжалась в своем кресле в маленький комочек нервов.
       Я хотела позвонить Григорию Сергеевичу и сразу отдать ему, его семейную реликвию, но, вспомнив, что он едва ли расплатиться со старушкой, набрала номер Валеры, он-то не промах, и совсем неплохо водит свою старую иномарку по столице.
       Сообразительный Валера, прихватив необходимы инструменты, довольно скоро появился перед двумя дамами разных эпох.
       
       Он ловко снял фанеру с какого-то предмета, покрытого мусором, который сыпался на него десятилетиями сквозь щели между листами фанеры. Старушка, приободрилась, и сама подала тряпку, дабы смести мусорный налет с ее драгоценного предмета старины. Перед глазами очевидцев появилась конторка с ящичками и небольшим секретером.
       Мой цепкий взгляд определил, как минимум восемнадцатый век и необыкновенное качество изделия. Интересно, что в завитках по периметру изделия поблескивал янтарь, но я уже ничему не удивлялась, получалось, что проснулась мебель с янтарем, и один предмет за другим, потянулся ко мне.
       Я немедленно рассчиталась со старушкой, та в ответ гордо наклонила голову и тут же величественно откинула ее назад.
       Конторку повезли в бывшее логово Валеры, там предстояло восстановить предмет старины. Я сидела на стуле, а Валера открывал ящички секретера перед моими глазами. Один ящик не открылся, он помудрил в замке инструментами и отрыл последний ящик. Мы наклонились над содержимым маленького ящичка.
       И увидели небольшую шкатулку с навесным замком, открыв замок, обнаружили внутри футляр, в футляре лежал широкий золотой браслет с полудрагоценным янтарем, но он был так красиво выполнен, да еще на него накладывалось пара столетий, что цена его было неизмеримо больше, чем стоили материалы, из которых он был выполнен.
       Валера молча протянул мне футляр с браслетом. Я дала Валере аванс на оформление реставрационных работ, и поехала к старушке. Та сидела в кресле, даже дверь не закрыла. Я подошла к ней. Старушка была мертва, рука одна так и осталась в том положение, в каком брала деньги из моей руки, но денег в ее руке не было! Телевизор стоял на полу, да и где ему стоять, если тумбу из-под него вывезли!
       - Руки! - крикнули за спиной, и я почувствовала твердый предмет, упирающийся в спину, я подняла руки, дамская сумочка повисла у меня на руке, но по опыту своей жизни, я много денег с собой не носила. Липкие руки сорвали сумочку и вытолкнули меня за дверь.
       - Ша, тетка, ты ничего не видела, бери свою пустую сумку и тикай подальше!
       Я выбежала из дома, прошла десять шагов, села в машину, мотор завелся; и я медленно двинулась с места, ощупывая под грудью янтарный браслет, завернутый в платок, так, на всякий случай, а пустой футляр лежал в сумке. Я заглянула в сумку, футляра в ней не было...
       
       Ленивое воскресенье подходило к концу, я перекрасила волосы в парикмахерской, сидя под панамой из киселя с дырочками. На моей голове в волосах возникли перышки, в виде лапши. Дома я больше смотрела в зеркало, чем на телеэкран. Я переключала программы, но во всех программах встречала - комоды. 'У них, что сегодня день комода?' - подумала недовольно я.
       Запиликал мобильный телефон, молодой голос Валеры, что-то мне стал говорить, но я уловила одно слово - комод.
       - Валера, что за комод? О чем ты говоришь? Я что-то упустила.
       - Лариса, тут знакомые ездили на похороны своего с деда, ему было где-то 90 лет, в его комнате обнаружили комод, весьма занимательный, предлагают его передать тебе в коллекцию.
       - Комод с барельефом, а в нем янтари?
       - Откуда ты узнала? Они тебе звонили?
       - Нет, день так складывается, как пасьянс, ты очень вовремя позвонил. Когда, говоришь, комод привезут?
       - Да хоть сейчас.
       - А ты, что не знаешь куда вести? Бери их под руки и вези вместе с комодом в нашу мастерскую по реставрации мебели, проще в твою старую квартиру. Знаешь где она?
       - Обижаешь. А ты там будешь?
       - Одеваюсь и выезжаю.
       - Лады.
       Я заплатила наследникам комода наличными, за очередной подарок судьбы. В квартире вместе с комодом остались я, да Валера. Мы осмотрели приобретенное сокровище, без слов понимая друг друга. Я поймала себя на мысли, что Валера меня волнует больше, чем комод. Дерево, оно и есть дерево, а человек не дерево. Он тоже это почувствовал, в квартире стоял убогий диванчик, от его родителей еще остался. Мы одновременно сели на диван, и стали смотреть на комод, с первого взгляда было видно, что он сильно испорчен временем, но и отреставрировать его вполне было можно.
       - Валера, как ты думаешь, а чувства можно отреставрировать?
       - Ты о чем?
       - Так, почувствовала себя старым комодом. День такой сегодня, даже эта старая развалина с остатками янтаря меня не радует, все мне надоело!
       - Да, ты что? Нам Григорий Сергеевич за этот комод больше отвалит, раз в десять, после реставрации, конечно.
       - Эх, этот Григорий Сергеевич! Валера, все так запутанно, что этот комод мне ему продавать не хочется.
       - Оставьте себе, или просто поставь в магазин на продажу.
       - О, ты мне уже и советы даешь! Кто из нас начальник?
       - М...м...м... мало ли кто начальник?! Я мужчина, а ты женщина!
       - Мне нравится твой ответ, как бы из него пользу извлечь? Ты не знаешь?
       - А, чего тут знать? Ты - баба, я - мужик! Ты одна. Я вообще один... Да ты сюда прямо из ванны приехала, волосы рассыпчатые, чистенькие, даже влажные, ты вся такая!
       - Красиво говоришь, да здесь удобства относительные.
       - Какие нам нужны удобства? Мы ж на диване сидим! Старый он, так и, что, нас выдержит.
       - Ты чего это мне предлагаешь?
       - Ничего не предлагаю, - обиделся Валера, - рядом с нами нет бугая, я и обрадовался.
       - Серега хороший специалист, пригласи его этот комод реставрировать, деньги на комоде уже лежат.
       - Заметил, а мои услуги оплатишь? За доставку антикварной продукции!
       - Наличными? Ты мой молодой человек, и за свою работу зарплату получаешь. Лучше возьми ключи, привезешь сюда Серегу, он сам все знает, что делать.
       - А ящики открывать будем? - не дожидаясь ответа, Валера встал, поставил комод под старую люстру, обошел его со всех сторон, открыл ящики, - чудес не было.
       Я посмотрела на него, потом на открытые ящики комода, встала, подошла к комоду, достала маленькую бутылочку, на ней виднелась полу стертая надпись 'пихтовое масло'. Я взяла бутылочку в руки:
       - А говоришь, ничего нет, а здесь такое сокровище! От деда Пихто осталось наследство.
       - Выброси! Зачем оно нужно?!
       - Смотри, какая упаковка! Маслом еще можно пользоваться.
       Я резким движением раскрыла диван, успев заметить, что внутри дивана лежит чистая простынь. Вторым движением я постелила ее на диван.
       - Прошу, Валера, все готово для испытания наследства, скорее, его приложения.
       Я легла на край дивана и стала смотреть на комод, мне казалось, что старый дед вселился в комод и подмигивает мне. Валера одним движением залетел на диван, на нем сверкал металлическими украшениями кожаный, широкий ремень...
       Я повернулся к нему, погладила ремень:
       - Хорошее у тебя укрепление, снять его можно? Или сложно?
       - Да и ты в каркасе, вон какая у тебя талия обтянутая! До тебя не добраться.
       - Не обижай, это летние платье, сейчас все ткани тянуться, - и я потянула замок молнию на платье вниз.
       Валера снял ремень. Мы механически, каждый сам с себя снимали одежду и складывали со своей стороны дивана. Мы еще не верили сами себе, еще все казалось большой шуткой. Я протянула ему пихтовое масло, пальцами показала, как им надо пользоваться, он послушался.
       Он умел играть на гитаре, надо было свои способности использовать в жизни, его тонкие пальцы, смазанные маслом, изобразили на мгновение игру на гитаре, больше этого не требовалось. Он взлетел на мое чистое тело, такое живое, такое притягательно, такое нежное, такое готовое к нему, что он потонул в нем с замиранием сердца...
       Комод стоял понуро, о нем просто забыли.
       
       Я предложила Григорию Сергеевичу деловое соглашение, без букетов: я поставляю ему антикварную мебель, он платит. Он сдает в наем антикварный этаж дачи, за большие деньги, и расплачивается за мебель для его музейной дачи, берущей начало от графа Орлова, от 1770 года. А кто не хочет пожить в интерьере, в котором сама царица почивала? И он согласился, поняв, что меня импозантностью не купишь.
       Жара исчезла под отвесными струями дождя, ветер, изменивший направление, принес прохладу в отношения людей. Переключая каналы телевизора, я увидела отрывок знакомого фильма, когда-то я с большим удовольствием смотрела сериал 'Возвращение в Эдем'.
       Я стала смотреть фильм, не отрывая глаз от экрана. Героиня возвращалась в жизнь, с необыкновенно красивой прической. Сейчас таких фильмов много, о перекройке пожилых женщин, в молодых, а это все же был первый такой фильм. Да еще художественный. Тут же мне захотелось бежать в парикмахерскую и сделать прическу, как у героини фильма, хотя я в ней была совсем недавно.
       Потом пришла мысль, о том, что сколько раз после химической завивки я оставалась с кошмой на голове, а волосы утрачивали свою структуру, и приходилось покупать парики. О, а что если у Тары парик? Хорошая мысль, уж очень красиво, вот и в парикмахерскую идти не надо, обойдусь перышками. Дальше меня привлекла сцена в бассейне, где родной муж Тары пытался ее утопить, но в него выстрелила любовница... Интересная мысль, когда смотришь импортные фильмы о дворцах и бассейнах, в первый момент появляется зависть, что у них свой бассейн.
       Во второй момент понимаешь, что бассейн - это спасение от жары, и, в общем-то, это не для нервных людей. Следующая интересная передача мне попалась о русском модерне в мебельной промышленности конца девятнадцатого века. Отличная мебель, видимо был мастер, великолепная резьба по дереву, зря передачу не записала, такие предметы старины! Важна идея, а сделать русский модерн можно всегда, если бы его можно было на поток поставить!
       
Глава 5

       Впереди меня шел молодой человек с полиэтиленовым пакетом в руке, но при этом его сильная рука была оттянута тяжестью. 'Какая тяжесть может лежать в пакете, рассчитанном на 3 килограмма веса?' - подумала я. Рука мужчины опустилась еще ниже и резко поднялась вверх, а на дороге оказался пакет, в котором нечто блеснула. Он остановился, а я резко затормозила свое движение, слегка задев мужчину.
       - Проходите, ничего для вас интересного здесь нет, - сказал он.
       - Вы, что гирю золотую несете в полиэтиленовом пакете? - спросила я.
       - Не твое дело, иди своей дорогой.
       Я посмотрела на пакет и поняла, что пакетов было несколько один в другом, тем более интересно, что такое блестящее он нес?
       - У меня есть сумка более прочная, чем пакеты, я могу ее дать вам, чтобы вы донесли свой предмет, - сказала я ему.
       - Не нужна мне твоя сумка! - истерически крикнул он.
       - Ну, порвали пакеты, чего кричать? Дарю вам сумку! - сказала я, протянув, ему пустую сумку и пошла, не глядя на него дальше.
       Он машинально взял сумку, завернул предмет в полиэтиленовые сумки, потом сунул этот сверток в мою сумку, рука его оттянулась под тяжестью предмета, а сумка стала трещать по швам.
       - Эй, девушка, забери свою сумку! Она рвется!
       Я оглянулась, подошла и забрала свою порванную сумку. Он двумя руками держал сверток перед собой.
       - Идите, нечего смотреть на меня! - крикнул он мне.
       - Чего вы так злитесь? - спросила я у него.
       - Ладно, скажу: я продал свою квартиру, живу теперь на даче, обходил напоследок квартиру, она еще отцу моему, геологу принадлежала; и поверишь, нашел слиток золото, самодельный!
       - Здорово! Не украл, а нашел в своей квартире!
       - Так, понимаешь, отца нет на свете несколько лет, а самородок вот он!
       - Радуйся, а я пошла.
       - Нет, не уходи, мне одному жутко, я побоялся такси вызвать, думал так донесу, тихо, чтобы никто не видел. А таксист он, как психолог. Ты вот все узнала, и он бы мог узнать. А моя машина в ремонте.
       - Ладно, понятно, мой дом рядом, я недавно переехала в однокомнатную квартиру, одна теперь живу.
       - Идем к тебе, до моей крутой дачи еще ехать надо. А тебя как зовут?
       - Лариса.
       - А меня Егор. У меня еще есть брат Григорий, но он живет на Малахите.
       - Понятно, вы ему про золото не говорите, а то на Малахит увезет, и не увидите нечаянное наследство.
       - Само собой, говорить не буду. Мне деньги нужны, я еще свою фирму организовываю.
       - Возьмите меня к себе на работу, если она недалеко находиться от моего дома.
       - Нет, почти в этом районе. А ты, Лариса, кто по образованию?
       - Химик. Я училась на строителя, но в какой-то момент передумала и перешла на химический факультет.
       - Ладно, возьму тебя менеджером по продажам, пойдешь?
       - Пойду, я ведь недавно сюда переехала, так, что мне очень нужно новое место работы.
       - Отдохну у тебя немного, с тобой поговорю, а ты мне машину вызови по телефону, а я попытаюсь молчать в машине.
       - А вы, знаете, я видела, что наша соседка, ездит на машине, пусть она вас отвезет!
       - Позови ее, если это удобно.
       Мы немного посидели у меня, чай попили, потом я вышла из квартиры и позвонила в дверь соседней квартиры, из нее вышел симпатичный молодой мужчина и это был Валера Водкин!
       - Лариса, ты, что-то хотела?
       - Я твоя новая соседка, очень нужно одного человека отвести домой, я видела, что тут живет женщина, у которой есть машина.
       - Это моя мама, но ее сейчас дома нет, а я машины редко вожу, у меня не всегда это хорошо получается.
       - Ладно, такси вызову.
       - Правильно, вызови такси, и мне твой гость не нужен, пусть он уезжает.
       Я молча повернулась к своей двери, но как-то всем своим существом почувствовала, что Валера смотрит мне в спину, я резко повернулась к нему:
       - До свидания, Валера!
       - Именно, до следующего свидания.
       Я зашла в свою квартиру и сказала:
       - Егор соседки дома нет, доедете на такси, хотите, я вас провожу?
       - Нет, провожать меня не надо, у меня на новой даче после стройки еще не все убрано, как только приведу ее в порядок, обязательно приглашу.
       Мы расстались, он взял мой номер телефона. Вот и все.
       
       Вскоре меня взял к себе на работу Егор Сергеевич, а с Валерой я столкнулась в большом и длинном коридоре производственного корпуса, потом он зашел ко мне в офис. Оказалось, что разные фирмы снимают офисы в одном здании. Следующий раз Валера пришел ко мне домой. Он, видя меня в третий раз в качестве соседки по лестничной площадке, сделал мне предложение.
       - Неделю мы с тобой в третий раз знакомы, - ответила я.
       - Я не был женат, и детей у меня не было, - добавил Валера.
       - Чудный срок для предложения, - сказала я.
       - Подожди! Я сейчас свою мать позову! - крикнул Валера и исчез за дверью.
       Вскоре Валера появился в дверях с симпатичной женщиной неопределенного возраста, Инессой Евгеньевной.
       Валера внимательно посмотрел на меня и спросил:
       - Женимся?
       - Сейчас?
       - Немедленно, пока Егор Сергеевич не явился.
       Да, Валера уже узнал, как зовут моего начальника, и торопился со свадьбой, сам не зная, зачем это ему нужно. Если честно, то я специально купила квартиру рядом с ним.
       - Лариса, твои дела идут просто великолепно, - сказала Инесса Евгеньевна, осматривая мою комнату.
       - А, что делать? В новом доме у меня новые соседи, а я сейчас слышу, что за входной дверью делается. К вам кто-то пришел.
       В дверь ко мне постучали, а не позвонили.
       Валера подошел к двери:
       - Родька, как ты догадался, что я тебя жду?
       - Видел твоего соседа из соседней квартиры, он сказал, что появилась новая соседка на вашей лестничной площадке, нетрудно было догадаться, что ты ее не пропустил.
       - Друг, ты пришел во время, я сватаю соседку за себя, а ты ее у меня не отбивай.
       - Я, что такой плохой, чтобы у друга жену уводить? Я знаю, как ты с ножами управляешься.
       - Лариса еще не жена, но очень похожа на мою невесту.
       - Так ее Лариса зовут? Приятно будет познакомиться.
       Мы не расписались. Он всегда и во всем торопился, словно боялся опоздать.
       Вскоре Валера стал приставать с вопросом:
       - А когда у нас будет ребенок?
       Я смотрела на него удивленно, не понимая, когда бы мы успели сделать ребенка?
       
       Глава 6
       
       Валера принес мне в подарок шесть стульев. Я удивилась подарку, в моей маленькой квартире один стул поставить некуда, и то только в кладовку. Это на Малахите у меня был целый витой дом, а в столице у меня маленькая квартира. И я так хотела сделать ее красивой! А вместо этого все свободное время у меня уходило на приготовление пищи для Валеры.
       Еще он принес каталог антикварной мебели, я долго его рассматривала, и смутно чувствовала в душе непонятную тревогу. Мне очень понравился журнал, а особенно мебель в журнале. Мне захотелось жить среди этой мебели! Да, где ее взять? И главное, на какие деньги?
       
       Минутная, музейная слабость к золотым вензелям неизбежно переходила в жизненную потребность. Я всегда жила среди прямоугольных домов или прямоугольной мебели, простой до примитивности. Получалось, что до двадцатого века создавали мебель, радующую глаза, хотя бы небольшой части общества, а потом все исчезло и перешло в музеи. А мне так хотелось чего-нибудь золотого и с вензелями! Из-за этой потребности у меня всегда было смутное желание, побывать в прошлом веке, и я ходила по музеям. А, где еще найти остатки прошлой жизни?
       Купила я золотистую краску, просто потому, что она мне понравилась, и поставила перед глазами, в Ларисе, что так быстрее придумаю, как ее использовать. А в душе у меня было пусто, пусто, до отчаянья и головной боли: у нового, благородно изогнутого стула, две ножки постоянно выступали вперед, и куда они бежали? А сделан он так, что в его сидении только сокровища прятать. Да, где их взять? Сокровища. И в голове нет ничего, кроме этой самой головной боли, а когда сидишь на этом стуле, то мысли лучше функционируют. А на старом стуле - мысли старые, или пусто, и желания спят. Нет желаний.
       Я коснулась обивки стула рукой. У меня появилась мысль продать этот стул и его братьев за большие деньги. Меня вчера попутным ветром занесло в антикварный магазин мебели, и я увидела цены на очень старую мебель. Цены мне понравились, дома у меня стояли шесть стульев с изогнутым профилем, обтянутых шелком. Я взяла в руки банку с золотой краской, взболтала жидкое золото. Задумалась на секунду, полиэтиленовой пленкой обтянула шелк, и из пульверизатора покрыла дерево стульев золотой краской.
       Я залюбовалась своей работой, потом решительно набрала номер телефона:
       - Валера, будь человеком, у тебя есть камеры тепла и холода, я помню, ты о них говорил, в них стул влезет?
       - Лариса, ты чего опять придумала на мою голову?
       - Я, что деньги у тебя прошу? Нет, прошу, возьми новый стул, погрей его и заморозь, раз десять и все.
       - Понятно, понимаешь, дорогая моя, так поступают с иконами, но не со стульями!
       - Родной мой, я не умею рисовать иконы, я стул покрасила, только олифы нет.
       - Ладно, возьму твой стул, погрею, заморожу, но претензии по его внешнему виду не приму.
       - Спасибо, а шесть стульев возьмешь?
       - Радость моя, у меня солидная фирма, один чужой стул я смогу оправдать, сославшись на то, что его склеиваю, но шесть стульев...
       - Согласна на один стул, склей его, у него на самом деле передние ножки от задних ног постоянно вперед уходят, я уже их склеивала.
       - Лариса, слышу нормальную речь, склею, проведу испытания клеевого шва в дереве.
       - Валера, спасибо, ты настоящий мужчина!
       Валера принес стул на испытательный стенд, дежурная стенда согласилась помочь испытать клеевой шов в стуле. Стул ей очень понравился, и она вполне понимала желание Валеры склеить его качественно. Через пару суток Валера вернул стул мне. Я ойкнула и радостно покрутила стул на одной ножке.
       - Лариса, чему радуешься? На стуле сидеть можно, но обивка несколько сжалась, само дерево слегка потрескалось, верхний слой покрытия вообще стал в мелких трещинах, надо заново красить.
       - Валера, на этом стуле у меня в голове рождаются славные мысли, спасибо.
       - Тебе видней, я сделал, что ты просила, сиди на нем, мысли и кушай мюсли. У меня сегодня много работы, стул я тебе привез, все, я уехал. Пока.
       - Счастливо, родной! - Я расплылась радостной улыбкой, закрывая дверь за Валерой. Я подошла к стулу, взяла его и понесла к соседке.
       Соседка, пожилая, приятная женщина, встретила меня спокойно.
       Я высказала свою просьбу:
       - Инесса Евгеньевна, помогите, пожалуйста! Мне от бабушки достался один старый стул, я его выкинуть хотела, потом мне так понравился его изгиб, что рука не поднялась.
       - Конечно, Лариса, я помогу, но чем? Почистить его?
       - Что вы, ни в коем случае! Вы его сдайте в свой антикварный магазин, только не трогайте его, я его сама довезу до магазина.
       - Лариса, я никогда ничего своего не продавала, получиться ли у меня?
       - Инесса Евгеньевна, бабуля мне рассказывала, что этот стул ей достался от ее бабушки, он у нее стоял в кладовке.
       - Видно, что стул старый, забыли его вовремя выбросить.
       - Ладно, не надо его продавать, я просто хотела вам показать бабушкино наследство.
       - Лариса, я поняла, что ты пошутила, насчет антикварного магазина.
       - Простите, за беспокойство, - сказала я и спиной, неся стул, вышла из квартиры матери Валеры.
       Дома я перевернула стул, оторвала пожелтевшую этикетку, еще раз осмотрела стул, поставила его в угол, убрала из комнаты пять стульев собратьев, и без стульев поехала в магазин на алой полукруглой машине.
       - Вас что-то у нас заинтересовало? - спросил продавец консультант Виталик Селедкин.
       - Да, мне вы вчера еще понравились, - сказала я, кокетливо улыбаясь продавцу.
       - Меня среди антиквариата обычно не замечают, - хмуро ответил молодой человек.
       - Что вы сегодня вечером делаете? - спросила я мужчину.
       - К тебе еду, я правильно понял? - усмехаясь, ответил продавец, - Рабочий день через полчаса закончиться.
       - Можно я похожу пока по магазину, а потом поедем ко мне, я на машине.
       - Ходите, смотрите, это не запрещено, сами понимаете.
       Я два раза обошла торговые залы, потом вышла из магазина, и села в красную хонду. Я с тоской подумала, что делаю глупость, мне захотелось уехать от магазина куда подальше, но на крыльце показался продавец Виталик.
       - Идите сюда, - позвала я, открывая дверцу машины.
       - Женщины меня еще не возили на машине, - сказал он, глядя, на машину.
       - Времена меняются, я давно за рулем.
       - Что мы у вас делать будем? Мы недавно знакомы. Я понял, ты хочешь оценить свой антиквариат!
       - Мы уже знакомые, а антиквариата у меня никогда не было, мебель современная.
       - Хороший ответ, а я подумал, что заманиваешь меня в дом, как оценщика старой мебели.
       В подъезде я столкнулась с Инессой Евгеньевной, та мне улыбнулась и вопросительно посмотрела на Виталика, но промолчала.
       Виталик прошел в квартиру и воскликнул:
       - Я прав, вы меня привезли оценивать этот стул! - и он подошел к стулу, - а, что неплохой стульчик! Прямо скажем неплохой!
       - Вы проницательны, - сказала я с некоторым внутренним раздражением, мне показалась, что афера себя не оправдала.
       - Продать?
       - Нет, он мне дорог, как память.
       - Все так говорят и продают, а покупатели эту память покупают. Сказать вам цену на этот стул? - и он назвал цену.
       - Так мало?
       - Вот видите, из-за стула вы меня привезли! А мало стул стоит потому, что без легенды стул, тянет на позапрошлый век.
       - Правда, что ли?
       - А, вы, что не знали что стул восемнадцатого - девятнадцатого века?
       - Нет, на самом деле я его принесла из бабушкиной кладовки. Мне его профиль понравился, изогнутость ног и спинки, с детства этот стул помню, я на нем сидела, когда к бабушке приходила пить чай с вишневым вареньем. Дома у нас варенья никогда не было.
       - С какой грустью вы говорите, и так красиво, но вспомнили бы лучше историю стула до варенья с чаем, или вспомните, что бабушка говорила о своей бабушке.
       - Не помню, мне это было неинтересно.
       - Тогда дороже не продать, а сейчас я уйду, стул привезете, и мы его продадим. Вот и вся любовь - на один стул.
       - Мне жаль, что вы уходите.
       - Я без обиды, вы не первая в моей работе, которая меня увозит на оценку антиквариата под предлогом интереса.
       Мужчина ушел.
       Я села на диван, еще раз посмотрела на стул и рассмеялась:
       - Это ж надо! Восемнадцатый век!
       Я позвонила Валере:
       - Валера, спасибо, родной мой, за стулья восемнадцатого века!
       - Лариса, ты откуда узнала, что они из восемнадцатого века?
       - Оценщик сказал из антикварного магазина мебели.
       - Ты бедствуешь, моя радость? Я подарил, а ты продаешь? Ну, ты даешь!
       - Так получилось, а они, что на самом деле из гарнитура восемнадцатого века?
       - А ты вспомни, где я работаю! Я теперь работаю на частной мебельной фабрике. Мы изготавливаем мебель на заказ малыми партиями. Как-то нас попросили сделать гарнитур из восемнадцати стульев, типа стульев восемнадцатого века, я ездил по музеям, нашел один стул в музеи, натуральный. Одним словом мы по этому стулу выполнили заказ, а заказчик оплатил двенадцать стульев, шесть стульев я купил по цене с большой скидкой, тебе подарил.
       - Вот теперь спасибо, а ты знаешь, что я могу один стул продать, как антиквариат восемнадцатого века?
       - А пять стульев не тянут на продажу?
       - Это целая история, ты лучше скажи, где находиться музей, в котором ты стул срисовал?
       - Я соскучился, приеду и все расскажу.
       - Резонно, приезжай, хоть сейчас, - сказала я, и положила трубку телефона.
       Я спрятала стул, прошедший испытания на стенде. Пять стульев я распределила по квартире так, чтобы их число не сразу определялось. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что красивее быть, не обязательно и побрела на кухню готовить ужин для любимого мужчины. Дети у них пока не появились.
       Валера хотел детей, бредил продолжением своего рода. Я упреки на эту тему не выносила. Я привыкла к дарам Валеры. Они меня устраивали.
       Он был гибким мужчиной, легким на подъем. Вес на его теле так равномерно распределялся, что он казался просто прекрасным, что мне весьма импонировало. Валера знал и чувствовал дерево в любом его проявлении, но что касалось техники, тут у него был полный провал. Машину водить он умел, но без особой легкости, хотя имел права на вождение. Вообще он весь, был отголоском прошлых веков.
       Я шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме я не увлекалась, они все были женаты, да и я была замужем, за Валерой, когда меня на очередную работу брали.
       В духовку я поставила рыбу, залитую майонезом. Валера любил картофельное пюре, со сливочным маслом и молоком, этим я и занялась...
       Он привез сетку картошки, сетку свеклы и все остальные овощи. Я открыла дверь своему снабженцу, и пошла на кухню. Он сам знал, что ему делать со своими овощами. В нем не было эксцентричности, но была основательность, в нем не было любовной суеты, но любил он душевно. Меня устраивала так домовая любовь, без особых требований.
       - Лариса, я смотрю все стулья на месте.
       - Валера, а куда им деваться, все здесь, - сказала я, снимая передник, оставаясь в платье, облегающем ее фигуру.
       - Как ты хороша в платье! А то все ходят в брюках, словно они и не женщины!
       - Так я тоже хожу в брюках, это я для тебя платье надела.
       - А хоть бы и так, все одно приятно, глаз мой мужской радует. Хочешь знать, где я стул срисовал? Мы можем туда вдвоем съездить, если довезешь на машине. Это старая усадьба, музей писателя.
       - Ой, Валера, то-то мне на этом стуле хорошо думается!
       - Угодил, стало быть, и то славно.
       
       Окна квартиры покрыты каплями влаги, как мой желудок каплями шампанского. В голове у меня пусто, как на моей странице в Интернете. Неподражаемый Валера предложил мне вчера выпить шампанского. Один выстрел в честь новой жизни!
       Сладкое импортное шампанское, мелкими пузырьками искрилось в бокале. Я пила глоток за глотком, целый хрустальный бокал! О, истинное блаженство взбудораженным нервам! Потом еще кусочек шоколада с орехами и в голове, как в пустой бочке, мир и спокойствие! Я успокоилась.
       Гроза в честь новой жизни разбудила ночью. За окном сверкала молния, грохотал гром, в голове шипели пузырьки от шампанского. Я - трусиха, закрыла плотно окна, натянула на голову одеяло и уснула.
       Мужчина моей мечты, Егор Сергеевич, мне не принадлежал, я рядом с ним только иногда проходила мимо. Моим мужчиной был Валера, но он меня недавно покинул. Все очень просто. В его офис пришла хорошенькая женщина Ксюша. Фигурка у нее сладкая, такая она аппетитная оказалась для скакуна Валеры, ведь он лошадь по гороскопу.
       Джинсы ее обтягивали, грудь у нее колебалась от дыхания, он и влюбился. Меня стал презирать, и часто стал высказывать мне неприятные слова по любому поводу. Ксюши уже полтора месяца нет на работе, а мы из-за нее за это время успели официально развестись! Говорят, что она с лошади спрыгнула, и ногу свою сексуальную сломала. Я вот только не пойму, с какой лошади она спрыгнула? С Валеры или с коня?
       Я по ее милости теперь одинокая и свободная женщина, можно сказать, поэтому вновь выпила шампанского, запила горечь поражения. Лежу теперь одна, никто меня не любит, а та, в гипсе лежит, если бы не лезла к Валере, может, и ногу бы не сломала.
       То, что я любила своего мужа Валеру, я поняла через две недели после развода, а сам развод казался чем-то нереальным, осознание реальности пришло позже. Страшнее всего было то, что от полной семейной гармонии до подачи заявления на развод прошло четверо суток! Так мало, так чудовищно несправедливо!
       Двадцать пятого июня стояла небывалая жара по местному, прохладному климату. Солнце палило с самого утра, мы договорились идти на пляж. Надели купальники, взяли покрывало, которое нам на свадьбу подарили. Я человек скромный, налила в полиэтиленовую бутылку кипяченую воду. Он пошел из дома раньше, чтобы купить себе воду. Я долго стояла на автобусной остановке, наконец, он вышел из павильона, в руках он держал бутылку с водой и два дорогих мороженых. Это все он купил для себя... Ладно, проехали, я не обиделась, но призадумалась.
       Автобус останавливается рядом с парком, мы вышли, он стал, есть первое мороженое. Навстречу нам шла в бальном платье принцесса, необыкновенной красоты, за ней шел парень в светлом костюме. Я все же догадалась, что сегодня утро после выпускного вечера.
       Прошли еще метров пять. Деревья в парке за последние годы, стали большими, на небольшой площадке с великолепной плиткой, в качестве асфальта стоял бюст маршалу. В центре мемориальной площадки располагалась красивая клумба, стояли четыре скамейки. На скамейках в разных позах сидели вчерашние выпускники в нарядной, но слегка примятой одежде. Они тянули жидкость из различных бутылок. А Валера ел мороженое. Прошли мы утренний вертеп выпускников.
       Каскад фонтана был покрыт остатками вчерашней роскоши, видимо все пути выпускником заканчивались в этом, милом парке. Кто-то из девушек ходил по воде, в фонтане подняв юбку.
       Кто-то из юношей сидел на парапете пил или курил. Среди молодых людей виднелись и те, кто стал снимать верх одежды и загорать под утренним солнцем. Ближе к реке выпускники шли, как говорят о чертеже, половина вида, половина разреза. Они шли полуобнаженные, можно не уточнять, но можно отметить дивные платья выпускниц и отличные костюмы выпускников, в целом они были несколько переутомленные.
       На пляже картина была просто уникальная. Жара нарастала, алкоголь звал в речку. Выпускники в платьях, не снимая своих королевских нарядов, оказывались в воде. Оставшиеся выпускники, на берегу сидели большими, растрепанными группами.
       Я расстелила свадебное покрывало. Легли загорать. Я взяла с собой бутылку из-под голубой жидкости, которой мыла окна, в нее я заливала воду и опрыскивала цветы, а теперь я в нее залила воду и прыскала на себя, чтобы не было мучительно жарко. Итак, лежу я на пляже, опрыскиваю себя водой, наблюдаю за поведением выпускников, которые то прибывали, то убывали.
       Валера наблюдал за выпускницами, девочки были слегка под градусом, молодые, красивые, и все вокруг него табунами ходили, правда, со своими молодыми людьми, но одно другому не мешает.
       Съел он второе мороженое, выпил воду, я выпила кипяченую воду. Вот оно семейное равноправие! Ни он, ни я в воду реки, кишащую от молодых людей в бальных платьях и белых сорочках, не пошли, но часа через три ушли с пляжа. Выпускники к этому времени стала покидать пляж, парк, фонтан. Я не могла понять, почему именно в этот день он стал на меня сердиться. Вероятно, выпускницы выбили его из седла семейной жизни. Я стала ему противна.
       Он прошел передо мной по комнате и сказал:
       - Куплю машину, тебя на ней не повезу!
       - Почему? - Я искренне удивилась.
       - Потому, что ты ничего не делаешь, для нее!
       
       - Почему я ничего не делаю?
       - Ты не копишь деньги на мою машину!
       Я удивилась еще больше, потому что я получаю денег больше, чем он и ем, скромнее, чем он в три раза, и я виновата? Ладно, гляжу, а он вещи собирает!
       Валера ходил по квартире и собирал свои вещи! Бритву забыл. На прощание сказал, что он сюда больше не вернется! Вот тебе и день после чужого выпускного бала! Он ушел к матери, Инессе Евгеньевне. Я все думала, что он шутит. Позвонила ему через сутки. Долго никто к телефону не подходил, определитель номера у них всегда работает.
       Потом трубку взяла его мать и сказала, что он в ванне. Он не перезвонил, но через сутки по Интернету предложил мне развод!
       А какая любовь была между нами в ночь на чужой выпускной вечер! А может, он мне диссертацию по любви сдавал? Отчет по любви, зачет хотел у меня получить, что у него с теорией и практикой любви, все на высшем уровне? Он на самом деле любил меня по высшему пилотажу наслаждений, я даже спросила у него, где научился, а он ответил, что телевизор ночью смотрит.
       Шутки шутками, но любовь была что надо! И вообще за короткое время замужества он из робкого мужчины превратился в уверенного в себе мужчину. Был скромным, стал ассом любовником!
       И все кончилось разом и навсегда, после того дня на пляже мы и десяти слов не сказали, разводились и то молча. Не пойму я, в чем дело? Или и у него получился выпускной день из семейной жизни, сдал последний экзамен любви и получил свободу? Но мне от этого нелегче. Или все равно? Нет.
       Главный упрек Валеры: я не купила ему новую машину, и он пользовался машиной матери.
       В свое время правила дорожного движения учила, так, словно от них жизнь зависела, хорошо учила. На двадцать вопросов из двадцати ответила. Но по практике вождения дела обстояли хуже, ехать с инструктором было относительно легко, а самой помнить о переключении скоростей мучительно. Следовательно, надо мне купить дорогую машину с автопилотом. А денег у меня на такую машину не хватало. И захотелось мне новую аленькую машину с автоматической коробкой передач, чтобы самой везде ездить, а не стоять пнем на автобусной остановке, когда мои зеленые Жигули в ремонте.
       А, где деньги взять? Вспомнила я про деда, про его огромную по деревенским меркам пенсию, поехала на деревню. Дед пасеку держал и пенсию придерживал. Поговорила я с дедом, поскулила о жизни, дал он мне денег на пару колес, все лучше, чем ничего. Стала я посещать сайты, где автомобилями торгуют, к ценам присматривалась, к машинам. До мечты все еще было далеко, нужно было вливание чужих денег.
       Сказала я о своей проблеме Егору Сергеевичу, он весьма доброжелательно прореагировал на мою мечту о новой алой машине. Дал денег, которых мне так не хватало. Я купила машину, алую, новую, чисто женскую на автопилоте.
       
       Глава 7
       
       Шпильки проваливались в песке, я шла по пляжу, сзади меня догоняли слова Валеры:
       - Лариса, когда ты научишься ходить на шпильках! Еще раз каблуки проваляться в песок, и я уйду от тебя!
       Я, глотая слезы, шла дальше, он так кричал. Словно не помнил, что мы разведены!
       - Вот, чертова баба, ходить на каблуках совсем не умеет! Можешь ты понять, что наступают на носки, а на каблуки наступать нельзя! Что у тебя за походка! Каблуки не должны касаться песка!
       Слезы высохли, осталась горечь в душе, оба вышли на асфальт.
       - Лариса, сколько можно тебя учить ходить на каблуках! Покажи каблук! Видишь, покарябала каблук, совсем обувь не бережешь!
       Мимо высоких домов шли молча. Я училась молчать рядом с мужчиной.
       - Что у тебя сегодня за прическа! Что это за конский хвост сзади тебя болтается!
       Я пришла домой, закрутила кончики волос, целый час делала башню из волос на голове.
       - Красивая прическа! - вскричал Валера и повалил меня на постель. Прическа превратилась в осиное гнездо.
       На следующее утро он сменил тему. Я вышла на балкон, с третьего этажа деревья казались совсем близко. На балконе появился Валера.
       - Лариса, в чем ты ходишь! Посмотри на свой халат!
       Я прекрасно знала, что на мне новенький халатик с воланами из той же ткани, по удлиненному вырезу.
       - Куда смотришь, посмотри на длину халата! Колен не видно! Укороти немедленно! Сделай на две ладони выше колен!
       Я зашла в квартиру, скрипя зубами, отрезала подол халата и подшила его так, как требовал мужчина. Валера увидел халат на мне, новой длинны, все ноги мои были видны. Схватил мужчина меня и понес в кровать. Халат он сбросил с меня в первую очередь.
       У меня было новое платье вишневого цвета с воротником. Валера и я собирались пойти в кинотеатр на премьеру фильма, он посмотрел на воротничок на платье.
       - Лариса! Что это такое! Что за воротник у тебя на платье! Сделай вырез!
       - Можно после кино?
       - Ладно! И это моя женщина?!
       После фильма я сделала на платье глубокий вырез. Надела платье. Мужчина посмотрел на меня в платье и повел к кровати. Платье оказалось на полу.
       Я устала делать прически из больших волос, и пошла в парикмахерскую, подстригла волосы, сделала химию и накрутила на крупные бигуди, с новой прической пришла домой.
       Валера пришел, увидел, что я ему открыла дверь с новой прической, и бросился бежать в низ по лестницам. Я побежала за ним по ступенькам вниз. Мы остановились на лестничной площадке у мусоропровода.
       - Ты, что сделала со своими волосами? Ты для кого сделала такую прическу? Все! Ухожу!
       - Валера, я хотела тебе понравиться!
       - Правда!? Пошли домой.
       Дома Валера после ужина лег со мной на постель, взлохматил волосы, а они, пружиня, легли на свое место. Ему понравилось играть с волосами, потом с телом, потом с ногами. И забыл мужчина, что обиделся на прическу.
       На работе меня узнавать перестали, так я менялась в последнее время и все больше хмурилась.
       Валера был дома.
       - Лариса, ты, в чем пришла!? Ты кто, женщина или мужик! Ты дома! А дома ты женщина!
       Я из последних сил переоделась в короткий халатик, причесала волосы и пошла на кухню.
       - А, что ужин еще не готов? Женщина, ты, где была? Почему я прихожу домой и не нахожу еду на плите?
       Я вынула из кармана короткого халата пистолет, приложила его к виску Валеры:
       - Валера, пошел ты к ... - и нажала на курок.
       Так я опять осталась одна, из-за ухода Валеры в верхние слои атмосферы, а на самом деле пистолет был не заряжен, но такая шутка ему не понравилась.
       Валера остался жив, а для меня он все равно перестал существовать. В моей квартире ему места не было. Пусть он выходит из трех сосен, а я подожду, когда наступит мое время.
       
       - Привет!
       - Привет!
       - Я соскучился.
       - Быть не может.
       - Это правда.
       - Валера, ты променял меня на пластиковые окна! Кто из женщин дает тебе больше денег, с тем ты и живешь, даже если это собственная мать! Она поставила в квартире окна, и ты послал меня к черту! - Воскликнула я в сердцах. - Что молчишь? Купил пластиковую куклу в магазине? Не будешь ведь ты жить со своей мамой за окна?
       Сволочь! - подумала я, и пошла дальше, у меня не было денег на покупку этого платного Валеры. Сейчас его купила собственная мать. Я представила, как он в магазине, купил куклу.
       И пропела мысленно: 'Секс топ, секс топ, тара-тара-тара, секс топ, секс топ, тара-тара-тара'...
       Валера после распада семьи, а точнее после своего ухода от меня перешел жить к матери. Квартиры наши располагались на одной лестничной площадке, разумеется, появление Егора Сергеевича в моей квартире они заметили. Но Инесса Евгеньевна, ради сохранения своей внешности, мускулом на своем лице не дрогнула. Да и Валера при встрече спокойно пожимал огромную руку Егора Сергеевича, приемника бывшей жены.
       
       А Егор Сергеевич неожиданно предложил:
       - Лариса, я купил для тебя антикварный салон у Инессы Евгеньевны, будь его директором! Мой младший брат, Егор Сергеевич, нашел золото нашего деда, мы купили магазин.
       Я согласилась быть директором и взяла к себе на работу продавцом Виталика Селедкина, зная, что его отец - столяр краснодеревщик...
       
       A-у, люди! - хотелось крикнуть мне, сидя в большой и пустой квартире. Когда женщина дома одна ей прислуга не нужна, она влачит полу амебное состояние. Я занималась тем, сем, потом мне это здорово надоело, я позвонила Нинель, хотела ее в гости пригласить, но та, сославшись на внезапную температуру, прийти отказалась.
       Одним словом - никого дома, надо же было мне придумать себе такой ленивый выходной день! Я, директор антикварного магазина, таким образом, отдыхала от людей и суеты. Я достала обруч, и стала крутить его вокруг своей талии в семьдесят сантиметров. У меня замечательные ногти. Великолепная грива толстых волос, украшает мою голову, которые я мою всегда раз в неделю, и они прекрасно лежали в прическе, и жирными не становятся.
       Бог меня не обидел.
       Иногда я считаю себя излишне худощавой, и по этой причине пляжи с прошлого года не посещаю, но с удовольствием загораю в солярии. И вот такая женщина, с огромными серыми глазами и миловидным лицом, сидела дома по собственной инициативе и страдала от безделья, ею же созданного!
       Инессу Евгеньевну вполне устраивало возращение сына из соседней квартиры, с ним она становилась более обеспеченной. Его деньги шли в общий карман семьи из двух человек, деньги мне он не давал.
       Я почувствовала нехватку денег с тех пор, как от меня ушел Валера, но просить деньги у него я не могла; вот и пошла на аферу со стулом, а стул и впрямь оказался родом из восемнадцатого века, можно сказать почтенной копией стула знаменитого писателя!
       Вот тебе и легенда, - подумала я, - и придумывать ничего не надо, это на самом деле копия стула великого писателя восемнадцатого века! Надо только каким-то коленом к этому писателю примазаться, как масло на хлеб. Я обошла домашнюю библиотеку, обнаружила одну книгу великого писателя, прочитала биографию. Все складывалось лучшим образом, мы жили почти рядом по меркам огромной страны. Так, что там бабка о своей бабке могла сказать? Это надо было придумать. Я окунулась в книгу писателя, бывшего владельца настоящего антикварного стула.
       На мое счастье или несчастье, Егор Сергеевич явился ко мне выговориться.
       Он посмотрел на меня, читающую книгу великого писателя и совсем забывшую про него, собрал со стола посуду после ужина, и стал ее мыть. Вот и вся любовь, - думал он, водя губкой в пене по тарелкам, и смывая с их боков пену водой.
       Валера шел с работы, задумался да и позвонил в дверь Ларисе, можно сказать по привычке. Дверь открыл Егор Сергеевич в переднике, пена на руках указывала на его домашний труд в квартире его бывшей жены, что Валере было хорошо знакомо.
       - Привет, - сказал Валера, - а Лариса дома?
       - А, где ей еще быть? Книгу читает, - ответил Егор Сергеевич, полностью закрывая собой дорогу в квартиру.
       - Я по привычке нажал на звонок, домой иду, - сказал Валера и стал открывать соседнюю дверь ключом.
       Заказчиком стульев восемнадцатого века, был никто иной, как тот самый продавец из антикварного магазина. Звали его Селедка, простите, Виталик Селедкин. В магазине один покупатель забыл буклет с фотографиями усадьбы писателя. Виталику один стульчик на буклете очень приглянулся. Он его и заказал в фирме Валеры, а Валера ездил в усадьбу и снял размеры с оригинала. Еще Виталик был наслышан, что есть испытательные стенды, на которых можно провести процесс старения изделий, в том числе и мебели. Селедка хотел купить себе бочку, точнее машину с большим багажным отсеком, для перевозки мебели.
       Директором антикварного салона мебели в то время работала Инесса Евгеньевна, именно она обмолвилась Виталику о стендах, которые есть на фирме Валеры. О них она слышала от него. Виталик покаялся, что стульчики он заказал, она его пожурила и похвалила, так они сообща купили двенадцать стульев, и положили их на склад. Шесть стульев прошли несколько иной путь в доме Ларисы.
       Инесса Евгеньевна, сразу сообразила, что Лариса пошла правильным путем по старению стульев, дальше они сами с Виталиком справились с двенадцатью стульями...
       Кстати, о старении, перед Инессой Евгеньевной лежал график ее личного старения, знакомая экстрасенс составила. Что было, что будет, да, именно, что будет, в плане ожидаемых болезней. А, что, очень похоже. Инесса Евгеньевна от кривой своей старости особо не отклонялась. Получается, что жизнь похожа на гладиолус, бутоны раскрываются снизу, и, постепенно подбираются к верхушке цветка. Гладиолусы бывают маленькие, с небольшим количеством цветков, а бывают породистые, ну очень большие. Каждый цветок что-то да обозначает, чтобы он не обозначал, а смысл один - больше цветков - длиннее жизнь. Инесса Евгеньевна претендовала на большую жизнь, то есть на большой гладиолус, вредных привычек у нее не было, а это сразу давало значительный довесок к возрасту.
       Инесса Евгеньевна, женщина от природы властная, но сыну подчинялась с полуслова. Ее мужа прибрал бог год назад. Она переживала первый кризис старости, костная система у нее стала выходить из подчинения. Она перечитала все статьи по поводу болезней ног, больше всего ей понравилась одна статья о том, как сохранить кальций в организме: и она бросила пить кофе, на этом она решила, что все рекомендации статьи выполнила, и кальций больше не должен мешать, ей жить. Она купила упаковку кальция из 20 таблеток, выпила четвертую часть таблеток, запила водой и отключилась. Выспавшись, она принялась за уборку квартиры. Иногда ее доставали боли, но она упорно двигалась, ведь недаром женщины пожилого возраста идут в уборщицы или помогают убирать квартиры своим продвинутым детям! Как ни странно, но это народный секрет женской живучести. Второй секрет: пожилые женщины гуляют с внуками или с чужими детьми, тем самым, приобщая себя к общественной жизни и сохраняя подвижность стареющих костей. Итак, Инесса выполнила пока два условия для счастливой старости пенсионерки, поэтому она и продала антикварный салон Егору Сергеевичу, а он отдал его мне!
       Меня проблемы старшего возраста особо не волновали, я лежала и читала книгу писателя восемнадцатого века, у которого еще при его жизни был антикварный стул восемнадцатого века, я изо всех клеточек своего серого вещества мозга, пыталась найти нечто общее между своими предками и великим писателем прошлого, пока мне это не удавалась. Внезапно я почувствовала, что строчки книги уходят в темноту...
       Я подняла голову от книги, посмотрела на источник света, но вместо, торшера у дивана, обнаружила огромную фигуру Егора Сергеевича.
       - Заметила, наконец, что я здесь! Лариса, я к тебе пришел, а не к посуде, ее я уже вымыл.
       - Простите, Егор Сергеевич, я забыла, зачиталась, ушла в прошлое.
       Егор Сергеевич медленно опустился на колени, сложил свою огромную голову на мою грудь, слегка поводил волосами по платью, как гигантский кот. Я не выдержала и погладила большую голову мужчины, он медленно стал подниматься, и с необыкновенной прытью барса, перемахнул через меня, и оказался лежащим с другой стороны платья.
       Я повернулась к нему, он сжал мое платье со всех сторон своими огромными руками, я утонула в объятиях мужчины, продолжая держать в одной руке книгу великого писателя.
       - Да выкинь ты эту книгу! - в сердцах воскликнул Егор Сергеевич.
       Я разжала пальцы, книга выпала из руки, освободившейся рукой, я обняла Егора Сергеевича.
       - Так-то лучше, - проворчал Егор Сергеевич, невольно освобождая мои колени от домашнего платья.
       - Егор Сергеевич, может не надо сегодня.
       - Еще чего, лежит тут передо мной слегка платьем прикрытая, вся изогнутая по профилю, ножки свои голые демонстрирует, а потом, говорит не надо, Егор.
       Я поняла, что никто мои возражения не услышит, и откинулась на спину, выгнулась, как кошка, прощальным взглядом встретилась с торшером и выключила свет.
       - Свет-то чем тебе помешал? Или я тебе не по нраву пришелся? - спросил Егор Сергеевич и уверенным движением расстегнул молнию на платье.
       Я села и стянула с себя платье, мои ноги были в руках Егора Сергеевича, я и встать не могла, но подумала, что сама на стул стала похожа, с вытянутыми руками, как будто они спинка стула с чехлом из платья. Наконец платье опустилось на пол, тут же властные, мощные руки вцепились в мою скромную верхнюю полоску с двумя выступами, слегка подергали маленькую вещичку. Я еще раз села, изображая стул, сняла и эту одежку.
       Руки Егора Сергеевича довольные до безобразия взяли в свои руки по верхнему, чувствительному выступу на моем теле, сжали, потом нежно - нежно стали проводить местный массаж чувствительных участков тела, освобожденных от ткани. В какой-то момент времени, рукам Егора Сергеевича это надоело, и они бесцеремонно полезли к моим ногам.
       По этой дороге руки столкнулись с еще одной тоненькой одежкой. Руки нервно дергали несчастную тряпочку, я выкрутилась из последней одежки, оставив ее в руках мужчины. И, тут же огромная масса тела взлетела надо мной в порыве человеческих чувств, а мне очень захотелось выкрутиться из-под этой массы тела, но я элементарно подчинилась...
       'Еще немного, еще чуть-чуть' и две массы тел объединились бы в одну, но как - будто кто свыше, сообщил об этом четырем людям сразу: некто позвонил в дверь, зазвонил телефон, запели на разные голоса два сотовых телефона. Пара распалась на две части, Егор Сергеевич поднял свое огромное тело и рванул к личному сотовому телефону. Я на три части разорваться не могла, стала собирать в кучу свои вещи, потом пошла за халатом, потом рванулась к телефону, а сотовый сам замолчал, оставив номер звонившего человека...
       У двери стояла Инесса Евгеньевна:
       - Лариса, давай свой стул, я его продам, вроде есть покупатель на твой старый стул.
       - Я раздумала его продавать, Инесса Евгеньевна, мне на нем хорошо думается.
       - А кто там у тебя по телефону говорит? Валера дома сидит, ты чего такая лохматая, лицо красное...
       - Я вам потом объясню, - сказала я и попыталась бывшую свекровь отодвинуть от двери.
       - Ты чего, Лариса, я тебе помешала?
       - Нет, стул я не продаю, тема исчерпана.
       - Лариса, с кем ты там говоришь?! - прокричал Егор Сергеевич и в стрингах, высунулся в прихожую.
       - Лариса, ты не одна! - вскричала Инесса Евгеньевна, - а как же мой Валера?!
       - Валера деньги отдает вам? Значит, и живет у вас, а я сама по себе.
       - Бабы, что за разборки, в такое время?! - зашумел недовольный ситуацией Егор Сергеевич, - что за ерунду вы говорите?
       Инесса Евгеньевна слабо, но стала соображать, видимо на ее гладиолусе очередной цветок распустился:
       - Ухожу, ухожу, - сказала женщина и резко прикрыла входную дверь.
       Валера сидел с двумя телефонами: сотовым и обычным, глаза у него были грустные, грустные, ему было очень плохо.
       - Валера, - сказала вошедшая в квартиру Инесса Евгеньевна и замолчала.
       - Мама, ты, что-то сказать хотела? Лариса продала тебе старый стул?
       - Ей не до стула. Я так поняла ситуацию в ее доме. Она его не хочет продавать, а ты откуда про стул узнал?
       - Лариса мне стул отдавала склеивать, а потом мы провели серию климатических испытаний с этим стулом по ее просьбе.
       - Понятно, а мне сказала, что стул ей от бабушки достался.
       - Валера, ты не мог бы еще двенадцать стульев подвергнуть этим самым испытаниям, которым подвергли первый стул?
       - Мать, ты чего? Лариса просила шесть стульев провести через цикл испытаний, а ты уже двенадцать стульев предлагаешь, не много ли тебе?
       - Валера, а жить всем хочется, трудно помочь? Хочешь, я выступлю официальным заказчиком этих самых испытаний над стульями, только надо все сделать так, как было со стулом Ларисы? Стул замечательно смотрится.
       - Не понял...
       - Ты давно был у меня на работе, в антикварном магазине?
       - Я туда вообще не хожу.
       - Зайди, посмотри, чем я торгую. Где, мне на всех покупателей антиквара найти? Вот, сами и придумывает вар-антиквар. Лариса оставила меня в салоне консультантом.
       - Прости, не сразу понял, ладно, испортим твои стулья по полной программе. У нас все записано. Кто-то у Ларисы есть? Она тебе говорила?
       - Нет, Валера, я у нее никого не видела и ничего про других мужчин не слышала.
       - А мне, показалась, что у нее вместо антикварного стула славянский шкаф завелся.
       - Валера, а шкаф в твою печь не влезет? Мы бы шкафчики сделали...
       
       Я словно очнулась ото сна, и внимательно посмотрела на Егора Сергеевича, так, словно холодным душем его облила:
       - Егор Сергеевич, шел бы ты домой, ну не люблю я тебя.
       - Чего глупость говоришь, на ночь глядя? Куда я пойду? Мне и тут нравиться.
       - Зачем ты ко мне банным листом прилип? Думала, Валера ушел, одна поживу.
       - Это его мать приходила? Красивая женщина!
       - Шел бы ты к ней что ли.
       - А возьму и пойду, вдруг не прогонит, - сказал Егор Сергеевич, надевая рубашку.
       - Егор Сергеевич, вы, что - всеядный? Вам все равно кто? - спросила я, застегивая молнию на халате и надевая тапочки на ноги.
       - Не знаю, меня бабы боятся, или боятся, что прокормить не смогут.
       - Скорее последнее, оделся? Счастливо!
       
Глава 8

       Егор Сергеевич вышел из квартиры Ларисы.
       В соседнюю квартиру решительно звонил Марк Денисович знакомый Инессы Евгеньевны.
       Дверь ему открыл Валера:
       - Вы к кому?
       - Я пришел к вашей маме, мне с ней поговорить надо, я для нее мебель делал, поговорить надо.
       - Что вы говорите! Только без меня, - сказал Валера и вышел из открытой для Марка Денисовича двери, и тут же позвонил в дверь Ларисы.
       Я посмотрела в глазок, увидев знакомый силуэт Валеры, открыла дверь.
       - Привет, Валера!
       - Да мы сегодня уже виделись. Просто день выдался длинный.
       - Ты прав. Проходи, садись.
       - Можно, но не на твои стулья восемнадцатого века.
       - Чай с лимоном пить будешь? У меня вафельный торт есть.
       - Давай, чай, если больше нечего делать.
       - Я спать хочу, день трудный был. Сам чай нальешь? Все на кухне.
       Валера пошел на кухню, походил, покрутился, вернулся в комнату. Я спала...
       В кресле тихо спал Валера, равномерное дыхание мужчины не нарушало общий покой комнаты. Я, проснувшись сквозь остатки сна, пыталась вспомнить, кто в ее комнате спит? Я чувствовала второе дыхание. За окном светлело. Я перевернулась на другой бок и увидела спящего в кресле бывшего мужа. Его не было пол года, и я успела от него отвыкнуть, но родные флюиды любимого человека вновь стали тревожить сонный покой.
       Валера открыл глаза:
       - Привет, Лариса. Проснулась? Я тут, как твой сторож сижу, точнее охранник, от Егора Сергеевича стерегу.
       - Доброе утро, если не шутишь. Еще есть время поспать, ложись на постель.
       - Ты не прогонишь? От тебя все можно ожидать, устал жить гонимым мужем. Я еще не выяснил, что здесь делал Егор Сергеевич. Вы с ним спали? Вот на этой постели?
       - Валера, 'что было, то было, и нет ничего, люблю, как любила, тебя одного...'
       - Опять на песни перешла вместо слов, а я возьму и лягу, рядом с тобой.
       Я вся потянулась, перевернулась, укрылась одеялом. Валера прошел в ванну, пошумел водой, вернулся и скромно лег на спину, на краю широкой кровати, потом не выдержал, повернулся и нырнул под одеяло к бывшей жене.
       Мы обнялись порывисто и страстно.
       
       Марк Денисович зашел в квартиру к Инессе Евгеньевне:
       - Здравствуй, хозяйка! Не прогонишь? Мы одним миром с тобой помазаны, дерево любим.
       - Чего от меня хотите?
       - Любви.
       - Вы в своем уме? Пришли так поздно, и без стыда мне предлагаете, Бог знает, что! - от возмущения, у Инессы Евгеньевны голос стал прерывистым.
       - А чего уж я такого предложил? Просто я соскучился.
       - Вот, о чем и речь, у нас с вами связь крепче, значит, и любовь будет крепче.
       Инесса Евгеньевна задумалась, вспоминая, что там у нее по плану в ее жизни написано, но вспомнить слова астролога не смогла, или как ее там еще называют...
       Она внимательно посмотрела на Марка Денисовича:
       - Вам сколько лет, молодой человек?
       - Я Марк Денисович, мне много лет, я бобыль.
       - И я вдова.
       - Так чем мы не пара? Я знаю больше о вас, чем вы можете представить. Вы старше меня, но лет на семь не больше, а семь лет никогда не считаются...
       - Вам сорок лет? А мне сорок семь. Вроде и не старая.
       - А кто сказал, что вы старая? Кормить меня не надо сегодня.
       - Вы, где живете?
       - От вас в трех автобусных остановках, не бойтесь, у меня есть квартира.
       - Скажите честно, я смогу от вас сегодня избавиться? - спросила Инесса Евгеньевна со смутной тревогой в голосе.
       - Вряд ли. Не тянет меня сегодня домой, у вас уютней, хочется женского уюта, знаете ли, мне на севере жить надоело, домой вернулся.
       - Валера сейчас вернется от Ларисы.
       - Да ни за что от такой бабы он больше не уйдет, я ее видел в открытую дверь, а я ему буду здесь мешать.
       - А ведь вы правы, ради счастья Валеры можно вас ночь потерпеть в доме.
       - И на том спасибо, мне только диван большой нужен.
       - Кровать у меня огромная, ложитесь на нее, а я на диван Валеры лягу.
       В соседней квартире проснулась Инесса Евгеньевна. Спать на диване сына под пледом ей было неудобно. Она села на диван, засунула ноги в тапки, поправила халат, в котором так и спала из-за чужого для нее человека в квартире. На миг ей показалось, что медведь оказался медвежатником, вскрыл ее сейф и скрылся. Она почувствовала дуновение ветра и тревогу в душе. Набравшись храбрости, женщина вышла в прихожую, дверь в комнату, где спал Марк Денисович, была плотно прикрыта. На вешалке для гостей висела огромная куртка Марка Денисовича. На полу стояли гигантские кроссовки. Входная дверь светилась спокойствием от утренних лучей света, падающих на нее из кухни. Она бесшумно прошла по ковровой дорожке на кухню. Марк Денисович сидел за столом и смотрел в окно.
       - Марк Денисович, почему не спите?
       - Меня вчера сам черт попутал, к вам ворвался, стыдно, знаете ли, на утреннюю голову, а я ведь и не пил вчера. Простите, если можете, я сейчас уйду.
       - Я не отпущу, еще чего доброго к Ларисе пойдете стучать, звонить, уж лучше часок здесь посидите, так надежнее.
       - У меня ведь тоже есть сын, ему четырнадцать лет, я с его матерью развелся.
       - Так вы нормальный человек. У вас все есть. Чего не хватает?
       - Женской заботы, люблю я женское внимание, уход, домашний уют, чистоту.
       - Это всем нравиться, а чем можете оплатить женское внимание к своей особе?
       В куртке, весящей в прихожей, зазвонил сотовый телефон. Марк Денисович быстрым шагом подошел к куртке, достал из кармана телефон:
       - Маня, привет, чего рано звонишь? Что? Где он сейчас? Не знаешь?! Время пять утра!
       Ладно, еду домой, - прокричал с паузами в трубку Марк Денисович, и обратился к Инессе Евгеньевне, закрывая крышку телефона, - Инесса Евгеньевна, мне надо уйти, сын у меня сидит под дверью, от матери убежал, а я тут у вас.
       - Да, конечно, поезжайте, машина у вас есть? Транспорт еще не ходит.
       - Я бегом добегу, машины с некоторых пор у меня нет.
       - Могу вас подвезти, да мне и самой интересно, что там с вашим сыном.
       Вскоре Инесса Евгеньевна предстала перед глазами изумленного Марка Денисовича, в джинсах, белых кроссовках, бирюзовом джемпере, связанном поперек, а не вдоль, как обычно вяжут свитера, с ключами от машины и от квартиры, которые она быстро убрала в маленькую сумку, которую тут же повесила на плечо.
       Марк Денисовичу женщина в новом исполнении пришлась по душе. Они сели в золотистую машину Инессы Евгеньевны и поехали к его дому, по еще пустым улицам города.
       Крупный мальчик сидел на школьном рюкзаке и спал под дверью квартиры своего отца. Марк Денисович нежно поднял его, открыл дверь, ведя сонного сына, следом в берлогу зашла Инесса Евгеньевна.
       Однокомнатная квартира дышала запустением, легким налетом пыли. Сына Марк Денисович положил на диван и вышел к Инессе Евгеньевне.
       - Спит Паша, и просыпаться не хочет, - сказал шепотом Марк Денисович.
       - Пусть спит, выспится, все расскажет, матери позвоните, пусть не беспокоится.
       - Да ни за что ей звонить не буду! Еще чего, она позвонила мне и обо всем забыла. Пьет она, знаете ли, Инесса Евгеньевна.
       - Трудный случай, так ему лучше у вас жить, чем с матерью.
       - И я так думаю, вдруг получиться, теперь он большой сам пусть решает с кем жить.
       - Так я пойду, вы сами справитесь.
       - Останьтесь, простите, но комната одна, посидим на кухне, пока он спит.
       Инесса Евгеньевна прошла на кухню, звенящую пустотой холодильника, пылью на плите и мужской неприкаянностью.
       - Марк Денисович, из чего здесь можно приготовить? У вас ничего нет!
       - Я все куплю, как только магазины откроются.
       - Знаете ли, - сказала Инесса Евгеньевна, непроизвольно повторяя словечко Марка Денисовича, - не люблю готовить на чужой кухне. Сегодня воскресенье, жду вас с сыном на поздний завтрак, часам к двенадцати.
       - Будем, непременно придем, если Паша не заартачится.
       В девять часов утра в квартире Инессы Евгеньевны раздался звонок в дверь, на пороге стоял Валера:
       - Мама, у тебя все в порядке?
       - Да, проходи.
       - Где Марк Денисович? Лариса спит. На кухне у нее нет никаких продуктов. Есть хочется.
       - Валера, вы с Ларисой померились? Улыбаешься? Значит померились. Тогда поехали вместе в магазин за продуктами, по дороге расскажу, где я сегодня была.
       Они зашли в универсам, взяли корзину на колесиках и стали обходить магазин по зигзагу, собирая все на своем пути и сбрасывая в корзину.
       - Мама, чего так много покупаешь продуктов?
       - В двенадцать ко мне придет Марк Денисович со своим сыном, да и ты с Ларисой приходи, в честь вашего примирения всех покормлю полным обедом.
       В двенадцать часов дом Инессы Евгеньевны был готов к приему гостей, не без помощи Валеры. Первой пришла Лариса, принесла торт и бутылку марочного вина. Через пять минут появились Марк Денисович и Паша. Резко увеличившаяся семья хозяйки дома, села вокруг стола в гостиной, на стулья, изготовленные фирмой Марка Денисовича.
       Завтрак, переходящий в обед и ужин затянулся на весь день. Валера сидел с Пашей за компьютером. Лариса мыла посуду после длительной трапезы. Инесса Евгеньевна с Марком Денисовичем разговаривали в гостиной, сидя в двух больших креслах, между ними стоял мраморный журнальный столик. На нем стояла ваза с фруктами. Они щипали виноград и ели его.
       - Да, у нас сегодня с Пашей прямо таки праздник жизни получился, - сказал Марк, отправляя в рот кисточку с виноградом, и вытаскивая через губы, пустую ветку.
       - Мне приятно вас всех покормить, редко собираю дома людей, некого особо к себе позвать, - сказала Инесса Евгеньевна, отрывая одну крупную виноградину от большой кисти, и отправляя ее в рот красивыми пальцами, с элегантным маникюром.
       - Рай у вас, просто рай, Инесса Евгеньевна! - сказал Марк, отрывая следующую веточку винограда.
       - Оставайтесь у меня с Пашей, - сказала женщина и испугалась собственных слов, но забирать их ей казалось не приличным.
       - А если мы согласимся, что делать-то с нами будите? Мы много едим, мы крупные мужики с моим сыном.
       - Что делать? Ездить с вами за продуктами и учить вас готовить, а посуду по слухам вы мыть умеете.
       - А, где мы все поместимся?
       - Марк, квартира трехкомнатная, Валера помирился с Ларисой, у нее будет жить, а вы у меня.
       - Так давайте объявим о помолвке, я правильно вас понял? И перейдем на 'ты'?
       - Не торопитесь объявлять, это вызовет антагонистические толки в наших славных рядах. Пусть все будет так, как само получится.
       
       В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге возникли три мужчины в масках:
       - Всем внимание! - прокричал один мужчина, размахивая в воздухе пистолетом, - мы пришли раскулачивать бывшего директора антикварного магазина! Всем выйти в прихожую с поднятыми руками, а хозяйка пусть откроет добровольно свой сейф!
       Она продала магазин, у нее должны быть деньги!
       Марк Денисович открыл челюсть, потом сомкнул ее, посмотрел, что люди потянулись в прихожую, подгоняемые налетчиками, а Инесса Евгеньевна, не дрогнув, встала и пошла к одной стене в комнате.
       Огромный мужчина слегка сжался, и медленно вышел в прихожую, там он подмигнул своему сыну, тот резко выкинул вверх ногу и выбил пистолет у главаря банды налетчиков. Марк Денисович одновременно двумя руками, обезоружил двух мужчин, и скрутил им так руки, что те закричали от боли.
       Через минуту три человека в масках, были без масок, держали руки за спиной, и подобострастно заглядывали в глаза Марку Денисовичу. Одним из налетчиков оказался Селедка, это он навел грабителей в дом своего бывшего директора магазина. Милицию вызывать не стали, Селедка был сотрудником антикварного магазина, где Инесса Евгеньевна была некогда директором, до того, как он стал личным магазином Ларисы.
       
       Мать Паши, Маня, позвонила второй жене Марка Денисовича, Нинели, и сказала ей:
       - Нинель, подруга, по мужу, хочешь дочь на каникулы отправить?
       - Что, правда? Куда?
       - Темнота, Паша позвонил, они с отцом живут у бывшего директора антикварного магазина, живут, говорит, как у Христа за пазухой.
       - Эту девчонку не прокормить, вылитая дочка Марка!
       - Я тебе сказала, а ты думай, директорша, хоть и бывшая, и твою дочь прокормит...
       Нинель позвонила Марку Денисовичу:
       - Марк, где отдыхаешь? Возьми дочь отдохнуть к себе на неделю.
       - Ты, чего? Да я сам только пристроился!
       - Пашу взял, а Нину не берешь?!!
       - Что за люди, отдохнуть не дают, вези дочь ко мне домой.
       - Нет, ты не дома живешь, а у самой бывшей директорши антиквара.
       - Хорошо, привози на место встречи, буду через час.
       Через час Марк Денисович стоял рядом с дочкой лет восьми, и думал куда пойти, куда податься. Мимо него проехала Инесса Евгеньевна, она остановилась рядом с Марком Денисовичем:
       - Марк Денисович, что за красавица с тобой стоит?
       - Моя дочь, Нина.
       - Имя милое, куда путь держите? Ко мне?
       - Что, вы, мы гуляем, мать ее дала мне на свиданье.
       Нина во все глаза смотрела на красивую женщину в золотистой машине.
       - Папа, я хочу поехать с этой тетей, у нее машина красивая.
       Марк Денисович и Нина сели в машину.
       - Марк Денисович, скажи честно, сколько у тебя еще детей?
       - У меня всего двое детей.
       - Если только двое, бери с собой Нину на неделю, больше я не выдержу. Это в качестве премии, за спасение от грабителей.
       - Спасибо, Инесса Евгеньевна, век вам буду благодарен. У нее каникулы начались, она дома неделю у вас погостит.
       По квартире Инессы Евгеньевны Нина пронеслась вихрем, закончив обход помещений, она села в кресло и сказала:
       - Папа, мне здесь очень нравиться, я согласна прожить здесь недельку.
       Из соседней комнаты вышел Паша, он с трудом оторвался от очередной игры, которую ему установил Валера, но оставить без ответа слова сестры по отцу он не мог:
       - Нина, ты уверена, что тебя здесь оставят жить? Не жирно ли для тебя?
       - Здравствуй, Паша, а я буду так себя вести, что меня захотят оставить. Вот! -
       Она встала с кресла и подошла к Инессе Евгеньевне - Я не буду вам мешать, тетя Инесса, я буду помогать вам. Вот!
       - Деточка, а что ты умеешь делать, чтобы мне помочь? Раньше я без помощников
       обходилась, а сейчас бы от помощи не отказалась.
       - Я умею пыль стирать с мебели, могу пол протереть, могу посуду помыть.
       - Если ты такая трудолюбивая девочка, то я приму твою помощь, идем, стол накроем для ужина.
       Нина расплылась в довольной улыбке, вымыла руки и стала беспрекословно выполнять все команды Инессы Евгеньевны. Девочка сама пригласила всех к столу, затем на самом деле вымыла всю посуду. Хозяйка квартиры так была удивлена ее усердию, что помимо своей воли предложила ей занять диван в гостиной комнате, таким образом, отсекая путь к отступлению, для нее самой оставалось одно спальное место: одна на двоих кровать с Марком Денисовичем... Марк Денисович усмехнулся, но промолчал, он сразу понял, что следует из визита дочери в дом, с тремя спальными местами, честно говоря, он был доволен таким новым обстоятельствам в своей жизни.
       Паша прочно занял комнату Валеры, его диван, компьютер, потихоньку начинал носить его вещи. У Нины вещей не было, это Инесса Евгеньевна поняла сразу, поэтому после ужина она предложила девочке съездить в магазин, до его закрытия у них еще было время. Нина мгновенно оценила ситуацию и покорно пошла за своим спонсором. Они купили самые необходимые вещи для жизни в новых условиях в течение недели.
       Девочка светилась от счастья, нежно держала руку тети Инессы и подпрыгивала то на одной ноге, то на другой.
       Марк Денисович с удивлением заметил, что ему нравиться Инесса в роли матери его детей, он даже готов на главное, на то, чтобы она стала его женщиной; на это они еще не решались в присутствии Паши, а присутствие Нины, напротив, ускорила их решение быть вместе.
       Инесса Евгеньевна поймала себя на мысли, что играет в чужую жизнь, но эта жизнь все больше ее захватывала своей неожиданностью. Нина изображала из себя горничную и следила за порядком в квартире, ведь ее настоящая мать последнее время работала администратором в гостинице, так, что беспорядок в квартире полностью отсутствовал.
       Дети уснули, тишина и темнота окутала квартиру, двое взрослых людей лежали неподвижно на разных краях большой, массивной кровати, с полукруглыми спинками, так они и уснули...
       В квартире дети прижились, шла неделя за неделей, а они все еще жили вчетвером. Инесса Евгеньевна все чаще забывала о своем отчестве, Марк Денисович называл ее Инесса, дети - тетя Инесса. Но, оставалось большое но, ничего не было между взрослыми. Они спали под разными одеялами на большой кровати, и боялись перейти последнюю границу.
       Стулья отдыхали.
       Отношения Валеры со мной с каждым днем становились прочнее. Валера больше не бегал к матери на обед или ужин, ее квартира была заполнена людьми, и он все чаще готовил сам на кухне, если я зачитывалась очередной книгой. Иногда Валера поднимал крышку глазка в двери и провожал взглядом новое семейство своей матери, после чего еще надежнее оседал рядом со мной.

       Инесса Евгеньевна, бывший директор магазина ее поддерживал сын Валера.
       А я с кем? С чем, с золотистой энергией.
       В комнату ворвался Валера.
       - Лариса, чем страдаешь? Есть мысль! Вся наша мистическая афера началась с янтарных часов! Мысль улавливаешь? Надо выпустить эффектные часы для мистических сеансов и продать их экстрасенсам! - быстро прокричал он и поставил золотистый цилиндр в изящный шкаф, на котором стояли янтарные часы.
       - Отлично, Валера! Но мы специализируемся не на часах!
       - Скучная ты, какая, так придумай жесткую мебель для перехода людей в экзотическое состояние. Нинель бы меня поняла.
       Лучше бы он это не говорил, во мне появилась двойная ревность к сестре.
       - Григорий, поговори с Нинель, - сказала я и вышла из комнаты на кухню.
       - Я - Валера, ты забыла? - крикнул он мне в след.
       Я не ответила, я его уже приревновала его к Нине и Нинель и поняла, что я его безумно люблю, но ни за что в этом ему не признаюсь! А вдруг на меня действует золотистая энергия?
       - Лариса, это этот цилиндр с золотистой энергией? - услышала я вопрос Валеры, - соглашайся на диван со мной, - сказал мужчина, подхватив меня на руки, и, сверкая белыми зубами, он принес меня в комнату, где стояли янтарные часы, очень похожие на те, что когда-то купили мы с Валерой в деревне у дороги.
       - Вот так и рождаются легенды, - сказала я, указывая на сочетание янтарных часов и цилиндра с золотистой энергии.
       Что было дальше? Что-то необычайно приятное.

       Глава 9
       
       До чего я люблю этот славянский шкаф! - думала я, вспоминая, Егора Сергеевича, сидя в своем кабинете. Он стоял у меня перед глазами, я очень хотела, испытать на ощупь этот славянский шкаф. С каждым днем мне все сложнее становилась держать нейтралитет.
       - Лариса, - ворвалась в кабинет Лена продавщица, - там, там, привезли славянский шкаф!
       - Что с ним? Он ранен? - спросила я, продолжая думать о Егоре Сергеевиче.
       - Это шкаф, он очень старый, нет, сколов на нем не видно.
       - Какой шкаф, Леночка?
       - Идемте со мной, этот шкаф у вас в кабинете не поместится.
       Мы вышли на улицу, на фоне кустов, с цветущей сиренью стоял его величество славянский шкаф! Это был уникальный экземпляр славянского шкафа! Метра два шириной, метра два высотой, немного напоминал сервант, секретер, шкафы для одежды, в одном флаконе.
       Шкаф из дуба, - это я сразу определила по рисунку древесины, из которой выполнен этот чудовищный красавец. Весь шкаф с большим мастерством и вкусом был украшен вензелями из того же дуба. Рядом стояли четыре дюжих молодца в униформе строителей.
       - Кто хозяин шкафа? - обратилась я к рабочим в спецодежде.
       - Мы, - хором ответили богатыри со стройки, - понимаете, мы старые дома сносим под новые застройки. Мы обходили дом перед взрывом, и нашли этот шкаф, он был закрыт старыми досками, хламом. Хозяева его уехали в новый дом, а шкаф сдвинуть не смогли, мы его с трудом к вам привезли, возьмите шкафчик, пожалуйста.
       - Кому ж я его продам, такой большой, - начала я сбивать цену.
       - Понимаем, гражданочка, да вы не беспокойтесь, мы много не просим, заплатите, сколько сможете, мы на четверых деньги и разделим, и забудем друг о друге.
       - Хорошо, занесите его на склад, его еще реставрировать надо.
       - Без проблем, это мы всегда, пожалуйста.
       Рабочие взяли деньги, один из них оказался с паспортом, на него и записали сданный в магазин шкаф. Он взял деньги с чеком через кассу, разделил их перед кассой на четыре части, и они отбыли на свою стройку.
       Я вызвала реставратора мебели, тот при виде шкафа наполнился счастьем до краев, и приступил к любимой реставрационной работе.
       Вскоре на пороге кабинета директора, возник Селедка.
       - Здравствуйте, Лариса, мое вам почтенье, - заговорил Виталик Селедкин.
       - Виталик, ты откуда и куда? И без пистолета?
       - Простите меня, пожалуйста, мы пошутили, пистолеты у нас были деревянные, их мой отец столяр делал для театра, я взял три штуки, ребята захотели приколоться, мы только пошутить хотели. Из милиции нас выпустили, за отсутствие улик.
       - У меня слов нет, а теперь, что ты от меня хочешь, гражданин Селедкин?
       - Хочу вернуться к вам на работу.
       - Совести у тебя нет, грабить бывшего директора магазина, но работник ты хороший, с этим не поспоришь. Так, что говоришь? Твой отец столяр? Хороший? А шкаф сделать сможет?
       - Да без вопросов.
       - Прощу тебя, ради твоего отца, приведи его сюда.
       - Он здесь, ждет меня на улице, у кустов сирени. Обожает отец сирень.
       Селедкин старший зашел в кабинет, снял кепку, наклонил голову в знак приветствия.
       Я и столяр нашли общий язык. Столяр согласился сделать еще один шкаф из дуба.
       В кабинете раздался телефонный звонок:
       - Лариса, это я, Инесса Евгеньевна, - у меня есть идея, как продать антикварные стулья.
       - Слушаю вас очень внимательно, - строго сказала я.
       - Не надо ничего придумывать, все придумано, надо написать табличку, что этот стул из гарнитура великого писателя восемнадцатого века и рядом повесить фотографию кабинета этого писателя, на которой ясно виден стул. И все... Стулья состарим без помощи Валеры, договоримся с дежурной, которая испытания проводит на климатических стендах.
       - Спасибо, действуйте, оплачу ваши труды.
       В кабинет опять зашел Селедкин младший:
       - Лариса, я могу приступить к работе? Спасибо вам за папу, он любит шкафы делать, и очень любит работать с дубом.
       - Действуй, злодействуй, сам все знаешь, дуб ему на днях привезут.
       
       А я набрала номер телефона Нинель:
       - Нинель, есть для тебя еще одно интеллектуальное задание.
       - Слушаю тебя очень внимательно.
       - В обед ко мне в магазин приезжай, покажу один шкаф. Фотоаппарат цифровой не забудь взять, сфотографируешь дубового монстра, а потом надо ему историю придумать.
       - Постараюсь тебе помочь.
       Затем я позвонила Марку Денисовичу:
       - Марк Денисович, будь человеком...
       - А я, что славянский шкаф? - обиделся Марк Денисович.
       - Кстати, о славянском шкафе, мне тут один шкаф привезли, посмотрите сегодня, очень интересный экземпляр.
       - Приеду...
       Рядом со славянским шкафом собралось несколько человек. Реставратор открывал дверцы и шкафчики. Удивительно, но старый дубовый шкаф, внутри сиял непонятной чистотой. Внутренность шкафа мерцала и переливалась от непонятных источников света. Люди стали издавать возгласы неподдельного восхищения, при открытии очередных дверок и ящичков. Хмурое помещение склада замерцало, и засеяло непонятным освещением. Шкаф был пуст.
       Я позвонила Валере:
       - Валера, мне привезли сегодня удивительный шкаф, он полон технических загадок, мы не в состоянии понять, что такое есть внутри шкафа, что может светиться.
       - Лариса, немедленно выведи всех из помещения, и закройте все дверцы шкафа. Немедленно! Я еду.
       - Товарищи, всем немедленно покинуть помещение! - крикнула я прерывистым от волнения голосом.
       Люди заторопились к выходу, вслед за ними все покупатели магазина и все сотрудники потянулись на улицу, к кустам сирени. Магазин опустел.
       Через десять минут появился Валера с человеком из общества по изучению непонятных явлений цивилизации, по имени Родион. Они прошли на склад. Дубовый, старый шкаф светился в темноте из всех своих щелей, между различными конструкциями. Валера открыл одну дверцу шкафа, его приятель сфотографировал внутренность шкафа, от вспышки в фотоаппарате, произошла ответная вспышка в шкафу, из шкафа вылетело светящееся белое облачко, и как выстрел салюта быстро исчезло.
       Светящихся веществ на свете существует достаточно много, друзья об этом много читали и знали. Первое светящееся вещество, типа белого фосфора было открыто в 17 веке. А, что если это шкаф бывшего химика? Валера со своим знатоком аномальных явлений вышел на улицу, там стояла уже целая толпа людей, сосредоточенных на создании различных предположений и вымыслов.
       - Все в порядке, - сказал Валера, но шкаф лучше отдать на экспертизу в научный институт, он является химической загадкой природы.
       - Валера, да я за него и деньги заплатила! - вспылила я не на шутку.
       - Лариса, отдадут тебе твои деньги! Тут, такая загадка! Такая!
       Загадка ни загадка, а во двор стали приезжать различные служебные машины. Шкаф с большими почестями отправили на экспертизу. Знатоки дерева отошли в сторону, они хотели одного, изготовить еще один такой шкаф, обычный, без светового эффекта, и продать его за шкаф 17 века. Эксперты постановили, ввиду радиоактивности шкафа, подвергнуть его утилизации.
       Облом, - подумала я и для возвращения своих средств, заставила всех, кто успел увидеть этот удивительный шкаф его нарисовать, изобразить, с размерами, с рисунками украшений. Я решила изготовить новый шкаф.
       
       Облом, - подумал Марк Денисович, он как-то сразу понял, что дети ему больше не грозят, он рядом с этим шкафом потерял все свои мужские качества, и он решил проверить, а правда ли он еще мужик, или уже все.
       И вот, как-то вечером, дети спали, делать было нечего. Марк Денисович протянул свою огромную руку к дремавшему телу Инессы Евгеньевны. Она повернулась к нему, коснулась своей рукой его руки. И вы, знаете, Марк Денисович решил, что эксперты их надули, он оказался полноценным мужиком, что вполне может подтвердить Инесса Евгеньевна.
       Ее продолжали удивлять дети Марка Денисовича, дома был исключительный порядок, поддерживаемый Ниной и Пашей, Марк Денисович исправно покупал все основные продукты на собственные деньги.
       Паша неплохо готовил. Одним словом все в доме само делалось, а то, что они замечательные охранники она знала на личном опыте последнего, комедийного ограбления с участие Селедки с деревянными пистолетами, и двух его приятелей в масках из гольфов.
       Любовь между Марком Денисовичем и Инессой Евгеньевной - состоялась, чего еще надо желать женщине? Все есть. Но не было теперь у женщины - отдыха, не было личной комнаты, она жила словно бы в чужом мире, в вечных гостях. Куда бы она ни шла по квартире, везде были люди, она и уснуть не могла без посторонних глаз и лишних вопросов. Для нее это было давно забытое прошлое, а таким настоящим она заплатила за любовь Марка Денисовича. Дорогой мужчина оказался, лучше бы Селедку взяла, он хоть бы своего отца ей в дом не привел, а сам бы пришел.
       Как избавиться от домашних, трудолюбивых завоевателей? Вот в чем вопрос нынешней жизни Инессы Евгеньевны, ее даже Марк Денисович перестал волновать. Она взяла почту из ящика, огромную кипу рекламных газет, открыла верхнюю газету и обнаружила объявление о новой косметической процедуре. Из своего кабинета несколько раз позвонила в этот салон, и при первой возможности поехала на новую процедуру.
       Процедура еще та. Ее массажировали морскими водорослями, обмазывали гелями, пеленали полиэтиленовыми полосами, широкими бинтами, пропитанными различными составами, делали массаж лица, через полтора часа она встала с места, чуть шатаясь; и только через двенадцать часов почувствовала легкость в теле и полное равнодушие к окружающей среде. Она остыла к Марку Денисовичу. Он это почувствовал, и сказал, что для всех отпуск закончился, вечером все семейство Марка Денисовича, разъехалось по своим местам без помощи Инессы Евгеньевны, поскольку она впала в молчание.
       
       Глава 10
       
       Инесса Евгеньевна проводила домашних завоевателей, посмотрев в окно, на то, что пару сумок они вернули домой. Зашла в свою пустую квартиру, и перешла в новый этап своей жизни. Она взяла новую книгу, легла головой к окну и стала читать. Из книги выпала фотография, на фотографии был снят славянский шкаф на фоне сирени, а рядом со шкафом стоял Марк Денисович.
       Интересно, - подумала она, - когда успели сделать фотографию и сунуть ее в новую книгу? И тут она вспомнила, что покупала книги для девочки Марк Денисовича, для Нины, и купила себе книгу. А на цифровой фотоаппарат снимала Нинель по просьбе Ларисы. Славянский шкаф хорошо получился, и тут ее глаза обратили свое внимание на Марка Денисовича, в сердце прошла теплая волна чувств. Она вздохнула, отложила фотографию, но удовольствие от чтения было основательно испорчено воспоминаниями о Марке Денисовиче.
       Она задумалась...
       Марк Денисович места себе не находил, бродил по пустой квартире, как зверь в клетке, душа его разрывалась на части, хотелось выть, кричать от пустоты, от безнадежности своего существования. Все казалось глупым, ненужным, скучным. Раздался звонок:
       - Папа, ты не грусти, - проговорила быстро Нина, и тяжело вздохнула, - я так рада, что мы с тобой были вместе у тети Инессы, мне так хорошо было с вами. Спасибо...
       Дочь Марк Денисовича сама прервала свое признание.
       Телефон вновь зазвонил:
       - Отец, - пробасил Паша, - спасибо, мы так хорошо все вмести пожили. Класс...
       Сын положил трубку, не дожидаясь слов отца.
       Третий раз зазвонил телефон:
       - Марк Денисович, - тихо и грустно сказала Инесса Евгеньевна, - мне плохо без вас, извините, я вас вроде не прогоняла. Может, чем вас обидела?
       - Инесса, дети только позвонили, сказали, что у тебя им было классно, все нормально.
       - Так в чем дело? Марк. Приезжайте ко мне. Ой, ко мне кто-то рвется! - прокричала женщина и бросила трубку на пол.
       Марк Денисович услышал, что на его Инессу опять совершено нападение. Он позвонил сыну. Оба побежали, поехали выручать Инессу Евгеньевну. По цепочке новость дошла до Нины, и она поехала к тете Инессе.
       В квартиру Инессы Евгеньевны ворвались два мужика. Как они вошли, осталось загадкой, то ли она дверь забыла закрыть?
       Один мужик с порога закричал:
       - Валера, ты, где, ты забыл взять удочки, оставил их у подъезда!
       - Карася не поймаешь, выходи, забери, а мы пошли! - прокричал второй мужик.
       Инесса Евгеньевна выглянула в прихожую, там и правда два мужика с их дома держали в руке вязанку удочек.
       - Простите, а как вы вошли в квартиру?
       - Так, мы к Валере пришли, он удочки забыл у подъезда, бабы видели, что он с Ларисой своей собрался ехать. Вещи носили, удочки забыли, мы и решили их к нему отнести, уж очень удочки хорошие. Здесь и спиннинг есть, мы, как есть, все принесли.
       - Спасибо, вам, Валера уехал, я ему передам, сейчас позвоню.
       Мужики вышли в коридор. Послышался голос Марк Денисовича и его крик сквозь дверь:
       - Инесса, у тебя все в порядке?
       Инесса Евгеньевна открыла дверь, пропуская Марка Денисовича, а на лестничной площадке заметила, Пашу, который поднимался пешком, втроем зашли в квартиру. Через десять минут приехала Нина. Все четверо дружно рассмеялись, и разбрелись по своим местам.
       
       Второй визит детей в квартиру Инессы Евгеньевны, носил несколько иной характер, нежили первый. Нина ничего не убирала, книги не читала, постоянно звонила по телефону подругам, сидела в "аське" в Интернете, не подпуская к компьютеру Пашу. Она уходила, уезжала к своим бывшим подругам. Дома говорила, что она у Инессы Евгеньевны, а Инессе говорила, что она у мамы. Нина, если пытались ее ругать, делала невинные глаза, и продолжала вести себя в духе номер 2.
       Паша тоже не отличался усердием, он уже не пылесосил квартиру, не пытался готовить еду, он просто не пытался никому угодить, найти его было весьма затруднительно, лето было в разгаре.
       Марк Денисович особой любовью к Инессе Евгеньевне не пылал, зато ругал ее по любому поводу от души. Он мог ругать ее часами. Эта троица поверила в свою безнаказанность и большую необходимость в жизни Инессы Евгеньевны.
       Женщина не знала, что ей делать в создавшейся адской ситуации. Валера с Ларисой из поездки не возвращались, уехали на две недели, а их не было уже три недели. Неприятности со всех сторон сжимали Инессу Евгеньевну. Она вспомнила, в каком месте находится сердце и нервы.
       Клин клином вышибают, - подумала Инесса Евгеньевна, объявив дома семейке Марка Денисовича, что все деньги кончились. Она перестала давать деньги на продукты, а Марк Денисович на свои деньги во второй визит ничего не покупал. Она сократила все расходы, дома хлеб и тот закончился. Нина первая сказала Инессе Евгеньевне "прощайте" и уехала, вскоре ее дом без продуктов покинули Паша и Марк Денисович.
       Из почтового ящика взяла Инесса Евгеньевна прессу. Прочитала о бассейне, расположенном от нее не очень далеко, и пешком пошла, купаться, с одной сумкой. Плаванье успокаивает, она заметила в лягушатнике новый гидравлический массаж, покрутилась перед мощной струей воды, когда выходила после этой раскрутки и резко упала на кафель. Полежав намного, поднялась и пошла домой, с очередным ушибом от жизни. По дороге в незаметном киоске купила хлеб, сок, засунула продукты под вещи и домой. Дома долго оттирала мазью место ушиба на руке. После пережитых неприятностей, даже телевизор не шел на ум, книгу она в руки не брала. Так и уснула.
       Гроза бушевала всю ночь, утром ливень прекратился, а днем Валера с Ларисой приехали и подарок привезли Инессе Евгеньевне. Где они были, ей особо не рассказывали, сказали, что хорошо отдохнули. Инесса Евгеньевна воспрянула духом, но попросила проверить подарок на радиоактивность. Валера, смеясь, протянул ей прибор. Показатели были в норме.
       
       Я уехала искать славянский шкаф и Валеру.
       Валера не мог выбросить из головы славянский шкаф, а его друг Родька, тем более. Они верили в радиоактивное свечение и не верили. Больше всего они боялись, что славянский шкаф уже успели уничтожить, вся Лариса была на не исполнительность исполнительных служб, и были правы отчасти. Шкаф вывезли на свалку и сбросили в общую кучу, недавно затрамбованную мусорной техникой. Шкаф привлек внимание местных людей воронов. Они, общими усилиями шкаф вынесли со свалки, поставили на проселочной дороге и залюбовались деревянным исполином.
       Один мужик открыл дверцу шкафа, свечения в шкафу не было, да он и не знал, что оно было. Шкаф по общему согласию, установили в их лачуге, он стал целой стеной. Его многочисленные дверцы и ящики радовали людей воронов свалки. В качестве стенки в лачуге, и обнаружили Валера с Родей славянский шкаф. Даром его мужики не отдавали, но за пару сотенных зеленых бумажек - отдали с великой радостью. Шкаф вытащили из лачуги, вид у него был затрапезный.
       Валера так и сказал:
       - Шкаф, до чего ты грязный, старый, паршивый, можно сказать! - не успел Валера договорить свои бранные слова, как весь исчез в славянском шкафу.
       Родька глазам своим не поверил: был человек - и нет человека, а мужики к этой минуте уже ушли покупать зеленого змия на зеленые бумажки. Родька открыл самую большую дверцу шкафа, Валеры там не было. Он посмотрел за шкаф, но и там его не было. Стал быстро открывать все дверцы и ящики, но нигде Валеры не было. Свечения в шкафу тоже не было! Родька измерил радиоактивность шкафа, параметры были в пределах нормы.
       Я подъехала к шкафу, на алой машине с автоматической коробкой передач:
       - Вот вы, где пропадаете! Ищу вас везде! А, где Валера? Родька, я тебя спрашиваю! Где мой бывший муж!?
       - Лариса, понимаешь, он исчез в шкафу без остатка.
       - Ладно, я его сейчас соберу, - сказала я, фотографируя шкаф.
       После вспышки фотоаппарата, из шкафа, как джин из всех щелей, появился единый Валера.
       - Родная моя, ты меня спасла! - кинулся Валера целовать меня.
       - Ругаться меньше будешь, - ответила я, набирая номер мобильного телефона Инессы Евгеньевны, - Инесса Евгеньевна, это я, Лариса, нашла Валеру и славянский шкаф.
       Потом я позвонила кузине:
       - Нинель, привезти славянский шкаф в магазин? Нет, он не радиоактивен, так Родька говорит, глядя на свой прибор.
       Шкаф привезли к цветущим кустам сирени, выгрузили, поставили на асфальт и всем зевакам запретили говорить плохие слова рядом с грозным, дубовым шкафом.
       
       После рождения ребенка я пришла к Инессе Евгеньевне с одной просьбой: совершить родственный обмен, по которому мы переезжаем втроем в ее трехкомнатную квартиру, а она переезжает в мою однокомнатную квартиру. И все довольны. Обмен состоялся, даже мебелью не менялись, все осталось стоять на своих местах.
       Марк Денисович сидел у Инессы Евгеньевны дома с ее маленьким внуком, заигрывая перед малышом, с тревогой оглядываясь на янтарные часы.
       Он не выдержала загадок последних дней, и спросил у Инессы Евгеньевны:
       - Инесса Евгеньевна, откуда вы знаете о тайне старинной мебели?
       - Марк, я давно занимаюсь антикварными предметами мебели, не все из них, но наиболее ценные экспонаты хранят в себе дух прошлого, и к нему надо относиться с большим почтением, вот и вся тайна, - и она ласково погладила стенку славянского шкафа.
       Марка Денисовича, как подменили, он стал нежным, услужливым, почтительным к семье и мебели Инессы Евгеньевны, да и Валера перестал употреблять негативные слова.
       Родька проснулся с мыслью, что он непременно должен купить славянский шкаф в свое, личное пользование, тогда шкаф сделает его богатым бизнесменом. Он только жалел, что две зеленые бумажки людям воронам отдал не он, а Валера и шкаф перекачивал в ее квартиру, а у Ларисы этот шкаф станет таким дорогим... После своего вещего сна, Родя, пришел к мысли, что шкаф ему нужен для фокусов перед людьми, для которых он станет магом и волшебником. Он научиться вызывать дух шкафа из прошлого, он сам изучит возможности шкафа и будет его единственным владельцем.
       Родька жил на первом этаже холостяком в однокомнатной квартире, поэтому доставка шкафа в его квартиру, для него не являлась острой и мучительной. Трудным был вопрос, где взять деньги для его приобретения. Но ему помог случай...
       Шкаф перенесли на склад магазина, но тут же к директору явился участковый инспектор, получивший информацию от своей местной агентуры, что увезенный шкаф вернулся в магазин. Я на правах директор магазина, сказала, что шкафа нет, и откупилась от визитера, понимая, что шкаф надо из магазина немедленно убрать.
       Я почему-то вспомнила про друга Валеры, Родьку, позвонила ему и сама предложила спрятать в его квартире славянский шкаф. Шкаф, упакованный в полиэтиленовую пленку, замотанный скотчем, прибыл в квартиру Родьки, как по - щучьему велению, по его хотению. Величественный шкаф предстал перед глазами Родьки, его еще не успели отреставрировать. Родя протер шкаф от пыли и мелкого мусора олифой, дубовый исполин засветился приятным, деревянным излучением. В это время Родькин шкаф вновь заработал, в нем появилось свечение внутри шкафа.
       
       Глава 11
       
       В кабинет вошел мужчина высшего качества, так в своем мозгу я дала определение, вошедшему мужчине. Холеное, благородно лицо, величественная осанка, плечи отведены назад, живот отсутствовал. Посетитель, одетый в костюм неопределенного цвета, но весьма дорогой, и хорошо на нем сидящий, по всей великолепной фигуре, поздоровался с владелицей салона древней мебели и предложил мне умопомрачительный контракт, смысл моей работы, заключался в том, чтобы...
       Проще говоря, господин Егор Сергеевич Сергеев, положил на стол, перечень предметов старинной мебели, необходимой ему для создания музея своих предков.
       Дело в том, что я написала бизнесмену его биографию до пятого колена, коим он хотел зацепиться до фаворита и великого человека своего времени, графа Орлова. Легенду прошлого нынешнего предпринимателя, необходимо подкрепить настоящими предметами старины!
       Я решила, что янтарные часы, как изюминку коллекции продам за огромные деньги, а пока часы стояли у нее дома. Прочитав предварительный перечень предметов, я успокоилась, многое я могла поставить в личный музей предпринимателя. Связь с общественностью у меня была налажена, летом я брала на работу студентов, а те занимались тем, что находили предметы старины.
       Господин Егор Сергеевич предлагал поставить требуемые предметы в минимальные сроки, оплата наличными. Для большей важности он выложил передо мной приличную сумму денег на первые расходы. Я вызвала бухгалтера и на глазах предпринимателя, деньги официально оприходовала.
       Я видела, как притащили, иначе и не скажешь, дубовый стол, осмотрев стол со всех сторон, пришла к выводу, что рядом со славянским шкафом он будет отлично смотреться. Но будут нужны дубовые стулья того времени, эту проблему я проходила, и теперь только вызвала к себе Марка Денисовича, чтобы его фирма к этому столу выполнила старинные стулья, той же эпохи.
       Сообразительный Марк Денисович, сказал, что стулья надо украсить вензелями славянского шкафа, и заодно добавить их к этому, слегка простоватому дубовому столу. Марку Денисовичу выплатили задаток за заказ.
       Посмотрев на Марка Денисовича после Егора Сергеевича, я пришла к выводу, что не мешало бы Марка Денисовича приодеть, потом вспомнила его в паре с Инессой Евгеньевной, и решила, что так он целее будет, в том смысле, что его ни каждая женщина уводить будет.
       
       Селедкин старший сделал копию славянского шкафа, хорошую, добротную копию. Люди ходили вокруг шкафа, открывали двери, естественно не вызывая свечения внутренних поверхностей дубового гиганта. Все бы ничего, но вновь явился участковый инспектор, пытаясь найти упущения, по поводу уничтожения этого шкафа; ему показывали, что шкаф новый, еще стружкой пахнет, а тот все искал вчерашний день.
       В дверь вбежал возбужденный Родька, увидев стоящий новый славянский шкаф, закричал истошным голосом:
       - Он еще и летает!!!
       Выяснилось, что он сбежал от свечения в шкафу, прибежал за помощью, чтобы выкинули из квартиры шкаф, с которым он то подружился, то не сдружился. В открытые двери его квартиры, просочилась толпа людей, потом быстро остановилась перед старым шкафом, ничем непримечательным, вполне достойным быть на свалке жизни. Стоило в комнату войти Родьке, как шкаф ожил. Из шкафа пошло белое свечение, завораживающее своим светом. Люди молча стояли и не двигались, им казалось, что если они сдвинуться с места, что-нибудь произойдет.
       Первым пришел в себя участковый инспектор:
       - Вот он шкаф! А я грешил на Ларису, а это Родька безобразничает. Родка, где шкаф взял?
       - Где? На свалке, его не успели уничтожить, тамошние люди его к себе определили.
       - Значит так, сейчас дружно его загружаем в машину и везем на свалку! - грозно сказал инспектор, и... исчез в белом свечении шкафа.
       Люди тихо стали выходить из комнаты, остался Родька, он сел на кособокий стул:
       - А мне, что делать? - спросил он у шкафа, - А, надо Ларису позвать, она вернет инспектора, - вспомнил он, как она Валеру из этого шкафа высвобождала, но ехать за ней ему не хотелось, а мобильного у него не было...
       Грузчики вернулись в магазин и сообщили мне о событиях в квартире Родьки. Рисковать Нинель я не захотела, и вызвала Селедкина младшего, дала ему деньги на цифровой фотоаппарат.
       Виталик Селедкин оказался сообразительным парнем, все сделал, как надо, сфотографировал славянский шкаф, выпустил из него инспектора, сфотографировал, приросшего к стулу, огорченного жизнью Родьку. На их глазах шкаф превратился в полированного красавца, Виталик тут же запечатлел его новый облик, шкаф из своих недр на вензеля выпустил позолоту. От такой красоты Виталик и Родька пришли в такое изумление, что оба сели на один стул, ножки у него подвернулись, и они растянулись перед шкафом.
       В этот момент в комнату вошла я:
       - Какой шкаф красивый, ребята, а вы, почему с пола на него смотрите?
       Парни сидя боялись вымолвить слово, они в упор не видели меня, перед ними стояла молодая графиня, лет семнадцати, в платье, с талией под грудью, с локонами: жена Пушкина с известного портрета. Мгновение и видение исчезло, они увидели перед собой директора и скромный шкаф.
       - Ребята, что с вами? Мне показалось, что шкаф был красивым, а он опять стал обычным.
       - Лариса, я тоже это видел, я запомнил, каким он был, вероятно, шкаф подсказывает, каким он был, видение из прошлого. Его надо реставрировать по его указанию, - необыкновенно спокойно проговорил Виталик.
       - Отличный вывод, но что-то мне подсказывает его нельзя перевозить, кто его будет реставрировать? Если к нему подходит реставратор, он выдает радиоактивное излучение, а вас двоих он хорошо выносит. Виталик, приводи своего отца, попытайтесь восстановить шкаф здесь. Материалы и работу оплачу.
       Шкаф промолчал, соглашаясь с речью умной женщины, а я подумала о янтарных часах, у меня возникла мысль, что славянский шкаф и корпус огромных часов, словно одним человеком созданы, папа Карло у них был один.
       - Родька, есть просьба, поставь решетки на окна, металлическую дверь; к тебе привезут янтарные часы, твое дело их охранять, наблюдать, лишних людей не пускать, все плачу. Не волнуйся, плачу не из своего кармана, из кармана заказчика.
       
       Нина, пожив у Инессы Евгеньевны четко осознала, что есть лучшая жизнь, есть красивее одежда и обувь, и сделала свой вывод. Она стала донимать Нинель просьбами: купи это, купи то, не купишь, уйду из дома и не вернусь. Девочка стала меняться вещами с подругами, обменивала свои вещи на чужую одежду, обувь, сумки.
       Нинель не успевала следить за одеждой дочери, то она исчезала, то появлялась. Стоило матери купить для дочери кроссовки за большие для нее деньги, как они через день исчезали, через неделю появлялись грязные. Мать их отмывала до бела, кроссовки исчезали, и если приходила в дом подруга к Нине того и смотри, что что-нибудь прихватит и вынесет.
       Взрослая женщина от такой чехарды предметов дочери, купленных для нее с большим трудом, порой на последние деньги, стала нервной и взвинченной до предела. Любая подруга дочери стала для нее врагом первой величины. Дом стал адом. Дочь повадилась гулять по вечерам, перед прогулкой стала требовать деньги на карманные расходы, ведь Инесса Евгеньевна ей давала карманные деньги!
       Дочь запугивала мать, угрожала ей жалобами отцу, доставала ее по всем статьям.
       Мать заболела, сил встать у нее не было, она сказала:
       - Я не пойду на работу, мне плохо.
       - Ты, чего, мать! Мне деньги нужны, а она болеть вздумала!
       Мать дошла до рыданий, неконтролируемых, сквозь рыдания дочь продолжала ее обвинять в своей плохой жизни. Мать стала истерически кричать проклятия.
       Дочь спокойно сказала:
       - Выпей воды, это я из-за тебя три года назад боялась дома одна сидеть! Это ты во всем виновата! Не кричи на меня. Ты зачем меня к бабушке Брынзе посылала? Она меня за косы таскала!
       Наверно было за что, - подумала Нинель, выпив воду после таблетки, а сказала:
       - Нина, сама бери ключи от квартиры, открывай и закрывай дверь за собой.
       Дочь ушла гулять, уверенная в своей правоте. Мать полежала, встала, занялась домашними делами, делиться такими событиями ей не хотелось.
       
       Мать Паши тоже почувствовала временное влияние Инессы Евгеньевны, поначалу она радовалась, что сын пожил в достатке, по-человечески, с компьютером в квартире, с отцом пообщался.
       А сын... он по возвращению от отца стал унижать мать своим высокомерием, своими новыми знаниями. Говорить ей, что она глупая, ничего в жизни делать не умеет, ничего не понимает. Он круто изменился, и теперь излучал презрение в адрес матери, та не знала, что ей делать. Парень с достоинством носил вещи от Валеры и Инессы Евгеньевны, и полностью отказывался носить ту одежду, что покупала ему мать Маня.
       Сам Марк Денисович, в очередной раз, выручив Инессу Евгеньевну от нападения, возвратился в свою холостяцкую берлогу. Он рвался к ней, но понимал, что это невозможно. После нее его не интересовали две его бывшие женщины, он им отдавал деньги на детей, а сам жил достаточно экономно, да и не так много он и получал, чтобы все были счастливы. Так, что Марк Денисович не мог решить проблемы своих детей на уровне Инессы Евгеньевны - разные у них финансы, разные.
       Валера не мог простить мне Егора Сергеевича. Его он ненавидел всеми фибрами своей души. Но Валера не был столь могучим мужиком, и осознавал, что физические силы у них разные, и от этого только больше его ненавидел, он еще продолжал сомневаться, а сын чей? Его или Егора Сергеевича? На пике этой затаенной злобы, он приметил Леночку, продавца из антикварного магазина. Стал оказывать ей посильное внимание, тем и отводил свою душу от ненависти.
       Я почувствовала, что Валера ко мне охладел, но дел с малышом было так много, что я даже радовалась его холодности, у меня на него сил не оставалась.
       
       Глава 12
       
 Договора я выполняла, раз деньги Егором Сергеевичем были даны на мебель, я ее и собирала. По расчетам получалось, что на выданный аванс, как пасьянс складывались славянский шкаф, янтарные часы, дубовый стол и новые стулья под этот комплект, доведенные до антиквариата умелыми руками старшего Селедкина.
       Все честно, весь комплект стоял в квартире Родьки, под его неусыпной охраной. Он и порадоваться не успел, как к нему в квартиру позвонил заказчик с охранниками. Родька о заказчике знал. Мобильный телефон ему купили для такого случая, он нажал на мой номер телефона. За дверью послышался стук и угрозы, но он успел сказать мне, что заказчик прибыл. Металлическая дверь гремела от ударов. Родька открыл дверь и отскочил в сторону, мимо него в комнату ворвались три человека, и остановились в немом изумление: из шкафа, часов, из стола и одного стула, в который вставили донорский кусочек дерева из шкафа, шло белое свечение. Казалось, предметы переговариваются.
       - Не обманула, - прошептал Егор Сергеевич, - красота, какая! Мебель, я ваш новый хозяин, я заберу весь комплект, прячьте свое свечение.
       Родька надеялся, что мебель съест наглецов, но предметы промолчали, они покорно погасили свой белый свет.
       Янтарный кабинет продали достаточно удачно, я рассчиталась со всеми участниками проекта в рабочем кабинете. Господин Егор Сергеевич не пожалел денег за конторку с янтарем, благодаря чему Виталик пересел на новую иномарку, что было выгодно мне, он становился моим любимым исполнителем и шофером по совместительству.
       Егор Сергеевич прислал Инессе Евгеньевне приглашение на открытие музея своего предка. Ехать на официальную церемонию она не хотела, она решила послать на это мероприятие меня, чтобы я немного отдохнула, а Валера вместо меня посидит с малышом.
       Я согласилась поехать на открытие музея, от домашних хлопот я устала, а тут появился повод выйти из дома, да и Инесса Евгеньевна обещала посидеть с внуком. А я купила новую одежду, новые туфли, в которых и в гареме не грех показаться, так подумала о них Инесса Евгеньевна.

       В назначенный день за мной заехала машина от Егора Сергеевича, музей находился за пределами города. И откуда берутся просторы? - думала я, сидя на заднем сиденье машины, глядя на пейзаж за окном, на бесконечное мелькание зеленой массы деревьев, или полян, даже полей, покрытых зеленой растительностью.
       Я посмотрела на шофера и вздрогнула, он мне показался странным, я невольно застегнула на груди молнию от легкой белой курточки, и отвернулась к окну, с мыслью, что уж очень долго едем к музею.
       За окном замелькали дома дачного поселка, заборы один выше другого, на укрепленных стенах стояли камеры наблюдения, металлические ворота катались по рельсам, охраны не было видно, но она подразумевалась. У одной такой современной крепости остановилась машина.
       Дверь машины бесшумно открылась, открылась и дверь в ограждении современного замка, впуская меня на территорию особняка Егора Сергеевича. Людей не было видно.
       Ничего себе открытие музея, - подумала я, - людей нет, здание более чем современное. Я посмотрела на внушительный дом с башенками, такой мини дворец. Идти в дом я не решилась, села на скамейку рядом с небольшим фонтаном, из пасти льва, покрытого позолотой, струилась вода.
       Как в сказке 'аленький цветочек', - промелькнула в моей голове, - все есть, людей невидно, неслышно. Я посмотрела на ворота, они были закрыты. Машина, в которой я приехала, не въезжала на территорию особняка. Солнце припекало. Я сняла с себя белую курточку, положила ее на белую сумку с большой брошкой вместо замка, сумку поставила на скамейку, откинулась на спинку скамейки, прикрыла глаза и задремала под легкий шум воды фонтана.
       Егор Сергеевич посмотрел сквозь легкие шторы на спящую Ларису, грудь кормящей женщины, белая, пышная выглядывала из маленького белого топика. Русые волосы крупными волнами лежали на ее плечах. На ногах бело - золотые туфли заканчивались шнурками почти у колен, где начинались светлые бриджи. У него появилась простая, мужская мысль, взять ее на руки, отнести в спальню, вместо открытия музея. Он надел белые брюки, светлые без пяток босоножки, снял с себя майку, и в таком виде спустился к ней.
       Я крепко спала. Егор Сергеевич взял меня на руки, и понес естественно в спальную комнату. Он положил меня не белое, шелковое покрывало. Кондиционер поддерживал в комнате прохладную атмосферу, я сквозь сон почувствовала прохладу, мне захотелось укрыться.
       Он посмотрел на божественную, нежную грудь, кормящей матери и прикрыл ее огромным, белым полотенцем. Потом он подошел к кальяну, и слабое средство, затуманивающее мозг, постепенно заполнило комнату. Легкие грезы окутали мозг, уставшей молодой матери.
       Два бокала легкого вина, виноградная лоза на золотом блюде, стояли перед моими глазами, на бело - золотом столе, с прозрачной, стеклянной столешницей. Я невольно потянулась к бокалу, жажда во сне меня стала мучить, от непонятного привкуса на губах. Залпом, выпив бокал, я взяла одну виноградинку, и только тут заметила внимательный взгляд хозяина.
       Егор Сергеевич нажал на пульт, темные шторы на окнах опустились, легкий полумрак окутал Ларису. Молния на топике оказалась в руках мужчины в белых брюках. Его красивое лицо, приблизилось к ее лицу, молния медленно расстегнулась на груди, в его руках. Грудь двумя волнующими окружностями выступала над двумя белыми чашечками, он расстегнул застежку, расположенную спереди, для удобства кормления грудью. Егор Сергеевич двумя руками держал в руке грудь Ларисы, пристально смотрел в ее глаза и медленно подносил сосок к своим губам. На соске выступило грудное молоко, он слизнул капли молока языком, потом охватил сосок губами, продолжая смотреть ей в лицо, и стал сосать молоко из ее груди.
       Вторая грудь наполнилась молоком, я словно окаменела, из груди непроизвольно стало капать молоко на руку Егора Сергеевича. Он размял руками затвердевшую от молока грудь, молоко капало на его руки, на белое шелковое покрывало. Я молчала, онемев от изумления, приятная нега окутывала все тело, груди освобождались от молока, они становились мягче. Его руки, в сладком, грудном молоке, расстегнули последнюю молнию на моих брюках, липкие пальцы медленно и нежно, сняли с меня обувь, брюки, стянули последнюю, белую одежку...
       Я лежала на белом, шелковом покрывале, в русом облаке своих волос. Он снял с себя белые брюки. Его мускулистая фигура приятно радовала глаза, а я и не возмущалась, а просто вся подалась навстречу этому необыкновенно приятному человеку.
       Мы обвились друг подле друга, как будто всегда были вместе. Бес слов, без единого звука мы изучали друг друга нежными ладошками, пальцами. Его губы раскрылись так широко, что обхватили мои губы, его язык вошел в мой рот, белые зубы от языка не волновались, но кожные покровы рта приветствовали его язык, божественной истомой. Он покорил меня всю, без остатка, равномерные движения тел без скрипа великолепной постели, были апогеем приятного знакомства.
       
       Проснувшись, я не увидела в комнате Егора Сергеевича, на себе я заметила простынь, рядом с кроватью стоял столик с едой. На краю постели лежал голубой, шелковый халат. Я надела халат, поискала глазами дверь в ванную комнату. Все удобства отливали голубым кафелем. Я умылась, привела себя в порядок и вышла в комнату, в ней по-прежнему никого не было. Я подошла к окну, между воротами и фонтаном стояла детская коляска, в ней спал мой ребенок, но людей во дворе не было.
       Я вышла из комнаты и потеряла ориентир, я не знала, как спуститься вниз, двери, зеркала располагались кругами, или мне так показалось, я прошла в одну сторону, дошла до конца здания, не найдя лестницы, я повернула назад, прошла до конца коридора, лестницы не было.
       По виду из окна я определила, что нахожусь не ниже второго этажа, мало того, я забыла из какой двери вышла. В отчаянье я села в кресло в холле, потом подошла к окну, перед окном находилось озеро, оно было совсем маленькое, но по нему плавали два белых лебедя.
       От злости я толкнула створку окна, та раскрылась, и я оказалась на полукруглом балконе. С балкона свисала лестница из веревок и круглых палок, я уверенно перешла с балкона на веревочную лестницу и стала спускаться вниз. На земле я попала прямо в руки Егора Сергеевича, своим голым телом, под шелковым халатом. Он нежно прижал меня к себе на одно мгновение, и поставил на землю.
       Голые подошвы ног коснулись мягкой травы зеленого газона. Я непроизвольно поцеловала в губы Егора Сергеевича, а сама в это время заметила арку, по моему мнению, сквозь эту арку я могла попасть к коляске с ребенком, на другую сторону дома. Он поднял меня на руки и понес к арке, от арки я увидела коляску.
       Я вырвалась из рук Егора Сергеевича и побежала к своему ребенку. Малыш спал. Я поцеловала малыша и вопросительно подняла глаза на Егора Сергеевича.
       - Лариса, ты поживешь у меня с моим сыном, надеюсь, ты не возражаешь?
       - Егор Сергеевич, меня дома потеряют!
       - Нет, для них ты на даче, посмотри, как ты устала, ты засыпаешь в любом положении, в любой ситуации. Отдыхай здесь, тебе все привезут.
       - Я не ориентируюсь в твоем доме, он такой большой! И, где музей, на открытие которого я к тебе приехала?
       - Все есть, но не сейчас.
       - У тебя есть здесь люди? Мне одной твой дворец не убрать, вот уж действительно устану!
       - Лариса, у тебя будет няня с высшим педагогическим образованием, она уже в дороге, здесь есть повар, есть горничная, для прогулок есть дорога вокруг озера, по тенистой аллее, для любви есть я, что еще тебе нужно?
       - Свободу!
       - Это и есть свобода в твоей ситуации, поживи здесь немного, а сейчас идем, я покажу комнату для малыша, нашего малыша! Ты не представляешь, какого труда мне стоило смотреть на то, как ты попала в лапы своего бывшего Валеры! Удар Марка Денисовича я запомнил, а твой Валера побежал к Леночке, надеюсь, ты ее знаешь? Кстати, что у Инессы Евгеньевны было с этим Марком Денисовичем? Я позвонил в твою квартиру, дверь открыл Марк Денисович и я от неожиданности получил в челюсть.
       - В моей квартире тогда жила Инесса Евгеньевна, а Марк Денисович ее мужчина, - в ее мозгу промелькнуло виденье с нависшим над ней голым Егором Сергеевичем, а потом дикие звонки по всем телефонам.
       - Хорошо, что не наоборот. Стало быть, я второй в твоей судьбе, и первый отец ребенка.
       - Откуда у тебя такой дворец?
       - Без вопросов на эту тему, музей тебе покажут без меня, я сейчас уеду, к тебе подойдут, помогут. Пока! - воскликнул Егор Сергеевич, поцеловал меня, и стремительно пошел к воротам, а они услужливо открылись и закрылись.
       Я остановилась у фонтана с коляской в руках, ко мне действительно подошла улыбчивая женщина, в платье с белым воротником.
       Я изучала новые владения, катала коляску по всему дачному участку, сидела на скамейке у озера с лебедями, кормила ребенка грудным молоком два раза в день, мне помогали местные сотрудники Егора Сергеевича, странные вещи начинали твориться вечером.
       То, что первый раз в нашей любви было случайностью, становилась закономерностью. Егор Сергеевич целый день отсутствовал, появлялся вечером, ел у себя в комнате, ему привозили еду из местной столовой, он мылся, и шел ко мне в спальню.
       Любовь между нами носила молочный характер, он меня любил, но он начинал любовные игры с моей груди, полной молока от пропущенного кормления, которое вместо меня осуществляла няня, вводя искусственное молоко в питание ребенка. Молоко из моей груди высасывал Егор Сергеевич до основания, так, что оно с трудом прибывало к утру для ребенка. Мне не давали много работать, меня заставляли спать днем для сохранения молока, мне давали витамины, пищу, соки, чай со сливками, - одним словом я должна была вырабатывать молоко для ребенка и... его временного отца.
       От этого можно было бы сойти с ума, но мне давали успокоительные средства с пищей, я была спокойной и воспринимала действия Егора Сергеевича спокойно, а любила его страстно, насколько это было возможно под успокоительными средствами. Он был доволен. Мой гардероб пополнялся без меня. Я открывала шкаф и брала то, что нужно мне по погоде. Я не знала, откуда появились вещи, мне вообще трудно было думать, я просто жила и выполняла обязанности, которые мне предписывались в этом дачном замке.
       Грудь моя в предлагаемой одежде всегда слегка выступала из одежды, и светилась на солнце. Если становилось прохладно, мне приносили теплые вещи и тщательно укутывали грудь от дождя, от ветра, от холода. За мной следили, меня берегли для ночи с господином Егором Сергеевичем. Моя грудь работала, как мини завод по производству молока. Он мял груди в своих руках, он оттягивал соски, он пил мое молоко...
       Однажды я отказалась от предложенной мне пищи, меня мутило, тошнило. Несколько таких дней и молоко перестало прибывать. Мозг, очищенный от снотворных, задумался над происходящими событиями, я поняла, что у меня вновь будет ребенок, но теперь от Егора Сергеевича.
       Вечером пришел Егор Сергеевич, но молока в груди не было, оно перегорело, и ребенок два дня не брал грудь. Любовь без молока не получилось. На следующий день меня вместе с ребенком отвезли к Валере...
       Валера довольно спокойно отнесся к возвращению меня домой и просто пошел с ребенком гулять, а мне пришлось на пару дней лечь в больницу...
       
       Глава 13
       
       Инесса Евгеньевна купила себе новую квартиру, но о ней даже Марку Денисовичу ничего не сказала, она боялась всего и всех, на всякий случай.
       Марк Денисович, приодевшись, посмотрев на себя в большое зеркало в магазине, решил приударить за Ларисой. Он хорошо знал, где она гуляет с коляской, и просто хотел ее дождаться, когда она выйдет гулять с ребенком, а там, будь, что будет!
       Вместо Ларисы в подъезд вошла Леночка, вскоре она вышла с Валерой и они, спокойно держась за руки, как влюбленные прошли недалеко от Марка Денисовича, который успел прикрыть лицо газетой, а одежда на нем была для них незнакомой.
       Марк Денисович решил заглянуть тогда к Инессе Евгеньевне, но в ее квартире оказался Родька, на вопрос, где хозяйка, новый хозяин ответил, что она переехала, а на вопрос, где Лариса с ребенком, даже он не знал ответ. В большой соседней квартире дверь никто не открывал, там никого не было.
       Марк Денисович вернулся к соседу, ухватил свою большую голову руками, и зычно закричал в пространство:
       - Где Лариса?!
       - Марк Денисович, чего кричишь? Она уехала на открытие музея, - вспомнил Родька, - потом к ним приехали мужики и увезли к ней ребенка, мне слышно было сквозь дверь.
       - А Инесса Евгеньевна знает?
       - Мне неизвестно, кто, что из них знает. Я не знаю, где она живет теперь.
       Мобильный телефон запищал кнопочками в руках Марка Денисовича:
       - Инесса Евгеньевна, где ты? Где Лариса с ребенком? Я сижу у Родьки. Она точно не в музее, а Валера спокойно с Леной ходит.
       - Почти поняла. Где я - не скажу. Я не хочу тебе свою квартиру показывать, во избежание наезда твоих детей. Где Лариса? О, это тайна господина Егора Сергеевича, знаешь такого? Он старый знакомый Ларисы, так, что дальше сам соображай, тема сия для меня неприятная, да и тебе ко мне ехать нет необходимости.
       
       Марк Денисович сжал в руке мобильный телефон, он хрустнул, впиваясь осколками пластмассы в руку. Родька побежал за йодом, а Марк Денисович с ревом вылетел из квартиры, бросив на пол окровавленные осколки телефона. Он бежал широкими шагами домой, вытаскивая куски пластмассы из ладони. Дома он промыл раны, выпил таблетки, что под руку попались, и лег спать.
       Нина продолжала войну с матерью, теперь они с подругами ходили друг к другу ночевать, чем вводила ее в иступленный гнев, с ревом и криками, с взаимными упреками. Нинель перестала ей совсем давать деньги и покупать вещи. Кто кого.
       Паша, напротив, успокоился, и если была возможность, ходил в компьютерный салон.
       Марк Денисович, проснувшись, решил купить Паше компьютер, а Нине дать деньги на сапоги и шубку. На том все временно затихли.
       
       Инна перешла на новый уровень раздражения собственной матери. Она ей ныла про купальники, искала полотенце, такое, чтобы не очень детское было, и уходила на пляж. Мать ждала дочь, ждала, та приходила не раньше девяти вечера.
       - Какой пляж, в девять вечера!?
       - Чего ты на меня кричишь, еще светло! - отвечала с криком дочь, и выходила за дверь поговорить с приятелями, которые еще никак не могли разойтись по домам.
       В половине одиннадцатого она заходила домой окончательно и врубала музыку на полную мощность. Реп сквозь сон - все равно, что ночной кошмар.
       Мать натягивала на голову одеяло и засыпала, она всегда засыпала в это время.
       Под утро Нинель проснулась от говора, где-то кто-то громко говорил. Она зашла в комнату дочери, та спала, телевизор кричал. Под утро любые звуки кажутся более громкими. Мать вышла на кухню. Стиральная машинка горела семью лампочками, в ней лежал мокрый комок чужого покрывала. Она вышла на балкон, там стоял чужой велосипед со спущенными колесами. Утро у дочери начиналось не раньше одиннадцати. Она просыпалась от телефонного звонка какой-нибудь очередной подружки.
       - Нина, откуда у нас на балконе велосипед? У нас, что там стоянка чужих велосипедов? - спросила Нинель.
       - Нет, у моего нового парня два велосипеда, этот он мне дал.
       - У него колесо спущено!
       - Так это я по стеклам проехала, - безвинно ответила дочь, - ты мне лучше новый купальник купи, этому купальнику второй год пошел, я себе куплю новые шторки.
       - Шторки - это, что такое?
       - Купальник на тесемках, он по этим тесемкам перемещается.
       - Я сегодня сама пойду на пляж, - сказала Нинель и ушла на кухню.
       - Мама, ты чего?! Я большая девочка! Еще не хватало, чтобы я с мамой на пляж ходила!
       
       Не жаловаться ведь Марку Денисовичу по каждой проблеме, подумала Нинель и отдала деньги дочери на новый купальник. Сама нашла в комоде свой старый купальник, которому было несколько лет, и примерила его. А, что делать? Бюджет не вынесет двойных расходов.
       Дочь еще спала, когда мать ушла на пляж.
       Утро было солнечное с пронзительным, голубым небом. Нинель постелила, сложенное в четыре слоя покрывало, легла по солнцу на живот, опустила голову на руки и задремала. Открыв глаза, увидала маленького муравья, он ползал у нее перед глазами по траве, росшей на пляжном песке. Она села, усталость и раздражение ушли в землю.
       На пляже, у маленькой реки народу с утра мало. Песок местами порос травой, постоянные посетители пляжа уже покрыты прочным загаром, она посмотрела на свою белую кожу и встала. Ей нравилось загорать стоя, земля всегда с утра прохладная, зато небо чистое. На этом пляже она познакомилась с отцом Нины, давно ли это было? Уже дочь подросток.
       Пляжный роман длился недолго. Марк Денисович приходил на пляж по утрам, ложился на одно место, стелил темное, большое полотенце и лежал неподвижно, не гладя на женщин, не заговаривая с ними. Иногда вставал, переплывал речку туда обратно и ложился загорать дальше.
       Она стоя, видела его божественную фигуру, он ей безумно нравился, но подойти к такому красавцу у нее смелости не хватало, она просто созерцала великолепное тело, мускулистого мужчины. Он чувствовал ее взгляд, их глаза встретились. Она была крупной девушкой, с плоским животом и мощными ногами, да и грудь особыми размерами не отличалась, однако Марку Денисовичу она приглянулась с первого взгляда. Было в ней обаяние, внутренне спокойствие. Они неделю ходили на пляж, смотрели друг на друга и не разговаривали, через неделю стали здороваться, да дождь пошел, летний, солнечный.
       На следующий день Марк Денисович пришел с волейбольным мячом. Они поиграли в волейбол вдвоем, мяч летал между их пальцами и практически не падал, но пляж он и есть пляж. Народ к ним потянулся. Круг, желающих играть в волейбол, все увеличивался, тем самым, отдаляя друг от друга.
       Она пошла на свое место, легла спиной к солнцу, опустила голову на руки...
       - Нинель, привет! - услышала она сквозь дрему, перед ней стоял Марк Денисович, не такой как много лет назад, но все еще интересный мужчина.
       - Здравствуй, Марк! - сказала она и поднялась.
       - Где Нина? Я ее вчера здесь видел с подругами и двумя мальчишками.
       - Спит, для них время загара еще не наступило. Позже приходят загорать.
       - Как у вас дела с ней? Сильно ссоритесь?
       - Все бывает, а ты как? Один сейчас живешь или с кем?
       - Нинель, а тебе, не все ли равно? Тебе до меня дела нет. Ты - сама живешь. Самостоятельная.
       Она посмотрела на речку, на осоку на берегу, вздохнула, ей стало скучно. Она постоянно в присутствии Марка Денисовича ощущала беспросветную скуку, а почему объяснить не могла, ей всегда хотелось уйти от него, после того, как иногда сама к нему подходила...
       Егор Сергеевич в гостинице всегда держал за собой один номер, для себя или для тех, кто к нему приезжал по делам, к себе дачный дом он посторонних не приглашал. Нинель он приметил давно, у него созрела мысль пригласить ее на работу к нему на дачу, после ее отъезда он ощущал пустоту. Он заметил, что она отлично работает, да трудно живет, и предложил ей подзаработать у него, хотя бы в течение месяца. Она, замученная просьбами Нины и унылостью Марка Денисовича, согласилась работать на даче, и оставила дочь с отцом.
       Лишних людей на даче Егор Сергеевич не держал, это была его личная держава, он оставил Нинель, повара, одного охранника. Для всех внешних связей ушел на дно отпуска. Янтарная комната находилась в его загородном доме, комната с антикварной мебелью всегда была закрыта, в ней даже пыль не протирали. Егор Сергеевич в нее заходил сам, заводил старые часы, сидел на стуле, смотрел на шкаф, часы, конторку, стол и мечтал найти еще несколько предметов старины с янтарем.
       Иногда предметы, в знак приветствия посылали световые импульсы. Тревожная атмосфера комнаты повышала адреналин в его крови, в ней было немного жутко, иногда он из нее резко выскакивал и быстро закрывал дверь, боясь, не известно чего... Ключи от этой комнаты Нинели он не дал, а ей хватало работы в его большом доме.
       Егор Сергеевич и его дядя Кирилл Николаевич, управляющий гостиницей, почти одновременно заболели янтарной мебелью. Егор Сергеевич собирал предметы старины, его дядя заказал у Ларисы накрученный янтарный кабинет, увиденный случайно у одного знакомого энергетика.
       Кирилл Николаевич жил с женой Эллой, не пытаясь, менять судьбу. С годами она стала его правой рукой, в делах гостиницы, Кирилл несколько обленился, иногда он приезжал в загородный дом Егора Сергеевича и сидел у озера в кресле. В последний свой приезд на озеро с лебедями, Кирилл Николаевич заметил, что его администратор Нинель в свой личный отпуск работает на даче его племянника Егора Сергеевича.
       На работе Кирилл Николаевич вел себя весьма сдержанно, и на горничных внимания не обращал, ведь рядом с ним всегда была Элла, а сюда она дороги не знала. Он невольно стал наблюдать за Нинель, других женщин здесь не было, поваром работал пожилой мужчина, охранником был крупный молодой мужчина. Она ходила постоянно в коротких брюках и кофточках с воротником, на блузках рукава были разной длины, но белый воротник словно прирос к ее шее. Иногда ее руки были видны до самого воротничка, но он оставался на месте. Она постоянно существовала в своей нехитрой работе, требующей затрат физического труда, содержать дом в порядке.
       Не выдержал Кирилл ее голых плеч, выступающих рядом с воротничком, его руки сами потянулись тронуть эту чистую, шелковистую кожу.
       - Кирилл Николаевич, что с вами? - возмутилась Нинель.
       - Слепень сел, я его прогнал.
       - Ох, уж эти слепни, здесь говорят, комаров у озера потравили во время, их и нет, а слепни остались, да еще мухи чужие залетают, вы держите в руках что-нибудь, чтобы их отгонять от себя, - сказала Нинель, вымыв пол на веранде, любимом месте отдыха Кирилла Николаевича.
       
       Глава 14
       
       Валера в детской коляске обнаружил приличную пачку сто долларовых купюр, сопоставил их количество с числом дней отсутствия Ларисы дома, и в его голове что-то встало на место. Ребенок спал в коляске, Валера сидел на скамейке в парке и совершенно случайно наткнулся на эти деньги, доставая соску младенца, которая умудрилась закатиться под матрас. Он знал о существовании Егора Сергеевича, но не думал о нем серьезно, оказалось, что он более серьезный соперник. Валера качал на автомате коляску и витал в облаках ревности, потом это занятие ему надоело.
       Он сделал вывод, что об этих деньгах Лариса, точно ничего не знает, иначе давно бы их изъяла из детской коляски. Значит, а, что значит, если после возвращения от Егора Сергеевича она легла в больницу, тут и так все понятно, что ничего хорошего для мужа нет в ее отсутствии. Валера позвонил Лене, та примчалась на зов достаточно быстро, а он взял да и отдал половину найденной суммы денег Леночке. О, как она обрадовалась! И с ребенком помогла посидеть пару дней в отсутствие матери ребенка, и еду приготовила, и само собой полюбила Валеры со всем старанием.
       Я обнаружила полный порядок в трехкомнатной квартире, полный холодильник продуктов, приготовленную пищу в кастрюлях и на сковородах, улыбающегося Валеру и довольного малыша. Я странно улыбнулась, увидев пачку долларов, лежащих на телевизоре, рядом с пультом управления, но спрашивать ни о чем не стала, просто включилась в семейную жизнь. Так мы и жили, каждый со своей любовной историей за пазухой жизни.
       Валера пришел к Леночке, и остановился на пороге. В комнате он увидел Виталика, устанавливающего в углу комнаты тумбу, на верху тумбы, находился мини театр, из очень старых кукол. Вещь антикварная. Валера посмотрел на Леночку, на Виталика и ему показалось, что он здесь лишний, ни слова, не говоря, он вышел из квартиры. Его никто не остановил...
       Виталик решил на Леночке проверить, то сексуальное удовольствие с пихтовым маслом, которое он познал с другой женщиной, но повторить с ней он не мог, он понимал, что та любовь была случайной, импульсной, без продолжения. Поэтому этот антикварный предмет мебели он привез продавщице Леночке, а не отдал его директору антикварного магазина. Он сменил объект обожания. На Валеру, он не обратил внимания, даже не заметил его приход, или сделал вид, что не заметил. В кармане у Виталика лежал новый флакон с маслом...
       Валера побрел домой. Ждал он, ждал Ларису с ребенком, а, не дождавшись, решил, что за ней, вероятно, опять заехал Егор Сергеевич, и позвал соседа Родьку скоротать вечерок за пивом.
       Никогда не знаешь, где объявиться ангел любви, а он облюбовал дачу с лебедями. Хитрый ангел поселился в душе Кирилла Николаевича, уже давно в нем чувства не возникали, а тут не на шутку увлекся Нинелей. Она первую неделю много хлопотала по хозяйству, все убирала на свой вкус, но через неделю у нее стало появляться свободное время, солнце светило исправно на маленький земельный участок внутри высокого забора.
       Она, после трудов праведных надела купальник, взяла раскладушку, поставила ее у озера и легла загорать. Кирилл Николаевич из своей беседки видел край этой раскладушки, Нинель скрывал куст сирени. Он встал и почти на цыпочках подошел к молодой женщине, и двумя пальцами с двух сторон нажал ей по ребра. Она вскочила, вскрикнула, но, посмотрев на довольного Кирилла Николаевича, улыбнулась.
       - Вам скучно, Кирилл Николаевич? - спросила Нинель.
       - А ты, как думаешь? Поговорить не с кем, а ты вся в работе.
       - Так меня сюда взяли поработать.
       - Нинель, а ты не догадываешься, что тебя пригласили для меня? Не сопоставляла факты нашего присутствия на этой даче?
       - Когда? Мне сказали убирать - я убираю.
       - А, если я скажу тебе любить, ты будешь меня любить?
       - Как скажите, Кирилл Николаевич.
       - Что ты такая покорная?
       - Так подчиненные всегда влюблены в своего хозяина, а я у вас так давно работаю, так, значит, давно вас и люблю...
       - Что ж ты молчала? Мне поговорить не с кем, а тут любовь моя пропадает, так, где говоришь, встретимся? Ты знаешь, лучшие комнаты в этом доме, они на месяц в нашем распоряжении, а неделю мы уже потеряли. Куда вино принести?
       - Вы не шутите? А то завтра меня возьмете и уволите!
       - Нинель, я приглашаю тебя на любовное свидание без свидетелей, говори, где здесь лучшая спальня?
       - Лучшая спальня у Егора Сергеевича. А вдруг он вернется? Лучше вы ко мне придете.
       - А почему ни ко мне?
       - У меня надежнее, жду вечером, после ужина, чтобы повар спать лег спокойно.
       - Разумно, я приду...
       
       Муж Эллы, давно жил праведной жизнью, он уже и забыл, как это все может быть, без ее участия. Красивый мужчина, с густой шевелюрой наполовину седых волос, появился на пороге спальной комнаты Нинели. Он был несколько обескуражен простым убранством ее комнаты, у него в комнате все было в стиле люкс, а у нее словно свалка старых вещей, далеко не антикварного вида. Среди этого мебельного хлама сидела приятная женщина, в платье с белым воротником, в белых босоножках. Его чувства попали в состояние облома, не по приколу хозяину любить служанку в нищих условиях.
       - Нинель, перейдем в холл, там приятнее, и вид из окна лучше.
       Да, ангел любви куда-то улетел.
       Она, выпив вина в присутствии Кирилла Николаевича, почувствовала, что она человек, ей импонировало его внимание, рядом с ним ей было приятно во всех отношениях. Она перестала себя чувствовать горничной, душа ее возвысилась до уровня собеседника, и она спокойно отстегнула белый воротник со своего платья. Невольно женщина потянула молнию на платье до груди, маленькая золотая цепочка лучше подходила к моменту их общения. Егор Сергеевич рядом с ними не задержался за столом, привезя комод, он покинул территорию дачи.
       Кирилл и Нинель вышли из-за стола и, не сговариваясь, направились к его спальне. Обстановка полностью соответствовала моменту, оба они были высокие и в меру стройные, остановились у кровати и обнялись, в порыве, своих проснувшихся чувств. Редкое единство взглядов привело их в душ, они стояли под струями воды, улыбаясь, словно смывали с себя прикосновения прошлой жизни.
       Ей доставляло удовольствие касаться его тела, в струях прохладной воды, он с внезапным желанием, с удовольствием ощущал новые, волнующие импульсы в своем теле, о которых последнее время подзабыл. Они вытерли друг друга полотенцами, не касаясь себя, словно их души уже переселились в любимые тела. Так и дошли они до кровати, продолжая ощущать себя в двух кратном увеличении импульсов желания. Желание, страсть, влечение, прикосновение, поцелуи, объятия воссоединили их требующие любви тела. Они поплыли по воле волн царственного желания любви.
       
       Шустрый Виталик сделал так, что новые звонки с предложениями антикварной мебели поступали к нему, он наклеивал на мебель немного янтарных камней, после этого заказ поступал ко мне, вот откуда взялась в разных местах мебель с янтарем. Виталик скупил все янтарные бусы в городе и заказал их за его пределами.
       А я верила в чудеса, только первые часы были на самом деле янтарные, важен результат. Стоял готовый к продаже комод с янтарными камнями, а Виталик услышал очередное предложение от неких наследников. Ему предлагали шкаф - шарманку, естественно без янтарных камней, а у него весь янтарь кончились, хоть объявление давай: скупаю янтарные бусы.
       Если мебель была без янтарных камней, то она попадала на реставрационные работы в магазин, а если на ней заблудился хоть один янтарный камушек, она попадала к отцу Виталика Селедкина. Вот в чем состоял прикол и бизнес любовь, хотя второго случая судьба не предоставила.
       Егор Сергеевич от Виталика узнал о готовом комоде с янтарем, и немедленно появился перед моими очами. Я мысленно обругала Виталика, так мне не хотелось с комодом расставаться, но клиент есть клиент. Вслух я сказала, что такой предмет интерьера для продажи готов, в голове у меня промелькнула любовь с Виталиком у этого комода. Ехать, демонстрировать комод, Егору Сергеевичу у еня желания не было, я вспомнила про Леночку, та в последнее время стала такой модной женщиной, что не грех ее представить дорогому клиенту.
       Леночка, поехала показывать товар лицом, господину Егору Сергеевичу. Комод, весь из себя, с деревянными вензелями в тон янтарным часам, с янтарем, весь полированный светился в комнате Родьки. Егор Сергеевич, как увидел это сокровище, так и присел на распахнутый диван. Леночка подошла к комоду, встала рядом с ним на скрещенных ногах, в черных босоножках на шпильках, отделанных крупными стразами по вырезу и по широкой застежке, в узкой части точеных ног.
       Белые бриджи, черный топик, украшенный, такими же стразами по воротнику на шее, завершали летний наряд девушки. Белые волосы крупными волнами опускались на молодую грудь, не рожавшей женщины, ее грудь полностью скрывал топик, оголяя руки и плечи.
       Егор Сергеевич смотрел то на комод, то на Леночку в летнем наряде, купленном на его деньги, хотя оба они об этом и не догадывались. Под руку меценату попался маленький флакончик, мельком глянув на надпись, он прочитал 'пихтовое масло', только тут он осмотрел диван, на котором сидел и заметил в углу, сбившуюся простынь. На окнах сквозь офисные, прямые жалюзи, просвечивалась решетка. Леночка уловила взгляды импозантного мужчины, внешний облик которого превосходил все ее требования к мужчинам, но она продолжала стоять у комода, как статуя. Он забросил флакончик с коварным содержимым в угол комнаты, и встал с убогого дивана.
       - Я беру этот комод, можно возвращаться в магазин.
       Из закрытой одеждой груди женщины вырвался вдох сожаления, что такой мужчина так быстро появился и исчез из ее жизни.
       Комод привезли на дачу. Егор Сергеевич пошел в свою комнату, по дороге, в холле заметил дядю Кирилла с Нинель. На ней грудь была закрыта, белый воротник вокруг шеи, довершал наряд, а он подумал, что это бабы стали прятать то, что ему больше всего нравиться в их облике!
       Племянник присоединился к компании, он смотрел на Нинель, а думал о Ларисе, зря он ее вернул Валере, ну и что, что молоко у нее кончилась...
       Леночка так захотела Егора Сергеевича, что позвонила любимому Валере, и назначила ему встречу у себя дома, ведь его жена вернулась от Егора Сергеевича... А Егор Сергеевич, дойдя до своей комнаты, тут же позвонил Элле, и сказал ей, чтобы она приехала на дачу к своему благоверному Кириллу Николаевичу. Он меньше всего хотел увеличивать число наследников дяди Кирилла, ведь у него с Эллой детей не было, а у Нинели была дочь Нина.
       Нина, в отсутствии матери, замечательно третировала бабушку, она просто почти дома не была, пропадала на пляже, у подруг, на скамейке в парке с друзьями. Бабушке оставалось смотреть на часы, греть воду, отключенную на летний ремонт и по возможности молчать. На ее упреки Нина реагировала круто и неожиданно, так, что бабушка кормила внучку и помалкивала.
       На даче продолжались свои метаморфозы, после отличной любовной ночи, Кирилл предложил привезти на дачу Нину, дочь Нинель. Он, знал, что еще такая ночь ему в ближайшие дни не под силу и решил упрочить свое отношение с женщиной, сделав приятное предложение ее дочери. За Ниной он сам съездил на машине. Нине на даче очень понравилось, она внесла оживление в местное общество и частенько сидела с Кириллом Николаевичем в его беседке, пока ее мать работала по дому.
       Нина от скуки обошла дачу Егора Сергеевича со всех сторон, заметила странные окна, закрытые ставнями. Она их приоткрыла, за ставнями шли стекла, ажурная металлическая решетка, плотные вишневые портьеры. Девочка не выдержала своего любопытства и спросила у матери, а что находиться в этой комнате, в других окнах даже решеток не было, и шторы везде были легкие.
       Нинель ответила, что у нее ключей от этой комнаты нет, Нина спросила у Кирилла Николаевича, тот сказал, что там находиться музей их семьи, он еще в стадии подготовки. Повар ничего не добавил к информации, зато охранник, которому пришлось заносить в комнату славянский шкаф, сказал, что там находиться склад древней мебели.
       Поговорив с охранником, она попросила выпустить ее за ворота, осмотреть дачный поселок, пообещав ему вернуться через час. Дачный поселок состоял из внушительных заборов с большими, новыми домами, ничего интересного девочка для себя не обнаружила, если не считать машину, выезжающую из чужих ворот, она попросила довезти ее до города. Так она оказалась на свободе. Трое суток она гуляла по подругам, потом появилась в квартире отца. Марку Денисовичу она рассказала о даче с музеем, который так и не видела, тот сразу понял, куда исчезает вся антикварная мебель с янтарем в деревянных вензелях.
       Выпросив у отца денег на жизнь, она пошла к бабушке, у нее и осталась до возвращения Нинель с дачи.
       
       Марк Денисович что-то пропустил в этой жизни, все женщины вышли из-под его власти, хоть шаром покати, а никого нет. Инесса Евгеньевна куда-то уехала, исчезла и Нинель, не сказав ему ни единого слова. Оставалась на месте его первая женщина, мать Паши. На безрыбье и рак рыба, поехал Марк Денисович навестить мать своего старшего сына. Удивительная она женщина Маня, всегда спокойно реагировала на отъезды и возвращение блудного Марка Денисовича.
       Паша ухмыльнулся отцу и ушел к другу. Они оставались вдвоем, как два старых друга, без большой любви, без эмоций, просто сидели и беседовали. Он оставлял ей деньги, но чувства в нем не возникали, словно все давно бурьяном поросло. Косить бурьян чувств было лень, поговорив немного о Паше, Марк Денисович уезжал в свою холостяцкую квартиру. Марк Денисович решил осуществить задуманное, его безумно тянула Лариса. Он приоделся и пошел к ее дому, ждать, когда она появится с коляской во дворе.
       На этот раз ему повезло. Первым вышел из подъезда Валера и ушел в сторону дома Леночки, потом появилась Лариса с детской коляской. Марк Денисович встал перед ней, как Орфей. Он весь лучился силой, желаньем и любовью к молодой матери. Лариса грустно улыбнулась и покатила коляску по своему излюбленному маршруту в парке, Марк Денисович шел рядом. Они разговорились.
       В это время к ее подъезду подъехала крутая, большая машина Егора Сергеевича, он вышел из нее и увидел силуэты Марка Денисовича и Ларисы, на аллее парка. Драка с могучим Марком Денисовичем в планы Егора Сергеевича не входила.
       Егор Сергеевич подъехал на машине к аллее, вышел навстречу парочке, и просто сказал:
       - Привет! Марк Денисович, а твоя жена Нинель Андреевна у меня на даче обслуживает своего начальника Кирилла Николаевича, вчера они в холле пили вино.
       Марк Денисович в лице изменился, а Егор Сергеевич продолжал говорить, улыбаясь:
       - Если хочешь, тебя к ней отвезут на свидание, и он кивнул своему шоферу.
       Что оставалось делать Марку Денисовичу? Любовь - любовью, но жена дороже, он сел в машину и его повезли к ней на дачу.
       Егор Сергеевич остался на аллее парка, с детской коляской, в которой еще не уснул его сын... или не его.
       Марк Денисович проехал квартал на машине Егора Сергеевича и попросил ее остановить, ему стукнуло в голову, что мешать Нинель он не будет, а лучше пойдет домой. Марк Денисович, войдя в дом, лег ничком на диван, а, проснувшись, на автомате позвонил Ларисе, она, почувствовав шестым чувством, охлаждение к ней Валеры, пригласила Марк Денисовича к себе в квартиру. Выспавшийся Марк Денисович приехал незамедлительно...
       Хороший ужин довершил объединение. Рядом с Марком Денисовичем я себя чувствовала хорошо. С ним мне было спокойно и надежно. А он поделился своей информацией, я не особо удивилась, и сделала предположение, раз есть комод, шкаф, то должна быть кровать и трюмо. Он намек понял, и предложил предоставить наброски двух ново-древних предметов.
       Дерево теперь старили до изготовления предметов, Валеру решили не подключать, а все сделать не мебельной фирме Марка Денисовича, а янтарь купить в другом городе.
       
       Глава 15
       
       На следующий день я встретила Егор Сергеевич. Мы дошли с коляской, по аллеи до местного пляжа. У пруда, в вечерних лучах солнца, лежали несколько человек, две девушки привлекли наше внимание, на одной из них были только маленькие трусики, открытые публике груди, свободно волновались от ее дыханья. В трех шагах от нас, на скамейке сидел молодой мужчина, тянул пиво из банки, и не отрывал глаз от доступных взгляду грудей. Егор Сергеевич от того зрелища, почувствовал пробуждение своих желаний, он готов был оторваться от Ларисы и ринуться к доступным грудям.
       Я это почувствовала и просто сказала:
       - Егор Сергеевич, идем в твой номер в гостинице, ко мне домой нельзя, Валера может вернуться.
       - Лариса, а как же малыш, ему надо есть, а в гостинице нет детского питания?
       - Да, не волнуйся, ты, у меня вновь появилось молоко.
       - Но оно ведь кончилось?
       - Не кончилось, а несколько дней его действительно было мало, а сейчас вполне хватит покормить нашего сына, если ты молоко не съешь за него.
       - Не съем, оставлю ребенку, жаль, что я потратился на эту дачу, теперь у меня в городе нет квартиры, пойдем в мой номер в гостинице, здесь рядом.
       - Я знаю.
       Мы поцеловались, проезжая мимо пляжа, унося импульсы желаний...
       Ребенок спал, его оставили спать в коляске. Егор Сергеевич и я, по очереди приняв душ, по накатанным отношениям, вступили в новую фазу своей любви, но без участия грудного молока.
       Егор Сергеевич отодвинулся от меня и спросил, глядя в гостиничный потолок:
       - Лариса, у тебя была однокомнатная квартира, она еще есть? Мне этот номер в гостинице обходится в копеечку.
       - Тяжелый случай, после рождения малыша, мы из моей однокомнатной квартиры переехали в трехкомнатную квартиру свекрови, Инессы Евгеньевны, а она, скрипя зубами, переехала в нашу квартиру. Дальше - хуже. Мою квартиру она отдала Родьке, его квартиру забрала для реставрационной мастерской, так, как она находиться на первом этаже, а себе купила двух комнатную квартиру в новостройке. Вот и все!
       - Слушай, а чего я тут с тобой время трачу, если у тебя ничего нет? Шла бы ты к своему Валере, раз у вас на троих теперь трехкомнатная квартира.
       - А у нас с тобой сын, ты забыл? И у тебя есть шикарный загородный дом!
       - Но у тебя нет ничего, ведь квартира у вас общая!
       - У меня есть наш сын.
       - Так забирай его и дуй к своему хозяину квартиры!
       - Как, знаешь! Валера отец ребенка, а не ты, Егор Сергеевич! Как бы он мог быть твоим ребенком, если мы с тобой познакомились через твой аппетит, к грудному молоку? - сказала я, покормив грудью, проснувшегося в коляске малыша и вышла на улицу.
       Темнело, тополиный пух притаился среди травы, я с помощью случайного помощника, поставила коляску с малышом в автобус и поехала домой.
       Валера с Родькой сидели в креслах, рядом с мраморным столом и пили пиво.
       - Валера, вон она, приехала, - вскричал Родька и пошел в соседнюю квартиру.
       Валера поцеловал меня. Жизнь есть жизнь. Невостребованная любовь Валеры требовала выхода. Ребенок спал. Пришлось мне второй раз за вечер выполнить супружеский долг. Долг есть долг.
       Егор Сергеевич, послав подальше бедную Ларису, помня о том, что богатым он стал из-за одной богатой женщины, решил приумножить свое богатство за счет новой, состоятельной женщины, и прямо скажем еще молодой. В своем районе города он знал всех, благополучных дам. Он решил взять новую даму для себя даром. Он привел себя в порядок, посетил все салоны красоты, даже мышцы покачал, но явился с букетом в кабинет директора антикварного салона, известного в своем городе, благодаря ее находчивости.
       Я сидела в своем кабинете и просматривала наброски Марка Денисовича, мельком посмотрев на Егора Сергеевича, я сказала, что есть предположение, что в одном из соседних городов найдена еще одна реликвия прошлого с янтарем.
       Кто бы сомневался, - подумал Егор Сергеевич, а вслух сказал:
       - Дорогая Лариса спасибо вам за участие в создание музея, примите мой скромный букет, - и поднес мне великолепный, многоярусный букет цветов, - у меня есть предложение: посетите мою скромную дачу, посмотрите музей в действие, через неделю.
       - Егор Сергеевич, возражений нет, заезжайте через неделю, если не забудете о своих словах.
       Нинель за месяц отмыла все помещения дома Егора Сергеевича, последней комнатой был местный музей, ключи от которого она получила в последнюю очередь. В комнате, за вишневыми портьерами ей было немного жутко, казалось, что предметы старины были живыми, они светились, подмигивали янтарем. Она, дрожа всем телом, протирала загадочную мебель, утыканную темными камешками, и с величайшим наслаждением закрыла дверь этой комнаты; радуясь, что срок ее работы на даче подошел к концу. Она получила расчет.
       Кирилл Николаевич, уезжающий одновременно с ней, подвез ее до дома, а сам поехал в гостиницу, не заглянув в свою квартиру.
       На следующий день на дачу приехали Егор Сергеевич и я, кроме нас там был повар и охранник. Я отметила чистоту, царившую везде в этом современном доме. В отличие от прошлого раза, я настояла на первоочередном визите в музей. В комнате, с закрытыми ставнями, с плотными, бархатными портьерами вишневого цвета, пришлось включить свет. Мебель была мне вся знакома, я отметила, что размеры комнаты позволяют добавлять в нее предметы, это больше всего меня интересовало.
       - Егор Сергеевич, все хорошо, но стены современные, и портят интерьер и общее впечатление, не лучше ли сделать стены из деревянных панелей, выполненных под старину, и еще, нельзя ли добавить маленькую комнату к музею и собирать две коллекции отдельно: столовую, спальню.
       - Лариса, как вы глобально мыслите! Я с вами согласен, но сейчас у меня на это нет свободных средств, хотя в скором времени они будут непременно.
       - Ладно, отделка стен помещений музея, за мой счет, надеюсь, еще одну комнату вы сюда добавите.
       Егор Сергеевич мысленно обрадовался, правильной дорогой шли его мысли, видимо Ларисе он очень понравился; он подумал, что за букет цветов он купил деревянные панели в двух комнатах. Хороший план!
       Кирилл Николаевич после посещения музея Егора Сергеевича, в последний день на даче, не мог больше работать в своем янтарном кабинете, ему все казалось, что он сидит в музее, чтобы избавиться от назойливой мысли, он позвонил:
       - Егор, привет, это я; слушай, хочу отдать в твой музей свой янтарный кабинет.
       Егор Сергеевич, чуть присвистнул и ответил:
       - Беру, не гладя, если он от Ларисы.
       - От нее.
       Егор Сергеевич позвонил:
       - Лариса, Кирилл Николаевич предлагает мне янтарный кабинет в музей, хочу под музей выделить четыре комнаты, надо подумать над названиями и над оформлением.
       - Егор Сергеевич, над этим надо подумать, а результат я покажу. Договорились? Я знаю планировку твоего дома, ехать к тебе мне не обязательно.
       У Егора Сергеевича возникло ощущение, что его за уши отодрали, как маленького, но и подарки он стал получать весьма весомые.
       
       Нинели, для Нины, Кирилл Николаевич подарил маленькую, породистую собачку. Нина взяла ее на руки, и больше никому не отдавала, живая игрушка ее вполне устроила.
       Нинель сказала Кириллу Николаевичу, что, судя по всему, у них будет ребенок.
       - Нинель, быть не может! Мне сорок лет! Детей нет! А если это ребенок Марка Денисовича?
       - А мне всего тридцать лет, и Марка Денисовича в моей жизни нет уже два года, он только иногда передает деньги для Нины.
       - Что делать будешь?
       - И ты спрашиваешь? Я оставляю ребенка, а ты поможешь мне пару первых лет с малышом, дальше я сама проживу.
       - О чем речь! Помогу, чем могу! Я теперь сто процентный мужчина!
       Кирилл Николаевич тут же сообщил эту новость - своей жене Элле, та, странное дело, без тени ревности, сказала, что ребенку надо помочь родиться и взять его потом себе. Эту новость от своей жены, Кирилл Николаевич пересказал любовнице Нинели, та ответила весьма неожиданно:
       - Ребенка кормить грудью буду я, первый год он будет со мной, а вы с ним можете гулять, а дальше будет видно. Дело в том, что я боюсь, рака груди, а у женщин, кормивших детей грудью, его практически не бывает, я такое где-то слышала.
       - Договорились, береги себя, будем вместе воспитывать нашего ребенка, кстати, для Нины я буду перечислять некую сумму денег с сегодняшнего дня.
       Нинель такого счастья и не ожидала. Марк Денисович, услышав от бывшей жены сенсационную новость, ухом не повел, а только подумал, как хорошо, что он к ней на дачу в машине Егора Сергеевича не поехал, а то бы ребенка ему приписали.
       
       Нинель решила заставить Нину сделать селедку под шубой, но та сделала вид, что не услышала, через сутки мать повторила задачу. Дочь разревелась, разрыдалась, в ответ услышала вопли матери, перечисляющей ей наказания. Девочка поняла, что лучше пойти и сделать треклятую селедку под шубой. Она еще раз спросила, что надо для этого сварить и сколько. В большую кастрюлю она налила воды, положила в нее много, вымытой свеклы, немного моркови и картофеля. В другую кастрюлю, меньшего размера, она насыпала соли, налила воды, положила яйца. Дальше, самое сложное, разделать селедку, удалив из нее все косточки.
       Мать показала, как надо разделывать селедку, всем нравиться разрывать ее на две части, за хвост, тогда все основные косточки скелета сами выходят из селедки. А дальше начинается мука с маленькими косточками, а потом надо разложить мелкие кусочки селедки на блюдо, и постепенно покрывать селедку шубой, состоящую из тертых овощей, яиц, майонеза...
       В гости к ним, на фирменное блюдо, пришел Кирилл Николаевич, они ему немного обрадовались, видя в его руках вкусные продукты. Стол получился праздничным, но настроение в целом было такое, словно приспустили флаг на корабле. Мужчина был озадачен тем, что ему поспешно пришлось развестись с Эллой.
       Нинель прямо ему сказала, что ей не вынести большую семью. Нина тут же спросила, а кто четвертый, и ей пришлось открыть правду, что скоро у нее будет брат или сестра. Девочка в первый момент обрадовалась, а во второй впала в тоску.
       Возник момент, когда все втроем они были готовы разреветься. Выход нашелся. Нинель неожиданно скрутило от боли так, что она сжалась в комочек и выскочила из-за стола. Ее не было долго, когда она появилась, то сказала, что ребенка не будет, не получилось.
       Кирилл Николаевич обхватил рукой свои челюсти, ему казалось, что его зубы все одновременно заболели. Он почувствовал боль в сердце и стал оседать со стула.
       Нинель сама лежала, скорченная от боли и не могла встать.
       Нина посмотрела на страданья взрослых и бросилась к телефону, вместо скорой помощи она позвонила отцу, тот был дома, и просто бегом прибежал к ним, благо дома находятся в одном квартале.
       Его соперник лежал и еле дышал. Марк Денисович достал из своего кармана таблетки от боли в сердце и дал их Кириллу Николаевичу. Потом он подошел к своей бывшей жене, с которой не жил и не разводился, из-за ее криков. Он подержал огромную ладонь, на ее животе, и боль из нее стала выходить, словно своей ладонью он ее вытягивал. Потом он позвонил в гостиницу и вызвал Эллу, не спрашивая разрешения у больных.
       Пока Элла ехала к ним, Марк Денисович сел за стол и съел всю селедку под шубой, потом позвал Нину прогуляться с ним по свежему воздуху, после очередного дождя.
       Элла вбежала в квартиру, посмотрела на Кирилла, вздохнула, подняла его. Он встал и пошел с ней к машине, к прежней, благополучной жизни.
       Нинель осталась одна, она лежала и смотрела на стол, где не было селедки, но ей она была уже не нужна.
       
       Глава 16
       
       Я лежала на новом диване перед новым плоским экраном телевизора, и думала о Егоре Сергеевиче. Зацепил он меня своей импозантностью, музеем, планировкой и вообще янтарной мебелью, которая продолжала увеличивать свою численность. Я готова была ему подарить янтарную кровать, если он меня полюбит, на этой кровати...
       Мысли вылетели из головы внезапно, а потом назойливо стали крутиться в мозгу, я опять задумалась о Егоре Сергеевиче... Стыдно? Конечно! Но мысль появилась, потом исчезла, я нажала на пульт телевизора и уснула.
       Валера понял одно, что он зря променял Ларису на Леночку, он резко почувствовал уменьшение финансирования. Он попробовал куснуть собственный локоть перед зеркалом, но не получилось, тогда он предложил Леночке забрать у нее театр кукол на тумбе, та обрадовалась:
       - Валера, забирай свой хлам, только место занимает.
       И он забрал этот хлам и принес его, директору антикварного салона, она, выспавшись в обед дома, сидела на работе в своем офисе с хорошим настроением; и, естественно все пошло по накатанным рельсам реставрации.
       
       Жара надвинулась внезапно, дневная духота давила и угнетала все мое существо после треволнений последних дней. Я думала только о том, как избежать мужчин, в жизни. Я отказалась заниматься разработкой интерьера дачи Егора Сергеевича, и вообще участвовать в гонке по выдумыванию янтарной мебели. Да, мне повезло купить янтарные часы, но все остальное - без меня. Я занималась ребенком, готовила еду, для себя, чтобы не потерять молоко и все. Рядом скользил Валера по квартире, но я особо его не касалась, и не о чем не просила.
       В жаркие дни я выходила гулять с коляской рано, ходила по аллеям парка, потом выходила вечером, а днем сидела с ребенком дома; маленький мальчик капризничал. Я махала над ним большой книгой, журналом, включала в стороне от него вентилятор, но тепло лишь немного радовало, что оно вообще бывает. Я очень жалела, что произвела родственный обмен, больше всего мне хотелось вернуть маленькую квартиру, и однажды она об этом заговорила с Валерой, с Родькой, даже Инессе Евгеньевне позвонила.
       Никто не стал возражать, все были 'за'. Родька переехал в свою квартиру. Я переехала в свою однокомнатную квартиру. Валера остался один в трехкомнатной квартире, но это уже его дело и Инессы Евгеньевны.
       
       Жена Кирилла Николаевича, Элла, не могла долго страдать от собственного благородства, она предложила мужу развестись на самом деле в свете последних событий. Сказано - сделано. Труднее всего, оказалось, заполнить бланк квитанции в сбербанке, надо написать тьму цифр, и все из-за пару сотен, брали бы триста наличными, людей бы больше разводилось.
       Элла заполнила бланк быстрее, еще и за квартиру успела заплатить, потом ушла ждать Кирилла в УЗАГС, там успела съесть шоколад, поскучать, и только тогда появился супруг со своей квитанцией. Им дали один бланк на двоих, они заполнили каждый свою колонку по вертикали, и все. ВСЕ! Домой шли врозь, каждый со своей скоростью передвижения.
       Как оказалось, у них на двоих было две квартиры, каждый ушел в свою, раньше они одну сдавали, а тут, как раз была смена постояльцев, все к одному, к разводу. Избалованный Кирилл Николаевич, привыкший к хорошему женскому уходу, сразу почувствовал провал в своей жизни, и подумал, что чужая любовь дается трудно. Трудно быть настоящим мужчиной! Получилось, что он стал вторым спутником Нинель, после Марка Денисовича. Она живет одна с Ниной, а мужчины живут поодаль от нее.
       Затосковал Кирилл Николаевич от собственного благородства, да и Нинель отказала ему в дальнейшем совместном существовании. Вот оно как все сложилось, знал бы, так на ту дачу не ездил бы вовсе.
       
       Раздался телефонный звонок Марка Денисовича:
       - Инесса Евгеньевна, мы тут гуляем с Ниной, не хочешь присоединиться?
       - Вы где? А, сейчас подойду.
       Она надела брюки, обруч на волосы, кожаную курточку, обувь и вышла. У подъезда стояли Марк Денисович и Нина. Они тут же стали рассказывать ей последние новости, связанные с Нинель и Кириллом Николаевичем.
       - А от меня, вы, что хотели услышать? - не выдержав потока новостей, спросила Инесса Евгеньевна, - мне вас пожалеть? Похоже все нормально.
       - Так, ситуация стрессовая, - пробасил Марк Денисович, - пойдем по парку, одна ведь все равно гулять не будешь.
       - Это верно, а Нине скучно не будет с нами?
       - А я с вами не пойду, папа денег подбросил я в магазин пойду. Пока! - махнула им рукой Нина, и исчезла за поворотом.
       - Марк Денисович, ты видел мебель русского модерна конца девятнадцатого века?
       - Круто сказано, но это была одна фабрика, очень трудоемкая работа, резьбы много.
       - А мы могли бы ее сделать? Резчики по дереву такого уровня найдутся?
       - Были бы деньги - резчики найдутся.
       - Найди пару человек, есть идея, займемся русским модерном.
       И они тихо пошли по парку, вдыхая лесные ароматы вечернего воздуха. Радуясь тишине и собственному спокойствию.
       
       Егор Сергеевич лежал на диване в холле второго этажа, дачной крепости и смотрел в окно; когда-то из этого балконного окна, Лариса спустилась к нему в руки по веревочной лестнице. И, что ему взбрело в голову, что она ему не нужна? Ну, и что, что ребенок у нее от законного мужа Валеры? Что в этом плохого? Поздно познакомились, а он рассердился на нее из-за квартиры, да не нужна ему ее квартира!
       Ему Лариса нужна, это он из-за ревности к Валере так раскипятился, Родька ему на днях сказал, что она вновь в своей квартире. Вот и полетели все его мысли к ней, к молодой матери. Да, не нужно ему ее грудное молоко! Это его черт попутал, прилип к ней, как маленький. И скучно, и грустно, и не кому руку подать...
       И еще ему надоела возня с янтарной мебелью, сколько в нее денег вложил, а все коту под хвост, чего-то в коллекции не хватает, нужен дизайнер от Бога, опять же нужна Лариса! Пусть бы она разобралась с янтарной мебелью, да пользу из нее извлекла. Самое смешное в этой истории, что Егор Сергеевич не на шутку полюбил Ларису! А ведь он ее первый раз пригласил только посмотреть музей янтарной мебели, а сам занялся с ней необычной для него самого любовью...
       Лариса!!! - крикнул он молча.
       Я встрепенулась, подняла голову от детской коляски, мне показалось, что меня кто-то зовет, но голоса не слышно. В голове возник образ Егора Сергеевича. Живя одна в своей квартире, из трех мужчин чаще всего я вспоминала Егора Сергеевича, зацепил он ее мысли и сердце! Сам ведь прогнал, а может, мне так показалось, что прогнал? Нет, сама я к нему не приду, не позвоню и не приеду! Я подняла ребенка на руки, прижала его к груди, и понесла раздевать после прогулки.
       Егор Сергеевич вскочил с дивана, быстро сбежал вниз по лестнице, сел в машину, ворота дачи перед ним открылись, он поехал в город.
       Ребенок уснул.
       В дверь позвонили.
       Я, не посмотрев в глазок, открыла дверь. На пороге стоял Егор Сергеевич! Он ворвался в квартиру, подхватил меня на руки, прижал к себе, поцеловал, долгим поцелуем, и опустил на пол.
       В незакрытую входную дверь на нас смотрел Валера. Взгляд его был блуждающим и тревожным. Он опустил руку в карман, вынул складной нож, нажал на кнопку, нож раскрылся, и он виртуозно запустил его в спину Егора Сергеевича...
       Кто бы мог подумать, что Валера в кармане носит такой страшный нож? И так им владеет? А ничего странного. Он рос спокойным малым, не крупным, не сильным, и когда-то они с Родькой много время сидели в песочнице, и играли в ножички. Так он и носил нож в кармане, меняя его на лучшие варианты исполнения, периодически, запуская нож не в землю, а в деревья в парке...
       Егор Сергеевич упал на пол, на нож, еще больше вонзая его в себя. Он смотрел, угасающими глазами на меня.
       А я смотрела с полными ужаса глазами на Валеру. Он, перевернул Егора Сергеевича на грудь, вынул нож, вытер его о детскую пеленку, лежащую в прихожей, и вышел из квартиры. Я тронула пульс на руке Егора Сергеевича, пульса не было вовсе. Удар был нанесен точно в сердце...
       Я позвонила на мобильный Марку Денисовичу, тот в это время гулял с Инессой Евгеньевной по парку, приближаясь к моему дому, навстречу им шел Валера, а в кармане Марка Денисовича звонил мобильный телефон. Инесса Евгеньевна остановила Валеру, он был страшен, своим выражением лица.
       Марк Денисович услышал в телефоне рев и крик Ларисы, он махнул им рукой и побежал к ней в квартиру, благо это было рядом.
       Валера махнул рукой матери и ушел в лес.
       Марк Денисович, войдя в квартиру, увидел лежащего в крови Егора Сергеевича, и все понял, он взвалил труп на плечи и вынес на чердак.
       Я вытерла следы крови и поднялась за ним на крышу.
       Темнело.
       Инесса Евгеньевна пошла вслед за убегающим Марком Денисовичем, дверь в квартиру Ларисы была открыта, она вошла, увидела спящего малыша, больше никого не было...
       Со стороны глухого торца здания, примыкающего к лесу, Марк Денисович скинул тело Егора Сергеевича на землю, оно, цепляясь за деревья, ударилось о металлическую ограду... Людей с этой стороны зданья не было, не было и окон.
       Мы вернулись в квартиру.
       Инесса Евгеньевна, сидела с ребенком на руках, качала его на коленях, она ничего не знала, но тревога пронизывала все ее существо.
       Марк Денисович взял под руку Инессу Евгеньевну, и они вдвоем вышли из подъезда, в сторону ее нового дома, обойдя дом с другого торца. Так она ничего и не поняла, и не спрашивала, от тяжелого чувства, непонятного происхождения.
       
       Утром дворник Маня обнаружила труп Егора Сергеевича. Дверь дворницкой выходила из глухого торца дома. Она проснулась, как обычно рано, вышла с метлой на улицу и чуть не споткнулась о труп. Тут же вызвала милицию.
       Маня устала от перепалок с сыном Пашей и ушла от него, и чтобы не снимать квартиру, стала работать дворником.
       Красивый мужчина, лежал спиной на остром выступе невысокой металлической ограды. Когда его перевернули, но для этого его пришлось снять с металлического, острого выступа, и на спине у него была одна, глубокая рана...
       Детектив Митя внимательно осмотрел тело, и даже его внимательный взгляд ничего подозрительного не обнаружил, получалось, что мужчина сам упал с крыши дома, и спиной оделся на металлическое острие ограды, других следов насилия не было видно.
       Я осталась с ребенком одна, меня трясло, как от озноба, нервное состояние не проходило. Валера не появлялся. Я не выдержала и попросила Инессу Евгеньевну пожить в старой квартире и помочь мне с ребенком. Бабушка стала приезжать в свою старую квартиру и сидеть с внуком.
       Однажды к нам в дверь позвонили, это оказался детектив Митя, он прорабатывал свою версию убийства Егора Сергеевича. Не мог он поверить в самоубийство великолепного и обеспеченного мужчины. Его наследником становился его дядя, Кирилл Николаевич, но дядю в этом доме никто не видел.
       Зато дворничиха Маня сказала, что видела погибшего мужчину с Ларисой, они вместе катали детскую коляску. Вот такие следы и привели к Инессе Евгеньевне, сидевшей с внуком. Ларисы дома не было, не было и Валеры. Мать его сказала, что он в отпуске и его нет в городе вместе с его другом Родькой.
       Мотив ревности проскочил в голове детектива. Уж очень красив был погибший мужчина. Других зацепок к этому дому у него не было. Увидев Ларису, хрупкую красивую женщину, он понял, что ей не столкнуть мужчину с крыши, и не протащить его даже метра.
       Я подтвердила еще раз, что Валера в отпуске и уехал с Родькой.
       Митя твердо знал, что убийство без Ларисы не обошлось, никто больше не был знаком в этом доме с погибшим мужчиной. Он навел справки о Валере, и понял, что тот не мог бы затащить Егора Сергеевича на крышу, мужчина, сделавший это должен быть сильнее погибшего человека, либо они сбросили труп. При вскрытии был обнаружен ровный срез в спине между ребрами, рядом с рваной раной от металлической ограды. Появилась предположение, что Егора Сергеевича убили ножом, а потом сбросили с крыши.
       
       Неожиданно для себя, Кирилл Николаевич стал владельцем дачи с янтарной мебелью; естественно он тут же подвергся допросу Мити, но у него было алиби: был болен, с сердечным приступом лежал в больнице, и в ночь убийства больничной палаты не покидал. Тогда у него спросили, не знает ли он крупного мужчину, из числа общих знакомых с Ларисой. Он сказал, что Ларису мало знает, но знает крупного мужчину Марка Денисовича, мужа Нинель, которая работала на даче Егора Сергеевича.
       Внешний вид Марка Денисовича вызывал уважение, и настораживал одновременно. Рост под 190 сантиметров, крупного телосложения, почти бритый затылок. Такой мог сделать, что угодно. Митя предложил ему метнуть нож, но это у Марка Денисовича плохо получилось, не умел он метать ножи. Нож вообще не вязался с Марком Денисовичем.
       Решил Митя подождать возвращения Валеры, других мужчин в окружении Ларисы не было обнаружено, тем более что билет он покупал в ночь убийства. Сообщили на конечный пункт прибытия Валеры, о необходимости его задержать. Но сведения с места его нахождения по железнодорожному билету не поступали.
       
       Валера пошел к другу Родьке и покаялся ему в убийстве любовника своей жены... Родька предложил ему немедленно уехать в экспедицию в одно интересное место, где люди видели НЛО, в Малебку. Оказалось, что они оба в этот момент были в отпуске, и, следовательно, никто их искать не должен. Родька, за вторичный переезд из квартиры в квартиру, сорвал деньги с Инессы Евгеньевны, и поэтому мог помочь другу детства уехать в медвежий край на пару недель.
       Бумажник у Валеры был в кармане, проблем с документами не возникло. Они ночью покинули город на поезде. Валера и Родька сошли с поезда раньше на одну остановку, им все равно некуда было идти. Продукты у них были те, что Родька припас для похода на одного себя, прикупить продукты на Валеру они не успели, значит, им надо было подумать об ином маршруте, на котором бы были населенные пункты с магазинами.
       Они углубились в тайгу. Пошел снег. Это летом то! Но скоро растаял. Валера плохо переносил лес, горожанин до мозга костей, он вел себя, как загнанный зверь и готов был вернуться домой и сдаться. Родька отговаривал его от самопожертвования, обещал ему, что в тайге хорошо, надо только привыкнуть. Шли они тропами, как звери, прятались от встречных людей и на контакт со встречными людьми не шли. Продукты таяли, есть на свежем воздухе очень хотелось, а еды было не достаточно на двух взрослых мужчин.
       Родька предложил Валере забить ножом кабана, зайца, да кого угодно, лишь бы что-нибудь съесть серьезнее, чем исчезающие запасы в рюкзаке. Спички, зажигалки у них были. Палатка у них была одноместная, был один спальный мешок, оставалось разжигать один костер, готовить пищу в одном котелке. Было две алюминиевых кружки, две таких же ложки.
       С голода Валера метнул нож в утку, та упала. Долго искали куда, ели нашли, пожалели, что у них нет собаки для таких целей. Утку съели за один присест, уснули крепко, проснулись от взгляда: на них смотрела местная амазонка.
       Девушка с ружьем за плечом, в высоких резиновых сапогах, в джинсовом брючном костюме, палкой пыталась притушить их костер.
       - Чего спите, а костер не потушили? Ветер дунет, ни вас, ни леса не останется.
       - А ты, кто? Лесничий?
       - Нет, дочь лесничего. Утку съели? Где разрешение на отстрел? Вы откуда и куда?
       - А без вопросов можно? - спросил Родька.
       - Можно, но тогда сделайте так, чтобы я вас здесь больше не видела.
       - Этого мы обещать не можем, - сказал тихо Валера.
       - Тогда я сообщу о вас, куда следует, вдруг вы преступники. По тайге в нашем районе объявлен план перехват двух мужчин, а вас, как раз двое мужчин.
       - Мы приличные люди, инженеры в отпуске, меня зовут, впрочем, неважно, как меня зовут, лучше подскажите, как можно выбраться из сей великолепной тайги? - спросил Валера.
       - Поверю вам, очень вы похожи на городских, столичных жителей, если пройдете метров пятьсот, по просеке, выйдите на узкоколейку, поезд ходит раз в сутки.
       - Так вы на этом поезде приехали? - спросил Родька, которому очень понравилась дочь лесничего.
       - Да, мне сказали, о вас грибники, я приехала посмотреть, какие вы птицы залетные, чем занимаетесь.
       - А назад завтра поедите?
       - У меня здесь еще есть дела, надо обойти лес, к нам волки чужие зашли.
       - Вы их не боитесь? - продолжал задавать вопросы Родион.
       - А, что делать? Надо.
       - Не бросайте нас! - взмолился Валера, слова о волчьей стае его испугали.
       - Я бы вас в милицию доставила, уж очень вы напоминаете тех, на кого перехват объявлен, но у нас в радиусе ста километров милиции нет.
       - А откуда вы знаете про перехват, если милиции нет?
       - На почту присылают словесное описание тех, кого разыскивают, почтальонка лесников предупреждает, у нас тут свои связи.
       - А нас не боитесь? Ведь мы похожи на словесное описание, сами сказали, - спросил Валера.
       - Особенно ты, признавайся, кого пришил? - девушка наставила ружье на Валеру.
       - Кого? Любовника жены, ножом в спину, - и он вытащил нож, нажал на кнопку.
       - Да, серьезное оружие, предлагаю перемирие, ваши слова принимаю за шутку, разойдемся красиво.
       - Девушка, но вы теперь много знаете, а здесь тайга, - стал запугивать ее Родька.
       - Отец знает, где я, имейте в виду, вас найдут.
       - Зачем вы свалились на нашу голову? - взревел Валера, шлепая ладонью комаров на своем лице.
       Родька с дочкой лесника пошли вперед и вместе, Валера шел сзади, отставая от них с каждым шагом, у него был свой рюкзак, с небольшим количеством еды, он решил просто от них уйти в неизвестность. Влюбленный Родька отводил душу с девушкой интересной ему во всех отношениях, а Валера остановился за сосной, а потом ушел в другую сторону...
       Он чему-то успел научиться у Родьки, вечером зажег костер, испек пару картофелин, съел, их как пирожные и уснул. Сквозь сон он слышал крики, словно его звали, но откликаться не стал. Крики смолкли.
       Утром Валера продолжил путь, он весь был покрыт укусами комаров, но об этом старался не думать, он шел по солнцу, чтобы не делать круги по лесу, он смотрел на мох на деревьях, вспоминал, с какой стороны деревьев он растет, вспоминал все, что слышал о жизни в лесу.
       Через пару суток ему попался домик охотника, пустой, без запасов еды, но с крышей. Пошел холодный дождь, но он чувствовал себя в безопасности. Валера научился собирать грибы и ягоды, ел жадно; пытался, есть корешки трав. В домике он остался жить, понимая, что идти ему некуда, потому что его ищут. Лицо его заросло щетиной, он стал похож на кого угодно, только не на себя, интеллигентного в прошлой жизни мужчину.
       Родька через пару недель вернулся в город, не избежав вопросов и допросов, на все он отвечал одной короткой фразой, что Валеру он не видел, в отпуск ездил один. Ему говорили, что они вместе брали билеты на поезд, он говорил, что это совпадение случайное, рядом с ним ехал в поезде мужчина, но это был ни тот, кого ищут. Одним словом выкручивался от всех вопросов как мог, зная одно, что Валера остался в тайге по своей воле, а тайга она огромная.
       
       Я, не избалованная помощью Валеры в отношении ребенка, словно не замечала его отсутствие, ко мне домой приходили люди с собакой, доказывая мне и себе, что погибший Егор Сергеевич, был у порога моей квартиры, но даже собака не шла внутрь квартиры, потому, что там его следов не было!
       Детектив Митя решил, что убийство произошло на лестничной площадке, тем паче, что двери двух квартир расположены рядом, а супруги на момент убийства жили отдельно. Ларису с ребенком перестали тревожить.
       
       Кирилл Николаевич с удовольствием обходил дачу, ему нравилось жить без посторонних людей, он открывал комнаты с янтарной мебелью, долго смотрел на нее, представляя себя графом. В качестве помощницы по дому, он вернул Нинель и убрал повара с охранником. Нина перешла жить к отцу Марку Денисовичу, с ним она не ссорилась, ощущая себя хозяйкой, и отец сильно ее не доставал воспитанием. Девочка научилась готовить, и все шло, своим чередом.
       
       В антикварном магазине наступило затишье, реализация залежалых товаров шла плохо, без суеты тайной рекламы дела не шли. Виталик Селедкин покинул не процветающее место работы.
       Я жила в полусне, возникло ощущение вязкого болота. Иногда мне хотелось поехать в тайгу, но, посмотрев на парк, я поймала себя на мысли, что это мне не под силу. Так прошел год...
       Уныло смотрела в окно Инесса Евгеньевна, она думала о Валере; люди, после его исчезновения, ее обходили стороной, и такое наказание для нее было очень естественным. Она смотрела не бело-серые кучевые облака в голубом небе, на зеленую, беспробудную листву и ощущала тревожную пустоту в душе, состояние беспокойства постепенно нарастало, она потянулась к коробке с шоколадными конфетами.
       И в этот момент, в комнату стремительной, знакомой походкой, вошел незнакомый человек. Она вглядывалась в его лицо, узнавая, и боясь ошибиться: перед ней стоял ее Валера! Но какой?! Его лицо покрывала кучерявая ровная бородка, его волосы были подстрижены немногим длиннее бороды, весь он выглядел красавцем!
       - Валера, это ты? - спросила дрогнувшим голосом Инесса Евгеньевна.
       - Я, мать, я! - басовито ответил сын.
       - Что с твоим голосом? Ты стал басить?
       - От ветра, от морозов мой голос немного треснул, много пришлось покричать...
       - А борода? - тихо проговорила женщина, начинающая верить в счастье.
       - Что борода! Посмотри, что я принес! - и он нагнулся над сумкой, потом махнул рукой и поставил ее на стол перед матерью, медленно открывая молнию на сумке.
       Инесса Евгеньевна поднялась с кресла, заглянув в сумку, потянулась рукой за дощечкой.
       - Сын, что это? - ее голос дрожал, рука подергивалась от волнения, вынимая из сумки бесценный деревянный предмет.
       - Садись, мама в свое кресло, и послушай меня, разглядывая лесное произведение искусства. Я жил в тайге, один жил, нашел избушку без курьих ножек, крыша, окно, дверь, железная печурка. Три месяца не видел ни одного человека, исхудал, стал молиться о спасении, съел все дары леса, что были поблизости, животных и птиц не убивал, стал обросшим, страшным, немытым. Однажды стало невмоготу, я готов был наложить на себя руки, зрение стало исчезать, я впал в полудрему.
       Очнулся, а на меня смотрит ведьма, или баба Яга, та, чью я избушку занял, и говорит она мне скрипучим голосом:
       - Здравствуй, касатик, совсем издыхаешь, родимый? Порченный ты человек, а вылечить тебя можно, зло прошло через твою жизнь, виноват ты, да не совсем, вылечу я тебя. Знахарка я, а ты, что подумал? Травы у меня в этом домике, ты их и не трогал, молодец. Да я новых трав насобирала, сейчас сделаю тебе отвар, выпьешь, человеком станешь. Тебя мои травы одурманили, ты и стал спать, и славно, тебе надо было выспаться.
       Поставила она меня на ноги, да и повела с собой в деревню, а в той деревни, все дома с заколоченными окнами, одна бабка эта там живет. Откормила она меня картошкой, луком, огурцами.
       Еда у нее еще та, что сама выращивает, то и ест. Я встал на ноги, стал по деревни ходить, дома смотреть, жильцов давно уж там нет. В одном доме нашел эти дощечки, бабуле показал. Она всплакнула, вытерла слезы краем платка, который с головы никогда не снимала. Сказала, что жил у них один инвалид с золотыми руками, ходить не мог, все сидел, да мастерил. А любил он на небольших дощечках животных вырезать, да так ловко, что все, как живые!
       Дощечек этих я обнаружил штук пятьдесят, просто письмена какие-то! Прожил я у нее еще девять месяцев, она меня не отпускала, лечила и поила травами, а однажды подходит и говорит, что я здоров и могу уехать домой. Я ей ответил, что меня ищут, я зло совершил.
       А она сказала, что все будет нормально, если я ей свой нож оставлю, и никогда в руки его больше не возьму. Дает мне мой нож, и просит, чтобы я его метнул, а нож выпал из моей руки! Понимаешь, я не могу больше ножи метать! Не могу! Проводила она меня до станции, поезд там две минуты стоит, а перед этим на той станции к парикмахеру сводила, травки свои сушеные сдала скупщику, мне билет купила, одежду, сумку. Я ей только нож и оставил, да дров целую стену наколол, да отремонтировал ее жилье.
       - Валера, а дальше, что с тобой будет?
       - А ничего, буду жить в твоей новой квартире, а ты уйдешь в старую квартиру, ближе к Ларисе. К ней я пока не пойду, не могу. У меня есть идея, я нарисую комплект мебели, дощечками этими его обклеим, Марк Денисович все сделает, вот и модерн! Настоящий модерн!
       - Вот за это спасибо, а то от скуки не знаю, что и делать. А, как ту старушку отблагодарить за твое спасение?
       - Лучше о ней забыть, мы с ней в расчете. Я у нее отработал свое спасение. Теперь хочу у Ларисы поработать! У нее смотрю все люди новые и, к лучшему, а Марк Денисович меня не продаст.
       - Ты ведь инженером работал, а теперь, что мебелью будешь заниматься?
       - У меня иного выхода нет, старушка сказала, что я должен с деревом работать, а она с травой работает. Так вот.
       - Валера, да тебя сейчас никто и не узнает. К Родьке пойдешь?
       - Нет, нам лучше не встречаться.
       - А Ларисе о тебе сказать?
       - Не надо, хочется увидеть сына, но не сейчас, буду работать в твоей новой квартире, нарисую эскизы новой древней мебели, отдашь их потом Ларисе или Марку Денисовичу, но обо мне не говори, на всякий случай.
       - Так и будешь в квартире сидеть?
       - Сидел в избушке, посижу в квартире, мне еще надо немного времени, чтобы в себя прийти.
       - А бороду сбреешь?
       - Не сейчас.
       Валера отдыхал, отмывался, сбрил бороду, смотрел телевизор и совсем забыл о прорисовках. Матери он до машины донес сумку с бесценными дощечками, и домой вернулся, спрятав лицо под кепкой, натянутой чуть не до носа.
       
       Марк Денисович, после разговора о русском модерне с Инессой Евгеньевной, сделал столовую мебель, а с резчиками по дереву у него ничего не получилось. Комплект мебели есть, а товарного, антикварного вида нет. И пошел он к Инессе Евгеньевне, в жилетку поплакать. А она засмеялась! Он только рот открыл от удивления.
       - Милый ты Марк Денисович, есть мистическая отделка для твоего комплекта! Да еще какая! Но нужно найти Селедкина старшего, чтобы он все это вместе состыковал по старым рецептам.
       - Так, умер Селедкин старший, нет мастера, который мог под старину мебель реставрировать.
       - Я не знала, что предлагаешь?
       - Не знаю, а Селедкин младший может, знает? Видел, вероятно, как его отец работал, он ведь реставрировал без зрителей. Никого не впускал в мастерскую.
       - Это я хорошо знаю. Младший Селедкин уволился, но его можно найти. Вези свой комплект в магазин, в реставрационную мастерскую, а я привезу для него украшения и Виталика.
       Виталик откликнулся на звонок мобильного телефона, и сам приехал в магазин. Он сказал, что знает, как отец делал мебель под старину, но сам никогда этого не делал, хотя помнит все материалы, которые он при этом использовал.
       Марк Денисович привез столовый мебельный гарнитур, а, увидев дощечки, с качественно вырезанными животными, как ребенок захлопал в ладоши.
       - Отлично, то, что надо! Какое мастерство и все выдержанно в одном стиле, в одном размере!
       Виталик при виде дощечек выдохнул:
       - Откуда такая прелесть? Все животные выпуклые, как живые, да так ровно сделаны!
       - Виталик, твое дело объединить дощечки с гарнитуром, создать новую антикварную коллекцию русского модерна конца девятнадцатого века.
       - Без проблем! Это настоящая натура!
       Откуда люди узнают о новинках? Не известно, но покупатель вскоре объявился, на весь столовый гарнитур, хотя для начала ему показали стул с отделкой из двух дощечек, с изображением животных на спинке стула. Стул смотрелся единым целым, трудно было догадаться о том, как он был сделан. Единственно, что просил покупатель, оставить в секрете свое имя.

       Солнце светило в окна. Голубое небо без облаков казалось, бескрайним, как затянувшееся мое одиночество. Я иногда вспоминала Егора Сергеевича и жалела его и себя, а заодно и Валеру, и сына. Ребенок подрос, я хотела уже выходить на работу, а перед этим лучше всего - привести себя в боевую готовность.
       Я решила пойти и позагорать на пляже, благо он рядом. Надела я купальник, легкий халат, сланцы; посадила сына в летнюю коляску и пошла с ним на пляж, по своей обычной прогулочной дороге. Навстречу мне шел по дороге сам Валера! Я решила, что мне это померещилось, и попыталась пройти мимо него, но он остановился, перекрывая мне дорогу.
       - Здравствуй, Лариса!
       - Привет, пропавший! Откуда и куда?
       - Дай на сына посмотреть.
       - Смотри. Тебя ищут или выпустили?
       - Зачем вопросы? Я здесь, вот, деньги возьми, честные можно сказать; я помог матери, сделать новый гарнитур с антикварным уклоном, теперь могу тебе отдать их на жизнь.
       - А я возьму.
       - И бери все, я ушел, - и он резко, развернувшись, исчез в боковой аллее.
       Идти на пляж с большой суммой денег мне расхотелось, я пошла к дому, положить их, куда подальше.
       На скамейке, у подъезда сидел Митя.
       - Лариса, слухи ходят, что твой муж вернулся. Как его найти? Сюда он не приходил.
       - Я его с прошлого года не видела.
       - А у нас другие сведения, есть сообщения, что его видели в городе. Еще объявился брат родной Егора Сергеевича, и пытается найти убийцу. А похожи они!
       - Я ничем вам не могу помочь.
       - Зря. Я надеялся на вас. Про брата Егора Сергеевича не хотите узнать? Он жил за рубежом много лет, а тут приехал, вернулся и копает. Нам дали месяц срока на поиск убийцы, а я и так знаю, что убил Егора Сергеевича ваш муж, Валера, а Марк Денисович его скинул, с крыши, для инсценировки убийства. А мне нужна новая машина.
       - В огороде бузина, а деньгами возьмете за свободу Валеры? А заезжему брату скажите, что было самоубийство чистой воды, ведь кроме вас да меня, никто всю картину убийства не знает. Вы сами догадались, а я видела. Если честно, то Валеру я впервые за последний год, увидела десять минут назад, он мне деньги дал на ребенка. Могу деньги вам отдать.
       - Раскололась, где Валера сейчас живет?
       - Он мне ни слова не сказал о себе, дал деньги и исчез в зарослях.
       - Деньги у ребенка отбирать не буду, тебе тяжело пришлось, я это знаю. Красивая ты баба, я вот о чем подумал, если брат Егора Сергеевича тебя увидит, то твой Валера его из ревности пришьет!
       - Если честно, то Инесса Евгеньевна мне говорила, что Валера жил год в тайге, у знахарки, и теперь он не умеет метать нож, она у него нож забрала.
       - Значит, знахарка лесная с него порчу сняла? Коряво. А если по-хорошему, то Валеру и Марка Денисовича надо сдать, но улик нет и нож у знахарки, так и сказать брату Егора Сергеевича? Так тогда еще что-нибудь произойдет, а мне кого-нибудь надо выдать брату, а выдам я тебя, Лариса.
       - Это еще как?
       - Скажу брату, что Егор Сергеевич из-за любви к тебе упал с крыши, что у него крыша поехала, и он не справился с любовью.
       - Так его брат меня прибьет!
       - А ты хочешь, чтобы на мне это дело вечность висело? - закурил Митя, глядя пристально на меня.
       - А про нож вы как узнали?
       - Это все ерунда, человека нет - проблема есть, а надо подвести черту под этим делом. Так я тебя познакомлю с братом иностранцем?
       - От Валеры отстанете? Знакомьте, если это вам поможет.
       - Да, но ты должна выглядеть так, чтобы иностранный брат смог бы поверить, что из-за тебя у мужиков крыша едет.
       - Кто бы с ребенком посидел, а я бы занялась своей внешностью.
       - Найми няню, не мне тебя учить, значит так, через неделю к тебе придет брат Егора Сергеевича, произведи на него впечатление.
       Я рьяно взялась за свою внешность, няня сидела с ребенком, а я приводила себя в порядок.
       Через неделю Митя привел второго брата:
       - Григорий Сергеевич, вот это и есть Лариса, в которую был влюблен ваш брат, больше мне добавить нечего, - сказал он, пропуская в мою квартиру Григория Сергеевича, а сам закрыл за собой дверь.
       - Здравствуйте, Лариса! Так это из-за вас мой брат покончил с жизнью? Да, вы действительно красивы! Но жизнь - дороже. Что ж вы его довели до такой степени?
       - Знаете, Григорий Сергеевич, трудно мне все это вспоминать, а Егор Сергеевич меня действительно любил.
       - Да я и сам готов в вас влюбиться, от вас идут флюиды любви и совершенства!
       - А, что мешает?
       - Не хочется с крыши падать.
       - Не лазьте, не сорветесь!
       - Лариса, вы сказали хорошую мысль! Мой брат просто сорвался с крыши! Наверно сидел на вашей крыше и смотрел на луну, да и сорвался, он еще в детстве был лунатиком, на луну реагировал! Тьфу. Гора с плеч! - воскликнул Григорий Сергеевич, вставая с кресла, и медленно уходя к выходу.
       Я закрыла за ним дверь и плюхнулась в то же кресло.
       Вскоре появился детектив Митя.
       - Лариса, спасибо! Григорий Сергеевич закрыл дело о гибели брата Егора Сергеевича, сказав, что тот был лунатиком с детства. Я не ожидал от вас такого ума! Самому в вас влюбиться? Но лучше не буду, все, прощайте!
       
       Глава 17
       
       Григорий Сергеевич заехал на дачу к своему дяде, Кириллу Николаевичу, посмотрел на дачу, оставшуюся от брата Егора Сергеевича, дольше всего он рассматривал янтарную мебель, от янтарных часов он просто не мог оторвать глаз. Они его притягивали, их действие на него с каждой минутой усиливалось. Вдруг, ему показалось, что если он задержится в этой комнате, хоть на секунду, то исчезнет в пространстве времени, уйдет в эти часы, как в неизбежность. Он резко вскочил со стула, на котором сидел и бросился к выходу, ему показалось, что ножки стула разъехались, но посмотреть на стул у него не хватило храбрости, сильным движением он закрыл дверь в мистическую комнату.
       Медленно побрел Григорий Сергеевич к Кириллу Николаевичу.
       - Дядька Кирилл, что за часы находятся в янтарной комнате?
       - Что, племянник, они тебе сильно понравились? Да, часы еще те.
       - А это не они довели до самоубийства Егора?
       - Чем черт не шутит, я сам не захожу в эти янтарные комнаты.
       - А зачем они тебе нужны? Продадим?
       - Григорий, да кто купит? Стоит янтарная мебель дорого, часы так точно с восемнадцатого века сохранились, цены им нет, за границу увести не дадут, в кармане не провезешь.
       - В кармане нельзя, но в контейнере можно.
       - Ты их еще в порошок преврати и провези в цилиндре, размером в пятьдесят грамм.
       - Не шути, дядька, я серьезно говорю. Часы мистические, мне так страшно рядом с ними стало, что поджилки затряслись, еле ноги из комнаты унес.
       - Верю. Сам боюсь до чертиков этих часов.
       - Что делать будем с наследством Егора? Надо ему было коллекционировать такую чертовщину мистическую!
       - Пусть стоит, там, где стоит. Не мешает.
       - А ты в гостиницу поставь, три комнаты можешь украсить этой мебелью, цены заломить, за страх!
       - Этого еще не хватало! Потом в гостиницу никто не пойдет жить.
       - Вот попали! Должен же быть выход из этой ситуации!
       К ним подошла Нинель:
       - Обед готов, прошу к столу.
       - Нинель, принеси нам еду сюда, в холл, лень в столовую идти, - отозвался Кирилл Николаевич, - у нас с племянником серьезный разговор.
       Нинель посмотрела на Григория Сергеевича, уловила его сходство с Егором Сергеевичем и пошла за едой, с трудом вспоминая, жизнь на Малахите.
       - Красивая у тебя кухарка! - воскликнул ей вслед Григорий Сергеевич.
       - Да она мне чуть ребенка не родила, да не получилось, сорвалось, нет у меня наследников.
       - А я, чем не наследник?
       - Ты, Григорий косвенный наследник.
       - Это еще посмотреть надо, чья эта дача теперь: моя или твоя?
       - Эх, Григорий, прав ты, тысячу раз прав, но я к этой даче привязался, а тебе она чужая.
       - Верно, я не изверг, прогонять родного дядьку не буду, я только хочу всех нас избавить от янтарных часов.
       Нинель привезла сервировочный столик, и стала выставлять тарелки с едой на стол.
       - Простите меня, если, что ни так скажу, я поняла, что вы говорите о янтарной мебели, - решила вставить свои слова Нинель, - я убираю в этих комнатах, мне страшно среди этой мебели, особенно на меня давит славянский шкаф.
       - Вот, и я о том, же, заметил я этот шкаф, он еще страшнее этих часов, - подхватил Григорий Сергеевич, - а, уговорили, тем более что Егор Сергеевич, коллекционер этой чудовищной коллекции, погиб. Я подумал, у меня есть предложение: продать всю янтарную мебель на юг. Там конечно надо проезжать через границу, но эту границу еще можно проехать, есть у меня старые знакомые, смогут купить эти дары истории.
       - А может в музей отдать? - робко спросила Нинель.
       - Молчи, женщина, - ответил Григорий Сергеевич, - здесь большие деньги пропадают, а я на них себе квартиру куплю, надоело жить на Малахите, а дядьке тогда эту дачу оставлю.
       - Понял, Григорий Сергеевич, на юге у меня есть относительные друзья и их относительные враги, хочу продать мебель Тоньке, эта она меня чуть без гостиницы не оставила, а я кроме гостиниц не в чем не разбираюсь. Тонька, забыл ее отчество, владеет гостиницами, купит она эту мебель!
       - Дядя Кирилл, а ты еще и женщинам можешь нравиться? Тогда продай янтарный гарнитур этой самой Тоне.
       - Вспомнил, ее мужа Влад зовут.
       - Вот и память возвращается к тебе, дядька, а ты сам поедешь к ним или к себе вызовешь покупателей?
       - Надо вызвать их сюда. Вспомнил! Как я мог забыть! Ее зовут Антонина Кирилловна!
       Кирилл Николаевич позвонил Элле, с ней он сохранял служебные отношения, и предложил ей сообщить Антонине Кирилловне о коллекции янтарной мебели.
       Элла затребовала часть денег от продажи, Кирилл согласился.
       Григорий Сергеевич, на вырученные деньги от продажи янтарной коллекции мебели, купил квартиру в доме Ларисы, в соседнем подъезде, тянуло его в этот дом.
       Он перевозил мебель, в новую квартиру, после непродолжительного ремонта за выездом прежних хозяев. Я везла коляску с сыном и увидела, как из газели выгружают антикварную мебель, что-то смутно знакомое я в ней улавливала. Валера не показывал мне дощечки, привезенные из тайги, но я хорошо знала, как выглядит мебель, изготовленная Марком Денисовичем и переделанная под антиквариат. Я заметила, что мебель без янтарных камней, зато в ней много резьбы, и весьма качественной. Хозяин мебели, заметив мое внимание к мебели, подошел ко мне, и решил пояснить, что эту мебель он купил в антикварном магазине за большие деньги, но комплект весьма интересный и стоит этих денег.
       Я с ним полностью согласилась.
       Наш разговор наблюдал из-за кустов Валера, его принесло сюда чувство, прощального взгляда на свои дощечки, превращенные в приличную мебель. Он смотрел на мебель, потом заметил Ларису и подошедшего к ней Григория Сергеевича, он давно не видел Григория, но сразу угадал в нем брата Егора. Руки у Валеры зачесались в поисках складного ножа, опять к его жене приставал очередной брат! Ножа не было! Он остался у целительницы в тайге.
       Не долго думая, Валера направился в магазин в поисках нового складного ножа. Он его купил! Положил нож в карман и успокоился, потом разволновался: может ли он еще владеть этим ножом, как раньше? Пошел в лесопарк, выбрал ствол дерева, стал метать в него нож. Руки вспомнили, у него все получалось! Он легко попадал в цель. В груди у Валеры было пусто, после возвращения из тайги, у него не было женщины, но вновь появился складной нож...
       
       Григорий Сергеевич, спиной почувствовал взгляд Валеры, оглянулся, но никого не увидел. Он по душам поговорил с детективом Митей, тот проговорился про след от ножа, в спине Егора Сергеевича, после его падения с крыши дома. Эти слова запали в его голову. Григорий Сергеевич верил в рок и в непонятные явления. Он решил узнать, как выглядит пуле защитный жилет вблизи. Вес конструкции его привел в ужас, но он спиной ощущал, что кто-то ведет за ним охоту. Приезжий с Малахита, но местного производства решил расплавить свинец из аккумулятора, сделать плоскую пластину. Свою задачу он выполнил, нож застревал в пластине, весьма незначительной толщины. Из двух маек он сделал жилет со свинцовой прослойкой, в области сердца. Одев, защитную, свинцовую майку, Григорий Сергеевич пошел в гости к Ларисе.
       И надо же было Валере в этот день вернуться в свою квартиру! Он услышал разговор у дверей Ларисы, а, посмотрев в глазок, заметил Григория Сергеевича, но когда тот сделал шаг в квартиру Ларисы, Валера мгновенно открыл свою дверь, и метнул нож в спину Григорию Сергеевичу!
       Нож отскочил от спины и со звоном упал на плиту лестничной площадки.
       Я вскрикнула.
       Григорий Сергеевич посмотрел на нож и на Валеру:
       - Это ты убил Егора? - глядя в глаза Валеры, спросил Григорий Сергеевич.
       - Я, - машинально ответил Валера.
       - Ты муж Ларисы? От ревности тебя так ведет? Понятно. Что с тобой делать?
       - Почему нож отлетел от твоей спины?
       - Не скажу, я знал, что ты еще раз попробуешь повторить свой удар. Знаешь, я долгое время жил на Малахите, предлагаю теперь тебе уехать куда подальше и не возвращаться, либо сдам тебя.
       - Мне некуда ехать, разве, что в тайгу, где год прожил.
       - Езжай в тайгу, но если я тебя здесь увижу - сдам, без слов сдам.
       Валера покинул город.
       
       Серое облако судьбы, выплывающее из темного скопления облаков, медленно поглощало тех, кто пытался мне навредить. Они все исчезали, уезжали, одним словом мне больше не мешали. Я сидела на личном антикварном стуле рядом с малышом, сидящем в высоком стуле для малышей, и кормила его из ложечки. Он ел, открывая живописно свой ротик, немного вымазывался, растворимой кашей, но ел.
       Жизнь продолжалась без Валеры, без Егора Сергеевича, они оба ушли в мое прошлое. Я не жаловалась, просто некому было жаловаться, не у кого было что-либо просить. Я кормила ребенка и думала, а, где находиться белое облако судьбы, которое мне принесет в дом помощника.
       Кто бы, сомневался, что в дверь позвонят! Естественно, позвонил в дверь Григорий Сергеевич. Я вытерла рот малышу, взяла его на руки и пошла, открывать дверь.
       - Привет, соседка! Гостей не ждешь?
       - Всегда жду! С ребенком играть будешь? Других развлечений не предвидится.
       - А как с ним играть?
       - Ему скоро спать, так, что читай маленькому книжку, он уснет от твоих монотонных и умных звуков.
       - Давай, мамочка, книжку, почитаю, если не разучился, я на детском языке давно не читал.
       Григорий Сергеевич стал читать детскую книжку, действительно с непонятным привкусом, язык шевелился у него с лишними звуками, но ребенку понравилось, он пытался проговаривать отдельные звуки, маленькие слова, и до меня доносился дуэт двух местных иностранцев.
       Я вымыла посуду, приготовила чай для взрослых, сделала бутерброды, поставила их на полминуты в свч печь.
       Ребенок, довольный новым чтецом, уснул, а Григорий Сергеевич, довольный, что справился с заданием, пришел на кухню.
       - Заданье выполнил, что дальше?
       - Садись, ешь, пей, - сказала я и сама села за кухонный стол, оставив более удобное место для гостя.
       Он взял теплый бутерброд, горячий чай с лимоном, и вдруг улыбнулся всеми своими, великолепными зубами:
       - Лариса, мне нравиться быть с тобой! Тихо и уютно, и словно ничего больше и не надо.
       - А больше мне и предложить тебе нечего! От Валеры нет известий. Инесса Евгеньевна ко мне практически не приходит, один раз позвонила и все. Родственников в этом городе у меня нет.
       - А как жить будешь? Одна, с ребенком?
       - Живу и дальше проживу.
       - Нет, это все неправильно, завтра возьмем мальчику велосипед с ручкой для взрослых, и пойдем гулять, вдруг, чего надумаем? А сейчас, спасибо за чай, я, пожалуй, пойду домой, - сказал он и вышел, словно белое облако растаял в тумане вечера.
       Я еще раз убрала со стола, с блуждающей улыбкой на губах, без мыслей о будущем, мне очень хотелось спать. Я уснула, спал и малыш.
       
       Григорий Сергеевич пришел домой, посмотрел на свою большую квартиру, с темной, великолепной мебелью, роскошной для него одного. Он лег и стал рассматривать зверей, изображенных на всех выступах мебельного гарнитура, в какой-то момент, ему показалось, что деревянные звери сбились в стадо и поскакали в его сторону, что было дальше, он не увидел, уснул.
       Прохладное утро не радовало прогулочной погодой. Темно-серые облака отпугивали мысли о прогулке. Григорий Сергеевич поежился, встал, посмотрел в окно, кусочек неба солнечного дня не обещал. Он прошел по квартире, к которой еще не успел привыкнуть, посмотрел на вырезанных из дерева зверей, и подумал, что напрасно он купил эту мебель.
       Звери вызывали смутные чувства в его душе, тревожили ее, видимо, поэтому такую мебель практически никогда не выпускали в промышленных вариантах, а он купил. Ему казалось, что все звери смотрят на него и просят кушать, открывают голодные рты, скалят зубы. Он тряхнул головой, чтобы сбросить эту чертовщину, но звери оставались на своих местах, они сидели на шкафах, комоде, на спинках стульев, они лепились по периметру стола. Григорий Сергеевич стал всматриваться в вырезанных из дерева зверей, под его взглядом они становились все реальнее, и даже агрессивнее.
       Что же я такое купил? - подумал он, - надо бы продать этот антиквариат чистой воды куда подальше, или вывести его на дачу, туда, где стояла янтарная мебель. Надо же было в эту мебель вложить деньги, привезенные с Малахита!? Сразу отдал их, а теперь и к женщине пойти не с чем, и еще местный бизнес не развернул. Вот с этого бы и начинал, а то его звери замучили. Ситуация складывалась не для прогулок на пластмассовом велосипеде с ручкой для взрослых. Надо было найти более опытного человека, и Григорий Сергеевич решил поехать к дядьке, Кириллу Николаевичу, тот пока еще жил на даче.
       Новая машина Григория Сергеевича довезла его до дачи, за забором слышны были крики и женские ругательства. Он подошел к камере внешнего наблюдения, нажал на кнопку, ворота разошлись в стороны по рельсам, глубоко, вкопанным в землю, он на машине въехал на территорию дачи.
       У фонтана стояли Нинель и Нина. Мать посмотрела, на выходящего из машины, Григория Сергеевича и спросила:
       - Завтракать будите? Я его через десять минут принесу в холл, второго этажа, там любит обедать Кирилл Николаевич.
       - Хорошо, - сказал Григорий Сергеевич, закрывая машину маленьким пультом управления.
       Дядька и племянник вновь сели за стол переговоров. Вопрос шел об антикварной мебели.
       - Дядя Кирилл, мне надо избавиться от антиквариата в моем доме! Насколько это возможно без потери, вложенных денег?
       - Григорий, зачем купил эту мебель, спрашивать у тебя бесполезно, купил, значит хотелось. Продать дорого трудно, один комплект на юг отправили. Тоня звонила, говорит, народ боится в этих дорогих апартаментах всякой чепухи, чертовщины и прочего.
       Первой жительницей этих дорогих комнат, была некая Лиана, так она заплатила за трое суток, а прожила в них минут двадцать, если не меньше. Сама Тоня ничего странного в мебели не находит. Я к чему говорю, она второй комплект не купит.
       - Круто, ничего себе! А я вчера смотрел на зверей, да чуть не свихнулся.
       - Я так скажу, эта мебель действует на художественные натуры, на тех, кто сам готов выдумать, что угодно. Нужно искать богатых людей без признаков художественности в мыслях. Понял? Ничего ты не понял. Можно мебель продать назад Ларисе, она возьмет без слов. Она в этом разбирается, сама дома антиквариат не держит, считает, что у старой мебели есть духи.
       - Вот наговорил! Теперь домой не пойду, у тебя останусь на даче, правда, я пообещал Ларисе погулять с ней и ее ребенком.
       - Не лез бы ты к Ларисе, не ровен час, Валера явиться, худой, тощий и полный сюрпризов.
       - Он в меня уже метал нож, да я надел свинцовую майку, нож отскочил.
       - А я тебе, что говорю? Так зачем лезешь к его Ларисе? Муж у нее парень смекалистый, еще чего выдумает. Отдай мебель в магазин, и зачем купил квартиру в ее доме?
       - Достали, опять уеду туда, откуда приехал.
       - Я добрый, разрешаю, твою мебель со зверями вернуть в музей этой дачи, возьму бесплатно.
       - Вот, действительно добрый дядя! Согласен! Вдруг миражи антиквариата требуют вернуть мебель на место?
       - Это ты хорошо подметил, а если предположить, что душа Егора ходит по своему музею, мебель ищет, а ее нет?
       - Чего ты меня пугаешь? Получается, что я ограбил душу Егора? Своего единственного брата? Чушь, какая-то, а жутко становиться. Поставлю я мебель, для его души, но тогда получается, что на даче, будет жить приведение!
       - Куда деваться? Дача выполнена под мини замок, а в замках приведения всегда жили. Он сразу, еще при строительстве этого мини замка, думал о музее!
       - Уговорил, привезу своих зверей, взамен янтарной мебели, сниму свой грех перед душой брата Егора Сергеевича.
       Мебель с вырезанными из дерева, зверями, неплохо вписалась в комнаты, предназначенные для янтарного гарнитура, словно бы она там всегда стояла.
       
       Нина, подаренную ей собачку Кириллом Николаевичем, привезла ему на дачу. Маленькая собачка обладала звонким лаем, чем очень надоела молодой хозяйке. Собака лаяла в ответ любой собаке, чей лай доносился до квартиры, где она жила.
       Она лаяла на любой хлопок лифта. Она лаяла ночью, если кто просыпался. Иногда лаяла просто так, иногда от возмущения, но всегда звонко и пронзительно.
       Собачка на даче немного боялась простора, и лаяла от страха, перед большим пространством. Еще она полюбила скулить и лаять под дверями, где поставили мебель с вырезанными зверями. В остальное время собачка любила стоять рядом с человеком, принимающим пищу. Выпросить кусочек недозволенной пищи - это было ее любимое занятием. Есть собачий горох ей меньше всего хотелось...
       Освободив себя от собаки, Нина проколола язык, подвесив на него украшение, чем вызвала натуральный гнев своей мамы Нинели. Мать от возмущения и ругательств заходилась в крике, она долго ругала и кричала на Нину, эти крики и слышал Григорий Сергеевич, подъехав к даче. Результатом прокола языка был домашний арест Нины до начала школьных занятий, мать запретила ей жить у отца Марка Денисовича, свобода закончилась дачным заточением, и Нина вынуждена была общаться с маленькой, лающей собакой.
       Девочка первая поняла, что собака у музейных дверей лает наиболее звонко, до боли в ушных перепонках. Она сказала об этом Кириллу Николаевичу, тот в шутку или всерьез, ответил, что за дверями живет настоящее приведение и тревожит чуткую душу собачки.
       Нина шутку поняла буквально, она взяла ключи от музейных комнат у матери, и одна без собачки зашла в смежные комнаты, в которых стояла темная мебель. Девочка села на стул, посмотрела на карнизы мебели, украшенные вырезанными из дерева зверями, она вынуждена была запрокинуть голову, и эта голова у нее медленно закружилась. Она потеряла сознание.
       Собачка бродила по даче и скулила, она искала свою маленькую хозяйку, и первая обнаружила приоткрытую дверь в музей. Шустрый носик пролез в приоткрытую дверь, вскоре все здание огласилось звонким, счастливым даем собаки, нашедшей свою хозяйку. Острые зубки ухватили джинсы и стали дергать их из стороны в сторону, пытаясь заставить посмотреть на него девочку, но она молчала, тогда собака залаяла так оглушительно, что на ее зов прибежала Нинель Андреевна. Она увидела лежащую на стуле дочь, закричала в унисон собаке, взяла дочь на руки, откуда только силы взялись, и вынесла ее из комнаты, но донесла только до дивана в холле первого этажа.
       На шум подошел Кирилл Николаевич.
       - Нинель, что случилось с Ниной?
       - Сознание потеряла и в себя не приходит!
       - Она таблетки пила?
       - Да, она ведь себе язык проколола, неизвестно какой иголкой, я ее заставила вынуть украшение, язык мы продезинфицировали, у нее ангина еще началась, я добавила ей антибиотиков, да еще ее занесло в этот музей!
       - Врача вызвать?
       - Да не хочется, хотя непонятно почему она потеряла сознание? Я ее нашла из-за лая собаки, в музее, на стуле.
       - А снотворные ты ей не давала?
       - Антибиотики плюс таблетки от аллергии на эти антибиотики, и больше ничего, от них она сознание никогда не теряла, слабость могла появиться, но не больше, хотя сонливость не исключается.
       - Да спит она, проснется, посмотрим, что дальше делать, пусть тут спит, я рядом посижу, книгу почитаю.
       - Спасибо, Кирилл, а я пойду, музей закрою, ключи от комнаты Нина так в руке и зажала.
       Нинель вынула из руки дочери ключи и пошла в музейные комнаты, дверь была открыта настежь, она заглянула внутрь комнаты и свалилась на пол...
       Кирилл сидел рядом с девочкой и о Нинели не беспокоился. Собака дремала рядом с Ниной.
       
       Марк Денисович, знал, что Нина находится на даче. Его неудержимо потянуло к Ларисе. Он пошел пешком к ее дому. У соседнего подъезда разгружали из машины новую мебель, а на скамейке детской площадке, с ручкой детской коляски в руках, сидела Инесса Евгеньевна. Он сел рядом с ней.
       - Привет Инесса, кто это у вас мебель новую привез?
       - Брат Егора Сергеевича, Григорий Сергеевич, отвез наш антиквариат на дачу, а сам купил новую мебель.
       - Значит антикварная мебель со зверями на даче?
       - А, что в этом удивительного?
       - Ничего удивительного, мебель я сам делал, она без мистики, но в нее вделали пластины с вырезанными зверями. Эти деревянные пластины из тайги привез твой Валера, сделаны они мастерски, но в них есть нечто нетривиальное, присущее старой антикварной мебели, в них есть мистический дух, я сам на себе испытал, когда смотрел этот законченный комплект. Мужик я крепкий, но мне здорово повело голову! Я теперь боюсь за своих женщин, мне тревожно стало. Инесса, смотри на этого Григория, а я поехал на дачу. Тьфу, пока дождусь рейсового автобуса! Слушай, отвези меня на своей машине на дачу Кирилла!
       - Марк Денисович, ты в лице изменился! Конечно, я отвезу тебя, держи коляску, сознание сам не потеряй, сейчас схожу за ключами и подъеду на машине.
       Кирилл услышал гудки машины у ворот дачи, но никто ворота не открывал. Он сам встал, посмотрел на спящую девочку, и пошел к пульту управления у входа в здание, увидев лицо Инессы Евгеньевны и Марка Денисовича в сером экране, открыл ворота. Они проехали на территорию дачи. Он вышел к ним навстречу:
       - Чем, я обязан вашему приезду?
       - Кирилл Николаевич, Марк Денисович о своих женщинах беспокоится! - ответила Инесса Евгеньевна.
       - И правильно, Нина потеряла сознание в музее и спит, а Нинель где-то затихла, даже вам ворота не открыла.
       - Где они? - хрипло спросил Марк Денисович.
       - Идемте со мной, - ответил Кирилл Николаевич и повел гостя за собой.
       Нина спала на диване в холле, собачка открыла глаза, приглушенно гавкнула и вновь легла рядом с Ниной.
       - А Нинель где?
       - Она взяла у дочери ключи от музея, и больше, я ее не видел.
       - Пошли в музей.
       В дверях музея лежала Нинель.
       Марк Денисович поднял ее на руки, как пушинку, и резко закрыл дверь в музей:
       - Кирилл, не ходи туда, не знаю почему, но дверь эту не открывайте!
       - А вдруг там кто есть?
       - Думаю, нет. Вас много было на даче людей? Трое? Я всех видел. Твоего племянника видел полчаса назад, он новую мебель привез, Инесса стоит внизу у фонтана с ребенком, больше здесь быть никого не должно. Ладно, куда Нинель нести?
       - Неси в холл к Нине, там два дивана стоят, там флюиды хорошие.
       - Флюиды - это важно.
       Он положил ее на второй диван, посмотрел на ее лицо, лицо выражало остановившийся ужас, но она дышала, а вот лицо замерло в маске страха.
       - Марк Денисович, что ж ты такую страшную мебель делаешь? - спросил в сердцах Кирилл Николаевич.
       - Кирилл, я делаю нормальную мебель, без фокусов, но моей мебели делают прививки антиквариатом, и результат выходит за рамки моего понимания.
       - Может нам закрыть дачу, да по домам разъехаться? Сентябрь скоро.
       - Это хороший вариант, - ответил Марк Денисович, - но Нинели и Нине надо проснуться, и рассказать нам, что с ними в музее произошло.
       - А если им вспоминать не захочется? Давай Инессу Евгеньевну с ними оставим, а сами в музей пойдем, посмотрим, что там, - предложил Кирилл.
       - Так, ты лучше ответь, у тебя на даче приведения есть? - спросил Марк Денисович.
       - Ты, знаешь, мы об этом недавно говорили с Григорием Сергеевичем и пришли к выводу, что душа Егора Сергеевича вполне может быть приведением музея.
       - Так, зачем мы туда пойдем? Пусть там Егор Сергеевич и обитает, он сам себе музей - мавзолей строил.
       - Марк Денисович, мы продали янтарный комплект на юг, а в музее стоит комплект со зверями.
       - Вон, оно что! Я об этом что-то знаю, но целиком мысль в голове не держал, этот ваш музейный обмен, он ведь мог душе Егора Сергеевича не понравиться! Его убил Валера, этих зверей привез Валера!
       - Так, что, говоришь, Валера убил Егора? А говорили Егор Сергеевич самоубийца, сам спрыгнул с крыши, так мне и Григорий Сергеевич говорил, добавив, что он был лунатиком.
       - Сорвалось с языка, я не знал, что вы этого не знали!
       - Марк Денисович, а ты откуда это знал?
       - Честно? Да я сам скинул Егора Сергеевича с крыши, но он уже был мертв, - сказал Марк Денисович и протянул, - ну, кто меня за язык тянет это говорить?
       - С кем я рядом сижу?! - завопил Кирилл Николаевич.
       - С кем? С мужем своей любовницы! Чем ты не доволен? У меня выхода не было. Пришлось выручить Ларису, к которой ворвался в квартиру Егор Сергеевич, а ее муж, Валера и запустил нож от ревности в его спину. Все мы тут одни миром мазаны.
       - Да, лучше не копать, - протянул Кирилл другим тоном.
       - Так и я о том же! В этом музее дух Егора Сергеевича бродит. Перебродит - станет тише, зайдем в музей, но не сегодня.
       - Страх - то, какой! Нет, дамы проснуться - поедем домой!
       - Я схожу за нашатырным спиртом, должен он быть в аптечке в машине, да все и уедем отсюда.
       Вскоре все покинули дачу, Нина свою собачку себе забрала, домой.
       Кирилл Николаевич, вернувшись в город, навестил директора антикварного магазина, он решил сказать ей о мистичности мебели, которую она продает.
       Я спросила:
       - Кирилл Николаевич, родной мой покупатель! Что ли мы с тобой не знакомы? Чем ты не доволен, скажи.
       - А чего говорить, вся твоя мебель с мистическим уклоном получается.
       - Так, за этот довесок надо бы цену поднимать, мебель настоящая, антикварная!
       - Настоящая мебель, говоришь? А человек посмотрит и в обморок падает!
       - Знаешь, что господин хороший, не нужна мебель, вези назад - куплю.
       - Не могу, последний комплект со зверями облюбован духом Егора Сергеевича и не подпускает никого в комнату.
       - Вот это да! Вот это дощечки из тайги!
       - Чему радуетесь, не пойму?
       - Уникальности изделия.
       - Лучше бы обычную мебель продавали! - сказал Кирилл Николаевич и покинул офис.
       Я задумалась, значит, получилась антикварная мебель, а младший Селедкин настоящий, потомственный мастер! Я вызвала Виталика Селедкина и вручила ему премию, внушительного размера.
       У того глаза округлились, а я сказала одно слово:
       - Заслужил!
       Виталик ушел, а я подумала о том, что пора бы новую диковинку выдумать на свою голову и на голову покупателя. Я вызвала Марка Денисовича, тот явился хмурый, страшный, а я ему - премию. Он расплылся в улыбке.
       - Марк, говоришь, здорово у нас получилось с мебелью со зверями? Я поняла, что произошло на даче, здесь Кирилл был. Новую мебель надо делать!
       - А кого пугать будем?
       - Конкретный вопрос, лучше бы спросил, что делать и из чего? Делай базовый комплект.
       - Чем украсишь?
       - Не знаю, пока не знаю. Знаю! Свободен!
       - Страшная вы женщина, хотите добыть новую рассаду для мистики?
       - Самой мне не хочется добывать, я ленивая трусиха, кого бы послать добыть то, не зная что? А я знаю кого, все, спасибо.
       Я основательно задумалась, и подумала, что это под силу Валере и Родьке, но Валера уехал и молчит, это значит, что у него все в порядке.
       Я позвонила Родьке:
       - Родион, привет, родной, зайди за зарплатой, тебе причитается.
       Он нутром почувствовал, что Лариса что-то замышляет, но пришел, взял деньги, посмотрел на директора, она не заставила себя долго ждать и предложила:
       - Есть дело на юге, место уточнишь у Кирилла Николаевича, твоя задача найти рассаду для мистики для нового комплекта мебели. Родя, дело серьезное, вот тебе деньги на дорогу, адрес уточнишь. Все, - и она отвернулась от Родьки, словно его и не было.
       Он не обиделся, пошел выполнять задание, шурша новыми деньгами, и довольно улыбаясь.
       
       Глава 18
       
       Валера выехал из города, но в тайгу не поехал, он уже знал способы проверки его отъезда, поэтому честно купил билет на поезд, уезжающий в тайгу. А сам на попутной машине проехал остановку поезда в южном направлении, потом купил билет, на проходящий поезд и уехал в южный город, на берег моря. Но до города он доехал ни сразу, сошел на большом железнодорожном узле, сел на автобус, потом на попутной машине, проехал до павлиньего заповедника, купил там три пера павлина, приехал в маленький город на берегу моря.
       Он поселился у старенькой хозяйки Лидии Ивановны. Сентябрь вдали от шума городского и бичевания собственной совести был в его распоряжении. Он ходил по маленькому городу, купался в прохладном море.
       Не зверь Валера, но от ревности его сильно вело, вот и довело до берега моря. А, что ему здесь делать? Сентябрь, первая его половина, народ есть, но уже не тесно на пляже, в столовой. Сотовый телефон он свой выбросил, а новый и покупать не стал, разговаривать ему не с кем.
       Скучно, жуть, да и денег немного на веселье, большую часть отдал Ларисе, а к ней опять полез второй брат! Зачем он ей деньги отдал? Обошлась бы, а ему здесь на что жить? Он посмотрел на наличие документов: паспорт, диплом, находились у него. А, что он может делать? Он обычный, безработный инженер, на пляже такие люди, как он не нужны. Пойти моряком? Но он не плавал, и море не чувствовал, проще говоря, не понимал. Он дошел до маяка, но маяк был огорожен забором, и рядом с ним ходили люди в военной форме. Тогда Валера решил зайти в санаторий и устроиться сантехником на худой конец. Он прошел к директору санатория, тот зевал от полноты чувств или их полного отсутствия.
       - Господин директор, мне работа нужна, любая, я бывший инженер, хочется здесь пожить для поправки нервной системы и дыхательных путей, но денег особо нет, - начал свою вступительную речь Валера, узнавший у охранников санатория имя директора.
       - Много таких безработных здесь за лето проходит, чем меня можете удивить?
       - Я могу сделать из пустого места антикварную мебель.
       - Забавно, как это? Понимаешь, тут моя жена Лиана ездила в гостиницу с янтарной антикварной мебелью, так через двадцать минут сбежала. Только деньги зря заплатила за трое суток.
       - Я знаю этот комплект, сам со своей женой купил янтарные часы из этой коллекции в одном маленьком домике, проездом на юг.
       - Вот оно как! Слышал я про эти янтарные часы, моя Лиана от них и сбежала.
       Они, что на самом деле обладают мистической силой? Они на самом деле исторические?
       - Не без этого! Мы с женой нашли в них бумажку, точнее медную пластину с датой изготовления, и еще бумажную записку. А мистикой они точно обладают.
       Мать моя раньше занималась антикварной мебелью.
       - А почему тебя она выпустила из дома без денег?
       - Жене отдал деньги, у нас маленький ребенок.
       - У нас нет детей, - вздохнул директор, - я понял кто ты, не понял, зачем ты мне нужен, у меня в санатории нет антикварных номеров. Слушай, в нашем городке, есть училище, шел бы ты в него преподавать, смотрю, крутишь у меня перед носом своим техническим дипломом! Сейчас как раз занятия скоро начнутся! Им специалисты нужны всегда! А мне с дипломом таким, не надо.
       - А, где это училище?
       - В центре городка, ты все по пляжам ходишь, пройди через центр. А жить есть где?
       - Есть.
       - Как всегда без удобств?
       - Это уж точно, но мне другое жилье пока не осилить.
       - Устроишься, заходи, потолкуем, - сказал, улыбаясь, директор Илья Борисович, ему этот молодой мужчина чем-то понравился, хоть и заметил у него злой блеск, когда говорил ему нет.
       
       Валеру взяли преподавателем в техническое училище, или, как теперь называют технический колледж, ему предложили комнату в общежитие, но он отказался. Валера не ожидал, что он так быстро устроиться на работу, но стоило ему сказать:
       - Меня директор санатория, Илья Борисович, рекомендовал к вам! - как его тут же взяли на работу.
       Вскоре он получил от директора приглашение на домашний обед. Лиана постаралась все приготовить по высшему разряду, то есть максимально вкусно и красиво. Разговор об антикварной мебели их так увлек, что директор, съев, все самое вкусное, покинул комнату; оставив их двоих, а сам лег и уснул.
       Лиана и Валера сидели с двух сторон мраморного стола, в кожаных креслах и щипали виноград. У него возникла мысль, что такое в его жизни уже было! Да у него дома почти такой мраморный стол, похожие кресла и мать для гостей всегда покупает виноград. Он вздрогнул и посмотрел на Лиану, перед ними сидела ухоженная блондинка, без признаков возраста.
       - Простите, Лиана, а оплата за янтарный номер уже прошла? А то бы съездили с вами. Посмотрели на все вдвоем.
       - Поздно, прошло уже несколько дней. Тоня заставит платить за каждый час.
       - Поехали, у вас есть машина, а я за час смогу заплатить.
       - А почему бы и нет, я готова, поехали.
       - А далеко ехать?
       - Полчаса на машине.
       Они подъехали к гостинице. Номер был настолько дорогой, что клиенты в него не ломились. Они его сняли на час, что оказалось весьма значительно для бюджета Валеры. Оба одновременно зашли в широко раскрытые двустворчатые двери, и оказались, в янтарной гостиной. Одновременно они присели на два антикварных стула.
       Лиана посмотрела на славянский шкаф. Она вздохнула, и посмотрела на Валеру, ожидая его реакцию. Мебель стояла мирно.
       - Валера, а что если эта мебель излучает мистику только на одного человека, а в присутствии двух - она смирная?
       - Нет, Лиана, меня этот славянский шкаф уже всасывал, не думал я, что с ним встречусь еще.
       - Что, значит всасывал? Вы могли просто в нем спрятаться.
       - Правильно рассуждаешь, а у тебя фотоаппарат цифровой со вспышкой есть? Очень он его обожает.
       - С собой нет, но я все могу зарисовать по памяти, а с вами не страшно!
       Только Лиана это проговорила, как заскрипела нижняя дверца шкафа и из нее выбежала мышка, белая, красивая. Со скрипом открылась единственная дверца янтарных часов и из них выбежала пушистая, белая кошка. Кошка побежала за мышкой, они стали бегать между ножек стола, стульев и людей.
       - Лиана, а что если и прошлый раз вас эти мышка с кошкой напугали?
       - По идее их здесь не должно быть.
       Кошка и мышка исчезли среди мебели или в пространстве.
       - Нам показались они, - сказал тихо Валера, - здесь никого нет.
       В этот момент подломились ножки стола, и он плашмя упал на пол, а Лиана нагнулась поднять стол.
       - Валера, здесь разбитая бутылка водки у ножки стола, - шепотом проговорила она.
       Он нагнулся над ножкой стола, сзади на него упали янтарные часы, вместе с деревянным корпусом. Мужчина попытался поднять часы, но потерял равновесие, прокатившись, по разлитому напитку из бутылки, и часы ровно легли на него. Лиана пыталась к нему подойти, но мимо нее быстро пробежали кошка с мышкой, она сама упала и стукнулась о янтарь на корпусе часов. На секунду она потеряла сознание.
       Через час в комнату постучали, женщина в белом фартуке открыла дверь, заглянула в комнату. На полу лежали: мебель, люди и опять мебель, сверху сидели кот и мышь. Она погрозила кошке пальцем, и та спрыгнула с пирамиды, под шкафами задвигались люди.
       - Что с вами, вы живы? - елейно прокричала служащая гостиницы.
       - Кто жив, а кто нет, - поднялась Лиана с пола.
       Две женщины подняли янтарные часы и дали возможность подняться Валере.
       - Спасибо, бабы, выручили, а, что час веселья прошел?
       - Ваше время вышло, с вас причитается доплата.
       - За, что? За эту мебель, которая падает?
       - А здесь разве, что упало? - спросила женщина в белом переднике, то есть горничная.
       Лиана и Валера оглянулись вокруг себя, все стояло на своих местах, а часы безвинно показывали, что прошло два часа, так и время на лодке проходит, надо доплачивать за номер. Они наскребли денег еще на час, и вышли на улицу. Лиана пришла к Валере. Он лежал на железной кровати, на большой подушке.
       - Все, вы свободны, - строго сказал Валера, проработав неделю преподавателем, он изменил свою речь.
       - Что ж так официально? - обиделась Лиана, - лучше идемте, погуляем.
       - Неудобно, ученики увидят, засмеют.
       - Вы изменились за неделю!
       - А вам, чего бы хотелось? Вы живете в трехэтажном дворце, а я в этой лачуге без удобств! Однажды я уже жил в охотничьем домике, потом оказалось, что это был домик целительницы, а сейчас я живу, говорить не хочется, - он махнул рукой и отвернулся к крошечному окну.
       - Да, вам здесь плохо, я жила на вашем месте, на вашей кровати, но нашлись люди - перевели меня в санаторий, потом во дворец.
       - Принца встретили?
       - Неважно, не знаю, чем я вам могу помочь? Сдать вам комнату в своем дворце?
       - Денег у меня нет на комнаты во дворцах.
       - Уезжайте домой.
       - Не могу.
       - Почему?
       - Я человека убил, любовника моей жены, об этом там знают, а я здесь скрываюсь от правосудия.
       - Мне - зачем говорите такие страсти?
       - Чтобы вопросов не задавали, кто я, что я и почему без денег.
       - Вам надо искупить свой грех!
       - Я год жил в тайге и сейчас в бегах, я уже готов пойти и сдаться. Зверем жить надоело.
       Лиана, удивленно смотрела на него. Валера неожиданно потерял сознание. Она подошла к нему, потрогала его лоб. Он был холодный. Признаков жизни в его теле не было. Пульса не было. Лиана закричал истошным голосом, на крик прибежала хозяйка, Лидия Ивановна:
       - Что случилась? Что с ним?
       - Не знаю, лежал, потерял сознание, умер.
       - Типун тебе на язык! Давай, делай мужику искусственное дыхание! - и вышла из домика.
       Лиана тронула его руку, пульс появился, она нажала двумя руками на грудную клетку, но и визуально было видно, что Валера оживал.
       - Я жив?
       - Жив.
       - Что было?
       - Не знаю, отключился, как лампочка и включился.
       - Ты кто?
       - Лиана.
       - Ты не медсестра?
       - Нет.
       - А я, что здесь делаю?
       - Живешь.
       - Я тут живу? А я кто?
       - Валера, преподаватель технического колледжа.
       - Правда? Вроде я был инженером. Тебя не знаю. Что это за дом?
       - Вы сказали, что убили любовника жены и потеряли сознание.
       - Я никого не убивал, я только институт окончил. Я хороший мальчик.
       - Бред, но не пойму где?
       - Как?
       - Что? - Лиана засмеялась, сквозь стянутые от напряжения скулы, - что будем делать?
       - Надо что-то делать? Мне трудно, я какой-то весь чужой и тяжелый.
       - Надо все забыть, иначе вы в себя не придете. Вы чем убили человека?
       - Не помню, чтобы я кого-то убивал.
       - Каким оружием вы владеете?
       - Холодным.
       - А это, что такое?
       - Складной нож.
       - Как же вы им убили?
       - Песок не убивают!
       - Почему песок?
       - Потому, что я кидаю ножи в песок или в дерево.
       - И случайно метнули в человека?
       - Нет, в человека нет, не бросал нож.
       - А, что бросили?
       - Снежки.
       - Снежком убили?
       - Вы понимаете, что спрашиваете?
       Лиана поняла, что его мозг прячет ненужные знания глубоко и надежно, и он пытается взять, таким образом, свои слова назад.
       - Здесь снег бывает в феврале, - задумчиво сказала Лиана.
       - Что сейчас февраль?
       - Нет, сентябрь.
       - А снег, откуда взялся?
       - Снега нет! - воскликнула Лиана, и вышла из комнаты, в спину ей полетел нож, но он вонзился в косяк.
       Она посмотрела на вибрирующий в косяке нож и выбежала за калитку маленькой усадьбы. Объяснять ей больше ничего не надо было. Она все поняла, но страха не было, она быстро села в свою машину; резко нажав на газ, и уехала.
       
       Валера встал, вынул нож из косяка, сложил его, засунул в карман. Взял деньги, паспорт, вышел во двор, улыбнулся хозяйке, и вышел за калитку. Теперь он точно решил поехать в тайгу, к целительнице. Он сел на попутную, большую машину, но приехал не в тайгу, а к своему дому, заставив ножом изменить маршрут шофера газели. У его дома стояла Лариса, смотрела на Григория Сергеевича, а сын играл в песочнице. Валера скрипнул зубами, но из машины выходить не стал, он вспомнил о даче Григория.
       
       Глава 19
       
       Валера ехал на дачу без единой мысли, он даже не знал, как открыть ее ворота, поэтому попросил таксиста поставить машину рядом с забором, и с крыши перемахнул через забор. Дача была пуста. Он здесь и остался. Он медленно обходил дачу братьев. В помещении охранника он обнаружил вязанку ключей, которую бросила Нинель Андреевна. Ему оставалось найти двери к этим ключам. Больше всего его интересовала столовая, и ее запасы. Поскольку народ сбежал с дачи внезапно, то продукты в наличии имелись.
       Он открывал все двери, открыл музей. Он не ожидал увидеть дощечки, привезенные им самим из тайги. Но они замечательно украшали мебельный гарнитур, и так слились с основной массой дерева, что переход был практически не заметен. Ему вообще понравилось сидеть в музее, к которому он приложил свои руки, ничего мистического он здесь не наблюдал. Одно плохо, поговорить было не с кем, и еще ему очень надоело скрываться.
       Он нашел способ, как открывать ворота дачи.
       Валера включил телевизор и долго не открывал глаз от экрана, где показывали, как делают пластические операции. Он нашел деньги на пластическую операцию! Осталось продать мебель из музея, и на эти деньги изменить свою внешность! Он не стал много думать по этому поводу, а позвонил прямо в медицинский центр и предложил оплату антикварной мебелью. Там посмеялись, но нашелся хирург, который согласился сделать операцию за необычную плату, и даже сам взял машину и приехал на дачу за мебелью и пациентом.
       Валера закрыл все двери, а ключи взял с собой, на всякий случай.
       В больнице он познакомился с отцветающим хоккеистом, того качественно ударили клюшкой по лицу, когда он не надел маску на тренировке, в результате был вынужден делать пластическую операцию. Этот же хоккеист, был не против, приобрести гарнитур мебели, с мистическим уклоном. Валера ему все уши прожужжал о новом комплекте мебели, который пока находится в работе. Покупателя он нашел, и после выписки, с новой внешностью попросил хоккеиста замолвить за него слово, в результате он получил новый паспорт. По его версии, его избили, ограбили, но он клялся и божился, что назвал свои личные данные при получении нового документа.
       Итак, он стал другим человеком, голос у него еще в тайге изменился, а теперь он был неузнаваем, даже для себя. Что делать дальше Валера не придумал, и поэтому вернулся на дачу. Дня три он отдыхал, на четвертый день он услышал, что к даче подъехала машина. В открытые ворота зашли Лариса и Григорий Сергеевич. Валера наблюдал за ними сквозь шторы из комнаты последнего этажа, сожалея, что не уехал с дачи раньше.
       Григорий Сергеевич решил вновь продать очередной, музейный гарнитур, у него появилась мысль по обновлению фирмы Егора Сергеевича. Они открыли дверь в музей, а там - пусто, хотя обоим привиделось виденье: Егор Сергеевич сидит на своих подогнутых ногах по середине пустой комнаты. Во второе мгновение они увидели, пустую комнату, две другие комнаты тоже были пусты. Остались висеть вишневые шторы.
       - Лариса, ты, что-нибудь понимаешь? Куда могла исчезнуть вся мебель?
       - Ты меня спрашиваешь? Мне откуда знать, спроси у Кирилла Николаевича, - ответила я, вспоминая о том, что тут было раньше.
       - Кирилл Николаевич говорил, что, когда он уезжал с дачи, мистическая мебель была на месте, а Нина и Нинель из-за нее теряли сознание, а дачу они оставили закрытой.
       Для Григория Сергеевича остался открытым вопрос: куда делась мебель? Она так дорого стоит! Он стал бегать по этажам, в Ларисе увидеть сбежавшую мебель, чем сильно напугал Валеру, однако им повезло - они не встретились.
       Григорий Сергеевич, весь потный от пробежки, понял одно, искать нечего: мебель украли. Он позвонил в антикварный магазин, ему ответили, что директор в командировке, а они ничего о мебельных гарнитурах не знают, у них в магазине стоят в продаже отдельные предметы антикварной мебели начала прошлого столетия.
       Я и Григорий Сергеевич покинули дачу.
       
       Валера подумал, что с дачи надо уезжать, да так, чтобы собака след не взяла. Он взял перец и насыпал его везде, где мог. Все запасы перца распылил по земле. Последнее время он стал часто вспоминать Ларису, запала она ему в душу, зря так глупо расстались, он хотел к ней вернуться в новом облике. Он позвонил домой к матери, но ее дома не оказалось, он позвонил ей на новую работу, ему ответили, что она уехала в командировку.
       Что делать? Он поехал в квартиру матери, в новую квартиру. Он всегда знал, где у нее есть деньги, то есть сейфы или их подобие. Ключ от квартиры у него был. На новом месте его никто не знал, и сам из себя он весь новый, так что он спокойно вошел в квартиру Инессы Евгеньевны. Осталось найти деньги, но денег у нее не было! Он все обыскал, вспоминал все ее привычки - пусто. Тогда он подумал, а вдруг она свою машину дома оставила?
       Он взял ключи от ракушки, машина стояла на месте. Доверенность на машину матери у него была, но машину он водил из рук вон плохо, поэтому был чаще без машины, чем с машиной. Выхода не было, пришлось брать документы и пищу на кухне. Выехал он на машине из ракушки, да сразу же врезался в столб. Вылез из машины, благо было раннее утро, и явных свидетелей его неудачи не нашлось. Валера вернулся в квартиру матери и лег спать.
       Утром Валера позвонил другу Родьке, тот и голос-то его не узнал. Тогда Валера решил проверить свою внешность на друге, а если тот узнает, то хотя бы не предаст. Он сказал Родьке, что хочет поговорить о производстве антикварной мебели, себя назвал представителем крупной фирмы. Они встретились. Родька друга не узнал. И Валера решил все так, и оставить, не называя себя нового, он даже новый паспорт показал Родьке, тот и паспорт воспринял нормально. Внешний вид прошел проверку на легальность, осталось еще раз поискать деньги.
       Он нашел деньги в квартире матери, да и те лежали в квитанциях на оплату коммунальных услуг двух квартир. Вот эти деньги он и взял с собой.
       В купе поезда Валера оказался вместе с Эллой. Он знал, что она жена Кирилла Николаевича. Григорий Сергеевич обвинил ее в краже мебели с дачи, она рассердилась, собрала вещи и поехала к матери. Валеру она вообще не узнала. Они сидели и играли в карты.
       Возраст у них был почти одинаковый, она назвала свое имя:
       - Элла.
       - Эдик, - назвал себя Валера, по новым документам у него было новое имя.
       От Эллы он услышал все виды ругательства в адрес дядьки и племянника, и если бы она знала, кто такой Эдик на самом деле, то он стал бы ее другом. Они волею судьбы стали единомышленниками! Валера решил прилипнуть к женщине, как ракушка, ведь ехать ему на самом деле было некуда.
       Итак, Эдик (Валера) и Элла оказались вдвоем в замкнутом пространстве, оба обозленные на свои вторые половины, оба разведенные, оба свободные. У нее была плоская бутылка коньяка, а в сумке лежали продукты: курица, яйца, колбаса, помидоры, огурцы, хлеб.
       Все просто замечательно, любовь под коньяк прошла, как по маслу.
       Они так сроднились, что Элла пригласила Эдика к себе в родительский дом, но для этого им надо было выйти на пару остановок раньше, с чем Эдик решительно согласился, мол, какая разница, где отдыхать, коль он едет дикарем, да еще осенью! Внешность у него теперь стала просто актерская, он был такой писаный красавец, что Элла ради него была на все согласна, особенно на любовь.
       
       Меня обрадовал звонок знаменитого хоккеиста, он сказал, что готов купить комплект мистической мебели, я ответила, что мебель готова, мистическая рассада будет, останется ее высадить на мебель. Хоккеист издал победный клич.
       Удрученным оставался Григорий Сергеевич, его дела не шли, ему не везло, он не богател, а становился все беднее. Общение со мной его не радовало, поскольку денег я ему не приносила. Он уже был готов продать дачу, хоть и обещал дядьке ее не продавать. Осталось продать квартиру и уехать на Малахит, где у него дела шли лучше, чем в столице.
       Григорий Сергеевич покинул столицу и уехал на Малахит.
       Инесса Евгеньевна жила одна. Она приехала ко мне и осыпала меня и малыша деньгами и подарками. Мы вновь подружились и вдвоем, по очереди гуляли с малышом, и вскоре его взяли в детский сад.
       Я вышла на работу, и стала набирать удивительную, зрелую красоту. Мои мягкие и нежные черты лица, в каскаде пышных волос, привлекали внимание людей, но в кои-то веки у меня никого не было. Я смотрела в зеркало и не находила в себе малейшего изъяна, кроме одного: некому на меня было смотреть. Мужчины ходили по улице, оглядывались на меня, но не подходили. На работе я ловила тягучие, мужские взгляды, но никто не приглашал меня на романтические свидания. Не подавал признаков жизни и Валера. Григорий Сергеевич уехал, ни разу не позвонив.
       Я расцветала дивным цветком, но никто не пытался меня сорвать. Я ходила на работу, водила ребенка в детский сад, приводила в порядок квартиру, себя и ребенка с ощущением, что вокруг меня общественный вакуум. Вероятно, я была слишком хороша! Или меня боялись из-за Валеры, слухи тоже имеют ноги. Иногда мне хотелось уехать туда, где меня никто не знает, и начать все сначала. Была мысль поехать к Григорию Сергеевичу на Малахит, но она быстро исчезла.
       Опять пусто.
       Летали желтые листья, когда я заметила необыкновенно красивого мужчину, его черты лица были столь утонченные, что казались неправдоподобными. Волосы были безукоризненно уложены в прическу, и казались великолепным париком. Он периодически стал попадаться мне на пути. Как-то он подошел ко мне и заговорил, тембр его голоса показался мне знакомым, но небольшой хрип в его басе, был абсолютно неизвестен. В нем было нечто знакомое, и в то же время, он был чужой.
       Ребенок улыбался ему радостно и открыто, однажды он выдавил из себя "папа", мужчина вздрогнул, но в ответ улыбнулся. Где он жил, что делал, я не знала, просто он появлялся рядом со мной и сыном, периодически.
       Я не выдержала первая и спросила:
       - Простите, как вас зовут? Мы так часто встречаемся, и так мало общаемся!
       - Вы меня заметили?
       - Разве, вас можно не заметить? Сын уже папой назвал, а я имени вашего не знаю!
       - Меня зовут очень скромно - Эдуард.
       - Ничего себе скромно! Можно - Эдик?
       - Пожалуйста! А как ваше имя, прекрасная молодая, мама?
       - Лариса.
       - Лариса? А сына как зовут?
       - Женя.
       - Понятно, сегодня мы много наговорили. Пока! - и он ушел быстрым, знакомым шагом.
       Я смотрела ему вслед и думала, что если бы не видела его лица, то решила бы, что это идет Валера.
       Валера (Эдик) шел и думал, что как все глупо у них получается! Родная жена смотрит ему в лицо и спрашивает, как его зовут. От Эллы он быстро уехал, ничего у них дальше поезда не пошло. Ему очень надоело вынужденное раздвоение личности, он и к матери не заезжал, жил в вечном страхе, на даче. Набрался храбрости, стал к жене подходить. До чего она красива! А ему что дальше делать? Он не знал, знал одно, что пора работать. Диплом его остался в техническом колледже южного городка. Куда идти? Он так задумался, что на дачной дороге налетел на медленно движущуюся машину.
       Из машины выскочила женщина:
       - Я вас не ударила? Господи, как вы красивы! Мужчина, я вас возьму к себе на работу!
       - А я разве просил?
       - Да вы пешком идете при такой божественной внешности! Пойдете работать ди-джеем в ночном клубе? Вы просто созданы для музыкального клуба. Произнесите пару строк.
       Он проговорил известное стихотворение.
       - Отлично, могу хоть сейчас отвезти на место работы! Кстати, меня зовут Эльвира, а вас вероятно Эдик.
       - Вы угадали!
       - Ладно, паспорт есть? - она взяла у него паспорт, прочитала "Эдуард", засмеялась.
       - Чему смеетесь?
       - Я про Эдика просто так сказала и угадала, решила, что родители не могли не заметить красоту своего младенца. Вам придется мышцы накачать, а так у вас с внешностью, все хорошо. Вы здесь рядом живете? Впрочем, вас довезут. Садитесь в машину.
       Эдик (Валера) сел в машину с мыслью, что не зря он сделал себе новое лицо, и решил к Ларисе на глаза часто не показываться, раз намечается у него новая жизнь, а жена, хоть и бывшая, вполне его может узнать, с ней до любви не дойдешь...
       
       Глава 20
       
       Не любил Кирилл Николаевич одиночества, он любил тщательный уход за своей персоной. Нинель Андреевна, после того как потеряла на даче сознание, вместе с сознанием потеряла к нему интерес. Элла уехала. Григорий Сергеевич уехал. Кирилл Николаевич заскучал, не выдержав одиночества, он позвонил Элле.
       Она женщина удивительная, прощать всегда готова. Приехала быстро, да еще завела его рассказом, о том, что в поезде она ехала с мужчиной удивительной красоты. Он ей ответил, что в поезде все красивые. Она вздохнула и согласилась с выводом своего почти единственного мужчины.
       В знак примирения решили они посетить свою дачу, листья желтые кружились, призывая подготовить загородные дома к зиме. Племянников не было по разным причинам, не было музея, но дача была! Их дача! Кирилл Николаевич заметил, что дачей пользуются без их согласия. Элла обошла владения, нашла полный беспорядок на кухне, весьма свежий беспорядок. Им стало немного жутко.
       Какой-то конек горбунок пользуется их дачей! Надо было его выследить. Они поставили машину, взяли свои вещи и пошли на последний этаж, в холл. Им повезло, через час ворота разошлись по рельсам в разные стороны, во двор въехала великолепная иномарка, из нее вышли яркая, красивая женщина, и необыкновенный по своей красоте мужчина. Женщина посмотрела на главное здание дачного ансамбля, махнула головой, села в машину и выехала за ворота. Мужчина махнул ей рукой и пошел на кухню. Ворота закрылись.
       Хозяева вышли к гостю.
       Он не сильно удивился:
       - Здравствуйте, вы вероятно хозяева этой дачи? - сказал он красивым голосом с небольшой хрипотой.
       - А вы кто тогда? - спросил Кирилл Николаевич.
       - Живу здесь, пока никому не мешал.
       - Для бомжа вы слишком красивы и хорошо одеты.
       - Одели меня для работы.
       - Так вы еще и работает? Тогда платите нам за аренду дачи.
       - Договорились, сколько? Если можно заплачу не сейчас, а через пару недель.
       - Тогда с процентами.
       - Согласен.
       - У вас есть документы?
       Кирилл Николаевич повертел паспорт Эдуарда с городской пропиской, и вернул ему, назвав цену его проживание на даче. Эдик согласился.
       Элла узнала своего попутчика в поезде, но промолчала.
       Супруги уехали.
       
       Новый комплект антикварной мебели получился великолепным. В нем была мощь, красота, витиеватость, томное свечение мистики сквозь великолепную резьбу. Само дерево давило своим качеством, красотой отделки и чем-то далеким, из прошлых веков. Цена у мебельного монстра с мистическим уклоном была соответствующая, но покупателя это не напрягало. Известный хоккеист купил совместное творчество моих людей. Все были довольны, что очередная работа подошла к логическому и финансовому концу.
       Я дала определение мистической - антикварной мебели знаменитому хоккеисту:
       - мебель, способная вызывать вдохновение, полеты фантазии у тех, кто живет среди нее, возвышающая душу человека до невиданных высот, стимулирующая его к любви...
       Заслушаться можно.
       Трудно было после продажи очередного шедевра, я оставалось перед бездной, в которой ничего не было. Мне нужна была изюминка для создания очередного шедевра, а кто знает, где она будет в следующий раз и будет ли вообще? В промежутках между мебельными шедеврами я работала директором антикварного магазина.
       И надо же было такому случиться, что известный хоккеист купил квартиру у Григория Сергеевича и именно в нее привез новехонький антиквариат, восемнадцатого века! Он закончил свою спортивную карьеру, разъехался с семьей и решил уединиться один в антиквариате.
       А тут я везла на санках своего Женьку, в Ларисе встретить Эдика, который давно не появлялся на моем пути. Да антикварную мебель привезли в соседний подъезд. Я, как ее идейный создатель, глаз не могла оторвать от шкафов.
       Хоккеист заметил мою красоту, и повышенное внимание к его мебели:
       - Хороша мебель?
       - Лучше не бывает.
       - О, это мне один Эдик посоветовал ее у вас купить.
       Я посмотрела на него глазами с таким удивлением, что его в пору было прикрыть ресницами.
       - Лариса, а чему вы так удивились?
       - Мне показалось, что я вас знаю.
       - Так я известный человек, вот на пенсию вышел.
       Я промолчала и повезла санки дальше, в парк, думая, что этот Эдик может быть и не Эдик, но не совсем Валера.
       
       Марк Денисович после того, как Нинель и Нина на даче потеряли сознания в антикварной комнате, понял одно, что он их любит! Он так за них испугался, после возвращения с дачи, что пошел на то, на что никогда не шел: он согласился соединить квартиру Нинель и свою в единое целое. Но Нинель Андреевна сказала - нет, объяснив, что Нина скоро вырастет и ей нужна, будет отдельная квартира.
       Поговорив, они не пришли к одному решению и оставили все, как есть. Уяснив, что ничего у них в отношениях не меняется, пошел Марк Денисович к Ларисе, но ее он увидел в компании со знаменитым хоккеистом. Судя по всему, с ней у него не могло ничего получиться, и хоккеист занял место Валеры или Егора Сергеевича, кто их разберет?
       На следующий день Марк Денисович пошел в антикварный магазин, а куда еще деваться производителю нового антиквариата? Он застал Ларису, с телефонной трубкой у уха, судя по всему, она громко говорила с абонентом из другого города. Похоже, это Родька вешал лапшу на уши. Она положила трубку и спросила:
       - Кто ажур для мебели будет делать?
       - Я не умею.
       - Учись, найди, заставь, тебя, что учить?!
       Мужчина посмотрел на властную женщину и понял, что сегодня не его день.
       
       Родька в поисках мистической рассады познакомился с Лианой. Она, смеясь, выяснила у Родиона, что он невинный, как младенец, и так же со смехом предложила снять, хоть на одну ночь самый дорогой номер отеля. Он не стал возражать, посчитал что-то в уме и снял янтарный номер на сутки. Стоил он! Когда Родька увидел знакомую янтарную мебель и понял, что за это отдал целое состояние по его меркам, он заскулил, как раненный зверь.
       Сапожник купил свои сапоги. Лиане об этом он ничего не сказал, а она сказала, что придет к нему на пару часов вечером. Он в душе весь перевернулся, из-за двух часов отдать столько денег! Снять на сутки! Он взял себя в руки и заказал в номер романтический ужин, за этот ужин он бы пол месяца ел! Он все же побрился, постригся в местной парикмахерской и понял, что утром надо уносить ноги из отеля, пока есть деньги на дорогу. Потом он решил, что это будет его дебют в любви, а он стоит денег!
       Лиана явилась в девять часов вечера в черно - белом платье, в черно - белых босоножках на шпильках. В руках у нее ничего не было. Волосы у нее были уложены в длинные спиральки и сверху схвачены черно - белой заколкой.
       - Вот это номер! Класс! Хоть посмотрю, за что люди деньги платят! - Она присела на янтарный стул, закинула ногу на ногу, нижняя часть платья упала вниз, верхняя осталась где-то по центру ног, и ноги, во всей своей красе предстали перед Родькой, - отлично, мальчик, но мои два часа для тебя обойдутся...
       Родька готов был зажать уши, чтобы не слышать новой денежной цифры, но он ее услышал, в голове появилась мысль собрать остатки денег, отдать этой всеядной женщине и больше ее никогда не видеть! Но, нет, он решил с детством распрощаться, и сегодня, поэтому достал деньги и отдал Лиане. Ужин уже стоял в столовой: шампанское в серебряном ведре, второе на тарелках под колпаками, фрукты в многоярусной вазе. Родька Лиану уже не хотел, он ничего не хотел, у него отшибло все желанья, он не привык много тратить, он считал финансовые потери и не смотрел на Лиану.
       Она открыла окно, выглянула на улицу, стала смотреть на море. А у него появилось желанье скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть, это жадное по его меркам создание. Любви в его душе не было, было, вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать нищеты, правильно она его определила при знакомстве. Он посмотрел на славянский шкаф, вспомнил его на свалке, потом в шалаше у бомжей, улыбнулся шкафу, и. И ничего не произошло, шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Родька посмотрел на янтарные часы, но те гордо двигали янтарные стрелки и не реагировали на Родьку.
       - Лиана, садитесь к столу, - выдавил он из себя первую любезность.
       Она села за стол, подняла металлический колпак с тарелки, и стала есть. Он открыл неумело шампанское, налил в фужеры.
       Она пить отказалась:
       - Прости, но я шампанское не пью.
       Он опять на нее рассердился, пока еще мысленно, и залпом выпил свой фужер.
       Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками, он сквозь злость не ощущал радость от ее прикосновения. Он ел, он жевал и молчал.
       Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.
       - Что ты ко мне пристаешь?! - закричал Родька, неожиданно для себя, и для нее.
       Она оттолкнула его от себя, он лег лицом на тарелку, она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали. Родька вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман, и решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в янтарном номере ему не хотелось, у него и так был его маленький номер, он вышел на улицу, пошел к морю, вспомнил, где встретил Лиану, и пошел дальше по берегу, ограниченному скалами с дух сторон.
       Он дошел до скалы и стал смотреть на море.
       К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка, с небольшим хвостиком светлых волос. Она затащила шлюпку на песок, и подошла к Родьке:
       - Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый, смотри - звезды, море, скалы, - и она раскрыла руки всему свету.
       - Девочка, а ты, почему вечером и одна? Не страшно?
       - А, что, тут кто-то есть? Я не вижу! Ты - не считаешься. Ты - галлюцинация собственных мыслей, тебя - нет!
       - Не обижай, я вот он, весь здесь, я нормальный, можешь потрогать.
       - Правда, что ли? - она, коснулась его руки, - ты, смотри, человек, - потом поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
       - У вас здесь принято в щеку целовать? Девушки подходят и целуют!
       - Ты такой белый и пушистый, тебя и целуют, как игрушку.
       - Мне много лет, я взрослый!
       - Да, а по тебе не скажешь! - она тряхнула хвостиком и пошла к отелю.
       Он оторвался от скалы и пошел за ней следом. Она остановилась, запрыгала на одной ножке, сказала, что острый камень уколол подошву. Он стал искать острый камень, который уколол ее подошву ног. Она, воспользовавшись моментом, залезла ему на плечи:
       - Если ты взрослый, вези меня до отеля, у меня там дело есть, - она крепко ухватилась руками, за его подбородок.
       - Что ж вы бабы такие наглые! - Крикнул он. - Как бы мне отсюда скорей уехать!
       - На мне поедешь? - спросила девушка, и необыкновенно проворно оказалась лежа на песке.
       - Я понял, ты из цирка шапито! Лазишь по мне туда - сюда! Лягу рядом и никуда не пойду, чтобы тебя на себе не тащить!
       Он лег на песок и стал смотреть на море. Она легла на него и стала смотреть в небо.
       - Ты ведь не хочешь, чтобы я простудилась, лежа на песке? На тебе теплее.
       От возмущения Родька молчал. Она перевернулась на нем, и поцеловала в губы:
       - Ух, ты, вкусный какой! Можно я еще поцелую не в щеку? - и она впилась в его губы своими губами.
       Вдруг, он осознал, что ему ее наглость - нравится, и денег она не просила, он ответил на ее поцелуй неумело, но чувственно.
       - Ты, смотри! А ты еще и целуешься! - воскликнула девушка, - ну, все, пошутили и пошли, - она встала.
       - Требую продолжения поцелуев! - крикнул дурашливо Родька.
       - Ты, чего? Того? Мне некогда, - и она бегом побежала к боковому входу в гостиницу.
       Он побрел в свой маленький номер. Через десять минут к нему постучали.
       На пороге стояла - Лиана:
       - Простите, так не хорошо получилось...
       - Ничего, все нормально, - и он закрыл перед ее лицом дверь.
       Через минуту к нему вновь постучали. Он сделал недовольное лицо и распахнул дверь настежь.
       На пороге стояла девушка с хвостиком:
       - О, я вас нашла! Можно я к вам зайду на минутку, руки помою и уйду.
       - Хоть вся мойтесь.
       Она пошла в ванную комнату. Шум воды его убаюкал, он прикрыл глаза, лежа на спине, на одноместной постели. Он задремал, а проснулся от того что, на нем кто-то переворачивался.
       - Ой, как неудобно на вас спать!
       Услышал он женский голос. Он окончательно проснулся, а светлый хвостик волос гладил его лицо. Девушка на нем лежала. Он резко дернулся в сторону, и она оказалась рядом с ним. Он лежал на боку и держал ее за талию, чтобы она не упала, потом через себя перекинул ее ближе к стене.
       - Я вам мячик? Что вы меня пасуете? - спросил удивленный голос.
       - Какая же ты наглая!
       - Я не наглая, я бедная.
       До него что-то стало доходить.
       - Циркачка, у меня за сутки оплачен шикарный номер, иди за мной. Сможешь в него незаметно проникнуть?
       - Без проблем, сотрудники гостиницы меня не видят, я им примелькалась, ты не думай, я не такая, я тут работаю, а проще говоря, мусор выношу.
       - Ладно, идем.
       Они пришли в янтарный номер. Девушка тут же допила и доела все, что было на столе. Огромная, янтарная кровать стояла по центру спальни. Родька предложил ей лечь на эту кровать, а о себе сказал, что ляжет на диване. Она легла на роскошное лежбище и уснула, почти мгновенно. Он стоял и смотрел на нее, потом лег на диван, не раскрывая его, и уснул.
       Проснулся Родька от свежего потока воздуха. Девушка стояла у раскрытого окна и смотрела на море. Ему стало холодно, он медленно потянул на себя одеяло. Она заметила его движение и легла на него сверху, чему он нисколько не удивился. Уверенный поцелуй скрепил их временный союз.
       В дверь постучали, он услышал слова Лианы:
       - Родя, открой дверь, я к тебе пройду, тебя нет в том номере, значит ты здесь.
       - Чего ей тут надо? - зашептала девушка с хвостиком, скажи, что ты занят.
       - Я ей просто не отвечу, - прошептал Родька.
       Лиана постояла у дверей и ушла.
       - Вот ты какой! По тебе женщины сохнут! - сказала девушка, и сбросила одеяло на пол, потом потянула его на янтарное лежбище.
       Он пошел за ней на огромную, янтарную постель. Янтари слабо мерцали на спинках кровати. Он лег. Она стала крутиться вокруг него, как волчок, потом положила свой хвостик волос на его грудь и притихла. Он стал медленно гладить ее руками, зарываясь, все глубже под ее одежду.
       - У меня еще никого не было, - прошептала девушка с хвостиком.
       - И у меня никого не было, - прошептал Родька.
       Они были первыми.
       Проснулись в обед. Родьке пора было уезжать домой. Они перешли в маленький номер, он собрал вещи, она поцеловала его в щеку на прощание и сказала:
       - Оставь свой адрес, а то ребенок получиться, а его отец об этом не узнает.
       Родька важно достал свою визитку и отдал ей. Она выпорхнула из комнаты, потом вернулась и сказала в приоткрытую дверь:
       - Меня Раиса зовут.
       - А меня Родион.
       Она тут же закрыла дверь с той стороны. Он услышал ее шаги по коридору, вскоре они затихли.
       
       Я сидела и думала, что делать дальше? Для комплекта мебели известному хоккеисту я использовала неприкосновенный запас мистики. Родька вернулся из командировки влюбленным котом без мистических предметов. От Валеры информация не поступала. У Марка Денисовича был почти готов очередной комплект, а у меня за душой было пусто.
       Кстати, о душах? А, где эти души водятся? Правильно, но туда нельзя. Мистика должна быть живой. Тогда, где могут быть предметы старины на поверхности земли? Если с юга Родька приехал пустой, то надо послать его на север, где людей ходит мало, где что-нибудь залежалось на чердаках старых домов.
       Родька, услышав новое задание, пришел в отчаянье, ему так нужна Раиса, а ему говорят:
       - Брысь, на север. Ищи ветра в поле трехсотлетней выдержки.
       А, что делать? Надо ехать, хоть щепу привезти, главное, чтобы натурально древнюю.
       Стал он изучать историю северных городов, да запутался, и вновь позвонил мне:
       - Лариса, помоги! Скажи, где у нас на севере города, которым более трехсот лет, чтобы от них нащипать мистики?
       - И это правильно, Родя, кстати, твоего друга Валеру не зовут случайно Эдиком?
       - Ты, чего? У тебя крыша поехала? Хотя, знаешь, ко мне приходил один Эдик, говорил явную глупость, по паспорту он Эдуард, а по спине Валера.
       - Так и я, видела этого Эдика - Валеру, а потом он исчез!
       - Вот это да! Он, что медаль? С одной стороны Эдик, а с другой - Валера!
       - Ладно, а ты знаешь, как его найти?
       - Представления не имею. Лучше найди город и скажи, как туда поехать, и что там искать.
       - Начни с Новгорода, на городище постоянно идут раскопки, не найдешь предмет обихода, так от стены древних домов всегда можно отщипнуть на лучину, не те, что снаружи, они каменные, а те, что в земле разрыты. Храмы там тоже каменные, но в них есть деревянные предметы, не первой исторической важности.
       
Глава 21

       Поехал Родион в северный, древний Новгород, то ли покорять, то ли ущемлять, это уж как получиться. Город, как город, а ворота у одного храма огромные, да кованные. Колокола гигантские и все на месте, еще и звонят. Но такие большие предметы оказывают мистическое влияние на огромное число людей, вон, сколько автобусов со всего мира в город приезжает! А сколько среди них зарубежных туристов! Почти половина. И все они ходят по городу в поисках древности, визуальной или карманной. Попал он на одну экскурсию за город, думал, что там древность есть, а там выстроен деревянный город, стилизованный под старые дома, а бревна новехонькие, и отщипнуть нечего. Внутри домов собрана утварь, но тоже видно, что новая, или под древнюю выполненная.
       Горько стало Родьке, опять задание не выполнил, решил опят поискать в ближнем лесу. Пошел в лес. В лесу старушку встретил, махонькую, сухонькую, с курносым носом, с седыми волосами, заплетенными в тоненькие косички, и вокруг головы напутанные. В руках она несла корзину с грибами, от той корзинки Родька глаз оторвать не мог.
       - Бабуля, сколько лет твоей корзинке?
       - Родимый ты мой, если бы знала, так сказала, она мне от бабки досталась, много у меня других корзин было, да все состарились, а этой хоть бы что!
       - Продай корзинку, я тебе заплачу, сотню новых корзин купишь, еще внукам останется.
       - Так почитай, жалко ее.
       - Слушай, бабуля, твои внуки грибы собирают в лесу?
       - Ты, что, касатик, они в городе каменном живут, шампиньоны в магазинах покупают.
       - А я о чем! Продай, бабуля!
       - Так я тебе новую корзинку продам, зачем тебе это старье!
       - Мне эта корзина нужна, меня за ней послали, хожу тут по лесам, ищу тебя.
       - Правда что - ли меня ищешь? - лукаво спросила старушка.
       - Тебя, ищу, с корзинкой.
       - Фу, ты как привязался! Не крещенный ты парень, был бы крещенный, никогда не стал бы из рук корзинку выпрашивать.
       - Сколько хочешь денег за свою корзинку? Ведь я мог бы у тебя из рук ее вырвать, но я с тобой переговоры веду, можно сказать на государственном уровне!
       - Вот треклятый, почини мне забор да крышу, тогда отдам тебе корзину.
       - Ты, бабуля не промах, идем, покажи свою хибару.
       Бабуля повернула в другую сторону. Покрутила его вокруг елей да сосен, он вообще потерял ориентир, откуда пришел и куда идет. Пришли они к избушке, старой, не в пример тем, музейным. Треть избы занимала огромная печь.
       - Бабуля, зачем тебе печь такая огромная?
       - Ты, чего, сизый мой, так я в ней моюсь, после того как хлеб испеку, я на ней и сплю.
       - Ох, тяжело ты бабушка живешь!
       - А куда легче! У меня все есть!
       - Продукты, где берешь?
       - А мне много надо? Колбасы я ваши не ем. Грибков насобираю, муку мне привозят. Так и подумай, зачем мне твои деньги?
       - Вот попал! Неужели тебе ничего не надо?
       - Почто не надо? Надо. Дровишки завсегда мне нужны, люблю я тепло.
       - Где дрова взять?
       - Ты, чего, родимый, больной? Гляди лесу-то сколько! Неужели, мне на дрова не хватит!
       - Может тебе пилу "Дружба" купить?
       - Так я с малолетства топором дрова рубила.
       - Ладно. Показывай забор и крышу.
       Через три дня, поработав топором, Родька получил корзину и свободу, старушка денег у него взяла совсем немного, столько, сколько считала нужным. Он купил жесткую сумку, упаковал в нее корзину, чтобы не сломалась, и домой поехал.
       
       Я, увидев корзину, всплеснула по-стариковски руками:
       - Молодец, Родион! Прощаю первую поездку! Чудо! Это настоящее чудо! Свет выключи.
       Родька выключил свет, закрыл окна. Корзина светилась матовым блеском.
       - Настоящая! Проси, что хочешь!
       - Хочу, Раису с моря.
       - Так, это еще кто?
       - Мы друг у друга были первыми.
       - Ты, чего заврался, Родион? Масло пихтовое забыл?
       - Забыл немного.
       - Напомнить?
       - Я все понял, не хочу ее, хочу вас!
       - А не много ли ты просишь за корзинку?
       - Ладно, я ушел, мне завтра на работу к Марку Денисовичу выходить.
       - Отлично.
       
       Валера (Эдик) в ночном клубе приобретал популярность, он стал любимцем публики. Его внешность пользовалась успехом и приносила доход. Эльвира держала его на коротком поводке, никуда не отпускала, никого к нему не подпускала. У него появилась машина с личным шофером, но жил он все еще на даче братьев. Зимой дорога становилась проклятьем, поэтому он снял номер в гостинице на имя Эдуарда. Это стало известным Элле, она повадилась его встречать у номера. Эльвире донесли о ней.
       Две женщины крупно поговорили, и Эльвира сняла ему однокомнатную квартиру, рядом с ночным клубом. У квартиры появились женщины, его ожидающие в любое время суток. Об этом ей тоже донесли. Эльвира взяла его к себе домой. Как-то она заметила, что одна дорогая дверь, вся превратилась в труху. Выяснила, оказывается, он в нее кидал нож. Это ее насторожило, она боялась ножей и запретила ему кидать ножи в доме. Валера кидал нож в дверь от ненависти к своему лицу, он его не любил, он скучал по Ларисе, а Эльвира его одного никуда не выпускала. Чем больше у него становилось денег, тем злее он становился.
       Он хотел - свободы!
       Ради свободы он изменил внешность, но был опять на привязи. Для него тайга становилась раем, он готов был поехать хоть куда лишь бы подальше от ночного клуба и женских глаз! Его всегда сопровождал крепкий мужик, однажды Валера не выдержал и стал у охранника просить, чтобы тот отпустил его в магазин. Мужик охранник сказал, что живым его не выпустит, и пошел к двери, на свой пост. В спину полетел ему нож. Валера подошел к трупу, вынул нож, вытер его, взял документы, деньги и ушел без сумки. Как обычно уходят мужчины.
       Детектив Митя понял, кто был в городе. Опрос родственников ничего не дал, Валеры давно никто не видел, о его сходстве с неким Эдиком, Лариса и Родька благоразумно промолчали.
       Валера поехал на море, к Лиане, но не доехал, а пересел на другой поезд, до знакомого полустанка в тайге на Малахите. Он, рассчитывал выйти на заброшенном полустанке, где нет и перрона для пассажиров, но за время его отсутствие, здесь все изменилось. Его нога из вагона ступила на новый перрон, вокруг, куда ни глянь, разворачивалось строительство. От такого вида, он хотел нырнуть назад в вагон, но поезд стоял минуту или две, и сразу стал набирать скорость. Он прямо, скажем, растерялся и немного обрадовался, раз строительство идет на начальной стадии, значит, люди здесь нужны.
       К своему удивлению, в отделе кадров строительства сидела дочь лесника. Она его не узнала, да и имя у него было иное, а не то, что она кричала с Родионом, когда его искали. Нужны были бульдозеристы, разравнивать площадку под новый, промышленный поселок, говорили, что рядом нашли залежи какой-то редкой руды. Он сказал, что права у него на вождение машины имеются, но он ехал в лес, в отпуск, и с собой их не взял. Ему назначили испытательный срок, и на следующий день он вышел на работу.
       Девчата, в косынках, завязанных на шее, приметили Эдика (Валеру), над ним посмеивались, ему строили глазки. А он пытался освоить рычаги бульдозера с помощью одной такой девушки, помня, что последнее его вождение на машине было неудачным.
       С бульдозером у него получилось лучше, или ему очень хотелось его освоить. Убитого охранника он пытался не вспоминать, о себе никому, ничего не говорил. Здесь все его звали Эдиком. Однажды он взял свой дорогой, складной нож и забросил в одну из самых глубоких на стройке ям. Таких ножей в местном сельпо не продавали. Ножами он старался не пользоваться. По новому паспорту он был не женат, что сразу отметила дочь лесника, он ее притягивал, как магнит.
       Девчата заметили страсть начальника отдела кадров и дорогу ей не переходили. Эдик работал старательно, насколько вообще мог это делать. Они стали встречаться, дочь лесника звали Флора. Его утонченное лицо загрубело от ветра, солнца, дождя, приобрело бронзовый оттенок, теперь бы его в ночной клуб не взяли. Волосы отрасли, он их завязывал резинкой в хвостик, их неухоженный вид его вполне устраивал. Он начинал свою вторую, двойную жизнь. Ходил в простых куртках, телогрейках, в таких же ватных штанах, в кирзовых сапогах. На голове у него была старая кепка, потом шапка из затертого кролика. В одном из первых домиков он поселился с Флорой. Они расписались, он взял ее фамилию. Теперь он сам не помнил, кем раньше был.
       
       Глава 22
       
       Простая задача, как скрестить новую мебель, со старой корзиной была мне по силам, это я четко осознавала. Дерево к дереву, и чтобы лучилось! Сердце мое в это время было абсолютно свободным, деньги мне были нужны, и вечерами я сидела с сыном и прорисовывала вензеля с вплетенными в них прутиками из корзинки.
       Корзинку расплели, предварительно замочив, чтобы она не сломалась, веточки напоминали по внешнему виду копченый сыр. Ко мне на огонек стал заходить Родька, то ли его тянула корзинка, то ли я сама, но он играл с малышом и уходить домой не собирался. Раиса стала забываться, а вот я, заполонила все его существо, или это корзина нас связывала? Кто знает.
       Я иногда шутила:
       - Валеру не боишься?
       - Эдика, который? Не знаю, если честно, но мне с тобой уютно.
       - Как у Марка Денисовича работается? Не обижает?
       - А чего нам делить? У нас разные обязанности, я свои выполняю.
       - Давай назовем новый комплект мистической мебели "копченый сыр".
       - Лариса, ты лучше ничего не придумала?
       - А чем плохо? Предложим его директору мясо - молочного комбината, где этот чудесный сыр выпускают.
       - Ты, чего этот сыр любишь? Он дорогой!
       - Так он сухой, есть иллюзия, что ешь его, ешь, челюсти устанут, а ты при этом не поправляешься.
       - Если так, а по мне лучше бутерброд. Сообрази чай с лимоном и бутерброд с обычным сыром и маслом, я это все купил, в холодильнике лежит.
       - Раз лежит - сделаем, мне недолго.
       Интересные у нас складывались отношения, без страсти, без видимых взглядов. Так, теплые отношения, тихие слова, никаких совместных планов на будущее, у обоих были однокомнатные квартиры, и не было родственников в этом городе. Работа у Марка Денисовича на фирме благоприятно отразилась на внешнем облике Родиона, он стал уверенней в себе, стал лучше одеваться, лучше стричься.
       Мы не кидались друг другу на шею, не было поцелуев, но все чаще вечера мы проводили вместе, втроем гуляли по выходным в парке. Возникало ощущение, что, мы начинаем жить с чистого листа.
       Этого не могла не заметить Инесса Евгеньевна, но и она не возражала, против дополнительной опеки ее внука, Евгения.
       Название нового комплекта мебели, "копченый сыр' я тут же предложила директору комбината, производящего копченый сыр. Тот, удивился, рассмеялся и купил, за хорошие деньги весь комплект мебели.
       
       Весной Кирилл Николаевич, вместе с Эллой поехал на дачу, видно было, что здесь никого зимой не было. Элла отказалась от услуги Нинель, и сама занялась уборкой помещений. Ее хозяйская жилка, подсказывала ей, что это роскошь одним жить на такой большой даче. Она предложила дачу городскому детскому саду. Приехала комиссия, дачу одобрили и к лету сюда заехали малыши с воспитателями. Элла, таким образом, спасала своего Кирилла Николаевича от посягательств чужих женщин. Он не возражал.
       Нинель Андреевна после такого расклада в жизни Кирилла Николаевича, пошла на работу к Марку Денисовичу, его предприятие расцветало, и ее взяли на упаковку готовой продукции, оплата у нее повысилась. Марк Денисович, получая зарплату, сразу отстегивал деньги ей на Нину.
       
       Неважные дела складывались у Раисы, она не могла дозвониться до Родиона, дома его постоянно не было, а работу он сменил, его визитка морально устарела. Три месяца беременность развивалась в скрытом варианте, потом так стала такой, что ничем нельзя было живот спрятать. А Родион молчал. Раису дома ни то, чтобы ругали, а молча презирали. Хуже было другое - финансовых средств в ее доме хронически не было, деньги ее дом стороной обходили. В гостинице, где Родион жил, она узнала его домашний адрес, на последние деньги купила билет на поезд, и приехала к его дому, ждать его там, пока не появится.
       Он пришел поздно от Ларисы, у нее он спать не оставался.
       На скамейке у подъезда сидела Раиса с большим животом, он ее с трудом узнал, да и она его узнала, только потому, что впивалась глазами в каждого мужчину, заходящего в подъезд. Код замка она не знала и в подъезд пройти не могла. Он привел ее к себе домой. Срок у нее был серьезный, живот такой огромный, что Родька его с первой минуты забоялся. Рае было немного плохо после переезда. Она сразу легла на диван, теперь уже пришлось бегать Родьке и ухаживать за Раисой. Он не отрицал своего участие в образовании этого гигантского живота.
       После работы он теперь шел домой, а ко мне больше не заходил, я и не спрашивала его не о чем. Был - хорошо, нет - тоже хорошо.
       Родька и Рая были вынуждена расписаться, потому что Раисе требовалось наблюдение врачей, она и приехала со своей медицинской картой. Родила она ближе к лету мальчика и девочку. Весь временный лоск с Родьки слетел, деньги уходили на детей и Раису.
       Все это так, но для дополнительного заработка нужна была вновь рассада для мистики на новую мебель, это понимали все, кто работал под моим руководством. Где ее взять? И главное, что взять? Ясно одно - это должно быть дерево. Родьку так напрягала Раиса с детьми, что его я не могла послать далеко и надолго. Свободным оставался сам реставратор Эрик Селедкин. Куда его послать? Вот в чем вопрос. Мне повезло.
       Позвонил молодой человек и спросил:
       - Вы берете ларцы, двухсотлетней старости? Или его надо в другое место сдать? У меня прабабка умерла.
       - Размер большой у ларца?
       - 300х200х300, он с выступающей крышкой.
       - Привозите! - с надрывом сказала я, боясь, что его отдадут кому-то другому.
       Приехал симпатичный парень, поставил на стол ларец. Я решила, что ларец настоящий и ему лет триста, или мне так хотелось думать. Деньги я заплатила, чтобы случайно парень не забрал ларец назад. После его ухода я открыла ларец и чуть не закричала от обиды, внутри он был из свежего дерева, и как насмешка лежали деревянные бусы! Бусы на самом деле были старые и деревянные. Я еще раз осмотрела ларец и поняла, что его термическими циклами снаружи искусственно состарили, это значит, что кто-то парня из общих знакомых надоумил.
       А вот бусы? Что если они тоже состарены? Их я отдала на дорогую экспертизу. Получила ответ: им лет 150. Надо было проверить их на мистичность. Вызвала знакомого экстрасенса. Тот запустил свой стеклянный шар. Шар умудрился поговорить с деревянными шарами, ответ был тот же: 150 лет и бусы обладают свойством мистификации.
       Бусинок диаметром в 15 миллиметров было девять штук. Вполне достаточно для комплекта мебели, и на этот комплект руку наложил экстрасенс, он не захотел бусы выпускать из своих рук, а я без мебели, в которую их заточат, продавать ни за какие деньги не собиралась. Мы договорились о том, какая мебель нужна в данном случае.
       Эрик пришел ко мне домой прорабатывать новый заказ комплекта мебели "бусинки". Малыш подрос, и внимательно посмотрев на Эрика, спросил:
       - Книги читать будешь, или азбуку со мной изучать?
       - Я вообще-то пришел к твоей маме проработать новый, мебельный заказ.
       - Она без тебя нарисует, а ты мне книги почитай, или смени мне видеофильм. Мог бы и машинку подарить, чего так просто пришел?
       - Исправлюсь, давай сменю фильм.
       Маленький Женя взял власть над Эриком и ко мне его не подпускал, пока я не закончила работу.
       Я посмотрела на сына и сказала:
       - У меня вырос личный охранник.
       - Нет, я твой личный сын, - ответил малыш и бросил карандаш в пол, а тот острием попал в ковер...
       
       Валера (Эдик) задыхался от избытка воздуха и свободы на стройке. В дождливую погоду работы прекращались. Ему стало надоедать роль мужика, не мог он больше ходить в ватнике и быть таким замусоленным! Захотелось ему нежной жизни. Флора заводить детей не собиралась, пила таблетки, пачки за пачкой. Цивилизованной женщиной оказалась, а так баба - бабой. Он все локти искусал, что нож свой уникальный закинул в яму, на нем уже завод вырастал, стены были видны, а для переработки руды, оборудование завозили. Ему мучительно захотелось уехать, знал он за собой такую особенность. Он почти врос в новую почву, да зашатался от своих желаний.
       Как обычно, взял деньги свои и Флоры, документы, в которых была вписана она, сел на проезжающий поезд и был таков. На вокзале зашел в парикмахерскую, навел лоск, удивился, что так изменился за короткое время. И поехал навестить Ларису и Женьку, а потом можно ехать, куда глаза глядят. Приоделся в магазине в новую одежду, старую в нем оставил. Из-за дерева посмотрел на свой дом, подъезд, вздохнул и вошел в подъезд.
       Я открыла Валере дверь. Несмотря на его новое лицо, я его узнала, но сказала:
       - О, Эдик пожаловал, какими судьбами?
       В прихожую выскочил Женька:
       - Привет, Эдик! Маме работу принес?
       - А, что все маме работу приносят?
       - Да, бывает.
       - Можно я зайду?
       - Заходи, мне на компьютере сменить игру надо.
       Когда Женька уснул, я спросила:
       - Валера и долго ты так будешь жить с чужим лицом и именем?
       - Всю жизнь, а что узнала?
       - Со спины, последний раз, когда тебя видела. Много еще чего натворил?
       - Хватает.
       - К матери пойдешь?
       - Не знаю, но посмотреть на нее надо.
       - Куда поедешь?
       - Наездился, не знаю, чего хочу. Покоя хочу, а покоя нет.
       Ночью к нам постучали, пришел детектив Митя и сопровождающие его милиционеры:
       - Привет Валера, он же Эдик!
       - А как вы обо мне узнали?
       - Секрет, но тебе он уже не поможет, могу сказать, что на входе в город, на вокзале стоят турникеты, они отслеживают отпечатки пальцев, приезжающих в город людей. Вчера там твои отпечатки появились, нам поступил сигнал о твоем прибытии, ты - наш заказ, вот мы и приехали сюда, долго ты нас за нос водил. С Ларисой и с сыном попрощался? Тогда пойдем. Два убийства, - это больше, чем одно.
       Я посмотрела им вслед и ничего не сказала, затем подошла к окну и глянула вниз: в свете фонаря два милиционера лежали на земле с ножами в спине. Валера убегал, за ним мчался детектив Митя. Я прикусила нижнюю губу, посмотрела в спину Мите - он подвернул ногу и упал. Валера скрылся.
       
       Я стала рассуждать, а что мне оставалось делать? Чем знаменит Бонд? Он всегда побеждает, он положительный герой. А Валера - Бонд наизнанку. Он уходит от погони, он наказывает тех, кто ему мешает. Почему он попадает в переделки? У него нет терпения, и его благоразумие носит относительный характер.
       А почему я ему могла изменять, как говорят при живом муже? Потому, что его соперники не считали его серьезным противником. А если они были, значит, Валера, как мужчина не очень силен, свою несостоятельность он и заглушил ударом ножа. Большая месть слабого мужчины. Дальше - больше, череда преступлений нанизывалась на первое преступление.
       Страшное чувство, когда я испытываю страх от поведения Валеры, и такое чувство редкостью для меня не является. Я прячу ножи в доме, я боюсь сказать ему слово поперек, я выполняю все его прихоти, терплю любую любовь, а любовь бывает приятной и садистской в исполнении одного и того же человека. На протяжении совместной жизни каскад страха и унижений меняется. Любовь воспринимается, как адское наказание, в таких случаях, самое большое мое желание - прекратить садистскую любовь.
       И самое большое желание - остаться одной. Помните святые слова из песни: "женщине из высшего общества, трудно избежать одиночества". Чем выше женщина стоит на социальной ступени, тем большей свободой она обладает. Свободой от повиновения, какому бы то ни было мужчине. Есть пары, редкие супружеские пары, где все гармонично и без садизма. Но в таких парах, скорее всего, есть чья-то мудрая хитрость, которая все держит в рамках приличия. В период революции и после нее, любимый анекдот был: "белые придут - грабят, красные придут - грабят".
       У женщины, когда она женщина в расцвете лет, бывает такое: один придет - любит, второй придет - любит. Не отбиваться же от каждого физически? А мужики лезут. У меня в таких случаях появляется страх загнанности: кого больше бояться?
       По поводу социальной ступени, что это такое? Но точно, она не определяется структурой государства. Это не значит, что царица стоит на самой высокой, социальной ступени. А если у нее царь - садист и распутный мужчина? Очень тонкий момент. Такие царицы, принцессы и прочие - были, в самом затравленном состоянии.
       Так, что тогда высшее общество? Это точно не Рублевское шоссе. Где очень большие деньги, там страсти, и криминал неизбежен. Ревность страшная штука в таких местах. Так, где эта ступенька для женщины, где ей ничего не грозит? Старость? Нет, она не спасает ни от любви, ни от социальных проблем, ни от насилия. Где женский рай? На небесах? Об этом не будем, меня интересует жизнь на земле, безопасная для женщины. Ой, ей, ой, как трудно быть женщиной! Сказать по секрету, где хорошо? Мужчины обидятся. Хорошо после развода, как после грозы, но остается чувство потаенной обиды. И это не панацея. А любовь? Иногда от нее надо качественно отдохнуть, и я отдыхала.
       
       Я отдыхала от любви, мой муж Валера убежал. Судя по информации, и опросам детектива Мити его не догнали, не нашли. Женька рос и рос. Я работала и работала. А мужчины, как сквозь землю провалились, вернее, чтобы не провалиться в землю, ко мне не подходили. Я от любви основательно отдохнула, мне состояние стало надоедать. Не вешаться же самой на первого встречного!
       Я вспомнила Егора Сергеевича, Григорий Сергеевича, Валеру. А дальше, что? Марка Денисовича я побаивалась, не для меня он был создан, мне бы красивее мужчину.
       Мысли мои колечком улеглись с памятью о Егоре Сергеевиче, и сама я в кресле колечком сложилась. Сын играл на компьютере, на меня внимания не обращал. Такая тоска разлилась по организму, хоть волком вой. Захотелось мне любви, любой, хоть плохой, хоть хорошей, но лишь бы ни эта отчаянная пустота! Или это интуиция во мне проснулась?
       В дверь позвонили, на пороге стоял Григорий Сергеевич.
       - Григорий Сергеевич, ты ведь уехал на Малахит!
       - Я вернулся, там сейчас военные учения нескольких стран, а я умудрился уехать до их начала, буквально за день, узнал данные разведки и я здесь, цел и невредим.
       - А я сижу, о тебе вспоминаю.
       - И я о тебе постоянно думал, жалел, что вообще туда второй раз поехал, на одни грабли наступил два раза. А как Валера поживает? Где он? Чего мне бояться? Жилет надевать?
       - Валера в бегах, теперь ему сюда нельзя возвращаться.
       - Лариса, давай сменим квартиру, чтобы не нашел он нас.
       - Он найдет, хотя это вариант. Здесь мне трудно стало. У тебя есть деньги?
       - Успел, я успел деньги сюда переслать. Есть вариант проще, можно снять квартиру, а эту сдать, заодно проверим наши отношения.
       - Второй вариант мне больше нравится. Давай снимем квартиру на троих!
       Мы сняли двухкомнатную квартиру, на первый взгляд в ней все было современное, ничего лишнего. В маленькой комнате сделали комнату для Жени, себе мы купили две кровати и поставили их рядом, вроде вместе, вроде врозь. Кухня была достаточно большой, в нее вошел диванчик и телевизор, для тех, кто спать не хотел. Заплатили мы за год вперед.
       Маленький рай.
       Первая неделя была наполнена эмоциональной любовью, потом эмоции улеглись, страсти поутихли. Я готова была перейти спать на кухню, вторую неделю любви я уже с трудом выдерживала. Женька ныл, просился домой. Выдержали мы втроем месяц совместной жизни, и вернулась с сыном в свою квартиру. Больше любовь мне была не нужна, в ближайшее время.
       Григорий Сергеевич остался жить в съемной квартире, без особой обиды на меня. Одному ему больше нравилось жить. Он решил сам сделать генеральную уборку квартиры, залез на табурет, посмотреть, а, что лежит на антресолях. С одной стороны лежали книги, журналы, с другой стороны лежали в полиэтиленовых пакетах, расписные, деревянные ложки, он взял их. Развязал один пакет, его поразила яркость красок и узоры на ложках. Он осмотрел ложки, получалось, что ими играли, есть такие ансамбли, где играют на деревянных ложках.
       Где-то в его памяти отложилось, что Ларису тянет к деревянным предметам старины.
       Он позвал меня к себе. Ложки были не очень старые, им было лет тридцать. Я сама залезла на табурет, и заглянула в глубь антресоли. Где-то по центру виднелся забавный, деревянный предмет. Григорий Сергеевич достал его. Это оказалось, деревянное корыто. Похоже, что здесь жили артисты, а это их инвентарь. Корыто тоже было разрисовано, как ложки, но смотрелось оно по иному. Оно слабо светилось.
       - Григорий Сергеевич, подари мне корыто!
       - А если его искать будут?
       - Будут искать - вернем.
       - Бери.
       Пришлось мне оплатить корыто натурой, а куда денешься?
       Корыто оказалось очень старым, сверху, видимо, его прикрыли краской, а внутри оно было старое, до трухлявости. Я смотрела на него с затаенной радостью, любила я старые, деревянные предметы.
       - Лариса, а как мы с корытом поступим? На щепки расколотим?
       - Нет, целиком оставим.
       - Это как?
       - Понимаешь, там еще есть ложки, надо сделать кухню под старину с росписью.
       - Разумно, это для подобного любителя деревянного музея в доме, клад.
       
       Глава 23
       
       Антонина Кирилловна позвонила мне с одной целью, сказать, что янтарный номер стал пользоваться огромной популярностью. В начале его существования, он приносил убытки, но после отъезда в столицу некой Раисы, он стал приносить немалый доход. Эта Раиса работала на самом плохом месте в гостинице: собирала мусор и выносила его. И именно она, после ночи в этом номере вышла замуж за столичного парня, у которого она была первой женщиной, и он на ней женился, у них родились мальчик и девочка одновременно. У нее семья была очень бедная, а теперь она живет, как принцесса. Эта сказка ходит из уст в уста, и люди стоят в очередь, чтобы хоть сутки пожить в мистическом, янтарном интерьере, приносящем, такую редкую удачу.
       Я получила импульс счастья от такой прекрасной новости и спросила:
       - Антонина Кирилловна, вы еще что-то хотите приобрести?
       - С удовольствием, но что-нибудь дешевле, для менее обеспеченных женщин.
       - У нас сейчас готовиться национальный комплект мебели из предметов домашнего обихода, есть музейные образцы, именно они дают эффект мистики.
       - Возьму, не глядя, найду куда поставить. Ведь вы знаете, какое чудо еще происходит в янтарном номере? Женщины, можно сказать вдовы, в нем во сне видят своих мужей, как наяву. А девушкам сняться их суженные или они просто вскоре выходят замуж. У нас такая очередь в этот номер! Спасибо вам!
       Позвонил мне известный хоккеист и сказал, что не знает с чем связать свое счастье. Он ушел на пенсию весь в ранах и шрамах, но после жизни в квартире с мистической мебелью, все раны затянулись боли прошли, он чувствует себя здоровым, и теперь собирается идти работать тренером, а раньше он об этом и думать не мог.
       Совсем неожиданно позвонил мне хирург по пластической хирургии, он сказал, что ему один пациент за операцию предложил комплект антикварной мебели с вырезанными зверями из дерева, так вот, у него самого произошла растяжка рубцов. Он давно страдал образованием рубцовой ткани после операции не пластического характера, а теперь у него все нормально. Так он этот комплект мебели поставил в реабилитационный цент, и все больные выздоравливают намного быстрее.
       Хирург назвал мне дачу, на которой купил этот комплект у некого Эдика. Эта новость меня просто удивила. Я этот комплект продала лично Григорию Сергеевичу, тот думал, что его продала Элла, однако это сделал некий Эдик, по описанию хирурга, до операции он был похож на Валеру.
       Задуматься мне не дали, позвонил экстрасенс, и сказал, что после приобретения мебели с деревянными шарами, у него усилились свойства распознавать события прошлого и будущего. Клиенты сидят в очередь, а раньше такого не было. Позвонил мне директор молочного комбината и сказал, что его сыр раскупают по всем регионам, не успевает изготавливать.
       Целый день я слушала дифирамбы в свой адрес, когда все затихло, я позвонила Инессе Евгеньевне, передала ей все слова благодарности и заодно спросила, не знает ли она Эдика?
       Инесса Евгеньевна ответила, что это уже не секрет, Валера и есть Эдик, и он в бегах. А я рассказала, как он метнул два ножа в двух милиционеров, но они выжили. Детектив Митя подвернул ногу, ползком дополз до них, вытащил ножи, а я вызвала скорую помощь. С одной стороны куча приятной информации, а с другой - невыносимый Валера - Эдик!
       
       Позвонила я Григорию Сергеевичу, тот так обрадовался новости от хирурга, что готов был простить пропажу мебели, он так устал от невезения, что раскрытие пропажи мебели с дачи, воспринял за счастье. Я пообещала ему сделать для него солнечный комплект в подарок. Пообещала я комплект Григорию Сергеевичу в качестве компенсации, и решила сделать мебель из модного ясеня, но чем его мистифицировать я не знала! Этот вопрос я вынесла на собрание своих людей по мистическому бизнесу.
       Все сотрудники, одновременно получили одно задание: найти деревянный предмет прошлого, и обязательно настоящий! Родьке деньги нужны были так, что и передать нельзя! Раиса с детьми нуждались в постоянных деньгах, и жить вчетвером на его одну зарплату было неимоверно тяжело. А еще он хотел от них сбежать под благородным предлогом.
       Рая была в курсе дел мужа, и готова была отпустить его на поиски того, не зная чего, но ненадолго.
       Родька, недолго думая, сел на пригородный автобус и поехал до самой дальней деревни, куда не ходят поезда. Вышел он на последнем клочке асфальта, кругом была грязь после дождя. Виднелось несколько домов, старая ферма, конюшня. Погладив себя по голове, за то, что взял с собой высокие резиновые сапоги, переобулся и пошел месить грязь по деревни. Он сразу заметил дальний дом. Постучал, а в ответ тишина. Толкнул дверь. Она открылась. Обошел бедную хибару, в дальнем углу, на кровати лежал старик. Он еще дышал.
       - Дед, ты жив?
       - А чего тебе надо здесь?
       - Так, мимо шел, дай, думаю, зайду, поговорю с местным аксакалом.
       - Про меня, откуда знаешь?
       - Есть хочешь, дед?
       - Давай свою еду, ко мне тут заходят, кормят. Мне чай восемьдесят седьмой год идет.
       Достал Родион еду, для себя припасенную, и выложил ее перед дедом. Тот обрадовался, и стал жевать пищу тремя зубами. Выпил стопочку кагора, разговорился, после второй стал хвастаться. Родька беседу поддерживает, да на антиквариат местного производства наталкивает, а сам избу оглядывает. С первого взгляда ничего не нашел. После третьей рюмки дед намекнул, мол, сходил бы за соленым огурчиком, ему самому тяжело спускаться в подпол.
       Родьку упрашивать не надо полез в подпол. Три ступеньки и земляной пол под ногами, в нишах стояли несколько банок с огурцами. Маленькая, деревянная бочка с солеными грибами, с плесенью на марле. Две трехлитровые, стеклянные банки с брусникой, залитые водой. В фанерных ящиках лежал картофель. Взял он банку огурцов и решил уже выходить на свет, и свечку тушить, да вдруг его взгляд натолкнулся на крашеный шкафчик. Открыл его, а там пустые стеклянные банки. Ничего больше! Потушил свечку, к деду пошел, а тот уснул, сопит себе после кагора.
       Стал Родька избу обходить, да все дверцы открывать. Потом ставни закрыл, свет потушил, и стал ждать чуда, вдруг, что деревянное засветиться! Сам задремал после кагора, сон ему приснился: вроде девушка берет его за руку и ведет на чердак.
       Он проснулся. Темно. Открыл ставни, на улице светло. Посмотрел, как на чердак забраться. Полез. Залез. Свечу зажег. На фанере плесневелые яблоки лежат. В дальнем углу сундук стоит, большой, без замка. Открыл сундук, в нем оказались тряпки старые из темного сукна. Вытащил все. Некоторые вещи молью сообща подернуты. Брезгливо перебрал все, ничего деревянного в сундуке, кроме самого сундука не было. Он словно взгляд в спине почувствовал, резко обернулся и увидел свечение. Оно шло снизу вверх. Подошел. Посмотрел на пол чердака.
       На полу лежала доска с рельефом, раньше такими досками белье гладили, до утюгов с угольками; до чугунных утюгов, которые просто на печь ставили. Поднял он гладильную доску, а рядом еще валик лежит, свет излучает, вспомнил, что раньше гладили как-то двумя этими предметами. Взял валик и доску, стал спускаться с крыши, ступеньки под его тяжестью, обломились. Он полетел кубарем, и потерял сознание.
       Очнулся - рядом дед стоит:
       - Так ты вор, стало быть? А я думал ты человек! Смотри, чего натворил, сказал бы уж, чего ищешь, продал бы тебе.
       Родьке стыдно стало.
       - Дед я все починю, я все расскажу.
       Пришлось Родиону чинить лестницу, забор, и все, что дед ему наметил, за работу получил он предметы быта из далекого прошлого.
       Я обрадовалась его находке, оплатила, но подумала, что все это уйдет в комплект для Антонины Кирилловны, а что останется для Григория Сергеевича?
       - Родион, у тебя талант! Отдай деньги Раисе, няньку найми, да попробуй найти еще что-нибудь, такое, ну, сам знаешь.
       - Мне надо отдохнуть, с детьми посижу, потом поеду. Привык я к своим карапузикам.
       
       Я позвонила лучшей подруге, то есть кузине Нинель, и призналась в том, что пишу романы, попросила ее прочитать их. Она стала говорить о Тургеневе, а я его сама недавно перечитывала. Интересное дело! Я целые сутки жила с мыслями, что Нинель меня читает! Вот ужас! Все мои нервы свертывались в клубок, а потом развертывались! Я волновалась до чертиков, а Нинель мне не звонила, ничего не говорила.
       Ночью я не выдержала напряжения, нажала по очереди на уничтожение своих произведений, потом сделала контрольный выстрел по всей странице в Интернете! Все! Я себя уничтожила! Нинель больше не найдет мои произведения! Но жить под вымышленным именем больше суток я тоже не могла, не подводная я лодка, всплыла на поверхность, где ждут читатели.
       А, Нинель прочитала, точнее, просмотрела и промолчала.
       Следующее утро новой жизни я начала с тренажера. Этот загадочный белый станок для корректировки фигуры стоял рядом с постелью. Зачем изматывать себя зарядкой, бегом? Я встала в тренажер, натянула на себя ленту с резиновыми выступами, включила вторую скорость и вперед, к новой фигуре. Кто сказал, что это легко? Стоишь, а по тебе лента бьет и бьет, а ты ее по себе передвигаешь туда, сюда. Теперь кофе, грим, одежда, зонт и вперед, к эмоциям жизни.
       Ноги мои плотно обтянуты джинсами, немного вытянуты каблуками, я шагаю навстречу судьбе.
       Две машины сделали полукруг и остановились. Не глядя на них, я знала, что в одной из них сидит тот, ради кого все мои потуги в области фигуры, это Григорий Сергеевич. Он неотразим для меня. Рядом с ним я ощущаю себя стопроцентной женщиной. Он выше меня, плотнее, и я рядом с ним смотрюсь изящней. Блаженство находиться рядом с ним! Он мое визуальное счастье!
       Счастье длилось ровно столько, сколько лифт поднимается до нужного этажа. Вот и все, куда спешила? Работай, работай и работай. А он зайдет, он непременно откроет дверь в мой дом.
       Я поставила чайник для кофе, новый пластиковый чайник. Во всех последних моделях есть одна недоработка, они текут, то там, то здесь, а назад в магазин их не принимают, так как заполнен товарный чек. Я пыталась вернуть чайник, но это невозможно. Одно к одному, у меня дома куда-то исчезла холодная вода, горячая шипит, холодная капает.
       Несколько лет смотрела я на смесители в магазинах, а они везде с одной рукояткой. И вдруг смотрю на витрину и вижу смеситель для ванны с двумя ручками! И не такие ручки, которые заставляют пальцы складываться тюльпанами, а нормальные, как штурвал на корабле. Глаза мои разгорелись от металлического покрытия, от маленьких штурвалов для регулировки воды. Я взяла смеситель в ванну, держатель для душа с таким же штурвалом и смеситель для кухни, принесла домой. А кто их поставит? Позвала соседа, он пришел, посмотрел на покупку, сказал, что смеситель из бронзы, но поставить он его не сможет. Я стала звонить в домоуправление, дозвонилась в восемь вечера. Мне сказали, придет сантехник до двадцати трех часов сегодня или завтра. Ждала, ждала, но вместо сантехника, нам просто отключили лифт, он не работал все то время, пока надо было ждать господина сантехника.
       Второй способ добыть себе мужа на час, просто посмотреть в газету, найти сантехника по вызову. Позвонила я по одному номеру, трубку взяла женщина, пообещала перезвонить, сообщить, когда придет сантехник. А чего ждать? Пришел на следующий день, все, что он смог сделать с первого захода, это установить смеситель в ванне, потом он стал в позу, и сказал, что трубы старые, и он ковырял в трубе отверткой, чтобы пошла холодная вода. Но он потребовал двести зеленых за замену труб от ванны до стояка. На этой ноте мы разошлись.
       На следующий день подхожу я к дому, а дворник Маня в цветах сидит, землю колупает, она местная звезда телеэкрана, только народные цветоводы могут попасть на экран. Рядом с цветами сосед стоит. Поговорили о трубах. Он сказал, что у себя дома он трубы прочистил и не менял. Ровно через неделю, все смесители стояли на месте, долгая история, современная.
       Сломался табурет на кухне. Ножка отломилась и не вкручивается. Чего проще! Поехала я в магазин, там стоят эти табуреты и все по одному. Взяла тот, у которого ноги, такие, как у тех табуретов, что у меня дома есть. Сверху все равно сиденья закрываю чехлом. Продавщица щедро дала пакет, сунула в него табурет, и табурет благополучно упал на пол, в моей руке остался порванный пакет. Пришлось отвернуть табурету ноги, и положить его в плотную сумку.
       Вышла я на проспект. Дом от дома далеко! Место сказочное. С одной стороны поселок городского типа, с другой город с гигантскими домами. Стою, гляжу на дома, жду автобус. Рядом фрукты овощи продают, а у меня табурет в сумке, класть фрукты уже некуда. Ждала, ждала, подошел автобус с турникетом, сунула в него магнитную карточку, и прошла в салон автобуса. Плюхнулась на сидение, и радуюсь жизни. Рядом девушка встала с парнем. Она с русыми волосами. Он с русыми волосами. Одним словом, оба они одной масти. У нее грудь прыгает под футболкой, ноги выпрыгивают из-под короткой юбки. У него глаза из орбит вылезают, так он на нее смотрел. Потом я заметила женщину с корзинкой, с такой фирменной корзиной, что глаз не оторвать, а корзина - полна опят. За окном дома, большие, большие.
       Собрала я дома табурет, поставила на кухню.
       С Григорием Сергеевичем у меня установились прочные, приятельские отношения, но в одной квартире все втроем мы больше не жили, мы перезванивались, как и со всеми остальными людьми, создателями мистической мебели, так я становлюсь в курсе всех их дел.
       
       На душу Григория Сергеевича давил старый грех. Однажды он пришел в дом Родьки, чтобы позвать его лично, работать в его новой фирме по производству мебельной фурнитуры. А увидел у него в доме Раису, с двумя детьми. Он помнил Раису спокойной молодой девушкой, без любовного прошлого. Невзрачная внешне, умная в техническом плане, она была для отдыхающих на море своим парнем. Или казалась для всех такой. Она выросла на самом Синем море. Южный берег, где отдыхающие расслабляли молодых местных девочек.
       Раиса не была исключением, подвижная, живая девчонка влюбилась в приезжего отдыхающего. Роман был непродолжительным, но крайне опасным для школьницы. В 15 лет она попала в женско-материнские проблемы, после диких слез и трех уколов, этой участи она избежала. После пережитого, она подошла к зеркалу и попыталась сделать из себя некрасивую девушку. Раиса делала все, чтобы мужчинам не нравиться, но при этом заставила себя хорошо учиться, как бы наперекор судьбе. После школы училась в техническом колледже, среди парней, и не одному не позволила собой увлечься, как будто в ней был противовес всем любовным увлечениям, а летом подрабатывала в гостинице, на самой грязной работе.
       Так что Родион не был у нее первым, но был последним. Она закончила технический колледж и родила Родиону пару детей одновременно, и вот встретила своего первого мужчину в доме последнего своего мужчины, отца ее детей. Вечером на новенькой, отремонтированной кухне, сидели два затравленных прошлым человека: Григорий Сергеевич и Раиса. Они словно впервые увидели друг друга, да они случайно встретились.
       - Григорий Сергеевич, что произошло? Почему ты так со мной поступил три года назад?
       - Раиса, я глупец! Я испугался, что тебе не было 18 лет, и уехал на Малахит, я боялся, что ты подашь на меня в суд! Я скрывался от себя и от тебя!
       - Ты умный!
       - Ты так думаешь?
       - Я всегда о тебе думала хорошо.
       - Я плохой человек!
       - Не занимайся самоуничтожением, вредно.
       - Не буду, но я чуть тебя и себя не убил! Из-за одной неудачной любви.
       - И почему? Бредишь. Иди спать.
       - Рая, ты права, а, знаешь, ты сегодня очень красивая!
       - В кои-то веки заметил меня! А я давно здесь живу, и до этого училась.
       - Прости, но я тебя в этом городе не видел, конечно, я тебя знаю, но не присматривался к тебе, боялся думать о тебе.
       - Да и я тебя особо не вспоминала.
       - Выпьем за знакомство!
       - Нормально! Три года знакомы, а теперь выпьем за знакомство! Выпьем! - сказала Раиса и достала из холодильника начатую бутылку вина, и сняла фужеры с полки, - чем закусим?
       - Чем Бог послал, у меня есть коробка конфет и кусок сыра в дипломате.
       - Годиться, а завтра я приготовлю банкет на троих, если не возражаешь.
       - Готовь, если Родион не возмутиться, мне давно никто ничего не готовил, разве, что мать, когда я к ней в отпуск приезжал.
       Два человека сидели на кухне, и пили вино, дети спали, Родиона не было дома. Григорий Сергеевич протянул руку к Раисе, но она свою руку стремительно убрала.
       - Григорий Сергеевич, банкет завтра, а сейчас иди спать домой, - сказала Раиса, и закрыла дверь за гостем.
       Он пошел домой спать, и уснул, как провалился.
       На следующий день к Раисе опять приехал Григорий Сергеевич, так, что на банкете сидели три человека с различной совестью. Родион спокойно разговаривал с Григорием Сергеевичем, и был рад, что их полку прибыло, он боялся оставаться наедине с новой Раисой. А Григорий Сергеевич приехал к Рае за прощанием, потому что он всерьез решил жить с Ларисой.
       Банкет пришелся к месту со всех сторон. Раиса сказала, что любит Родиона и детей, и Григорий Сергеевич за последние годы снял, наконец, грех со своей души за жизнь Раисы, а для большей убедительности он оставил Раисе несколько тысяч рублей для малышей. Она взяла.
       Раиса поехала в универмаг, посмотреть для себя новый магнит для мужчин, в чем он будет выражаться, она еще не осознавала. Ряд зеркальных прилавков с косметикой, притягивал ее, она прошла взглядом по косметике, дошла до последнего прилавка, здесь цены были значительно ниже, чем на первом. Она взяла полный комплект косметики для лица, для ногтей, немного успокоилась. В большом торговом зале народу было сравнительно немного, народ предпочитал ходить на рынок, но зимним вечером путь есть один - магазин, теплый, шикарный, освещенный.
       Сумочки, сапожки, костюмчики... Раиса осмотрела все, что есть но, одежда была для нее дорогая. Взгляд ее упал на вход в полуподвальный этаж универмага. Она спустилась по новым мраморным ступенькам. Огромный зал необыкновенной красоты сиял перед ее глазами. На дорогих столах стояла дорогая посуда, из пустой посуды ели дорогие, упитанные стулья. Раиса, как заколдованная шла внутрь помещения. Внушительные широкие кровати, притягивали к себе дорогим пастельным бельем, цены для нее были запредельные, она повернулась к выходу.
       Перед ней стоял упитанный мужчина, небрежно одетый. Мужчина усмехнулся, гладя на робкую девушку, и уверенно взял в руки дорогое покрывало. Рая пошла быстро к выходу, но задержалась у витрины с мочалками, даже они здесь были необыкновенно хорошие и дорогие. Она выбрала зубную щетку по бешеной цене. Мимо нее уверенно прошел упитанный мужчина с двумя, хорошо упакованными пакетами. Раиса выписала зубную щетку. В это время у кассы на выходе произошла заминка, прозвучал резкий крик, топот ног.
       Она увидела, что кассирша держась за голову, упала за свой стол за кассой. Мужчина с двумя пакетами убегал по мраморным лестницам. К кассе подбежала продавщица из зала, она нажала на кнопку тревоги. Раисе продавщица сказала, чтобы она не уходила. Мужчина убежал из магазина. Раиса посмотрела на орудие нападения: это была подставка для какого-то электронного экрана. Она и раньше их видела, такие подставки с электронным экраном, стоят в дорогих магазинах, а для чего, она не знала.
       Прибыла группа милиционеров, Раису опросили, как свидетельницу, она запомнила того, кто был в штатском и назвался Митей. Симпатичный такой мужчина. Его визитка легла в ее ладошку вместе с чеком на зубную щетку. Раиса и детектив Митя познакомились.
       Митя всегда работал там, где была работа, то милиционером, то частным детективом. Раиса стала его временным партнером. Митя по ее описанию составил портрет некого мужчины, но его не нашли по горячим следам, а та кассирша выздоровела. Мужчина ударил ее вскользь, не смертельно.
       
Глава 24
 
       Под ярким солнцем, молодая зелень пищала о своей красоте всеми своими зелеными клеточками листвы. А что делать? Надо себя рекламировать целыми лесами, полянами. Нина весь день занималась тем же, то есть рекламировала свою молодость на всех сайтах. Молодость рекламировать легко. Фото повесила и весь прикол, лезут посмотреть, а кто она такая Нина, и ничего больше от нее и не требуют. Она и разленилась от собственной молодости. У нее есть второе развлечение, она может три часа подряд с переносной трубкой телефона, сидеть на полу, на диване и перемалывать девичьи новости своего района.
       Что за фото она поместила? В свои отроческие годы, она надела белые, остроносые босоножки, на тонких, высоких шпильках, с перемычкой в стразах, в капельках стеклянной росы. Новый, белый топик в тех же прозрачных каплях, на тоненьких лямочках, оголял все, кроме нижней части молоденькой груди. Сверху возвышались пару нежных бугорков, изображающих молодую грудь девушки. Вся она такая. Между майкой и босоножками появляются либо сильно разорванные джинсы, либо полоска юбки, либо, сами понимаете, махонькие...
       Но на фото она в юбке, или в джинсах. Она приличная девочка. У нее период увлечения фотографиями. Она фотографирует тремя фотоаппаратами, разных версий, и цифровыми и пленочными. Результат один - везде она, либо те, кого она встретила по дороге отрочества.
       Нина сдает экзамены в школе. Для учительницы купила вишневую розу на длинном стебле, поставила в стеклянную тонкую, длинную вазу и опрыскала ее блестками. Роза переливается под светом лампы. А Нина, села с ногами на диван, взяла учебник, ручку, тетрадь и готовиться к экзамену.
       У Нины есть поклонник со времен детского сада, они учатся в одном классе, но мальчик продвинулся вперед. Нет, не в учебе, его снимают в телесериалах и он говорит ей, что его скоро покажут по СТС. Он любит показываться на ее глаза.
       А у нее другие интересы.
       Раз в неделю она ходит в настоящий институт и изучает информатику. В начале учебы, занятия ее не радовали, ей просто все было уже знакомо, но понемногу, новые знания ее покорили, и на занятия в институт она шла с радостью. Что ее там радовало? Буфет. Рядом находился буфет, там гамбургеры продавали, но она скоро поняла, что стала полнеть, и между джинсами и блузкой появился жирный животик. Что ж, пришлось Нине сменить гамбургеры на сок. Она предпочитала небольшие коробки с соком, из которых торчали двойные трубки. Животик жирный исчез, но не сразу. Нина пошла на танцы, занималась ими три раза в неделю, плюс диета и через месяц жирок исчез.
       Это из-за танцев она собрала свой диван, на котором сидела с ногами и учила уроки. Ей нужен был пол для танцев. Все танцы она многократно повторяла дома.
       Еще одно у нее увлечение, вслед за Савичевой повторять ее песни. Только появляются титры фильма 'Не родись красивой' и звучит голос Савичевой, как Нина врубает телевизор на полную мощность 'Не смотри, не смотри, ты по сторонам, оставайся такой как есть...'. Стены глохнут.
       Основное увлечение Нины, придумывать то, что ей надо купить, и если она сутки ничего не просила, значит, она задумала нечто большое для кошелька взрослых.
       Например, ее мама Нинель едет на рынок за вещами и берет с собой Нину, для компании. Такие поездки со временем стали приносить больше Нине, чем ее маме. Мама у нее набрала вес, и с каждой поездкой все меньше рыночных вещей на нее можно надеть. Зато при виде Нины все продавцы, особенно мужчины, расплывались в улыбках, и называли ее всевозможными, ласковыми словами и красавицей, на всех языках и диалектах.
       Зимой ей купили белый комплект: белая шубка, белые сапоги, белая шапочка, белая сумка, белые брюки, белый свитер. Весной ей купили розовый комплект: курточка, сумка, сапоги и еще кучу вещей розового цвета. И ее мама, наконец, поняла, что рядом с ней, у нее в доме появилась соперница и не взяла ее в следующую поездку... так то. Ничего, Нина нашла другие способы для расходов взрослых.
       А так она смышленая девочка, но лень ей убирать у себя в комнате, однажды она просто ответила:
       - Я не служанка, и не буду убирать в квартире.
       Много десятилетий назад звучала песня: 'Все я в доме приберу, вымою посуду, и воды принести я не позабуду'. Старая песня, сейчас Нина слушает реп и быстро, быстро произносит слова. Еще быстрее бросает неприбранную постель и исчезает с сотовым телефоном на зеленых просторах листвы, под яркое, весеннее солнце.
       У Нины есть маленький друг Женька. Он любит Шрека во всех его проявлениях. Утром он сидит на горшке и смотрит Шрека на экране телевизора. У него есть две кассеты, которые он периодически ломает, и ему покупают новую кассету с фильмом о Шреке и Феонии. Два фильма он знает наизусть. Следующим этапом его развития, является Шрек на компьютере. Он сидит у мамы на коленях, и часами вдвоем гоняют Шрека по экрану, это у них уже игра. Еще ему несколько раз покупали Шрека, ослика, принцессу в пластмассе. Такое у него шрековсое время.
       Нина в его возрасте увлекалась куклами барби, розовой мебелью для кукол и в детский сад ее будили сериалы телепузиков, а дом весь был пекимонах. Женька любит новую одежду, но если на ней есть Шрек, тогда одежда приобретает его полное уважение.
       Утром за Ниной в школу зашла ее подружка. Подружка, на два года старше ее, у нее дома всегда царит чистота и порядок. Девочка одета в теплые ботинки, теплый, вязаный свитер, в куртку. Она переступает через порог квартиры Нины, ее глаза расширяются при виде ее, которая в одних полосках плавок и бюсте, ей открыла дверь.
       За спиной Нины царит первозданный беспорядок: одеяло лежит на полу, вещи лежат на диване, книги разбросаны вперемешку с дисками.
       Сквозь свое сумасбродное утро Нина кричит:
       - Мама, напиши учительнице записку, что меня летом здесь не будет, а то заставят школу мыть. Я на дачу уеду.
       Ее способности к уборке на самом деле на низком уровне развития, чего не скажешь о ее умственном развитии, здесь она впереди многих.
       После школы, часа в три раздается у Нинели на работе звонок:
       - Мама, я все уроки сделала. Ушла гулять с подругой, скажи, как снизить ей температуру? Я ей дала антибиотик и горошину, а еще что ей дать?
       - Достаточно, - звучит ответ.
       Трубка замолкает. Нинель продолжает работать. Что касается порядка, она с Марком Денисовичем пыталась платить ей за уборку в ее собственной комнате, но она на это не согласилась.
       После работы Нинель покупает мясо, готовит его кусками, так Нина его лучше ест. Судя по продуктам в доме, она ходила в магазин, и купила то, что ей самой хотелось. В частности она любит сухой сыр, заплетенный косой. Вечер уходит на приготовление ужина, прозябание у телевизора под пледом. В квартире прохладно, отопление отключено, окна очищены от зимних утеплителей. Что касается Нинель то она психологически может убрать в квартире раз в неделю, в свои вечные выходные. На неделе ее на это не хватает, или не хватит на работу.
       Часам к восьми вечера появляется состояние тревожного ожидания госпожи Нины. Ее нет. Телефон молчит. В двадцать один час, вместе с программой 'Время' берет Нинель в руки сотовый телефон, Нина сразу отвечает:
       - В девять буду дома.
       - Уже девять.
       - Буду через десять минут.
       Ожидание становиться аморфным, потом острым. Наконец она приходит.
       На ней босоножки на шпильках, куртка на распашку, ноги сверкают сквозь дыры в джинсах.
       - Мама, я не хочу, есть, я завтра поем.
       Ее фигура значительно похудела за последнее время. Музыка оглушает пространство. Часто для позднего вечера раздаются телефонные звонки, ей звонят, потом она обращается к Нинели:
       - Мама, вот чего ты мне звонишь? У меня мальчик появился, парень, друг, папа бы обрадовался, а ты переживаешь. Он ровесник.
       Она берет сыр, заплетенный косой, отщипывает кусочки сыра пальцами и сует в рот - это называется ужин.
       
       Глава 25
       
       А вот с Лианой у меня разговоры прекратились, мне казалось, что она скрывает что-то, так бывает, если кто-то перед кем-то виноват, если я перед Лианой не провинилась, то можно предположить, что она видела Валеру, и от меня это скрывает. Я уже знала, что именно Лиана была первой в гостиничном номере с янтарными часами, мы с ней познакомились на морском берегу и как-то периодически поддерживали отношения. Лиана была весьма начитанным человеком, интересным в общении, и вдруг - пустота. И Валера молчал, даже в виде Эдика не подавал признаков жизни. С Лианой я познакомилась в свою первую поездку на юг с Валерой.
       Дурное чувство - одиночество, и зачем Валера запустил нож в Егора Сергеевича? Теперь сам плутает неизвестно где, неизвестно с каким именем и внешностью.
       С Григорием Сергеевичем, у меня личные отношения перешли в служебные отношения, и так бывает, между бывшими любовниками. Мы отдалялись друг от друга. У меня в последнее время фаворитом стал Родька, за добычу старых, антикварных предметов. У Родьки двое детей, для меня этот фактор стал определяющим, мы с ним больше не встречались.
       
       Валера естественно под видом Эдика появился перед глазами Флоры. Она не удивилась и не обрадовалась, так встретились двое на перекрестки судьбы. Он готов был вновь сеть за бульдозер, но она возражала, по той причине, что получила запрос от детектива Мити о нахождении Валеры - Эдика.
       Флора спросила:
       - Эдик, ты Валера?
       - А ты этого не знала?
       - Мне все равно, но езжай отсюда куда подальше, не надо здесь оставаться, тайга не все списывает. Деньги на дорогу дам.
       Валера, не долго думая, в своей собачьей жизни последнего времени, взял деньги и поехал на юг, к Лиане, там у него документ остался, что он умный и с высшим образованием. Правда, он нож в косяк вогнал на глазах у Лианы, но ведь не в человека, и вдруг там его никто не искал.
       Лиане Валера не стал говорить, что он Эдик, она посмотрела на его новое лицо, и сказала:
       - Валера, а ты стал красивее, но это ты!
       - Я, конечно, я! Понимаешь, Лиана, уехал я от тебя, повредил лицо, пришлось сделать пластическую операцию.
       - Ничего, ты стал еще лучше, а как там Лариса поживает?
       - У нее есть теперь другой мужчина.
       - Да? То-то у нас с ней отношения даже по телефону стали натянутыми.
       - Это не удивительно. Ты мне поможешь восстановиться с новым лицом техническом колледже? Скажи, что я попал в аварию, и был вынужден долго лечиться.
       - Ладно, помогу, а где жить будешь?
       - У вас можно?
       - Не наглей, своему мужу я несколько безразлична, но не настолько, чтобы селить мужчину в свой дом.
       - А я квартирантом к вам пойду, в гостевой домик, где мы жили с Ларисой, однажды, во время отпуска, она твоему мужу тогда очень понравилась.
       - Да кто ему не нравился! Уговорил. Спрошу у мужа, тем более что он чаще живет по месту работы, чем дома.
       Валера зашел в гостевой домик, на него нахлынули воспоминанья, как они здесь жили с Ларисой, после того как купили по дороге янтарные часы. Здесь они провели часть отпуска, спасаясь от Григория Сергеевича и его людей.
       Лиана выполнила свое обещание, Валеру взяли на работу в технический колледж, его объяснение пластической операции на лице было вполне правдоподобно, и являлось вполне уважительной причиной исчезновения во время учебного года.
       Милиция по старой фамилии его не искала в этих местах, да еще в соседней стране. Он успокоился, перестал вздрагивать. Муж Лианы его не доставал, его на самом деле, дома практически не было.
       Квартиранты к квартирантам, и к Лиане, с просьбой снять у нее второй этаж основного дома, обратилась некая Эльвира, весьма обеспеченная особа, ее к ней прислала Антонина Кирилловна.
       Эльвира уже прожила неделю в янтарном номере гостиницы, за это время познакомилась с приморским городком, ей понравился дом Лианы, она навела о нем справки у хозяйки гостиницы.
       Валера (Эдик), увидел Эльвиру из окна своего гостевого домика, и готов был сквозь землю провалиться от такого соседства, больше всего он хотел вернуть свое первое лицо, чтобы его эта дама не узнала! Он встал у зеркала, напряг все мышцы лица, и обратился к Богу и к небу! Он водил руками по лицу, ощущал мелкие шрамы, он пытался их разгладить, он пытался повернуть вспять пластическую операцию! Он хотел стать собой, прежним!
       Эльвире этот городок рекомендовал сам Кирилл Николаевич, ее сосед по даче, и он же рекомендовал посетить гостиницу с янтарным номером. Вот таким образом, эта дама появилась во дворе Лианы и перед глазами за стеклом, Валеры (Эдика).
       Валера стоял у зеркала, менял прически, делая себя то умнее, то глупее, но лишь бы ни быть таким Эдиком, каким его помнила Эльвира по ночному клубу, наконец, он решил, что назовет себя Валерой, и это естественно подтвердит Лиана, и зачесал волосы на другую сторону. Почти удовлетворенный своим внешним обликом, Валера выглянул в окно, сквозь занавеску, и отскочил от окна: во двор вошла Лариса с маленьким сыном! Он готов был вылезть через трубу и в качестве черта скатиться с крыши с той стороны дома, угадив в пасть к соседнему волкодаву, чей лай мешал ему ночью спать, но он вернулся к окну. Лиана направила Ларису в гостевой домик! А куда она еще могла ее направить?
       Я увидела в гостевом домике нервного Валеру и не удивилась, я почти была уверена в том, что он здесь!
       - Привет Валера! Женя смотри, твой папа нас уже здесь ждет!
       Ребенок подбежал к отцу, и как-то быстро оказался у него на руках. Валера с сыном на руках подошел к зеркалу, и ему показалось, что у него прежнее лицо, и что лицо сына напоминает его маленькую копию.
       Совесть от двойного испуга уснула и его не мучила. Иногда Валере снилось, как из его руки вылетает нож и вонзается в спину Егора Сергеевича, удивительно, но даже во сне у него было ощущение, что он не убил его своим ножом! Нет, Валера был почти уверен, что Егор Сергеевич остался живым! Да, он его ранил, но не убил! Что касается охранника Эльвиры, то тут была борьба, тут была угроза жизни, его личной, свободы, здесь его совесть практически спала с самого дня побега от Эльвиры.
       Валера дернулся всем телом и вновь посмотрел в зеркало, но своего лица он словно не заметил, и смотрел только на Женьку, потом он резко отвернулся от зеркала и поставил ребенка на пол.
       - С приездом, Лариса!
       - Спасибо, что заметил, - откликнулась я, наблюдая за его внутренней борьбой, буквально написанной на его лице.
       - Вы надолго приехали?
       - Как получится. А ты надолго здесь, Валера?
       - Я здесь работаю в техническом колледже.
       - Неплохо устроился, нас недельку потерпишь, потом мы уедем.
       - Лариса, давай переедем на эту неделю в другое место, здесь нам втроем будет тесно.
       - Ты, что богатый?
       - Нет, - он вспомнил о деньгах Флоры, - но на неделю можем снять жилье лучше, и ближе к морю, а потом зарплату получу, мне хватит.
       - Согласна, - сказала я, почему-то жить у Лианы мне не хотелось.
       Валера посмотрел в окно, Эльвиры во дворе не было, он сбросил свои немногочисленные вещи в сумку, взял сумку и мы вышли из двора Лианы, открыв двери в воротах, не сказав хозяйке ни слова.
       Лиана услышала стук двери, она была почти уверена, что все семейство покинуло ее дом и двор, но с места не сдвинулась. За воротами мы вздохнули свободнее, и я поняла, что не хочу уезжать без Валеры домой, и в то же время понимала, что детектив Митя в покое нас не оставит, значит, мы должны с Женькой переехать сюда. А это было совсем непонятно.
       - Валера надо снимать жилье на длительный период, мы с тобой останемся, - сказала она бодрым голосом.
       - Лариса, не спеши, не смеши, давай неделю проживем, а там видно будет.
       Мы сняли номер в новой гостинице, но не янтарный, однако все местные удобства нам были гарантированы. Одно к одному, мы отдохнули, умылись, переоделись и пошли в местное кафе. На первом этаже в фойе гостиницы мы увидели Григорий Сергеевича! Я закусила нижнюю губу от неожиданности, а Валера присвистнул, один Женька обрадовался, он вырвал руку из моей руки и побежал к Григорию Сергеевичу!
       - Вот те раз! - воскликнул Валера и повернул назад в номер за своими вещами.
       Я пошла за ним, но он меня резко остановил, покачал головой и почти побежал за своими вещами в номер.
       Женька уже сидел на коленях Григорий Сергеевича и что-то ему оживленно говорил. Через пару минут мимо нас пробежал Валера со своей сумкой, мы его не останавливали, я была уверена, что он побежал к Лиане.
       Григорий Сергеевич снял янтарный номер, а кто бы в этом сомневался! Оплаченный Валерой номер, остался не занятым в первую ночь. Что стало с янтарными часами, которые мы приобрели вместе с Валерой, не понятно, но они не полюбили меня в паре с Григорием Сергеевичем!
       Возникало ощущение, что янтарные часы оттаскивают меня от Григория Сергеевича, они не давали ему ко мне приблизиться и посылали свое анти поле. Мало того и Женька не мог подойти к Григорию Сергеевичу. Ночью ощущалось поле недовольства в комнате, комната и весь янтарный номер, словно поставил целью выгнать из себя, меня и сына.
       Утром я с сыном покинула временный приют с янтарными часами, и пошла в номер, снятый Валерой. Он сидел один в номере и смотрел на дверь, когда мы вошли в номер, он вскочил с кресла:
       - Обязательно было ночевать в его номере!?
       - Но ты ведь убежал сам!
       - Я вернулся.
       - И мы вернулись.
       - Мир?
       - Мир, - сказал я, и поцеловала его впервые за длительный период.
       Хозяйка гостиницы знала, что Григорий Сергеевич племянник Кирилла Николаевича, и сказала, что его соседка по даче сняла целый этаж у Лианы и дала ему адрес. Он поехал к Эльвире, но встретил Лиану у собственных ворот. Между ними прошла искра, при первом взгляде, и Григорий Сергеевич забыл, что шел к Эльвире, что Лариса вернулась к Валере, пусть и не надолго.
       Или это янтарные часы его так настроили?
       
       Глава 26
       
       По пешеходной дорожке, ехала машина, она так внезапно вывернула из пространства, что Валера (Эдик) нервно отскочил в сугроб, пропуская машину. Мужчина за рулем на него и не посмотрел. Валера ходил пешком, и невольно увидел отпечатки шин на утреннем, нетронутом снеге, все было так прозаично! Просто машина стояла на обочине пешеходной дороги всю ночь, отсюда и возникла неожиданность ее появления. На обочине дороги в ряд расположились с десяток машин под легким налетом снега. Он увидел место стоянки, проехавшей мимо него машины. Он мимоходом посмотрел на место стоянки машины, от которой вели следы шин на свежем снегу, и увидел белый длинный шарф, который больше напоминал след от протектора, чем шарф. Он оглянулся на машину, которая ехала по пешеходной дороге достаточно медленно, багажник у нее был приоткрыт, из него выглядывала нога или башмак. Прохожих он не заметил, машину догонять не стал, решил, что это не его ума дело и пошел по своим делам.
       Вечером он возвращался этой же дорогой, шарфа на снегу не было, не было и машины, соседние машины тоже отсутствовали. На следующее утро он вновь пошел по своей пешеходной дорожке, но вышел он минут на пять раньше, чем в предыдущий день, все машины стояли на обочине, снежок падал и на фиолетовую машину.
       Утро выдалось наивным и чистым. Излюбленная тропа Валеры шла несколько выше уровня, на котором стояли дома. Вдруг от дома отделился человек и быстро стал подниматься по ступеням лестницы, которая вела к пешеходной тропе. Этот человек быстро сел в фиолетовую машину и поехал, по своему прежнему пути, но Валера уже стоял не в зоне ее движения, он просто посмотрел на место стоянки машины. Шарфа не было на снегу, и капот отъехавшей машины был плотно закрыт. Он медленно пошел по своей дороге. Внезапно его остановил крик со стороны подъезда, из которого выбежал шофер фиолетовой машины. Он остановился и посмотрел вниз, туда, где находился подъезд дома: на крыльце стояла девушка, очень похожая на Ларису, и махала белым шарфом в след уехавшей машине. Видимо она поняла, что опоздала и быстро зашла в свой подъезд, приложив электронный ключ к дверному замку. У Валеры возникла мысль, что он заглянул в замочную скважину чужой квартиры, которая в прошлой жизни была его собственной, и пошел по своим делам.
       Следующее утро он ждал с нетерпением, непонятно почему, но белый шарф, в тумане снежного утра, казался эйфорией чьей-то зависимости.
       На третье утро в душе Валеры возникло не любопытство, а маленький страх, ему стало страшно за Ларису на крыльце дома. Он поймал себя на мысли, что он рад был бы увидеть ее на крыльце, но встречаться с фиолетовой машиной ему не хотелось. Валера заставил выйти себя из дома в то же время, и идти той же дорогой. Сценарий повторился, но не полностью. По лестнице поднималась Лариса с белым шарфом на светлой куртке, ее догонял шофер из фиолетовой машины, машина стояла на своем месте. Судя по всему, Валера пока был третьим лишним, они его не замечали, но он без них уже не мог существовать, неожиданно для себя он подошел к паре и спросил:
       - Вы меня не подвезете до центра?
       - 100
       - Согласен, - ответил Валера мужчине, хоть тот и заломил цену.
       Валера сел на заднее сиденье машины, рядом с ним на сиденье лежали несколько больших коробок. Шофер и Лариса в его присутствие не проронили ни слова. Валера остановил машину в центре города, и быстро пошел в свой офис, не оглядываясь на машину, ему казалось, что машина стоит, а они смотрят ему в след. Лариса повернулась к шоферу фиолетовой машины:
       - Григорий Сергеевич, зачем тебе понадобился Валера? Ты понимаешь, что здесь он живет нелегально? Он уже сам напросился к нам в машину!
       - Лариса, не возникай, посмотрела на него сегодня и довольно. Он нас заметил. Завтра на его глаза не появляйся, а я проеду мимо него, ко мне одному в машину, за такую цену, он проситься не будет.
       Валера нервно посмотрел на бегущее табло над главным входом в здание, поднялся на свой этаж, сел на свое место и приступил к работе. Рядом с ним, за соседним столом, сидела Надя.
       - Эдик, ты сегодня рано приехал, не спалось с утра?
       - Надя, здравствуй, у меня много дел, - скороговоркой проговорил Валера (Эдик).
       - Ты сегодня мне свою работу передаешь, не забыл, тебе уходить скоро?
       - Видишь, спешу передать, - буркнул молодой человек и полез в Интернет, потом резко встал и подошел к окну, фиолетовой машины за окном не было.
       - Эдик, что-то случилось? - праздно поинтересовалась Надя.
       - Девушка, займись своими делами.
       - Уходишь от ответа, значит, случилось, ну и не говори, - обиделась Надя и занялась работой, не обращая внимания на Эдика.
       Валера (Эдик) устроился на работу под своим вторым лицом, по своим вторым документам, здесь никто не знал, что он человек, убивший любовника жены и охранника.
       Светло-серое небо, напоминало курточку Ларисы. Очень хотелось Валере посмотреть на ее лицо, глаза; пусть она уехала, но она забрала с собой его мысли и душу. Он решил, что сейчас действительно надо заняться работой. День прошел в молчаливых делах.
       Утром Валера вышел из дома с белым шарфом на шее, который купил накануне вечером, после работы. Концы шарфа развевались на утреннем ветре. Фиолетовая машина стояла на месте, шофера и Ларису Валера не увидел, он посмотрел на часы, время тоже, но их нет, он вздохнул, и в это время из подъезда выскочил шофер. Валера кивнул ему, как старому знакомому. Ларисы не было видно. Шофер заметил белый шарф на парне.
       - А чего ты сегодня хочешь? - спросил Григорий Сергеевич у Валеры.
       - Это моя обычная дорога, иду на работу.
       - Тебя подвезти?
       - За сотню?
       - Да.
       - Дорого, я на автобусе доеду.
       - Как хочешь, - сказал Григорий Сергеевич, и фиолетовая машина поехала по пешеходной дороге в противоположную сторону.
       На душе у Валеры стало так пусто, хоть волком вой, он посмотрел на крыльцо, там никого не было. Надя на работе его не о чем не спрашивала, начальство не тревожило. Он ждал пятое утро, ему хотелось увидеть Ларису хоть одним глазком!
       
       Пятое утро радости не принесло, фиолетовой машины Валера не увидел. Молодой человек посмотрел в сторону крыльца подъезда. В двух метрах от крыльца лежало нечто, прикрытое белой простыней, из-под простыни выглядывал конец белого шарфа. Он быстро сбежал вниз по косогору, рядом с телом под простыней он упал, запнувшись обо что-то, торчащее из земли, его лицо оказалось вблизи головы тела под простыней. Он вздрогнул от неожиданности и поднялся.
       Прямо на него смотрела Лариса в светлой куртке, но без белого шарфа.
       - Валера, откуда ты свалился? - спросила я.
       - Я шел своей дорогой, увидел шарф, который высунулся из-под простыни, ею кого-то накрыли, подумал, что под простыней ты лежишь, вот и прибежал, даже упал, - быстро проговорил Валера.
       - Это, не я, это моя соседка по подъезду.
       - А почему у нее твой белый шарф?
       - У нее свой белый шарф, вот и у тебя я вижу белый шарф, но это не значит, что у тебя, мой шарф.
       - Логично. А, что с соседкой произошло, почему она лежит на улице?
       - Мог бы сам догадаться: она выпала из окна.
       - Сама? Почему?
       - По кочану и по капусте! Я не знаю почему, я ее увидела, когда выходила провожать Григорий Сергеевича.
       - Он сегодня раньше уехал?
       - Не намного раньше обычного времени, минут на пять.
       - И не стал ждать, когда отвезут труп соседки?
       - У него работа, он не может опаздывать, ты ведь ходишь в одно время по этой дороге.
       - Твоя, правда. Милицию вызвали?
       - Мы вызвали скорую помощь, думали, она еще жива. Ты чего мне допрос учинил? Шел бы на работу, а я сама подожду. Ты, где живешь?
       - Меня сейчас зовут не Валера, а Эдик, я и, правда, сегодня могу опоздать на работу, до свидания! - крикнул Валера.
       Он взбежал по лестнице на свою дорожку и пошел быстрым шагом. Я проводила его глазами, потом перевела их, на подъезжающую к подъезду, скорую помощь. Врач вышла из машины и подошла трупу под простыней, подняла простынь над головой, лицо женщины было прикрыто шарфом, подержала в руке ее руку:
       - Пульса нет, - сказала врач, ни к кому не обращаясь, потом задумчиво посмотрела на труп женщины, и спросила у меня, - Вы что-нибудь видели? Милицию вызвали?
       - Я соседку увидела на земле, когда вышла на крыльцо, думала, она жива и ей плохо, вот и вызвала по сотовому телефону скорую помощь, потом посмотрела на нее ближе, поняла, что она умерла и сбегала домой за белой простыней. Утро. Дети в школу идут, чтобы не напугались.
       - Девушка, вы все правильно сделали, я, вызову специальные службы, и мы уедем, а вы уж их подождите, - сказала врач, вскочила в машину и уехала.
       Я тоской смотрела на белую простыню на снегу и кусок белого шарфа, который опять высовывался из-под простыни в области головы. Подъехала милицейская машина, из нее легко выскочил на морозный воздух мужчина. Он кивнул мне головой, резко откинул простыню и застыл на месте. Я посмотрела туда, куда смотрел мужчина: лицо женщины было в маске, или точнее на ней лежала лепешка из теста, раньше я этого не заметила, из-за того, что лицо прикрывал шарф, а врач только трогала пульс, а шарф с лица не снимала. Приехавший милиционер в штатском снял с трупа одним жестом простыню и шарф.
       - Она задохнулась под тестом, но почему она его с лица не сорвала? - спросил вслух мужчина, потом повернулся ко мне:
       - Вы кто этой женщине приходитесь?
       - Соседка по подъезду.
       - Что знаете по этому поводу?
       - Увидела ее на улице, лицо у нее было прикрыто шарфом, она не дышала. Я вызвала скорую помощь и накрыла простыней, больше ничего не делала и ничего не знаю.
       - Как вы определи, что она не дышит, если шарф с лица не снимали?
       - Пульс трогала, да и врач только пульс потрогала и уехала.
       - Значит, врач была?
       - Была.
       - Знаю, кто приезжала, она всегда так делает, не лезет в наши дела, если случай безнадежный. В бумагах у нее будет полный отчет, а на месте преступления эта врач не задерживается. Меня, кстати зовут детектив Митя. Да, мы с вами хорошо знакомы.
       Только сейчас из машины вышли еще два человека, они сфотографировали труп на фотопленку и опять сели в машину. Подъехала еще одна машина и увезла труп. Я пошла к двери подъезда.
       -Лариса, остановитесь, вы единственная свидетельница.
       - Я не видела, как она умерла.
       - Оставьте свои координаты, и тогда домой пойдете, я с вами должен поговорить.
       Митя, еще раз посмотрев на меня, уехал.
       Странно, но думать о трупе ему не хотелось, он думал о Ларисе в светлой куртке. Подумав о ней, он решил, что с ней обязательно встретиться, после вскрытия трупа. Ему дадут выписку о том, почему женщина умерла, и умудренный этими данными он поговорит с Ларисой, пусть она его ум почувствует.
       Я пришла домой, с ощущением, что мне плохо, я легла и уснула.
       Детектив Митя получив данные вскрытия, приступил к делу с женщиной под тестом. Вскрытие показало, что она не падала с девятого этажа, где живет, она умерла от удушья в тесте, это тесто на лице ей держали белым шарфом, одета она была так, словно выбежала из дома, чтобы открыть входную дверь в подъезд: в тапочках, брюках, вязаной кофте.
       Теперь он был готов встретиться с Ларисой в светлой куртке.
       Я открыла дверь детективу Мите, он вел дело об убийстве соседки по подъезду.
       - Лариса, что вы можете сказать о своей убитой соседке? Какой у нее характер? Какой образ жизни она вела?
       - Ее звали Маня, соседей редко зовут по имени и отчеству, последнее время она жила в общей квартире, у нее была комната в трех комнатной квартире, до этого у нее была однокомнатная квартира. У каждого своя комната и свои финансовые интересы, мы с ней практически не разговаривали, и почти не здоровались.
       - А кто третий сосед или соседка?
       - Третью комнату сдают хозяева много лет разным людям, сами живут в другом городе.
       - С кем стоит из них поговорить?
       - С другом ее соседа, он живет этажом ниже, под моей квартирой.
       - У Мани были подруги?
       - Не видела.
       - А дети у нее были? В паспорте у нее сын Паша записан.
       - Я видела ее сына, но давно.
       - Крики или ругань в их квартире слышали?
       - Глухо, у них двойные двери, но соседка этажом ниже их квартиры на них жаловалась, у нее слышимость лучше, чем через двери. С ней поговорите.
       Детектив Митя ушел делать опрос соседей. Я осталась одна. Григорий Сергеевич только иногда живет у меня, гостит у меня неделю, потом исчезает, даже нового телефонного номера мне не оставляет.
       На Рождество я скучала, новогодние елки еще светились празднично, по телевизору показывали золото церковной утвари и богослужение среди дорогих икон, я решила поехать к голубой церкви, где проходило богослужение. Внутрь церкви попасть было трудно, но народ стекался на свет свечей и чистые звуки церковного пения. Для народа организовали крестный ход вокруг квартала с иконами, так толпа приобщилась к святыням церкви, внутри все было забито людьми. Я совершила с толпой крестный ход.
       Григорий Сергеевич подошел ко мне:
       - Лариса, скучаешь одна, вот и помолиться пришла, к чему бы это?
       - К Рождеству христову!
       - Не, я все понимаю, но моя машина стоит через два квартала от церкви, могу доставить тебя, куда прикажите! Так, Лариса, идем быстро!
       Григорий Сергеевич взял меня под руку и быстро повел в сторону от церкви. За нами из толпы пошли два человека, но их я не видела, я почти бежала рядом с ним. Он быстро втолкнул меня в машину, она стояла с работающим мотором и завелась с пол оборота.
       Фиолетовая машина рванула с места, два человека коснулись ее руками и отстали. Один из них достал пистолет, но второй опустил его руку с пистолетом:
       - Григорий Сергеевич от нас не уйдет.
       Я оглянулась на мужчин:
       - Это твоя команда?
       - Мои топики.
       - Поясни.
       - Хорошо, это часть моей команды.
       - А почему от них уезжаешь?
       - У нас мелкие счеты, они стрелять не стали, но пугнули, я испугался, и мы едем к тебе.
       - Ко мне? А я не одна живу!
       - Лариса, я психолог, раз ты в церкви, значит у тебя проблемы на личном фронте.
       - Да, я одна живу последнее время, сын живет у бабушки, Инессы Евгеньевны, и так получается, что ты редко приезжаешь...
       - Я знаю, где твой дом.
       Мужчина прошел по квартире:
       - Что, неплохо живешь, я останусь на неделю, потом появлюсь, неизвестно когда.
       - Григорий Сергеевич ты можешь занять вторую комнату, благо у меня теперь двухкомнатная квартира.
       - Не откажусь, на тебя, моя родная, я не претендую.
       Двое преследователей в это время говорили между собой.
       Первый: Ловкий Григорий Сергеевич, сразу девушку подцепил.
       Второй: Она нас видела, на неделю его приголубит.
       Первый: У нас машина сразу не заведется, пока мотор еще прогреется!
       Второй: А мы свое дело выполнили, можно не торопиться.
       Я так и не поняла Григория Сергеевича, он прожил у меня неделю, ко мне не приставал, не выходил из дома, только дал деньги на продукты. Через неделю он уехал, но вскоре он позвонил в дверь. Я открыла дверь, молча пропустила мужчину в квартиру, он прошел, как хозяин. Без поцелуев и объятий прошел по квартире, дал деньги на продукты и лег на свое место. Я ушла в магазин.
       Григорий Сергеевич быстро вскочил, достал коробку с обувью, поднял каблук на сапоге, вставил в него пластину с платой на микросхемах, каблук приклеил клеем.
       Я вернулась с продуктами, Григорий Сергеевич поцеловал меня в щечку:
       - Лариса, тебе подарок: сапоги. Размер твой.
       - Спасибо, Григорий Сергеевич, но сапоги трудно без примерки покупать.
       - Ты примерь!
       Одела я сапог, а он точно по ноге оказался, второй сидел на ноге тоже хорошо.
       - Здорово! Так трудно сапоги выбрать, а эти сами на ноги оделись!
       - На том стоим, скромно ответил он, в ожидании ужина.
       После ужина Григорий Сергеевич подарил мне белый шарф, и попросил неделю в этом шарфе провожать его до крыльца, иногда его сопровождать, а через неделю он уедет. Неделя прошла тихо, только я не поняла, зачем Григорий Сергеевич привлекал к себе внимание Валеры, который каждое утро шел по дороге наверху. Я заметила, что он тоже купил себе белый шарф. Григорий Сергеевич вел себя пристойно всю неделю.
       Труп соседки Мани у подъезда, я с Григорием Сергеевичем не связывала, он такой тихий, даже с любовью не приставал!
       Детектив Митя поговорил с другом убитой женщины под тестом. Его квартира находилась под квартирой Ларисы. Друг Мани, пил бутылочное пиво, батареи бутылок стояли по квартире, но больше всего Митю удивило то, что к потолку был прикреплен черный конус, о его назначении, хозяин квартиры говорить не хотел.
       Под напором вопросов детектива мужчина сказал, что это звукоуловитель, его попросил поставить знакомый убитой Мани. У него было устройство для прослушивания звуков, в квартире выше этажом. Поставили его почти год назад. За это ему привезли пиво в ящиках, вот он его и пьет! Митя посетил соседку Мани. Соседка пожаловалась хорошо отрепетированными словами, о том, что над ней в квартире происходит постоянный садом. Ночью у них музыка и пьяные голоса, иногда танцы по ее люстре. О Мане соседка сказала, что она была тихой женщиной, но иногда громко ругалась с друзьями. Пьяной ее она не видела. Митя спросил у соседки, был ли у Мани белый шарф.
       - Товарищ капитан, у Мани я белого шарфика не видела. Она всегда ходила в черных одеждах, или в темных.
       - У нее в подъезде враги среди женщин были? Кто мог ей тестом лицо залепить?
       - Знакомый. Под пьяную лавочку, так он тесто бы не смог сделать.
       Митя вернулся в квартиру Ларисы.
       - Лариса, вы не могли бы сказать, почему знакомый Мани мог бы прослушивать вашу квартиру, из квартиры своего друга, в течение последнего года? Что было у вас в квартире столь интересное? Комнату никому не сдавали? Кто к вам приезжал в течение этого года?
       - Я одна живу, ко мне никто не приходит, - сказала и задумалась, стоит ли говорить Мите о Григории Сергеевиче.
       - Лариса, вы что-то хотите скрыть, может, Валера объявился? - спросил он наугад.
       - Митя, у меня два раза по недели жил тихий человек, Григорий Сергеевич, у него есть фиолетовая машина, мы с ним на Рождество у церкви встретились.
       - Интересно! Кто он, что он, не знаете?
       - Григорий Сергеевич последнее время к обуви не равнодушен. У него в машине всегда лежат коробки с обувью.
       - У него есть белый шарф?
       - У него нет, но мне он подарил белый шарф, а вот после смерти Мани я его не могу найти.
       - Еще интересней. Как найти Григория Сергеевича?
       - Я не знаю, он ко мне приезжал, жил неделю, еще он травил одного прохожего молодого человека.
       - Это еще кто?
       - Идемте к окну. Вон видите под окном дорожку пешеходную? По ней один молодой мужчина каждое утро в одно время ходит, а Григорий Сергеевич его все зацепить хотел.
       - Тот парень Григория Сергеевича видел?
       - Да.
       - Как с этим парнем встретиться?
       - В будни, утром, в одно и то же время.
       - И в это время была убита Маня?
       - Вы, знаете, почти в это время. Он подошел к трупу до приезда скорой помощи и опять пошел своей дорогой.
       - Заметано, завтра утром буду у ваших ног.
       Я посмотрела на него и ничего не ответила.
       
       Валера шел по темному асфальту, посыпанному новой солью, для съедания обуви. Из темноты на него вырулила фиолетовая, грязная машина.
       - Валера, садись в машину, быстро! - сказал ему Григорий Сергеевич, - подвезу даром.
       Молодой человек сел в машину, она резко набрала скорость.
       Валера не видел, как от дома отделился детектив Митя и побежал вверх по ступенькам, но он опоздал на наблюдательный пункт.
       Детектив вернулся к Ларисе:
       - Лариса, что вы видели в окно сквозь шторы?
       - Григорий Сергеевич подъехал на фиолетовой машине, постоял немного, потом поехал навстречу молодому человеку, посадил его в машину, и в это время вы поднялись на дорожку по лестнице.
       - Опоздал я, но другие были на месте, портреты парня и шофера я вам покажу для опознания.
       Григорий Сергеевич заметил, что их сфотографировали сквозь стекло автомобиля на выезде с пешеходной дороги на магистраль. Скорость в этом месте маленькая. Снимок мог и получиться.
       Он обратился к Валере:
       - Валера, не вздрагивай, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Нас засекли, твое дело сменить маршрут и не ходить по этой дороге. И еще, вот ботинки твоего размера, надень. И в них выйдешь на остановке, чтобы собаки след не взяли.
       Объяснение было вполне логичным, Валера снял свои башмаки и надел новые, из обувной картонной коробки. На остановке автобуса он вышел из машины и быстро прошел сквозь остановку с людьми. Прогремел взрыв. Остановка подпрыгнула и развалилась. Люди взревели от ран. Валера (Эдик) взорвался в своих новых башмаках.
       Григорий Сергеевич, увидев, что Валера взлетел в воздух, проговорил:
       - Все, Валера - Эдик, твой конец пришел, отомстил я тебе!
       
       В десяти метрах от остановки Паша остановился и ждал, когда к остановке подойдет его сводная сестра Нина, ее он заметил на противоположной стороне дороги. Потом он отметил про себя, что фиолетовая машина, за которой он невольно смотрел, проехала по той стороне дороги. Почти мгновенно на остановке прогремел взрыв. От взрывной волны Паша покачнулся и прикрыл запоздало уши, рядом с ним остановилась машина, из нее вышел детектив Митя:
       - Молодой человек, вы случайно не видели, что произошло на остановке до взрыва?
       - Видел фиолетовую машину, из нее вышел красивый мужчина в новых башмаках, и все ворвались. Машина уехала очень быстро.
       - А я тут за этой фиолетовой машиной еду по следу и опоздал! Почему ты решил, что у мужчины были новые ботинки?
       - Мне так показалось, они блеснули в воздухе, мужчина сделал пять шагов, и все взорвалось, от его ботинок, мне так показалось.
       - А еще что-нибудь заметил?
       - Я видел шофера этой машины у одного подъезда, когда шел в школу в тот день, когда у подъезда убили женщину. Вначале я заметил шофера машины, и стал следить за ним глазами на остановке, из нее вышел мужчина и прогремел взрыв.
       - Молодец, спасибо! Номер фиолетовой машины не заметил?
       - Номер машины я запомнил...
       - Как тебя зовут?
       - Паша.
       - Спасибо, Паша, где тебя можно найти?
       - Вот моя визитка. Я ее сам придумал, - добавил Паша и подумал, что интересно говорить о себе в третьем лице.
       Детектив Митя взял визитку у Паши, посмотрел на оцепление милиции рядом с остановкой, и поехал догонять фиолетовую машину. Паша, увидев Нину, махнул ей рукой, чтобы стояла на месте, и пошел к ней через переход. Горел зеленый свет для пешеходов, вдруг мимо Паши вновь пролетела фиолетовая машина. Он успел отскочить и машина его не задела. Он подошел к Нине, она стояла, широко открыв глаза от удивления и страха. За фиолетовой машиной гнались две милицейские машины.
       - Паша, тебя чуть машина не сшибла!
       - Нина, поездка отменяется, остановку взорвали, хорошо, что ты опоздала, а то бы взлетели мы в воздух.
       - Меня задержала у подъезда Лариса, она ведь соседка по подъезду убитой в тесте, женщины Мани.
       - Знаешь, у меня ощущение, что эти два преступления связаны между собой. Мать Маня у меня спрашивала о том, зачем в квартире отца стоит подслушивающее устройство квартиры Ларисы. На потолке у него точно какая-то железка прикреплена, а отец все пиво пьет.
       - Здорово! Пойдем к отцу посмотрим на прослушивающее устройство времен динозавра, почему не жучок, а тарелка?
       - Это не мое дело.
       У подъезда стояла фиолетовая машина, с двух сторон она была зажата милицейскими машинами. Людей не было. Паша и Нина брат и сестра по отцу вошли в подъезд. Никого. Вызвали лифт доехали до нужного этажа, зашли в квартиру отца.
       Марк Денисович сидел с разбитой бутылкой пива, рядом валялась черная тарелка с потолка, в потолке видно было углубление и маленький металлический предмет.
       - Папа, ты здоров? - спросила Нина.
       - Дочь, бросаю пить, тут ко мне черти заходили.
       - Нина, здесь разлито пиво, а запах примитивной водки желтого цвета, это не пиво! - воскликнул Паша.
       - Папа, кто заходил к тебе? - спросила она у отца
       - Друг мой закадычный, знакомый Мани убиенной, а с ним черт приходил, тарелку с потолка грохнул из пистолета, и мне бутылку разбил, - вздохнул отец, и лег на полу.
       - Отца отравили этим пивом. Он давно его пьет? - спросил Паша.
       - Ой, Паша, он почти год пьет, оторвать его от этого пива не можем. Мама уже ревет от него.
       - Дети, тсс! Григорий Сергеевич Маню обляпал тестом, она проклятущая баба принесла мне это пиво со своим дружком, им надо было Ларису прослушивать. Лариса хорошая баба, - сказал отец детей и захрапел.
       Я задумалась над жизнью, узнав, что на остановке погиб мужчина, вышедший из фиолетовой машины, я сразу подумала, что это был Валера.
       
 Глава 27
       
       Я открыла почту в Интернете и прочитала письмо Григория Сергеевича, слова в них были еще те. 'Ты меня не заслужила, ты была с Валерой!', - повторяла я вновь и вновь его слова из письма. Я глубоко вздохнула и нажала на педаль, машина рванула с места в карьер, - 'Именно в карьер' - повторила я в уме.
       Я доехала до карьера, остановившись у старого, заброшенного карьера. Я вышла из машины, осмотрела окрестность, людей нигде не было видно, зеленая тоска охватывала меня волнами, которые накатывались на меня приступами тяжелейшего состояния обреченности. Я вздрогнула, посмотрела под ноги и отшатнулась от края карьера. 'Обрыв не для меня', - вдруг подумала я, распрямившись, точно пружина, - 'обрыв для него' - сказала я сама себе.
       Гравий шуршал под ногами, меня потащило к пропасти, почва из-под ноги уходила, мне отчаянно захотелось жить. 'Жить хочу!' - кричала душа, но ее никто не слышал, я упала и замерла, движение гравия прекратилось, появилась слабая Лариса на спасения. Я глазами искала железку, любой выступ, чтобы зацепиться, чтобы не съехать в этот самый карьер.
       'Ты меня не заслужила!' - всплыло в памяти, - 'пусть не заслужила, жила бы себе да жила' - подумала я и по-пластунски стала ползти медленно, как будто, кто мне подсказывал телодвижения. Гравий колол тело, пальцы болели, я боялась ошибиться и упасть в пропасть, пусть не очень глубокую, но колкую и безвыходную, как моя ситуация.
       Машина стояла в стороне от гравия, на застывшем куске бетона, она манила своим уютом, моя старенькая восьмерка, которую я всем называла 'бантик'. Гравий перестал сыпаться, руки почувствовали старый бетон, я встала на колени, потом поднялась на ноги, посмотрела на свой ободранный облик, села в машину, взяла распечатанное на принтере письмо Григория Сергеевича из Интернета письмо.
       'Чтобы приехала в среду ко мне на Малахит! Мне еще нужно найти тебе замену! Вот и сиди одна до гробовой доски, а ко мне не лезь! Ты меня вообще не заслужила! Не тормози меня!' писал Григорий Сергеевич.
       Я перечитала два раза слова своего старшего мужчины, усмехнулась, на письме появилась кровь из пораненных о гравий пальцев. Обида прошла, в сердце появилась пустота безразличия, рваная одежда успокаивала. Я выжила, а это главнее слов. Я пройду этот ад одиночества.
       Машина слегка отъехала назад, потом развернулась и остановилась. Перед машиной стоял мужчина, в ветровке цвета песка, со старым рюкзаком, в высоких резиновых сапогах. Он измученно улыбался. Мне стало страшно, но я произнесла фразу 'двум смертям не бывать, а одной не миновать', - после этих слов открыла дверь незнакомцу. Мужчина положил осторожно рюкзак на заднее сиденье, потом сел рядом с ней. От него несло запахом костра, пота, грязной одежды.
       Да, машину надо менять, а то только такие грязные мужики и просят подвести, - подумала я.
       - Мне до города, - заговорил мужчина, - сколько возьмете?
       - Жизнь, - мрачно выпалила я.
       - Не смешно. Почему так дорого? Тогда я пешком дойду.
       - У меня шутка такая, довезу, вы бедный, буду вашим спонсором на одну поездку.
       - Я не бедный.
       - Кто бы говорил.
       - Что с вами, вы вся в крови?
       - Шла. Споткнулась. Упала. Кровь.
       - Верю, я заплачу, вот, возьмите, - сказал мужчина и показал мне свою ладонь, на ладони сверкнул маленький кусок золота.
       - Откуда он у вас?
       - Этот карьер был некогда прибыльным, гравий даже привезли, чтобы строить здесь, но потом карьер забросили.
       - Золото и забросили? Здесь столица рядом и такой карьер с золотом, а рядом не одного человека! Как так?
       - Я передачу по телевизору смотрел про этот карьер. Сам не поверил, что так рядом золото добывают, в этой глине. Ведь вы чуть в карьер не съехали! Здесь скользкая глина, а гравий сверху привозной, весна, только снег сошел, вот вас и понесло.
       - Почему не стали спасать?
       - Я видел, что вы выползите, я здесь уже накатался на этой глине, да и с гравием уже знаком.
       - Золота много добыли?
       - Нет, его здесь на самом деле нет.
       - А то, что вы мне дали?
       - Считайте, что это самородок.
       - Вам не жалко?
       - Девушка, вы меня спасете, если до дома довезете, это дорогого стоит. В таком виде ехать по городу, опасно.
       - Зачем сюда поехали?
       - Романтики захотелось, больше не хочу.
       - У вас есть жена?
       - Бог миловал.
       - Вы холостяк?
       - Закоренелый.
       - А мне старший муж предлагает развестись.
       - И вы из-за этого чуть сегодня не погибли?
       - Да.
       - Поехали ко мне, я не злой, добрый, а золото это я купил у местного золотодобытчика, сам я ничего не нашел, пропах костром, сам знаю, что пахну не лучшим образом.
       - Я зайду к вам, мне любопытно стало, а как вы живете?
       - У меня квартира в старом двухэтажном доме, в столичном переулке. Дом принадлежал одной пожилой женщине, я ее видел сам, когда был маленьким. У нее была тогда одна комната. Все печи в доме выложены кафелем, дом давно предназначен под снос, но четырех этажные дома сносят быстрее, чем старые дома. Нас уже четверть века снести обещают, а мы все в этом доме живем. Дом деревянный, да вы сами его увидите, и назвал адрес.
       - Я знаю этот переулок, действительно старый переулок, исторический, можно сказать, - и я вспомнила старушку с комодом.
       - Лучше бы он не был историческим, тогда бы у меня была новая квартира, с удобствами, а так мне надо идти в баню, или в тазике мыться.
       - Я подвезу вас до вашего дома, к вам заходить не буду, вы меня напугали.
       Машина остановилась у старого, двухэтажного дома. Из булочной несло вкусным запахом, он перебивал запах костра. Мужчина с рюкзаком зашел в подъезд, затем исчез в его деревянной пещере, так показалось мне. Я вышла из машины, зашла в булочную, когда я вышла из магазина, то увидела, того же мужчину, но не с рюкзаком, а со спортивной сумкой, из которой выглядывал березовый веник. Он улыбался.
       - В баню подвезете?
       - Чем заплатите?
       - Деньгами.
       - Садитесь.
       Я отвезла мужчину в баню. Дома она залечила ранки, легла в ванну, отмылась от чужих запахов. Мокрые волосы закрутила в полотенце. Звонок прозвенел неожиданно громко.
       - Лариса, я уже чистый, забери меня из бани.
       - Я чистая, с мокрыми волосами, высохнут, приеду, где вы взяли мой номер телефона?
       - У вас в машине лежала стопка ваших визиток.
       - Уберу.
       Я подъехала к бане, на крыльце я заметила знакомую сумку в руке неизвестного мужчины. Теперь он был дважды неизвестный, я его не узнала бы, если бы не эта сумка с березовым веником. Стройный мужчина, с идеальной стрижкой, с чистым лицом, в джинсах и ковбойке был необыкновенно привлекателен.
       
       Я забросила антикварные дела, а тут совсем села дома и смотрела пустыми глазами в окно... Женьку у Инессы Евгеньевны я забрала, сын снова жил со мной, а я думала, как бы свекровь вернуть к жизни, ведь она хороший специалист по мебельному антикварному профилю!
       Сын подошел и сказал:
       - Ам! Ам!
       - Ам - пир! Ампир! - воскликнула я, - Женька, спасибо тебе, мы выручим твою бабушку, она еще поработает.
       Ампир, так ампир, что для него надо? Качественное дерево, великолепная обработка внешних поверхностей, вычурные головы птиц! Но, где все это великолепие взять?
       Григорий Сергеевич после убийства Валеры, куда-то исчез.
       Марка Денисовича кто-то сглазил, он уже год, как почти все время пьяный.
       У Родьки подросли детишки.
       Инесса Евгеньевна проплакала все свои глаза.
       На кого опереться? Селедкин занимался извозом на своей машине. Где былые кадры? Антикварный магазин был закрыт на учет длительный период.
       Я взяла ключ от магазина и вместе с Женькой стала обходить все помещения, в одной кладовке мы натолкнулись на ящик, в нем лежали деревянные головы птиц! Это то, что надо! И прикинула столовый гарнитур, кресла, все отлично получалось. Нужна была карельская береза! Я вызвала Родьку, он согласился привести эту самую карельскую березу.
       Марка Денисовича я отвезла в наркологический центр, через полтора месяца он стал не совсем прежним, но полностью трезвым. А Родька привез эту редкую березу. Я проработала внешний вид гарнитура, и сказала, что он принадлежал потомкам боярыни Морозовой. Мне поверили.
       Я, посмотрев на полуфабрикаты, вызвала Марка Денисовича, тот похудевший, но счастливый явился перед моими глазами. Он запустил комплект мебели на бывшей своей фирме, в результате каких-то махинаций, в которых сквозило имя Григория Сергеевича, фирма стала принадлежать ему, но суд вернул ее Марку Денисовичу, когда я приложила к этому руку.
       Селедкин все довел до изумительного совершенства. Мебель сияла красивой поверхностью, сияли и головы птиц на подлокотниках кресел. Мы все вздохнули, словно какое-то время мы и не жили-то на этой земле, а просто существовали без любимого дела.
       И еще я поняла, почему Григорий Сергеевич тоже преследовал Маню, ведь именно она обнаружила мертвым Егора Сергеевича! И ему все казалось, что в тот момент Егор Сергеевич был еще жив, а ее промедление вызвало его смерть. И у меня появилось странное чувство, что Марк Денисович сбросил с крыши еще живого Егора Сергеевича! Ведь два милиционера от ударов Валеры ножами в спину не умерли, а остались жить! Марк Денисович тогда очень быстро подошел и утащил Егора Сергеевича на крышу, а я трусиха и на крышу не лазила, так потопталась у люка на крышу, да домой пошла. А, что если из-за этого Марк Денисович впал в затяжную выпивку, это ведь он свою совесть алкоголем глушил! Так кто в этой истории виновен?
       В дверь позвонил детектив Митя, давно его не было.
       - Лариса, ты не знаешь, где твой знакомый Григорий Сергеевич? Получается, что это он на остановке твоего Валеру убил, пользуясь современным пультом управления, а на него надел обувь с взрывчаткой.
       - Я это уже поняла.
       - Умная, однако, я тут додумался, что Марк Денисович еще живого Егора Сергеевича сбросил с крыши.
       - И я об этом сегодня подумала.
       - Мы, что с тобой вместе думаем?
       - А эта Маня, всем Маня - Маня, могла видеть Егора Сергеевича еще живым, за это Григорий Сергеевич ее до смерти довел.
       - И об этом я уже думала.
       - Лариса, ты мне нравишься! Посмотри, мы с тобой думаем одинаково, мужчин у тебя нет, предлагаю себя в роли твоего мужчины.
       - Об этом я не думала, я придумала новый комплект мебели в стиле ампир.
       - Хочешь сказать, что я тебя не устраиваю?
       - Не знаю. Мне все кажется, что откроется дверь и войдет Валера!
       В дверь позвонили, я вздрогнула, Митя открыл дверь, на пороге стоял Григорий Сергеевич.
       - Заходи, - сказал ему детектив Митя, - заходи Григорий Сергеевич, чай пить будем, - а сам наручники ему на руках быстро защелкнул, и ввел его в квартиру Ларисы.
       - Митя, что за шутки! - возмутился Григорий Сергеевич.
       - Без шуток, ты арестован за убийство Валеры, мужа вот этой Ларисы.
       - Ты, чего, Митя, я Валеру уже давно не видел и уж тем более не убивал!
       - Ты его взорвал на остановке!
       - Ты чего, разве это был Валера? Это был Эдик, из ночного клуба, он у Эльвиры работал! Да он близко на Валеру не похожий, что я его не видел! Эдик у Эльвиры охранника убил и сбежал.
       - Значит, ты взорвал Эдика, это тоже убийство! Эдик тоже человек.
       - Эдик не человек, а убийца, я его выслеживал долго.
       - Митя, а, что если это был не Валера, и он жив? - спросила я.
       - Лариса, ты чего? Инесса Евгеньевна его опознала!
       - Еще скажите, что Егор Сергеевич жив, - сурово заметил Григорий Сергеевич.
       Митя смотрел на Григория Сергеевича, смотрел, и вдруг снял с него наручники.
       - Я запутался, я не знаю, кто взорвался на остановке! Лица не было, был кровавый ужас. Лариса, подскажи, я устал решать такие проблемы.
       Я с удивлением смотрела на кающегося детектива, на моих глазах он сник, словно его подменили. Я посмотрела на кресло, в котором он сидел, это было кресло из последней разработки, одно кресло я взяла к себе в дом, на нем и сидел детектив Митя.
       - Митя, быстро сядь на табурет, а ты Григорий Сергеевич садись в кресло, стиля ампир!
       Григорий Сергеевич сел в кресло, и вскоре заныл, что он плохой, что он преступник. Теперь Митя с удивлением смотрел на кающегося грешника.
       - Лариса, объясни, - не выдержал Митя.
       - Эх, Митя, а это моя работа, мистика в действии! - сказала я и посмотрела в окно. На темном небе ясно виднелась странная звезда в виде фургона.
       
 Глава 28
       
       Марк Денисович устал от работы на производстве, ему захотелось улететь в свободный полет. Он вспомнил, что у него есть двоюродный брат, живущий на золотом прииске. Нашел его адрес.
       Племянник Марка Денисовича окончил горный институт, и стал геологом, все его пути были направлены на поиск и добычу золота. Золото в удобных и теплых местах не очень показывается людям на глаза. Добыча золота явление кропотливое и тяжелое.
       Нинель давно знает, что Марк Денисович, не может быть богатым человеком, но может участвовать в поисках эфемерного счастья. Он все же полетел к брату. Дорога на самолете, потом на машине привела его на золотые прииски.
       Золото проходит пять этапов: геологи находят месторождение золота, руду с золотой крупой добывают, перерабатывают, получают золотые слитки и отправляют в банки или ювелирам.
       Спрашивается, что здесь забыл Марк Денисович?
       Золото обитает на востоке и севере страны, добывают его килограммами и тоннами, но отдельному человеку это ничего не говорит. Тонны золота человеку не нужны, человеку нужно тепло и уют, а он, Марк Денисович, нашел себе место на холодном севере. Он бросился изо всех сил в новую область, иногда, работая механиком, и ремонтируя оборудование, используемое при добыче и переработке золота.
       Лето в этих местах короткое, короткое. Зима - длинная, длинная. И золота не захочешь, но Марк Денисович нашел здесь счастье в жизни! Он был непьющий человек по этим местам, то есть, употребляет вино - водочные изделия не в рабочее время, а поэтому был ценный мужской кадр.
       На Марка Денисовича положила глаз местная Нина. Она, красивая женщина, смесь ненца и русской женщины. Коренная жительница холодного севера. Он выходец из средней полосы страны, стройный, высокий, крупный мужчина с холодной кровью. А может, природа решила вывести новый тип людей?
       Дома на севере часто бывают одно или двух этажные, из больших бревен, либо из кирпича, все зависит, когда дом строили. Нина, лучшей доли, чем жизнь с Марком Денисовичем, и не знала. Умела она и на оленях ездить, и на собаках. Машины в этой местности было на что купить, да негде на них ездить, вездеход - хорошо, а олени - лучше. Нина обогрела, обласкала, да и забрала мужика - Марка Денисовича. Он мужик умный, стал в местной школе преподавать, и влез во все дела золотого прииска. Стал нужным человеком. Нинель писем он не писал.
       Брат двоюродный руководил прииском, племянник был главным геологом, а Марк Денисович так и вообще стал директором школы. Все на местах. Нина в гражданском браке с Марком Денисовичем жила, ребенка прижила с ним, а ему захотелось самому золото добывать. Попробовал, да уж очень дело холодное, да не выгодное. Научился на собаках ездить, сам стал собак держать. Северянином стал. На крупинки золота он насмотрелся, и никаких чувств они в нем не вызывали, до поры до времени, но вдруг захотелось ему накопить крупинки золота. Марк Денисович организовал тайник и по крупинке добавлял в него, или песок золотой засыпал. Уж что получиться.
       Захотел он на юг поехать, на солнце погреться, отдохнуть. Отпуска у рабочих на севере большие, все можно успеть. Знал он кому золото продать можно, старатели научили, все ему рассказали за длинную зиму. Чаще люди ездили к морю, и там сбрасывали накопленные сокровища, а Марк Денисович решил на Волгу поехать, дом там поставить. Устал он от морозов, и в то же время привык к ним, и к этой северной жизни, и к неплохим зарплатам, и к случайному золоту. Много не брал. В воровстве его не замечали. Пить пил мало.
       Повезло ему, сбыл без шума золото, отдыхал он в круизе на теплоходе, по Волге. И все бы хорошо, да крупинки золота в кармане оказались. Новая его знакомая по теплоходу, случайно обняла его, потом и сунула руки к нему в карманы, да и наткнулась на золотые остатки роскоши. Вытащила она крупинки из кармана, посмотрела, оценила да и спрашивает:
       - Марк Денисович, а это что за крупинки у тебя в кармане?
       - Золото...
       - Откуда?
       - Работа наша такая...
       - Ты, что с золотых приисков?
       - Точно.
       - А мы найдем общий язык?
       - Так мы оба на одном говорим.
       Так укрепилось случайное, палубное знакомство с Леной.
       Лена, молодая, маленькая, худенькая женщина, работала продавщицей в антикварном салоне. В круиз она поехала просто от скуки и подальше от родителей, с которыми жила в маленькой квартире, в его родном городе. Ела Лена мало, потребности в жизни были небольшие, так и скопила на круиз без северных зарплат.
       Марк Денисович ей понравился своей противоположностью. Ел много и за столом съедал свою порцию, и Лене помогал справиться с едой. Одно к одному и до постели общей добрались, тут их совсем стало не разнять. Любовью оба были не избалованы. Расставаться им не хотелось.
       А куда ехать? В малогабаритную квартиру к Лене, или в деревянный домик на Севере к Марку Денисовичу? В его городской квартире жил сын Паша от Мани. Марк Денисович сказал, что мечтает о своем доме, на этой большой реке. Было бы желание. Сама Лена была кареглазая, с каштановыми волосами, которые рассыпались по плечам, или послушно завязывались в хвостик.
       Мечта Марка Денисовича остаться на большой земле была несбыточной, Лена это сразу поняла. Его уже тянул привычный север. Ему было жарко на теплоходе, он уже устал от радости отдыха на большой реке. Лену манило золото. Несколько крупинок золота изменили ее жизнь. Быть одинокой продавщицей очень не хотелось. Она позвонила маме, и сказала, что выходит замуж. Мать не поняла радоваться или огорчаться...
       Лена с Марком Денисовичем приехали к ее родителям, ввергли всех родственников и знакомых в легкий шок, и уехали на север, там они и поженились, гражданским браком. Лена по привычке стала работать в магазине. Марк Денисович с удовольствием с Леной разговаривал, и о неожиданность! Они на одну Инессу Евгеньевну в прошлом работали, просто Марк Денисович не замечал маленькой продавщицы. Лена рассказала Марку Денисовичу и о Нинель.
       Новости о его законной жене, она знала от своей матери, которая была не пенсии и знала все новости в своем районе. Лена не Марк Денисович, все матери написала, так и Нинель узнала о судьбе собственного бывшего мужа, который уже был гражданским мужем очередной женщины.
       Бабули высыпали на улицу, и гуляли под февральским солнцем, не отходя от подъезда. Звонок. О, это сам Марк Денисович позвонил Нинель, в кои то веки!
       - Марк Денисович, ты откуда звонишь?
       - Со столичного вокзала.
       - Куда путь держишь?
       - К брату хочу съездить.
       - Золота много добыл?
       - Я золото не добываю.
       - А что на приисках делаешь?
       - Нинель, а ты откуда знаешь?
       - Лена сказала, где ты, ты ведь и соседей собственных не знаешь.
       - Это Ленка что ли сказала?
       - Она под нами жила раньше.
       - Нинель, ну я не знал, а ты замуж не собираешься?
       - Нет!
       - Нинель, я с тобой не разводился, как ты смогла замуж выйти?
       - А я нашла свидетелей, что тебя дома год не было, и меня с тобой развели, а о том, что ты жив - здоров, я знала от соседки, матери Лены, она и свидетельницей была.
       -Ну, ты, Нинель, даешь! А я - то тебе хотел золото передать...
       - Ты сказал, что у тебя нет золота.
       - Так я тебе всю правду и выложу по телефону! Как там Нина?
       - Нормально.
       - Да? А у меня на севере сын маленький есть, на чукчу смахивает.
       Только положила она трубку, вновь звонит Марк Денисович.
       - Нинель, я хочу вам кое-что завести. До вас два часа пути, у вас час, и назад поеду, ты Паше позвони, что я приеду.
       Положила Нинель трубку и тут же позвонила Паше, старшему сыну Марка от Мани.
       -Паша, отец звонил по телефону.
       - Нинель, ты что шутишь? Столько молчал!
       -Паша зайди к нам домой через пару часов.
       -Ладно, сегодня выходной день, зайду.
       Через два часа звонок в дверь. Пришел Марк Денисович.
       -Нинель, я еле в подъезд попал, ты мне код не назвала.
       -Забыла про код.
       -А мне Паша дверь открыл, домой шел, изменился так, бороду носит, как у меня.
       Через пять минут звонок в дверь.
       Немая сцена встречи.
       Марк Денисович посмотрел на Нинель, Нину и на Пашу и сказал:
       -Паша, у меня есть золото в виде песка, в подошве сапог лежит, я бы хотел тебе отдать.
       -Отец, зачем мне золото, это же мертвые деньги, какая мне от них польза?
       - Паша, разберешься, а то совесть меня гложет, за то, что я вас бросил.
       -Отец, раньше золото на зубы брали, а теперь у всех зубы белые.
       -Паша, я тебе отсыплю, а ты сам подумаешь, что с ним делать, есть ведь в городе золотые мастерские.
       Марк Денисович снял огромные сапоги, вынул стельки, вынул жесткую прокладку, и высыпал золотой песок на тарелку. Потом вставил прокладки, стельки и надел сапоги.
       -Ну, ты отец молодец! - сказал Паша, рассматривая золотой песок
       -Все, бываете, а то я заплачу и не смогу уехать! - сказал Марк Денисович, и исчез в проеме двери.
       -Нинель, я возьму золото, я знаю, кому его отдать, - сказал Паша и ушел.
       Все стихло. Золото Нинель улыбнулось и исчезло, так же быстро и жизнь проходит. Золотая пора молодости осталась далеко за горизонтом. Маячил юбилей, не чужой, а ее собственный. Определитель вещает на всю квартиру, кто звонит, а звонят от Паши.
       - Нинель, я к вам зайду днем, вечером не могу, - проговорил в телефонную трубку Паша.
       -Хорошо, заходи, буду ждать.
       К Нинель пришел Паша, подал ей красную коробочку. В коробочке полный золотой набор: сережки, цепочка, кулон, кольцо.
       - Нинель Андреевна, мы сделали из золота отца три набора: тебе, моей маме и Нине.
       -Спасибо! Красиво - то как!
       - С юбилеем, вас, Нинель! - проговорил Паша.
       - Спасибо, спасибо!
       Нинель позвонила мне и сказала, что Марк Денисович ей и Нине подарил золотые комплекты. Ну и ладно.
       Нина, дочь Нинель попала в серию неприятностей. Ее постоянно замешивали в чужие драки. Даже за то, что она бросилась защищать девочку, которую била другая, обвинили во всем Нину. Мать в школу вызвали, разборку учинили, все с ног на голову поставили.
       У Нинели возникла мысль, что в школе должны учить тому, что считается правильным именно в данной школе. Скажем, Нину толкнула старшеклассница, а она ей ответила ударом, и в драке обвинили Нину. Получается, если тебя ударили в школе, нельзя отвечать ударом на удар, вызовут к директору. А что делать? Если тебя ударили, то ты должен подставить свою вторую щеку для удара с улыбкой или бежать с места драки.
       В последней драке одной девочке выбили передний зуб, Нина ее защищала, а ее обвинили в этой драке. Девочка без зуба, оказалась дочкой продавщицы с золотыми зубами. Нинель смотрела на золотые зубы женщины, которая обвиняла ее в том, что ее дочь оказалась без зуба. У нее появилась страшное чувство от несправедливого упрека, и она уже подумала о том, что пусть они обе ходят с золотыми зубами.
       Она позвонила мне и попросила взять Нину продавцом в антикварный магазин, и рассказала историю про выбитый зуб. Я с трудом вспомнила блеск золотых зубов продавщицы, из-за которой мне в свое время пришлось зубы реставрировать. Я пообещала взять Нину к себе на летнюю практику. А потом подумала, ведь Валера ни за что не пропустит Нину! Это получается, что я должна взять на работу юную соперницу именно для себя! Но в жизни все так переплетено, что не знаешь, где самой себе солому подстелить. А если постелешь солому, на ней другие могут заняться любовью. Значит, мне судьба посылает Нину в соперницы. И почему все так сложно и просто в жизни? И зачем мне нужна золотистая энергия, с кем ее использовать? Для других? Хорошо, но ради чего?
       
       Нинель, разведясь с Марком, запуталась между Григорием Сергеевичем и Пашей.
       Как просто стать вторым олигархом, уму непостижимо до чего просто стать обладателем огромного количества недвижимости, в том случае, если у главного олигарха есть жена. Паша даже не предполагал, что станет Павлом Марковичем. Он затрапезный молодой человек, но беспредельно любящий детей, стал нянем в богатой семье.
       У Нинели было уже трое детей, когда к ней пришел Паша работать воспитателем при одном из ее сынов. Паша, трех пядей во лбу и с огромными плечами, умудрился окончить педагогический институт по химической ориентации. Его примитивный облик не насторожил мужа Нинель, и он согласился взять его на работу.
       Самого олигарха звали Григорий Сергеевич. А Паша, он везде Паша. В хорошей семье он приобрел лоск и ухоженный вид и естественно приглянулся матери воспитанника. Да он ей давно приглянулся. И они разработали план развода. Григорию подсунули девочку, подружку Паши по пединституту, и застукали их. И Нинель стала обладательницей половины состояния Григория.
       Следовательно, Паша становится олигархом и отчимом детей бывшего главного олигарха страны.
       Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Любить женщину с несколькими детьми - это все равно, что любить воина, прошедшего войну. Нервная система у этого типа людей весьма раскрученная, выдерживать их не просто.
       Жить в супружестве трудно, а быть женой богатого человека, это и огромное счастье и крупное наказание одновременно. В какой-то момент неизбежен нервный срыв с любой стороны, он не обязательно выражается примитивным криком, каждый человек нервные напряжения лечит по-своему. Жить жизнью мужа нельзя! Чтобы жить в браке и не роптать на партнера по постели и финансам, надо жить своей жизнью.
       Абсурд? Но другого варианта нет. Роскошь жизни затягивает в свой омут, у женщины олигарха есть все кроме элементарной свободы на перемещения в пространстве. А еще дети, много детей... Естественно она в своих бедах обвиняет мужа. Кого еще обвинять? Только Григория Сергеевича. Житья ей бедной не дает! Да, у детей есть няни, воспитатели и прочие люди для их обслуживания! Но ведь и этими людьми надо управлять! Это работа. А если посмотреть на жизнь со стороны Григория? Он крепкий мужчина, без вредных привычек, кроме одной, хорошо развитой способности притягивать к себе капитал.
       Он финансовый магнат или магнит, что роли не меняет. В его многочисленных домах, дворцах и усадьбах всегда можно жить без жены и детей. Скрыться в тиши от них он может, а чего он не может? Он не имеет право на ...
       Да, на все он имеет право! Тут, важен момент, кто его жену против него настраивает, и настраивает кто-то из тех, кто рядом с ней находиться. Его увлечение на стороне не первое и не последнее, это его жизнь. Ему необходима женщина для представительства. Он не голубой, а жена при детях. Кто с ним будет совершать поездки, и посещать зрелища?
       Жена такой нагрузки не выдержит. Кто виновен в этой ситуации? Устаревшие законы на супружество людей подобного уровня. Люди всегда правы. Меньше всего Нинель хотела развестись с Григорием, их связывали дети, а о его бессметных сокровищах и акциях она старалась не думать.
       О сокровищах хозяев думал Паша, должен ведь он о чем-то думать, он и думал. Подопечный малыш его заколебал, этот маленький олигарх знал свое место в жизни с рождения и держал гиганта Пашу в постоянном подчинении. Отношения между ними были вполне сносными, тут лишь бы терпения хватило у няня. Нет, он не был усатым, это было оговорено в контракте.
       Он был чисто выбрит, отлично подстрижен, и благоухал, как все в этом престижном доме. И ходил в том, что ему предлагали, так однажды он заметил, что связан по рукам и ногам, но не веревками, а догмами дома из высшего света. Паша напряг мышцы, изобразил перед зеркалом Геракла, разрывающего цепи, чем вызвал восторг малыша.
       Он вздохнул, представил себя клоуном и стал смешить ребенка, тот скептически взирал на няня. Тогда Паша кинул малышу мяч, который только, что прокусила собака. Мяч быстро сдувался, но сдутый, он приобрел другие свойства, и стал более покладистым. Паша стал бросать этот мяч малышу, тому понравилась новая игрушка. Так они и играли, пока дворецкий не заметил, что они играют спущенным наполовину мячом. На этом их счастливые броски прекратились.
       Мальчик больше всех игрушек любил бэтманов, человеков - пауков и прочих модных героев мультфильмов и компьютерных игр. Так что Паше приходилось выполнять перестановку дисков в дивиди или компьютере. Спокойствие наступало,
       когда малыша уводили гулять или заниматься с учительницей. В такие минуты Паша впадал в мечтательное состояние.
       Родителей малыша он практически не видел, круг людей вокруг него был резко ограничен. Он вспоминал однокурсницу, вздыхал и приводил себя в порядок для очередной встречи с малышом.
       
       Я, как в воду смотрела, все интересные события произошли из-за Нины. Я ее взяла к себе в магазин. Нину увидел Егор Сергеевич, который очень любил мистическую мебель с золотистой энергией. Она произвела на него должное впечатление, и они влюбились на моих глазах! Правда, что мне расстраиваться, Григория у нее давно увела Нинель, но теперь Нина увела Егора от меня! А, значит, она не уведет у меня Валеру. Логика янтарная или мистическое правило жизни.

       Глава 29
       
       Я давно поняла, что в золоте, есть нечто от мистики, которая была в шкафу с янтарными часами. И тут ее осенило, а, что если тот шкаф принадлежал химику, который тоже изобретал золотистую или иную энергию? А, что если я сама правнучка того химика? Ведь я получила нечто похожее спустя века! А не этим ли занималась я, занимаясь поисками мистических предметов прошлого, а я это сделала в настоящем?
       Свои сомнения я выложила Григорию Сергеевичу, а он засмеялся:
       - Лариса, ты из меня уже делала правнука графа Орлова.
       - А, что если эту золотистую энергию запустить в новый шкаф?
       - Ты в своем амплуа.
       - Забыл сказать, Инесса Евгеньевна хотела от тебя получить пару цилиндров золотистой энергии, для повышения мистичности антикварной мебели.
       - Понятно. Это можно. Твое золото - моя золотистая энергия импульсов сексуальных желаний.
       - Понял, твоя ночь любви - мое золото.
       Я и Григорий Сергеевич, употребив для сексуальной силы по цилиндру золотистой энергии, уснули крепким сном, видимо произошла пере дозировка, а дозу еще никто и еще не выработал.
       Григорий Сергеевич проснулся от странных видений, и, не выдержав их наплыва в своем мозгу, разбудил меня:
       - Лариса, помнишь, ты говорила, что я правнук Григория Орлова? Ты ошиблась, моя дорогая! Я правнук Алексея Орлова!
       - Григорий Сергеевич, очнись, я это все придумала, глядя на медную бирку в янтарных часах!
       - Ты не выдумала, а у тебя было виденье! Но ты не знала, что у Григория был брат Алексей! Признайся, не знала?
       - Я и сейчас не знаю про Алексея Орлова.
       - Так вот, мне снился сон, что мой пращур родился в каземате от княжны Таракановой.
       - Ну, ты загнул!
       - Не перебивай меня, женщина, а то сон забуду! Значит, дело было так, настоящую царицу подсиживала княжна Тараканова, и царица предложила
       Алексею Орлову избавить ее от конкурентки! Алексей в то время плавал на корабле, я ясно помню мачты корабля, и для выполнения приказа царицы, предложил княжне Таракановой обвенчаться! Они обвенчались на корабле, венчание было ложным, но любовь между ними была настоящей! Граф Алексей Орлов покинул корабль, в это время на корабль ворвались люди царицы и арестовали ее, заточив в крепость. Княжна Тараканова до своей гибели успела родить сына от графа Алексея Орлова. Поняла?!
       - Круто, и ты знаешь вполне правдоподобно, но мне стало страшно.
       - Почему?
       - Мне сейчас снились рысаки, лошади, много лошадей...
       - И правильно, Лариса, видимо мы с тобой попали во сне в один период времени! Лошади! Ты знаешь, что именно Алексей Орлов является тем человеком, из-за которого были выведены орловские рысаки!
       - У меня слов нет! Я боюсь теперь употреблять эту золотистую энергию!
       - Ладно, об этом позже, а теперь вспомни, что нас было два брата: я и Егор Сергеевич! А меня опять тянет к тебе! Я не пойму, в чем твоя сила для братьев!
       - Я - человек обычный, простого происхождения.
       - А давай выпьем еще по цилиндру, и твоих предков увидим!
       - Я боюсь пить эту золотистую энергию! Но у меня есть идея, мы можем сделать в цилиндре маленькое отверстие и клапан, и помещать его в антикварную мебель, а те, кто купит ее мебель, будут видеть временные сны!
       - Деловая ты женщина, Лариса! А вот тебе и вторая разгадка! Знаешь, почему я занимался обустройством Малахита? Это у меня от второго брата, Григория Орлова! Он от царицы получил землю, на которой построил дворцы, разбил парк, построил уникальные сооружения, собрал коллекции картин и мебели! Вот и я построил город в забытых местах и сделал его цивилизованным!
       - Так, так, так! А как же золотая жила?
       - Ее нашел мой отец, ты же сама знаешь! Он эти Малахитовые горы до меня присмотрел, и все сам хотел, чтобы здесь был город заложен!
       - К Петру 1 не примазывайся!
       - Я и не собираюсь, но город есть - Малахит!
       
       Рядом со мной вновь был Григорий Сергеевич, а в руке он держал золотой цилиндр с непонятной энергией. Я поставила его и свой цилиндры на стол, они были открыты, а я открыла окна, чтобы вернуться полностью в свое время, и на свое место, с прямоугольными зданиями и мебелью...
       Я поняла главное, что золотистая энергия цилиндра дает возможность во сне прожить жизнь в прошлых временах, но все эти путешествия забирают психологическую энергию. После полета во времена братьев Орловых я ослабла психически. Я спокойно взяла успокаивающие таблетки и выпила двойную дозу, потом посмотрела на Григория Сергеевича, он опять спал. Я стала за него волноваться, его надо было вытаскивать из прошлого, но как? Этого я не знала.
       Знала бы я, что эта за энергия! Хорошо, что она мне больше не нужна. Я поняла, что и химическая лаборатория у меня забирает какие-то энергетические силы, ведь не зря Нинель, имеющая химическое образование по специальности работала только первое время, потом кожа на пальцах у нее стала облазить от непонятной аллергии, и она стала работать менеджером, и кожа у нее восстановилась.
       Но как вернуть в настоящее время Григория Сергеевича? Я взяла свой сотовый телефон, поднесла его ко рту спящего мужчины и нажала на цифру 21. Через 21 минуту он стал оживать. Григорий Сергеевич очнулся, он опять летал во сне к княжне Таракановой, и это забрало у него кучу психологической энергии. Я молча дала ему три успокаивающих таблетки, он выпил их, не задавая вопросов. Я принесла из холодильника красную икру и стала делать бутерброды рядом с постелью, боясь оставить Григория Сергеевича одного.
       - Григорий Сергеевич, давай бросим эту золотистую энергию, и пустим твое золото на вензеля антиквариата!
       - Я понял, золото на напыление вензелей получишь в любом количестве.
       - А стульев?
       - Да, хоть славянских шкафов! - сказал Григорий Сергеевич и отправил красную икру со сливочным маслом на белом хлебе прямо в рот, и запил все чаем с лимоном и сахаром.
       - А может бросить золото и заняться янтарным гарнитуром? - спросила я, намазывая бутерброды красной икрой.
       - Мне все равно, хоть Янтарные часы выпускай под часы графа Орлова.
       Я поела и задремала, но только для того, чтобы вспомнить, как я дошла до полетов в мистическое прошлое.
       Я открыла ящик стола и обнаружила в нем золотой цилиндр, утерянный месяц назад. В ящике я нашла пудреницу, открыла эту черную коробочку, в ней лежала сим карта от сотового телефона, я вставила карту в сотовой телефон, нажала на цифру 19, выпила золотистой энергии и оказалась в первой половине19 века.
       
       Я захватила лоб одной ладонью, высота лба равнялась ширине ладони, потом посмотрела на небо, откуда меня принесли черти из исторического путешествия. Интересно, что все командировки в историческое прошлое начинались в юности и заканчивались не старше того возраста, в котором я находилась. Я почувствовала под ладонью боль, действительно путешествие было не из легких, выпила пару разных таблеток, под медленные глотки черного кофе, и подумала, что прошлое меня больше не тянет, ни в каком своем проявлении. Я посмотрела на старый сотовый телефон и решила больше никогда не касаться его кнопок.
       Ясное, голубое небо проглядывало сквозь темные, снеговые облака, так и я, словно приоткрыла кусочки истории, весьма популярные среди людей. А дальше, что? На работе никто не заметил мое исторического отсутствия, зато я заметила отсутствие одной пары, как мне сказали, они уехали в совместное путешествие на недельку. Нормально. А я была так далеко, и сказать об этом некому, не поймут, особенно подруги, это все уже пройдено.
       Я удивленно посмотрела на сотрудников, на себя в зеркало, и почувствовала, что я несколько моложе своего возраста, в котором с ними работала до путешествия.
       Ко подошла Людмила Александровна, мы поговорили о том, о, сем, и разошлись по своим местам и делам. Жизнь продолжалась, не особенно бурно, зато естественно. Я еще раз посмотрела в зеркало и увидела, что еще помолодела на десять лет, непонятно, но факт. С меня слетали года, сказывалась какая-то остаточная деформация от полетов в историческое прошлое. Мои брюки вдруг стали свободные, свитер широкий, пиджак вообще казался с чужого плеча. Ноги в сапогах остались в естественных условиях.
       На меня никто не смотрел, все были заняты своими делами, а я сидела худая и молодая в широкой одежде и смотрела то в компьютер, то в зеркало. Неожиданно ко мне подошел голубоглазый блондин, ну очень молодой и так увлеченно со мной стал говорить по работе, что я несколько опешила. Он говорил со мной, как с ровесницей! Я поморгала ресницами, не зная, как поступить с его предложением встретится после работы.
       
       Я попросила тайм аут, мне надо было переодеться в нечто подобающее случаю. Его звали Валера. Непонятно, почему ему дали такое дивное имя при голубоглазой внешности? Дома меня встретила моложавая мать, еще вполне интересная женщина!
       Я была молодой девушкой, что отражалось во всех зеркалах квартиры. Я стала соображать какой это год моей жизни, чтобы не ошибиться в поступках и словах, обращенных к матери. Пройдя по квартире, я поняла, что живу в этой квартире с матерью вдвоем, судя по всему, институт я еще не окончила и недавно стала работать.
       Я пошла, принять ванну, в зеркале посмотрела на свое подтянутое, молодое тело, я вся была молодая! В ванне я полежала от души, потому что в далеком прошлом было трудно с горячей водой и моющими средствами, уж очень они были неудобные для употребления. Я отмокала в пене, налила шампунь на волосы, которые были достаточны длинные и даже не окрашенные, взяла мочалку из морских водорослей и смыла с себя историческую грязь.
       Я на самом деле вернулась в свое время с некоторой ошибкой во времени, я вернулась в то время, когда Самсон еще был жив. Я напрягла память, но память не пускала в мое родное, уже однажды прожитое будущее. Все, что она помнила и знала, соответствовало возрасту и не больше. Я подвела итог: мне лет двадцать, у меня есть мать и меня ждет голубоглазый Валера.
       Я укуталась в большое махровое полотенце с цветочками и вышла из ванны.
       - Надя, когда ты научишься брать с собой халат? Неприлично так ходить по квартире!
       - Мама, а ты отвернись, мои вещи на месте?
       - А, где им еще быть? Тебя ждут.
       - Вещи ждут?
       - Нет, тебя ждет некий Валера.
       - Правда, что ли? Ой, - взвизгнула я, с удивлением обнаружив стоящего в дверях Валеру...
       
       Я еще раз очнулась от своего крика, в руках у меня был пустой золотой цилиндр из-под золотистой энергии, в голове стоял дурман, захотелось выпить таблетки от головной боли.
       Вместо Валеры в дверях стоял Григорий Сергеевич:
       - Лариса, я рад, что ты очнулась, очень долго ты спала, я рядом с тобой медсестру посадил.
       Я смотрела на Григория Сергеевича, с трудом понимая, кто он:
       - Ты Егор Сергеевич?
       - Нет, я его брат Григорий Сергеевич.
       - А почему у тебя в руках золотой слиток?
       - Я тебя хотел обрадовать, принес показать первый золотой слиток, из найденной тобой золотой жилы.
       - Но я видела такой слиток у Егора Сергеевича!
       
       - А ты кто?
       - Лариса, очнись!
       - Правда?
       - Тебе еще надо поспать, ты, похоже, рано проснулась.
       - А, я, что спала?
       - Нет, по траве бегала!
       - Зачем?
       - Что зачем?
       - Зачем я бегала по траве?
       - Искала золотой слиток.
       - Золотой слиток в полиэтиленовом пакете нес Егор Сергеевич.
       - Какой полиэтиленовый пакет выдержит вес золотого слитка!?
       - Пакет порвался, я дала ему сумку, и сумка порвалась. Он нес золотой слиток своего отца.
       - Почему я этого не знал?
       - Ты был на Малахите.
       - А мне нельзя было сообщить о слитке? Я тоже наследник отца! Так он жадный!
       В голове у меня стало плохо, и я потеряла сознание, мне снился Егор Сергеевич.
       Я проснулась и позвонила Нинель:
       - Нинель, как дела?
       - А, нормально, так это тебе Григорий Сергеевич купил магазин на тот золотой слиток, что нес Егор Сергеевич?
       - А ты не знала?!
       - Только, что узнала, как твои зубы?
       - Без проблем. Поговорили, - сказала я и положила трубку, потом словно, очнувшись, набрала ее номер:
       - Нинель, я тебе отдам золотистую энергию для импульсов сексуальных желаний.
       
       Нинель, узнав о том, что я изобрела золотистую энергию импульсов сексуальных желаний, бросила свои дела и поехала на Малахит. Как изменился Григорий Сергеевич! Он хорошо выглядел за счет золотистой энергии, полученной в золотой химической лаборатории! Нинель тоже захотела стать молодой, да ни тут-то было, он был зол на нее и не сразу согласился дать золотистую энергию желаний... Он не долго и злился, женщины приходили и уходили, а я оставалась. Он смилостивился.
       А так все просто начиналось...

Глава 30

       На чистом листе легко поставить звездочку, труднее написать первое предложение, еще сложнее придумать тему, ради чего эту звездочку поставила. Интересно, что следующее предложение хочется написать со слов о том, что на душе отчаянная пустота. Как бы это проще сказать, многие этапы моей жизни завершены, и надо копать где-то или что-то в новом месте. Состояние такое, что все меня бросили и я никому не нужна, и любимого человека на данный момент существования просто нет! Можно посмотреть в зеркало на себя любимую, и после этого добавить будет нечего: лицо, как лицо, и вчера его таким видела. Скука зеленая, - как я писала еще в пятом классе на скучном уроке.
       За окном зелеными оставались заснеженные газоны, листья благополучно облетели. Дворники остатки, замороженных листьев, сметали в кучки. Ноябрь носочком коснулся земли, снега у него в репертуаре особого не было, но слегка подморозить землю он вполне мог. В такую погоду можно ходить по краю лесных массивов, чувство страха приморожено, а без листвы все видно до ближайшей асфальтированной дороги.
       Новые дома, облицованные кирпичом, все привычнее вставали на горизонте, и от их вида возникало ощущение, что ты находишься в настоящем городе, а не в белом городе проходящей, дешевой застройки, второй половины бедного двадцатого века. Значит, за окном двадцать первый век, его носочек первого десятилетия. Куда пойти, куда податься, мысленно можно пойти туда, проехать сюда, и при этом с места не сдвинуться. Простое решение всех передвижений.
       Песни из приемника весели в воздухе, чужие страдания и впечатления, украшенные голосом и музыкой. А проза все не зарождалась, украшенная вымыслом. Были бы кости, а где их взять, чтобы нарастить на них мясо романа? Телефон лежал и молчал, из сотового телефона потерялась карта, да и лень им пользоваться, и звонить некому. Некому и незачем звонить и некого любить.
       Ноябрь.
       Валера погиб в ноябре, в первых числах ноября. Я сходила с ума в буквальном смысле слова, я свихнулась по полной программе. Я была невменяемой, я не верила в его смерть, я не была на его похоронах. Когда мне говорили, что его похоронили и крышку гроба заколотили гвоздями; я рисовала его огромные, удлиненные глаза. Я рисовала его прямой, тонкий нос, его необыкновенно красивые губы. Однажды черти меня занесли в универмаг на трех вокзалах, я увидела его! Живого! Но когда подошла ближе, то увидела простой манекен в одежде. Я подняла глаза и увидела его огромный портрет! Но это опять был не он! Это была реклама, но мужчина на рекламе был словно с него срисованный, его черты лица она знала наизусть. Я надеялась, что он, как Самсон оживет!
       Я выбежала из магазина, и увидела гигантский рекламный плакат! На плакате был мой портрет в красном платье, в котором я была с Валерой на свиданье. Это была реклама сигарет. Я окончательно сдвигалась по фазе.
       Я неделю блуждала пешком по столице, мне казалось, что за мной следят все светофоры своими зелеными глазами. Я шла по набережной реки Москвы, шла и шла. Заходила в Центральный парк, проходила по его аллеям, зашла в уголок Дурова, посмотрела на выступление Натальи Дуровой и не могла успокоиться и даже присесть на скамейку, меня словно гнал ветер, будто я лист, сорванный с дерева.
       От меня шарахались подруги, я добивала их словами, что Валера жив. Я плохо спала, мало ела, чуть не падала от усталости, вероятно, он звал меня к себе, обессиленную для жизни на этой земле. Однажды я почувствовала, что мои силы на исходе, я не могла работать, у меня сил не было. Я не могла думать, ничего уже я не могла.
       И я пошла к врачу, врач меня направила в другую поликлинику. При личной беседе с врачом я заревела, я впервые заплакала и говорила такой бред, что мне сделали укол. Я уснула на кушетке в странной поликлинике, когда проснулась, то увидала рядом с кушеткой два дюжих мед брата. Они взяли меня под руки и отвели в машину скорой помощи. Меня привезли в желтую больницу. Внутри все двери закрывались на ключи, но мне было все равно, где я и, что меня здесь ждет. Я хотела спать, а когда проснулась, разглядела палату очень уж сантехническую, то есть всю покрытую кафельной плиткой, от пола до потолка. Спинки кроватей были металлические, полукруглые. Во рту было необыкновенно сухо, слюны и той не было.
       Я натянула на лицо одеяло в белом пододеяльнике, так и лежала, пока мне дали полежать. Позвали на завтрак. Стол, четыре стула, ложки, каша. Таблетки мне дали прямо в рот. Здесь никто никому не верил. Трудно поверить, но я потихоньку стала приходить в себя. О нем я не думала. Странно, но мыслей в моей голове о погибшем любимом человеке не было! Я выполняла указания врача, ходила за едой на кухню, поскольку только этих людей выпускали в фуфайках на воздух, в очень грубой обуви.
       Ко мне приезжали знакомые, но они меня не всегда успокаивали, от меня они все чего-то требовали. К выполнению требований за пределами этого больничного отделения я была не готова. Я клеила коробочки, строчила на машинке, пила все таблетки, и страдала от сухости во рту. Приехал с Малахита Григорий Сергеевич, удивился тому, что даже в такой больнице я хорошо выглядела и разговаривала с ним спокойно и с достоинством.
       Медсестра принесла мне клубки и спицы, вечером, когда в отделении оставалась одна дежурная медсестра я вязала ей свитер. Меня направили к профессору через полтора месяца, ассистенты провели ряд тестов, я была признана здоровой. Меня выписали из желтой больницы... О Валере я больше никогда и не с кем не говорила, я четко усвоила, что эта тема самая запретная.
       В душе моей закрылась дверца в сердце, совсем или почти совсем. Я общалась с людьми в пол уха, в пол мысли, в пол слова. Я остыла к подругам, мое общение с ними свелось к минимуму. Год я прожила в полусне, нет, я жила, работала, но все происходило в полусознательном состоянии. Я еще месяца три, а то и больше пила таблетки, которые мне выписали, я еще была под гипнозом врачей.
       
       Через год ко мне подошел человек и попросил написать стихотворение юбиляру, я написала первое за этот полусонный год стихотворение, и вошла в штопор. У меня произошел срыв воспоминаний о погибшем любимом, срыв привел меня в странную поликлинику. Мне опять сделали укол, но в больницу не увезли, и я лечилась на ходу. Сама приходила на уколы. После этого лечения я что-то стала понимать, мои мозги очистились от страха воспоминаний! Я стала писать о Валере стихи, в захлеб! Я писала каждый день по стихотворению, я писала ему стихи целый год!
       Прошел второй год после его смерти, ему было написано огромное количество стихов, и вдруг, я написала стихотворение поэту, который сидел рядом со мной в поезде. Поэт поэта вылечил. Мы ехали в поезде и писали друг другу стихи. С этого момента я перестала жить прошлым, я вошла в настоящее время. С поэтом я ходила по берегу Волги, днем и вечером; мы ходили по Ульяновску вдоль и поперек. Мы оба были в командировке, но это не мешало нам ходить по городу, одетому в золото бабьего лета. Мы смотрели на памятник вождю, но зайти в крытый музей я не смогла. Ульяновск, укрытый золотом листвы и огромная река
       Волга меня окончательно вернули к жизни. Я перестала вспоминать, я увлеченно смотрела на пейзажи, на поэта - я жила!
       Нет, я не влюбилась в полненького поэта Диму, со слегка лысеющей головой, но рядом с ним мне было легко. Он был такой мягкий, сладкий, уютный! Он был добрый и до безобразия симпатичный! Я ходила рядом с ним, рядом с трамвайными путями и была почти счастлива. Но стоило нашим рукам соприкоснуться, как начались проблемы, упреки и всякая ерунда, но это была жизнь, текущая жизнь, а не прошлая жизнь, канувшая в лету. Через пару месяцев поэт перешел на другую работу, не смог он быть рядом со мной, но это было уже неважно.
       В моей жизни наступил период перебора струн человеческих сердец, я увлекалась то одним, то другим, каждому писала пять стихотворений и меняла партнера, платонического партнера. В серьезные, близкие отношения я долго, а может еще год, до следующего ноября ни с кем не вступала, я боялась потерь. Я ходила в темно-синем платье с белым воротником, почти с белыми волосами, уложенными в короткой стрижке. Я нравилась всем мужчинам от студентов до седых мудрецов, я мимоходом писала всем стихи и рядом ни с кем долго не находилась.
       Я стала приобретать популярность, меня пригласили выступить на новогоднем вечере. Я ходила в вишневых полусапожках на длинной шпильке, в вишневом костюме и белой блузке или в черном, тонком свитере. В таком виде я выступила, раз пять, но видимо это не было моим призванием.
       Прошло еще пару лет после утраты, а я все не находила себе партнера, да, не находила! Все стихи, да поэты, а поэты любят словами, а не сердцем. Платоническо-поэтическая любовь зашла в затяжную фазу. Годы бежали.
       В литературном обществе побывало много симпатичных поэтов, я лет несколько ходила в это приятное общество, но однажды наступил предел допустимого общения. Я покинула реальное общество поэтов и перешла в виртуальное общение Интернета. Какой вывод из этой истории? Поэт от неприятностей защищен стихами, а тогда, давно, я не смогла сразу потопить свое горе в стихах, и произошло то, что произошло.
       Мы вышли из проходной, до этого я его видела, но не замечала. Мимо проезжала машина, я взмахнула рукой, машина остановилась и, я уехала, заметив на себе мужской взгляд больших глаз. Взгляд! Мужской! Вскоре я стала выделять его из остального окружения из-за того случайного взгляда. Я даже мысли не допускала, что он - поэт. Именно из-за этого взгляда я покинула литературное общество. Нашла коса камень. Прошло еще три года. Прошла эра и этих глаз, да, они еще ходят рядом, но я их в упор не замечаю. Что дальше? Фантастика. Как быстро пробегает жизнь! Ничего, у меня больше опыт писания стихов в стол.

Глава 31

       Зимнее утро, особым холодом не отличалось. Снег и темная синева неба вдыхали прозу дня. Белокурая дама, в светлой норковой шубе, с сотовым телефоном у уха, поднималась в автобус. Впереди нее карточку в турникет занес мужчина. Турникет противно засвистел, он опять запустил в него свою карточку, турникет свистнул. Дама, наконец, поднялась на две ступеньки и отключила сотовый разговор. Мужчина посмотрел на магнитную карточку:
       - Я не ту карточку достал, эта от метро, - и стал доставать другую магнитную карту.
       Женщина встала рядом с турникетом, мужчина прошел в салон автобуса. Вертушка пропустила женщину в салон, мужчина стоял у нее на пути, как-то не так. Местные пассажиры встают так, чтобы пропускать остальных, то есть спиной, к проходящим людям сквозь салон автобуса.
       Этот широкоплечий мужчина весь проход между людьми закрыл собой. Светлая норка остановилась по неволи до следующей остановки. Я вдыхала его мужской аромат одеколона из черного флакона, в виде книжки, но как он называется, вспомнить не могла. До мужчины долетал запах женских духов из плоского флакона почти круглой формы, но название новых розовых духов мужчине было неизвестно. Запахи поговорили между собой и соединились. Люди стояли, и разговаривать не собирались, любое слово в автобусе услышат все пассажиры.
       Я посмотрела на стоящую, на дороге парочку:
       - Вы выходите?
       Мужчина молча пошел по салону, за ним, проскочила светлая норка. Я вышла на остановке из автобуса.
       Свобода зимнего утра! Воздух после выходных свежий, как родниковая вода после теплой воды из водопроводного крана. В темноте утра по дороге уже стояли женщины и продавали свой товар, каждая на своем месте. Магазин на снегу работал по своим правилам, каждая продавщица приходила в свой день недели, так, что товары здесь менялись ежедневно. Для себя я здесь редко, что встречала, я видела в продаже то, что нужно моим близким или знакомым, но угодить им заочно дело нелегкое, и я проходила мимо утренних продавщиц.
       Большие здания фирм всех мастей, светились редкими окнами, в основном еще люди на работу не пришли. Рано. Несколько лет эти здания увядали, в любое время суток светящихся окон было все меньше, потом появились плакаты с номерами телефонов об аренде, здания стали оживать. Из них вывозили огромное количество старой утвари, помещения ремонтировались, появлялся свет в новых светильниках.
       Я прошла мимо голубых елей и невысоким квадратным зданием, сейчас туда вкатывали огромные рулоны бумаги с машины. Там располагалась типография. Еще шагов двадцать, и я прошла мимо вахтера, поднялась на свой этаж. Все. Жизнь застыла до вечера.
       Интернет, друг раннего утра. О, появился новый конкурс. Я посмотрела, кто ведет конкурс. И пришла к выводу, что знаю, что такое детектив. Детектив - это подробное описание победы над преступником, которую одержал один человек или несколько, которые тащатся от преследования, за частные или государственные деньги. Я решила, что эта ситуация не для моих произведений. Конкурс - это тоже турникет, но в литературу удачных литераторов. Нет, этой дорогой идти не стоит, я занята другими. Мне ближе действия людей без тяжести восхваления детективов, где главным героем является герой или героиня, а не команды сыщиков всех возрастов. Значит, то, что я пишу, называется приключение жизни.
       Снег скрипел, как зубы вахтерши, когда она пропускала через проходную. Чистое морозное небо, хмурые леса без инея, дома освещены прямым попаданием солнечных лучей. Зима. Основная задача - идти молча, не разговаривать, не подбирать чужие микробы, губы на замке. Главное правило для общественных мест: пусть ругаются и кашляют, а надо молчать, иначе заболеешь ОРЗ. Итак, погода зимняя. Появились первые гирлянды произведений, но не у меня.
       Сериалы идут вперед. Возникла простая мысль: надо все, что написано превратить в сериал. Задача оказалась трудной, и ранее уже опробованной. Если держаться одного главного героя, и нескольких его ординарцев - это хорошо, но прочитанные сериалы такой магией величия не обладают. Можно представить, что сериал - это заплетенная коса, то есть должно быть три главных героя, а их судьбы должны периодически сталкиваться. Заманчивое направление, но при чтении такого романа, получается перенасыщение информацией, но очень длинные сериалы с такой задачей справляются. Правда сериалы понятны, если их смотреть, а вот смотреть все сериалы не получается.
       Хорошо смотрятся те сериалы, в которых есть симпатичные герои, то есть герои льют бальзам лести на душу зрителя, а если герои сами по себе и не затрагивают душу зрителя, то сериалу уделяется время между переключениями программ. Одним словом, я вновь работала и дома смотрела сериалы. Я успокоилась. Время любви в моей судьбе прошло или нет? Спустя годы, оглянувшись назад, я уже не о чем не жалеет, что было, то было. В моей жизни было несколько мужчин... О, это просто и сложно, и является тайной, которая почти раскрыта и не раскрыта. За многие годы сексуальной жизни, много воды утекло, много жизней покинуло этот мир; ушли в иной мир и мои мужчины, не все, конечно, но кое-кто покинул лучший мир.
       В принципе огромной потребности в мужской любви, пожалуй, уже нет, вероятно, прошлые годы и были 'временем любви' и я благодарностью вспоминаю своего мужа - Валеру. Остальные мужчины в моей жизни, были отличными людьми, с ними я училась или работала, их я любила или уважала. Славные мужчины, что и говорить, лидеры жизни. Нет, я их уже часто не вспоминаю, но если направить мысли в нужное русло, то можно вспомнить всех. Они были из моей жизни, из моей биографии, просто были. Меня завоевывали, я сопротивлялась, но не всегда мои силы были больше силы мужчины, и не всегда так уж их я не хотела.
       Жизнь меняет свое направление и от любви к мужчине, было время, я уходила, пока были силы на любовь. Все чаще труднее передвигаются ноги, походка утрачивает свою легкость, когда я иду на могилу Валеры и Егора Сергеевича...
       Я стала свободной женщиной. Сижу, работаю. Зима за окном, не хуже чем на севере. Думаю, а может и мне в круиз поехать? Что меня держит на одном месте? Нет у меня паспорта заграничного и попутчика. И пошла я путем одиноких женщин: стала покупать и читать любовные романы. Если роман удачный, то за выходной день одну книгу можно прочитать, от любовных романов перешла на женские детективы. Начиталась романов! Отдохнула без круиза.
       Вспомнила, что есть солярий. Раз в неделю, зимой, стала ходить и освещаться светом от огромного количества ламп. Загорела немного. Потом пошла в парикмахерскую, на десять сеансов массажа лица. Изменилась слегка моя внешность. Одиночество вещь тоскливая. Художник согласился нарисовать мой портрет. Опять несколько сеансов и я на портрете. Хоть самой езжай на север... И тут на меня напали болезни. Раз попала в больницу, через три месяца еще раз. Да, думаю, надо выходить из болезней. Стала бороться за здоровье сама. Мысли о поездке исчезли сами собой. И я сразу успокоилась, второй раз ощутила пустоту вокруг себя. Все, решила, пора стать человеком, а проще - женщиной.
       На ловца и зверь бежит. Попал мне в сети мужчина неопределенной наружности, неопределенного возраста. У него было хобби: он копил зеленые бумажки с портретами чужого президента. Бумажек этих у него скопилось несколько тысяч, но все они были закрыты его природной жадностью. Мне его зеленые бумажки и не улыбнулись. Несколько встреч за мой счет слегка отвлекли, но совместного будущего не обещали. Мы расстались и все. И все же у меня появилась некоторая уверенность в себе, а не пришибленность брошенной женщины.
       Небо очистилось от серой облачности, выпущенные на свободу самолеты, оставляют свои воздушные хвосты в голубовато - белом небе. Все люди - умные, но умных до гениальности людей в авиастроении очень мало, как и везде. И это меньше всего волнует жителей моего подъезда, единственно бывают самолеты, которые гудят и летят так низко над крышей дома, что люди невольно вспоминают авиационную технику и их плечи сжимаются от страха.
       Я подошла к старому дому. В детстве я переступила порог этого подъезда. В подъезде основные квартиры по 25 квадратных метров, 10 метров - одна комната и 15 метров - вторая. Дом был тогда только что построен, и основная масса жильцов состояла из семей в три человека. Маленьких детей во дворе сразу появилось много. Двор был хорош тем, что находился между двумя параллельными домами. Детская площадка была видна из окна, двери подъезда находились со стороны окон квартиры... На детской площадке стояла черепашка - это такое железное сооружение, на котором выросло два последующих поколения детей. Через год - два число детей возросло еще, люди стремились обжить новые углы и как-то сразу ухудшить свои жилищные условия. На детской площадке появилась группа мальчиков и группа девочек, так они и росли двумя параллельными группировками, очень быстро все выросли и почти у всех давно уже есть свои дети, и многие из них остались в этом подъезде. Теперь уже заходит речь о том, что дома будут лет через пять сносить, из-за того, что они морально устарели.
       Некогда молодые родители, приехавшие с малыми детьми в дом, резко постарели, и их седые головы видны у подъезда летом, когда пенсионеры собираются кучками поговорить о жизни. Число людей старшего поколения неизменно сокращается, давление в общей их массе возрастает, здоровье убывает, и никто из них не мечтает о полетах на самолетах. При хорошей погоде они гуляют, и не всем им доверяют сидеть с внуками. Старые и усталые люди. Двор зарос огромными деревьями, черепашку куда-то увезли. Двор стареет. Молодые стараются покинуть подъезд, старые остаются. А я не хочу, чтобы ломали мой дом. Мне он нравится, я привыкла к комнате, и крошечной кухне. Я долго привыкала к этому дому и привыкла.
       А потом у меня получился мелкий облом с оплатой сотовой и Интернет связи. При первобытном заходе в Интернет нужна была обычная карточка фирмы. Есть некие салоны сотовой связи, судя по всему, не имеющие общего руководства. И вот представьте, в большом магазине существует комната, над ней слова "Солон сотовой связи". Рядом за желтыми стенами магазин запчастей. Они мне доставили несказанное удовольствие, свойственное в целом Интернету: подставлять. Меня элементарно, как тетку с кошелкой подставили. В этом салоне всегда была другая женщина, или я на нее попадала, не первый год я покупала карточки для Интернета. И вдруг появилась новая продавщица с пучком волос, в чем-то одетая.
       После работы, после магазина, захожу я в салон сотовой связи с двумя кошелками:
       - Мне карточку за триста рублей.
       Продавщица молча взяла пятьсот рублей, молча протянула карточку и две сотки. Я удивилась, почему она не записывает и чека не дает, но усталость и не желание связываться победило. Пришла домой, на часах было 17.30. Дома только в 20.00 села к компьютеру, решила внести счет. Достала карточку. Она показалась старой. Стал открывать - легко открылась. Стала набирать номер карты и пароль карты - Интернет сообщает об ошибке. Посмотрела год выпуска: Использовать до ... Вот почему чек мне не дали!!! Сбывают старые залежи! Оделась я, взяла карточку и вечерние нервы и пошла в салон сотовой связи. В салоне сидела женщина с пучком, в светло - сером платье - комбинации со стразами. Пучок волос и наглые глаза остались при ней. Рядом с продавцом, на стуле сидела девочка подросток.
       Я обратилась к продавцу:
       - Вы мне, что сегодня продали? Вы мне продали старую карточку!
       - Женщина, у нас даже таких карточек в магазине нет!
       Я показала на витрину, на ней стояли карточки данной фирмы.
       - Я была сегодня у вас после работы, вы взяли пятьсот рублей, дали две сотни и эту карточку.
       - Женщина, вы что, посмотрите по документам, у меня по ним все чисто! Я вас сегодня не видела, вы у меня карточку не покупали! Я своих покупателей помню!
       - Да, но я сюда хожу постоянно, это я вас здесь не видела, или за вас кто-то здесь сидел!
       - Нет, я подписку давала, что работаю без замены!
       - Так вот тогда именно вы мне и продали карточку за прошлый год!
       Да, плохо ходить без очков по магазинам, но за всеми не проверишь... Я подошла к продавцу в соседнем отделе. Та сказала, что здесь конфликты постоянные. Около дома я встретила молодого мужчину, который постоянно пользуется Интернетом. Он сказал, что в этом салоне скандалы и недовольство - дело постоянное. И все, как один не советовали пользоваться услугами салона сотовой связи в этом торговом центре.
       Карточка - обманка лежит и напоминает: проверяй! Я пришла в странное состояние от такого обмана. В старые времена я ходила в старый МГУ слушать лекции по аутотренингу. Знания по поводу передачи энергии у меня были самые разные. В настоящее время я мудрыми и дорогими лекарствами омолаживала тело, но старость надо кому-то отдать. Продавщица, обманувшая меня, заслуживала стать контейнером моей старости. Я с чистой совестью все свои болезни с помощью астральной связи отправила ей. Да, карточки - это прошлое. Но техника идет вперед, поставили автоматы для оплаты сотовой связи, и каждая вторая оплата уходила в неизвестность...
       Лохмотья снега, в темно-синем небе, догоняли друг друга, увеличивались в объеме до маленького снежка, нежно опускались на землю. Женские чувства от дум увеличивались, как снежный ком, но, падая на теплую землю, немедленно таяли.
       И чего этот мужчина спрашивает у меня, то чего мне не надо? А, спросить у меня то, чего я хочу, он не может! Ну, вот опять, забежал, посмотрел, убежал, словно он в Интернет зашел и вышел. А вот еще один, по тому же принципу, зашел, посмотрел, вышел. Смотрины сегодня что ли? - думала я, глядя на темную синеву за окном, где снегопад, наконец, прекратился. 'Если женщина просит'. Да, ничего я у них не просит, пусть входят и выходят. А, что если? Не надо.
       У сердца есть забавное качество, оно может любить, но многократное обиженное любимым человеком, закрывается герметично, как люки на МКС. Миниатюрные МКС продаются в виде пластмассовых игрушек, а может быть, и чувства бывают пластмассовыми, легко обижаемыми?
       Настоящие чувства дольше терпят обиды, хотя, все оплачивается любовью, абсолютно все. Где компромисс, там любовь и деньги, или смутная их замена, о которой человек себе не признается, но любая любовь в принципе, меркантильна. Уши у меня от таких мыслей заалели, или это меня кто-то из входящих - выходящих вспоминает. А я их не вспоминаю, я думаю за жизнь, на фоне темных стекал зимнего вечера.
       Сквозь темные очки мир смотрится добрее, серое небо приобретает веселый оттенок, и жизнь катится, не смотря на состояние здоровья, настроение и прочие факторы индивидуального существования. Белая страница не кажется белой, и не ест глаза своей яркой правдой, а всякую правду и надо рассматривать сквозь темные очки. А заглядывать в любимое прошлое, лучше через темные стекла существования, что-то приукрасив, а что-то и оголив, за давностью лет. Но первую половину двадцатого века трудно рассматривать даже через очень темные очки времени, как ни описывай этот период, а все словно наговариваешь, даже если и приукрашиваешь события тех лет, - так думала я, привычно идя знакомой, асфальтированной тропой через лес.
       
       И я поехала к морю. Дорога городского проспекта была разделена на 8 потоков, четыре потока машин двигались в одну сторону, четыре в обратную сторону. Развилки дорог в виде цифры 8 периодически встречались на пути. Чуда внутри города ожидать не приходилась, цены на землю были столь высоки, как и дома, стоящие по краю дороги. Я ехала к морю, смотрела в окно, и по сотовому телефону обзванивала нужных людей. Голубая машина с основной магистрали по боковой дороге подъехала к железнодорожному вокзалу, от которого во все стороны, как щупальца осьминога, расходились подземные переходы.
       Приехала я во время, в воздухе звучали слова:
       -Поезд Столица - Соленое море, подходит к платформе Y.
       К платформе подъехал скоростной поезд обтекаемой формы, который ехал по монорельсовой дороге. Проводницы в голубых формах встречали пассажиров, пластиковые карточки проездных билетов, просматривал маленький плоский прибор, размерам с женскую ладошку. Я с небольшим багажом, рассчитанным, всего на одну неделю путешествия прошла в свое купе на двоих. В купе было все, что нужно на 15 часов дороги: два спальных места, столик с электрическим чайником, туалет, умывальник и маленький гардероб. Когда открывалась входная дверь, рукава одежды, висящей на стене, не выходили в общий коридор дышать воздухом.
       Раньше поезд проходил это расстояние за сутки, новая дорога дала возможность сократить путь на 9 часов. Чем дальше от Города ехал поезд, тем ниже становились дома, в городах, которые они проезжали. Поезд дальнего следования останавливался 5 раз и то в самых крупных городах. Пластиковый билет не проходил пограничный контроль, он сам по себе говорил, что человек с таким билетом переезжает границу, что документы у человека проверены. А это давало два часа экономии по пути следования поезда.
       Я в дороге читала Марину Цветаеву, и пришла к такому выводу: Цветаева родилась в море безграмотности, на островке благополучия, но ее остров оказался кораблем. Корабль ее жизни с юности и до конца ее дней находился в плаванье, в поисках отдыха или цивилизации. Уникальность Марины Ивановны в том, что в огромных волнах поэзии, она первая из женщин проплыла так много и, неизменно, классически. Но я не читала ее нескольких книг, опубликованных при жизни, а последняя книга, составленная в 1940 году, была отвергнута и не опубликована. Первая ее книга в количестве 500экз. в 1910году была опубликована на деньги автора. Т.е. о величии автора при жизни говорить не приходится. Значит, великой Марина стала с помощью титанического труда ее сестры - Анастасии, писателя, беззаветной труженицы, прожившей длинную жизнь, и все силы, тратившей на величие Марины, и рифмы - 'ракет', которых не было до 1941 года в ходу человеческого лексикона.
       За окном мелькали цветные осенние деревья, чем ближе к морю, тем зеленее и ниже становились деревья, иногда длинная вереница деревьев заканчивалась, и появлялись поля с нежной зеленью озимых. Порой луга украшали пестрые стада коров, затем появлялись поселки, стоящие с двух сторон дороги. Небо везде было затянуто одной непроницаемой серой пеленой. За полчаса до Соленого моря небо вспыхнуло яркой голубизной. Солнце светило и радовало всех приезжающих.
       Я в купе с кондиционером хорошо отдохнула и без дорожной усталости вышла на конечной остановке. Соленое море встретило осенней прохладой в свете яркого солнца. Набережные были свободны для прогулок. Уделив морю, пять минут, я поехала в горы, в санаторий, где на пять суток было заказано мне место. При входе в санаторий, я показала пластиковые медицинские карты, мне сразу были назначены и стол, и процедуры. В бассейне плескалась морская вода, и это меня вполне устраивало. Погода меня не волновала: санаторий был покрыт одной крышей, в случае непогоды, зонт для перехода из одного здания в другое тут был не нужен. Горные тропки и набережные моря хорошо успокаивали. Пять дней пролетели мгновенно, состояние отдохнувшего тела приятно радовало меня.
       Обратный путь я решила совершить по воздушной трассе. Дорога в аэропорт заняла часа полтора. Автобус типа большого Джипа, сильный и надежный на горных дорогах, быстро доставил к трапу самолета. Радарная арка без промедления пропустила пассажиров в салон с багажом. В арке было расположено столько датчиков, что не надо было пассажиров раздевать, и багаж открывать. Датчики сами знали, где и что находиться.
       Без помех я прошла в салон самолета. Салон самолета был красиво изолирован тройной, противошумовой и тепловой изоляцией от звуков, работающих двигателей. Комфортные кресла, маленькие столики, экраны с веселыми фильмами и час полета, остался приятным воспоминанием. От аэропорта до дома доехала я на такси. Все, я совершили короткую поездку за новыми впечатлениями, я была готова к новому витку знаний, к работе.

       2006-2008