Соломон Продолжение Некрополь

Вектор 5.
 

       Мы посетили уже несколько княжеств. Я, конечно, всегда выигрывал. У нас уже было три верблюда, лошадь, мул и пять слуг, а также достаточно денег. Белый тигр только больше не показы-вался. Но вот мы добрались до огромного и прекрасно-величественного города Вавилона. Слухи о наших делах намного опережали нас, поэтому, когда мы только вошли в ворота, к нам подошли несколько богато одетых вельмож и сказали, что Царь Вавилона приказал привести нас к нему.
Величие города и царского дворца потрясли меня до глубины души. Но вот мы предстали перед Царём…
 
Всё повторилось как и в прошлых случаях, надо только отметить, что выиграл я у Царя Вавилона с большим трудом. Царь предложил нам службу при дворе. Но Даммару Поти стоило огромной дипломатической изощренности убедить Царя в продолжении нашей миссии возвращения в Долину. Ибо в противном случае Она может уйти во Внутреннее Пространство Материи, в другое Время. И отыскать Её станет почти невозможно. Нарушиться связь Миров, а это может привести к катастрофе.
Но Царь прельщал нас разными способами. А Настоятель был упорен в своих доводах и, наконец, убедил Царя отпустить нас с миром.
Кстати в Вавилоне я впервые познал женщину, но не в пьяной оргии разврата, что учиняли многие придворные, а вышло это просто и легко. Я гулял в саду, примыкавшем к кухне, вдруг со сдавленными криками из кухни выбежала молодая девушка, а за ней гнался толстый повар с гро-мадным черпаком в одной руке и скалкой в другой. Девушка пробежала мимо меня и глаза её мо-лили о помощи. Когда повар поравнялся со мной, я посохом слегка ударил его по пятке, он запнулся и с грохотом упал. С перекошенным от злобы лицом он резво вскочил, и, обеими руками схватив черпак, замахнулся на меня. Он был неуклюж, и я спокойно отошел в сторону. Черпак грохнул об дерево так, что обломался. Тогда повар острым обломком хотел пронзить меня, но я чувствительно ударил его по руке и он выронил своё «оружие». Повар заверещал как порося, кото-рого тянут за ноги. На его визги выбежали ещё два молодых повара с длинными ножами. Ну, тут мне пришлось вспомнить мои первые поединки и перебить их посохом довольно основательно, так, что они остались лежать на травке.
Я услышал шепот, оглянулся, а это девушка манила меня рукой. Я подошел к ней, она схватила меня за руку и потащила по каким-то тропинкам к стене сада. Там была небольшая дверца, мы пролезли туда и очутились в длинном коридоре, по одной стороне которого шел ряд комнат, прикрытых шторами. Она, прижав палец к губам, затащила меня в одну и присела на пол, застеленный толстым ковром. От неё вкусно пахло пищей, я нагнулся и понюхал её волосы, а она, обхватив ме-ня за шею, увлекла на пол. Вот так всё и вышло.
 
Когда я пробрался к Настоятелю, во дворце был переполох. Я всё рассказал Даммару Поти. Он отвёл меня к Царю и, соблюдая все правила этикета, рассказал ему о причине суматохи. Царь дол-го смеялся, потом вызвал незадачливых поваров и, вручив им дубинки, приказал избить меня. Им было страшно, но ослушаться они не могли. А мне пришлось ограничиться тем, что я повыбивал у них дубинки из рук и посохом загнал их в угол.
Царь был доволен и, дознавшись о причине скандала, подарил мне эту девушку-рабыню. Имя её было Селла, и она была поварихой, что нам, кстати, весьма пригодилось.
Во дворце было много послов других царств. Нам поступило много предложений посетить их владык. Предложения послов были заманчивы, но уводили нас в сторону от Долины. Но тут к нам подошёл один из придворных Царя Соломона, который сменил на царстве воинственного Царя Давида, с послом которого я когда-то попал в Долину. Я удивился такой быстрой смене царей, но Даммару Поти объяснил, что там, куда нас занесло через Главные Ворота Мира, Время течёт инче. И очень хорошо, что мы быстро выбрались оттуда. Ибо останься мы там подольше, то вернулись бы в наш мир, а здесь бы уже никто не помнил о Ратнакале и Долине.
Так вот, придворный Царя Соломона, некто Садок, сказал нам, что ещё никогда не рождался человек мудрее Соломона, и если вы посетите его, то убедитесь в этом сами. Посещение Иудеи уводило нас далеко в сторону от Долины, о чём и сказал Даммару Поти. Но Садок ответил, что Царь Соломон морским путём доставит нас в Офир, а оттуда, по его сведениям, до Ратнакала самый близкий путь. И Настоятель согласился, ибо не раз бывал в Офире.
Вот так мы оказались в Иерусалиме. По величию и красоте он намного уступал Вавилону. Но была в нём своеобразная сила, красота и любезность. Пока Даммару Поти обучал царя Соломона Чатрангу, меня поселили недалеко, в небольшом городе Фирца. Город был настолько красив, что я даже на некоторое время забросил упражнения в Чатранге. Царь Соломон тоже любил отдыхать в этом городе и приезжал иногда. Я рад был встрече с настоятелем, а Соломон не мешал нам уединяться.
В один из приездов Даммару Поти сказал мне, что Соломон уже несколько раз выиграл у него, а это не удавалось никому из монахов Ратнакала, даже Мелхиседеку. Поэтому мне придётся в игре с ним воспользоваться кристаллом. Это несколько смутило меня. Но Настоятель напомнил мне о возвращении в Долину. Скрепя сердце мне пришлось согласиться. Но зато я понял, почему, путешествуя в ином мире, Настоятель нашёл точно такое же дерево, из которого был сделан его посох, и сделал точно такой, с таким же хранилищем для кристалла. Этот посох он отдал мне и попросил, чтобы я всегда носил его с собой, и просьба его была равносильна приказу.
Даммару Поти вынул кристалл из своего посоха, это всегда было удивительное зрелище, и вставил его в мой. Поначалу, обладая кристаллом, я чувствовал только ответственность, но, с некоторого времени, неведомая сила стала раскрывать мне многое, что не замечалось раньше. Я стал дальше видеть и видеть очень мелкие предметы. Слух мой обострился и стал избирательным. Многое в жизни мне становилось понятным и ясным. Я стал чутким к колебаниям людских настроений. Всех приобретений, конечно, не перечислишь.
Однажды Соломон приехал в Фирцу с прекрасной сунамитянкой. Когда мы с ней взглянули друг на друга, то почувствовали, что сердца наши бьются одинаково. Я то бледнел, то краснел, а она смотрела на меня. И кроме неё я не замечал никого более. На еврейском языке у меня вдруг вырвался стих: «Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна как полки со знаменами. Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня!» А она ответила тоже стихами: «О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! Тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы».
Я совсем потерял голову, но отрезвил меня голос Соломона: «Её зовут Ависага.» А Настоятель уже тянул меня за руку в сад. – Способный отрок. У нас совсем недавно, а уже такие прекрасные стихи сочиняет на нашем языке, - уже издалека услышал я слова Соломона.
- Что ты делаешь? – с отчаянием в голосе вопрошал меня Настоятель. – Ведь это наложница царя, из-за домоганий на неё он казнил своего брата Адонию. Чем же выше мы царских родственников?! Она к тому же девственна, Соломон почему-то не вошёл к ней.
Но я не разделял отчаяния Даммару Поти, ибо в словах царя не было гнева. Да и позже я узнал, что Адония домогался Ависаги как предлога занять трон Соломона. По их обычаю Гарем прежнего царя переходил к следующему.
       Вскоре Соломон призвал меня. Отпустив всех, и оставшись со мной наедине, он повёл такую речь.
- Однажды переодевшись, чтобы меня не узнали, гулял я по городу своему. И вдруг встретил женщину, которая пленила меня одним взглядом очей, одним ожерельем на шее её. И у меня, как и у тебя вырвались из глубины сердца красивые стихи. И сказала она мне, не узнавая как царя: «Спой мне любовную песню, перед которой не смогу устоять, и буду твоей навеки!» - Как имя твоё? – спросил я её. – Суламита. И с тех пор слагаю я ей песню. Но не хватает мне в ней женского голоса. Я приказал записать то, что вы спели друг другу с Ависагой. И впредь вы будете встречаться и слагать друг другу стихи, а я буду дополнять их своими чувствами к Суламите. И когда мы отточим каждое слово и завершим песню, то назовём её «Песнь песней». Суламита станет мне женой и мы начнём состязание в Чатранге.
Это были одни из счастливейших мгновений моей жизни. Мы встречались с Ависагой и стихи любви лились из наших сердец. Когда же страсть настолько овладевала нами, нас разводили специально приставленные слуги. Я бежал к Соломону и повторял наизусть то, что говорил возлюб-ленной моей, что уже записали писцы. Он внимательно выслушивал, а затем пел о своей любви к Суламите. И это было ещё прекрасней. Я падал на колени и слёзы текли по щекам моим.
В оный день царь призвал меня и зачитал составленную им «Песнь песней». Ястонал и смеялся, смеялся и плакал. А Соломон, читая, только счастливо улыбался, но я видел как горят его глаза, и какое пламя бушует в его сердце.
Закончив читать, он сказал: «Ависага будет твоей женой, но сначала мы сыграем восемь партий Чатранга». Я сразу отрезвел.
За шесть дней мы сыграли восемь партий. Две пришлось поддавшись проиграть, чтобы не так заметна была помощь кристалла в моём посохе.
- Выполним уговор, - сказал Соломон, - просите…
И тут начались неожиданности. Вместо того, чтобы быстрее снаряжаться на корабли в Офир, я прошу зёрнышек: одно зёрнышко на первую клетку, два – на вторую, четыре – на третью и так далее пока не закроются все поля Чатранга.
- Я дам вам зерна, - сказал Соломон. Я расслабился. – Но, - добавил он, - Чатранг – точная игра, и количество зёрен – точное число. Вы с Даммару Поти будете считать, и я приставлю двух слуг проверять ваш счёт.
Мы с Настоятелем остолбенели. Ведь нам не хватит жизни, чтобы подсчитать даже сотую часть урожая Соломонова царства! Мы в счёте вряд-ли дойдём до середины!
Даммару Поти пытался как-то исправить положение, ссылаясь то на мою юную заносчивую глупость, то на мудрость царя, моментально разгадавшего суть просьбы… Но Соломон был непреклонен. Тогда мы с Настоятелем упали на колени и он сказал: «О, великий и мудрейший царь, величие твоё превосходит всех земных правителей! Возьми у нас всё, что захочешь, но отпусти нас в Ратнакал!» Соломон ответил, - мне нужен его посох, - и указал на мой. Мы замерли в ужасе. – Или вы опять берёте свои слова обратно? – грозно вопросил он.
 
Даммару Поти понял, что царь обо всём догадался и молвил, - Да, великий царь, ты можешь взять этот посох, но только мне придётся остаться с тобой, а юноша пусть немедленно отправляется в Офир.
- Да будет так, - сказал Соломон.
- Скажи, великий царь, как догадался ты о силе посоха? – спросил Настоятель.
- Ничего загадочного тут нет. Я заметил, что у вас два одинаковых посоха, но один старый – у тебя, а другой сделан недавно – у отрока. Меня поражала твоя мудрость и столь не характерная твоему возрасту сила. Но вдруг, юноша стал прозорлив и не по годам мудр, а ты наоборот слегка одряхлел. Ты играл со мной в Чатранг, положив посох на пол. А юноша, играя со мной, держал посох между собой и фигурами Чатранга. Я понял, что сила, о которой вы мне расскажете, из твоего посоха перетекла в посох к юноше.
- О да, великий царь, сила эта в посохе Патанга. Но сила эта на одну треть имеет негативный характер, поэтому чтобы как-то обуздать её, мне необходимо остаться с тобой.
С этими словами Даммару Поти взял мой посох и вытащил из него кристалл.
- Нельзя долго держать его открытым, но почувствуй его силу, сказал Настоятель и протянул кристалл Соломону. Царь взял его и стал внимательно рассматривать. Как обычно, по голубому кристаллу начали пробегать красные зигзагообразные линии, как маленькие молнии. Потом он окутался разноцветной дымкой, которая вращалась и влево и вправо. Дымка вдруг разрослась и нам предстали видения. Не знаю, что увидели Соломон и Настоятель, но я отчётливо увидел Иерусалим, на самом высоком месте которого возвышался величественный Храм.
Настоятель взял кристалл из рук Соломона, вложил его в мой посох и посох протянул Соломону.
- Никогда прежде кристалл не представал взору более чем двух человек, - произнёс Даммару Поти.
- Я видел Иерусалим с величественным Храмом, - сказал я. А Соломон и Настоятель о своих видениях промолчали.
Настоятель стал рассказывать Соломону о свойствах кристалла. Но я то уже это слышал и попросил царя отпустить меня для сборов в Офир. Благосклонным жестом он отпустил меня.
Я собрал слуг и Селлу, которая готовила нам очень вкусную еду в благодарность мне за избавление от кухонной тирании Вавилона. По сути, она была моя рабыня, но она чувствовала, вернее знала, что пока она со мной никто не посмеет её обидеть. Странно, но она рада была моему счастью с Ависагой...? Я сказал слугам, что сначала мы пойдём караваном в Ецион-Гавер, а из его гавани поплывём в Офир, поэтому они должны приготовить всё для длительного путешествия.
Настала пора прощания. Настоятель стоял рядом с Соломоном, а я перед ними.
- Караван готов, - сказал Соломон и отступил в сторону. Мы с Даммару Поти смотрели друг на друга. Наконец я не выдержал и, бросившись ему на грудь, зарыдал как ребёнок. Когда я наконец успокоился, если можно так сказать, Соломон из соседней комнаты вывел Ависагу. – Вот твоя жена, Патанг, - и соединил нам руки. Потом он негромко позвал, - Суламита… И вышла прекрасная женщина с пурпурными волосами.
 

Моментально я вспомнил «Песнь песней» и испытал неописуемый восторг. – О, Суламита, - воскликнул я, - ты навеки останешься в «Песни песней»! Хвала великому царю Соломону, что он явил тебя миру, всем живущим и ещё не рождённым!До скончания мира все будут восторгаться вами и вашей любовью!
У Настоятеля было два кольца, о которых он говорил, что они дают власть над бесами. Одно из них он отдал мне. Я молча, склонив голову, принял этот дар. Мы расстались. Болело моё сердце и плакала душа, ибо чувствовал я, что расстались мы навсегда.