Глава 23. ГОМики

1

Отдел городской милиции курирующий завод, находился в двухэтажном домишке рабочей стройки с древними скрипучими лестницами. Дом вместе с милицией, делила очень упрямая семья никак не желавшая расставаться с хибарой. Время от времени глава семьи писал кляузы на беспокойных соседей с просьбой принять меры и разобраться, шум и крики случались частенько. Начальник отдела принимал на себя жалобы и обещал навести порядок.  Время шло.
Я постепенно освоился, требовалось нанести визит вежливости  начальнику местного отдела. Мне было интересно, куда же это бегает Василий Васильич? Кроме милиции, еще о заводе беспокоилось ФСБ, но контакт с её представителем как-то сразу не заладился. Позвонив мне, фээсбэшник вежливо представился и после этого исчез, и как бы я не названивал по оставленному им телефону, его постоянно не оказывалось на месте. Раскинув своим скудным умишком я понял так, что представитель грозного ведомства терпеливо ждет когда же я наконец вляпаюсь по крупному и он, как ангел хранитель, или безжалостный и принципиальный представитель органов правопорядка, все зависит от моего поведения, окажется тут как тут. Что-что, а связи у них тут налажены будь здоров.. для изучения листалось скудное личное дело с устрашающими формулировками увольнений, принимались доклады сексотов умильно улыбавшихся при встрече в лицо. Я шел на принцип и отворачивался от аппетитных денежных кусков, которые махом разрешили бы многие мои проблемы. Понятно, что долго так продолжаться не могло. Подобная казачья вольность, не устраивала слишком многих.
Хозяина не было. Что бы не ходить напрасно туда сюда, и не рвать не казенную обувь, мы со Шмаковым пристроились на откидных стульях, списанных с ДК. Карманы оттягивали стеклянные «печати» в нескольких экземплярах. Батон колбасы и буханка ржаного лежали в отдельном пакете. Что я, милицию что ли не знаю? Та же нищета.. Кроме жалованья и расползающейся по швам спецодежды, сотрудники правопорядка давно ничего не видели. Единственное чего хватало, так это приказов  о повышении и усилении, о поднятии личной ответственности. Как всегда, в отделе было «усиление». Усиление, это когда рабочий день и дежурства увеличиваются, но за это ни копейки не доплачивается, потому что мера считается временной. В ГАИ, вопрос с доплатой решается значительно проще. 
Негромко переговариваясь, мы осматривали помещение. Скругленные углы потолка окрашенные еще блестевшей белой масляной краской. Стены аккуратно оклеены дешевенькими,  со вкусом подобранными обоями. Крашенные коричневой краской, выбитые каблуками доски пола. Кое-где настелен рваный линолеум. Ну что.. не дворец конечно, но здание поддерживалось в относительном порядке при полном отсутствии финансирования, и было даже слегка ухоженным. Да что там говорить, вся аппаратура в околотке была с советских времен или подарком от благодарных клиентов. Благодарных, без дураков.  Полученную иным способом аппаратуру просто никто в кабинетах не выставит.  Тут невольно напрашивалось сравнение  с церквями. Там, приходские священники тоже живут с прихожан. Кому что не жалко..  и в этом «храме» тоже отпускают грехи, и грехи не маленькие. И с заблудшими душами работают, наставляя на путь истинный словом и делом.
Народу в отделении, несмотря на поздний час оставалось много. Как в любом казенном заведении, в околотке стояла монотонная серость таившаяся в углах.  Откуда здесь радости взяться?  И дух тяжеловат.. Пожилой, плотный мужчина, звеня ключами подошел к белой двери «Начальник криминальной милиции». Шмаков не выдержал – Когда начальник отделения придет? 
Мужчина обернулся и внимательно посмотрел – Вы к Галузину, с завода?
– Ага.
– Ну так чего в коридоре сидеть, проходите.
Кабинет начальника криминальной милиции был мал. Шкаф для одежды, и пара стульев сидеть на которых можно лишь упираясь коленями в тот же письменный стол, за которым боком устроился подполковник Матюшин. Посетители разглядывали скромный кабинет служивший когда-то санузлом совмещенным с ванной. Сидели нос к носу. Разговор не клеился. Шмаков больше молчал разглядывая предметы обихода круглыми кошачьими глазами, а я тужился, стараясь поддержать вежливый разговор. К Генералу тут были не равнодушны. Довольно грубо, Матюшин заметил что почти все заводское имущество спущено за бесценок. Какая-то доля истины в этом была, доля! Не больше. Не станешь же объяснять этому обозленному человеку, что введенный государственный налог дерется со всего подряд, в том числе с непроизводственной сферы, предназначенной для поправления здоровья трудящихся. А при отсутствии заказов и последних конвульсий отечественной экономики, денег, платить эти астрономические налоги, нет. Потому и продано за копейки, так как надо быть круглым дураком что бы продавать недвижимость официально и по полной стоимости. Всю выручку мгновенно сожрут те же налоги, и от денег останься – гулькин нос. Задолженность накручивалась как снежный ком, а что бы эти объекты заработали, опять нужны те же деньги, для перепрофилирования. Замкнутый круг, который создал отнюдь не Генерал. Но объяснять было бесполезно, он и так все знал не хуже. Но подполковник ничего не желал понимать и зло щурил глаза на директорского лизоблюда.
Я отмахнулся – нехай.. 
Что бы как-то уйти от неприятной темы, я спросил о наболевшем.  Матюшин оживился – Усиление, опять.. Еще два патруля набросили.
– Но людей в них, больше?
– Откуда? ..   
 В распахнутую дверь втиснулся Галузин.

2

– Наливай!
Проинструктированные на ночь сотрудники отпущены, и под торопливым топотом застонала древняя лестница. ГОМ мгновенно опустел. Верхний свет в кабинете потушен,  зеленоватый плафон настольной лампы освещал нижнюю часть лиц устроившихся друг напротив друга противников. Или друзей? На этот вопрос, можно будет ответить лишь в конце встречи. Если кто-то думает, что большинству мужчин нравится пить, тот очень глубоко ошибается. Часто, выпивка это работа. Установить контакт, проверить собеседника, прощупать почву.. Градация употребления спиртного многообразна. Это сейчас, во всем стали главенствовать деньги, но тогда, сделать что либо без выпивки  было просто невозможно. Не уважил, отказался, рыло в сторону скособочил!? Да пошел ты.. 
Даже  сейчас, поскольку все привыкли к этому  веками освященному обычаю, в ответ на взаимовыгодное предложение и отказ от совместной выпивки,  можно нарваться на отказ в весьма грубой форме. Почему? Значит скрываешь, что-то, боишься.. А может, морда моя не понравилась?  Ах ты, гнида..   Ох уж эта загадочная, русская душа.
Закуска была не весть какая, колбаса да баночка с майонезом. Скудно.. Я застыдился. В статье расходов «представительские», для службы безопасности траты были не предусмотрены. Жаль. Это все-таки начальник отдела милиции, а не бомж с соседнего теплоузла.  Галузин заминку уловил и покопавшись в холодильнике вытащил шмат сала, на невесть как здесь оказавшейся тарелочке с легкомысленной голубой каемочкой. Зазвенела разнокалиберная посуда. Первый залп растопил ледок, и речи стали мягче. Я любил слушать о прошлом, а волкам сыска, поседевших на службе было чего вспомнить..  Я развесил уши. Сидевший рядом Шмаков все портил и порывался перебить,  в свою очередь, загрузив всех рассказами о боевом прошлом. Кому оно надо?
Наверное, многим знакома эта ситуация, когда немного побывавший на войне и что-то  там делавший, может банки с консервами на кухне открывал, может патронные цинки? Так вот, такой, набравшись начинает с дрожью в голосе рассказывать о друзьях-товарищах, о боях-пожарищах.., о том как кровь ведрами проливали.  А потом, распустит сопли и мужественно рыдая, обещает сурово отомстить, и всегда помнить погибших.. 
Как-то так получилось, что мне довольно часто удавалось общаться с фронтовиками Великой Отечественной, но каждое слово или рассказ, нужно было вытаскивать из них чуть не клещами. А если они, наконец уступали нытью, и начинали рассказывать, то в их изложении все было не страшно, а как-то лихо и весело.  Не понимаю я нынешних «ветеранов», и стараюсь держаться от них подальше. А комбата повело, и вспомнив былое подполковник начинал пыжиться и властно перебивать..
– Может перекурим? – спросил я что бы хоть как-то утрясти неприятную ситуацию. Хрен куда больше этого мудака возьму. Менты это просекли и подыграли. Матюшин вытащил пачку сигарет и кивком позвал Шмакова –  Пошли проветримся? Я тебе сейчас кое что интересное покажу.. 
Мы остались одни. – Как дела-то? – по свойски, поинтересовался старый ментяра. Я с трудом собрал за хвосты разбегавшиеся как мыши, мысли. Сейчас будет что-то интересное.  Дмитрий Петрович стелил мягко, ой как мягко..  Для плодотворного примера сотрудничества, пришелся Шишкин.
– Во мужик! – выпятил я большой палец. Галузин удовлетворенно кивнул, он страшно бы удивился, узнай что человек, о котором он только сейчас так одобрительно отозвался, рассказал, что Гоша Рябчиков, один из самых изворотливых заводских хищников, приходится начальнику милиции родственником, по жене. Кто не знает как сестры трепетно относятся к братьям? Этот факт неплохо объяснял, почему Гоша оставался неуловим и удачлив. Так что тут я с Дмитрием Петровичем был согласен на все сто – Вася Шишкин, мужик что надо!
– Ну что мы все о нем и о нём?  – плавно перевел разговор Галузин – Тут люди поинтересней есть.. Вот Генерал, работает, что б завод без него делал? – уловил я иронию из уст начальника милиции.
– Не знаю, как бы мы без него жили.. – кряхтел Петрович – С движком для патрульной машины помог, в стройматериалах не отказывает.. – перечислял заслуги директора. Ощущение было таким, что в конце этой тирады начальник милиции грубо выругается. Но Дмитрий Петрович сдержался, и даже более того, улыбнулся. Страшноватенькой такой улыбочкой,  как волк, увидавший стадо жирных и глупых овец. Кто сказал, что волки не улыбаются? Улыбаются, еще как улыбаются..  Правда, редко кому удается это подсмотреть. В этот раз, добыча была не по зубам. Потому что Генерал был не бараном, а больше напоминал Зубра, здоровенного такого бугая с длинными рогами и острыми копытами. Зубр ревниво охранял свое стадо и территорию. 
– Вот что ты о нём знаешь? – упрямо гнул свою линию, начальник милиции – Ты его жизненный путь, знаешь? Он ведь не один с автозавода, с мастеров начинал..
Я не понимал  одного – Кто у кого заимствовал этот оборот речи? Начальник милиции у начальника охраны или наоборот? Шишкин туп, несмотря на свою хваленую хитрость, значит, перл принадлежал все-таки начальнику милиции, а Шишкин, как обезьяна, подхватил понравившееся слово. Больше сказать ничего не удалось, ввалились заместители. Дмитрий Петрович раздосадовано поглядел. Матюшин чуть-чуть дернул головой – не удалось удержать. Не надо много ума, что бы догадаться о чем Матюшин выспрашивал Шмакова. Они довольно быстро уловили возникший между нами диссонанс, и теперь будут активно разрабатывать его. Любимая мозоль Шмакова – его уязвленное самолюбие.. Шмаков чуял что затевается что-то серьезное, и ломился в кабинет не желая оставаться в стороне. Может, это и к лучшему.. если бы начальник милиции сказал больше чем надо, мне бы не отвертеться.
Да или нет?
Тянуть нищего за хрен, как с Шишкиным, они мне не позволят.
Да, или нет?
А возможности у них, очень большие. Не смотря на то, что жалованья кот наплакал.
Очень кстати закончилась водка, и встреча сама собой подходила к концу.
– Милиция мы или нет? – возмутился Дмитрий Петрович и вытащил еще поллитру. Посередине стакана я вспомнил, и изображая в лицах рассказал про свой конфуз с ловлей шинкарей. Две пары глаз смотрели настороженно и цепко, оценивающее. Я не ожидал что рассказ произведет такое впечатление. Растерянно замолк.
– Вообще-то ты не имел права так делать – неодобрительно нахмурившись заметил Матюшин.
– Знаю. – Я виновато почесал маковку – Больше не буду..
Ответ вызвал смех.
– Поможем человеку? – обернулся Галузин к заместителю. Тот согласно кивнул внимательно разглядывая меня – Завтра обговорим.
Прикрыв для верности один глаз, я разлил остатки в посуду – На посошок?  – Звякнули стаканы.
– Ммужики.. – полтора литра, вполне достаточно для подобного обращения – Петрович, давай так договоримся? Если твоя машина заезжает на завод, любая, только не грузовик! Она не досматривается, если ты в кабине.  Проезд свободный! Идет?
На лице начальника милиции не дрогнул ни один мускул, ни одна морщинка. Все машины милиции досматривались охраной только в присутствии уволенного Тучина или меня. О какой проверке вообще, может идти речь? Глупости какие.. но как полагается в таких случаях, Дмитрий Петрович солидно и сдержано, кивнул – Ну, спасибо.. 
Матюшин откровенно улыбался. Шмаков таращил не понимая о чем идет речь, круглые, по кошачьи плутоватые глаза.  Я успокоился и думал что очень ясно выразился. Делайте свои  дела, но в рамках и без меня.
– Вот они где сидят!? – в распахнутую дверь ввалилось сразу несколько человек. Новые знакомые обнимались, хлопали друг друга по спинам, и наконец расселись за вновь сервированным столом. Пустые, в милицию не ходят. Огонь веселья разгорался с новой силой. Мне было не до этого. Сознание рывками смещалось и пропадало. Плохо дело, говорят, в таких случаях помогает новокаин, но есть средство повернее. Держась за стенку, добрался до холодного и пустого туалета, нагнулся.. От ледяной воды ломило зубы, но кто бы знал, что это приятно..   
В зеркало смотрела мало знакомая, красная и опухшая рожа с маленькими свинячьими глазками. Надо умыться..
Утопив на прощанье пачку сигарет, я распрощался с нужником и побрел наверх. В принципе, уйти можно было по английски  тихо,  ни с кем не попрощавшись, но любопытство взяло верх. Компания собралась колоритная..
Чего стоил один только Самсоныч, старикан с удивительно большими морщинами и внимательными, как у старой дворняги, глазами. В данный момент Петр Самсоныч должен был находится в городской тюрьме, и похлебав вечерней баланды, откинуться на шконку в тесной и вонючей камере. Но он был здесь, и выпив рюмку «Смирнофф», поддел одноразовой пластмассовой вилкой кусочек  разделанной в масле селедки. Закушал хлебушком и повторил действо. Что за кудесник скрывался под маской старика? Никаких чудес. Самсоныч был обычный российский бизнесмен, и как все порядочные люди, лопухнулся с недобросовестным партнером. По знакомству, Самсоныч имел небольшую автостоянку на заводской территории, и все по тому же знакомству, подрабатывал на маслице к хлебушку, дилерством. 
Заводской должник, такой же завод по производству автобусов, поднатужился и выдавил из себя долг в виде готовой продукции. Самсоныч подсуетился и нашел покупателя. Деньги за первую, небольшую пробную партию пришли. Фуганули оставшуюся технику, и фирма мгновенно разорилась. Самое обидное, сделка была чистая, с соблюдением всех официальных формальностей. В таких случаях можно: а) обратиться в правоохранительные органы; б) обратиться к ворам в законе; и в) поставить свечку в Храме и попросить защиты у Господа Бога. Пожалуй, последнее было самым верным средством, и помощь не замедлила бы сказаться в виде прозревших истину правоохранителей, или внезапных осложнений у  должника. Но так как Самсоныч был воспитан атеистом, то он, как порядочный гражданин и честный налогоплательщик, для начала обратился в правоохранительные органы. Фирма оказалась однодневкой,  зац председатель исчез, а его зам открыл новую фирму. Федот, да не тот! Официальное расследование быстро зашло в тупик и к тысячам подобных дел, прибавилось еще одно. Завод нагрели по крупному, и предприятие денег не жалело. Однако правоохранительные органы, на чьей территории располагался должник, отчего-то заменжевалось и делу придали висячее положение. Подергав остатки волос на лысом черепе, Самсоныч сделал следующий, неверный ход. Он обратился к организованной преступности. Чушь какая-то.. Что там, какай-то преступник, против чиновника? Еще Мария Пьюзо устами своего героя говорил что один умник с портфелем наделает больше дел, чем сотня «горилл» с автоматами. Когда новый Федот напакостил, а потом в это же место приехал по делам, его умыкнула та самая, хваленая, организованная преступность. Но Федот лучше знал что делал. Перед этим, жулик нажаловался в ФСБ, и указал возможного организатора похищения. На этот раз, госструктуры сработали как надо. Шантажистов элементарно выследили по телефону. Любой современный ребенок знает, что телефон с АОНом мгновенно указывает номер, даже если использовать анти АОН или городской таксофон, то номер определяется гораздо быстрее, чем показывают по  телевизору. Секунд двадцать, и рви когти с этого места, иначе вычислят. Ээ-эх, а еще организованная преступность.. Фильмы, смотреть надо! В общем, захомутали всех. И подрядчиков и исполнителей. Сидя в тюремной камере Самсоныч наконец-то стал понимать что Бог все таки есть, и обращаться нужно было сразу к нему, минуя все промежуточные инстанции в виде разжиревших попов и других лукавых служителей культа. 
Характеристики у Самсоныча были блеск, но за тяжесть содеянного суд не разрешал выпускать его даже под залог. Из тюрьмы старика выпускали так, по сочувствию и небольшую мзду. Ну куда, этот бизнесмен денется?