Ерофеич Клуб НЛО Д. Хворостьянов

       ЕРОФЕИЧ.

       Я вас не забуду…
       I.

       …Я провёл рукой по лицу и снял прилипшую паутину. Тряхнул резко ладонью. Белёсый кораблик из сверкающих нитей отправился по ветру куда-то вдаль, к краю лужайки, поблёскивая своими невесомыми сплетениями... Где-то там он зацепился за ветви лесной вишни, и мне казалось, что я всё ещё вижу его лёгкое трепетание.… Однако терять времени понапрасну не стоило. Солнце уже начинало склоняться к западу, а впереди меня ещё ожидало около трёх километров пути по краю желтеющего березняка. Потом надо было пересечь большую поляну, заросшую душистым клевером, и вот на самом косогоре, среди окружения белоствольных деревьев, и возвышалась изба Ерофеича. Сколько раз я проходил эту дорогу, я уже и сам вряд ли мог вспомнить…
       …С лесником Ерофеичем мы случайно познакомились четыре года тому назад. Помнится тогда, уральской желтоглазой осенью, я приехал в эти леса, чтобы набрать грибов на зиму. Собственно говоря, ничего определённого об этой местности я не знал, а прибыл сюда, поскольку соседка уж больно нахваливала эти края за обильный урожай опят. Вот и решил сам посмотреть, что это за чудесные места, где «грибов так много, что хоть косой коси». В душе, конечно, таилось лёгкое подозрение, что сама тётя Маша тут сроду не бывала. Скорее всего, услышала о «грибных плантациях» на очередном заседании старушечьего комитета, регулярно собиравшегося у подъезда.
       … Поскрипывающий и расхлябанный автобус-астматик с придыханием притормозил у песчаного склона горы. Я выскочил из переполненного душного салона. Постоял около указателя, словно эпический богатырь на распутье. «Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь…» Что именно, какая неминуемая потеря там ожидала, я, если честно, призабыл, но, кажется, и та тропа тоже не сулила ничего хорошего…. Дорожный синий указатель сообщал, что в пяти километрах от меня находится деревенька с забавным названием Водопойка, в противоположной стороне - Песчанка…. Ага, кажется, именно об этих населённых пунктах и упоминала соседка.… Поразмыслил немного и пришёл к выводу, что около деревень все грибы уже давно собраны и съедены. Руководствуясь неведомой интуицией, я двинулся прямо в соснячок передо мной. В леске дышалось легко и свободно. Хвоя зелёными лапами осторожно трогала меня за плечи, за рюкзак, словно желая попробовать наощупь, а что это такое за существо - новоявленный грибник… Городской… Наивный…. На что он похож, и чего от него можно ожидать?… Несколько крепких маслят, почти что сразу найденных мной среди пожелтевшей старой хвои и редкой сухой травы, приободрили, поселили в моём сердце робкую надежду, что слова тёти Маши не такая уж и выдумка….
       За тёмной стеной сосняка, уже светились белые колоннады берёз, и вот вскоре под ногами затрещал, зашелестел волшебный ковёр, сотканный из опавшей листвы. Грибов попадалось всё больше и больше. Они то собирались группами, то вообще образовывали затейливые хороводы вокруг белоствольных желтых красавиц. Было приятно разгадывать шарады и кроссворды, которые задавали эти грибные путеводители. Я так увлёкся сбором даров леса, что и не заметил, как потерял направление. Небо к этому времени подёрнулось плотной серой безликой паранджой, и было непонятно, в какой же стороне находится запад. Попытки обнаружить север по известным со школы приметам (мху, кронам) тоже ни к чему не привели. То ли я основательно это всё подзабыл, то ли ещё что, но мох в этом леске рос практически со всех сторон дерева одинаково. Я кружил по темнеющему прямо на глазах березняку и никак не мог сориентироваться. Смеркалось. Лесные трофеи увесисто оттягивали руку и плечи. В какой-то момент я даже запаниковал и бросился бежать наугад. Запыхавшись, остановился, лихорадочно осматриваясь. Лес казался безликим и враждебным. Куда бы я ни направлялся, всюду лесные опушки встречали меня неприветливым шумом крон. Ветер усилился. Несколько раз я ощущал мелкую моросять, сыпавшуюся с неба. «…- Похоже, что ещё немного и начнётся привычный осенний дождь…- подумал я. – Дело-то совсем дрянь…»
       Споткнувшись несколько раз о валуны, торчавшие из земли, и ударившись головой о массивные нижние сучья, я, наконец, остановился и перевёл дыхание.
- … Стой, Димка! Успокойся.… Дыши глубже.…Ещё… Вот так-то лучше…. Ну, и что ж, пусть придётся заночевать здесь, в лесу, - пробормотал сам себе вполголоса. Так сказать, подбодрил. Постоял несколько минут, глубоко дыша.. Сердце, которое до этого панически стучало, металось в грудной клетке, угомонилось, успокоилось, и я полушепотом добавил:– Завтра… Завтра поутру, при свете я обязательно найду дорогу…
       Звуки своего собственного голоса придали мне немного уверенности. Я принялся ощупывать руками лужайку, на которую вышел, чтобы найти самое сухое и возвышенное место. Минут через десять такой участок отыскался под огромной берёзой. Я подтащил туда свои вещи. Их было немного. Рюкзак с грибами и большая плетёная корзина. По пути наткнулся на пару древних трухлявых, и, по всей видимости, сухих коряг. Обломав руками все тонкие сучья, принялся разводить огонь. Пришлось пожертвовать всей скопившейся в карманах бумагой, в том числе и автобусными билетами. Наконец передо мной заполыхал крохотный костерок. Я принялся терпеливо подкладывать в него обломанные веточки. Трухлявая древесина никак не желала разгораться, и только ценой значительных усилий мне удавалось поддерживать жизнь крохотного огненного существа.
       Мой жаркий сотоварищ на поверку оказался слабым и капризным. С удовольствием слизав язычками пламени сухую бумагу, он наотрез отказывался зажигать даже те тоненькие берёзовые веточки, которые мне с трудом удалось набрать в темноте. Наконец его огненное тело затрепетало, ожило…и тут порыв осеннего ветра мощным дуновением погасил его раз и навсегда. Темнота обхватила меня вновь со всех сторон. Плотная, сырая, враждебная… Я выругался вполголоса и полез рукой в карман штормовки. Полупустой коробок, вдобавок ко всему, оказался ещё и влажным. Отсыревшие спички напрочь оказывались загораться. Их серные головки искрами отлетали в сторону и шипели во влажной траве. Подобного сюрприза я никак не ожидал, и когда последняя спичка погасла у меня в руке, я понял, что ночь мне придётся провести на корточках, прижавшись спиной к стволу дерева.
       Очередной порыв ветра принёс новую плотную волну дождевых капель. Она шумно ударила по листве, и я почувствовал на своём лице влагу. Задернул поплотнее штормовку, и с отчаянием огляделся. Повсюду царила непроглядная кромешная темнота…
       …Мне показалось, что на какое-то время всё же удалось задремать, прикрыть глаза. Очнулся от какого-то непонятного шороха. Вздрогнул от неожиданности, когда из темноты услышал недружелюбное рычание. Я невольно отпрянул и тут же ночной гость злобно и громко залаял в ответ на моё резкое движение. Через секунду за спиной мелькнул ослепительный луч света и выхватил из сырого мрака большую рыжую собаку, оскалившую зубы.
- Ты чего, Найда, тут расшумелась? - послышался негромкий мужской голос. – Что ты там нашла?
       Я выглянул из-за берёзового ствола, тщетно пытаясь рассмотреть своего неожиданного спасителя. Луч от фонаря изучающее упёрся мне в лицо.
- …Господи! Как хорошо, что вас встретил… - пробормотал я, из-за ослепительного света не в силах разглядеть своего визави.. – Вернее, здорово, что вы на меня наткнулись… Я уж совсем было решил, что мне придётся провести здесь всю ночь…Здравствуйте! Я заблудился…
- Здравствуй, коли не шутишь! – ответил мне спокойный голос. Я почувствовал, что меня внимательно рассматривают. – …Грибник, что ли?
       Луч фонаря скользнул по моей ноше, около которой уже крутился настороженный рыжий охранник.
- Точно… - ответил я. – Вот до темноты провозился, а тут и совсем направление потерял… Вы не подскажете, как мне выбраться хотя бы на дорогу?...
- Э-э-э … Да, где же ты в темноте, да ещё и при такой погоде на дорогу-то выйдешь? – резонно возразил мне собеседник. – Вот-вот дождь хлынет.. Только заплутаешь ещё больше.… Даже и не выдумывай… Пошли-ка со мной до кордона, там переночуешь, а уж утречком я тебе дорогу и покажу.
- А вы кто? – поинтересовался я, подхватывая свои вещи. – Тоже грибы собираете?...
- Да, нет, - возразил мне собеседник. – Лесник я в этих краях. Вроде как хозяин. Зовут меня Иван Зотов. А кличут чаще по отчеству – Ерофеич. Здесь моя изба, неподалёку… Не переживай, не стеснишь… Один живу… А тебя-то как звать?...
       …Полчаса мы шли по осеннему лесу. Для меня тогда было загадкой, как удавалось Ерофеичу так легко ориентироваться в этой местности. В темноте, да с усталости, мне казалось, что передо мной одна за другой проплывают абсолютно одинаковые опушки – близнецы. И только лесник, беседуя со мной, то и дело указывал лучом фонаря нужное направление. Я сбивался с размеренного шага, семенил, потом снова приспосабливался к спокойному шагу своего проводника. Вскоре деревья расступились, и мы вышли к деревянной изгороди, за которой виднелось небольшое строение с пристройками.
- Ну, вот и мой кордон… Наконец-то мы и дома, - сказал Ерофеич, приоткрывая скрипучую калитку. Вездесущая Найда первая скользнула внутрь, тут же растворившись в темноте…
       Мы с лесником прошли в дом. Пока хозяин накрывал на стол, я сидел, обсушиваясь около теплой русской печи и при свете яркой лампы не спеша, рассматривал комнату и своего спасителя. Ерофеич оказался человеком невысокого роста. На первый взгляд я бы дал ему лет пятьдесят - шестьдесят. Загорелое, чисто выбритое лицо. Редкий, частично выбеленный сединой волос. Глаза, окружённые неплотной сеткой морщин, удивляли. Они-то лукаво посмеивались, то становились необычайно серьёзными. Человеком он оказался разговорчивым, но не болтливым. Каждое сказанное им слово имело свой вес. Его было интересно слушать. Чувствовалось, что в жизни с ним случалось разное, и теперь он облекал это в интересную форму воспоминаний, без нравоучений. Рассказывая что-то мне, он не переставал работать, делать что-то руками. Послушные своему хозяину, они ловко управлялись со всем, за что бы он не брался.
       Я понимал, что, наверное, должен был бы помочь Ерофеичу в его будничной суете. Но никак не мог оторваться от печи, от того домашнего неповторимого тепла, которое обволакивало меня, привязывало к себе. Казалось, что это совсем не я заблудился, а это был кто-то другой, кто ещё час назад дрожал от холода и паники в тёмном враждебном лесу. Сейчас это было воспоминанием из другого мира, из параллельной Вселенной. Это словно бы произошло не со мной. И только мокрые ноги, гудящие от усталости, упрямо твердили, напоминали: не-ет, наш дорогой хозяин, это был именно ты…
       Ерофеич быстро накрыл на стол. Поставил в центр стола с цветастой клеёнкой парящий чугунок, полный распаренной картошки. Нарезал большими ломтями чёрный хлеб. Добавил две тарелки с дольками огурцов. Водрузил в центр стола непочатую бутылку. Поднял глаза на меня:
- Ну, что ж… Обсох малость? Давай, садись-ка за стол, найдёныш… Отметим наше знакомство и твоё спасение…
 Я согласно кивнул головой и подсел к столу. Его слова не задевали, не обижали. Эту его черту я заметил ещё по дороге. Он просто говорил то, что думал, и не ставил целью упрекнуть, поддеть, выделить… Ерофеич распечатал бутылку и плеснул в два гранённых стаканчика прозрачной жидкости.
- Ну, давай за знакомство, Митрий…
……………………………………………………………………………………………………………………………
       …Та первая встреча так чётко сейчас нарисовалась в сознании, вспомнилась мне, что я неожиданно остановился, всматриваясь в тот самый лес, которого почему-то напугался несколько лет назад. За последние годы я проходил этот путь столько раз, что, казалось, теперь бы и с закрытыми глазами мог найти дорогу к кордону Ерофеича. Деревья казались старыми знакомыми. Иногда я вдруг не обнаруживал очередного древесного друга и оглядывался в поисках. Тут же глаз замечал вместо прежнего ствола невысокий пенёк. Новая вешка запоминалась. Вот так, от одного знака до другого, и проходил весь путь. Вот, например, эта трёхствольная берёза. Тут как-то я наткнулся на спящего зайца. Косой, видать, настолько утомился за беспокойный день, что и не слышал моих тихих шагов. Я, если честно говорить, тоже, задумавшись, не заметил его. Помню только то ошеломляющее чувство, когда серая торпеда взвилась и вылетела практически из- под ног… Не знаю, кто же тогда испугался больше… Но косой не останавливался и не снижал скорость до тех пор, пока не скрылся, вон там, за группой деревьев…
       …Я прикоснулся ладонью к гладкой белоснежной коре. Сколько ещё лет оно, это лесное чудо, будет моей проверенной вешкой, моим преданным указателем?... Посмотрел вверх, туда, где за желтеющей кроной дерева, над его золотыми листьями, зацепилось за ветви пронзительное глубокое осеннее небо. Ни облачка… Голубая бездна… Она тянула, манила к себе. Будь я птицей, свечой бы устремился в это необъятное пространство, пытаясь отыскать его неведомые границы.
       Двинулся дальше, тут и там замечая неизбежные изменения. Лес тоже жил своей жизнью, менялся. Он не старел, не умирал, он терпеливо выращивал себе замену. Молодые берёзки виднелись то тут, то там, вместо упавших и сопревших своих прародителей. Сколько времени лес существовал здесь, не знал, наверное, никто. Когда обосновался тут этот древесный растительный организм, сколько сотен лет назад?... Какой срок жизни ему был отпущен?... Сколько поколений деревьев уже сменило друг друга, провожая дуплистым взглядом и взмахами своих деревянных рук, таких грибников, как я? Если не станет меня, то другой, похожий на меня, брезентовый искатель даров леса пойдёт под этими вечными кронами. Он будет идти здесь, находя свои отметки и запоминая одному ему ведомые вешки. Возможно, его следы совпадут в точности с моими, или будут неповторимыми, но лес всё так же заботливо и неуклонно будет провожать и вести его за руку по своим лабиринтам…
       Впрочем, надо будет спросить об этом у Ерофеича. Уж, кто, как не он, должен знать, сколько лет этому лесу?. Возможно, и сам он приложил свою руку, чтобы росли здесь эти белоствольные красавицы и янтарные сосны. Ведь лесник – это продолжение леса, это переходная ступенька между древесным организмом и человеческим обществом. Мои мысли незаметно переключились на Ерофеича. При воспоминании о нём сразу всплыли в памяти, где-то на грани подсознания, ощущения, связанные с ним. Аромат парного молока, которым неизменно угощал Ерофеич, вид прозрачного янтарного мёда и вкус терпкого чая, заваренного на душистых травах. Меня всегда удивляло, как он мог успевать сделать всё: держать и холить кормилицу - корову, находить общий язык и дружить с пчелиным трудолюбивым сообществом и в то же самое время следить за лесом, порученным ему… Казалось, он ведает обо всём, что творится и происходит в его лесу. О проделках животных на его кордонах никто не знал больше него. Забавные и поучительные рассказы можно было слушать, запоминать, записывать, но пересказать с таким же чувством, как это делал Ерофеич, было попросту невозможно. Я пробовал записывать рассказы, услышанные от него. Потом перечитывал и понимал – нет, не то, совсем, не то… В отчаянии заталкивал исчёрканные листы и тетради в толстенную папку, всё же надеясь когда– нибудь овладеть его талантом рассказчика и переработать это нечаянное наследство… Быть может, наступит такое время…
       И всё это не единственные прелести отдыха и общения с этим загадочным лесовиком. Беседы с ним часто плавно перетекали в философские споры – размышления о смысле бытия. Вот это было поистине бесценным богатством, за которым я неизменно, уже который год подряд, наведывался к Ерофеичу. Сколько раз сам приглашал его к себе в город, в гости. Он посмеивался, отнекивался, каждый раз находя уважительные причины: то хозяйство, то сезонные напряги… Да, и, возможно, он прав: что ему моя стандартная городская квартира? Что может удивить и обогатить его душу? Новый унитаз, что ли?
       …Я миновал последний рубеж и вышел на знакомую опушку. Вот он, привычный косогор… Я скользнул по нему взглядом и замер.
       …Густая трава вполовину моего роста заполонила лужайку, где когда-то стоял дом. Одна только изгородь ещё обозначала границы участка. Перекосившаяся створка ворот. Колодезный журавль по колено утопающий в жёлтой пене цветущей пижмы и зелёной травы встревожено высматривал с высоты своего роста, местечко, куда бы можно поставить проржавленное помятое ведро. Но нет такого кусочка. Все заброшено, всё покинуто. Кордон пуст. Нет Ерофеича…
       Я даже не стал входить на территорию нежилого кордона. Просто прошёл по его границе, всматриваясь в разбитые глазницы пустого знакомого дома, в темный провал некогда-то обитаемого и ухоженного сарая. Бросил взгляд на обрушенную крышу, на огород, заросший наглым бесцеремонным сорняком. Исчезли и ульи, уютными домиками ранее видневшимися на границе участка. Дверь в дом была приоткрыта, и ветерок тихо покачивал её, поскрипывал заржавевшими петлями, словно входя и выходя из пустого жилища, где я провёл с лесником столько замечательного времени….
       …Всё было ясно без слов. Что-то случилось с Ерофеичем. Сам он бы ни за что не оставил своего дома, который надолго не покидал никогда. Отчаяние и боль захватили меня, когда я спешил назад. Не повторяя своего прежнего пути, отклонился в сторону ближайшей деревушки. Лес, который только что был таким красивым и тихим, теперь встревожено провожал меня. От тишины и спокойствия, царившей недавно, не осталось и следа. Ветки били меня по плечам, пытаясь добиться ответа: что же случилось, что произошло за последний год? Куда исчез мой ангел – спаситель Ерофеич? Я практически бежал, не разбирая дороги. Тревога и ощущение безнадёжности подгоняли меня. Разум пытался найти какие-то утешительные варианты, но душа искренне понимала – случилось самое непоправимое. То, что изменить и исправить не один человек ни в состоянии…
       Уже в Водопойке, в местном продмаге, я узнал от всезнайки продавца, что произошло. Женщина сочувственно посмотрела на меня:
 - Умер наш Ерофеич… Ещё зимой, в феврале… Врачи сказали, сердце подвело… В возрасте он уже был… Родственников-то никаких его не нашли… На местном кладбище и похоронили… За могилкой-то наши сельские приглядывают… А кордон… Ну, порастащили ж всё…

       * * *

….Белоснежное пространство. Ни начала, ни конца. Ни входа, ни выхода. Куда не посмотри - белизна. Вечная и Нерушимая. Неизменная, как свет. Не утомляющая и не раздражающая. Хочешь - нафантазируй, что угодно. Хочешь - нарисуй пальмы и песок, хочешь - яблоневый сад. Хочешь - лес, хочешь - безбрежное море. Рай или ад… То, на что способен твой неугасающий разум. Белое вечное полотно воспримет всё. Твои мечты и чаяния изобразит в том самом виде, в котором ты это вообразишь. Передумаешь – в один миг всё сотрёт. Фантазируй, рисуй новое, воображай. Времени бесконечно много и неограниченно. Надоест – отдохни. А хочешь, прислушайся… Белизна вовсе не немая. При желании можно услышать музыку. А, может быть, голос… И даже не один… Беседа…. Прислушайся душой, настрой себя на восприятие иной мысли…
-…Ты пойми, Человек, только одно - тебе доступно всё. Теперь нет предела, нет границ. Там, на Земле, ты был человеком. Теперь твой путь открыт в любое время и в любое пространство. Ты прошёл весь путь, положенный тебе. Оправдал все надежды, возложенные на тебя. Безупречно прошёл все испытания, которые были суждены. Ты никогда не совершал таких поступков, за которые самому было бы сейчас стыдно. Ошибки, которые твоя сущность совершала на протяжении предыдущих циклов обучения, исправлены. Ты достиг той грани, когда сам вправе выбирать, куда пойти, куда направиться далее. Любое решение – истина. Твоя воля – компас… Итак, куда?...
- Мда, ещё та проблема… Просто сказать… Сколько вот размышляю, а к решению-то так и не пришёл… В том мире-то всё было, казалось, понятно…. Вроде, как знал, вот – лес, и я за него в ответе… А на деле-то видишь, всё, как оказалось… Все мы, там, выходит, в том мире - только ученики… Кто способные, а кто - двоечники, да второгодники… Кто же знал тогда, что это всего лишь школа?... Настоящее-то ещё впереди… К нему готовится надо, учиться на своём собственном опыте…
- Как хочешь, не тороплю… Если не решил, так подумай ещё. Вольному – воля… Как решишь, так и будет… Ну, что до следующей встречи?...
- Да, подожди, нет, пожалуй… Тянуть не имеет смысла… Там ведь люди, им трудно, они свои-то проблемы решить никак не могут… Хочу помочь им, чем смогу… Хотя бы этим… Глядишь, хоть кого-то чему и научу, к истине выведу…
- …Ну, что ж… Тебе решать… Тогда, до встречи! Твоё решение правильное, хотя, честно сказать, и очень необычное…

       * * *

       …Коркино – шахтёрский город. Уральский уголь – тяжёлый уголь. Не сравнить с жирным карагандинским. Хоть любого местного шахтёра об этом спроси. Вон того же Николая. Сколько лет в штреках провёл, чего только за эти годы не повидал. Всякое бывало. Тесно и страшно неудобно в наших шахтах-то.. Бывает, что в штреках и в полный рост не встанешь, иной шахтёр – забойщик, стоя на коленках, так и работает. Лицо покрыто черной угольной коркой, через которую ручейки пота пробивают свои крохотные русла. Сколько их сбежит из-под каски, увенчанной солнышком фонарём – одному богу известно. Тяжёлый отбойник так за смену врастает в ладони, что кажется, что не он, а твоё человеческое сердце выколачивает угольные пласты один за другим. И на сколько ещё хватит его?... На год, на два, на десять?...
       Тяжёлая работа, что и говорить… А самое страшное, что в смену, как в бой уходишь… Не знаешь, где и когда тебе суждено рядом со смертью оказаться… Главный враг шахтёра он тоже внизу… Он незрим, неведом… Но он всегда рядом… О его присутствии напоминает хруст стоек, и звуки оседающей под огромным давлением массы земли. Всем шахтам рано или поздно суждено обвалиться… Земля не терпит пустоты… И то, что шахтёры отвоевывают своим потом и трудом, рано или поздно вернёт себе…
       Нет ни одного шахтёра, который не побывал в таких ситуациях. Дай бог силы убежать, ускользнуть от оседающих на тебя пластов. Кому удалось, те - счастливчики… Те, кого придавило – жертвы. А те, кто остался там, за пластами, но ещё живыми, те – мученики. Темнота, нехватка кислорода, воды, нервное напряжение – вот пыточные инструменты… Ни надежды на спасение, ничего… Сиди и жди мучительной смерти…
       Да, вот только, недавно на нашем угольном разрезе собачонка одна появилась… Неизвестно откуда пришла.. Самое удивительное, что она с нашими шахтёрами в штреки и ходит… Они работают, а она рядом сидит… Не мешает… Молчит. И слушает. Внимательно так. Собачье ухо чувствительнее человеческого, что и говорить. Треск оседающей породы она слышит раньше всех. Вот тогда-то её и не узнать… Рычит, за робу хватает, в безопасное место тянет. Сперва мы ей не доверяли, прогонять даже хотели… Да, вот, только после того, как она две бригады от верной смерти спасла, ей безо всякого сомнения верить стали… И не зря. Ни разу ведь не ошиблась. Мы даже упросили начальство её в бригаду записать, на довольствие поставить... Без неё мужики теперь вниз и не опускаются. Стоит клеть, ждёт собачонку. А она ни разу смену-то и не пропустила.
       А когда четвероногая и ушастая и в соседней шахте трёх мужиков из завала каким-то чудом вывела, тут и само начальство в сверхъестественное явление поверило… Понятно, собака их от такой головомойки и краха карьеры спасла… А главное: семьям - кормильцев оставила…
       Вот только имя этой собачки так никто и не знает. Как только кликать не пробовали…. Ни Жучка, ни Шарик…
       Хотя, нет, имя–то всё-таки объявилось. Случайно. На отчество старшего мастера она почему-то отзывается. Ерофеич….

8.02.2007