Начало романа тест

- Сидоренко, поздравляю, тест пройден с максимальным результатом 95 %! Блестяще! К полетам допущены. Служу Альянсу!
- Спасибо, полковник! Служу Альянсу!
Владимир сложил руку в приветственном жесте Конфедерации, улыбнулся, и, бросив взгляд, с хитрым прищуром, на полковника, легкой походкой сбежал по ступенькам вниз.
«Черт, неужели, это правда? Неужели у меня самый лучший результат за всю историю воздушного флота Конфедерации. Да, уж, это точно «Я - гений, Игорь Северянин», это стоит отметить, тем более, что до первого полета еще неделя».
       * * *
Полковник, Виталий Павлович Страстоцвет, 122 лет от роду, молодой еще довольно-таки мужчина, смотрел на себя в зеркало и … не мог сдержать «скупой мужской слезы», слезы полной злости, недоумения и разочарования. Прошло уже шестьдесят лет с тех пор, как он в последний раз пытался пройти тест на пригодность к полетам, шестьдесят лет с момента потери вкуса к жизни, шестьдесят лет вины, что он является моральным уродом в семье Страстоцвет, в которой вот уже несколько столетий служат Флоту Конфедерации и сдают тест как минимум с результатом семьдесят пять, тогда как он сам не набирал и положенных шестидесяти пяти процентов. А этот мальчишка, Володька, его племянник, любимец девушек, родных, друзей и даже преподов из Университета побил рекорд за всю историю флота! «Подумать только – а чем он лучше меня? Нет, он не просто лучше меня, он лучше всех, которых я когда-либо вообще проводил через этот дурацкий тест. Феномен, что и говорить… Убил бы этого феномена своими же руками, знал бы, никогда не познакомил его отца и мать друг с другом. Ведь, пожалуй, Володька, всегда еще с детства, проявлял необъяснимые способности. В год он уже читал, в три пошел в школу, в восемь ее закончил, в двадцать закончил институт, в тридцать докторантуру, в тридцать пять получил нобелевскую, за какие-то там безумные открытия в психологии и поведении туземцев Ирку на планете Земля-2. И это притом, что при нынешней продолжительности жизни школу заканчивают только в двадцать пять. Но тест, тест! – так ведь просто не бывает, потому что в принципе быть не может. Человек не в состоянии выдержать столько боли, унижений, обиды и агрессии. Не может человек, рожденный на земле показывать такие результаты. Не может спокойно смотреть, как на его глазах насилуют ребенка, убивают собственных родителей, сжигают заживо инвалидов, заставляют совокупляться представителей разных внеземных цивилизаций. Также не может человек терпеть, когда его сажают на кол, медленно морят, не давая воду, при этом, пичкая соленой рыбой, или отрезают какую-нибудь часть тела его сына и заставляют ее съесть, сырую, еще теплую. А он смог, смог! И даже не поморщился. Компьютер не выдал изменения ни одного параметра. Ни состава крови, ни изменение в мозговой деятельности, даже сердцебиение не участилось. По идее такие реакции могут быть лишь в трех случаях, во-первых: если индивидуум не принадлежит к человеческой расе и ему, в принципе, чужды наши социальные ценности, во-вторых: если индивидуум является результатом работы техников, попросту говоря роботом и, в-третьих: если индивидуум болен тяжелой, скорей всего врожденной, психической болезнью. Первые два варианта отпадают изначально, а над третьим, казалось бы, стоило задуматься, если б я не знал Володьку с рождения. Мальчик был настолько нормален, здоров, жизнерадостен, добр и искренен, что у него не было даже врагов и завистников. Он чуть ли по воде не ходит. Святой, да и только…».
Полковник снял фуражку и обнаружил, что почти полностью поседел. Он уже ничему не удивлялся, ведь когда, ему отдал результаты Вовкиных испытаний бледный, как его же халат, лаборант, быстро пробежав их глазами, Виталий Павлович сначала, с идиотской улыбкой на лице, поинтересовался, не шутка ли это, и, получив отрицательный ответ, упал замертво. Врачи поставили диагноз - стресс десятой, высшей степени, прописали жуткие таблетки и пригрозили увольнением, если тот не соберется в ближайшее же время в городок на обследование. Полковник согласился лечь, но попросил только, чтобы ему разрешили вручить лично племяннику диплом об окончании высших галактических курсов капитанов с отличием, будто надеясь увидеть в его лице что-то, что поможет раскрыть тайну, будто ожидая, что тот, услышав свои проценты и мило улыбнувшись, признается, как это бывало в детстве, что напортачил что-то в «вируталке» и потому получил такие нереальные результаты. Но нет, ожиданиям не суждено было сбыться, Володя со своей привычной лучезарной улыбкой принял диплом и ушел, пружинящей походкой, видимо отмечать событие. Судя по всему, парень не до конца осознал, ЧТО произошло или по жизни действительно обладал неестественной выдержкой.
Но самое страшное и пугающее в этой ситуации, что Владимир Иванович Страстоцвет набрал не 95 %, а 100 %. Только полковник знал, какой ценой удалось занизить эту цифру, избежав, таким образом, мировой шумихи, скандала, нереального интереса к Вовкиной персоне, а также конца его карьеры и нормальной жизни.
До сегодняшнего дня Володя был просто очень талантливым молодым человеком, а теперь полковник ясно понял – его племянник гений, мегазвезда, один на сотни миллионов, возможно, один на все человечество.

* * *
- Алло, Лизка, ты слышишь меня, привет, ты где?!
- Алло Вова это ты? Слушай я в пещерах, а ты же знаешь, здесь какая-то дрянь в породе – блокирует сигнал. Что случилось? Почему голос такой взволнованный?
- Лизка, поздравь меня, Лиз, ты не представляешь, я получил диплом и результаты тестов… У меня 95 %!
- Алло, алло, господи, что за связь, я очень плохо слышу, сколько? 85 %? Это же супер результат, поздравляю, любимый!
- Да нет же Лиза – 95. Де-вя-но-сто пять!!!!
- Что? Ты шутишь, такого не бывает, не может быть!!!
- А вот у нас, у гениев, все возможно! Короче, Лиза, сегодня закатываем банкет по этому поводу с тобой и мной во главе, так что бросай своих мыслящих червей, через три часа жду тебя в Колизее, на 128 уровне.
- Да… Я … буду, конечно, раз такое дело, раз мой муж герой и гений в одном лице я прилечу. До встречи, любимый!
- Пока, целую, тебя, о свет моих очей, - со смешком пропел Володя и нажал отбой.
Лиза озадаченно и тупо глядела на померкший экран и все никак не догадывалась, что давно пора снять руку с кнопки отбоя. Потом, будто бы проснувшись, неопределенно мотнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Она сидела у коммуникатора и не могла понять, что же конкретно ее так смутило в разговоре с мужем. Какое-то гадкое, холодное, мерзкое чувство окутало ее и пыталось залезть вовнутрь. И тут до нее дошло – это был страх, первобытный, ледяной страх. Перед глазами вереницей понеслись картинки – вот какая-то маленькая девочка замерзает в поле, покрытом шапкой снега, и к ней бегут люди со всех сторон, но они бегут не для того, чтобы спасти ребенка, а для того, чтобы удалить ее внутренние органы и сделать себе из них протезы. Дальше замелькало, замельтешило в глазах и в голове, и возникла новая картинка – женщина лежит, привязанная к четырем столбам, в форме звезды, на ней ничего не надето и какие-то шестилапые гориллы насилуют ее, Лиза вглядывается и не сдерживает крика – это же она сама там лежит! Лиза кричала долго, пока не устала голосить и плакать. К счастью, камеры она предусмотрительно отключила, хотя, если она задержится еще хоть на пять минут, то ее непременно хватятся. Надо собрать волю в кулак и идти работать, а свой дебильный талант экстрасенса запрятать куда подальше. И вообще кто сказал, что все, что она видит - это реальные события, вполне возможно, что она надеялась, что Володя не сдаст тест, и они останутся на земле, но он не просто его сдал, а сдал его максимально хорошо. Вот теперь ее подсознание и рисует ужасные картинки, чтобы убедить ее остаться на земле. «Ну, ничего, я сильная, смогу справиться и с какими-то дурацкими видениями».

       * * *
- А я вам говорю, что их экономика принципиально по другим законам работает. У них все очень странно. С одной стороны, если ты дал в долг, то никогда, ни при каких обстоятельствах не имеешь права требовать назад деньги, а с другой никто не осудит тебя, если ты, оказавшись в состоянии крайней нужды, придешь к должнику и прирежешь парочку его родственников, чтобы сварить себе из них ужин.
Говоря это, профессор размахивал руками и то и дело задевал ими стены узкой переговорной корабельной комнаты. Каждый раз при ударе он инстинктивно отдергивал руки, но потом все продолжалось снова. Со стороны можно было подумать, что человек только что сбежал из коррекционной клиники.
- М-да… На мой взгляд – это даже не средневековье, а просто каменный век какой-то…
- Нет, ну что вы, их общение между собой носит очень глубокий, я бы сказал, философский смысл. Вступая в денежные отношения, они как бы роднятся, причем до более глубокой степени, чем, к примеру, кровные родственники. Поэтому раз ты дал деньги, значит, получаешь права на все, включая жизнь!
- Да, пожевал губами оппонент, все это крайне, крайне любопытно, ммм… Хорошо Федор Ильич, даю добро на продолжение экспедиции.
- Спасибо, спасибо, родной вы мой!
На другом конце раздался какой-то невнятный щелчок и, не удостоив профессора даже сухим кивком, оппонент отключился. Федор Ильич поправил распушившиеся от экстаза белые волосы, еще раз больно стукнувшись руками о перегородку, встал и побрел в лабораторию.

* * *
- Ты знаешь, я всегда думал, что те, кто проходят тест безболезненно и с высоким результатом, все эти люди имеют какие-то мутации. Заметь, за всю историю курсов практически не было кандидатов прошедших с 40 или 50 % результатом. Как правило, это было либо 15-20 % либо 70-80 %. Может это какая-то закономерность? То есть выходит, что, либо человек совсем непригоден к этой работе, или точнее не обладает той выдержкой, хладнокровием, цинизмом и жестокостью, чтобы суметь выстоять в любых, даже самых отвратительных и тяжелых ситуациях, с которыми может столкнуться капитан «первопроходца», либо у него есть этот загадочный набор качеств. Хотя, чего уж там греха таить, даже те, кто набирают эти треклятые 75 %, далеко не всегда справляются с этой работой. Да и много ли их было этих шестидесятипроцентиков, за тристо-то лет? Слушай, а давай поднимем досье на всех успешных кандидатов, получивших разрешение на капитанство первопроходцев!
Собеседником, надежным сотрудником и, по совместительству, верным другом Виталия Павловича являлся его стационарный «рефери». Только он, служа ему диктофоном и святым отцом одновременно, мог часами слушать нудные, а зачастую и пьяные откровения полковника и при этом давать крайне мудрые советы, причем только по его требованию. Звали его домашнего друга – ласково – «компи», полковник вычитал это название в каком-то журнале пятисотлетней давности, «компьютерами» в ту пору земляне-1 называли примитивные прототипы современного искусственного разума. Компи по первому требованию друга тут же нашел ему все досье, а их за триста лет набралось всего-то около ста человек.
- М-да негусто, господи ты, боже мой, а ведь в живых из этих ста человек на сегодняшний день осталось только пятнадцать! Что же это такое. Ага, вот, развернутые результаты тестов с приложением аналитики…
Виталий Павлович просидел над отчетами еще долгих шесть часов. Рефери давно отключился, система кондиционирования перешла в экономичный режим, полковник заснул в одежде, с бумагами в руках, сидя в кресле.

* * *

- Так выпьем же за то, чтобы наш новоиспеченный Капитан открыл Землю-5 …