Про холод

Утренний кофе на холодной пустой кухне. Напротив белая плитка. На ней играют тени от занавесок. Белая чашка сжимается в руке; белый лист газеты лежит рядом на стуле. От стенки к стенке отлетает волна из радиоприемника – точки-тире сотрясают густой воздух.
Посидела еще минут пятнадцать, потом встала – вроде поела. В белых носочках по черному ламинату перебираешь, слегка скользишь. Кровать заправлять не стала – все равно никто ругаться не будет?
Сразу на работу.
Обулась в тяжелые невысокие ботинки стального цвета, защелкнула на щиколотке их замок, надела плащ какой-то холодный, колючий, капюшон накинула как крышку консервной банки и пошла, шмыгнув носом.
Почти десять утра, солнце ползет все выше, ласкает лучами многоэтажки, окна их смешно подмигивают ему в ответ. Тишина. Машины возле обочины грустят ни о чем. Трусливые тонированные окна прячут их печаль. Ветер неохотливо подгоняет тебя в спину к делам и ты идешь… неохотливо… чтобы быстрее отделаться…
Среди коридоров этих высоких скучных домов шагать как-то зябко, тем более одной. Дорога знакомая, изо дня в день хоженая. Клочок рекламы приклеился к ноге – что про машины, недвижимость. Все стряхиваешь, стряхиваешь – никак, упрямый, кричит своими красками, ценами.
Пусто. Как-то очень пусто, но хорошо, так уютно. Как прежде выжидаешь светофора и не лезешь на красный. Смотришь прямо, ненавидишь лево, поворачиваешь только направо, а «назад» не существует вообще. Слышишь цоканье своих ботинок. Чего-то не хватает… Ах, да! Недавно такие же звенели рядом… совсем рядом…
В этой безлюдной тишине доходишь до офиса – бетонной клетки и крутишься там весь день. Бумажку на лево, на право, на верх. Пару раз перекусила на лестнице в коридоре: звон ложечек, прихлебывание кофе, звон мелочи при расплате немного пугал в пустом буфете. Накрахмаленные салфетки, свежие искусственные гвоздички, и стулья двигаются в такт: отодвинул назад, выждал секунду и резкий рывок вперед к еде, к ножу и вилке.
Вот и вечер. Можно домой. В бумажной суете даже не заметила как все прошло. Одни и те же договоры, адреса, пустые имена и белые листы в кляксах.
В трамвае трещат сидения, кто-то закрыл все форточки и почти не чем дышать. Сидишь с краю, сверху что-то давит. Конечно, все едут домой. Перед глазами пустой вагон и серо-красными сидениями. Почти закурила – шепот и гул со всех сторон затушили сигарету.
Общим потоком вынеслась на домашней остановке. От напряжения рядом разбилась витрина, стеклышки, как снег, упали на асфальт. Кто-то пролил что-то красное, и тихо, очень тихо. Сразу.
До двора пару шагов - идешь целую вечность. В голове мысли всякие, воспоминания стучаться в уши, слезы – в глаза. Кутаешься в пальто поглубже, прячешь душонку от той тихой толпы, что вокруг. Ветром в плечо. Так резко. Ни за что. Даже больно. Остановилась, чтобы погладить, крикнуть, спросить, но еще один удар, еще, еще… Решаешь бежать, чтоб совсем не забили.
Вдох - выдох, вдох – выдох,.. не можешь… тишина давит, пихает. В городе - мегаполисе ни души, ни глаз, ни сердец. Только недовольный гул по сторонам и злой шепот, и солнце за тучами.

Дома. В постели. Все равно холодно. Как ежик, сворачиваешься, телевизор выключаешь, свет гасишь – чтоб и здесь не достали, и под зеленым одеялом засыпаешь.

Шторы раздвинуты, окна открыты настежь и солнце ползет по одеялу. Запах любимого пряного кофе тянется с кухни. Нежное прикосновение теплых губ к твоей щеке. Сладко открываешь глаза – Он. Спрашивает: почему в одежде спала? Почему все закрыто и так душно? Зачем висит плащ, ведь середина июля и температура шкалит под 30? И почему вчерашний завтрак так и стоит на столе.
Ты молчишь.
Еще спрашивает: почему на автоответчике куча сообщений? Почему друзья сошли с ума от длинных гудков телефона? И почему от постоянных тыканий дверной звонок охрип и обиделся?
Ты молчишь.
Он говорит про поездку, про леса, про людей, костры, привез подарки. За окном сигналит машина, гавкает соседская собака, на детской площадке резвиться ребятня, по телевизору щебечут новости.
Ты молчишь.
«Ну, ты что? Ты как? – спрашивает он. А ты: «Я? Да ничего…». Он обнимает, целует нежно в щеку, и ты… ты ничего… счастлива…