Волчьи души

- Что ж… Видит Пресветлый я хотел по-хорошему… - янтарные волчьи глаза следили за жилистой рукой. Кровь залила пол, поглотив линии и руны пентаграммы, в которой лежал мощный серебристый волк. Мягкая густая шерсть слиплась от чернеющей крови, переломанные лапы кусками и рваными лохмотьями возвышались над потрохами и обрывками содранной шкуры.
Человек, стоявший рядом, ухмылялся, словно пытка приносила ему настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие. Черная, плохо скроенная куртка висела на тощих плечах. Красноватые от бессонных ночей глаза обвели синие круги, а кожу усеяли нарывы, оставленные любвеобильной чумой. С тощей шеи по пятну пота спускалась цепь с массивным крестом, окруженным тройным кольцом.

Медальон холодел – силы заканчивались, и пора было развеивать круг… а значит, пленник, тем более такой опасный уже не был нужен. Желтоватая жилистая рука вытянула из ножен узкий меч, слишком остро заточенный для воина, и взмахнула им в воздухе. По темному лезвию оттенка грязи пробежала тусклая дымка.

Шагнув в круг, к оборотню, жрец занес оружие, намереваясь одним ударом снести голову непослушного животного, а вторым пронзить еще бьющееся сердце.

Желтые глаза зверя смеялись. Волк был огромен, когда-то его гордая стать потрясала воображение… почти полторы метра в холку с пушистым хвостом и роскошной серебряной шубой. О, да это был настоящий Северный волк с тяжелыми лапами и взглядом гордого хищника…

Теперь же… жрец усмехнулся тонкими ниточками обезображенных губ…

Лезвие ушло вниз, рассекая мгновения... россыпь рубиновых капель… запнувшись о кость, меч остановился… жрец фыркнул и, упершись ногой о плечо зверя, с трудом вытащил лезвие. Замахнулся еще раз и клинок громко звякнул об пол, расколовшись на несколько кусков. Белесые тени окутали рукоять и поползли вверх по руке. Зазвучали немые голоса, зазвенел глухой шепот, зашуршали крики, полные ярости и боли.

Жрец отшвырнул меч, злобно шепча охранные заклятия. Эти жалкие душонки не могли причинить ему серьезного вреда, но все равно не хотелось бы после смерти попасть к ним в руки…

Отрезанная волчья голова смотрела на жреца еще живым янтарём глаз. Из-за очередного заклинания медальон осуждающе пискнул и погас. Охранный круг раскололся, но мужчина даже не обратил на это внимания, важнее было скрыть свое лицо от мертвых…

Мертвые стонали и кричали, пытаясь оттянуться длинными тонкими руками до душегуба. Их смазанные рты-ямы раскрывались, неся что-то жалобное… ни глаз, ни ушей, ни носов, только головы с рваными ртами и слишком длинные конечности, кое-как приделанные к палкам тел.
В блеклой тишине лаборатории вдруг дрогнули огоньки свеч. Жрец с недоумением посмотрел на них. По спине неуверенно пробежалась стайка мурашек. Не дыша, он обернулся… изуродованное тело, не раз пронзенное насквозь мечом пошевелилось. Сквозь дыры уже не текла черная кровь. Разорванные мышцы так и висели кусками. Единственное, что соединяло голову и тело так это лоскуток кожи…

Переломанные лапы пришли в движение, и тяжелое туловище перевалилось с бока на живот. Онемевший жрец не мог даже пошевелиться.

Кости со звонкими щелчками восстановились. Оборотень поднялся на лапы… мясо, мышцы и кожа болтались, обнажая кое-где толстые белые кости. Голова повисла на коже. Кровавая тьма танцевала, целуя серебряную шерсть, и восторженно ласкалась к потрохам, свисающим из распоротого брюха.

Резко мотнув шеей, оборотень оскалил белоснежные клыки. Со звуком поцелуя слилось мясо, заново пуская нечистую кровь по жилам. Смеющийся янтарь глаз на миг отразил белое лицо жреца, а потом человеческая кровь взметнулась в воздухе, наполняя тишину пьянящим ароматом Ночи…