Второй шанс

ЧАСТЬ 1

Время… Что я могу сказать о времени? Я могу сказать многое, ровным счетом я могу сказать о нем ничего – мы с ним на одной ноге, мы почти друзья. Но одно я могу сказать точно - время не всем доверяет свои тайны; так получилось, что я никогда не шутил со временем, и оно никогда не шутило со мной, а наоборот, всячески помогало – когда мне нужно было время, оно растягивалось до нужных размеров, ограждало меня от всяких событий в жизни. Единственное, в чем оно мне никогда не помогало, и в этом оно право – оно никогда не сжималось для меня: если я чего-то ждал, я говорил «сожмись, дай мне пройти вперед», но оно мне с настойчивостью говорило «Жди. Извини меня, как ты живешь, если не хочешь ничего ждать? Жди». И я ждал. Иногда это были ночи, в которые не хотелось жить, иногда это было время ожидания чего-то хорошего и светлого. Как тогда.
Девять – я чувствую, она не позвонит.
- Ведь так? Она не позвонит? – спросил я. Время пожало плечами, курит, задумалось в сторонке, смотрит в окно и тоже чего-то ждет.
- А ты чего ждешь? – через некоторое время спросил я.
- Не знаю – время снова пожало плечами, - я жду как ты, как ждут многие люди.
- Ждешь, когда она позвонит? – задал очередной вопрос я. Время ухмыльнулось, затушило сигарету, повернулось на табурете в мою сторону и сказало:
- Нет, конечно нет… - время снова усмехнулось и начало перекатывать сигарету между пальцев. - Просто жду. Знаешь что самое плохое, когда ты время? – время посмотрело прямо мне в глаза. Я увидел глаза времени – одновременно пустые, но живые и грустные.
- Что?
- Ты не можешь сам себя прокрутить, пропустить какие-то события. То есть, ты всегда помнишь, что было раньше, но не можешь заглянуть в будущее. А то, что помнишь – оно не всегда хорошее, вернее… черт! Да далеко не всегда. Хорошее то не запоминается, только плохое: войны, конфликты, эпидемии… Да мало ли что… Но в основном войны. Это действительно страшно, поверь мне.
- Так чего ты ждешь? – переспросил я.
- Светлого периода, наверное. Полную противоположность плохого. Ведь время тоже может мечтать, правильно? – я кивнул головой. - Я люблю светлые периоды, люблю смотреть на людей, когда у них все хорошо.
- И часто такое бывает?
- Почти никогда, - время устремило глаза в пол. – А ты? Почему ты ждешь её звонка? Для тебя это так важно?
- Можно сказать и так, - теперь настала моя очередь опустить глаза в пол, - может, я жду звонка для того, чтобы знать – она никогда не позвонит.
- Кто знает…
В это время телефон начал разрываться от звонка, один раз, второй, на третий я взял трубку, мое сердце заходилось и прошиб пот, но я взял себя в руки и сказал самым спокойным голосом, на который был способен в ту секунду «Да?».
- Привееееет! Ты ждал меня? – в трубке раздался голос девушки. Счастливой девушки. Её голос. В ту секунду он показался мне самым сладким из всех, самым нужным и необходимым как воздух.
- Это ты? – спросил я. А сам подумал «Конечно она, ну кто еще это может быть?».
- Я конечно! – она засмеялась. – Так ждал? Ну-ка, честно?
- Ждал, – я окончательно расслабился, на моем лице появилась широкая улыбка (наверное не меньшая, чем у нее). Значит, ничего с ней не случилось, она не могла позвонить, или еще что. Главное что она ПОЗВОНИЛА.
- Это она? – спросило со своего места время.
Я кивнул головой.
- Передавай ей от меня привет, - сказало время.
Я прижал трубку рукой, чтобы она не расслышала мои слова.
- Она мне не поверит. Время не так часто ходит в гости.
- Это её проблемы, верно? - сказало время и улыбнулось. Оно подошло к открытому окну, отсалютовало мне на прощание (я сделал то же самое) и прыгнуло на улицу. Я проводил полет времени взглядом, разжал трубку и продолжил разговор.
- Слушай, как ты? Как у тебя вообще дела? – спросил я.
- Отлично. Угадай, где я сейчас?
- Понятию не имею, наверное, у себя дома?
- Нет. Сейчас я лечу в самолете. А самолет летит в Питер!
- Что? Ты сюда летишь? И где ты будешь жить?
- Конечно у тебя, дурачок! – она рассмеялась в трубку. В эту секунду я почувствовал себя самым человеком на свете.
- Где мне тебя встретить?
- Где-то через час прилечу, аэропорт Пулково-1.
- Отлично. Слушай, я тогда сейчас выезжаю, чтобы успеть.
- Ладно, пока!
- Я тебя встречу там – сказал я с улыбкой, и повесил трубку.
Она здесь! Прошло три года, как я её видел в последний раз – я и не ждал, что она приедет ко мне. Надо хоть себя в порядок привести; я причесался, накинул свою любимую светлую куртку и вышел на улицу.
Начало лета – как я люблю это время! Еще дует ветер, на улице слякоть и сырость, но разум уже понимает, что скоро наступит ясное, теплое и светлое лето. И главное было то, что это лето я проведу с ней.
Я пошел в направлении автобусной остановки, по пути заглядываясь на одетых по-летнему девчонок. На остановке я присел и огляделся – ну конечно, буду ехать как всегда с пенсионерами, и дай Бог, если я смогу присесть в автобусе хоть на чуть-чуть.
А с чем я её буду встречать? Может быть, хоть цветок купить? Я посмотрел на часы – уже было слишком поздно – если немного задержаться, мне придется гнаться за автобусом до самого аэропорта, а если ждать следующий, то я сильно опоздаю.
Пока я прокручивал эти мысли у себя в голове, автобус чуть не сделал мне ручкой – я успел вскочить в автобус в последний момент. К моему везению, место нашлось – рядом с тучного вида барышней с кучей пакетов и авосек, набитых едой на год вперед. По дороге в аэропорт я смотрел в окно на достопримечательности Петербурга, представлял, как я буду водить Аню по этим улицам, и какой у неё от увиденного будет восторг. Я улыбался этой мысли, в одну секунду даже хохотнул так, что дама рядом окрестила меня психом – это было понятно по её взгляду, в котором читалось презрение к людям вроде меня. К людям, у которых есть счастье. Я виноват в том, что она не рада своей жизни? Думаю, что нет. Нужно уметь любить жизнь во всех её проявлениях, или стараться делать это. Я снова усмехнулся про себя и подумал: «Ага, кто бы говорил. Самый грустный человек на планете?».
Еще два часа, и я добрался до аэропорта, самого маленького в Петербурге. Я зашел, взглянул на часы и на расписание рейсов - у меня еще оставалась время попить кофе. Все-таки, я ничего не ел с самого утра. Желудок заурчал, подтверждая мои слова.
Пока я стоял и думал, где здесь кафе, кто-то постучал меня по плечу острым ноготком. Я не успел развернуться, как обладательница ноготка накинулась на меня с объятьями, чуть не сбив с ног. Она. Запах её духов наполнил мои легкие – приятный, тонкий аромат, нежный, и в то же время соблазнительный. От такого приветствия я оцепенел, такие объятия были ей не свойственны. Мое тело будто сковали невидимые силы, я не мог даже пошевелить рукой и обнять её в ответ.
- Женька! Привет, это я! – крикнула она, - Ты что, не узнал?
- Да нет, узнал, - я, наверное, выглядел глупцом – говорил с ней так, будто я с ней совсем не знаком, или не хочу её видеть. Это все прикосновение – в нем было больше чем дружба, которая нас связывала. Любовь? Нет, но что-то большее, чем дружба.
- Рад тебя видеть, - я выдавил из себя сухую улыбку, - как долетела, нормально?
- Да, спасибо. Я бы тебе сейчас рассказала, но я очень устала. Давай поедем сразу - сказала она, все еще улыбаясь.
- Да, возьмем такси. Денег у меня хватит – ответил я. В голове у меня до сих пор крутился тот момент, и накатились дурнота и стыд от своего поведения.
- Я возьму твои сумки, – добавил я.
Мы вышли из аэропорта, и направились к ближайшему такси. Мы ехали по ночному городу, а она рассказывала что-то забавное – постоянно смеялась, теребила себя за рукав курточки, поправляла волосы, а я сидел и слушал. Вернее, не слушал. Я не знал, что со мной: рядом со мной человек, который стал мне родным за годы знакомства, а она приехала – и я совсем ничего не почувствовал. Совсем ничего. А когда я ехал в аэропорт, я представлял как встречу её, мы подарим друг другу улыбки, и все будет прекрасно.. Но я ничего не почувствовал. Будто это была не она – хотя она совсем не изменилась: все такие же длинные волосы, хотя теперь они стали еще длиннее, худенькая симпатичная фигура и зеленые глаза. И конечно, аромат её духов – такой, каким я помнил его три года назад, будто просыпался с этим ароматом каждое утро.
- Да ты меня совсем не слушаешь! – сказала она. Кажется, она обиделась.
- Чего?
- Ничего. Я лучше на город посмотрю. – Она стала смотреть в окно такси, на лице её отражались витрины города и неоновые вывески. Она, как и я, ожидала другую реакцию от меня – более яркую и радостную. Может, мне показалось, но на глазах её на секунду выступили слезы, которые она тут же смахнула рукавом куртки.
Спать я ложился в дурном расположении духа – я так и не понял своего поведения. Я слышал, как она спит в соседней комнате, как мерно тикают часы. Я смотрел в темный потолок, отсчитывая время (у меня всегда были проблемы со сном), и вдруг мне стало душно. Я одел свои тапочки, вышел на балкон, стараясь не шуметь, и какое-то время смотрел на луну – как она меняется, из половинку в четвертинку, будто кто-то дыню режет. Внизу шумела парочка – молодожены, что с них взять. Я дышал свежим воздухом, и понимал – у меня был тяжелый, длинный день, я ждал слишком долго, и заслужил хороший сон. А утром все будет нормально. Я вернулся в свою комнату, лег на матрац на полу (ей я отдал кровать), и как только моя голова коснулась подушки, я заснул.



ЧАСТЬ 2


Вчера произошло что-то важное. Анюта приехала. Я разлепил глаза, и улыбнулся этой мысли. Яркий солнечный свет бил мне в глаза через окно балкона. Я попытался встать, и что-то в моей спине отдалось болью – плохой знак.
Первым делом я решил разбудить Аню, если она еще спит. Я вошел в спальню – она дремала на самом краю большой двуспальной кровати, подложив руки под подушку. Красивые длинные волосы спадали ей на плечи. Я думал, что возраст её изменил, но нет – прошедшие годы её совсем не состарили, и если раньше её можно было назвать милой девушкой, то теперь она была по-настоящему красивой. Я смотрел на неё, прислонившись к дверному косяку.
- Аня, пора вставать, – как можно мягче сказал я и слегка потряс её за плечо.
Она вскочила как ужаленная и прижалась к стене - видимо, ей снился кошмар. Она смотрела на меня испуганным взглядом, будто была в другом мире, и не понимала, что я такое.
- Аня, это я, – еще мягче сказал я.
Вскоре она пришла в себя, гримаса ужаса исчезла с её лица.
- А, Женя, это ты. Я еще посплю чуток, – сказала она, потирая глаза руками.
- Никаких спать. Если ты хочешь увидеть Питер, про сон тебе придется забыть, как и про нормальное питание. Давай я сварю кофе, и потом тебя разбужу.
- Я кофе не пью, - она поморщила носик, - я чай буду.
- Хорошо, чай так чай, – я пожал плечами и вышел из комнаты. Она опустила голову на подушку и ушла в мир сна.
На кухне я включил чайник, и пока я садился на табуретку, спину снова свело судорогой. Пока чайник кипятился, я прокручивал в голове сон, который приснился мне ночью: я вспомнил, что встречал кого-то в аэропорту, но этот кто-то не прилетел, я жутко расстроился, а потом почему-то оказался на операционном столе - доктор со страшной пилообразной штукой хотел залезть мне в мозг, чтобы переделать мне какие-то контактики. Прошла операция удачно или нет, я уже не увидел.
Вода в чайнике забулькала.
- Аня, вставай! – крикнул я.
- Иду.
Она вошла на кухню в моей рубашке, и я не возражал – все-таки мы были хорошими друзьями, а её одежда в этот момент как раз должна была высохнуть.
Она прислонилась плечом к дверному косяку, чуть разлепив веки.
- Доброе утро, – сказала она.
- Доброе, - улыбнулся я, - тебе сколько сахара?
- Две ложки.
- Хорошо, давай сюда. Присаживайся.
Она присела за столик напротив меня, и я налил ей в кружку горячий чай. Глаза у нее все еще были затянуты пеленой сна.
- Как спалось? - спросил я.
- Хорошо, спасибо. А ты как?
- Как обычно. Только спина слегка побаливает. Наверное от того, что на полу спал.
- Я могу тебе спину разомнуть, хочешь? Боль как рукой снимет, – сказала она.
- Не откажусь.
Она начала массажировать мне плечи, а потом спину. От её рук шло тепло, будто она делала массаж любимого человеку. Впрочем, чем я ей не любимый человек? Когда она закончила, спину лишь чуточку отпустило, боль не унималась.
- Ну как, помогло?
- Да, спасибо, - я выдавил из себя сухую улыбку, - когда ты этому научилась?
- Давно еще.
- Ладно. Слушай, а куда мы сегодня пойдем? – спросил я.
- А какие есть варианты? – спросила в ответ она, отхлебывая чай из синей кружки.
- Ну, можно поехать сразу в центр, посмотреть на Неву, так сказать взглянуть на город. Твоя одежда, кстати, уже должна высушиться. Я поглажу.
- Да ладно, я сама, – замахала она руками в знак протеста.
- Нет, ты у меня в гостях, значит я забочусь о госте.
Я гладил её одежду и думал, помнит ли она вчерашний вечер, обижается ли? Судя по выражению лица, она все помнила, но вида не показывала – считала это бестактным. А поступил тогда бестактно я – все-таки не красиво было её встретить так. Тем более, что я был ей рад. Действительно рад.
Я стоял и смотрел на одежду, которую она вывалила из ящика - её набор можно было охарактеризовать так – минимализм во всем: пара джинс, пара кофточек, курточка, в которой она приехала, нижнее белье, и собственно, всё. Хотя, впрочем, чему я удивляюсь? Она, должно быть, хочет купить все здесь – мудрое решение.
- Когда ты хочешь пойти по магазинам? – крикнул я ей, пока мои руки автоматически водили утюгом по её одежде – я стал гладить только ту, которая помялась – джинсы.
- По каким магазинам?
- Одежды, конечно. У тебя тут такой гардероб – даже у меня больше.
- Мне хватает, – ответила она.
На этом разговор об одежде был закончен раз и навсегда за все лето.
- Поедем на метро или на такси? – спросил я позже, когда мы одевались для выхода в город.
- А как будет лучше? – переспросила она, натягивая джинсы, с её худой фигурой они были еще малы – она прыгала на одной ноге, пытаясь натянуть их до победного.
- Я думаю, если ты хочешь увидеть дух Петербурга, стоит ехать на метро. Сегодня пройдемся по Невскому, посмотрим на окрестности.
- Отлично! Я не против, – ответила она, наконец-то натянув джинсы.
Мы вышли на улицу, захватив небольшое количество карманных денег. Денек стоял сырой, но уже теплый день – солнце прогрело асфальт и лужи ушли.
- Оригинально, - подметил я.
- Что оригинально? – спросила она, заглянув мне в глаза. Она шагала рядом со мной, видимо, боялась свернуть не туда и потерять меня из виду. Хотя я знал её хорошо – через несколько дней она уже сможет гулять по городу без меня.
- То, что так солнце светит. Вчера только дождь прошел, да и ветер дул не слабый. Будто ты погоду с собой привезла, - я ухмыльнулся.
- Может, и так, – улыбнулась она.
По дороге к метро я все думал о вчерашнем дне – он никак не выходил у меня из головы. Нет, надо было этот вопрос решать.
- Слушай, ты не обиделась на меня вчера, что я тебя так сухо встретил?
- Не бери в голову, все нормально, - сказала она, хотя по лицу её было видно, что совсем не нормально. Но я подумал, что раз она не хочет об этом говорить, то и не стоит.
В поезде метро она смотрела на все как на диковинные вещички – оно и понятно, первый раз в метро едет. Или не первый раз? Черт, я даже не мог вспомнить, где она учится и где живет, только то, что она хочет стать режиссером. Тоже мне друг, блин – не помню о ней ровным счетом ничего. Или не знаю?
«Станция «Невский проспект»» - объявил механический голос из динамика.
- Пошли, нам на выход, – сказал я.
Вот мы уже поднялись на улицу, и стоим посреди толпы – люди мелькают перед глазами, как пули: симпатичные девушки с загорелыми ногами (Откуда? Лето еще не началось), бабушки прохаживаются под ручку со своими учеными мужами, но основной контингент все-таки молодежь, и немного иностранцев – кажется, немцев, пока маленькая компания, но к лету ими будут забиты все улицы. Людей много – и мы лишь маленькая её часть, меньше чем один процент идущих по улице. Глаза Ани расширились от удивления.
- Никогда не видела столько людей в одном месте, – сказала она.
- Это только начало сезона. Их будет куда больше. Пошли.
- Возьми меня под руку, – попросила она.
- Что?
- Ну, давай с тобой под руку пойдем, по-дружески. Заодно я тебе рекламу создам, как видному молодому человеку.
- Мне реклама не нужна, - ухмыльнулся я. - Ладно, цепляйся – я согнул руку в локте.
Через двадцать минут мы уже на Набережной. Свежий речной воздух, Нева… И как давно я здесь не был. Год? Два? А красиво ведь, чертовски красиво. Аня стоит, опершись на гранитную мостовую, заглядывает в Неву, и глазах её отражается голубоватый отсвет воды, глаза её словно светятся изнутри; волосы развеваются на речном бризе, как колоски ржи - она похожа на нимфу из сказки, на миниатюрную эльфийку с заостренными ушками. Боже, до чего она красива! И как я раньше этого не замечал? Смотрит в реку, будто видит воду впервые – глаза большие, наивные, в них неподдельный детский восторг. Не понимаю, почему у неё нет парня – против такой красоты не устоять.
- Красиво, - только и говорит она, - и воздух тут свежий. Я не привыкла к нему, у меня даже голова немного кружиться. Ты же знаешь, я долгое время прожила на севере, - поправляет волосы взмахом головы, ищет что-то в глубине вод - а на севере всегда был недостаток кислорода. А вот тебе повезло, ты теперь в Питере.
- Думаешь, я так часто бываю в центре? Я здесь в первый раз за два или три года. И, веришь, я еще не видел как разводят мосты. Ни разу, – говорю я.
- Почему у тебя нет девушки? – она обернулась ко мне.
- Была, - говорю я, и кидаю в реку обрывок бумаги из кармана, - мы расстались месяц назад. Она не давала мне дышать. Полный мелочный контроль. Теперь даже не знаю, за что я её полюбил, – говорю я, опустив голову, всматриваюсь в реку, пытаюсь найти своего двойника, но тщетно – уже слишком темно, да и не особо хочется искать свое отражение – больше хочется найти чье-то чужое отражение. Отражение из прошлого или будущего, и непременно, чтобы это отражение пробудило светлые воспоминания.
- А у тебя почему нет? – задаю теперь этот вопрос я.
- Ну, понимаешь, я девочка, меня на других девочек как-то мало тянет, - смеется она.
- Смешная ты, - говорю я, - даже не смешная, забавная. Весело с тобой.
- Спасибо, - она делает книксен.
- Нет, действительно, от тебя энергетика идет положительная. Хороший ты человек.
- А кто бы сомневался, - отвечает она с иронией. – Ладно, может нам пора обратно? А то холодает.
- Уже насмотрелась на город? – мое время шутить.
- У меня еще куча времени на него посмотреть. Кстати, куда завтра поедем?
- Я думаю, может завтра сходим, прогуляемся по району? Сезон только начинается, и в музеях делать нечего. В Петергофе тоже фонтаны не работают.
- Я думаю, это хорошая идея. Нам есть что обсудить, – говорит она.
- Несомненно. Три года все-таки не виделись.
- Пять – поправляет она меня. – Мы не виделись пять лет.
Пять лет? Пять? Кажется, я совсем потерял ход времени. Что со мной творится? И вообще, как я мог забыть пять лет? Хотя… Да нет, все верно – последний раз мы виделись в одиннадцатом классе, и теперь мы уже оба были на последнем курсе. Нам действительно есть, о чем с ней поговорить. Вспомнить старые деньки – школу, в основном. Хотя школа… блин, она мне никогда не нравилась. Да, там были хорошие знакомые и друзья, но этот метод «каждый день что-нибудь учить» меня допекал. Я делал что умел и учился как мог – и все получалось. Тем более, зачем мне нужны были эти школьные знания? Когда я применял какую-нибудь формулу, взятую из школьных времен? Да никогда.
Домой мы возвращались снова под руку, но уже молча – оба мы были слишком измотаны походом по центру – я давно отвык столько ходить, а у неё были слишком много впечатлений. Это как чаша терпения – она переполняется, и больше в неё уже не зальешь. Так же было с впечатлениями – они забивались, и порой уже не находилось сил самому удивляться. Уверен, если бы она сейчас увидела инопланетян, она бы даже этому не удивилась.
Моя спина до сих пор болела как у семидесятилетнего старика – её всю ломало и крутило, спину пронзала жуткая боль – такое ощущение, будто у меня спина вот-вот развалится. Так и случилось – когда я ехал в метро, я неловким движением повернул голову, спину кольнуло, будто ударило током. Приехали. Я весь согнулся, мое лицо скривило от боли, и следующая фраза, которую я услышал, был возглас Ани.
- Боже, что с тобой?
- Спина. Её заклинило. Похоже, накрылся я, – прокряхтел я. Я даже не уверен, что смог тогда это выговорить.
- Ты же говорил, что она прошла?
- Ну значит, я наврал. Блин, – мою спину снова кольнуло.
- Так, сейчас мы доберемся домой, я разотру тебе спину чем-нибудь согревающим, и ляжешь спать, – нравоучительным тоном сказала она.
До дома мы и правда доковыляли кое-как – я сумел все-таки распрямить спину, и чтобы она не болела, пришлось идти с идеально прямой спиной, будто вместо позвоночника у меня был несгибаемый металлический стержень.
Когда мы вернулись домой, пришлось ей быть джентльменом – снимать с меня куртку и рубашку так, чтобы моя спина не согнулась. Затем она натерла мне спину какой-то мазью из своей сумки, и вроде стало легче. Мы поели – ей пришлось всю делать самой, чуть ли не кормить меня с ложечки; я чувствовал себя маленьким ребенком, которому стыдно от собственной ошибки, а мама смотрит на него с укором и сочувствием одновременно - все-таки она мама, и любит своего ребенка.
Аня вернула мне кровать на ночь, я, конечно отнекивался, но в конце концов мне пришлось согласиться. И это было единственным верным путем – кто знает, что бы со мной стало после еще одной ночи на этом матрасе? Я уснул удивительно быстро – мой счет не дошел и до сотни.


Часть 3

Я проснулся ночью от все той же режущей боли в спине. Видимо, эффект от мази прошел. Я одел тапочки и пошел на излюбленное место – на балкон: свежий воздух ударил через открытое окно, а запах дождя все еще стоял в воздухе. Я бросил взгляд на луну – огромную, полную, будто пытающуюся меня съесть. Полнолуние... А она все-таки молодец. Не бросила меня, а помогла. Главное, чтобы завтра спина прошла, а то ей придется идти в город самой, без меня. Я и не знал, что она такая заботливая - она возилась со мной как с ребенком, или как со стариком, что в этой ситуации было равнозначно. Странно, но когда я стоял, опершись на карниз, спина не болела совсем. Еще она не болела, когда я начинал думать о чем-нибудь хорошем, но о хорошем не думалось, скорее о плохом. Что мне делать, если спина не пройдет? Идти в больницу, стоять в очередях, чтобы прийти к очередному лекарю, который пропишет мне ту же мазь, что втирала мне Аня? Помилуйте, все пройдет само. Я надеюсь.
Я стоял на балконе около получаса, затем прошаркал к своей кровати и почти сразу уснул. Мне снилось страшное – что Аня уезжает, причем во сне было понятно, что уезжает она еще в начале лета. Никогда не любил вещие сны, а этот мне так и вовсе запомнился надолго.
Утром я разлепил веки – кажется спина прошла. Я попытался встать – да не тут-то было, спину снова защемило, я вскрикнул «Ой!» и свалился обратно на кровать. Это боль была несравнимо меньше, чем вчера, но все-таки она была. Аня была в коридоре, она уже оделась для выхода в город.
- Доброе утро. Как твоя спина? – спросила Аня, причесывая волосы деревянной расческой.
- Доброе. Нормально все со спиной, – ответил я, стараясь не поднимать голову с подушки.
- Жень, ты мне не ври. Я же вижу, что у тебя со спиной все еще проблемы.
- Ну и что, что проблемы! – вскрикнул я. – Я не хочу портить тебе весь отдых своей долбаной спиной!
- Во-первых, не ругайся, во-вторых, ничего ты мне не портишь.
- Слушай, может ты пойдешь сегодня сама в город, прогуляешься одна, а я побуду дома, у меня все в порядке будет, честное пионерское!
- Нет! В таком состоянии я тебя не брошу. Сегодня вылечим спину, а завтра уже пойдем вдвоем, – она бросила расчесывать волосы. – Лежи, я пойду приготовлю что-нибудь. Тебе пульт дать?
- Да, пожалуйста, - Аня вложила мне в руку пульт от телевизора.
Ну вот, как всегда смотреть нечего. Какие-то мыльные оперы, ток-шоу и прочая дребедень. Я остановился на передаче, в которой постоянно выясняли, кто же кому изменил, кто из них слабое звено, и вообще, ошибка человечества номер один. А Аня – она хорошая. Она умница. Если бы мы не были друзьями, я бы обязательно встречался с ней, и может быть, она была бы моей женой. Впрочем, с чего это я? Жена. На друзьях не женятся. Хотя как там сказал Эйнштейн «Дружба между мужчиной и женщиной существует, но от неё рождаются дети». Хотя кто его знает? Может… Да нет, лучше выбросить эти мысли из головы.
Мы поели кашу вкусную и сытную кашу, которая приготовила Аня. Потом она сбегала в аптеку за согревающей мазью, название которой я не запомнил. Когда она мазала мне спину, я сказал «Знаешь, Ань, ты очень хорошая девушка». Даже лежа на спине, я почувствовал, как её губы сжались в тонкую полоску – знак недовольства. Может, она меня не так поняла? Впрочем, не имеет значения, так или не так - я сказал, что должен был сказать. Ведь лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал, верно?
- Ань, ты так и не ответила, почему у тебя нет парня, – сказал я, на автомате щелкая пультом. Уже был вечер.
- Я не хочу об этом говорить, – ответила она. Её губы уже второй раз за день сжались в тонкую полоску.
- Ну давай, я же тебе рассказал, почему у меня нет девушки.
- Хорошо. У меня был парень, но он слишком торопил события. Мы встречались только год, а у него в планах такое было – словами не описать. Вообщем, ничего хорошего в этом человеке я не нашла. Позже, когда любовь ушла, я поняла, что мы друг другу не подходим. А в начале было то, что называется пылкой любовью – сказала она, опустив глаза к полу. – Романтик он был тот еще.
- Ясно, – только и ответил я. Хотя ясно мне было другое – Аня мне врет. И врет сама себе тоже. Я понял по её жестам, что это не были «планы» и никаких «торопливых событий». Он ей изменял, или еще чего хуже. Но я тогда ничего не сказал. Ничего. А я ведь мог сказать многое – например, про её ложь, узнать, что же было на самом деле, но я не хотел задевать её чувства, не хотел трогать её душу и будить плохие воспоминания.
- Давай уже ложится спать – предложила она, и, не дождавшись моего ответа, выключила свет и выскочила из комнаты.
Был уже час ночи. А я не мог заснуть. Я слышал, как она плакала на кухне, изредка всхлипывая. А ведь она действительно чудо. Она очень хорошая. А что будет, когда она уедет? Как я без неё тогда? Без вот этого всего? Без её юмора, без нее вообще? Да наверное, никак. Черт. А ведь придется с ней расставаться, рано или поздно – максимум в конце лета. И я ничего не мог поделать - у неё своя жизнь, у меня своя.
Мне вдруг снова стало душно, будто я задыхаюсь; я аккуратно встал и вышел на балкон. Как же я без неё? Но я ведь её любил когда-то… И сейчас люблю, и всегда любил. И как так? Да никак. Блин. Это же… Ну нельзя мне так, без нее… Мне же будет её не хватать - это как воздух забрать. Я ведь уже без неё не могу… Блин… Ну люблю я её… И получается, что друзья уже давно… И что делать? Но лучше ведь страдать от того, что сделал, чем от того, чего не сделал. Ведь так?
Я пошел на кухню с тремя четкими словами - с тремя простыми словами, которые говорили все хоть раз в жизни: «Я тебя люблю». Хотя, что эти слова – нужно, чтобы она поняла о моих чувствах.
Я вошел на кухню.
- Привет, как твоя спина? – она улыбнулась, но в глазах все ещё стояли слезы.
- Почти прошла. Слушай, Ань, нам нужно серьезно поговорить, – пока я садился на табурет, она резким движением утерла слезинки под глазами. Бедненькая. Какая же тварь смогла сделать с ней такое?
- Ань, послушай меня, пожалуйста, и не перебивай. Пока не перебивай… Ты поймешь, когда можно говорить, – говорить это уже было трудно, а дальше я будто говорил заученный годами текст. – Ань, мне кажется, я тебя люблю. Понимаешь? Я ведь… Ну я не могу без тебя больше. Я хочу быть с тобой. Я всегда тебя любил, и раньше, и сейчас, только не всегда это осознавал, и не показывал виду, - я раскачивался на стуле как маятник проржавевших часов. – Я даже не знаю, что ты мне скажешь, но я боюсь одного. Отказа, или еще чего, - внутри у меня все бурлило и бултыхало, все органы находились как на тонкой нити, один неосторожный удар – и все разрушено – всё тело и вся жизнь. – Попробуй понять, я люблю тебя. Я не знаю, как назвать это чувство, я боюсь тебя потерять. Мне страшно думать, если ты вдруг уйдешь, и больше никогда не появишься в моей жизни. Это страшно. Я не знаю, что со мной будет тогда, – тогда я боялся одних слов «тебе надо выспаться» или подобных им. Я знал, что если они прозвучат, мне – конец.
- Жень, у тебя был тяжелый день. Тебе надо выспаться.
- Ань, ну не надо так, пожалуйста. Я этого и боюсь. Я ведь боюсь тебя потерять.
- Ложись спать. – Это все что она мне ответила, и я думал всякие варианты ответов, но этот был самым плохим.
- Мне все ясно. Теперь мне все ясно, – сказал я.
Я встал и пошел в свою комнату, действительно, мне стоит лечь спать. А там уж будь что будет. Расстояние до своей комнаты оказалось громадным, будто мне приходилось раза три обходить коридор по диагонали. Но внутри меня не было ничего - Всего лишь комок рефлексов, живое мясо без разума и души, ничто. Но завтра утром все решится. Я в этом уверен.
Я не спал всю ночь, меня постоянно бросало в пот и перехватывало дыхание – то и дело я выходил на балкон подышать воздухом. А Аня давно спала. И слава Богу – она не должна видеть меня таким, какой я сейчас – с сорванной душой, нечто без эмоций. А что я мог сказать на её ответ? Я её любил, и любил давно, а она скомкала меня… и все. Я здесь, но меня больше нет - я марионетка, животное не лучше кота или пса.
В итоге, под тиканье настенных часов и бег собственных мыслей я уснул. Или мне кажется, что уснул. Хотя, скорее всего, я спал.


ЧАСТЬ 4

А утром я проснулся, все как всегда - до того дня, как прибыла Аня. Она уехала, исчезла из моей жизни, и я остался один в своей квартире и своей жизни. Но она ведь должна была оставить мне хоть что-то на память. Хоть какой-то след, письмо, остаток, не могла же она уйти, не попрощавшись.
Так и было – на кухне я обнаружил записку. Я взял её дрожащими руками и начал читать стоя, предательские слезы (я никогда раньше не плакал!) заранее застлали мои глаза. Так и пришлось читать – через пелену. А на записке было выведено всего лишь несколько слов «Извини меня. Живи, пожалуйста. Аня».
Я скомкал эту бумагу и бросил на пол; кажется, она падала вечность, ту же вечность, что я шел к кровати. Вечность – так мало и так много одновременно. Я лег на кровать и свернулся как новорожденный, как когда-то мне было хорошо в утробе матери. Хорошо. И с Аней мне было хорошо. А теперь я был один. Я… я выживу… Я буду в порядке, и сохраню записку – как последнее напоминание о ней. Я лежал – один; только я и квартира, в которой сохранился запах её духов. Я хотел бы собрать его во флакон, метаться по комнате, ловить его и поймать. Но это невозможно. И как бы там ни было – жизнь идет, и, наверное, в нужную сторону. Ведь все, что происходит – оно к лучшему. Ведь правда? Правда?



ЧАСТЬ 5


Конечно, последнюю записку от неё я сохранил на всю жизнь – это было единственное, что напоминало о ней. Я не пытался поймать запах её духов в флакон – это был бы глупый и бесполезный поступок. И мне осталась всего лишь маленькая бумажка, на который были выведены её слова, написанные её почерком. И больше мне ничего не осталось. Совсем ничего.
Я снова сидел в своей комнате. Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как она уехала – может быть несколько десятилетий, а может быть два дня. Я не знаю – и рядом нет никого, кто мог бы мне сказать, я даже не видел себя с того момента в зеркало – меня мало интересует, что случилось со мной и в мире вокруг. Главное что остался я – а её не было. Я жил без неё, не так хорошо как раньше; Впрочем, может я и до Ани жил плохо, но не замечал этого, потому что это было привычным?
А время, как всегда, сидит на своем излюбленном месте – с момента нашей последней встречи оно ничуть не изменилось – я бы удивился, если бы время поменялось.
Оно снова смотрит в окно, как и раньше, но на этот раз улыбается каким-то своим мыслям. А если бы я смог вернуться назад, получить второй шанс? Может, тогда все станет лучше?
- Что ты хочешь узнать? – спрашивает меня время, даже не оборачиваясь.
- Если бы ты мог дать мне второй шанс все изменить, ты бы его дал?
- Нет. И ты сам этого не хочешь, ты знаешь, - время оборачивается и смотрит на меня, - ведь все что ни случается к лучшему, не так ли?
А действительно, могу я что-нибудь изменить? Наверное, я иду по судьбе как по нити, и что бы я не делал – все даст свои плоды. Так что глупо получать второй шанс. Тем более, что один мне уже был дан.
Рядом со мной раздается телефон, который молчал уже долгое-долгое время. Я поднимаю трубку. В трубке раздается женский голос. Её голос.
- Слушай, Жень, я тогда погорячилась… Ты дашь мне второй шанс?
Я прижимаю трубку рукой, чтобы спросить один простой вопрос, который интересует меня уже давно.
- А ты дождался того, чего ждал так долго? – спрашиваю я время. Оно снова смотрит в окно, водит рукой по подоконнику, влево-вправо, влево-вправо, как маятник часов.
- Нет. Но скоро… уже совсем скоро, – говорит время и замолкает.
Я отпускаю руку, сжимающую телефон, снова подношу его к уху, и говорю простые слова, которое значат в этот момент многое для меня и для неё:
- Да. Дам.