Мечтательница

  Утро. Высокое, нестерпимо яркое солнце звенело, дробилось в окнах, на мостовой, в лицах людей – улыбками – рассыпалось на звонкие солнечные зайчики. Лучи проникали всюду, даже самые глубокие морщины и заброшенные дворы расцветали, наполнялись до краёв солнечным соком – и отступала тьма, распадалась на крошечные осколки ночи.

  Небо звонкое, свежее, сияющее, словно вымытое к празднику, летело над головами прохожих. Это было так прекрасно, так заманчиво, что хотелось отбросить все гнетущие мысли и повседневные проблемы – причины теней под глазами – и взмыть вверх, в бесконечное синеющее ничто.

  Что-то было в этой манящей глади, что-то непонятное и оттого раздражающее. Кто-то из прохожих вскрикнул, указывая в небо пальцем. Сотни глаз проследили за его жестом и, повинуясь руке, увидели то,что было, несомненно, из ряда вон выходящим. В сверкающей лазури парила Она.
  Издалека Её можно было принять за большую сказочную птицу, но далёкие предметы так обманчивы… Она лишь изредка взмахивала огромными белоснежными крыльями, как будто усмехаясь с высоты над беспомощностью людей, стоящих внизу. Это происшествие было неслыханным – крылатый человек в воздухе! – и от этого оскорбительным.
Толпа на площади застыла в возмущении, раскрыв сотни ртов. Наконец кто-то опомнился:
       - Безобразие!

  От этого выкрика люди оживились: большая часть, грозя кулаками небу, стали требовать Девушку-птицу спуститься на землю; какая-то очень сердитая женщина начала звонить по телефону и вызывать одновременно милицию, пожарных и «скорую помощь»; старушки заохали и запричитали – совсем молодёжь распустилась ; группа подростков, явно обделённых интеллектом, стала швырять в Неё камнями и соревноваться в меткости.

  Она решила прервать безумие толпы. Бесшумно опустилась под тяжестью сотен негодующих взоров, сложила за спиной молочно-белые крылья. Теперь Она была среди людей, выделяясь ослепительным пятном на фоне скучно-серой архитектуры и таких же серых лиц. Некоторое время Она стояла с закрытыми глазами, обернувшись в белизну крыльев, и молчала, позволив людям получше рассмотреть себя.

  Девушка была тоненькая, словно вырезанная из бумаги, почти прозрачная, лёгкая – даже находясь на земле казалась летящей, порхающей. Растрёпанные в полёте волосы обрамляли Её слегка загоревшее, обветренное лицо. Два огромных, трепетавших на ветру, крыла, придавали Ей сходство с ангелом.

  В толпе пополз шёпот сомнения – не было ли всё это следствием массового помешательства. Но вдруг Она открыла глаза…
Её глаза – два огромных, невероятно синих озёра – само небо разлилось в них, искрясь, разбрызгивая пушистые солнечные блики. Так хотелось – как в чистейшую водную гладь – окунуться в эту прозрачную синь. Она казалась кусочком сорванного с небес воздушно-нежного облака, которое мгновение назад проплывало над головами, а сейчас – живое и трепещущее – среди навечно прикованных к земле людей…

  И тут Она заговорила:
       - Люди! Вы в любую минуту готовы наброситься из-за того, что я ворвалась в ваше серое, скучное существование, где один день как две капли воды похож на другой. Вы ненавидите меня за то, что своим умением летать я напомнила о ваших жалких буднях – вы каждую ночь засыпаете, радуясь тому, что ещё один день закончился. Вы завидуете мне, потому что сами хотели бы так же покорить хоть одну вершину. Ваши сердца наполнены злобой, которая не позволяет никому взлететь, ибо сильнее приклоняет к земле, к ненавистному каждодневному расписанию. Люди! Задумайтесь! Каждый из вас когда-то стремился к мечте, но все вокруг отговаривали вас, высмеивали, предъявляли разумные доводы, в которые вы сами со временем поверили. Перестав мечтать, вы заставляли кого-нибудь отказаться от своих грёз так же, как когда-то вас притянули к земле и привязали покрепче, чтобы не взмыли, не убежали, не растворились в желаниях. Вспомните! Ведь никто из вас даже не попробовал освободиться и приблизиться к счастью!..

  Мгновение – и на площади одна обыденно-безликая толпа, словно ничего и не происходило… Только где-то в бескрайней синеве белые крылья уносили за пределы города странную девушку. Её слова всё ещё звенели в воздухе, рассыпались и, застревая хрустальными иголочками в сердцах людей, вызывали на их лицах прозрачно-текучие, горькие слёзы.
 В этих слезах отражалось небо…