Последний день лета

Я просыпаюсь от настырного сигнала моего мобильного. Как всегда, перед сном телефон был благополучно оставлен достаточно далеко, чтобы до него дотянуться и выключить, и в то же самое время достаточно близко, для того, чтобы взбесить своим сигналом. Я с трудом продираю глаза, подхожу к журнальному столику, где лежит аппарат, и понимаю, что это не сигнал будильника, а сообщение. И, кажется, я знаю содержание этого смс. Так и есть: «Макеев, ты придурок». Неудивительно… Такие тексты я получаю от моей подруги Анжелки на протяжении последних четырех недель. Благодаря этому сообщению я начинаю постепенно возвращаться из объятий Морфея в реальность. И не могу сказать, что реальность радует меня. С этого сигнала начинается мое последнее утро холостяцкой жизни.
***
Возможно, тысячи парней могли бы мне позавидовать. И, в самом деле, есть чему. Завтра утром рядом со мной проснется длинноногая сероглазая шатенка, причем утро мы встретим в огромном люксе для новобрачных, с букетами цветов повсюду, с плюшевыми сердечками, с ванной, наполненной «Дом Периньоном» и всеми прочими «элементами сладкой жизни». Завтрак нам подадут в номер, а ближе к вечеру пришлют машину, на которой мы отправимся в ресторан праздновать по старинной русской традиции «второй день» в компании только «самых близких» пятидесяти человек – друзей и приятелей моих новоиспеченных родственников. Вот так. А я так не хотел просыпаться, я так хотел еще побыть в стране своих грез, где я по-прежнему был маленьким мальчиком, где было светло и легко. Там не было необходимости надевать стильный черный костюм и шагать навстречу новой жизни в браке с Катрин. Точнее, с Екатериной Михайловной Линевой, по паспорту… Но сегодня мы пришли к тому, что наши имена и фамилии нам не нужны – мы привыкли к «никам» из чатов или ICQ, а сведения из наших документов плавно превратились в «Юридические наименования», которые применяются нами только в учреждениях. Поэтому девушка, на которой я сегодня собираюсь жениться, для всего нашего круга просто Катрин, а ее настоящие имя, отчество и фамилия были мной выяснены при весьма забавных, если можно так выразиться, обстоятельствах.
С Катрин меня познакомил мой друг Тоха. Хотя вообще-то, Тоха мне как брат. Мы с Тохой знакомы много лет. Наши мамы работали в одном цехе на заводе, дружили между собой, так что мы с Тохой периодически встречались в гостях друг у друга, когда моя мама и мама Тохи собирались попить чайка и поговорить за жизнь и поплакаться. Потому что поводов для последнего было более чем предостаточно: я рос без отца, а Тохин папа вроде бы номинально присутствовал в семье, но только вот проводил все свое время в крохотной комнатенке, выползая оттуда только в туалет или в магазин за огненной водой. Его пенсии бывшего подводника вполне хватало на то, чтобы не работая употреблять в ежедневном ре-жиме, и его не выгоняли из семьи только потому, что разменять маленькую двушку на Шкапина было нереально. Я же в принципе не знал, что такое – иметь отца. Мой родитель бросил маму на восьмом месяце беременности, так что он не видел меня ни разу в жизни. Мама никогда не врала мне про героического летчика-испытателя или покорителя Антарктиды, она всегда говорила мне правду – они с папой расстались. Однажды Тоха сказал мне по пьянке, что мой папа ушел от мамы к женщине, с которой у него был роман еще до знакомства с мамой, и все время на протяжении их короткого брака. Я склонен верить Тохе, потому что он знает, как я ко всему этому отношусь, поэтому не стал бы заливать. В детстве я с чувством черной зависти смотрел на пацанов, которых папы сажали на плечи на перво-майских демонстрациях, покупали им велосипеды, мастерили воздушных змеев. Чтобы не сорваться от злости и не набить их самодовольные рожи, я придумывал сам себе, что мой папа на работе или в длительной командировке, но приходя домой я часто плюхался, не раздеваясь, прямо на диван лицом вниз и долго лежал так без движения, в полной тишине. Эта привычка так и закрепилась за мной – когда мое положение казалось мне тупиковым, я приходил домой и подолгу мог так лежать, слыша только биение своего сердца.
Когда грянули лихие 90-е, зарплату на заводе стали выдавать не 12, а 5 раз в год. Мы с мамой пристроились разносить почту по вечерам, но там тоже платили копейки. Тохина мама поначалу тоже разрывалась на двух работах, а потом решила попробовать себя в качестве агента по недвижимости, какая-то подруга ей посоветовала. И этот совет стал поворотной точкой в жизни двух наших семей.
Я стал замечать, что когда мы нашим тесным кругом собирались в гостях у Тохи, на столе стали появляться дефицитные продукты, сладости в симпатичных упаковках, ароматные чаи в ярких коробочках. Мама Тохи выставляла черные матовые бутылочки с портретом Наполеона, а моя стала покидать их дом как-то особенно грустно вздыхая. К тому моменту нам с Тохой было лет по 15. Однажды, во время очередной подобной встречи, нас с Тохой очень красноречиво попросили прогуляться, и мы с мамой условились, что я подожду ее во дворе. Мы выкурили по пачке сигарет, выпили по три бутылки пива, а моя мама все не появлялась из Тохиной парадной. Когда она наконец появилась, мы с Тохой попрощались, и мы с мамой отправились домой. По дороге она только сделала мне замечание о вреде курения и распитии пива в столь юном возрасте, а на мои лопотания по поводу того, что я уже взрослый, ничего не ответила. То замечание было единственным, что мама произнесла, выйдя от Тохиной мамы. На следующий день мама сообщила, что уволилась с завода.
Какое-то время мы еще поразносили почту, правда, разносил уже я один – мамы не было дома целыми днями. Она устроилась работать вместе с мамой Тохи, поэтому теперь я был все время предоставлен сам себе. А через два года наши мамы открыли свое агентство, где Тохина мама была директором, а моя кем-то вроде ее заместителя. И пошло-поехало…
Мы с Тохой после 11 класса получили возможность поступить в институт – мечта, которую моя мама несколько лет назад просто отметала по причине ее абсолютной недостижимости, в начале второго курса нам презентовали по подер-жанной «восьмерке» - на первое время, и стали поручать небольшие дела агентства – показать несложный объект, сдать на оформление документы в ГБР и прочие, не требующие особенных знаний, поручения. С тех пор мы с Тохой стали практически братьями – ни одного дня порознь. Учеба, работа, неслабые по тем временам карманные деньги на вечеринки – это была очень веселая пора, когда можно было после лекций нестись по делам, потом в ночной клуб, а потом с утра – абсолютно трезвыми и хорошо отдохнувшими снова идти на занятия в институт. Неудивительно, что мы моментально обросли, что называется, друзьями, а точнее приятелями – детьми обеспеченных родителей, с которыми мы знакомились на тусовках в клубах, с которыми у нас и образовалось нечто наподобие компании. Мы стали собираться вместе, проводить веселые вечера и ночи за распитием дорогих коктейлей и ни к чему не обязывающим сексом в чилл-аутах или квартирах, уехавших родителей. После одной из таких вечеринок, ранним субботним утром я застал маму на кухне (к тому времени мы продали нашу халупу на Заозерной и перебрались в роскошную трешку на улице Жака Дюкло). Мама сидела за барной стойкой – обязательный элемент стиля «евростандарт», и пила кофе. Я приземлился рядом, и обнял ее – я понял, что она плохо спала этой ночью по ее слегка красноватым глазам. Она аккуратно стерла с моей щеки след чужой губной помады и предложила мне тоже выпить кофе с ней. Я с радостью согласился, потому что вот так просто посидеть и поболтать с мамой на кухне было не такой частой возможностью, принимая во внимание мой образ жизни. Мама никогда не читала мне моралей и не говорила ничего на тему отношений с девушками, а тем утром она просто многозначительна попросила меня не делать ошибок и не производить на свет потомства до тех пор, пока не буду готов к заботе о детях. Я поначалу скорчился, но она напомнила мне о том, как я сам страдал от отсутствия отца в детстве, поэтому тепло и ласково попросила не делать еще одного малыша несчастным. Я не то, чтобы принес клятву, но в этот же день купил в аптеке несколько упаковок презервативов, и с того момента в любом состоянии следовал маминому совету. И, как впоследствии выяснилось, не напрасно – практически все знакомые парни уже успели пробежаться по КВД и с ужасом поделиться впечатлениями, насколько это стремно и геморройно – проходить диагностику и лечение всяких любовных недугов.
Я не могу сказать, что я был красавцем или атлетически сложенным – обычный парень, не урод, но и не Брэд Питт. Девочки в компании не вешались мне на шею гроздьями, но после бурных возлияний я редко уезжал один. К счастью, у нас не было особо принято заводить «серьезные отношения», просто потому что парни этого не хотели, а девушкам приходилось либо принимать это, либо они просто выжидали «лучших времен», когда мы остепенимся и достаточно повзрослеем для того, чтобы связать себя какими-либо обязательствами. Так что получилось так, что в компании все мальчики «перепробовали» всех девочек, новые лица то появлялись, то исчезали, а основной состав, плюс-минус пара-тройка людей, непостоянных в коллективе, собирались через вечер в каком-нибудь престижном месте. Так, постепенно, мы превратились в «золотую молодежь», измеряющую дружбу кошельками и брендами, потому что бедные студенты в нашей тусовке не приживались – они чувствовали себя дискомфортно, потому что не могли себе позволить бокал пива по цене, равной их стипендии за месяц. Жизнь была весела и в меру легка, и мы наконец-то перестали волноваться за завтрашний день. Все развивалось постепенно, а оборвалось в одночасье, как это часто и бывает… Тохина мама купила новый джип, и они с моей мамой ехали по загородной трассе в курортном направлении, смотреть какой-то новый перспективный объект. Вылетевший на встречную полосу грузовик не оставил шансов даже при наличии сверхсовременной системы безопасности. Я помню только каких-то дознавателей, опознание в морге, похороны на Южном кладбище, две могилки рядом, поминки в кругу малознакомых мне дальних родственников. В день похорон мы с Тохой почти не разговаривали, помимо всего прочего, отец его на похороны не пришел, хотя он был в курсе. Я приехал вечером домой – поминки Тохины тетки организовали в их квартире, плюхнулся ничком на мамину кровать и проспал так больше суток. Потом нас пригласил в свою контору какой-то пожилой еврей и сообщил, что теперь мы не просто Кир и Тоха, как все привыкли нас называть, а совладельцы агентства по недвижимости Кирилл Евгеньевич и Антон Андреевич. Мы приехали в контору и поняли, что абсолютно не знаем, что же делать дальше. Мы кое-как завершили текущие проекты, а потом дела стали идти все хуже и хуже.
После того, как мы немного оправились после такой скоропостижной смерти наших матерей, мы поняли, что можем пойти по миру, настолько бизнес шел плохо. И тут нам несказанно повезло – наша преподаватель по экономике, отвечая на многочисленные вопросы, которыми мы с Тохой заваливали ее после каждой пары, познакомила нас со своей подругой – Мариной Максимовной Игнатовой. Она оказалась огромных размеров дамой за сорок, которая говорила громко, ходила и все делала шумно, беспрерывно курила, но дала нам настолько грамотные рекомендации, что мы с Тохой просто диву дались – насколько быстро и грамотно ее советы дали свои положительные результаты. После этого мы приняли историческое решение – нанять Марину Максимовну исполнительным директором. В первые же месяцы она разогнала половину наших подчиненных, в том числе и главбуха, реорганизовала всю структуру, нашла новых сотрудников, словом, вдохнула в наше загибающееся агентство новую жизнь. После этого ММ, как мы стали называть Марину Максимовну, попросила (а не потребовала) увеличить ее жалование вдвое, и мы, даже не задумываясь, согласились. С тех пор мы являлись в офис только по самым неотложным делам, а ММ полностью взяла на себя капитанские полномочия. Она настолько плотно вошла в нашу жизнь, что мы с Тохой стали ощущать, что она потихоньку начала заполнять те пустоты, которые образовались в наших сердцах после гибели мам. Мы знали, что ей можно звонить в любое время дня и ночи, по любому поводу или без повода. Она знала о нашей жизни все – как мы проводим время, о чем мечтаем, она помогала выбирать нам прикиды в магазинах, ездила с нами в автосалон выбирать новые машины. А мы, в свою очередь, не знали о ее жизни ничего, потому что она сама не рассказывала, а мы не успевали спрашивать – настолько мы были заняты собой и своими проблемами. Только спустя пару лет успешного сотрудничества с ММ, преподавательница по экономике, которая нас и познакомила, случайно позвонив в офис, попала на меня, я пригласил ее на ужин в ресторан, где мы с Тохой, она и ММ прекрасно провели время. Подвозя Наталью Степановну домой, я вдруг спросил, почему ММ с такой быстротой взялась тогда нам помогать. И тогда Наталья Степановна поведала мне о том, что сын ММ покончил с собой в шест-надцать лет, то ли от несчастной любви, то ли от чрезмерного употребления наркотиков – непонятно. ММ несколько лет была в депрессии, но узнав о нашей истории, ее энергичная натура взяла верх над отчаянием, и она, будучи фи-нансовым аналитиком по образованию, легко взяла нас под свою опеку, как в бизнесе, так и по жизни. Прощаясь, Наталья Степановна сказала, что никогда еще ММ не выглядела так прекрасно и жизнерадостно, что в разговорах по телефону ММ называет нас не иначе как «мои мальчики», поэтому она просила меня продолжать в том же духе и не обижать ее подругу. После этого разговора, мы с Тохой привязались к ММ еще сильнее, потому что она для нас стала ангелом-хранителем. В результате ее кипучей деятельности компания стала не просто посредником в купле-продаже объектов недвижимости, у нас появился отдел аренды, мы стали покупать объекты для себя и, доведя их до ума, продавать готовые бизнес-центры, развлекательные клубы и тому подобное. Штат разросся, но нас это не смущало, потому что у руля была ММ, которая как энергичная Фрекен Бок из знаменитой сказки про Карлсона, была способна командовать фронтом. Так буквально за три года мы стали не просто молодыми хозяевами маленькой компании, а владельцами довольно успешной и известной в городе фирмы.
Друзья наши, тем временем, тоже подросли, кто-то получил в подарок от папы или мамы магазин, кто-то ресторан, кто-то продолжал паразитировать на шее у родителей, так что коктейли стали дороже, клубы еще пафоснее, вечеринки еще веселее. Девочки вокруг стали еще более красивыми, еще лучше одетыми, пахнущими еще более дорогими духами, делящимися воспоминаниями о поездках на еще более удаленные и модные курорты. Одно оставалось неизменным – мальчики продолжали перед ними красоваться, хвастаться новыми машинами, с одной только целью – уехать с вечеринки с новой подругой на after-party.
С Катрин все получилось иначе – Тоха познакомился с ней на каком-то мероприятии, куда он отправился выполнять представительскую функцию от нашей фирмы. После встречи он пригласил ее «на чашку кофе», но получил довольно вежливый отказ. Тогда он решил пригласить ее на отмечание своего дня рождения, в предстоящую субботу, в ночной клуб, где собиралась наша тусовка. Катрин немного поломалась, но Тохе так не хотелось упускать такую девушку, что он, применив все свое красноречие, уговорил ее приехать хотя бы на пару коктейлей. Она согласилась и даже позволила себе заехать за ней и отвезти в субботу в клуб.
Мы, по сложившейся уже традиции, собрались пораньше, заказали выпивку и стали ждать именинника, который приезжал несколько позже остальных. Анжелка и Муха, точнее Маша Перова, прозванная так за постоянную болтовню и неизменные солнцезащитные очки на лбу, прилепляли последние бантики на коробку с подарками для Тохи. И вдруг они появились… Точнее, Тоха гордо вышагивал рядом с ней, а она появилась… Из темноты ночного клуба, освещенная со всех сторон огнями, она была подобна яркой вспышке света. На ней было какое-то сумасшедшее электрическое платье – короткое, облегающее, все переливающееся серебряным блеском от огней клуба. Идеальна во всем – длинные каштановые волосы – идеально прямые, черты лица – выразительные, идеальных пропорций, руки, плечи, длинные стройные ноги, идеальный загар, она была словно с обложки модного журнала. Честно признаться, все парни на несколько секунд пооткрывали рты, а из темноты клуба на нас неодобрительно и с сомнением поглядывали наши девчонки. Спасла ситуацию Муха, которая вообще никогда не заморачивалась на предмет появления в компании потенциально опасных соперниц. Муха вспорхнула со своего стула и подскочила к Тохе с поздравительными воплями и расспросами, откуда Тоха привел такую милашку. Понемногу обстановка разрядилась, и Катрин начала общаться с нашим коллективом, удивительно быстро запоминая все наши кликухи и ники. Она настолько понравилась всем нам, что начиная с того вечера стала появляться в нашей компании практически постоянно. Выяснилось, что она учится на каком-то мифическом факультете менеджмента или управления в одном из мифически престижных ВУЗов, живет отдельно от родителей в новом доме в Озерках, была там-то и там-то, основной набор курортов был охвачен, необхо-димый список дизайнеров сумок был представлен, то есть проверка на соответствие была пройдена на все 100%.
Надо сказать, что как раз в то время я стал замечать, что Анжелка стала проявлять необычайно активный интерес к моей персоне. Где бы мы ни находились, как бы ни проводили время в нашей компании, она все время держалась рядом, старалась сесть поближе, поехать в одной машине, если мы выезжали куда-то все вместе. Честно сказать, я не интересовался особо никем конкретно, я с радостью принял общие правила тусовки – никаких долгосрочных отношений, все живем сегодняшним днем. И так оно и было, пока она не начала становиться порой моей тенью. Однажды мы уединились в чилл-ауте с одной девчонкой, причем после разговоров о всякой фигне, я стал аккуратненько целовать ее в шею, рассчитывая на моментальное продолжение. Девочка таяла в моих руках как нежный сорбет, я чувствовал на губах ее вкус, вдыхал аромат ее духов, как вдруг услышал, что мы тут не совсем одни. Я оторвался от крошки, поднял глаза и увидел Анжелку, стоящую напротив. Она была немного пьяна и развязно попросила меня отвлечься и поговорить с ней пару минут. Я шепотом попросил девочку никуда не уходить, схватил Анжелку за руку и буквально выволок за дверь.
- Что ты хотела? – мне безумно хотелось уточнить, ради чего меня сняли с дивана.
- Макеев, отвези меня домой, мне что-то нехорошо…
Я огляделся по сторонам в надежде найти кого-нибудь, кто мог бы ей помочь и обнаружил, что весь коллектив разбрелся по парам, никого не было видно, а в поле зрения попали только Катрин и Тоха, который увлеченно ей что-то рассказывал, теребя соломинку из коктейля. Поняв, что шансов избавиться от Бабочки (Анжелкин оперативный псевдоним), у меня нет, я взял ее за руку и стал вести к выходу. Ее немного качало, поэтому мне пришлось пару раз ее практически поймать, чтобы она не грохнулась со своих каблуков.
Спустившись на первый этаж, меня осенила мысль забрать еще и девочку из чилл-аута, чтобы, забросив Анжелку, продолжить вечер у меня дома. Мое мужское естество настроилось уже на эротическое времяпрепровождение, поэтому я решил не упускать шанса. Я усадил Бабочку на диван, сказав, что я забыл наверху телефон, и буквально взлетел обратно на второй этаж. Войдя в чилл-аут, я обнаружил мою фею в объятиях одного из наших корефанов. Пожелав им нескучной ночи, я поспешил ретироваться без тени какого-либо сожаления о неизрасходованной сексуальной энергии. «Издержки общества», - подумалось мне, так что из чил-аута я вышел с ухмылкой на лице. Эта сцена не ускользнула от внимания Катрин, которая все так же сидела рядом с Тохой, который продолжать вливать ей в уши какой-то бред. Я подошел к ним попрощаться.
- Я валю, спокойной ночи, - я пожал руку Тохе и кинул взгляд на Катрин. Она как-то понимающе кивнула и улыбнулась мне. «Аппетитные губки», - подумал я и пошагал вниз.
Я помахал рукой Анжелке, она на своих нетвердых ногах поплелась за мной к машине. По дороге она болтала мне о всякой всячине, а я думал о том, как Катрин на меня посмотрела, как она улыбнулась мне. У меня почему-то возникло чувство, что Тоха ничего от нее не добьется, хотя он увивался вокруг нее как собачка. Просто я полагал, по своей наивности, что каждая девушка знает, когда мужчина к ней неравнодушен, поэтому в случае взаимного интереса, она также смотрит только на него, не обращая внимания на всех остальных, и, тем более, не улыбается им ТАКОЙ улыбкой. И хотя Тоха был мне как брат, мое эго было удовлетворено тем, что красавица, вокруг которой он безрезультатно просиживал который вечер подряд обратила внимание на меня, хотя, видит Бог, я не предпринимал к этому никаких усилий.
- Ты согласен? – голос Бабочки вывел меня из моего потока мыслей.
- Абсолютно, - мгновенно отреагировал я, совершенно не понимая, о чем идет речь.
- Вот и прекрасно, - она замолчала и стала смотреть в окно. Я мысленно порадовался, что одним словом я заставил ее прекратить нетрезвые излияния.
Когда мы подъехали к дому Анжелки, она вышли из машины и встала рядом, словно ожидая от меня чего-то. Я не глушил мотор, поэтому опустил правое стекло и вопросительно на нее посмотрел.
- Ну, паркуйся, и пошли, - она говорила очень уверенно.
- Куда? – мне действительно не было понятно, чего она от меня хочет на этот раз.
- Ну мы же договорились, что ты поднимешься, и я угощу тебя кофе, который предки привезли прямо из Бразилии… - «где много диких обезьян», - мысленно закончил я ее тезис, а вслух спросил:
- А когда мы договорились? – мне показалось, что она не вполне трезвая.
- Блин, пять минут назад в машине, пока ехали! Ты вроде не бухал сегодня…
И тут до меня дошло, во что я вписался, когда Анжелка спросила, согласен ли я с тем, что она предложила, пока я сидел и размышлял о Катрин. Да, сегодня на повестке дня, точнее ночи, бразильский кофеек… А потом она ни за что не отпустит меня, пока мы с ней не переспим. Удивительно, но мне этого не захотелось. Бабочка неоднократно проводила со мной ночи после наших бурных вечеринок, но после того, как она стала все чаще и чаще находится поблизости, словно пытаясь контролировать меня, она потеряла какую бы то ни было привлекательность в моих глазах. Хотя, внешне она была очень привлекательна – рыжая копна вьющихся длинных волос, милая мордашка, зеленые глаза… Но вот сегодня, вытащив меня из чилл-аута, она превратилась в несчастную ревнивицу, которую мне поскорее захотелось отправить домой, причем одну. Причем, настолько мне этого захотелось, что я, плюнув на джентльменство, сообщил ей, что, к сожалению, не получится, и, подняв стекло, стартанул с места, оставив обалдевшую Анжелку стоять с открытым ртом.
С того вечера все пошло своим чередом. Тоха, поняв, что Катрин не под каким видом не соглашается заводить отношения с ним дальше приятельских, вернулся к обычному ритму и формату времяпрепровождения в нашей компании, Катрин, став свободной в глазах наших парней не раз становилась объектом чьего-то желания, но все попытки переспать с ней для всех заканчивались одинаково – она уезжала домой на своей машине, или позволяла просто подвезти ее до дома, после чего, пожелав провожатому сладких снов, растворялась в темноте. Прошло около полугода, а никто из нашей компании так и не затащил ее в постель. Анжелка по-прежнему таскалась за мной как привязанная, поэтому для того, чтобы уединиться с кем-то из девушек мне порой приходилось идти на ухищрения, достойные Джемса Бонда. Поначалу меня это раздражало, потом стало забавлять. Единственная девушка, к которой меня не ревновала Анжелка, была Катрин. То ли потому, что Бабочка достоверно знала, что Катрин никого к себе не подпускала, то ли потому что они с Катрин стали периодически общаться вне тусовки, ходить по магазинам, то есть, стали кем-то наподобие подруг, если только в нашей компании уместно было употреблять слово «дружба». Поэтому я периодически танцевал с Катрин, пару раз подвез ее до дома. И мне, почему-то каждый раз, когда мы с ней общались тет-а-тет, мне казалось, что она разговаривает со мной как-то особенно, улыбается мне не так как другим, танцует не так как с другими. В-общем, мне казалось, что я ей нравлюсь. Тем не менее, наши отношения были такими же, и ничего не менялось.
Весна была на исходе, можно сказать, что уже началось лето – такая стояла жара в те майские дни. На одной из вечеринок Катрин торжественно раздала нам приглашения на банкет по случаю своего дня рождения. Приглашения были достойны приглашений в Букингемский дворец – настолько дорого и красиво они были сделаны. Девочки буквально завизжали от восторга – такого в компании не использовал никто, мы обычно приглашали всех устно. Катрин арендовала небольшой особняк на Петроградской стороне, приглашены были все. Когда наступил торжественный день, 22 число, мы пришли по указанному адресу, где и происходило действо – прием был что надо. Нам, привыкшим отмечать дни рожде-ния в ночных клубах, было забавно усаживаться за столы, накрытые белыми скатертями, слушать тихий джаз в исполнении небольшого музыкального коллектива, вдыхать аромат живых цветов в огромных вазах. Сначала мы все чувствовали себя неловко, но после того, как появился конферансье, после того, как он весело и ненавязчиво стал вести вечер, все понемногу расслабились и предались новым, не совсем привычным ощущениям праздника, так непохожего на все наши мероприятия. После окончания шоу-программы появился какой-то ультра-модный ди-джей, и начались танцы. Круглый зал в одну секунду из банкетного превратился в клубный, массивные хрустальные люстры поднялись и исчезли куда-то наверх, а с потолка и стен, откуда ни возьмись, появились мощнейшие колонки и современные световые системы. Почувствовав себя окончательно в своей тарелке, все стали танцевать. Подали коктейли, их сочетание с вином, выпитым за ужином, привело общество в состояние драйва, публика пошла в отрыв.
Я вышел на террасу и закурил. Сад, окружавший особняк, был наполнен запахом молодой листвы и только что прошедшего дождя. Я вдыхал этот аромат полной грудью, мне даже захотелось выбросить сигарету, что я незамедлительно и сделал. Внезапно я услышал легкий шелест и почувствовал помимо запаха листвы тонкий пряный аромат духов. Я обернулся – позади меня стояла Катрин. В руке у нее был высокий бокал с коктейлем.
- Привет… - она говорила протяжно и мягко. Она подошла и встала рядом, спиной к перилам. Голова ее была чуть-чуть откинута назад, ветер колыхал ее волосы, спадавшие локонами.
- Привет! – я повернулся к ней лицом. – Отличная вечеринка!
- Я рада, что тебе понравилось… - Катрин была великолепна, она осознавала это.
- Высший класс! Думаю, что теперь будет много желающих повторить успех и за-мутить что-то подобное. Но у тебя эксклюзив, - чтобы занять как-то руки, я вытащил из пачки сигарету и снова закурил.
- А у меня во всем эксклюзив, я думаю… Потанцуем?
Я был в легком замешательстве. Она никогда так себя не вела. Она сама взяла меня за руку и повела на танцпол. О, как потрясающе она двигалась… Ее платье, такое тонкое и скользящее, сидело идеально, оно было так приятно на ощупь. Катрин внезапно прижалась ко мне своим гибким телом, я стал гладить рукой ее открытую спину. «Черт!» - я почувствовал, что моя плоть отреагировала на это сближение. Я по привычке стал искать глазами вход в чилл-аут, но скоро сообра-зил, что здесь его нет. Это все-таки не совсем клуб… Катрин крутила бедрами, прижимаясь ими все сильнее, я готов был прямо в середине зала слиться с ней в экстазе, и она, черт возьми, чувствовала это. Она на все 100% знала, что я хочу ее, она также знала, что уединяться негде, поэтому она делала все, что ей было угодно. «Вот стерва», - подумалось мне, но подумалось без злобы, а скорее с оттенком восхищения этой необыкновенной девушкой.
- Отвезешь меня домой? – ее нежный шепот вывел меня из оцепенения.
- Конечно, - я легонько приложился губами к ее шее. Как тут можно отказать?
Мы незаметно проскользнули к выходу, буквально бегом пронеслись по дорожке в саду, выбежали на проспект. Я остановил такси. Мы сели рядом на заднее сиденье. Я не знал, стоит ли сейчас давать волю рукам, но Катрин решила этот вопрос самостоятельно – она протянула ко мне руку и стала водить ею по моим волосам, гладить мое лицо, шею, спускаясь вдоль пуговиц рубашки, продвигаясь все ниже и ниже. Дойдя до моего ремня, Катрин остановилась и отодвинулась в дальний угол сиденья такси. Она даже голову отвернула в другую сторону и стала смотреть в окно.
Я чувствовал себя полным идиотом. Сейчас ведь все пойдет по обычному сценарию – она выйдет из машины и поспешит домой. А я поеду восвояси, решать свой половой вопрос вручную. Я начал раздражаться, и по мере приближения к ее дому мое раздражение все возрастало, как снежный ком. Когда машина затормозила возле подъезда Катрин, я вышел, помог выйти ей и попросил таксиста не уезжать.
Мы стояли друг напротив друга, каждый чего-то ждал.
- Мне страшно заходить одной в подъезд… - Катрин мечтательно на меня взглянула.
Я молча подал ей руку и повел к входу. В полной тишине мы доехали на лифте до ее этажа. На площадке она резко развернулась ко мне лицом и взглянула на меня. Я стоял и смотрел ей в глаза.
- Хочешь меня? – взгляд ее серых глаз скользил по мне сверху вниз.
Я не ответил, чувствуя, как мое раздражение сменилось злостью. Полчаса назад я без колебаний ответил положительно и увлек бы ее в квартиру. А сейчас я смотрел на нее и не знал, игра это или нет. Черт бы побрал этих девок - полоскание мозгов и больше ничего. Почему нельзя было просто пригласить меня внутрь и переспать со мной? К чему весь этот бред?
А она вдруг сняла с плеча одну бретельку своего струящегося платья, потом вто-рую… Легкая ткань соскользнула вниз, и Катрин осталась абсолютно обнаженной. Я понял, что мое тело само отвечает на ее вопрос.
- А ты, я смотрю, уже готов… - она растягивала слова как героини дешевых эротических фильмов. – Твой мальчик уже хочет мою девочку… Слабо сделать это прямо на лестнице? – Она вышла из шелкового круга, образованного упавшим платьем, и положила руки мне на плечи. Я почувствовал исходивший от нее запах алкоголя. Мне было не слабо, но она не дала мне сообщить ей об этом…
- Так я и думала… В руке ее оказались ключи, она ловко открыла дверь и плавно вошла в квартиру, оставив дверь нараспашку. Я смотрел ей вслед. Она обернулась в коридоре, проговорила «Слабак!» и поплыла дальше… Я сделал два больших шага, расстегивая на ходу ширинку, и настиг ее через пару секунд. Схватил ее за бедра и резким движением вошел в нее. Она только вскрикнула, после чего замолкла, у меня было ощущение, что у нее перехватило дыхание. А я был настолько взбешен, что не чувствовал ни удовольствия от обладания девушкой, ни торжества над ней, просто тупую злость. Разрядка произошла так быстро и внезапно, что я с силой оттолкнул Катрин от себя. Она не удержалась и опустилась на колени. Белые капли стекали по ее спине и ягодицам. Она даже не сделала попытки встать на ноги – так и поползла в дальше по коридору, не оборачиваясь. Я застегнул ширинку, вышел из коридора и захлопнул за собой дверь.
Я сел в такси и закурил. Ехать и так было недалеко, а так как я был поглощен своими мыслями, мне показалось, что дорога от Озерков до Удельной заняла две минуты. В полной прострации я расплатился с таксистом, оставив, судя по его довольной физиономии, гораздо больше, чем следовало. Я поднялся в квартиру, прошел в свою спальню и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Я провалился в сон…
Мне снилась мама. Она пришла ко мне в комнату и села на краешек кровати. Она просто сидела рядом и качала головой. Она не упрекала меня этим жестом, ей, скорее всего, было меня жалко. Я хотел прикоснуться к ней, протянул руку, но она исчезла, растворилась в темноте. Я рванулся за ней, но она внезапно превратилась в Катрин, убегающую от меня, смеющуюся и показывающую мне язык. Потом она стала танцевать, кружиться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, превратилась в вихрь и тоже пропала.
Я проснулся. Солнце било в окно. Вспомнив, что окно моей спальни выходит на Запад, я сделал вывод, что уже вторая половина дня. Так оно и было – часы на стене показывали пятый час. «Неслабо», - подумалось мне. Было воскресенье, поэтому можно было не переживать по поводу поездки в офис или по делам. Я пошел на кухню, сварил кофе и закурил сигарету.
Потом были какие-то звонки, какая-то дребедень, потом за мной заехал Тоха, и мы отправились в какой-то модный ресторан. Собралось много народа, приехала и Катрин. Она непринужденно поздоровалась со всеми, и не подала вида, что что-то произошло вчера, скорее наоборот, она поблагодарила всех за отличную компанию на банкете, все похвалили ее вечеринку, и дальше разговор принял совершенно другой оборот – все стали обсуждать планы на лето – куда отпра-виться в этом году отдыхать. Я облегченно перевел дух и присоединился к дискуссии.
После дня рождения Катрин все пошло своим чередом – работа, по вечерам тусовки, клубы, рестораны. Катрин вела себя абсолютно также как и до той ночи, не уделяя мне ни на грамм больше внимания. Анжелка тоже несколько ослабила хватку, но иногда я чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Я отворачивался, и по-прежнему не придавал этому никакого значения. Я успокоился и окончательно убедился в том, что Катрин, так же как и я, просто решила забыть о том инциденте и не омрачать нашего такого безоблачного общения лишними воспоминаниями о пьяной выходке.
События того вечера воскресли в моей памяти внезапно. Прошло чуть больше месяца. Мне позвонила Катрин и совершенно обыкновенным тоном попросила встретиться с ней сегодня же днем. Я был удивлен ее звонком, а когда она сказала о встрече, то у меня появилось нехорошее предчувствие. Я не хотел идти, но не смог придумать никакого повода, чтобы отказать ей. Мы договорились встретиться на Невском, в одном из тихих заведений японской кухни.
Я приехал на двадцать минут раньше назначенного времени, потому что не смог спокойно усидеть в офисе – мысли крутились вокруг предстоящего разговора, дела не делались, поэтому я предпочел уехать из конторы раньше. Я сидел, смотрел в окно на Невский и прокручивал в мозгу события месячной давности. Я нутром чуял, что речь пойдет именно об этом, потому что ничего другого от меня ей не могло понадобиться.
Катрин появилась минута в минуту, села напротив меня и тоже посмотрела в окно, прежде чем начать. Только она вдохнула, открыла рот, как к нашему столику подлетел официант.
- Выбрали что-нибудь?
- Я не буду есть, зеленый чай, пожалуйста, - Катрин как будто именно за этим и открыла рот. Я мысленно поаплодировал ее самообладанию.
- Эспрессо и сахар, - у меня неожиданно заболела голова. Официант удалился, плохо скрывая свое разочарование нашим заказом.
- Я слушаю, - я старался выглядеть расслабленным, поэтому откинулся на спинку диванчика и положил ногу на ногу.
- Я хотела бы обойтись без предисловий. Я беременна, - Катрин опустила глаза на секунду, а потом подняла их и направила на меня. Я застыл.
- Я так и думала, что ты ничего мне не скажешь… - Она держалась так, как будто ежедневно сообщала такие новости парням.
- Просто я дебютирую, - я пытался пошутить, но, судя по ее кислому выражению лица, получилось у меня неважно.
- Понятно, - она чеканила слова как диктор Советского Информбюро.
«Поздравляю!» - я не знал, кому я мысленно адресовал это слово, ей или себе, но что-то внутри меня оборвалось, как будто трос, на котором держался лифт, не выдержал, и кабина стремительно понеслась вниз по шахте, которой был я. «Вот это попадалово…»
Катрин сидела и ждала от меня еще чего-нибудь. К моему счастью, к нашему столику как раз подошел официант с подносом, и стал медленно и печально расставлять чашки, чайник, сахарницу, салфеточки и прочую требуху. Я мысленно поблагодарил его за такую обстоятельность – он помог мне выиграть минуту не размышление. Я тупо следил за движениями его рук, а в голове моей одна за другой проносились мысли – одна другой круче… Впервые в жизни мне хотелось провалиться сквозь землю или надеть шапку-невидимку. Но официант удалился, и я снова остался одни на один со своей проблемой.
- Катрин, что ты собираешься делать? – я не придумал ничего лучше, кроме как заставить ее отвечать мне, взять нить разговора в свои руки.
- Я собираюсь стать мамой, - она произнесла это так по-детски, ее глаза засветились таким светом, что я понял, что выбора у меня нет.
- Ты решила без меня? – нелепо было бы решать со мной…
- Видишь ли, в данной ситуации решает женщина. Ведь это она вынашивает и рожает ребенка.
- Но, участие в создании принимает не только женщина, - я говорил прописные истины в идиотской форме, но это единственное, что я мог сказать ей сейчас.
- А когда ты расстегивал штаны, ты мечтал о зачатии? – это был как раз тот прием, против которого пасует любой мужчина. – Ты в тот момент не спрашивал моего согласия…
И она была права, на тысячу процентов права… Это был мат в три хода. Она сама меня спровоцировала, но я мог не заходить к ней, я мог захлопнуть дверь перед собой, а не за собой. Я хотел ее, я приложил все усилия, чтобы незаметно свалить с ней из особняка, я гладил ее, я целовал ее в шею во время танца, в конце концов, она стала уходить от меня, а я догнал ее и трахнул. Именно трахнул, потому что никак иначе этого назвать нельзя. И можно до одурения доказывать, что она сама виновата, нет, это я сделал с ней, это я поставил точку в той ночи. Чертов амбициозный придурок! Не справился с собой, поддался влиянию гнева, о, кто-то назвал меня слабаком, как ужасно! Настоящий мужчина не пропускает такие слова мимо ушей, он отвечает на такое оскорбление. Ответил? Молодец! Где тут было натягивать презерватив?! Надо было скорее показать девочке, кто в доме хозяин. Показал? Расхлебывай!
Катрин знала, что я загнан в угол. Она расслабилась и сидела напротив, лениво потягивая чаек. Теперь она будет диктовать условия, и мы оба знали об этом.
- А не опасно ли оставлять ребенка, зачатого в пьяном угаре? – Я хватался за соломинку…
- Ты предлагаешь мне аборт?! – Она даже взвизгнула.
- Я ничего не предлагаю, я всего лишь задал вопрос.
- Ничего не предлагаешь… Занятно. А как насчет наличия у нашего ребенка полноценного папы? – Это был еще один удар ниже пояса. Мне захотелось завязать свой член в узел, но было поздно.
- Как ты себе все это представляешь? – я снова попытался раскусить ее намерения. Но она и не думала их скрывать.
- Женись на мне, - коротко и ясно.
- Ты делаешь мне предложение? Я ведь не люблю тебя, и ты меня не любишь. Как ты себе представляешь такой брак?
Катрин рассмеялась. Она смеялась долго, почти до слез. Так цинично и открыто над моими словами никто и никогда в жизни не смеялся. Я был подавлен и чувствовал себя маленьким мальчиком рядом с взрослой тетей.
- Макеев, ну ты меня удивил! Ты что, живешь в прошлом веке? Как будто все браки заключаются по любви! По любви женятся только бедноты, которым только и надо, что влюбиться и все! Ни один более или менее обеспеченный человек не женится без расчета. Ой, уморил! Ты еще скажи, что ты и сексом только по любви занимаешься.
«Сука!» - подумал я, но вслух ответил:
- Ты могла убедиться на своей шкуре, что не только по любви, - это был ответный выпад. Выстрел достиг цели – сколь бы раскрепощенной и современной ни была бы женщина, такое резкое напоминание о том, что она нелюбима, способно кого угодно выбить на секунду из седла. Катрин нахмурилась и замолчала. Я понял, что надо перехватывать инициативу.
- Какой у тебя может быть расчет со мной? Я не олигарх.
- Но ты и не бомжуешь, и не бедствуешь, ты самостоятельный и достаточно взрослый. Ты будешь хорошим папой. Что думаешь?
Что я мог думать? Я уже все сделал. Мне необходимо было время переварить события сегодняшнего дня.
- Катрин, мне нужно время…
- О! Прелестно! Надеюсь, ты сможешь решить быстрее, чем появится беби? – Она улыбалась, как игрок, у которого был Флэш Роял после того, как я открыл одну пару.
- Дай мне три дня, - я говорил жестко и отрывисто. Катрин перестала улыбаться.
- Окей, я позвоню тебе в пятницу.
- Договорились. Тебя подвезти? – я жестом пригласил болтающегося поодаль официанта.
- Нет, я на своей. До встречи! – Катрин встала и направилась к выходу.
Я дождался счета, заплатил и вышел на улицу. Летний ветер тепло прикоснулся к моему лицу. Люди спешили по своим делам, а я стоял у дверей ресторана, и не мог двинуться с места. Меня стали обходить с обеих сторон спешащие по делам пешехо-ды, кто-то задел меня, и это привело меня в чувство. Я подошел к машине и сел за руль. Я проехал до первого перекрестка и повернул на Маяковскую. Я почувствовал, что перед глазами у меня все плывет, поэтому увидел свободное место на левой стороне и припарковался. Я заглушил мотор и провалился в забытье.
В моем сознании проплывали детские коляски, орущие младенцы, памперсы и прокладки летели по воздуху, размахивая крылышками. Катрин лежала на операционном столе и кричала. Врач вытащил из нее какую-то огромную ящерицу вместо ребенка и кинул мне в руки. Я немедленно откинул тварь обратно врачу, он мне, и так мы кидались этим животным туда-сюда, как будто играли в «горячий камень». Потом ящерица пропала, а на моих руках осталась кровь и слизь. Я поднес их к носу и вдохнул…
Резкий запах ударил мне в голову, и я открыл глаза. Я увидел на руле свои руки, абсолютно чистые. Я откинул голову на спинку сиденья и повернул ее налево. В открытом окне моей машины была девушка с куском ваты в руке. Я уставился на ее руку как ошпаренный.
- Это нашатырь, - она стала легонько тереть ваткой мой висок. – Не волнуйтесь, Вам уже лучше?
- Где я?
- В машине. На Маяковского. Как Вы себя чувствуете?
- Да хрен его знает… Что со мной было? Я кого-нибудь зацепил?
- Нет-нет, Вы стояли на месте, видимо, почувствовали себя нехорошо, но даже успели запарковаться. Не так-то просто в центре города, - девушка улыбнулась, но без тени кокетства. Скорее, ее глаза смотрели беспокойно.
Я прикрыл глаза и вспомнил все, что произошло. Благодаря нашатырному спирту, мозг заработал ясно.
- Откуда у Вас нашатырь?
- Я учусь на врача. Привычка носить с собой минимальный набор для таких случаев, - ни грамма гордости в ее фразе, просто констатация фактов, как будто все студенты-медики или практикующие врачи таскают с собой набор для оказания первой помощи. Она по-прежнему смотрела на меня озадаченно, наблюдая за моими симптомами. Я рассмотрел ее глаза – пара внимательных изумрудиков… Я подумал, что выглядим со стороны мы, наверное, глупо – я сижу в машине, а де-вушка – на улице, согнувшись, стоит и смотрит на меня.
- Может, Вы присядете в машину, так будет удобнее наблюдать за пациентом, - я подмигнул ей и поймал себя на мысли, что хочу с ней познакомиться. И надо было как-то отблагодарить человека за оказанную помощь. Девушка пожала плечами и пошла обходить автомобиль. Я успел чуть-чуть рассмотреть ее фигуру – ничего особенного, худенькая и хрупкая, светло-синие джинсы и белая майка, никаких мировых брендов и сумок известных дизайнеров, только коричневый саквояж, где она, видимо, носит нашатырь и прочие медикаменты. Я открыл ей изнутри, она плюхнулась рядом.
- Ну вот, теперь я совсем перестал себя чувствовать больным! Нет, правда-правда, мне уже гораздо лучше!
- Смотрите, нашатырь еще есть, - она рассмеялась и хлопнула по своему саквояжу.
- Кирилл.
- Лера, очень приятно! - Когда она улыбалась, от ее глаз лучиками отходили маленькие морщинки.
- Может, выпьем кофе? – я предложил и сам испугался. Поэтому быстро добавил, - или Вас куда-нибудь подвезти?
- Вы знаете, будет здорово, если Вам по пути, - ей надо было на Петроградку, в первый мед.
- Конечно, - я уже решил не ехать в офис, потому что это было бессмысленно, принимая во внимание все события сегодняшнего дня. – А на кого Вы учитесь?
- Я буду проктологом, - пауза, она дала время мне сообразить, что это за профиль. Я вспомнил! Да, ничего не скажешь… Странный выбор для такой девочки.
- Отлично! – я не очень понял, почему я так сказал, но мне же надо было как-то отреагировать… Мы поехали.
По дороге мы попали в пару пробок, поэтому у нас была возможность поболтать обо всем и ни о чем… Причем, как я в результате понял, говорил в основном я, Лера оказалась очень приятной слушательницей, она смеялась, когда надо, реа-гировала на все удивительно правильно. Она была так непохожа на девчонок из нашей компании, а для меня это было также приятно, как глоток минералки после чрезмерного потребления вина. Она настолько отличалась от наших подруг, что мне даже в голову не пришло попросить ее телефон или предложить встретиться. Все это было бы пошло, или неуместно, кто знает… Как бы то ни было, доехав до своего института, она поблагодарила меня и попрощалась, снова без какого-то ни было кокетства, не затягивая паузу, чтобы я успел взять номер телефона, но и не вылетая как пуля… Она все умела делать гармонично…
Я помахал ей рукой вслед. На меня навалилась тоска. Я вспомнил сегодняшний разговор с Катрин, и мне снова стало не по себе. Мне вспомнились мамины слова о моих возможных детях и об ответственном отношении к ним. Я тогда был полностью согласен с мамой, потому что мне представлялась классическая семья – муж, жена, дети. Я в тот момент не думал, что мой ребенок будет зачат меньше чем за минуту, в коридоре малознакомой мне девушки, после не вполне адекватного пьяного флирта. И матерью моего ребенка, видимо, станет не любимая жена, а девушка, которой я за всю жизнь сказал не более сотни слов. Я всегда думал, что я современный и в меру циничный молодой человек, а сейчас я горько сожалел о той связи. И за горло меня взяли совершенно по старинке – сделал ребеночка – женись. Черт, разводят меня как лоха, по ходу пьесы. Если бы Катрин была девочкой с улицы, ее вполне устроило бы содержание, но что я могу предложить маленькой принцессе взамен своей свободы от нее? Я подъехал к дому с твердой уверенностью позвонить ММ и проконсультироваться с ней, она-то знает толк в женской психологии. Она-то подскажет, как решить мою проблему.
Я вышел из машины и пошел по двору. Рядом с подъездом молодая мама, сидя на корточках, пыталась привести в движение детскую коляску, которая никак не хотела ехать – что-то случилось с колесом… Я подошел и буквально за секунду поставил на место выскочивший штырек. Мамаша так сердечно поблагодарила меня, сказав, что без меня она бы еще час провозилась. Я кивнул ей и вошел в подъезд. И тут меня как громом поразило – насколько это неправильно и плохо, когда женщине с ребенком не приходит на помощь мужчина… А что делать тем, у кого нет мужа? И как буду чувствовать себя я, если буду знать, что где-то будет расти мой ребенок, и что, возможно, ему или его матери понадобится помощь? Я открыл дверь в квартиру и почувствовал, что у меня подкашиваются ноги. Я добрел до кровати и с трудом стащил с себя шмотки. Я потрогал лоб рукой – у меня был жар. Я отключил сотовый и лег под одеяло.
- Блин, братан, ну ты даешь! – Я открыл глаза и увидел Тоху, склонившегося надо мной.
- Ты че? Ты какого хрена тут делаешь? – Медленно повернувшись, я попытался сесть на кровати.
- Ну, нормально?! Он пропадает на четыре дня, не берет трубку, не включает сотовый, не открывает дверь. И еще спрашивает, какого хрена я тут делаю. А то, что мы обменялись ключами на экстренный случай еще год назад ты тоже, блин, забыл? А я считаю, что твое четырехдневное отсутствие без каких-либо признаков жизни это как раз такой случай! – Тоха скакал вокруг моей кровати как шаман Вуду.
- Я только лег, блин, тут ты врываешься…
- Только лег?! Ты как свалил из офиса во вторник, так и пропал, блин!
- Ну да, я не стал возвращаться, потому что поздно освободился.
- Окей, а что ты делал все остальное время? – Тоха смотрел на меня как ненормального.
- Ну, у меня, видать, температура поднялась, так что я прилег ненадолго, тут ты врываешься…
- Супер! Теперь слушай, что было. Во вторник ты сквозанул из конторы, никто не расстроился. В среду я приехал, тебя нет. Ну, мы с ММ перетерли пару тем, позвонили тебе, трубка отключена. Ну, ладно, я свозил ММ в налоговую, потом поехал по делам. Вечером был сейшн в Корово-баре, тебя не было. Ну, я не парился, вдруг ты с телкой завис. В четверг и в пятницу ты, блин, тоже не проявился, так что сегодня суббота и я здесь…
- Суббота?! – Я был в шоке. Это означало, что я впал в летаргический сон на четыре дня…
- О! Мальчик подал признак жизни! Я думал, тебя убили на хрен. Вот скот! Пойду позвоню ММ, а то она уже третьи сутки на валидоле.
Тоха удалился на кухню звонить ММ. Я сидел как ужаленный в зад. Четыре дня… Черт, что это было? Видимо, мой мозг был перегрет, и отключился. Как ни странно, соображение вернулось довольно быстро. Если прошло четыре дня, то я нарушил слово данное Катрин… Я обещал ей позвонить, и не позвонил, вот блин… Надо было как можно скорее избавиться от Тохи и позвонить ей.
- ММ сказала, что ты будешь порван на британский флаг в понедельник. Она очень надеется тебя увидеть целым и невредимым.
- Тоха, спасибо, что разбудил. Я впал в кому, блин.
- Не за что, брат, - Тоха обиженно засопел.
- Слушай, брат, ты прости, я четыре дня в сортир не ходил, пойду поразмышляю о бренности бытия…
- Давай, старик, сегодня вечером в Джельсомино. Подтягивайся!
- Пока! – я закрыл за ним дверь.
Все еще находясь в шоке, я поплелся на кухню. Засыпал кофе в машинку, сел на стул и закурил. Прозвучал сигнал домофона. «Тоха, что ли, забыл чего…» Потом я допер, что Тоха никогда не звонил в домофон, у него был ключ. Я был не в состоянии спрашивать, кто там, поэтому просто нажал на кнопку открывания дверей.
Через две минуты в моей прихожей оказалась Катрин в сопровождении высокого подтянутого мужчины, лет сорока пяти. Я стоял перед ними как мудак, в тертых джинсах, босиком, с голым торсом. Они, напротив, были при полном параде – Катрин в легком летнем платье, мужчина в костюме и в галстуке.
- Может, предложите нам войти, молодой человек? – Мужчина вел себя настолько уверенно, что мне даже в голову не пришло спросить, что ОН здесь делает. Присутствие Катрин в моей жизни мне уже казалось неизбежным. Я жестом пригласил гостей пройти на кухню. Слава Богу, там был идеальный порядок, а на столе ничего не стухло за четыре дня.
- Катя, представь меня, - мужчина сел напротив меня.
Катрин сидела рядом с ним, белая как полотно. Она молчала.
- Ладно, молодой человек, Катя сегодня неразговорчива. Меня зовут Михаил Сергеевич… - «Горбачев» - додумал я, но промолчал… - Линев. Я отец Катерины.
Отлично, подключена тяжелая артиллерия… Теперь она пришла с папой. Мне было забавно слышать, как Катрин называют как-то иначе. А вид у папы отнюдь не мирный. Похоже, он выйдет отсюда или с моим согласием или с моим членом в руке. Да, вот вам и пафосные разговоры в компаниях о самостоятельности – я поехала на Канары, я купила сумку Вютон, я и так далее… Когда запахло жареным, эта красотка «я» прихватила папу. Видел бы ее папаша, что она вытворяла у себя на лестнице в тот злополучный вечер… Однако, мои циничные замечания были только у меня в мыслях, вслух я не решился их озвучивать, настолько серьезен был ее отец.
- Кирилл, - я решил представиться скромно.
- Вот и будем знакомы, - никто из нас не решался произнести полагающееся «очень приятно», потому что приятно не было никому. – Нехорошо нарушать слово, данное даме, Кирилл. Обещал через три дня позвонить, и пропал – выключил телефон, в компании не появляешься…
Я смотрел на Катрин с чувством отвращения – наябедничала папочке… Говорить о том, что я четыре дня был в коме, смахивало на Санту-Барбару или сумасшедший дом, что в моем понимании было одним и тем же, поэтому я просто сообщил, что не мог позвонить раньше.
- А если бы мы не нагрянули в гости, сколько бы ты еще не мог позвонить?
- Я собирался сделать это через 10 минут, - этот допрос с пристрастием начал меня доставать.
- Ладно, не будем тянуть время. Если ты собирался звонить, то тебе явно есть что сказать. Так что, мы готовы тебя слушать. Хотя нет… - он повернулся к Катрин, - детка, может ты посидишь какое-то время в комнате, я хотел сначала поговорить с Кириллом наедине, - Катрин встала как по команде и направилась в комнату.
«Вот клевый папик – хочет услышать первым, вдруг я ее сейчас пошлю куда по-дальше и откажусь вписываться в этот проект», - я был уже на грани бешенства. Я открыл, было, рот с целью заметить, что мы как в девятнадцатом веке – сначала папенька, а потом уж можно и невесте сообщить, но папаша не дал мне сказать:
- Кирилл, прежде чем дать тебе слово, я хотел бы дать тебе немного информации, для того, чтобы твое решение было окончательным и взвешенным, - этого я и боялся больше всего. Сейчас будет небольшая рекламная кампания, после чего он возьмет меня за яйца, чем-то основательно напугав. Он продолжил:
- Возможно, все получилось не совсем так, как ты хотел, ваша с Катей связь слишком быстро привела к беременности, но я хочу, чтобы ты знал, она не будет делать аборт, ни при каких обстоятельствах. Это огромный вред здоровью, я счи-таю, что это ни к чему. Я обеспечил семью на несколько поколений вперед, так что волноваться о том, что вы пропадете с голода, не приходится. Кроме того, Катя закончит учиться и начнет работать в турфирме, салоне или фитнесс-клубе, я куплю ей то дело, которое она захочет. Да и для тебя у меня есть несколько интересных предложений, ты ведь интересуешься недвижимостью…
«Рекламная акция началась», - подумал я.
- Ты знаешь, какие перспективные объекты в области… Стоят копейки, вот только получить разрешение нельзя без протекции, но для меня здесь нет ничего невозможного, - потенциальный родственник прямо оживился от наших совместных проектов – Понимаешь, какие это возможности?! Твоя конторка через пару лет превратится в холдинг, надо только захотеть.
- Михаил Сергеевич, я впечатлен Вашими возможностями, и я убежден, что мил-лионы парней были бы счастливы стать Вашим зятем. Почему так принципиальна моя персона? Возможно, Вы смогли бы найти более перспективного и богатого кадра.
- Ну, во-первых, ты – отец ребенка. Ты ведь знаешь, каково это, расти без отца? – выстрел в десяточку. – Кроме того, ты не такой, как эти оболтусы – золотые мальчики, ты сам работаешь, а не прячешься за родителей. Это выгодно отличает тебя от всех Катиных поклонников. Видно, что из тебя будет толк. Плюс ко всему, ты, насколько мне известно, не наркоман и не алкоголик. Ты на все 100% подходящая кандидатура, и я полностью одобряю Катин выбор в этом смысле.
«Отличный производитель и прекрасный кандидат в мужья!». Да, о такой характеристике со стороны Линева можно было только мечтать… Только не в моем случае. А Катрин, оказывается, прекрасно меня охарактеризовала, да и папаша постарался и навел обо мне справки. Ничего не скажешь, семейка хорошо подготовилась, прежде чем принять меня в свое лоно.
- Михаил Сергеевич, то, что я – отец ребенка, это моя ошибка. И я готов искупить свою вину. Но стоит ли выдавать замуж дочь за того, кто не хочет быть ее мужем. Это ли не патриархальное проявление любви отца?
Линев нахмурился и воткнул в меня свой холодный взгляд.
- И как ты собираешься «искупать» свою вину? Сделать себе харакири?
- Я готов помогать ей и общаться с ребенком. Я готов участвовать во всем, что касается его воспитания и ухода за ним. Я могу быть хорошим, действительно хорошим отцом, но я никогда не стану хорошим мужем для Вашей дочери… Я не смогу притворяться, что люблю, - последние слова дались мне с очень большим трудом.
Лицо Линева на секунду исказила гримаса гнева. Потом он вдруг как-то внезапно потух, ссутулился и прикрыл глаза.
- Кирилл, - его голос теперь звучал скорее обреченно. – Прошу, дай мне сказать все, что я хотел тебе сказать. Я занимаю очень высокий пост в администрации города. Катя – моя единственная дочь. И хотя коммунизм и прежние устои уже давно не актуальны, для моей карьеры будет губительно, если в СМИ просочится информация о том, что мой внук незаконнорожденный, что моя дочь забеременела случайно, после пьяной вечеринки. Но это не самая главная причина. Катя сказала, что ты ей нравишься, даже больше, чем просто нравишься… Пойми, она очень хорошая девочка, может чуть избалованная, но она очень хороший и добрый человек, и я убежден, что со временем ты почувствуешь к ней нечто большее, чем просто влечение. Ведь сейчас она привлекает тебя как женщина? Она очень привлекательная… - он ПРОСИЛ меня, чисто по-человечески просил не бросать Катрин. А факт, что она беременна просто заставлял его просить, чтобы я женился. Вот и все. Это было так естественно для любящего отца – просить не бросать дочь в таком положении. Мне вдруг вспомнились все взгляды, которые она на меня периодически бросала, вспомнились ее такие многозначительные улыбки…
Я поверил ему. Поверил не этому напыщенному всезнайке, который пришел ко мне в дом без приглашения, а поверил этому несчастному отцу, который за секунду постарел на 10 лет, когда сбросил маску. Я смотрел в пол и размышлял. По сути, он пришел ко мне просить моей руки… Да, вот какие приколы случаются в наше время. Конечно, я совсем по-другому представлял то, как Я буду делать предложение. А на деле все оказалось куда более банально – предложение сделали мне. Практически в приказном порядке, но сделали… Меня купили, или запугали, кто знает. Во всяком случае, я уже не был настроен так категорично, я перестал сопротивляться, и Линев, будучи хорошим психологом, почувствовал это. Он достал из рукава главный козырь:
- Кирилл, я бы хотел добавить только одно, прежде чем ты дашь окончательный ответ. Если вы с Катей почувствуете, что ваши отношения никак не хотят переходить в любовь, если вы просто не сможете жить вместе как супруги, то я не буду препятствовать вашему разводу… Я думаю, что если ничего не получится, то и Катя сама не захочет это продолжать. Но самое важное, что вы оба еще очень молоды и не можете знать, как сложатся ваши отношения, какие у вас совместные перспективы. В любом случае, она станет разведенной женщиной с ребенком, а не «принесет в подоле». Ты и только ты можешь дать ей статус. К сожалению, это очень важно для всей нашей семьи, для будущего Кати и ее ребенка, вашего ребенка… - Он закончил фразу и отвернулся к окну.
- Я согласен, - все вокруг меня крутилось и вертелось – моя кухня, Линев, окно, все плясало в диком танце в моем воспаленном мозгу.
Дальше все было как-то быстро и просто. Линев позвал Катрин из комнаты, сам сообщил ей о том, что она с настоящего момента – моя невеста, и предложил нам определить дату свадьбы. Оказалось, что благодаря ему, нет необходимости подавать заявление, надо только сообщить дату и выбрать место. Катрин, как ни странно, сказала, что хочет регистрироваться во дворце на Английской набережной, как все, чем очень сильно удивила своего отца, который мог организовать выезд регистрации в любое место. Мне было все равно, поэтому на том и порешили. Катрин захотела выйти замуж 31 августа, в последний день лета. Мне опять было все равно, поэтому на согласование даты тоже не понадобилось много времени. Это было даже символично для меня – последний день лета, последний день холостяцкой жизни… Единственное, на чем настоял Линев, так это на регистрации во время обеденного перерыва во дворце, чтобы не стоять в толпе других пар и провести церемонию по более торжественному сценарию, чтобы хотя бы что-то было не как у всех. Линев сообщил мне, что необходимо только купить костюм и больше ничего – всю организацию брал на себя он. Это было очень кстати – я с трудом представлял себе совместные походы с Катрин по свадебным салонам и прочим местам, связанных со свадебными хлопотами. По окончании планерки, длившейся 10 минут, мои будущие родственники упорхнули готовиться, а я достал из бара бутылку виски и залпом выпил три порции.
Самое удивительное, что неделю после этого разговора я виделся с Катрин только на тусовках. Иногда мне казалось, что все это какой-то сон, что это нереально, мы не встречались наедине, никто не обсуждал со мной детали свадьбы и последующую за этим событием совместную жизнь.
Ровно за месяц до свадьбы, Катрин позвонила мне и сообщила, что она купила белоснежное платье, поэтому цвет моего костюма может быть любым, на мое усмотрение. Я поблагодарил ее за столь ценную информацию и приготовился, было, закончить разговор. Но она вдруг сказала, что раз остался ровно месяц, сегодня на вечеринке в загородном клубе, куда мы собрались нашей компанией, необходимо сообщить нашим друзьям и пригласить их. Вот об этом я как раз и не подумал… Как мы будем в глазах наших друзей строить из себя влюбленных? Как вообще им сообщить эту «радостную» новость?
Катрин сказала, что и сама не знает, но сегодня нам придется, по меньшей мере, прибыть в клуб вместе, на одной машине. Кроме того, почти со всех мероприятий мы вроде как должны будем уезжать вместе. Говорила она спокойно, без эмоций, она приняла мои правила, но она считала, что нам необходимо хотя бы на публике держаться друг с другом если не постоянно вместе, то хотя бы во время окончаний вечеринок. Она также спокойно напомнила мне, что все мои интимные приключения с подружками из тусовки должны закончиться, правда, после нашей «помолвки» я не особенно хотел интима с девочками из компании – слишком плохо для меня закончилась поездка к Катрин. Я согласился заехать за ней.
По дороге я спросил, планирует ли Катрин рассказать нашим о беременности. Она не ответила. Она сидела и смотрела в окно – это у них семейное. Что папа, что дочь в критические моменты предпочитали молча смотреть в окно. Я не стал повторять вопрос. Мы ехали в молчании минут десять, прежде чем Катрин заговорила. Она сказала, что предпочла бы пока не афишировать этот факт. Ей вообще не хотелось никому об этом говорить до тех пор, пока не станет заметно. Я согласился, после чего между нами снова повисла тишина. Я задумался над тем, что мне говорил ее отец. Он говорил, что я ей нравлюсь, даже больше, но когда мы остались вдвоем, она вела себя так, словно она вступает в этот брак так же вынужденно, как и я. Словно она тоже действует в интересах своей семьи, отца, но только не в своих собственных. Она была похожа на кого угодно, только не на влюбленную женщину. Она не заговаривала со мной, даже не смотрела в мою сторону. Мне было совершенно непонятно ее поведение. Ехать было еще далеко, поэтому я решил прояснить для себя некоторые моменты:
- Катрин, давай начистоту… Ты действительно хочешь, чтобы мы поженились?
- Хочу, - она посмотрела на меня и улыбнулась той самой загадочной улыбкой, которая так запомнилась мне тогда, когда я отвозил домой подвыпившую Анжелку. – А что?
- Нет, просто так спросил… - ее реакция для меня была несколько неожиданной.
- Ты мог бы остановиться у обочины? Мне надо выйти…
- Не вопрос, - я перестроился и затормозил.
Она отстегнула ремень и поцеловала меня. Это был наш первый поцелуй. Она целовала меня так страстно и самозабвенно, ее руки обвивали меня, она была так неистова, что сопротивление было бесполезно. Я сидел в своем кресле и не мог пошевелиться в первые несколько секунд. Потом долгое воздержание дало о себе знать, и я принялся отвечать на ее действия самым решительным образом. Через несколько секунд у меня были расстегнуты брюки, а Катрин сидела верхом. Я стянул с нее топ и увидел перед собой ее прекрасную грудь. Катрин стонала и двигалась довольно быстро, поэтому исход нашей страсти наступил практически моментально. После сильного оргазма, мы еще долго сидели так, сжимая друг друга в объятиях. Катрин приникла губами к моему лбу и не отрывалась. Я прижимал лицо к ее груди и вдыхал аромат ее духов. Вдруг она приподнялась и резко пересела обратно на пассажирское сиденье. Она одернула юбку и снова отвернулась к окну. Я сидел и не знал, что сказать, и стоит ли вообще что-либо говорить. Я привел себя в порядок и завел мотор. До Зеленогорска мы доехали в полном молчании.
В клубе собрались уже все наши, поэтому тот факт, что мы прибыли синхронно, не ускользнул ни от чьего внимания. Катрин решительно подошла к столу, за которым поместилась вся тусовка и попросила бокал шампанского. Все словно почувствовали, что должно произойти нечто важное, потому что все разговоры за столом моментально затихли.
- Друзья, меня к вам есть несколько слов, - Катрин была великолепна – волосы свободно развевались на ветру, блестящий топик переливался. Она взяла меня за руку.
- Ровно через месяц, 31 августа, состоится вечеринка «Последний день лета», по-священная нашей с Макеевым свадьбе!
Сказать, что все удивились – не сказать ничего… Все сидели как будто прошел торнадо – глаза широко раскрыты, бокалы застыли в руках. За столом повисла тишина, только клубная музыка играла как фон. Я видел в мерцании разноцветных огней как бледнеет лицо Анжелки. Катрин с достоинством смотрела на публику, было видно, что она наслаждается моментом, когда все взгляды прикованы к ней; ей нравилось быть звездой, поэтому она явно ловила кайф от сознания своей секундной главной роли. Общая парализация, наверное, так бы и тянулась, но положение спасла наша Муха.
- Супер!!!!!!!!!!!! Поздравляю, - она с визгом вскочила с места и кинулась целовать меня и Катрин. – Вот, конспираторы, никто и подумать не мог! Как это вы так втихаря зажгли, что мы все ни сном, ни духом?!
После ее прыжков оживилась вся тусовка, все стали задавать дурацкие вопросы относительно свадьбы, но Катрин героически взяла на себя роль ответчицы, поэтому я смог спокойно приземлиться на диван. Все наши пацаны жали мне руку, выражая скорее уважение по поводу того, что я сумел заполучить такую девушку, чем удивление по поводу предстоящего события. У меня сложилось впечатление, что никто до сих пор не поверил, что можно жениться, в большей степени всех интересовал только постельный аспект. Короче, мы стали героями вечеринки. За всей этой сутолокой вокруг нас я совершенно не заметил, что Анжелка куда-то пропала. У меня в кармане просигналил мобильник – пришло сообщение. «Выходи на аллею», - с Анжелкиного номера. Я встал и направился к аллее за пределами террасы клуба.
- Анжелка! – я позвал ее, потому что на аллее никого не было видно.
Я услышал сзади шорох гравия – Анжелка стояла в двух метрах от меня.
- Это правда? – Она смотрела на меня не мигая.
- С трудом верится? – Я улыбнулся ей и подмигнул.
- Ничего смешного! Что это за бред, какая-то свадьба, ты и Катрин? Ты же никогда с ней не был!
«Откуда она знает?» - пронзила меня мысль. Анжелка и вправду вела себя так, как будто знала, что мы ломаем комедию.
- Что ты имеешь в виду? – я старался ничем себя не выдать, сохранить хладнокровие. Мне даже пришлось усмехнуться, хотя получилось это очень неестественно.
- То, что если бы ты с ней встречался, это было бы заметно… - Она сникла.
- Кому? У нас не принято вообще обращать внимание на то, кто с кем остался после вечеринки или поехал домой вместе. Не говори глупостей.
- По крайней мере, Я бы точно заметила, - она сделала упор на «я». Мне почему-то стало ее жалко. Она столько времени провела неотступно следуя за мной, словно она была моей тенью, поэтому мне было понятно ее расстройство.
- Анжел, ты пригласила меня поговорить о том, насколько реальна моя предстоящая свадьба?
- Нет, я позвала тебя, чтобы предупредить, что тебе не стоит этого делать… Это будет большой ошибкой с твоей стороны, - Анжелка опустила глаза.
- Может быть, ты знаешь что-то такое, чего не знаю я? – Я подошел к ней слишком близко и взял ее за плечи.
- Вот вы где! – Я увидел Катрин, спешащую к нам. – Макеев, я тебя потеряла. Те-перь все хотят с нами фотографироваться – типа помолвка и все такое! Пошли скорее! – Она схватила меня за руку и буквально оторвала от Анжелки. Я увидел, как Анжелка облегченно вздохнула. Я подумал, что мне, наверное, никогда не понять загадочной женской души. Что она хотела мне сказать, от чего предостеречь? Или просто она не хотела, чтобы я стал мужем Катрин, тем самым, лишив ее шанса на какие-либо более близкие отношения со мной? И с каких это пор Катрин бегает в поисках меня, словно знает, что от Анжелки может исходить потенциальная опасность. Причем, опасность не сексуального, а информационного характера… Катрин вела меня за руку, как ребенка, а я шел, потому что внезапно на меня навалилась такая апатия, что мне расхотелось размышлять на тему моей предстоящей женитьбы, а захотелось напиться.
Я достиг своей цели буквально за пару часов. Я нажрался коктейлей, стал танцевать со всеми девчонками, которые были на танцполе, пригласил всех парней на мальчишник в Максимус, модное заведение со стриптизом, обнимал и целовал Катрин, когда она попадала в мое поле зрения – словом, вел себя так, как и подобает настоящему жениху за месяц до свадьбы. Катрин, казалось, была довольна моим поведением – я веселился, а ничего другого от меня и не требовалось. Потом парни буквально дотащили меня до моей машины и водрузили на пассажирское сиденье. Катрин села за руль и мы понеслись по направлению к городу. Дорогой я пытался приставать к Катрин, спрашивал, куда поедем – к ней или ко мне, говорил, что у нее красивые ноги, хватал за коленки, а она смеялась, пыталась вести машину и одновременно отбиваться от моих ухаживаний. Ей доставляло удовольствие то, что я засыпал ее пьяными смешными комплиментами, а один раз даже назвал своей невестой.
- Макеев, приехали! – Она ловко запарковалась у моего дома.
- О! Сегодня ты у меня! Хорошо, что успел навести порядок, - я с трудом вышел из машины и нетвердо стоял на ногах.
- Я вызвала себе такси, дружочек. Машину уже подали. Я надеюсь, ты доползешь до квартиры самостоятельно?
- Ты даже не поднимешься, куколка? – Я хотел обнять ее, но запнулся и повис на ней как мешок. Катрин мягко отстранила меня.
- Спокойной ночи, алкаш! – Она улыбнулась, чмокнула меня в нос и упорхнула к такси. Машина отъехала и скрылась за домом.
Я присел на скамеечку на детской площадке и закурил. Было утро, стало светать. Я докурил сигарету и втоптал ее в песок. Чертовски веселая вечеринка получилась. В тот момент мысль о женитьбе на Катрин не показалась мне такой ужасной. Мне было весело, захотелось спеть какую-нибудь песню. Но на ум приходили только слова «Ой, мороз-мороз», что было не по сезону в теплое августовское утро. Я засмеялся сам с собой и поплелся домой.
Именно с той вечеринки я и начал получать смс от Анжелки. Она не искала больше со мной встреч, она просто писала мне о том, что я придурок или дурак, каждый раз по-разному, я ни разу не отвечал ей. Я решил, что если это было бы что-то важное, она дала бы мне знать об этом открытым текстом. Своими сообщениями она просто дико мне надоела, и это была моя единственная реакция на них.
Отношения с Катрин были, прямо скажем, «никакими». После вечеринки я позвонил ей на следующий день, но разговор наш длился минуты две, просто особо не о чем было разговаривать. Потом мы продолжали ездить на тусовки на одной машине, но, памятуя наш предыдущий опыт, мы ездили теперь все время на ее машине. Она не пила спиртного, поэтому я мог спокойно принимать на грудь, после чего она любезно подвозила меня домой. К слову сказать, мы больше не занимались сексом после того эпизода в машине. Словно она убедила меня, что у нас есть отношения, словно она закрепила меня за собой тем поступком. Тот факт, что мы с ней теперь были «парой» закрыл для меня доступ ко всем остальным девушкам из компании, поэтому для разрядки я периодически наведывался в «Четыре икса» или в «Джельсомино», где знакомство с девушкой требовало минимума времени и не так уж много денег. Четыре недели пролетели как сон – работа – тусовки – съем – дом – работа. Я решил не приглашать на свадьбу никаких своих родственников – близких у меня не было, а с далекими после смерти мамы я практически не общался. Единственным взрослым гостем с моей стороны была только ММ.
***
Итак, в день своей свадьбы я проснулся от сигнала мобильного.
Я встал с постели, посмотрел на часы и принял душ. Регистрация была назначена на половину третьего, поэтому на сборы у меня оставалось не более получаса – мне предстояло еще заехать за Катрин, немного пофотографироваться перед церемонией, после чего окончательно проститься с моим холостяцким прошлым. Зная свою склонность спать до последнего, я приготовил все с вечера – костюм, рубашку, новые ботинки и галстук. Я оделся за минуту, вышел из дома и сел за руль. Ехать до Озерков в субботу было совсем недолго, у меня был даже некоторый запас времени – минут двадцать. Я не спеша доехал до дома Катрин.
У подъезда уже стоял лимузин. Я порадовался тому, что Катрин захотела взять ретро, а не этот идиотский двадцатидвухместный хаммер, из которого гораздо логичнее ожидать выхода вооруженной охраны, нежели элегантной пары но-вобрачных. Слава Богу, у моей невесты был безупречный вкус, машинка была очень симпатичная, без пошлых шариков, с довольно скромным украшением цветами и кольцами. Я заметил микроавтобус, стоящий чуть поодаль – на лобовом стекле красовался баннер с яркими надписями – очевидно, для родителей и друзей, которые поедут из дома за нами. Все остальные гости подъедут во дворец. «Да, классика жанра…» - подумалось мне. При всей современности нашей жизни, свадьба все равно оставалась чем-то очень традиционным, никто не хотел менять сценарий, допускались лишь небольшие дополнения, которые как раз и отражали дух времени. Все остальное же по-прежнему оставалось как двадцать, тридцать, сорок лет назад. Я выкурил сигарету и отправился за невестой.
- Макеев, слушай меня очень внимательно, - Катрин настояла на том, чтобы в лимузине мы ехали вдвоем – все остальные, включая оператора и фотографа, несмотря на традиции, были изгнаны ею в микроавтобус. Она объявила, что до первой остановки поедет только со мной, после чего к нам смело могут присоединяться свидетели, фото и видео. Поначалу у меня даже возникла мысль, что было бы забавно сейчас заняться сексом, раз с нами никто не ехал. Но тон Катрин говорил, что настроение у нее отнюдь не эротическое.
- Как сделать так, чтобы между нами и водителем поднялась перегородка?
Мне приходилось до этого кататься в лимузинах, поэтому я без труда нашел клавишу, и шторка поднялась. Мы остались наедине.
- Сейчас мы едем к Спасу, мне необходимо, чтобы водила не останавливался прямо перед собором, а объехал его слева до канала Грибоедова.
- Думаю, что он остановит там, где мы ему скажем. Скажи, зачем тебе туда? Там всегда полно народа.
- Вот и прекрасно, - Катрин смотрела на меня в упор. – Можешь меня выслушать. Мне много необходимо тебе сказать.
- Конечно, - меня насторожила ее серьезная интонация, но я попытался взять себя в руки и расслабиться. Я поудобнее устроился на кожаном сиденье и приготовился слушать.
- Макеев, прежде всего, я хотела бы поблагодарить тебя за то, что ты не оказался пидором и не кинул меня, когда возникла эта ситуация с беременностью. Не переби-вай, пожалуйста, а то я не смогу тебе сказать все то, что мне действительно необходимо тебе сказать. За все это время – за полтора месяца, я поняла, что ты суперский парень, что ты - прекрасный друг и в будущем, конечно, ты станешь потрясающим мужем и папой. Кроме того, ты мега-сексуальный мужчина, и, наверное, было бы очень клево стать твоей женой. Настоящей женой. Ты не обделался при виде моего папаши, ты даже смог нормально его раскрутить на просьбы – прости, но я подслушала ваш разговор у тебя на кухне – ты был просто молодчина. Так его уделать мог только настоящий мужик – я первый раз в жизни видела, как он просит вместо того, чтобы требовать или приказывать, - Катрин говорила не быстро, очень четко и здраво, только вот пока было непонятно, к чему она клонит.
- Так вот, - она продолжила. – У меня год назад был ремонт в квартире. Его делали какие-то рабочие, как впоследствии выяснилось, из Дагестана. Среди них был Камал, самый красивый парень, которого я когда-либо видела в жизни. Я увидела его и чуть не сошла с ума – так он был привлекателен. Мне надо было просто заехать и завезти им деньги - папаша не смог, обычно он не пускал меня к ним. Я захотела его с первой секунды, но я не могла там задерживаться – отец контролировал каждый мой шаг. Я только успела написать ему свой телефон. А он позвонил мне через минуту, после того, как я ушла. Мы договорились встретиться, и так начался наш роман. Первое время нам приходилось снимать номера в гостиницах, пока шел ремонт, я жила у родителей. Потом мы стали тайком встречаться у меня. Однажды отец рылся в моем телефоне и узнал про то, что я встречаюсь с Камалом. Он прочитал смс и просмотрел списки звонков. Какой был скандал…
- Прости, ты встречалась с гастарбайтером? – Я был в шоке от этой истории. Катрин, девушка, которая не смотрела на малообеспеченных мальчиков как на людей связалась с выходцем с Кавказа – вот это номер…
- Отец сказал то же самое. Но мне было наплевать. Я так ему и сказала. Тогда он забрал меня к себе, отнял телефон и посадил под домашний арест. Я потеряла Камала из вида. Прошло три месяца, когда отец вдруг выдал мне новый телефон с другим номером и отпустил обратно в мою квартиру. Конечно, первым делом я бросилась звонить Камалу, но номер был заблокирован. А буквально через неделю ко мне в институте подошел какой-то парень и передал письмо. Это было письмо моего любимого. Он писал, что кто-то пробрался в очередную квартиру, где работала его бригада, и за день до сдачи объекта разрушил все до основания. Хозяин квартиры на следующий день прижал их к стенке и затребовал вернуть все деньги плюс неустойку в течение недели. Камалу пришлось вернуться в Дагестан, где его отец помог ему выпутаться – дал денег и решил вопрос с заказчиком. Оказалось, что Камал просто поехал в Питер, чтобы доказать отцу, что может чего-то добиться сам, они поссорились, и Камал решил попытать счастья самостоятельно… А его отец там достаточно крупный бизнесмен, хотел, чтобы сын не уезжал и занимался семейным делом. В итоге они помирились друг с другом после этого инцидента, и Камал принял решение остаться там. В письме он со-общал, что приедет и оставил мне новый номер своего сотового, - Катрин перевела дух и продолжила:
- Когда он приехал, это было похоже на ураган. Мы не вылезали из постели почти неделю. Камал подарил мне кольцо с бриллиантом и сделал предложение. Он сказал, что будет ждать моего ответа сколько угодно. Я долго не решалась поговорить с отцом, а потом поняла, что беременна. Я рассказала отцу, что Камал никакой не строитель, а сын бизнесмена, что он из приличной семьи, что мы любим друг друга. Но папа даже слышать не хотел, чтобы я вышла замуж за человека из Дагестана. Тогда я рассказала ему, что жду ребенка… Ты не представляешь, что говорил мой папаша… Он сказал, что я нагуляла ребенка от гастарбайтера, от грязного хача, что я проститутка и тому подобное. После чего он вынес окончательное решение – я должна забыть Камала, иначе он просто уничтожит его. Я была в истерике… Я позвонила Камалу, а он сказал, чтобы я ничего не боялась и выполняла все требования отца, а он что-нибудь придумает. Я прожила в страхе несколько дней, а потом отец пришел ко мне и сказал, что я своим поведением могу подвести его карьеру под монастырь, и чтобы я срочно искала какого-нибудь парня, с которым мне необходимо переспать и сообщить, что ребенок от него…
У меня в голове разорвался снаряд… Вот, значит, мое место в этой дивной истории – лох, который должен был счастливо жениться и растить ребенка этого горного козла, который пока «что-нибудь» придумывает у себя в Дагестане. Я посмотрел на Катрин таким взглядом, как будто я хотел ее пристрелить на месте. Она поняла мой взгляд, потому что очень спешно продолжила:
- Я подумала, что ты – идеальный кандидат. Ты – ответственный, и у тебя в голове мозги, а не мамины кашки, как у большинства наших. Сначала я решила, что лучше всего подошел бы Тоха, но он так забавно за мной ухаживал с самого начала, он же и привел меня в вашу компанию, и я его пожалела…
- Вот клево! Катрин, ты понимаешь, что ты сделала? Ты – лживая сука, которая для спасения своей задницы хотела сломать чужую жизнь, - я орал.
- Макеев, подожди, я замутила эту тему из простого эгоизма, пойми. Если бы ты жил с таким тираном, как мой отец, с человеком, который может легко убить или покалечить, может разорить или унизить кого угодно… Тебе никогда не приходило в голову, что я его боялась, боялась больше всего на свете? А потом, после вашего разговора у тебя, я по-настоящему тебя зауважала, я в любом случае сказала бы тебе, что все это фуфло, а не свадьба, я просто ждала, ждала новостей от Камала. Так вот, позавчера он сказал мне, что будет ждать меня у Спаса, со стороны канала. Мы подъедем туда, и я уеду… Ты можешь никогда меня больше не увидеть, Макеев, твой кошмар скоро закончится… - она заплакала.
Я придвинулся к ней ближе и обнял за плечи. Мне почему-то стало жалко эту де-вочку, которая в настоящий момент очень сильно рисковала не только своей жизнью, а жизнью своего будущего ребенка. Если ее отец узнает про ее план, он порвет всех на британский флаг, но догонит беглецов.
- Что вы собираетесь делать?
- Камал увезет меня со свадьбы, а потом нам надо будет отсидеться где-нибудь в гостинице пару дней. Потом его друг приедет в город и увезет нас на большегрузной машине, в кузове. Я понимаю, что никаким другим способом мне не удастся покинуть Питер – отец будет контролировать все выезды, так что уехать поездом или самолетом будет нереально… Потом отец Камала отправит нас за границу до момента рождения ребенка. Надеюсь, после этого мы сможем вернуться или останемся там, посмотрим. Сейчас главное – вырваться отсюда.
- А ты не думаешь, что проверить гостиницы будет для твоего отца тоже плевым делом?
- Ну, их, по крайней мере, много… - я чувствовал в ее голосе некоторую неуверенность. Она замолчала и потупила взгляд.
- Давай, вы поедете туда, где вас стопроцентно не будут искать, - я полез в карман и достал ключи от своей квартиры.
Она подняла голову и посмотрела на меня своими большими стальными глазами. Как она была прекрасна в этот момент – в свадебном платье, с роскошно уложенными каштановыми волосами, с белыми цветами в прическе, в прозрачной фате. На меня смотрели глаза влюбленной женщины, у которой появилась надежда на спасение своей любви. Я помахал связкой у нее перед носом, она улыбнулась и схватила ключи.
- Макеев, ты ведь рискуешь…
- Не-а, ни капельки. Я постараюсь сделать так, что твой папаша ничего не заподозрит. Положись на меня, - я взял легонько ее за подбородок и чмокнул в нос. Катрин засмеялась.
- Спасибо тебе, Кирилл… Я знала, что ты классный, но ты, оказывается, просто герой… Прости, что заставила тебя перенести стресс. А теперь, помоги мне, пожалуйста, - и она ловко достала из под сиденья пакет с джинсами и футболкой.
Я развязал все ее шнуровки на платье, помог выбраться из портновского чуда. Когда я увидел ее в ослепительно белом нижнем белье, я улыбнулся – снова классика жанра, даже подвязку не забыла, невеста! Катрин облачилась в повседневную одежду и осталась в джинсах и в фате. Я засмеялся и принялся вынимать шпильки, на которых она держалась. Закончив этот адский труд, я посмотрел на Катрин:
- Давай прощаться, Катюш, - я сам себе удивился, назвав ее по имени. – Когда будете валить, оставь ключи в прихожей. Дверь просто захлопните. Да, перед уходом открой жалюзи на кухне, чтобы я знал, когда можно вернуться…
- Спасибо, малыш… Ты был самым лучшим женихом, правда… - Она поцеловала меня в щеку.
Подъезжая к назначенному месту, я попросил водителя высадить меня раньше, чтобы зайти в одну из кабинок био-туалетов, которые размещались прямо перед входом в храм, а его отправил к противоположной стороне. Слава Богу, автобус отставал от нас минут на десять, потому что мама Катрин в последнюю минуту задержалась дома в поисках какой-то вещи… Я вышел и направился к кабинкам. Заметив, что лимузин завернул, я проскочил мимо туалетов и зашел с другой стороны, посмотреть, как пройдет побег моя теперь уже бывшая невеста. Она выскочила из машины и побежала сквозь толпу туристов с фотоаппаратами. Я потерял ее из вида, но заметил, что от парапета отъехал огромный черный джип. Машина плавно продвигалась по набережной, и очень скоро пропала из поля моего зрения. С чистой совестью я отправился в туалет.
Мой расчет оправдался на все сто процентов. Когда я выходил из кабинки, как раз напротив парковался автобус с родителями и свидетелями. Я, изображая ничего не подозревающего жениха, направился к будущим родственникам:
- О, как хорошо, что вы нас догнали. А то Катя уже переживает и отказывается выйти из лимузина, пока не прибудут все остальные, - я придал своему лицу счастливое выражение. – Пойдемте, заснимем выход моей невесты из машины, - сказал я обращаясь уже к оператору.
- А где ваша машина, Кирилл? – мама невесты с нетерпением ждала начала нашей фотосессии.
- Мы захотели запарковаться там, чуть дальше, здесь было слишком много народа, - я элегантно взял теперь уже бывшую будущую тещу под руку и торжественно повел к лимузину. Моя душа пела впервые за столько времени. Сейчас вы увидите финальную часть марлезонского балета – похищение невесты. Точнее, результат похищения невесты.
Мы подошли к машине, оператор и фотограф расставили всех по местам, чтобы приготовиться к выходу невесты из авто, прямо в объятия счастливого жениха. Я открыл дверь и заглянул внутрь салона. «Ах, умница,» - подумал я про Катрин – в салоне не было мешка с платьем, она прихватила его с собой, чтобы все искали девушку в свадебном наряде. Как только она умудрилась затолкать его в пакет за полминуты? Я выдохнул и высунулся обратно, на свет божий…
- Кати там нет… - мой голос правдоподобно задрожал. Я стал озабоченно озираться по сторонам в поисках пропажи. Конечно, на самом деле я поглядывал, нет ли где в толпе переодетой в джинсы и футболку Катрин, но получилось вполне натурально.
- Как нет? – папаша резко отодвинул меня от двери и заглянул в салон лично, как будто я мог не заметить наличия там девушки в свадебном платье… - Куда она пропала? – Он орал на меня.
- Михаил Сергеевич, - я продолжал натурально трястись. – Я отлучился буквально на минутку. Я спрошу у водителя.
У меня внутри все напряглось. Что, если водила заметил уход Катрин? Тогда мне, пожалуй, было бы очень сложно отвертеться от того, что я был с ней в сговоре.
- Я запарковался, и буквально сразу к машине подошли какие-то узкоглазые туристы, им так хотелось потрогать украшения, что я переживал, как бы они не испортили чего… - Водитель выглядел на самом деле расстроенным. – Я не смотрел какое-то время в боковые зеркала – эти мартышки накинулись на капот, так что я смотрел только вперед, как бы не оборвали чего, - было видно, что у этого колхозника небольшой опыт за рулем лимузина.
- Этот лох ничего не заметил, - я мысленно поблагодарил группу вьетнамских товарищей, фотографировавшихся у ограды садика. – Михаил Сергеевич, я полагаю, что будет несложно отыскать девушку в свадебном платье здесь. Не думаю, что она далеко могла уйти на своих каблуках. Не стоит паниковать, она обязательно найдется, - я закурил, стараясь усилить впечатление своего нервного состояния. Если бы кто-нибудь знал, что курю я с чувством выполненного долга, потому что как раз сейчас машина с Катрин неслась по направлению к моей квартире, где ее папаша совершенно точно не будет их искать.
- Ты, жених хренов, просрал невесту, - голос тезки Горбачева перешел в некоторое подобие визга. Я стоял напротив него, старательно строя из себя дурачка, часто моргая и прикусив губу. – Я думал, ты нормальный мужик, а ты, блин, ботаник чертов, отлить ему понадобилось, щенок! – Он выхватил из кармана сотовый и стал судорожно вопить туда команды. Закончив крик в телефон, он убрал телефон и потребовал у меня сигарету – он вообще-то не курил, поэтому своих у него не было. Я услужливо подал открытую пачку и прогнулся, поднося зажигалку. Он прикурил, сплюнул на брусчатку и выругался.
Напротив меня стоял Тоха в идиотской красной ленте «Почетный Свидетель». Он реально не догонял, почему пропала невеста, поэтому даже не знал, что сказать.
- Надо поискать ее, может, она в парке! – я метнулся к входу в садик, увлекая Тоху за собой. У меня на секунду возникла мысль поделиться с Тохой моим секретом, но что-то удержало меня от этого шага. Мы честно разделились с ним и побежали в разные стороны. Само собой, я бежал в свое удовольствие, не усердствуя, чего не скажешь о брате. Когда мы с ним встретились в том самом месте, откуда начинался поиск, Тоха был как скаковой жеребец, пришедший вторым – взмыленный и расстроенный.
- Ну, Катрин дает… Обычно, невесты боятся, как бы жених не свинтил до ЗАГСа, а тут, - он чесал затылок.
- По-моему, она кинула меня, брат… - я пинал ногой маленькие камешки.
- Может, она хочет поиграть в прятки, давай ее еще поищем. А ты не звонил ей на сотовый?! – вдруг осенило Тоху. – Может, она спряталась, чтобы тебя поинтриговать.
Бедный мой, наивный братишка Тоха! Если бы я мог тебе рассказать всю правду… Но покуда это был не только мой секрет, а от этого зависела жизнь Катрин и этого несчастного Камала с гор, я просто не имел права так поступить. Я набрал Катрин с трубки, но в ответ неприятный женский голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Для меня было очевидно, что сим-карта Катрин уже давно покоится вместе с телефоном где-нибудь на дне канала Гри-боедова. Моя догадка очень скоро подтвердилась.
- Спутник показывает, что аппарат находится почти на том месте, где мы сейчас стоим, - проинформировал меня мой несостоявшийся тесть. - Чертовка наверняка выкинула его…
- То есть… Вы считаете, что она… она сбежала? – я смотрел на него глазами, полными ужаса.
- Да, придурок! Ты до сих пор не допер, что она тебя кинула, понимаешь, КИНУЛА!
- Я же… Как она могла? Я все сделал, чтобы быть с ней… - я сел на парапет и подпер голову руками. Внутри меня все ликовало.
- Вот так и могла. Прощай, зятек! – Линев резко взял жену под руку и потащил к микроавтобусу.
- Кир, вот блин, какая хрень получилась, - Тоха так искренне обнял меня за плечи, что мне снова захотелось рассказать ему правду о побеге. Но я снова удержался. Блин, еще пара таких жестов с его стороны, и я точно проболтаюсь.
- Тох, мне, наверное, лучше побыть одному, прости…
- Хочешь, поехали куда-нибудь, нажремся! Тебе сейчас лучше быть со мной!
- Не, брат… Я тебя попрошу лучше езжай во дворец, предупреди наших и ММ, чтобы не ждали, ладно?
- Ладно, брат, позвони, как отойдешь! Не пропадай только, а то я буду переживать!
- Спасибо, брат! – Я повернулся и медленно пошел по набережной канала Грибоедова к Невскому.
Я шел и улыбался. «Прощай, Катрин!» - моя вновь обретенная свобода обдувала меня теплым ветерком последнего дня лета. Теперь оставалось только надеяться, что они смогут сбежать с дальнобойщиком, как они и планировали. Но у меня почему-то была уверенность в том, что у них все получится.
Я перешел дорогу и подошел к Казанскому собору. Вокруг колонн фотографировались все те же вьетнамцы в своих смешных конусообразных шапочках, эти замечательные вьетнамцы, благодаря которым моя невеста смогла незаметно ускользнуть. Я купил мороженое в лоточке и сел на скамейку. Скамейка была длинная, на одном краю сидел я, а на другом – худенькая девушка в белой бейсболке. Ничего особенного, но что-то заставило меня еще раз обернуться в ее сторону. Рядом с ней стоял коричневый саквояж…