Глава 19. Дорога к дому

1

– По местам! – пролетела долгожданная команда и возбужденно гомоня солдаты забирались в кузов грузовика. Ах, с какой завистью смотрели на это солдаты других подразделений! – Вы там за нас парни  оттянитесь! Вот, письмо брось в городе, в части не надо! – подбегали, совали тугие пачки писем в кузов.
– Хвощев! – Трофимов обеспокоено крутил головой выглядывая порученного под присмотр Черкасову, лейтенанта. Все произошло именно так, как он и предполагал. Ротный оказался рядом и мгновенно взял подержать автомат. Гранаты были изъяты еще вечером. Вместо привычного оружия у лейтенанта в руках оказалась кружка, и послушно проглотив  водку, взводный полез в кабину.   
По шоссе ползли седые клочья тумана, дорога  тонула в белом молоке. Перевал.  Фары  едва пробивали туман  на несколько метров и колонна едва тащилась. На вершине, туман резко, как обрезанный исчез, и в ветровое стекло брызнуло яркое солнце! Рубеж. Позади пряталась война, впереди же светила яркая, мирная жизнь! Это следовало незамедлительно отметить и как только небольшая колонна встала, хлопнув дверцей Трофимов спрыгнул. Через дорогу лежал небольшой базарчик. Надсадно ревели моторы. Встречная колонна выбрасывала чад выхлопных труб и грязь. Улучив момент ротный увернулся от колес и шмыгнул к прилавку с тощей  чеченкой в ободранной одежде. – Почем товар, мамаш? – быстро оглядел остальных торговок. Если товар одинаковый, берется у той, кто приветливее улыбнется и больше понравится. За наваленными на столах бутылками, шоколадками, жвачкой и сигаретами, продавщиц хватало. Но они были такими ужасными и страшными, что желание  улыбаться и разговаривать быстро прошло. Если это был хитрый ход что бы не украли красивую женщину, то он удался. Трофимов уже пожалел что вообще вылез из кабины. А тут тронулась колонна и КАМАЗ отчаянно засигналил.  – Иду, иду.. – пыхтел капитан вываливая на сидение кабины ворох разноцветных бутылок. Колонна далеко не ушла, дожидалась их. Старший колонны посматривал на часы и шевелил губами. Погрозив кулаком,  Заварин залез в головную машину. – Будет мне теперь.. – с досадой буркнул солдат водитель и Трофимов виновато промолчал свертывая голову пивной бутылке. Но они ехали домой! Домой! Праздник по случаю вывода войск, продолжался. Спихнув сидящего на коленях Синякова, Дергунов деловито расставлял пластиковые стаканчики. Трофимов протянул бутылку – Руль, пиво будешь? 
– Так он же это.. за рулем.. он нас везет..
 – Будет! – провозгласил за него ротный не обращая внимания на  лейтенантский хор.
– Кружку! Хрен ли ты мне стаканчик суешь? – обозлился на замполита. Не снижая скорости боец выдул пиво и взял приготовленную,  заботливо прикуренную сигарету.
– Ну как? – Солдатские глаза заблестели. От выпитого раскраснелись все, в пронизанной солнцем теплой кабине плавал дым, все орали перебивая друг друга и захлебываясь смехом. А навстречу шли и шли войска. Машин из Чечни было мало. Озабоченно снующие вдоль колонн прапорщики и офицеры останавливались что бы поглазеть на небритые грязные рожи, дикие глаза и торчавшее оружие.   Синяков, ткнув большим пальцем назад вытаскивал штык-нож и сладострастно закрыв глаза, с подленькой улыбочкой, проводил лезвием по горлу.. у встречных бледнели и вытягивались лица, а какой-то дородный подполковник охнул и схватился за сердце.
С горы показался раскинувшийся вдоль Кумы городок. Путь был закончен, машины заходили в зев ворот. Дежурный солдатик провожал взглядом машины. Хмель сошел. Солдаты спрыгивали с машин, разминая затекшие после долгой дороги и сырости ноги, строились в разболтанную колонну. – С грязными рожами, в середину строя! – командовал Трофимов наблюдавший за построением. Спецназовцы, ехавшие с комфортом в трофейном автобусе, с презреньем оглядывали грязных пехотинцев и строились в стороне. Синяков качался и ротный кивнул его замкомвзводу. Понятливый сержант увел взводного за кирпичную будку. Остальные были более-менее..
– Сиррнна-а!!! – Колокольчиков шел стремительно, не давая никому опомнится встал перед мгновенно выровнявшимся строем – Здравствуйте товарищи солдаты! Вольно! – Командир здоровался с офицерами за руку, пристально вглядываясь в глаза – Где у тебя еще один взводный?
 – Плохо стало товарищ полковник, отошел на минуту. – Колокольчиков усмехнулся – Пересчитать,  сдать оружие, и по домам. Командуйте.. – Вертевшегося перед ним Черкасова Колокольчиков упорно не замечал, и обращался главным образом к ротному.
– В общем ты это.. командуй.. – Черкасов вильнул за командиром и пропал. Ротный облегченно вздохнул и вышел перед строем.  Он, как и солдаты оглядывался вокруг. Все кругом кажется далеким и маленьким, как детская игрушка. Как после долгой отлучки когда возвращаешься назад, огромный дом, на самом деле оказывается маленькой избушкой.. а бурные страсти и обиды кажутся такими  мелкими и наивными.. Очень грустное чувство. Как будто что-то теряешь в обмен на понимание. Дом..
Солдатским домом была кирпичная двухэтажная казарма на первом этаже, и выкрикнув команду, ротный стронул подразделение. Военный городок пустовал. Редкие зеваки выползли из казарм и с боязнью в глазах смотрели как рота вразброд, шла через широкий асфальтированный плац. Военный городок был некогда лечебно трудовым учреждением для хронических алкоголиков. С наступлением рыночных времен ЛТП за отсутствием финансирования прикрыли. Промзону, завод силикатного кирпича приватизировали, а алкоголиков выкинули на улицу или сдали родственникам, оставшихся один на один с больными и неполноценными людьми. Бывшие надзиратели стали старшинами, а начальники складов переписали заявление о приеме в оперативный полк МВД. В сущности, ничего не поменялось. Каменный забор с колючей проволокой и дежурным освещением пришелся как нельзя кстати. В начале формирования полк состоял из отбросов, собранных со всех милицейских батальонов России. Кто отдаст хороших? На те Боже, возьми что нам не гоже.. Пользуясь милицейской формой и ранее приобретенным служебным опытом, дембеля грамотно прессовали местный рынок и казармы содрогались от разудалых ночных пьянок. Вот где пригодились в полной мере навыки рукопашного боя в первые дни командования «учебной» ротой.  – Товарищ капитан.. – осторожный шепот достиг капитанского слуха и Трофимов поднял глаза. К ним приближался одетый в повседневную советскую форму, подполковник. Даже в пасмурную погоду от хромовых голенищ сапог отражались зайчики, ушитые в меру бриджи сидели ладно, продернутая под тугим погоном портупея, отбитая тулья фуражки, до синевы выскобленные щеки..  Навстречу замызганной роте, упругим строевым шагом шагал сошедший с плаката строевой подготовки, офицерский идеал строевой подготовки. 
– Рота-а.. – рыкнул ротный и подразделение мгновенно подобралось дружно ударив подошвами. Навьюченная бронежилетами, снаряжением, оружием и боеприпасами рота не могла долго выдержать такого темпа и ротный рявкнул – Стой!
Нужно докладывать о прибытии. Приняв рапорт, комбат старательно и красиво, как на зачете по строевой, звучно шлепая подошвами  подошел  к колонне – Здравствуйте товарищи солдаты! – Голос был звонкий и чистый. – Здрав... жел... тов...   ... полковник! – вразброд и не столь ясно и громко как хотелось бы, враздрай прогудела отвыкшая от цивилизации рота.  Глаза комбата недовольно потемнели. Гневно взглянув на ротного, подполковник Сапожников раздраженно опустил руку – Вольно! – Людей разоружить, помыть, организовать  чистку оружия и отдых, и не забудьте назначить ответственного офицера.
– Есть. – Капитан уныло дернул щекой. Он, грешным делом рассчитывал что комбат назначит Черкасова или сам присмотрит, от безделья..
– Что вы дергаетесь?
– Ничего товарищ подполковник, все понятно товарищ подполковник, разрешите выполнять?
– Выполняйте!
Повернувшись к строю Трофимов отдал распоряжение и солдатский ручеёк потек в  дом, то бишь  казарму.

2

– Все собрались? За хлипкой дээспэшной дверью гудели возбужденные солдатские голоса, в канцелярии же пахло сутягой и скандалом. Никто не хотел оставаться ответственным офицером на ночь. В углу, на кровати ответственного храпел уже пьяный Дергунов. Замполит, все просчитав упредил события и теперь с него взятки гладки. Хвощев, который менее всего походил на убитого горем родственника, исчез как только сдал личный автомат и даже не поинтересовался взводом.
– Синяков? Остаешься ты.
– Товарищ капитан! Меня знакомая ждет, сколько можно о бабе мечтать!
– Ничего страшного, сюда приведи.
– У меня ожег, вот! Смотрите, ожег надо перевязать, обработать! – лейтенант вытащил ногу из резинового сапога и показал грязную конечность больше похожую на копыто с белым пятном. Старая кожа слезла, а новая запачкаться еще не успела. – Ты бы хоть ссал на ноги если мыть лень – недовольно покрутил носом командир. Вонь, в самом деле была оглушительная, да еще в маленькой канцелярии, где форточка была надежно заколочена на зиму. Лейтенант сверкнул было глазами, но вспомнив что сейчас решается,  промолчал. От запаха заворочался спавший замполит.
– Баранов!? – Лейтенант с готовностью встал. Трофимов старался не обращать на него внимания и делал вид что не замечает лейтенанта вообще, но злость давно прошла а на данный момент лейтенант был нужен как никогда. – Ты вот что.. давай сегодня переночуешь здесь, а завтра  я по утру подойду, и  на трое суток домой поедешь, договорились? – Баранов согласно закивал – Я сегодня на автобус все равно не попадаю, а завтра как вы придете..
– Ну, вот и ладно! – Трофимов просиял.
На улице стемнело. В стоялых лужах воды отражались фонари, и казалось что кругом праздник. Никто не стрелял, не надо было спешить и проверять, а немного погодя ждала не душная землянка с товарищами по несчастью, а горячий душ и женское тело со всеми нужными для этого приспособлениями.
Привокзальная улочка казалась оживленной. Только сейчас, вырвавшись из части он понял – все! Конец войне, прощай служба! Хотелось прыгать и плясать прямо на улице. Встречный народ восторгов не разделял, люди обходили стороной и ускоряли шаг кидая назад испуганные взгляды. Трофимов остановился и посмотрев на себя, усмехнулся. Ладно, цветов с шампанским не надо, перетопчемся. С грохотом подкатил разболтанный городской автобус лязгом распахнув двери. Последний. Транспорт в городке ходил до восьми вечера. Мотор натужно заурчал и общественная колесница затряслась по ухабам. Устроившись на одиночном сидении капитан старался сдерживаться и не так откровенно глазеть на женщин. Но легкая осенняя одежда так облегала контуры тел, а взгляд безошибочно отыскивал резинки трусиков, выпуклости грудей, ягодиц, овал бедер с таившимся мягким лоном.. – воображение услужливо дорисовывало остальное. У сидевшей напротив средних лет женщины разъехался плащ обнажив подтянутый подол и слегка раздвинутые круглые коленки.  Колени переходили в полные, обтянутые телесным капроном отлично смотрящиеся бедра, уходящие в темноту, и там где они соединялись.. Женщина, до того непринужденно сидевшая вдруг безошибочно взглянула и мгновенно подобралась. Ноги сдвинулись вместе и плащ закрыл чудное зрелище. Хуже того, она вскочила и встала на передней площадке на выход. Мда.. Внимание переключилось на стоявшую рядом строгую и неприступную даму в пышной шапке. Что бы не спугнуть, Трофимов глядел на отражение в темном стекле. Фигурка у неё была в общем-то ничего, верхняя одежда чуть не доставала до голенищ облегающих полусапожек, и мгновенно оценив длину и видимый объем икр, воображение мгновенно нарисовало пару длинных, полноватых и стройных ног усиленных каблучком. Бесцеремонно сняв одежду, воображение очертило бедра, пожалуй тяжеловатые, с небольшим мягким  животиком и пушистым лобком.. Неприступная дама кинула точный взгляд, отчего-то вспыхнула, смутилась и отошла  к другому входу. На останове обе сошли, а Трофимов стал приглядываться к старушке. Пожалуй тоже, ничего бабулька.. Бабка бодро постукивая клюкой добралась до сидения и ни на что не обращала внимания, села.  Немного посидев бабка вдруг обернулась, и подозрительно глянув на бомжеватого военного, залезла рукой в карман.  Что-то проворчав, старуха пересела подальше. Наконец рыдван подъехал к нужной остановке, и облегченно вздохнув, Трофимов припустив по лужам бегом.

3

Бойцы были незнакомые. Розовые и чистые, стригли лохмы волос превращаясь в знакомых солдат и сержантов, чистили воняющие кислой гарью стволы. В прохладном помещении стоял легкий гомон. – Бойцы, вы чьи!?
– Вашиииии товарищ капитан! – заорало несколько голосов.
– Товарищ капитан.. – у дверей канцелярии стояла могучая женщина и нетерпеливо переминалась дожидаясь разговора. Трофимов притих. Чья-то мать, начинается.. 
– Товарищ капитан, за время вашего отсутствия в роте происш.. – зачастил вынырнувший откуда-то дежурный сержант. Ротный отмахнулся – Сколько родителей приехало?
– Пока только трое. К Краснову, Пахе и .. – дежурный назвал незнакомую фамилию, и ротный решил что тут какая-то  ошибка. Такого солдата у него не было.
– Давай сначала с Пахиной поговорю. Приветливо  кивнув родительнице, ротный шмыгнул в канцелярию. Пахина была уже там. Небольшого роста сухощавая женщина уже все знала и обвиняющие смотрела не трогаясь с места.
– Ну что вам сказать.. – Трофимов зачем-то открыл ящик письменного стола и стал выкладывать какие-то пыльные папки. – Вы его нарочно оставили.. – голос матери прозвучал горько и обвиняющее.
– Я? Нарочно? – ротный побагровел – Ему моча в голову стукнула, что я поделаю? Он сам ехать отказался! – Пахова плакала, Трофимов сидел дурак дураком. Подойдя к двери поманил дежурного. В канцелярию вошли паховские  дружки. – Объясняйте ситуацию.. – Трофимов вышел из кабинета с дрожащей в пальцах сигаретой.
– Товарищ капитан..
– Сейчас-сейчас! – ротный увернулся от разговора и скрылся в умывальнике. Сигарета успокаивающе дымила. В канцелярии Пахова уже успокоилась. Набухшими глазами смотрела одну точку – Ну как он мог, как мог..
– Я делал все что мог! – Но женщина  глядела непримиримо. По её убеждению Трофимов сделал все что бы  оставить её сына там, и солдат он тоже подговорил специально.. Мать с трудом встала – Пойдемте ребята, отдам что привезла. Не повезу же я обратно.. – Она подчеркнуто не глядела на ротного и вела себя так, как будто его не было вообще. Достав свежий платочек ротный промокнул выступивший пот и приоткрыл дверь – Заходите.
– Это вам – женщина внесла объемистый пакет и поставила рядом со столом. – Спасибо, не надо.
– Ну что вы.. – Краснова пододвинула пакет обратно и ротный упрямо сдвинул его назад. Мать поскучнела. Краснов был местный, и отпустить его домой на сутки не составляло труда. Но мать хотела на три и сразу, не отмечаясь каждый день в части. До поселка была добрая сотня верст. Желание было естественным, но по всем дурацким правилам это было не положено, не положено, не положено!!!
– Извините, не могу! – Трофимов набычился и глядел в пол – На трое суток, только с разрешения командира..
– Ну что вы в самом деле? Что уж вы так-то? Сынок с войны приехал, дом рядом и нельзя! А что дальше будет, неизвестно, отпустите? Неужели у вас сердца нет.. – женщина заплакала и встала.
– Сутки, больше не могу! – крикнул Трофимов и схватился за сигареты. Беда, с этими родителями.. – Краснов, зайди! – Солдат стоял за дверью и все слышал.
– Ты вот что..  давай мать не расстраивай, сам понимаешь, не могу я тебя отпустить сразу вот так..  Да вот еще.. –  вытащил забытый пакет с продуктами – Возьми, ребятам отдашь.  – Лучший пулеметчик глядел набухшими от слез глазами. – Если хотите, выкиньте! – отрезал солдат и выскочил в коридор. Да что за черт!? Трофимов сидел как оплеванный, и решал как выйти из затруднительного положения.
Штаб батальона с красивой табличкой «2 БОН» был рядом с дежуркой, и поболтав с дежурным по части Трофимов быстро выяснил все что нужно.
– Разрешите? – Комбат был аккуратно подстрижен. Нитка прибора разделяла волосы, черты лица бледны и выразительны. – Что вам? – комбат был подчеркнуто вежлив и сух. Быстро и неприязненно взглянул  темными глазами.
– Мать солдата приехала.. Просит отпустить домой.. – Трофимов чувствовал себя скованно и с трудом подбирал слова. Комбат хоть и сдерживался, силился быть непредвзятым, глухое раздражение так и кипело в глазах  – Они все просят. И если у всех идти на поводу.. нажрется водки свинья, начнет ужасы сочинять, родителей пугать! Могут не возвратиться, товарищ капитан. Так что пусть сидят в казарме, в крайнем случае, повторяю товарищ капитан – в крайнем случае, разрешаю отпустить на сутки. На сутки!
– Но, товарищ подполковник, лучший пулеметчик..   
– Идите. – Комбат потерял интерес к разговору и склонился над важным документом забыв про подчиненного. 
– Есть. – Трофимов задом открыл дверь и облегченно вздохнув вывалился на улицу. Не правильно все это. Ну и пусть пьет, девчонке что-нибудь с три короба наврет, она ж после этого податлива станет. Герой! А вдруг потом погибнет? У молодых сердца доверчивей и пока еще не успели покрыться коростой цинизма. Если солдат захочет, он и из части сбежит. Так ведь с войны не сбежали, а как там трудно было? А теперь и дома нельзя расслабиться? 
В солдатских глазах светилась обида и вселенская скорбь. Трофимов стряхнул изморось вбежав в казарму – Ты мне тут сырость не разводи! – грохнул кулаком в затрещавший стол. Разговор шел уже в канцелярии. Солдат подтянулся, с уважением посмотрел на кулак.
– Едешь на три дня. – Ротный достал приобретенные у штабного писаря из строевого, чистые увольнительные с печатями. – Выписываю сразу три штуки. Смотри не перепутай если будут проверять.
– Товарищ капитан, а можно Венцель со мной поедет? 
– Венцель? – Сержант был с другого взвода, но они сдружились и чего не разрешить, если все одно, нарушил?
– Позови его сюда. – Дверь мгновенно распахнулась. – Вызывали, товарищ капитан? 
– Быстро ты.. – командир внес вторую фамилию в записки  – Смотрите не напейтесь и куда не попадите, будет мне на орехи от комбата. Мать-то хоть знает?
– Знает! 
Это было должностное преступление. Капитан вздохнул и поглядел на объемистый пакет. Интересно, что там? Трехлитровая банка домашнего виноградного вина. Неплохо.. Шмат сала с чесноком. Отлично! Пирожки, конфеты, домашняя колбаса. Ну это ващеее…Отложив явно самодельный колбасный круг в отдельный пакет, ротный   сложил всю остальную снедь в стол. Это, для ответственного офицера. В солдатской столовой не очень-то разъешься.  Чистка оружия заканчивалась и щелкая затворами, солдаты в майках и шлепанцах по одному заходили в заставленную оружием комнату. Оружейные пирамиды открыты и симметрия однообразно заправленных автоматов и снаряжения выглядела успокаивающее. Пулеметы, гранатометы, стояли растопырившись на сошках у стены, масляно блестели черными туловищами. Глазки стволов выглядели завораживающее. Ровные ряды гранат от базуки, зелень автоматных патронов и золото пулеметных лент были не меньшим богатством чем золото и зелень долларов в банках, а может и покруче.
– Чем это так пахнет, Васильев? – В резкий запах оружейного масла, железа и жженого пороха вплетался перебивая запах копченой колбасы, пряности прессованного мяса..  Замковзвод  неопределенно усмехнулся – Матка, Капишникова кормит.
– Капишников, это кто?  А-а.. – ротный вспомнил незнакомую фамилию приехавшей родительницы. – Это разве наш солдат?
– Ну да, он  в госпитале лежал, двое у нас таких.  – Запах был вкусным и вел в спальное помещение. Рядовой Капишников был рыхлым, полным солдатом с мучнистым белым лицом. Двух ярусная кровать стояла у окна, и сидевшая напротив сына женщина закончила резать вскрытую ветчину. На прикроватной тумбочке стояла вскрытая банка сгущенки, еще какие-то деликатесы, хлеб, сок. Запах был умопомрачительный. Солдаты сглатывали голодную слюну и делали вид что ничего не замечают. Пошарив в сумке и в тумбочке, женщина встала. – Ребята, дайте пожалуйста ложку? – Ближайший солдат достал из тумбочки алюминиевую ложку, подал. – Спасибо! – вежливо поблагодарила мама направляясь обратно к чаду. – Пожалуйста.. – давший ложку солдат подхватив полотенце выскользнул в умывальник.  – Кушай мой мальчик.. – Мама любовно зачерпнула ложку, вложила в раскрытый рот.
– Это вы приехали к сыну? – Женщина резво обернулась – Да! Я сейчас подойду.   
– Мне надо уходить и я бы хотел закончить разговор сейчас. – Женщина вошла следом и тщательно затворила за собой дверь. Полная, лощеная, какая-то затаившаяся.  – Это вам. – Пакет с консервными банками перекочевал на стол. – Мерси – Трофимов взял пакетик и вернул обратно. – Не нуждаемся.
– Я бы хотела попросить увольнение..
– Простите, увольнение только для тех, кто был в командировке. 
– Но я разговаривала с таким представительным подполковником, и он сказал..
– Вот  к нему и идите. Простите, а чем болен ваш сын? У нас скоро опять командировка, а в моей роте не хватает бойцов? – Женщина вскинулась и холодно посмотрела. Взяв пакетик,  чопорно выпрямилась – Это не ваше дело, и его скоро не будет в вашей роте. – Мама явно не хотела переплачивать больше чем положено.
– А жрать идите в столовую, нечего солдат дразнить! – заорал не сдержавшись капитан.
– Не ваше дело! – взвизгнула мама и такая ненависть проступила в лице, что Трофимов замер на полуслове, но взяв себя в руки твердо закончил – Моё. Вон отсюда с банками!
Трофимов не отходил от них, пока они считали банки. Консервы с трудом поместились в застегнутую на все молнии сумку,  сумку заперли на маленький висячий замок, и задвинули глубоко под кровать. С каменным выражением лица, какое наверное встречается только у горгульи, мама и сын вышли из казармы.

4

– Товарищи офицеры! – С грохотом отодвинув стулья, взводные вскочили с мест. Сапожников заглянул в открытую дверь – Товарищ капитан, пойдемте. Покажите, как поддерживается внутренний порядок. А впрочем.. – Комбат зашел в канцелярию и не спеша открыл все столы, выдвижки. Носком сапога, брезгливо сморщившись открыл тумбочку. – Доставайте, все что там есть. – Трофимов глянул с неприязнью. Как в зоне, с заключенными, обращается. Кивнул замполиту. Дергунов нагнулся и вытащил остатки пирожков, полупустую трехлитровую банку. Трофимов удивленно посмотрел, надо же, недопитая.. – Что, это такое? – патетически ткнув пальцем в банку, вопросил комбат. И поскольку вопрос был общий, все пожали плечами и поглядели друг на друга. – Что это? – вопрос опять повис в воздухе, и открыв банку, Дергунов обмакнул палец, лизнув, вынес заключение – Вино, товарищ подполковник.   
– Откуда? – допытывался комбат спрятав руки за спину и качаясь на каблуках. Лицо было замкнутым и дышало льдом.
– Родители привезли.. – ляпнул не к месту честный Синяков, и гневно сверкнув взглядом подполковник задергал лицом – Вы что? Лавочку здесь открыли доходную? С родителей продукты вымогаете! Как вам не стыдно, где ваша офицерская честь? – Все молчали опустив головы а Трофимов, единственный кто не устыдился, растерянно захлопал глазами. Откуда комбат все это взял? .. – О вашем поведении будет доложено командиру, я вынужден принять к вам самые строгие меры.  Все, больше никаких увольнений. Запрещаю! Только я  буду отпускать!  Вино немедленно вылить!!
Шли третьи сутки, Краснов с Венцелем вернулись из тайного увольнения и тяжкий груз ожидания и разоблачения спал сам собой.
– Я крестился, товарищ капитан. – Трофимов был в дурном настроении и нехотя курил решая как сообщить комбату что он остается.
– Да? Хорошо.. Только всем говорить не надо.
– Вы же не все?
– Ну да в общем-то, но чем об этом знает меньше, тем лучше. Как отдохнул? Леш, ты иди, отдыхай.. некогда мне братан.. – А рота отдыхала. В холодном, обложенном синим кафелем умывальнике журчала вода и слышался смех. Щетки драили обмундирование, от слитой из системы теплой воды пар вырывался в коридор. Ротный вышел из канцелярии, побрел в комнату психологической разгрузки личного состава. Ровные ряды двух ярусных кроватей выровнены по нитке, одеяла на синих полушерстяных одеялах заправлены так, что со стороны все полосы смотрятся в одну линию. Однообразие веселит командирский дух, и красиво к тому же. Однообразие вообще приучает действовать коллективом. Пусть с этим поспорит какой-нибудь профессор кислых щей, откосивший под дурака, от  армии.
– Дежурный, это что? – Одна из кроватей нижнего яруса была не тольео не заправлена, на ней ещё кто-то спал, закутавшись с головой в одеяло. Камуфляж сложен кое как, а уж перегаром прёт.. Сержант Борисов чуть не убивший ротного сигнальной ракетой, вытянулся рядом – Это сержант Васильев, товарищ капитан!
– Да? А чего он спит в это время? – Сержант не моргнул глазом – Он больной, товарищ капитан!!
–  Чем же он, ээ.. болен?  – Сержант наконец-то замялся и отвел глаза соображая что сказать – Он всю ночь не спал товарищ капитан, у него зуб страшно болел!
– А сейчас значит, прошел?
– Ага, прошел..   
– Ну-ну.. – Трофимов побрел дальше. Сержант явно был в ночной самоволке и оторвавшись с одной из многочисленных, вечной солдатской невестой, чутка перебрал.  Бывает.. Васильев это заслужил, по праву. В комнате психологической разгрузки несколько табуретов и сляпанный из кирпича декоративный камин. Внутри на подставке вырезанный из фанеры и покрашенный красной краской, огонь. В широкие окна сочится мутный, серый день. В казарме прохладно. С десяток солдат, кто в форменном камуфляже, кто в драном трико, покачивая шлепанцами одетыми на босу ногу смотрели телевизор. 
– ..плэй бой, рядом со мной!.. – задирает короткую юбочку демонстрируя обтянутую белыми кружевными трусиками подбритую промежность, певичка. – О, класс! – оживились бойцы. Закачали в такт тапочками, зашлепали ладошками по тощим коленкам. – Вам бы только порнуху смотреть. Капитан лениво ткнул кнопку и из динамика раздался галдеж. Галдели депутаты обсуждая наболевший вопрос о прибавке зарплаты в связи с инфляцией. Себе. – Товаарищ капитан! – недовольно затянули бойцы. – Вот это настоящая порнография, давайте лучше клип посмотрим? – Трофимов ткнул в другую кнопку, и показалось мурло с густыми бровями домиком …
– Товарищ капитан! – авторитетно шаркая шлепанцами, встав с табурета подошел замкомвзвод Синякова – Пусть люди посмотрят, нас в увольнение не так часто отпускают!
– А, смотрите! – капитан отошел к окну, оперся на подоконник. Уперся лбом в холодное стекло. На улице, за окном опять косо летел мокрый снег. Падая тяжелыми хлопьями на черный асфальт, снег исчезал. Господи, какая тоска..  Загремела заставка новостей. – Э, мужики! Новости! – поднявшись с табурета крикнул в дверь спального помещения солдат. Несется топот, шарканье. Солдаты столпились, замерли в дверях. .. – Здравствуйте! В эфире энтэвэ, новости, в студии… В казарме наступила тишина. Мелькали кадры хроники. Репортаж.  .. – бандиты убивают мирных жителей.. – Федеральные солдаты и разрушенные дома.  .. – Горе, страдают невинные жители.. – завывала за кадром ведущая теледива, и снова в такт словам показывают закутанные лица чеченских женщин. Изможденные аксакалы. Странная какая-то подборка кадров и текста. В кадре ни одного русского лица. Впрочем вот, журналистка, русская. Блестя масленой лощеной физиономией и очками, тараторит в микрофон. Камера медленно обводит разрушенные дома. В кадре пыжится Дудаев. Бывший советский генерал грозит беспощадно вырезать всех русских до седьмого колена.. Солдаты разочарованно расходятся – опять чернуха..  Историю не раз переписывали, перепишут и в этот раз, когда забудутся слезы обездоленных, а безжалостное Время заметет память убитых и замученных в рабской неволе,  людей.
Вопрос только в том, кто этим будет заниматься?
Вздохнул прогоняя воспоминание, надо что-то делать. А что? Только и можно увидеть оживление на лице когда речь о деньгах заходит. Что творится? Гнилью со всех сторон несет, разложением..