Поколение бессмертных

Вот тебе камень, возьми.
И не бойся, ведь ты не одна.
Отпусти его вниз, пусть летит -
Вглубь - до самого дна.
Посмотри ему вслед и послушай.
Как родится из шепота рокот.
След падения - волны - достигнет суши
И она, пораженная, дрогнет.

- Ты опять уходишь рано?
- Я всегда ухожу очень рано.
- Да, вечно куда-то спешишь, - Алексей помешал в чашке кофе и посмотрел на друга исподлобья, - Ты только не смейся, но я тебе завидую.
Николай безучастно хмыкнул.
- Ну что же, тогда пойду тебя провожу.
- Как хочешь.
Они дружили очень давно, так давно, что иногда силились вспомнить, когда свела их судьба. Один вспоминал, как вместе учились в институте, другой тут же оспаривал – не было такого. Алексей так и не получил образования, кроме школьного, но это не мешало ему быть тем, кем он был - он писал стихи и музыку, но сам не считал себя ни поэтом, ни музыкантом.
- Вам нравятся мои стихи, мои песни? Отлично, читайте и слушайте. А пышные эпитеты оставьте при себе, я в них не нуждаюсь.
За это его и любили. За искренность и за скромность. Те, кто знали его хуже, удивлялись, почему у него нет ни капли тщеславия. И только близкие друзья понимали, в чем оно нашло свое выражение. Алексей видел цель, шел к ней без оглядки и без сомнений. Этой целью было самосовершенствование.
Но слова «шел к цели» на деле были громким эпитетом. Алексей по натуре был законченным домоседом, хозяйственным и домовитым. Он очень рано женился на девушке, знакомой ему с детства, она родила ему двух детей, и все семейство проживало в мирной, уютной квартире – посмотреть - не нарадоваться.
Так что о масштабных прогулках не могло быть и речи.
Другое дело – Николай.
Друзья и внешне-то отличались: Алексей на вид был полноватым, лысоватым и каким-то нескладным, а его друг – напротив, стройный, темноволосый, поджарый, точно ковбой или Хантер Ди. Типичной формой одежды Алексея были домашний халат и тапочки, а Николай носил длинный плащ, военные ботинки и темно-зеленый берет.
Ничего особого этот гуляка и непоседа в жизни не сделал, да и вряд ли собирался. Кто-то считал, что он просто себя не нашел, другие обвиняли его в несобранности и лени, и только те, кто хорошо его знал, ждали. За внешней простотой и аскетизмом таился особый, огромный внутренний мир. Николай любил говорить с людьми, но также любил их слушать. Иной раз в беседах проявлял невероятную проницательность, сверхзвуковую силу мысли. А бывало, вел себя иначе, говорил невпопад или не к месту.
- Ты просто не на той волне, - успокоил его Алексей, когда однажды Николай решил излить ему в душу сомнения.
- Это плохо? – мрачно спросил Николай.
- Нет, просто ты другой. И тебе неуютно, и им. Терпи и меньше об этом думай.
- Попробую.
Легко сказать, а сделать непросто.
Николай думал.
Часто сравнил себя и Алексея, прикидывал, как сам бы себя вел, будь у него семья, дети. Должно быть так же, как друг – радушно, по-домашнему, скучно.
Оба тысячу раз задавали себе вопрос, что держит их дружбу, каким цементом она склеена?
И расстались бы они, как это бывает, если люди долго живут по разным законам и правилам. Не сейчас, так через год или позже. Но однажды с Николаем произошел очень странный случай. Ладно бы один раз, так ведь нет, повторился. И Алексей оказался причастен.
- Со мной происходит что-то, - на слове «что-то» Николай сделал акцент.
- С тобой всегда что-то происходит, - улыбнулся хозяин уютной квартиры.
Алексей безмолвно завидовал другу, видел по-своему прелесть свободной жизни, и тихо вздыхал – ему так никогда не пожить.
- Так что же с тобой происходит?
- Это началось совсем недавно. Не могу точно вспомнить, до или после того, как ты пел одну из своих песен.
- Тебе спеть? – Алексей потянулся к гитаре, но друг остановил его жестом.
- Подожди, еще успеешь. Слушай. Мне кажется, я вижу какой-то другой, параллельный или перпендикулярный мир. Он похож на наш, точно существует рядом, как две промокашки в одной тетради, если не знаешь, что их там две, никогда не разлепишь.
- Тоже мне новость, параллельные миры! – Алексей все-таки снял гитару и стал тихонько наигрывать, - О них только ленивый не думает.
- Ты не понимаешь, этот мир реален! – с жаром отозвался Николай, - Я смотрю его, словно сон, вижу, как он движется, вижу людей, вижу, как они страдают.
- И часто тебя так плющит? Ты что, на колеса подсел?
- Ни на что я не подсел, пошел ты знаешь куда!
- Сам туда иди, - Алексей заиграл чуть громче.
- Это происходит здесь.
- Что?
- Я начинаю видеть тот мир, когда иду к тебе в гости. Или наоборот, когда возвращаюсь.
Друг замер с пальцами над струнами, потом медленно отложил гитару в сторону.
- Ну-ка, ну-ка, рассказывай.
- Ты не смейся, я опять приведу сравнение. В том мире есть многое, он очень похож на наш, но кое-чего там не хватает. И начинает работать физический закон. Вещество в разреженной фазе стремиться перетечь в более концентрированную фазу. Как-то так, я не физик, точно не помню.
- Да брось, я его тоже плохо помню законы диффузии. И что?
- А то, что возле твоего дома мембрана между мирами дала течь, и он, тот мир, стал потихоньку сюда просачиваться, становиться видимым.
- Ну, если это только тебя так глючит, лучше молчи. А то загремишь к психиатру - и поминай, как звали.
Николай принял скепсис Алексея как данность, помешал ложечкой чай и встал из-за стола.
- Ну вот, опять уходишь? А я тебе так и не спел новую песню!
- Успеешь, прости, - отрешенно сказал Николай.
- Куда ты так спешишь?
- Мне надо знать, что там происходит.
- Где?
- В том мире.

Она была одной из тех, кто от рождения имеет вкус к жизни. Что бы не происходило, Линда не унывала и не сдавалась. У неё была отличная работа, своя квартира и все, что нужно для счастья. Вот только счастья не спешило к ней в душу. Как многие сограждане, она пользовалась благами общества, после работы смотрела бесконечные сериалы, иногда выпивала с друзьями в баре, потом засыпала, видела цветные сны, а утром вставала и шла на работу. По выходным усердно следила за программой городских развлечений и старалась не упускать новинки.
Природа щедро одарила Линду красотой и интеллектом, и добавила еще кое-что, о чем Линда смутно догадывалась, но объяснить не могла – не знала нужных слов.
Свободными вечерами, когда друзья были заняты, или ей просто хотелось побыть одной, Линда покидала уютный дом и шла гулять по городу.

- Раз пришел, значит по делу, - ухмыльнулся Алексей.
Иначе тебя не дождешься, - продолжил он про себя, - позвонишь раз в полгода, и на том спасибо. Одно название – друг.
- Просто так, без всякого дела.
Это не похоже на Николая, но Алексей привык ему верить.
- Неужели, соскучился?
- Можно сказать и так. Я вижу, что там происходит, и мне страшно.
- Там, это в твоем мире?
Николай кивнул и поставил на стол бутылку водки.
Алексей поморщился, но промолчал.
- Что? – разозлился Николай, - Да, я зарабатываю мало. Как идиот, сижу в своем НИИ, корчусь за гроши по дипломной специальности, жду, вдруг да свалится солидный грант.
- Я разве что-то говорю? – в отличие от Николая, хозяин дома не работал на государство. В должности администратора крупного склада он зарабатывал неплохо, и надо отдать ему должное, трудился не совесть, не воровал.
Николай разлил по стаканам, а хозяин достал из холодильника нарезку и квашеную капусту.
Друзья выпили.
- Ты только не смейся, но этот мир захватили чужие.
Алексей закашлялся от дешевой водки, но взглядом-жестом тут же показал: «я не смеюсь, ты продолжай».
- Они держат под контролем социум, и делают это так виртуозно, что никто ни о чем не догадывается. Есть отдельные умельцы задавать вопросы и думать, но таких немного, их изолируют. А с виду все благополучно – достаток, мир, бывают, правда, локальные войны, но быстро затухают. Ты спросишь меня – как они это делают? Средствами массовой информации. В наше время они достигли совершенства и продолжают развиваться.
- Тоже мне, идейный новатор, - отмахнулся Алексей, - Еще в прошлом веке был фильм «Они живут среди нас», помнишь? Герой надевал специальные очки и видел инопланетных тварей. И на каждом долларе, на каждой рекламной листовке пестрела надпись «Подчиняйся. Вот твой Бог». Николай, может, тебе стоит отдохнуть, взять на работе отпуск?
- Да я и так на работе балду пинаю, - признался Николай, - То жду, когда химикаты приедут, то пытаюсь обсчитать результаты на нашей дохленькой ЭВМ. Читаю зарубежную периодику, и только диву даюсь, как много можно сделать в нормальной лаборатории да с нормальными бабками.
Друзья снова разлили по стаканам.
- Так и будешь сидеть, вздыхать и все с нулевым результатом.
- Кто бы говорил.
- Я серьезно. Подумай - ты начнешь, тебе будет проще, чем другим. Ты молод, семьей не озабочен.
Николай вздохнул и отвернулся.
- Нет, ты не понимаешь. Пойдем, я покажу тебе этот мир!
- Что, прямо вот так, возьмем и пойдем?
- Да, а чего медлить-то?
- Ну, я не знаю. Сейчас сколько, семь пятьдесят, да? Через полчаса вернется Лида с детьми, а мне в ночь на склад заступать.
Алексей подумал, вдруг Николай сейчас скажет: «Ха-ха, я тебя разыграл, пойдем за второй бутылкой». Придется отказаться – впереди ночная смена.
Но Алексей хотел увидеть таинственный мир, и даже не это главное. Душа рвалась наружу от желания так вот запросто, без оглядки, пойти куда хочется, побездельничать, подумать о пустяках и вселенских проблемах.
Он и забыл, когда так делал в последний раз. Погряз в какой-то пыльной, стариковской жизни–карусели: дом, семья, работа, и так по кругу.
- А пошли! Только погоди, переоденусь.

Линда любила гулять возле фонтанов. Ей казалось, в ряби, рожденной искусственным водопадом, таится какой-то неразгаданный смысл. Такой, каким наполнен дождь. Если сыпется с неба наперерез огням ночного города. Те же странные, аморфные ассоциации, как если представить открытую книгу, неведомую, никем не написанную. Стоит напрячь внутреннее зрение, достаточно разобрать одно единственное слово, со вторым будет легче. И разматывай потом словесный клубок, слово к слову, как под диктовку.
Что это? Спросила себя Линда, но тут её толкнул прохожий и сбил с новой мысли.
Пожилой пешеход недовольно проворчал:
- Развели тут, елки-палки. Сколько народу слоняется без дела. Откуда же быть мастерам? Заводы стоят, а они только в телевизор пялятся, да шляются без дела.
Линда пожала плечами и пошла дальше, а зубоскал побрел своей дорогой, им же и выбранной.
Она подошла к фонтану на площади, присела на мраморный борт и вздохнула. Есть вещи, которые трудно понять, а объяснить порой вообще невозможно. Одним из таких явлений был магнетизм воды, и Линда с рождения была к нему чувствительна.
Девушка наклонилась и посмотрела в отражение. Не худая и не полная, немного бледная, или во всем виноваты темные волосы? У неё раскосые глаза, прямой пробор и мягкая мимика, в её лице есть что-то восточное.
Линда улыбнулась уголками губ, коснулась ладонью мрамора.
Брызги похожи на дождь, сейчас не разобрать, где капли фонтана, где капли пролитых туч.
Она погладила ладонью мокрый камень, и устыдилась неожиданных мыслей.
Несколько минут Линда слушала журчание воды, смотрела, как рябь добегает до мрамора и затухает. От вида воды ей захотелось пить, она встала с камня и пошла к ближайшему киоску.
- Банку колы, - сказала Линда в окошко и добавила, - Еще соломинку дайте.
Откуда-то сбоку раздался голос попрошайки:
- Подайте на развитее отечественного алкоголизма.
Линда обернулась, увидела прилично одетого мужчину, пожала плечами и одарила его десяткой. Попрошайка сказал спасибо, и Линда поспешила обратно к фонтану.
«Стекло это тоже жидкость», - почему-то вспомнила Линда и принялась пить колу.
Ей захотелось посмотреть на капли под другим углом, она присела на корточки, взяла в зубы соломинку и потянулась вперед.
- Добрый вечер, что вы делаете?
До этого момента Линда не думала, есть ли возле фонтана другие люди. Когда ей хотелось побыть одной, она никого вокруг не замечала, и этим часто злила окружающих.
К ней подошли двое полицейских.
- А что такое? – Линда оставила соломинку в зубах, и вопрос прозвучал невнятно.
Стражи порядка переглянулись.
- Вы нарушаете правила общественного поведения, - сказал один таким тоном, точно отвечал заученный урок.
Линда присмотрелась к собеседникам. По работе она была знакома со всякими симптомами, но в последнее время на рынке настоящий бум нелегальных препаратов. Официальные разработки ничуть не лучше, каждый второй препарат засекречен. И бесполезно гадать, каких колес наглотались бравые парни в серой форме.
С наркоманами лучше не спорить, у них тормоза не в порядке.
- Скажите – как нарушаю, и я перестану.
- Отдайте соломинку.
Девушка нервно хмыкнула и сплюнула. Или ей самой пора к психиатру?
Страж порядка поднял соломинку, кивнул напарнику и сказал:
- Всего хорошего.
Прохожие издали следили за сценой у фонтана, но всего лишь из праздного интереса, ни у кого и в мыслях не было вмешаться.
Линда проводила полицейских взглядом исподлобья, потом уселась обратно к фонтану. Уперлась подбородком в ладони и пожалела, что нельзя скрестить пальцы.

- Где это? – спросил Алексей.
Он поежился от мокрой осенней прохлады и посмотрел по сторонам. Город медленно тлел синевой ранних сумерек. Кое-где уже проснулись ночные фонари, но их час еще не настал.
- Тут недалеко, метров пятьсот, на площади с фонтаном, - махнул рукой Николай.
- Так фонтан же не работает.
- Это он у нас не работает, а там, по-моему, наоборот.
По ровной брусчатке друзья подошли к овальному бассейну, брошенному ржаветь без всякой пользы. Алексей увидел, как растерян Николай, он то ли что-то потерял, то ли ждал и нервничал. С виду ничего необычного – это просто старый фонтан.
- Не могу, не получается. Как будто связь не устойчивая, помехи. Была настроена, а потом вдруг раз, и ничего.
Николай выглядел не просто растерянным, Алексей увидел такой испуг, что ему стало жалко друга.
- Не расстраивайся.
- Ага, тебе легко говорить! А знаешь, бред все это. Самый настоящий бред, нет никакого мира. Это у меня абсорбция.
- Чего-чего!?
- Термин такой в психологии. Расшатанное восприятие мира, так бывает у людей с активной психикой, с развитым воображением.
Алексей усмехнулся:
- Да я сам такой же, или ты думаешь, стихи и музыку писать – лопатой в грунте ковыряться?
- У тебя не так, ты знаешь, чего хочешь, идешь, куда хочешь, и все у тебя получается. А я – бессистемный птиц перелетный, сплошная неразбериха. Бред все это. Абсорбция.
- Ты со своими диффузиями и абсорбциями кого угодно до лампочек вкрутишь. Но мне почему-то кажется, дело не только в твоем воображении.
- Алексей, неужели ты мне веришь?
Спроси его кто-нибудь час назад, он ответил бы - «нет». Но Алексей подумал и решил – все дело в его желании увидеть этот мир так же, как смог увидеть Николай.
- Верю, - кивнул Алексей, - Расскажи мне еще про твой мир.
- Попробую, но мне очень страшно.
- А чего ты боишься?
- Не за себя я боюсь, а за людей того мира. Их мир на грани, у самой точки коллапса. Нет, не думай про всякие сверхновые, атомные бомбы и так далее. Ничего с этим миром не будет, люди, как жили, так и останутся, будут плодиться и размножаться, но кое-что умрет, а время пройдет – и весь мир без остатка выродится.
- Не понимаю, о чем ты?
Николай вздохнул и сел на край пустого бассейна.
- Да я и сам не понимаю. Давай расскажу и попробуем вместе понять.
Алексей присел рядом с другом.
- Общество под контролем. Ты даже представить не можешь, насколько они скованы. Человек не может сделать ни одного свободного жеста, там все прослеживается. Контроль идет через средства массовой информации, в основном телевизор, потом – Интернет. И там и там не обойтись без пульта, без клавиатуры. Понимаешь?
- Пока не очень.
- Еще они создали иллюзию оппозиции. Постоянно говорят об угрозе наркомании, алкоголизма и прочих пороков, но сами же их и поддерживают. Наркотики – это контрольный выстрел в голову. Верное средство против тех, кто на что-то способен или по долгу службы влияет на общество.
- Постой, а как же пресса, диссиденты?
- Они там тоже все под колпаком.
- Нельзя же всех заставить замолчать!
- Нельзя, ты прав. По крайней мере, это очень сложно. А убедить людей не слушать. что попало – гораздо легче.
Но Алексей никак не унимался:
- Послушай, даже во время войны, в оккупации писали листовки, печатали подпольные газеты. Если не послушают, хотя бы прочтут. Дело за малым – писать так, чтобы читали. Это не сложно, этому учат.
- Не-а. Там людям в детстве отрубают фаланги пальцев. Взрослые пользуются протезами, так называемыми Пэ-5.
Алексей дотронулся лба и вытер капли холодного пота.
- Нет, не возможно. Если ребенка лишить пальцев, не разовьется мелкая моторика, будут нарушения сигнальной системы и так далее. Я, конечно, не был в твоем мире, но кое-что в ребенках смыслю. То, что ты говоришь - бред.
Николай пожал плечами и вздохнул.
- Ты в чем-то смыслишь больше, я не спорю. Но я не успел досказать. Операцию делают в подростковом возрасте, когда идет гормональная перестройка. Там яко бы развился смертельный вирус, он поражает человеческие ногти и ближайшие участки кожи. Стопроцентный летальный исход. А может, он и правда там завелся, и это не обман, а ради блага? Живых и с пальцами там нет, я знаю точно.
- Откуда? – удивился Алексей.
- А у меня в том мире есть посредник. Через нее я слышу этот мир. Невнятно, словно тень, как будто эхо.
- Ты с ней можешь говорить?
- Не пробовал, но думаю, вряд ли. Она ведь ничего не понимает. Восприняла случайную волну, отозвалась в ответ своей волной, и расшатала грань между мирами. Волна отсюда – это след твоих концертов. Остаток ощущений после песен. А что в её волне, я до сих пор не разобрался.
Алексей задумался.
- А знаешь, может, меня и правда плющит, и ничего этого нет? – тихо спросил Николай.
- Я не видел твой мир, но это ничего не значит, - Алексей кивнул другу, - Ты, главное, высыпайся по больше, меньше телевизор смотри.
- Я вообще не смотрю эту гадость.
- Это правильно. А сейчас пойдем обратно, Лида уже дома, надо помочь ей с детьми. А по пути ты мне расскажешь подробнее об этих «Пэ-5».
- Я знаю совсем немного, - смутился Николай и поднялся на ноги.

«Я знаю совсем немного», - прошептала Линда и очнулась. Это надо, какая нелепость – задремала на краю фонтана, чуть в воду не упала. Вот был бы конфуз, а там, кто знает? Была с соломинкой в зубах, полиция пристала. А вдруг хождение по городу в мокрой одежде – тоже нарушение?
В рамках осознанных мыслей все было, как было, но Линда не могла подчинить себе подсознание, и даже не представляла, что там творится. Девушка и думать не думала о параллельных мирах, о телепатии или о чем-то подобном. Разве она виновата, что так воспитали?
Но воспитание не в силах заглушить природу, и если есть в душе сила, вырвется, когда придет время. У Линды впервые проснулась мысль, а вдруг окружающий мир чем-то плох? Что, если попробовать его изменить?
Ей стало удивительно легко и немножечко страшно от этой новой, задорной мысли. И даже не плохо, что нет ни семьи, ни детей, зато есть свобода пойти неизвестной дорогой. А что будет там, впереди? У Линды сбилось дыхание, точно от первой телесной близости, она покраснела и осмотрелась.
Но миру не было дела до подсознания девушки. Мир еще ничего не понял.

- Пэ-5 надевают в рабочее время, когда сидят за компьютерами, когда пользуются мобильными телефонами, расплачиваются кредитной картой и так далее.
- У них там все повязано на компьютерах? – уточнил Алексей.
- Нет, не все, но многое, почти как у нас. Только никто не умеет писать руками, этому в школе не учат. А если бы и учили, как писать-то? С Пэ-5 не удобно, гораздо удобнее с клавиатуры компьютера.
Алексей кивнул и воскликнул:
- Ага, стало быть, все тексты проходят цензуру, да?
- По-моему, не так. Все гораздо проще. Что будет, если ты станешь писать на компьютере текст, но не по правилам?
- Программа подсветит слова или целые фразы.
- Вот именно. То же самое в телефоне. Функция Тэ-9, например, или еще какая-нибудь дрянь.
- Слава Богу, у нас по-другому. Мы-то можем писать от руки, - печально усмехнулся Алексей.
- А что толку? – тихо возразил Николай, - Сейчас все тексты оцифровывают.
Друзья подошли к дому, и Николай покосился на свет в окне:
- Иди, тебя ждут.
- И все равно должны быть зацепки. Пусть они не могут писать руками, ногами, прости Господи, но я где-то видел, как безрукий инвалид брал в зубы ручку.
Николай нахмурился, пожал плечами:
- Надо же, я об этом и не подумал.

Линда весь день провела как в тумане, пыталась сосредоточиться, и все безуспешно. Срочных дел в лаборатории не было, и девушка ушла домой пораньше. Очень кстати, ведь вечером друзья позвали в кафе, а значит, будут суши, холодное пиво или вино, смех и танцы под зажигательные миксы известных диджеев. Анатолий как всегда будет сплетничать о работе, как будто на свете нет ничего интересней. Настя похвастается новыми шмотками, а Кирилл расскажет о новинках кино.
«А новинки ли?»
Еще вчера она бы не задумалась.
Сегодня мысль ухватила незримую ниточку и потянула на свет. А ведь правда, нахмурилась Линда, за последний год каждый второй фильм это ремейк старых лент. То «Штамм Андромеда», то «День, когда остановилась Земля», а то и вовсе «Кошмар на улице вязов». Список длинный, и нет ни одного нового фильма, их точно штампуют по принятому раз навсегда трафарету.
А может, это относится не только к фильмам?
Друзья договорились о встрече на восемь, так что у Линды осталось полчаса в запасе. Девушка надела манипуляторы, пододвинула клавиатуру и вышла в сеть.
Какая-то смутная, бесформенная догадка натолкнула её на поиск иллюстраций, современных картин и новостей по художественным галереям.
Линда листала закладки и с каждым новым кликом смутная мысль обретала четкость. Ничего нового, все одно и то же, повторы, ремиксы, набор мозаики, как детский калейдоскоп. Может, и правду говорят, все новое - это хорошо забытое старое? Очень серьезная шутка, или это уже не шутка?
Линда отбросила клавиатуру и стянула протезы.
Она не хочет, она не готова, да и потом, это не может быть правдой.
Что не может быть правдой?
Разумный вопрос прозвучал в пустоту. Или ей все только кажется?
Ответ таился где-то в подсознании, то ли рожденный сам по себе, то ли неведомо кем туда брошенный.

- Ты, я так понимаю, опять не надолго.
- Какой ты понятливый, - Николай выудил из сумки диск и отдал Алексею, - Спасибо, мне очень понравились последние две. Я переписал себе, кое-кому на работе дал послушать.
- Да я же тебе этот диск записал!
Николай рассмеялся:
- Ну нет, это ты брось. Вот напечатают твои диски многотысячным тиражом, тогда и подаришь с автографом. А пока я лучше живьем послушаю.
- Однако, диск переписал, - съязвил Алексей и взял гитару.
Николай пожал плечами и сел за стол.

Мой друг где-то там далеко
Мой друг, без тебя мне в пути не легко
Но я верю, что где-то там
Средь холодных, чужих морей
Ты отыщешь в душе свой храм
Что всех радостней и светлей.

- Знаешь, я что заметил, - Николай поднял вверх указательный палец, едва смолкли аккорды, - У тебя в каждой песне мотив дороги. Забавно.
- Я по жизни иду, потому и мотив, - объяснил Алексей.
- Да, наверное. Но по сравнению со мной ты старый домосед. Прости, это правда.
- Да пошел ты.
- Сам иди, мне и тут не плохо.
Друзья посмеялись, и Алексей открыл холодильник.
- Нет-нет, я побегу, у меня встреча, - отмахнулся Николай.
- Кто бы сомневался, - вздохнул Алексей и поставил бутылку обратно, - Ну ты это, заходи если что.

Линда не ожидала такого столпотворения, была удивлена и несказанно рада. Многих она не видела несколько лет, кого с института, а кого и со школы. Как не крути, Земля маленькая, круглая, а родной город и подавно – истоптанный пятачок, вот и бывает, что люди встречаются.
Первое время Линда принимала участие в общей беседе на тему «как дела», но после пары бокалов друзья разделились на группы. Ее позвали в одну, потом в другую, но она никак не могла избавиться от путаных мыслей. Линда всегда была общительной девушкой, только на этот раз никак не могла поймать волну. Через какое-то время друзья оставили Линду в покое.
Она сидела, смотрела в глубину недопитого бокала и ловила на слух обрывки чужих размышлений.
…Смешно ходить по бесплатным музеям…
…Наша страна это даже страна не третьего мира, а какого-то совсем фигового. Я знаю, о чем говорю, я работал на таможне…
…Так вот, мы сейчас проходим простейшие диалоги. Ты любишь кино? Какие смотришь сериалы? Какую музыку слушаешь?...
…А чем не профессия – вор? Ничуть не хуже других, во всех компьютерных играх есть воровские гильдии…
…Какая-то лажа с кредитами, почему-то все банки отказываются…
Линда безмолвно слушала, и напряжение крепло с каждой минутой. Или во всем виновато вино? Или опять сломался кондиционер? Но откуда взялось ощущение, что вокруг сидят зомби?
«Надо меньше ужастиков смотреть», - посмеялась Линда и сделала новый глоток.

Николай позвонил в домофон, и ему ответила Лида:
- Алексей гуляет с детками. Подожди, я спущусь.
Гость немного удивился и остался ждать у подъезда.
Лида быстро спустилась, поздоровалась за руку и предложила пройтись по скверу.
- Что-то случилось? – Николай насторожился.
Жена Алексея всегда была немного нервной. Но ей, худенькой голубоглазой брюнетке, была даже к лицу эта нервозность. Сколько Николай помнил Лиду замужем, она не тяготилась домашними делами, но ворох забот все равно оставил свой след в виде ранних морщинок. Бывало, Линда улыбалась, и тогда лицо украшали две милые ямочки. Николай очень любил её улыбки. Все прочее осталось в прошлом и в памяти, слишком давно это было, еще до Алексея.
- Не волнуйся, с ним все в порядке. Пока в порядке. Но я хотела тебя попросить об одолжении.
- Ты просишь больше не приходить?
- Да Бог с тобой, Коля, не дури, - отмахнулась Лида, - Вот уж чего-чего, а этого я никогда не скажу. Он же твой друг. Но он так же и мой друг.
- Он твой муж.
- И что, мы после этого не можем быть друзьями?
- Мы с тобой?
Оба засмеялись, и Лида в шутку толкнула его локтем.
- Коль, не дури, тебе давно не идет ребячество. Ты уже взрослый мальчик.
- А ты уже взрослая девочка.
- Все, хватит. Теперь послушай, - Лида опять стала серьезной, - Я про твой таинственный мир.
- Он рассказал тебе?
- Да, рассказал. У нас нет друг от друга секретов. Я прошу тебя, больше не надо говорить с ним об этом мире. Он, - Лида медленно вздохнула, - Он другой, понимаешь? Лёша хочет быть похожим на тебя, но никогда не будет, вы слишком разные. И я не хочу, чтобы он на тебя ровнялся. Прости за прямоту, ты был бы несносным мужем, а он – отличный муж, таких поискать. Я люблю его и боюсь однажды потерять, понимаешь? Вдруг он уйдет за тобой искать твой загадочный мир? Я-то ладно, я сама со всем справлюсь, но этот путь – не для него. Не терзай его.
- Понял, - нахмурился Николай.
Он очень внимательно выслушал Лиду, и мог бы, конечно, ответить упреком, послать куда подальше и был бы по-своему прав.
Но Николай в её словах услышал истину.
И согласился.
В этот вечер он не увидел Алексея. Кивнул на прощание Лиде и поехал домой.

Линда несколько дней пыталась разобраться в своих мыслях. Ей казалось, истина близко, только руку протянуть, тронуть взглядом, а там, как с клубком Ариадны, и до выхода недалеко. Она не знала, что за выход ей нужен. Ей просто неоткуда было взять это знание. Казалось, оно проступает, как чернила на промокашке, но лишь там, возле фонтана. Почему, Линда силилась понять, но не умела.
Ей стало странно от мысли: промокашка. Откуда-то из прошлого, ей незнакомого, давно-давно забытого, но чем-то до боли родного. Солнце, горячая пыль на доске, парта с ободранным лаком. Смех и мелки на асфальте.
Откуда все это? – ужаснулась Линда.
Чужая память. Что в ней такого, от чего так трогает душу?
Точно, решила Линда, эта теплая, ласковая бесшабашность, уверенность в том, что завтра снова засияет солнце.
Отличная догадка, сейчас бы взять, да щелкнуть пальцами.
А это воспоминание, оно тоже оттуда?
Линда прижала ладони к лицу, и рукам стало мокро от слез.

Алексей приоткрыл ему дверь, но в дом не пустил.
- Ты чего? – изумился Николай.
- Ну-ка давай назад, - притворно озлился хозяин, и тут же сам вышел следом. Одетый в куртку, джинсы, кроссовки. Николай усмехнулся: домосед пошел в загул?
- Пойдем к фонтану, есть у меня одна мысль.
Уже внизу, возле подъезда, Николай одернул друга.
- Постой, может, не надо?
- В смысле?
Николай откашлялся и произнес:
- Меня твоя Лида попросила не говорить об этом мире. Боится, вдруг ты станешь таким же гулякой, как я. Тебе ведь этого хочется, я знаю, не отнекивайся. Да и право слово, чушь весь этот мир, глюки из подсознания.
- Чушь, говоришь? – Алексей прищурился, - Ну-ну. А по поводу Лиды я вот что скажу.
Он посмотрел по сторонам, как будто нерешительно, но ответил ровным, твердым тоном:
- Она очень хорошо меня знает, и любит, и что еще важнее, она мой друг. Но у женщин это на уровне инстинктов – боязнь потерять мужика. Ты выполнил ее просьбу, и я ей это передам. А еще я скажу, что ей не о чем беспокоиться. Я никогда не стану таким как ты, но всегда буду немного завидовать.
Алексей протянул Николаю руку. Этим рукопожатием друзья поставили точку в конце сомнений и недомолвок.
- Это ты тогда с ней говорил, когда обещал приехать, и не приехал?
- Да, я просто приехал чуть раньше, ты гулял с малышней.
- Ну да, ну да. Ты тогда хотел мне о чем-то сказать, разве нет?
- Да, - вздохнул Николай, - Я тут встречался с одноклассниками, посидели пивка попили.
- Рад за вас, - улыбнулся Алексей.
- Мы сидели и болтали, и я вдруг подумал, что вот они все, ну может, не все, а только те, кто сумел приехать, а с остальными можно связаться на сайте. Все живы, здоровы, никто не погиб и не умер, а значит, мы как будто бессмертны.
- Ничто не вечно, - тихо сказал Алексей.
- Ты прав, но в данный отрезок вечности мы бессмертны.
- Интересная мысль. Я над ней подумаю. Надо же, мы все ищем бессмертия. Но я-то знаю, как его найти, могу и тебя научить.
- Шутишь?
- Нет. Пойдем на площадь к фонтану.

Линда вытерла слезы и поняла, чего ей хочется. Это нелепо, это неправильно, а там, как знать, вдруг и вовсе противозаконно? Тысячи, миллионы людей ведут дневники в Интернете, но это все не то, совершенно не то. Нужно по-другому. Нужно взять что-то, как это называется, книгу, да, наверное, книгу, но только с пустыми листами. Потом найти где-то ручку и попробовать записать свои мысли, переложить на бумагу впечатления, эмоции. А вдруг получится?
В электронных дневниках какая-то фальшь, привкус чего-то чужого, бестактного.
Линда не знала, как сказать точнее. Вернись к ней каким-то чудесным чудом пальцы, она сейчас точно кусала бы ногти в раздумье.
Но где взять пустые страницы и ручку? В магазинах точно не найти.
Девушка так и не смогла придумать, как ей быть.
Вместо бесполезных раздумий она встала с кровати, набросила куртку и пошла к фонтану.

- А ведь я вначале думал так же как ты, что все это чушь, - Алексей печально улыбнулся другу, - Как там было в книге Муроками, «Конец света» и что-то еще?
- Не помню, что еще, но ты прав. Я тоже читал эту книгу.
- Так вот у него там вымысел, а у тебя не совсем. То есть я не могу пока понять, что это такое, но мне кажется, вот-вот пойму.
Николай пожал плечами и сел на край фонтана. Опустил вниз руку, подобрал плоский камень, взвесил на руке, положил обратно.
- Так что ты говорил про бессмертие?
- Ах да, бессмертие. Я считаю, что можно обрести его в творчестве.
- Стоп! – крикнул Николай.
- Эй, ты чего?
- Я понял, чего там нет! Они разучились творить! Господи, Лёшка, я понял! Как же я раньше не мог этого понять?
Алексей тихо присвистнул.
- Ты будешь смеяться, но именно эту мысль я и хотел тебе высказать тут, у фонтана. А ты меня опередил. А знаешь, что еще я думаю?
- Не-а.
- Если мы оба пришли к одному и тому же выводу разными тропами, может быть, мы правы?
- Очевидно, да, - Николай даже вспотел от эмоций, снял берет, пригладил волосы, надел берет обратно, - Ты знаешь, я кажется вижу путь, нет, не так. Я вижу способ, как им помочь. Я пока не знаю точно, не понимаю всех деталей, но по-моему это возможно.
Николай почесал подбородок.
- Ну? – переспросил Алексей.
- Им надо начать все с начала. С самого начала, понимаешь? Как начинали древние греки. – Объясни.
- Они не могут писать, верно? Верно. Но могут говорить, могут слушать. Эпос, устные предания, стихи или песни. Им нужен кто-то вроде Гомера, пусть даже такой же слепой. Их Гомером станешь ты!
- Я? – изумился Алексей, - Но я не хочу быть слепым.
- Ты и так слеп, ты же не видишь тот мир.
- Да? – совсем тихо переспросил Алексей, - Мне кажется, ты не прав.
- В каком смысле?
Но Алексей ему не ответил.

Линда физически переживала предчувствие, на коже вспыхивал какой-то холодный разряд, не то что озноб, от озноба человеку плохо, а ей наоборот. От ощущения - легкость, сродни невесомости.
Это фонтан.
Все дело в нем, он чем-то притягивает, от него исходит какой-то волшебный, непонятный магнетизм.
Девушка решила ходить к фонтану каждый вечер.
А как же иначе, вдруг она что-то пропустит?
Линда не смогла бы объяснить, почему так думает, но вера вырвалась наружу, и в мире нет силы, способной её заглушить.

Николай пришел к Алексею через месяц. Так же, как раньше, вечером, не надолго.
- Написал?
- Да, - Алексей протянул другу тетрадь, - Может быть, потом напишу еще.
Николай сощурился и медленно кивнул, его губы почему-то вздрогнули.
В коридор вышла Лида с младшей дочкой на руках.
- Она на тебя похожа, - усмехнулся Николай, - Такая же круглая и смешная.
- Да пошел ты.
- Сам пошел. Не бойся, сейчас и правда пойду.
Лида прошептала еле слышно:
- К фонтану?
- Да, - кивнул Николай и поежился.
Лида смотрела распахнутым слезами взглядом, но это были очень кроткие, тайные слезы, они так и остались в глазах, не потекли по щекам. Николай испытал мимолетное желание подойти, обнять, поцеловать на прощание, но постеснялся Алексея.
Впрочем, Алексей бы его понял.
Он многое знал и понял главное.
- Ты больше не придешь, - слова прозвучали без ноты вопроса.
- Видимо, так. Напишешь еще, приходи к фонтану. Почитай вслух, я думаю, так будет лучше всего.
- Найдется, кому послушать?
- Будь уверен, - кивнул Николай и пожал руку друга, - Прощайте.
- Жаль, что ты уходишь так рано, - сказал ему вслед Алексей.
- Нет, на этот раз вовремя, - донесся голос лестничным эхом.

Линда вздрогнула, ей почудилось, где-то на грани слышимости лопнула струна или разбился стеклянный сосуд, а может быть, острый нож прорезал невидимую ткань. Она не знала, как описать этот звук, Линда слышала его впервые.
Ей было все равно, кто, что подумает, сейчас это уже не важно.
Девушка опустилась на колени, протянула руки к воде и тронула глубину, коснулась ладонями дна. Как же неудобно, подумала Линда, но как-то ухитрилась взять в руки небольшой плоский камень.
И случилось.
Внутренний взгляд раскрылся, точно цветок лотоса, и Линда увидела тетрадь. Первые слова дались с трудом, но дальше стало легче. Линда решила прочитать все от начала до конца, чтобы потом выучить и донести людям вслух. Слова так и просились наружу, им было тесно на тонких тетрадных страницах.
Линда пригляделась к развороту обложки, там было еще одно стихотворение, написанное другим почерком.
Девушка прочитала, улыбнулась своим мыслям. И что есть силы бросила в воду камень. Волны ударили в бортик фонтана, но тот устоял, впрочем, а как могло быть иначе?
Линда встала на ноги, выпрямила спину и посмотрела вокруг.
А мир еще ничего не понял.

Придет время, и он изменится.

Август-сентябрь 2008.

Автор текста песни - Виктор Дубровинский, музыкант, поэт и друг.