Зима. Сибирь. Трескучий мороз. Опушка леса. На опушке леса по бёдра в снегу, в "зимней стойке" стоит туркмен Муса. На сгибе его руки виден ремень от автомата, сам автомат выглядывает из снега лишь стволом. Слева и справа от его ног, на уровне бёдер, полужёсткими креплениями зацеплены лыжи, как спасательный круг, что всегда находится на поверхности воды, несмотря, что основная часть человека - под водой. Муса просто неумело закрепил ноги в лыжах, стопы съехали из креплений и провалились глубоко в снег, резинки же креплений теперь туго обхватывали его бёдра напрочь блокируя все его попытки выбраться из глубокого снега и вновь встать на лыжи. Муса уже одного цвета и температуры с окружающей средой... и уже даже не дрожжит, на щеке замёрзла скупая слеза... И сквозь всё это он еле слышно произносит: "У - у ... Сыбырь, каззёл!".
Муса - это отдельная песня. Четыре года приколов. Настоящий туркменский воин, ростом 160 см.
...Мы его тогда снегом растирать стали, варежки и шапку сбросили, а он стоит, такой, к смерти приготовился... с ужасам смотрит, как мы собираемся его снегом приложить и говорит: "Убить меня захотели все..."
Потом, когда после растирания опять всё на него напялили, он оживать начал. Так смешно было смотреть, как он к своим ощущениям прислушивался... как инопланетянин, мол никак не ожидал такого результата...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.