Беляши

- Ты согласна, что в браке женщина стремится принизить мужчину?
Вопрос застал Ольгу врасплох.
Всего час назад они поднялись с растерзанной кровати в её квартире, по очереди
приняли душ, потом выпили холодную, из морозильника, водку и плотно закусили её
горячими беляшами, которые она загодя нажарила к его приходу.
Немного погодя вышли на балкон и, вытянув по сигарете, закурили.
И вот тут-то, пристально глядя вниз с высоты четырнадцатого этажа на круги ярких
клумб и припаркованные машины, он неожиданно задал этот вопрос:
- Ты согласна, что в браке женщина стремится принизить мужчину?

Ольга быстро, но пристально взглянула на Алекса. Он стоял, сгорбившись над
бетонным парапетом балкона, положив подбородок на сцепленные в замок руки.
Высокое утреннее летнее солнце высвечивало яркие искринки в редкой седине его
коротко стриженых темно-русых волос. Серый свитер бугрился на мощных плечах,
колоколом нависал над белыми, мятыми льняными брюками с отвисшими у колен
карманами, полными всякой неведомой ей всячины. Ноги в коричневых кожаных шузах
были расставлены так широко, что казалось, будь здесь, под ногами, не бетонная
плита, а гладкий паркет, Алекс без напряжения съехал бы в "шпагат".

- О чем ты, милый? - Ольга постаралась, чтобы голос не дрогнул. Она уже поняла,
что сейчас последует очередной рассказ-рассуждение о жизни вообще и о его
очередной женщине в частности.
Сколько лет он, с её молчаливого согласия, играет в эту игру под нелепым
названием "дружба"? Четыре? Пять? Нет, всё же четыре.
Буквально с момента первого свидания, имея из их общего виртуально-
интернетовского прошлого знание, что Ольга способна выслушать и понять очень и
очень многое, Алекс стал рассказывать ей обо всем, что месяцами складывалось,
кристаллизовалось, шлифовалось в его мозгах. Мозгах, ценимых в узких научных
кругах двух университетов, расположенных на разных половинах планеты, не в одну
сотню тысяч баксов.
Первые годы Ольга благоговейно относилась к этим его исповедям, ловя каждое
слово, вслушиваясь в интонации, пытаясь своим вниманием и немногими словами дать
понять, что всё, что в нем и от него - это истина в высшей инстанции. Любовь к
нему, такому умному, сильному, умелому во всем, возносила Алекса на невозможно
высокий пьедестал, глядя на который сквозь свои обожание и восхищение, Ольга,
наступая на собственные чувства, с благодарностью ловила каждое слово
откровений.
Его редкие, очень редкие приезды позволяли ей размышлять над тем, что он говорил.
И постепенно, месяц за месяцем, год за годом, взрослея душой, вслушиваясь,
анализируя, сопоставляя, Ольга в какой-то момент поняла, что стоит за всем этим.
Страх. Да, обычный страх перед содеянным и возможной расплатой.
И, как следствие, стремление оправдать самого себя в потоке слов и фраз, идущих
по кольцу, причудливой гибкой петлей оплетающей и его, Алекса, и её, внимающую,
губкой впитывающую всё, сказанное им.
Да, главным во всем этом было, есть и будет попытка неосознанного самооправдания.
Ольга вслушивалась в его голос, оставляя за гранью осознания смысл. Всё
повторялось, как всегда.
Его новое увлечение... Которое по счету? Пятисотое? Тысячное? Всё идет по раз и
навсегда придуманному, выверенному им, Алексом, сценарию. Кредо его бытия
составляет одно: "Главное, чтобы любили меня". И на этот алтарь кладется всё.
Любовь. Привязанность. Семья. Дети. Не его, о нет. А той, что попала в западню его
ума и обаяния, в западню его собственного страха перед возможной пустотой нелюбви.
И перед возможной, ужасающей перспективой физиологической немощи.
Каждая новая встреча наделяла его мощью женской любви. Он купался в ней,
наслаждаясь, щедро отдаривая лаской своих интонаций и прикосновений. Унося в
сказочный, потусторонний мир соитий, в основе которых лежало утонченное знание
строения женского лона и женской же психологии - и филигранное владение
собственным телом. И пугающее знание, что необходимо добиться желаемого сразу, в
один натиск, потому как на повтор не остается силы. Какое ужасающее
знание... Для него, привыкшего первенствовать во всем и перед всеми. Чье имя с
почтением произносят на нескольких языках. Чьи инициалы с поразительной для
научного мира регулярностью появляются в самых известных толстых
специализированных журналах. К чьему мнению прислушиваются те, кто носят звание
лауреатов, возглавляют крупные лаборатории и целые научные направления...

Ольга встряхнула головой, достала новую сигарету взамен потухшей, щелкнула
зажигалкой и сильно затянулась.
- Что ты имеешь в виду, милый? - повторила она свой вопрос.
- Ты не понимаешь, о чем я? - удивленно спросил Алекс.
- Ну, не совсем, - ответила Ольга, - По-видимому, ты пытаешься понять, что
происходит с той женщиной, в которую ты влюблен сейчас? Кто она?
- Нет, погоди! Вот ответь, почему ты ушла от мужа? Не потому ли, что, пытаясь
привязать его к себе навсегда, превратила в существо, неспособное
интересоваться чем-то, кроме футбола, пива и телевизора? Ведь для женщины так
удобно иметь именно такого мужа, приниженного, недалекого, неинтересного для
других женщин, заплывшего ленью и жиром. Разве не к этому стремится каждая,
заполучившая мужа?
Ольга недоверчиво посмотрела на Алекса. Он ответил ей прямым, вопросительным
взглядом.
- Ты в самом деле считаешь, что для женщины в замужестве главное, чтобы её муж
был неинтересен для других? Ты считаешь, что в женщине главное - это чувство
собственничества? Но послушай, ведь это нелогично....
Алекс нетерпеливо поднял руку:
- Как же не логично? Вот он, лежит на диване жирной тушкой, доволен тем, что его
накормят вкусным ужином, на ночь глядя займутся с ним сексом, утром разбудят,
опять накормят, подадут отглаженные брюки и рубашку. Эдакий домашний, ручной
муженёк. Никому, кроме как ей, не нужный...
Теперь уже Ольга, уловив возникшую в его словах паузу , возразила:
- Погоди, я не могу понять. Ты думаешь, что в жизни женщины всё же на первом
месте именно принижение мужа? С чего ты взял это, скажи на милость?
- Ну как же? - Алекс несколько оживился, выпрямился, вздохнул полной грудью и,
снисходительно улыбаясь, опять начал смотреть вниз, на редких в этот уже
приближающийся к полудню час прохожих. - Для женщины главное - это стабильность.
Чтобы муж был всегда рядом, исправно приносил зарплату, чинил кран, когда тот
потечет, помог расставить мебель, прибил полку. Разве не так?
- Ты шутишь? - Ольга всё никак не могла поверить, что Алекс может
говорить серьезно такие вещи. - Ты говоришь так, будто уверен, что все женщины
таковы! А ведь это не так. Это не так, Алекс! Вот я... Я ушла от мужа, во-первых,
потому что полюбила тебя и не смогла жить, обманывая его. А, во-вторых, потому,
что перестала уважать своего мужа. И вообще, я считаю, что в супружестве для
женщины, помимо любви, очень много значит, уважает она мужа или нет. Если нет, но
она остается рядом с ним, значит, она находит в этом свою выгоду. Но это её личные
проблемы, за которыми стоят и её собственная мораль, и её собственное
самоуважение. Страсть проходит довольно быстро, тебе ли не знать это, милый. Но
любовь, уважение к человеку, которому доверилась женщина, отдала себя, свою
привязанность, свою заботу - вот, как мне кажется, основа семейных отношений.
Ольга замолчала, ожидая возражений. Но Алекс не ответил. Казалось, он даже не
услышал того, что она сказала. И потому следующая его фраза уже не удивила её:
- Она пишет сказки и стихи...
"Она! Очередная в его жизни она". Горечь подступила к груди. Ольга медленно
перевела взгляд с его лица на дальние дома. А потом тихо сказала:
- Расскажи мне о ней.
- Тебе в самом деле интересно это слушать? - надежда, неприкрытая надежда
прозвучала в его голосе. И, не дождавшись ответа, быстро заговорил:
"...Совсем молоденькой, чтобы избежать брака, навязываемого ей родителями, она
вышла замуж за деревенского парня, уехала с ним в глушь. Немного погодя, он стал
крупным денежным воротилой в их отдельно взятом районе. Появились деньги. Купили
машину, вторую. Отстроили домище. Родили ребенка. Его интересы крутились вокруг
денег, денег и денег. Сначала её устраивало такое положение дел. Но вот ребенок
вырос, поступил в институт. Ей исполнилось тридцать семь. Она начала тяготиться
его извечными разговорами о деньгах и хозяйстве, его друзьями в золотых цепях, для
которых главным в этой жизни были те же деньги и марка и мощность их тачек. И она
стала писать сказки и стихи..."

- Ты же не будешь отрицать, - Алекс внезапно вновь обратился к Ольге, - что
женщина в своем развитии намного опережает мужчину. Ну, до определенного момента,
разумеется. Вот как ты думаешь, - опять отвлекся он, - какова должна быть разница
в возрасте между мужем и женой?
- Лет пять, шесть, - ответила Ольга. Она не раз задумывалась над этим вопросом и
потому смогла ответить уверенно и быстро.
- Пять-шесть? - удивленно переспросил Алекс. - Мне кажется, что гораздо больше!
Лет двадцать, двадцать пять.
"Всё понятно, - вздохнула Ольга, - Алекс вступил в тот возраст, когда мужчин
неодолимо тянет к молодым девчонкам. Их гормоны пропитывают воздух вокруг
упругих молодых тел. И не так уж много надо приложить усилий, чтобы возбудить и
возбудиться самому. Достаточно заморочить голову нежными словами,
умелыми прикосновениями, мудрыми рассуждениями... Много ли надо девчонке,
чтобы потерять голову? Ах, Алекс, и ты такой же, как и многие другие" - Ольга
грустно улыбнулась.
А вслух спросила:
- Алекс, а ты не задумывался над тем, что через лет пять-десять такая разница в
возрасте помешает жить нашим любовникам полноценной сексуальной жизнью?
И замолчала надолго, когда услышала в ответ:
- А кто говорит о том, что эти отношения будут продолжаться так долго? Я же не
собираюсь на ней жениться!
Отвернувшись от солнечного дня, Ольга ушла в комнаты, застелила кровать,
сложила в корзину полотенца и простыни, впитавшие в себя запахи их обнаженных тел,
ещё так недавно покрытых испариной от стремительности исполняемого любовного
танго.
Потом выглянула на балкон и спросила:
- Ты будешь ещё кушать?
Алекс стоял, подставив солнцу лицо с зажмуренными глазами. Распахнув их и
повернувшись к Ольге, он сказал:
- Давай выпьем ещё по рюмке. А беляши? Они остыли, наверное?
- Я разогрею в микроволновке, не беспокойся.
И, уже сидя напротив за столом и подкладывая в его тарелку горячие беляши и
маленькие алые помидоры, Ольга с едва сдерживаемым смешком сказала:
- Послушай, весь ученый мир Москвы уверен, что ты прилетаешь сюда два раза в год
для того, чтобы провести конференцию и прочитать несколько докладов. Но лишь мы
с тобой знаем, что ты это делаешь только для того, чтобы поесть вкуснейшие в
мире беляши моего изготовления. Разве не так?
Алекс рассмеялся, встал из-за стола, подошел к Ольге, приобнял её за плечи и
сказал:
- Мне пора.
- Минуту, - Ольга задержала его ладонь на своем плече. - Алекс, я хочу
сказать... - Она на секунду задумалась, а потом продолжила:
- Своей любовью ты делаешь твоих возлюбленных несчастными. Женщина счастлива
только тогда, когда любимый ею мужчина становится её мужем. И в этом отношении
самой счастливой, но и самой несчастной, является твоя жена. Она счастлива тем,
что ты всегда возвращаешься к ней, что у неё есть от тебя дети. Несчастье же её в
том, что она знает, что ты не верен. Но это её выбор.
- Да, она меня любит. А иначе я бы давно оставил её. - С этими словами Алекс
открыл входную дверь, вышел на лестничную площадку, поднял руку, нажал на кнопку
лифта. Дверцы разошлись, и, чуть погодя, медленно разделили пространство между
ними на две половины.

Август 2006 г. Москва.