Стихи. Избранное

ЗОЛОТОЕ ПЕРО

«Золотое перо» — не престижный, завистливый «Паркер»,
Золотое перо — улетает сознание ввысь.
Перепутье суде'б — мой неверный, но все-таки сталкер,
Что ведет за собой, направляя: «Люби и борись!»

Золотое перо — суть багряность российских закатов,
В перекличке рассветов, что, может, еще впереди,
За стремлением вдаль неподвластные тайны откатов,
И извечное «Да» с половинчатым «Нет» на пути.

Тут не в золоте суть и надежной чернильной системе,
А в рубахе врасхлест на натертом от жизни плече,
И единственной той, что удержит меня в стратагеме,
И любовью спасет в наступающем времени «ЧЕ».

Золотое перо — это, знаешь, совсем и не «Паркер»!
Это путь по судьбе с пуповиной дорог и проблем,
Эфемерность надежд — суеверный, изменчивый сталкер,
И нестойкая муза — эпатажно-прекрасная Лем!

 
ЗАЧЕМ ПИШУ?

         "Зачем стихи — не разумею..."
          Вит Уйманов, http://www.stihi.ru/avtor/uiman

Зачем пишу? Увы, не знаю...
Хвалиться? Вроде, нет причин.
Я душу строкам поверяю...
Поэт — судьбою данный чин!

Ни эполеты, ни награды,
Ни переделкинский уют
Не принесут уму отрады —
Шипучий бесполезный "Брют"!

Лишь  слезы сердца, боль утраты,
Оборванный любовный след,
Рассветы нежности, закаты
Оставит на листе поэт!



КОГДА БЫ МОГ Я НЕ ПИСАТЬ...

Когда бы мог я не писать,
То сердцу было бы покойней,
Но муза оголтелой сводней
Стихов выстраивает стать.

Она бессонницей грядёт,
И шелест звёздный баламутит,
То издевается,  то шутит
Времён перемешав черёд.

Дневной тревогою придет,
Сонливый пульс скачком утроит,
И дум разбередит коллоид,
Усилив стихотворный гнёт.

Но спазмом  вспыхнувшей любви
Перо моё клонит к бумаге…
В необъяснимом том куртаге
О, Муза, ты благослови!



МОЙ КРЕСТ

Мой Крест — стихи! Вовек не откажусь!
В них атавизм мой и моя харизма...,
Влияньем чьим я в творчестве горжусь,—
Они поэту и стезя, и призма!



ПОКАЯНИЕ

Я справедливости у Бога не ищу,
А к Черту апеллировать — тем паче!
Все, что минуло,— не прожить иначе...
Отдам свой крест на казни палачу!

Мой Рок — мой кат, но я себе судья!
За все грехи и за свершенья тоже.
Плетьми судьбы я бит по тонкой коже...
За все в ответе только Я и Я!



РАЗМЫШЛЕНЬЕ

Компьютер, трубка, карандаш...
Все вместе — средства, антураж.
А где душа? За ними, статься,
Где лучше быть, но не казаться!



ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Я Богу в уши тихо нашепчу...
Меня простите все, и я прощу!
По жизни не умерить мне свой бег,
Я не апостол — просто человек!

Простите за несдержанность мою,
Когда я презираю и люблю,
И примеряю славы свой венок,
Когда бываю просто одинок.

Когда от счастья иль от горя пью,
Или подобен всуе соловью,
Когда врага не в силах полюбить,
Устав гореть, перестаю светить...

Я Богу в уши тихо нашепчу
О том, чего хотел я и хочу,
Что я простил любимых и врагов,
Очистившись, я к жизни вновь готов!



ОСЕННЕЕ

Еще стихов не пожелтели листья,
Их явь, их жар поделены на ноль,
И акварельной выстраданной кистью,
Еще алеют радость, горечь, боль...

Еще надежд не затихают струны,
И в приглушенной осенью тиши,
Нежны восходы, ночи дивно лунны,
Но между ними скит моей души...



ОСЕННИЙ СПЛИН

Когда осенних красок тмин
Воображенье баламутит,
Мы, не поняв причинной сути,
Впадаем в запоздалый сплин.

И неотчетливо грустим,
Былое попусту тревожа.
Томится сердце, ноет кожа
Через страстей застывший грим.

Но смена годовых времён
Чувств листопад заменит стужей,
Порошей заметёт досужей
Нам близость бывшую имён.



ОСЕННЕЕ, НАСТИЧЕСКОЕ

Потому ли, что осень багряна,
Оттого ли, что любится мне,
С полевыми цветами Сарьяна
Я живу на единой волне.

В радость белые патлы тумана
По утрам у лесной полосы
И кукушки беззлобность обмана
Да предсонное жало осы.

И брусничная бисером россыпь,
Под листвою крепыш-боровик
И хрустальные пьяные росы…
Видит Бог, я еще не старик!



ЖЕНСКОЕ ОСЕННЕЕ

Ах, Осень, Осень ты на перепутье,
Не в зиму будто, а скорее в лето.
Все яркое  тобой не перепето,
И кажется кощунством небомутье.

Знай, Осень, Осень, - я не налюбилась!
Ты не спеши дождями и туманом,
Тепла коварством и людским обманом,
Покуда в чувстве я не растворилась!

Ах, Осень, Осень – не греши напрасно!
И тучами не хмурь седое небо.
Любовь – мне воздух и краюха хлеба…
Ах, Осень, Осень, - как же ты прекрасна!



РАЗМЫШЛЕНИЯ ВО ВРЕМЯ ЛИВНЯ

Гремят по трубам водостока
Тревожной ритмикой ручьи.
Им нет ни возраста, ни срока
В стремнине временно'й реки.

Они берутся ниоткуда,
И утекают в никуда –
Круговорот мирского чуда,
В котором всё – вода, вода…

Под шум дождя и я сомненьем
Срываюсь на нестройный лад.
Над празднословным прегрешеньем
Пытаюсь строить цепь заград

От вседозволенности вящей,
От краснобайства и хулы.
И верю истине щемящей,
Как панацее от беды.

Я верую в тебя, Создатель!
И в этом мне не прекословь.
Я твой сподвижник и старатель,
Покуда сердце гонит кровь.               



ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Пролился дождь накопленною грустью.
Чиста душа, и то ль не благодать?!
В потоке дней, уже бегущих к устью,
На гуще и ромашках не гадать.

Приму, как есть, — без зависти, упрека
К тому, что не сбылось, что позади.
И мой Журавль парит еще высоко.
Ты, мысль моя, за облака веди!

К любви и состраданию благому,
К истокам мудрости, ошибкам вопреки,
Чтоб не познать щемящую оскому
От стрежня жизненной порожистой реки.



ВЕЧЕРОМ

За столб зацепившись рогом,
Ущербленным фонарем
Повисла Луна над смогом,
Уставившись в водоем.
Неверного света просинь
Блеснула в висках серебром.
Я понял, вдруг, — это осень
Скатилась как снежный ком!




О ЛЮБВИ

Электрический ток, говорят, беготня электронов.
Звездный зов, что в ночи, — это тоже потоки частиц.
Между нами искрит общей цепью ветвистых нейронов,
И споло'шат глаза обоюдною вспышкою «Блиц».

Мы cиамцы с тобой, неподвластные воле пространства.
Время жизни одно, что поделим, как все, пополам.
Нет дороже любви и надежды в ее постоянство.
Суета все сует остальное мирское и хлам!




ИЗМЕРЕНИЯ ЛЮБВИ

В координат трехмерной клетке
Любовь никак не уместить,
Не подчинить масштабной сетке —
Незрима вяжущая нить.

Всех измерений — высота
И жар несбыточных стремлений,
Не измеримы яд сомнений
И нерва страсти нагота.

Забыл, прости, — есть глубина…
Чем марианность эту мерить?
Лишь можно на себе проверить,
Чем эта истина верна…

Но физик скажет: «В общем, можно!»
Ах, Измеритель, осторожно:
Как только вычислишь размер,
Вспорхнёт любовь в разряд химер!




АГОНИЯ ЛЮБВИ
(романс)

Агонией любви пылают в вазе розы.
Еще чуть-чуть совсем – завянут лепестки.
Сонетную строку заменят будни прозы,
И ветры разнесут сочувствия листки.

Коро'ток век цветов, оторванных от лона,
А жизнь любви всегда тонка как тетива.
Будь скорбен час, когда головка у бутона
На стебле высохшем висит едва-едва.

Печалюсь, глядя, я на гибельность явлений,
На увяданье грез и медленный остыв.
Душевный лабиринт не золотых сечений,
А боль сердец двоих похожа на нарыв.

Мне не понять умом безмолвных отречений,
И испытанье душ на скрутку и разрыв,
Ведь, если есть любовь, не будет излечений,
И можно погасить враждебный ей порыв.

НО……

Агонией любви еще пылают розы,
Еще ласкают взор в прожилках лепестки.
В строках стихов, увы, все больше мелкой прозы,
А со стебля уже посыпались листки…



ПЕРЕД ПРОБУЖДЕНИЕМ

Войдя чуть слышно, нежность расстелю,
Своим дыханьем сон не потревожу...
Я этот час бесхитростный люблю,
Когда ты спишь и не меняешь кожу.

Когда еще румянец на щеках,
А сквозь окошко пробивает просинь,
Витают грезы где-то в облаках,
И далека в седой угрозе осень.

Когда еще деянья впереди,
И сладок миг безоблачной надежды,
Еще не пролиты ни слезы, ни дожди,
Но рядом сложены оковы и одежды...

Я девственность морфееву люблю
И потому твой сон не потревожу.
Я этот час бесхитростный ловлю,
Когда ты спишь и не меняешь кожу.



КТО ТЫ?

Ты со мною — проказа-шалунья,
То ли дочка, а, может быть, внучка,
Бесшабашно-задорная лгунья,
А на улице — та еще «штучка»,

От которой шалеют мужчины,
Растопыря бессовестно взгляды.
Вроде нет им особой причины,
Если только в изыске наряды.

Если только шанельная стройность
Да и поступь легка и упруга,
И не с ними — со мною покорность,
И не с ними — со мною по кругу.

Ну, а ночью, в тиши полумрака
Ты Наяда и муза Орфея,
Ты планета созвездия Рака —
Незабудка моя, Орхидея!



ЖЕНЩИНЕ

Н.П.

Будь Весною — яркой, звонкой,
Озорною, как капель,
И душою — нежной, тонкой,
Как послушная свирель.

Вихрем будь или цунами,
Затяни в водоворот…
В прозе жизни стань стихами
И никак наоборот.

Подари любовь и нежность —
Все сторицею верну!
В солнца жар и стужи снежность
Уведи в свою страну.

Будь во всем моим началом.
Будь со мною, только будь.
Стань мне гаванью, причалом,
Освети мой бренный путь!

Стань Звездою, вспышкой Солнца,
В Мир распахнутым окном.
Напои собой до донца
И живи, живи в живом!




СПОКОЙНОЙ НОЧИ

Я перед сном возьму твои ладони
И в теплоту их губы погружу…
Наш день прошел. При темном небосклоне
Защитой жизнь и счастье окружу.
Посторожу и охраню от стужи,
Наветы отведу, как и напасть.
Я все затворы затяну потуже,
Чтоб ты, любимая, беды не знала власть!



Я ХОЧУ!

Я хочу быть полоской на кофточке,
Извиваясь, бегущей на грудь.
Я хочу быть бюстгальтерной косточкой
Иль застежкой, хотя б чем-нибудь!

Я согласен сережкою в ушке
И помадой губной на устах
Иль заколкой волос на макушке,
Нами как-то забытой в кустах.

И чулочком ажурным на ножке,
Да туфлею на узкой ступне.
Ну, хоть чем-нибудь, хоть немножко,
Только чтобы поближе к тебе!!!


*    *    *

Рок ли нам, скажи, судья?!
В жизни сей хозяин Я!
Бей в литавры, в шумный бубен,
Дай мне чарку грешных буден,
Ковшик пьяного вина,
Осушу я их до дна...!
Подойди, дай лучше руку,
Прекратим святую муку!
Поцелуй твой влажный, рьяный...
Унесу тебя в бурьян я!
Помоги, глухая ночь,
Нам в любви! Сомненья прочь!
Рок ли нам, скажи, судья,
Если вместе ТЫ и Я?!

13.12.06




ПУТИ-ДОРОГИ

Белым полем, Белым полем
У любви дорога к нам,
Но, видать, не по юдоли,
И не время по годам.

Черным полем, Черным полем —
Так, в обход, по сторонам,
Тать-разлука, как с дрекольем,
Втихаря подкралась к нам!

Водной гладью, зыбкой гатью
От нее нам не уйти,
Знать, разлучничейской ратью
Перекрыты все пути!



ЖИЗНЬ В ЧЕТЫРЕ СТРОКИ

Нет тебя рядом — и день не в день!
Ладони пусты — и ночь не в сон!
Твой голос не слышен - все набекрень,
Если даже сердца в унисон!




В РАЗЛУКЕ

Вот и снег! Заметая дороги,
Он означил твой путь от меня.
Наши чувства похожи на кроки —
Лишь пунктир от огня до огня.

Только линии — рельсы и шпалы,
И желаний полет в проводах...
Как взаимных надежд мадригалы,
Что остались в дрожащих руках.

Нашим абрисам в карты не метить!
Но спасибо им все же за то,
Что друг друга позволили встретить,
И соткать нам любви полотно.



АФРОНТ

Каждый день, словно год, в раздирающих душу сомненьях.
Каждый год, будто век, что отмерян слепою судьбой.
Много ль проку в мечтах, в повседневных делах и свершеньях,
В том теченьи времен, в коих ты, как всегда, не со мной?

Много ль проку в любви, если горы друг с другом не сблизить?
В наших общих желаньях, неверных, как тот горизонт,
Если козни судьбы жаром душ нам с тобою не осилить?...
Как монету ни кинь, — все с тобою нам полный афронт!

Но назло, на беду этой ведьме паскудной и старой,
Все равно, хоть по жизни на разных с тобой полюсах,
Мы незримы другим, но являемся лучшею парой —
Мы едины с тобой в наших думах, мечтах и сердцах!


ОТКРОВЕНИЯ

Как просто не понять друг друга,
Лукавой потрафив гордыне!
В порочность впасть слепого круга,
И находиться в нем поныне.

Принять условность всех условий,
Отринув честность откровений,
И быть рабом своих сословий,
Как, впрочем, также и сомнений.

Судьёй меж нами будет время,
Фемидой правоту означа,
Подаст узду, удержит стремя,
И станет имярек — Удача!



ЦЫГАНОЧКА

По мотивам "Наиграй гармонь..."
А. Грачевой

Крутобедрая - девка в масть,
Струн цыганочки перебор…
Как в экстаз под тебя не впасть,
Ретивому наперекор.

На мажорный настроя лад,
С переходом через баре,
Сладкозвучный впитаю яд
На вечерней я, на заре.

И душою рванув аккорд –
Ворот ситцевый на груди,
Перейду я страданья вброд
Все, что были, что впереди…

Семиструночка – девка-страсть,
Струн отточенный перебор…
Мимолетная пусть, но власть,
Та, что в радость мне и в укор!



ПРОЩАЛЬНОЕ

Уходя, ухожу, за собой не оставя мостов,
В темно-синюю даль для тебя и меня в неизвестность.
Уходя, ухожу, налегке без обид и хвостов,
Вспоминая тебя, как награду и как неизбежность.

По-английски шагну за не ставший любимым порог.
Дверь не скрипнет, щелчка от замка не услышишь.
Что поделаешь! Веером разных дорог
Мы по жизни идем и уж тут ничего не попишешь.

Нет, неправда! Останется море стихов.
Я, уверен, со временем в них ты еще окунешься.
И, свободно дыша, без взаимных долгов и оков
Ты нет-нет и взгрустнешь, сожалея, что в них не вернешься.

Уходя, ухожу, за любимый шагнув я порог,
От родного тепла, не давая себе оглянуться.
Пусть всегда будет свят, и отныне храним твой Чертог.
Уходя, ухожу, чтоб сюда никогда не вернуться!



НАД ВЕЧНЫМ ПОКОЕМ
(По мотивам Картины И.И. Левитана)

«Над вечным покоем» — извечен покой...
Крестами свидетель о жизни былой.
На холме забвенья сиротствует храм,
Застывшее время — здесь жертва богам.

Тут тучи вечерние стянуты мглой,
И сердце невольно сжимает тоской.
Хоть в проблеске солнца вода серебрит...
Непрост, насторожен пейзажный санскрит.

И остров в излучине стыл, одинок,
Как будто хотел и стремился — не смог
Прильнуть к безразличным реки берегам.
Прибежищу грусти, раздумий местам.

Всё замерло здесь: и погост, и река,
Ни шелеста листьев, игры ветерка...
«Над вечным покоем» извечен покой —
Кричащий душою свидетель немой!




У ОМУТА
(По мотивам пейзажа И.И. Левитана)

Бревнами у омута кривду перейду,
Схоронив за рощею стылую беду.
Над быстри'ной прудною оглянусь окрест.
Для расчетов с бедами лучше нету мест...

Тишина над омутом, в сердце тишина,
Выпью, что написано на роду до дна!




АРКЕ «НОВОЙ ГОЛЛАНДИИ»

За вязью кованой ограды
Теченье сонное реки,
Над гладью островной рокады
Колонн возвысились штыки.

Кирпичной кладкою ажурной
Фривольно тешатся ветра,
Петровской круговерти бурной
Хранят «Голландии» врата,

И помнят вековые своды
Скольженье ростров, паруса,
Фрегатов стройные обводы,
И разных флагов голоса...

Над вечным бременем забот,
Как триумфатор, дремлет Арка...
Спасибо, Вален-Деламот, –
Коломне лучше нет подарка!




ЛЬВИНОМУ И БАНКОВСКОМУ МОСТИКАМ

На Коломне от берега к берегу,
Изогнув над водой неспроста
Спины узкие с чалками Деррика,
Нависают два Львиных моста.

Близнецы на бумаге с рождения,
И в металле, как есть, — близнецы.
Соколов и Треттер с возведения
Успокоили львов под уздцы...

Облегчая любимым свидания,
Вспоминая свой юности пыл,
Соколов «окрылил» изваяния,
А Треттер отказался от крыл!

Первый — скуп, экономя на газе,
Осветил середину моста,
А второй в конкурентном экстазе —
Морды львов, не считая хвоста!

Шутки шутками! Истина дедова
Как монета ясна и проста:
Пыль веков и канал Грибоедова
Украшают два этих моста!




БАНКОВСКОМУ МОСТИКУ

Горбат в растяжках Львиный мост,
Изящен в скромности и прост!
Львы сторожат тебя веками,
Стянув дугу времен цепями,

Зажав концы в звериных пастях,
Они хранят тебя в напастях,
Над временем, в любую пору
Ты близок питерскому взору

Ажуром в по’двесях цепей
И в фонарях на львиной гриве,
В ограды веерном изгибе,
Как днем, так в сумраке ночей…

Ты ловишь взгляды изумленных
Мост судеб разных, мост влюбленных…
Плод Соколова и Треттера.
Грифоны с крыльями — Химера!

Но сыщется едва ль пример
Таких еще мостов-химер!



ПРОЩАНИЕ С КАВКАЗОМ

Прощай, Кавказ, — ристалище живое
С лавинами и тайной ледника
И тени рощ, и море луговое,
Эльбруса дальнего двуглавые снега.

Нарзана ключ, ажурные фонтаны,
Машук, Подкумок, в дымке небеса,
Места поэтов, скалы-ветераны,
Максим Максимыча и Мэри голоса...

Прощай, страна, хранящее в бессмертьи
Злодейство, дикость, преданность, любовь,
Неразделимое годами круговертье...
И мыслей старь, сердец движенья новь.

Прощай, мой край поэзии великой,
Мечты прекрасной, как начало дня.
Среди природы — сказки многоликой
Ты приютил как брата брат меня.

Ты подарил свое тепло и ласку,
И солнца нежность, ветреность дождей.
Душа моя сменила здесь окраску
Под песнь легенд и запах тополей.

За все спасибо: и за сны, и дали.
Я не забуду ни во век тебя.
Здесь декабристы, Лермонтов мечтали...
Средь их теней мечтал немного я.



В ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Не пью по праздникам я водку,
Но в этот день — стакан до дна
За полинялую пилотку,
Отцовский китель, ордена!

За танк у автовской заставы,
Застывший хоботом в зенит,
И за тельняшку — символ славы,
За тех, кто жив и кто убит!

За Ленинград и Севастополь,
Смоленск и Брест, за Сталинград!...
Здесь, что ни город, — то акрополь,
И кровь, достойная наград.

Не зарастут войны могилы —
Железом вскормлена земля...
Откуда ж люди брали силы
Четыре года день от дня?

Как дань скопили! Устояли
Во имя жизни и детей,
И стали плотью крепче стали,
Сильнее страха и смертей!

Прошли десятки мирных лет.
Ровняет время в поле раны,
Но не померкнет память, нет
О вас, седые ветераны!

Не пью по праздникам я водку,
Но в этот день — стакан до дна
За полинявшую пилотку,
За имена, за ордена!




ДОРОГА ЖИЗНИ

Уперлась в Ладогу дорога.
Над ней кольцо сведенных дуг.
В них голод, холод и тревога —
Ты видел обелиск, мой друг.

Ты, как и я, не знаешь буден
Под вой снарядов и пурги.
Путь к жизни города был труден
Почти незрим. Его враги

Душили голодом живущих,
Неся в обстрелах кровь и дым,
Но голос к жизни вопиющих
Дошел сквозь годы к молодым.

Над их страданьем мы с тобою
Мгновенье счастья обрели.
Свою судьбу мы с их судьбою
Руками нашими сплели.




НА ВОЙНЕ, КАК НА ВОЙНЕ

Землянка, ППШ на стенке,
Чадит коптилка на столе,
Планшет на вытертой коленке,
Где «чёт и нечет» вам и мне.

Меж нами фляга, хлеб и кружка,
Коробка с «Красною Звездой»,
Что заслужила наша пушка,
А мы при ней — само собой!

На отдыхе у хилой рощи
Она за бруствером молчит.
Железная,  — ей лучше, проще,
Ей безразлично: жив, убит.

Нам после дней в дыму и копоти,
Где жизнь видна через прицел,
Сидеть втроём в тиши, о Господи!
Важнее всех важнецких дел.

Мы кружку доверху наполнили
И, окунув туда «Звезду»,
По кругу выпили и вспомнили,
Какую смерти дали мзду!

Пусть эта водка молчаливая
В честь той и будущих наград
Для нас не станет сиротливою,
Как на помине в день утрат.

Пусть лучше, не чинясь при этом,
Медалью кружка загремит,
Чем с водкою, накрыта хлебом,
По нас скорбя, в углу стоит!




Мне — 50?!
Наверно, не поверю.
Обрадуюсь?!
Уж если доживу.
И. Остроумова


МНЕ ШЕСТЬДЕСЯТ?!

Мне шестьдесят?!
Я, как ни странно, дожил!
И время есть итоги подвести.
Не поменял ни сердца я, ни кожи,
И не играл по жизни травести.
Разбросаны потери и находки,
Мне первые — обстрел по площадям,
И некрологи, словно с фронта сводки,
Летят все чаще, сердце не щадя.
Вторые мне,— что золота крупицы,
Породы тонны — в глине золотник.
И тем дороже мне рассветы и криницы,
Друзей моих живой и здравый лик.

Да, шестьдесят!
Но возраст мне неровня,
Пока играет, как и прежде, кровь.
Последние врата не открывай, часовня
Еще я Лирой наслаждаюсь вновь и вновь!



ПОСЛЕДНИЙ ЗВОНОК

Дочери

Нипочем, никогда не забыть нам последний звонок!
Как последний звонок отправленья с перрона вокзала.
Поезд тронулся в жизнь, где всему есть и место, и срок
Мы из детства уходим под сводами школьного зала.

Что нас ждет впереди? Кроки выданы на руки всем.
И дороги от школ паутиной уходят в пространство.
Паутина дорог, паутина задач и проблем,
Переменные их и извечное их постоянство….

Как бы ни было там — школа выдала знаний компас.
Право выбора курса теперь остается за нами.
И спасибо, Учитель, за жизнь и работу для нас.
Мы уходим из детства с твоими святыми дарами!



О ПОЭТАХ

Поэт-самоучка, ученый поэт...
В чем разница здесь или разницы нет?
Один до вершин добирается сам,
И за уши тянут другого к азам.

Критерий один — это суд по делам:
Иль будут стихи, иль рифмованный хлам.
Иного субъекта учи не учи,
Но каркают рифмой убогой грачи,

Не вяжутся строки и мысли вразброд,
Неверен закат и неясен восход...
Следы на ином от божественной длани,
И ярко сверкают катреновы грани.

Ажурна в них чувства подстрочная ткань,
Тут образов, рифмы — звенит филигрань...
И птицей душа поднимается в высь,
Так пестуй то сердце и Богу молись!

Две крайности жизни — пигмей и Атлант...
Неважно кем выучен, был бы талант!




БАБЬЕ ЛЕТО

Как бабьим лето ни зови,
Уж поздно — все равно не лето.
В преддверье утренней зари
Тепла не сыщешь — песня спета.

Прохладно! На траве роса,
И лист на обувь налипает,
А ивы девичья коса,
Отяжелев, к воде сникает.

Зарылась мошкара в траву —
Росой стреноженные крылья.
Дотоле звонкое Ау,
В тумане вязнет от бессилья.

Над озером, в душе туман.
Неверны все отображенья.
Поступки, помыслов броженья —
Везде неверность и обман…

От ощущений бьет озноб.
Тут водкой не согреешь душу.
Вдруг всполохом: — А я ведь трушу!
И где же тот спасенья строб?

Но рассвело, и под Зенит
Стремит ленивое светило.
Глядь, мошкара уже звенит,
И вроде все не так уныло….

Распался над водой туман,
А с ним рассыпались сомненья.
Мелькнул за ивой дивный стан,
И возвратилось вдохновенье!




КЛИПЕРУ «КАТТИ САРК»

Упрямым бакштагом*, врезаясь в пространство и время,
До гребня кренясь, на раздутых летишь лиселях*,
Но ветер в снастях для "Короткой рубашки" – не бремя,
Твои переходы — истории память в веках.

Ты гордостью линий сумел озадачить Нептуна,
И грозный Борей, выгибая дугой паруса,
В растяжках свистел и смирялся, каприза-Фортуна,
Влюбясь, просветляла в шторма над тобой небеса.

Как ходок на ветре — уйдешь от настырной погони!
Тобой, капитаном, стихией владеет кураж.
На розе ветров и в усталом волнения стоне
За скрипом рангоута* призом маячит мираж…

Свое отлетал по Атлантике, чайный мой клипер.
Обвис такелаж*, заскорузлый от соли морей,
А в трюмах не чай, пробивает обшивку лишь кипер*,
И гордени* сняты с застывших в покорности рей.

Ты в Гринвиче встал на последнюю в жизни стоянку,
Где шкипер не тронет рукой бесполезный штурвал,
Застыв, сохранил для потомства лихую осанку,
Романтику паруса, гонки сквозь время и шквал.


*Морские термины
Клипер -  парусное судно с развитым парусным вооружением и острыми, «режущими воду» обводами корпуса.
Бакштаг — курс парусного судна, при котором его продольная ось образует с линией направления ветра угол больше 90° и меньше 180°. .
Лисели — дополнительные паруса для увеличения общей площади парусного вооружения.
Рангоут — деревянные конструкции п. судна, служащие для постановки и управления парусами, а также подъема флагов и грузов (мачты, стеньги, гафели, реи и т.д...).
Такелаж — снасти для постановки и управления парусами, а также раскрепления рангоута п. судна.
Гордень (бык-гордень) — снасть для изменения площади паруса.
Кипер — трава.
"Короткая рубашка" — переввод с шотландского названия "Cutty Sark"





ЖАНРОВАЯ СЦЕНКА

Малина с сахаром в сметане.
Малинный привкус на губах.
И пенится варенье в чане,
А рядом ты в его клубах.

Слизнув украдкой с ложки пенку
Имеешь столь довольный вид,
Что, подглядев такую сценку,
Этюд художник смастерит.

Чтоб в грех не впасть, я ускользнул,
Не то б варенье с губ слизнул.




ПИАНИСТКА

Как крылья птиц, по клавишам летая,
Живыми нотами взрезая тишину,
Твои мне руки дарят радость Рая,
Ведя незримо в музыки страну.

Всего семь нот и две руки, помилуй!
Но как связала их твоя душа!
Какой же обладают руки силой,
Что слушаю недвижно, не дыша?

Что правит ими? Как они трепещут!
Взлетая над роялем вновь и вновь.
Тут радость и страданье в звуках плещут.
И понял я, их движитель — Любовь!



РАЗМЫШЛЕНЬЯ

Еще не сотканы одежды…,
Переговорено сполна…,
И теплятся еще надежды,
И плещет нежности волна.
Еще тот поезд у перрона!
Как далеко ему идти?
Но рождена уже Ворона,
Что глаз склюет в конце пути!



* * *

Тепла от сна, лениво хороша
Ты тянешься, вставая, словно кошка…
Где прорубить, скажи, к тебе окошко,
Чтоб наблюдать картину, не дыша!

А может быть, коснуться…. По спине
С точеных плеч спуститься ниже, ниже…
Иль то же самое, когда еще во сне,
И ты покорней, беззащитней, ближе…

Картина эта родилась сейчас.
Воображенье – полотно и краски —
Оно вернется, и еще не раз,
Как ожиданье и желанье сказки!



* * *

Отошли холода, отпустила на сердце тревога.
Запорошило снегом твои неземные следы,
Что от дома лежат, как прощальная с бывшим дорога,
По которой без тени из прошлого движешься ты.

Сколько было прощаний, а после во след им прощений!
Как тогда, так теперь в наступившем по циклу году.
Это цепь бесконечных, бесплодных к любви восхождений
Без страховок и связок на счастье иль нам на беду…

Что поделать, мой друг,— это общая наша дорога.
Все по жизни плывем и восходим, порой, в никуда!
Пусть надежда живет на себя и, быть может, на Бога,
И любовь будет в нас, как ни больно бывает, всегда!



ЗИМНЕЕ ПО БЕРНУЛЛИ

Белым белы и поле, и овраги,
А лапы елей в саване уснули.
Ручейные промёрзшие зигзаги
Забыли подчинение  Бернулли.

Зверьё сопит  по занесенным норам,
Редки следы от волчьих лап по насту,
И кажется весна и зелень вздором,
Когда по пояс вязнешь в эту пасту.

Но почему-то мне зимой неймётся:
Душа мятежит и зовет к просторам
И сполохом, того гляди, займётся
Еще последним молодым задором.

Пусть голова белым бела как поле,
Но, Жизнь моя, своё мы не кутнули!
Еще доесть осталось много соли,
Покуда кровь подчинена Бернулли.



ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ
(По мотивам картины
А.К. Саврасова «Грачи  прилетели»)

Обнаженность берёзной весны
Многорукостью тянется к небу,
Будто просит на ветви листвы
В подаянье — как нищему хлеба.

У церквушки усталой кресты
Потускнели от игрищ природы,
Облупились от сил непогоды
Божьих стен вековые холсты.

Запах прели и талой воды
От проплешин, сходящего снега.
Все застыло как будто с разбега
В ожиданьи мирской правоты.

И повисла вселенская грусть,
Что ложится томленьем на душу —
Всюду слякоть, а хочется в сушу,
Безысходно грустится, и пусть….

Только вот не возлечь на печи:
В этом мартовском карке и гаме —
Оживляют картину грачи
В утверждающем птичьем бедламе.

И движеньем повеяло вновь
От сумятицы шумной грачиной.
Я с улыбкой, на взгляд беспричинной,
Ощутил, вдруг, бурлящую кровь!



Романс.ВЫ БОЛЕЕ НА ТЫ НЕ ГОВОРИТЕ...
(По мотивам романса И.Крутого
«На Ты со мною Вы не говорите»)

Вы более на «Ты» не говорите,
И не припасть, отлучнику, к ногам.
Да будет так, но Вы благословите
На путь от Вас к далёким берегам,

Где мне теперь в бесчувственной пустыне
Безликих улиц, яростных реклам,
Существовать придётся, и отныне
Пусть вторит эхо лишь моим шагам.

И я грущу, но вот не сожалею,
Нам с Вами воздаётся по делам.
Орбиты наши близки к апогею
И не исправить положенья нам.

Свой срок имеют радость и печали,
Как много их разлито по годам,
Что нас когда-то с Вами  повенчали,
А ныне, словно, вяжут по рукам.

И позже, может, вспомнится былое…
Но не просите, – я Вам не отдам
Минувшего душевного покоя,
И будьте счастливы, как можете, мадам.

Вы более на «Ты» не говорите -
Нам не прибиться к прежним берегам.
Я Вас благословлю, благословите
Расстанный ветер нашим парусам!



КОРОЛЮ ВАЛЬСОВ

Рассыпав ноты звездной роскошью,
Смычки над деками взвились,
И оттого над невской россошью
Вспорхнули звуки вальса ввысь…

О, Штраус, ай, шалун, повеса,
Фривольный в музыке, в любви!
Ты - Бога искра или Беса,
Их колдовского vis-a-vis!

Послушны вам сопрано скрипок
И мягких альтов голоса,
А строй виолончелей гибок,
Как семицветья полоса.

Рожком призывен звук валторны,
Что дилижанс торопит в путь.
Три шага в такте  – крови ртуть,
Которым все сердца покорны.

Ах, Штраус, - баловень Фортуны,
Ты так игриво многолик!
Нам вальсов трепетные  руны
Доносят то, как ты велик!



СОНЕТ  «СОБРАТУ И СЕБЕ»

Поэт, смири гордыню, право,
У русла жизненной реки…
Не вечно все: что боль, что слава
И поцелуй, и синяки…

Тебе ж певцу, соглядатаю,
Парнасу вечному служить
И Музам — разным, может быть,
Их за тобой извечно стая…

Но не поддайся суете,
В ней мудрости не сыщешь ныне,
Лишь горьковатый вкус полыни
И тернь дороги в темноте…

Достоин будь предназначенья —
Любви во имя на мученья!



СОНЕТ «ОСЕНЬ»

Жара сменилась, вдруг, дождями.
Промокло все и холода…
В природной суе, как меж нами,
Но слава ей — не навсегда!

Казалось, скованы цепями,
Их звенья — радости года.
Я умудрен, а ты — цунами:
Сильна, задорна, молода.

Но быть ли истине единой?
Уж, доли нет тебе иной,
Чем стать мне Меккой и Мединой.

С твоею пламенной душой
Моей быть песней лебединой.
Смирись и сердце успокой!



СОНЕТ «РЕВНОСТЬ»

О ревность, ревность! Суть твоя одна —
Подспудное, пустое окаянство,
Завидное при этом постоянство
Затмения души, как и ума!

Угарно-жадная во времени она,
Неизлечима, также, как и пьянство,
И не виною здесь раблезианство,
Но докучает каждому сполна....

Увы, стараться мозгом превозмочь,
Что сердце гонит от сознанья прочь.
Душа и мысли здесь не единимы.

Страдаем вечно ты, и я, и всяк,
Будь то философ, паче всех — дурак,
Мы ревностью, как углями, палимы.





Не выдавай меня, Слеза,
Когда, под броским платьем счастья,
Душа окутана ненастьем.
Притворный тяготит азарт…

А. Грачева

СОНЕТ «СЛЕЗЫ»

О Слезы женские! Сколь писано о вас?!
Когда душа окутана ненастьем,
Обделена доверием и счастьем,
Как удержаться, брызнувшим из глаз?...

Хрусталь ресниц! Вас видел столько раз…
Его игра под дружеским участьем,
Вдруг становилась и моею частью,
А сердце возносилось на Парнас!

Блестя несмело в сумрачной тиши,
Слеза зеркально чувства отражает,
И таинства непознанной души.

Но как бы ни были те блестки хороши,
Пусть лучезарность взор твой источает.
Ты жизни радуйся, а плакать не спеши!



СОНЕТ «ФЕВРАЛЬСКИЕ МОРОЗЫ»

Вот и февральские морозы
Трещат на берегах Невы,
Где не бывала в жизни ты,
Где ждут тебя любовь и розы,

Где селятся о счастье грезы
И жажда встреч до немоты,
Надеждой где согрела ты
Как рифмы, так и строки прозы.

Зимы минует хладоверть
И льда причудливая твердь
Отдаст цветам свое пространство ...

Пожухлая листва томит…
«Я», как и «ТЫ», без «Мы» грустит,
Предвидя стужи окаянство…



СОНЕТ «ПОД НОВЫЙ ГОД»

Бокал в руке! Вот истины момент,
Когда сойдутся стрелки циферблата...
Да станет жизнь изысканно богата,
Не золотом пусть будет инструмент!

Бокал в руке! Я пью за сантимент!
Твои заманчивы своей загадкой врата
Под Новый год моя входная плата —
Вам посвященье, мой дивертисмент.

Так за любовь и сбыточность мечты,
За непрерывность в жизни красоты,
К чему стремимся каждый многократно!

За ТО мы платим! Ищем вновь опять,
Сдвигая горы, реки прудим вспять...
И в этом счастье наше необъятно!



СОНЕТ
"Всех слов не сказано тебе…"

Всех слов не сказано тебе,
Но нарочитое молчанье —
Истом ночных исповеданье
В прилунно-тайной ворожбе.

Знать, в повседневной кутерьме
Все ищет память оправданье,
А в глади рельсов — покаянье
В единстве их и их борьбе.

И этот бесконечный круг,
Труды связующий, досуг —
Былого результат пророчества,

Что все-таки сбылось, мой друг…
В глазах твоих мелькнул испуг?
Пустяк для Времени Высочества!



СОНЕТ «ШУТКА К 8-МАРТА»

Весны чудачество нам близко...
От спячки зимней силы нет -
Ярило дремлет, мокро, склизко,
Но рвется из души сонет:

О, Женщины! Вы — зона риска,
Вулкан и снежник, звездный след.
Вы слово жизни и описка,
Бессвязный полуночный бред...

Экстремум наш и даже шире:
Оазис, зной и глубь прорех,
Но голос в поэтичной лире...

Забот причина и утех.
Вы зеркало в своем кумире.
Вы Божья милость нам во грех!



РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СОНЕТ

Чем ни был бы соблазн, — не оглянусь!
Гаданье в святки — это ль не пустое?
Куда как прибыльней приятель на постое!
Язык «игристого» я знаю наизусть...

Не упрекай! Я о плечо потрусь,
Мой сказочник и добрый мой Лукое,
Всегда спешишь ты — никогда в простое,
Но если ты ко мне, — не удивлюсь.

Давай присядем, поглядим в глаза,
Пока любви не заблестит роса
Рассказанной вновь на рассвете сказки...

Мы, дети жизни, слыша чувства зов,
Стремглав несемся в эфемерность снов,
Нелепые сдирая взрослых маски.




СОНЕТ «ПОЭТЕССЕ»

Не ты ль, кто так искусна и мудра,
Не ты ль, кто так красиво, как и страстно,
Ища в ней суть житейского ядра,
Грешишь поэзией совсем небезопасно?

Не ты ль даруешь совершенный слог,
Ажуром слов то слух, то мозг лаская,
Сама, как витязь, среди трех дорог
В противоречиях от края и до края!

Мне не помочь ничем тебе, — увы!
Я сам в долгу перед собой. Покуда
Такой же схимник света, темноты,
Христос, мессия, ученик, Иуда…

Одно мне ясно: в жизни все в зачет,
К оплате вексель на Голгофе ждет!



ПОЧТИ СОНЕТ «ПОНЯТЬ-ПРОСТИТЬ»

Понять-простить, обиды не тая, —
Вот цель и средство выбрал в жизни я.
Во времени, всяк смертный — пилигрим,
Кто богом, кто любимыми храним.

Но жизни полотно по-разному кроя,
Углов скруглить не в силах мы края
И, увлекаясь помыслом благим,
Наносим раны самым дорогим.

Однако главное — пусть будет не дано
Синицею в раскрытое окно
Влететь нежданно!

Вот истина, что познана давно…
К концу ж подходит жизни полотно!
И неожиданно, и странно…





ПОЧТИ СОНЕТ «ТЕАТР ЖИЗНИ»

Уверен я, ты вспомнишь обо мне…
Не в дни торжеств — во время лихолетья,
О чем подумать не могу посметь я
По роли в жизни даже и во сне!

Да, жизнь — театр! В том нашей нет вины.
Кто прима здесь, а кто певец за сценой!
Их перемена, вряд ли, полноценна,
Но чей в том промысел? Господень? Сатаны?

Не властны в выборе — решения извне!
Мы в мизансценах только лицедеи,
Но знать желал бы я, в угоду чьей идее.
По умыслу чьему или вине…

И что, скажи, с того тебе и мне,
Когда актеры мы как днем, так и во сне!



ПОЧТИ СОНЕТ «ЗАНОЗА»

Больнее нет занозы под ногтем.
Она свербит и вечером, и днем!
Ты зубы стиснешь, чтобы боль унять,
Глядишь, утихнет, а затем опять

К тебе вернется, — тут лишит и сна…
Ты выпьешь чашу эту всю до дна,
Пока не вырвешь, боль перестрадав,
Измучавшись, и от нее устав.

Однако, все не сразу, но пройдет.
А как с любовью? С ней наоборот…
Ее не вырвешь. Нужен век иль год,
Чтобы угасла в череде невзгод…

Ее, как память, не прокрутишь вспять.
Уймешь ее, — она всплывет опять!




ТРИОЛЕТ

Вы мой пожизненный Сонет,
Струна Судьбы, поэта Лира,
Обвивший Плющ на склоне лет...
Вы мой пожизненный Cонет!
Звезды пульсирующий Свет,
Мой Фимиам и жизни Мирра...
Вы мой пожизненный Сонет,
Струна судьбы, поэта Лира!






ТРИОЛЕТ «ВАЛЕНТИНКА»

Чудная мне приснилась в ночь картина:
Ты облаком спустилась не спеша.
В нем свет и тень, в нем следствие, причина...
Чудная мне приснилась в ночь картина.
Прозрачен день Святого Валентина.
Душа поет, хоть нет за ней гроша!
Чудная мне приснилась в ночь картина:
Ты облаком спустилась не спеша.



ТРИОЛЕТ «ДА»

Я Вам сказала тихо: «Да!»
Покорным шепотом ресниц...
Их речь бесхитростно проста -
Я Вам сказала тихо: «Да!»
И чувств нетленных нагота
Пред Вами распростерлась ниц...
Я Вам сказала тихо: «Да!»
Покорным шепотом ресниц...



ПОЧТИ ТРИОЛЕТ
«СЛУЖЕНИЕ ЛЮБВИ»

Нет в жизни благородней цели,
Чем служба истиной любви.
За горизонтом, визави —
Нет в жизни благородней цели.
В закатный штиль, лихие мели,
Пусть даже вдребезг корабли —
Нет в жизни благородней цели,
Чем служба истиной любви!



ТРИОЛЕТ
«СЛУЖЕНИЕ ЛЮБВИ»

Нет в жизни благородней цели,
Чем служба истиной любви.
Чтоб в унисон сердца зардели, —
Нет в жизни благородней цели.
В закатный штиль, лихие мели,
Пусть даже вдребезг корабли —
Нет в жизни благородней цели,
Чем служба истиной любви!



ТРИОЛЕТ «КОКЕТКАМ»

Пусть в эпиграммах мы, поэты, метки,
Заметя: «…в угол, на нос, и предмет».
Досужи вы, любимые кокетки,
Пусть в эпиграммах мы, поэты, метки.
Из золота вы строите нам клетки,
А мы из них глядим на белый свет.
Пусть в эпиграммах мы, поэты, метки,
Заметя: «…в угол, на нос и предмет!»



ВЕСЕННИЙ ТРИОЛЕТ

Чуть солнца луч забрезжил по весне,—
Все ярче заиграли акварели!
Эротика замучила во сне…,
Чуть солнца луч забрезжил по весне.
Распухла шапка снега на сосне,
Акафистом раздались птичьи трели.
Чуть солнца луч забрезжил по весне,
Все ярче заиграли акварели.










       































 


Рецензии
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.