Дм. Шибанов
И снова обычный рейс.
Часть первая
- 1 -
Суета перед стартом космического корабля – дело обычное. Десятки служб, сотни человек, тысячи жизненно важных интересов и требований, почти всегда противоречащих друг другу, хронический цейтнот, непрерывно возрастающая нервозность – всё это назы-вается рабочей обстановкой. За сутки Земля-Орбитальная отправляет и принимает сотни кораблей. Старт-стол только-только успокоится, остынет после очередного старта, как тут же готовь к отправке новое судно, и всё начинай с начала.
Порой запуск бывает шумным. Тогда достаётся всем от всех, и до и после взлёта. Взаимные обвинения пилотов и ремонтников, службы питания и диспетчеров прерывает только новый старт.
Больше всех почему-то страдали диспетчера, недаром в космофлоте их называли, может, грубовато, «мальчиками для битья». Не проверили вовремя качество топлива – диспетчер виноват. Не работает контур общей связи – диспетчер виноват. Каждый из этих «мальчиков», уезжая на Землю в очередной отпуск, божится на чём свет стоит, что вер-нётся сюда ненадолго, да и только для того, чтобы забрать свои весьма скудные пожитки.
Но странное дело, отпуск заканчивается, они возвращаются на Орбитальную, но не собирают вещи, а садятся за пульт управления терминалом.
Орбитальная звала, притягивала, непонятно чем и как…
Но утром 29 марта даже бывалые работники Орбитальной взмокли до предела. На одном из старт-столов творилось нечто невообразимое. Добрая сотня всевозможных ре-портёров, свободные от вахты технари и рабочие, просто зеваки, невесть как попавшие в строго охраняемую зону, образовали огромную толпу, через которую с трудом протис-кивался экипаж.
Вот вроде обычное дело – первый старт нового космосудна, такое происходило не часто, но всё-таки происходило. Земля постоянно расширяла свой космофлот, строила новые корабли, ремонтировала старые. Работа шла медленнее, чем хотелось бы, но всё же, старт нового корабля – не такая уж диковина.
Тем не менее, народ на терминале собрался задолго до назначенного часа, хотя время старта «Странника» держалось в строжайшем секрете. Корабль типа «большой крейсер», не сделав ни одного вылета, был уже знаменит. Журналистов интересовали буквально всё, малейшие детали, но информация шла весьма скупая; и, как обычно быва-ет, недостаток информации с лихвой компенсировался всякого рода вымыслами и слуха-ми.
Поэтому Кирюхин и Бейкер, пропустив вперёд остальных, вынуждены были задер-жаться перед толпой.
- Космосудно типа «большой крейсер» мы назвали «Новый странник», – начал Сергей - Он соединяет в себе надёжность, большую вместимость и живучесть грузовоза с быстроходностью «лидер-фрегата». Так что по большому счёту «большим крейсером» его назвать нельзя. Это, как вы уже могли заметить, не совсем обычный корабль, вернее, совсем необычный. По своим характеристикам полностью он не подходит ни к одному классу космосудов. Это межклассовое судно. Но для формальности мы определили его как «Большой крейсер». Хотя, как вы понимаете, дело не в названии. Для жилых помеще-ний мы использовали корпус старого корабля, который нашли года два назад в глубоком космосе. Поставили новый двигатель, он занимает гораздо меньше места, чем старая атомная установка, и мощнее её. Двигателем занимался Грегори Бейкер, если бы не он, то этого корабля не было бы вообще.
- Сергей из-за своей скромности многое замалчивает – улыбнулся в ответ Бейкер – Я работал только с двигателем, а всю начинку корабля, его компоновку разрабатывал он, и между прочим, весьма успешно. Самая главная его заслуга – комфорт на борту. Это не прихоть, а необходимость. Корабль будет ходить в глубокий космос, рейды будут долги-ми, и если экипажу не создать хороших условий, то… Прежде чем требовать с команды, надо хорошо о ней позаботиться, мне лично так думается. Конечно, у нас не пассажир-ский лидер-фрегат, но удобства косвеллы, мы обещаем. Все люди будут жить в каютах по 2-3 человека, а не в общей каюте, как это было на других грузовиках. Есть обсерватория, бассейн.
- А ещё мы значительно улучшили систему управления. Уровень интеллекта и надёжности бортовых компьютеров такой, что кораблём может управлять экипаж из трёх человек. Да, из 3! – подчеркнул Сергей, довольный эффектом – И это при таких объёмах! Конечно, им придётся попотеть, лёгкой прогулочки не обещаем, но трое вполне справят-ся. Мы гордимся этим достижением, без лишней скромности.
Кирюхин хотел ещё что-то добавить, но почувствовал, как Бейкер дёрнул его за рукав «Заканчивай!», и стал прощаться. Но немедленно посыпались вопросы, и пришлось остаться ещё на несколько минут.
Маршрут? А я разве не сказал? Простите великодушно! Нам дали свободный маршрут. Это будет испытательный полёт. Сначала пойдём к Меркурию, забросим ре-монтников и оборудование на энергобазу. Да, мы знаем о наглом нападении бандитов на базу, осуждаем его, как и все земляне. Ребятам там очень трудно, и мы спешим к ним на помощь. Конечно, мы везём немного, и только самое необходимое, а следом пойдут гру-зовозы. А потом, при помощи Солнца, выйдем в глубокий космос, и там испытаем ко-рабль на всех режимах.
Экипаж? Команда корабля, десантники, ремонтники, конструкторы, двое учёных. Всё? Пожалуй. На борту 56 человек, и места хватит на всех.
А некоторые вопросы заставили командира корабля поволноваться.
- Не связан ли вас полёт с недавней трагедией на лидер-фрегате «Санта-Мария»? – прямо в лоб спросил толстый очкарик. Он часто мелькал на телеэкране, но Сергей так и не вспомнил – на каком канале.
- Почему вы так решили?
- История та уж больно шумная. Вспомним, что похожая ситуация сложилась и на «Циолковском», и вы оба были в составе экипажа тогда. К тому же свободные маршруты не раздают направо и налево, как я понял. Вот и подумалось – а не отправляетесь ли вы на поиски того злосчастного астероида? И ещё. Хотелось бы знать ваше мнение о недавней находке на Титане, нет ли и тут какой-то связи с вашим полётом?
Ну и прыщ, подумал Сергей, и откуда ты только взялся, дотошный такой. А вслух ответил:
- Вы представляете, сколько времени могут занять поиски одного астероида? Эта задача невыполнима. Да, нам известны координаты обеих встреч, да, можно по ним вы-числить орбиту. Это ещё ничего не значит. Нет, мы не ищем астероид.
- Тогда почему вы взяли на борт учёных? – не унимался прыщ, – Не призваны ли они разрешить эту загадку века? И если да, то справятся ли? И не кажется ли вам, что космос в последнее время стал задавать нам слишком много загадок?
Заговорил Бейкер:
- Мы отправляемся в неизвестные области, где ещё не бывали люди. Господа учё-ные сами захотели полететь с нами. Если откровенно, то мне не хотелось бы видеть эту публику на борту, слишком много проблем. А уж аппаратуры сколько навезли, предста-вить страшно! Но это я сказал не для печати – быстро осёкся он.
Сквозь сдерживаемый смешок прорвался невыразительный голос субъекта с невы-разительным лицом:
- Вопрос Бейкеру. – произнёс он тихо – Не обидно ли вам, старожилу космоса, уступать командирское место какому-то Кирюхину, хотя вы, по моему мнению, имеете полное моральное право возглавить экспедицию. Я думаю, меня поддержат все.
- Не обидно – отрезал Бейкер – Ещё вопросы? Если нет, всего хорошего.
- Но может ли Кирюхин, Сергей, если не ошибаюсь, гарантировать полную без-опасность такого сложного полёта? И в какой степени?
- Сергей Яковлевич, - поправил Грегори, - капитан опытный, прошу не смотреть на молодость его. Экипаж знает, под чьим командованием придётся жить и работать, и ниче-го против не имеет. А теперь дадим слово, если позволите, красавице, которая давно тянет руку, - Грегори явно надеялся на лёгкий вопрос, на котором можно с блеском отшутиться и эффектно закончить надоевшую уже болтовню.
Но услышанное шокировало обоих.
- Как насчёт моральной стороны дела? – бодро начала она – Вам не кажется ко-щунством использовать корабль, на котором трагически погибли люди? («Боже! – про-стонал Кирюхин, – Ну это-то зачем?!») Вас не пугают рассказы, и весьма достоверные, между прочим, о неприкаянных душах, оставивших свои тела во Вселенском холоде?
Казалось, затихли не только провожающие, но и электромоторы стартплощадки, вентиляторы, погрузчики, - такая повисла тишина. Красавица задела одну из тем, от об-суждения которой все, кто был хоть как-то связан с космосом, всячески уходят.
- Думаю, мы поступили правильно – медленно начал Бейкер – Космонавты верну-лись на родную планету, тела их были торжественно преданы земле. Имена их известны, мы связались с потомками, передали послания, написанные экипажем в последние часы. Их содержание сугубо личное, и никогда не станет достоянием широкой общественности. Во всяком случае, не от экипажа «Циолковского». Полёт «Вольного странника» закончен. Оборудование мы передали музею космонавтики, они нас очень благодарили, и открыли зал «Странника». Желающие могут посетить его в любой момент. Себе же мы оставили корпус старого корабля. Хотели сделать из него свой музей, на Орбитальной, но потом передумали. Он прекрасно сохранился, качество металла превосходно, и мы посчитали крайне неразумным терять его. Думаю, капитан Зильдер одобрил бы такое состояние дел. Сергей, добавишь?
- Да. Космические путешествия давно обросли всевозможными слухами и леген-дами, которые мешают нормальной работе. Это только сказки, не более. Им могут верить только малые дети, да совсем тёмные необразованные личности. Но таких у нас на борту нет, да и во всём космосе – немного. Хотя бывают, чего скрывать! Я сам постоянно слышу подобные байки, но ни разу не встречал ничего необычного. Нам довольно легко даётся освоение Солнечной системы. Сделано немного, но задел создан хороший. Наши учёные-физики успешно справляются со всеми загадками, которые подкидывает космос. Инжене-ры тоже на высоте, техника выше всяких похвал. Я уверен – нет вопросов, на которые че-ловек не найдёт ответа; рано или поздно всему будет найдено объяснение. Ну а если встретим маленьких зелёных человечков, или ещё что-нибудь такое - эдакое, сообразим на троих, и общий язык найдём обязательно! – закончил капитан с лёгкой улыбкой.
Девушка тряхнула кудряшками:
- Вы не должны шутить на такие темы! Это святотатство!
- Девушка, милая, не надо таких громких слов! – это уже старпом – Шутки вполне допустимы, практически на любые темы, до известных пределов, разумеется. Быть всё время сосредоточенно-серьёзным невозможно и на Земле, а что уж говорить о космиче-ских путешествиях!
На том и закончилась эта импровизированная пресс-конференция. Светлые куд-ряшки явно хотели ещё поспорить, но капитан решительно стал прощаться, застегнув молнию на куртке. Платформа с космонавтами медленно начала подниматься. Неожи-данно грянувший старый военный марш и разрывы маленьких петард смутили космонав-тов. Зачем? Космосуда не провожаются обычно с такими почестями.
Между парой в оранжевых комбинезонах и остальной публикой опустилась про-зрачная стена. Космонавты ещё видели провожающих, обстановку, земной, в сущности, мир, которому они уже не принадлежали. Тонкая прозрачная грань надёжно отделила их от обыденности и открыла дорогу в неведомое. Бейкер и Кирюхин подняли вверх руки. Земля отправляет своих детей, она верит в них, и они не подведут, сделают всё, что надо.
Стена определила дальнейший путь космонавтов. Быстро? Да, пожалуй. Но долгие проводы, долгие слёзы…
Сколько раз Бейкер переживал этот миг, когда ещё на Земле, но уже не на Земле! И каждый раз комок подступает к горлу. Он хорошо знал дорогу – длинный коридор, час ожидания в отстойнике, как её прозвали – на случай непредвиденных изменений, которые ещё можно попытаться исправить, а потом – экипировка, дезообработка, и сто последних метров территории Земли-Орбитальной.
Никто здесь не запрещал экипажу общаться, но почему-то разговоры в этих кори-дорах были очень немногочисленные. Даже у самых отъявленных остряков отпадала вся-кая охота шутить. Люди оставались наедине со своими самыми сокровенными мыслями, потом будет не до них.
Кирюхин тоже помнил этот путь, хотя проходил его реже, чем старпом. Он молча радовался возвращению в космонавтику. Что-то в его душе встало на свои места. Резуль-таты полугодового психологического самовнушения, которыми он, в тайне от всех, гор-дился, моментально пошли прахом. Он, действительно, жизни своей не мыслит без кос-моса, космосудов, и прочих вещей, с ними связанных. Наконец-то признался себе в этом. Оказывается, он устал бороться сам с собой, со своими самыми глубинными желаниями!
Бейкер, нарушая традиции, чуть ли не с «отстойника» бурчал по поводу пресс-конференции. Журналюги – нахалюги слишком много знают, проводы устроили, как буд-то сам папа Римский отчаливает, Кирюхин слишком разоткровенничался. Подумаешь, событие, эка невидаль!
В «отстойнике», как и везде на станции, приглушили свет, почти на пределе види-мости, - Орбитальная экономила энергию. Но старпом, казалось, не замечал небольшого неуюта.
- Знаешь, что меня смущает, тревожит даже… - вдруг сказал он задумчиво, прохо-дя «последнюю сотню» – Тех «странников» тоже весьма торжественно провожали.
- И? – не понял капитан. – Есть какая-то связь?
- Да нет, просто к слову…
- Вот только мистики тут мне не хватало. Хочешь сказать, нам не повезёт?
- Не в мистике дело. Только …
- Что?
Грегори сказал подчёркнуто будничным тоном:
- Не обижайся, Серёжа, но тот прыщ прав.
- Какой? Который допытывался, почему ты не капитан?
Старпом кивнул.
Сергей даже остановился. Притормозил и Бейкер.
- Пока мы одни, пока ещё твоя голова не забита другим, и ты меня слышишь и по-нимаешь. Ты не капитан, Серёжа!
- Я прошёл все тесты, все контроли…
- Не в тестах дело. Тесты можно сдать. Просто сейчас я не вижу в тебе капитанской хватки, дерзости, напористости. Ты накричать на кого-нибудь сможешь?
- Зачем? Можно же без крика.
- Можно. А если придётся?
- Ну, не знаю…
- Вот видишь… - Бейкер пошёл дальше.
- И это ты говоришь мне перед самым стартом!
- Я давно это заметил. Думал, мне показалось. Но когда так же говорят незнакомые люди, которые видят тебя полчаса… Журналистка на борту? – неожиданно спросил он.
- Да.
- Почему?
- А что я с ней должен был сделать? Драться? Прёт напролом, как танк. Ты бы как поступил?
- Вот видишь! Серёжа, я человек прямой, ты же знаешь. Не думай, что я не хочу ви-деть тебя капитаном, что завидую тебе. Нет. Иногда даже сочувствую тебе. Управлять людьми трудней, чем самым сложным кораблём. Так что если что-то пойдёт не так, не будь гордецом, советуйся со мной, вместе найдём выход. А теперь пошли.
- Если боишься, я тебе уступлю.
- Нет уж, раз взялся, веди дело до конца.
Как ни тяжело было на душе у капитана, но на корабль он вошёл с улыбкой. Корот-ко поздравил экипаж, объявил 10-минутную готовность, и попросил всех выйти из рубки управления.
Народ, неохотно, разошёлся.
Разрешение на старт получено. Кирюхин автоматически, без малейшей заминки, как много раз представлял себе, провёл проверку всех систем – двигатели, связь, теле-метрия, защита. Вызвал дежурного по старту:
- «Новый странник» к старту готов.
- Принял – кивнул с экрана незнакомый улыбчивый японец – Старт даю. Разрешаю протяжку.
И опять, как будто уже много раз деланная процедура.
- Протяжка! – повторил Кирюхин и защёлкал тумблерами.
Через минут шесть доложил:
- Запал!
- Принял – моментально среагировал японец – Даю разгон.
И в расчётное время на борт «Странника» стала поступать львиная доля мощности для разогрева двигателя, это делалось для экономии ресурсов корабля.
- Есть нагрев – подтвердил капитан – Стабильный. Есть расчётный градус. Пошёл автоматический запал.
- Даю обратный счёт. – И не по уставу дежурный вдруг добавил – Учти, могу дать только 57% мощности силового поля. Кризис, Сергей-сан, понимаешь? Протягиваться будешь на своих, не забудь!
- Не забуду. Спасибо, что хоть разогрели нас. Медленно только, ну да ладно.
- Всегда обращайтесь – расцвёл дежурный. Понял он шутку, или нет?
- Старт! – вдруг крикнули оба, и…
Ничего не произошло. Внешне не произошло. Огромные электромоторы разомкну-ли стыковочный узел, поменяли полярность и вытолкнули «Странник» в объятия силово-го поля, которое потянуло корабль вдоль направляющих мачт подальше от Орбитальной. Сегодня этот момент явно затянулся – энергии поля не хватало, а Кирюхин, дабы не по-вредить станции, дал маневровым самый малый, и то не всеми движками.
Наконец, когда огни станции значительно отдалились, Сергей дал самую волную-щую для него, и всего экипажа, команду:
- Включить маршевый двигатель! Малый ход!
И через несколько томительных секунд компьютер выдал: «Маршевый двигатель включён. Режим штатный. Малый ход».
Свершилось! Состоялось! Далеко от жилых отсеков, за вакуумом космоса, за тол-стым слоем титановой защиты раздался первый крик новорожденного. Он сообщил о сво-ём рождении многоцветием сигналов на пульте и маленьким сообщением в компьютере «маршевый двигатель работает. Режим штатный».
Старт прошёл без происшествий. Можно немного перевести дух. Кирюхин отки-нулся в кресле, закрутился на нём, и… чуть не упал.
- Миссис Ларсен? Вы что тут делаете? Я, кажется, всех попросил выйти! Почему вы находитесь в рубке, да ещё во время старта?
- Я решила снять первый старт «Странника». Так волнительно, так торжественно! Я не вижу ничего в этом плохого! Как журналистка, я считаю, что могу…
- Не как журналистка, а как член экипажа, вы обязаны выполнять распоряжения ка-питана, и впредь попрошу без самодеятельности. Сейчас идите к себе. Считайте, что ни-чего не было. Не хочу начинать рейс со скандала.
- Серёжа…
- Сергей Яковлевич, если ещё не знаете. Я для всех, и для вас, тоже - Сергей Яко-влевич. И, чтобы не было конфликтов, я сразу же попрошу вас уменьшить свою актив-ность, и на будущее спрашивать меня, что можно снимать, а что нельзя.
Кажется, у журналистки выкатились две маленькие слезинки. Она хотела что-то сказать, но раздался входной сигнал.
- Разрешите? – один из конструкторов, не дожидаясь ответа, прошёл к пульту дви-гателя, бросил взгляд, и так же быстро исчез.
А через пару минут в рубку ввалилась почти вся команда, и устроила шумную сце-ну. Кирюхин, сначала ворчавший, всё же не выдержал, присоединился к общему веселью. Да и как можно было пройти мимо таких искренних улыбок, такого бурного, почти дет-ского восторга!
;;;
Правда, двоих не досчитались в рубке в тот исторический момент. Аркадий Шиль-ников и Игорь Мыльников, бывшие учитель и ученик, сидя в каюте, с удивлением разгля-дывали друг друга.
- Разорвись тут астероид! Уже и космос стал тесен! Нашли, кого со мной посе-лить!– вскричал почтенный Аркадий Самуилович.
Грядущее соседство не вызывало ни малейшего восторга у одного, зато вызвало полное непонимание у другого.
Молодой, многообещающий Игорь Мыльников предполагая, что поход будет сложным, что наверняка будет много вопросов, искренне радовался своему учителю, по-чти кумиру. Будет, с кем поделиться открытиями, новыми мыслями!
Но достопочтенный Аркадий Самуилович оптимизма своего коллеги не разделял. Мэтру сразу, на Земле ещё, не понравилась экспедиция, её цели, задачи, точнее – полное их отсутствие.
- Представляете! – шумел он, сотрясая воздух кулаками, сидя на нераспакованном ящике, - Они ничегошеньки мне не объяснили! Абсолютно! Что делать – спрашиваю. Ни-чего, говорят, просто наблюдайте. Это что за задание, скажите мне, пожалуйста: на-блю-дай-те! А?
- Значит, будем наблюдать, - пожал плечами Игорь, - По-моему, предельно ясно.
- Нет, извините, молодой человек! В научной экспедиции так задачи не формули-руются! Всё должно быть чётко разъяснено и запротоколировано.
Мыльников с наслаждением вытянулся на койке:
- Вы меня извините, Аркадий Самуилович, но вы классический бюрократ. Самый настоящий, махровый. Проще надо быть, проще!
- Знаете что, молодой человек! – взорвался Шильников, - Мне с института ваши взгляды не нравятся, с самого первого курса! Абсолютно! Со своей простотой вы далеко не уедете. У вас нет будущего, как у учёного, разве вы не понимаете?
- Интересно, почему же? – Мыльников даже привстал.
- Есть определённые технологии научного поиска, одобренные мировым научным сообществом. Общепризнано, что только использование беспилотных кораблей-роботов может двигать научную мысль. Пусть рискуют они! А человек в тиши кабинета спокойно обработает данные, полученные ими, сделает выводы. И ничего, между прочим, смешно-го! – выкрикнул Шильников, видя, как его бывший ученик кивает с издевательски-серьёзным видом.
- Аркадий Самуилович! – Мыльников резко убрал юмор, - Я ни в коей мере не хочу принижать ваши достижения, но как практик, позволю себе не согласиться. Я тоже давно хотел кое-что вам сказать. Молодая наука считает, что людям, учёным надо самим выхо-дить в космос, самим! И не только на кораблях, а в скафандрах! Чтобы самим, да, самим увидеть, потрогать, пощупать! Разумеется, приняв все меры предосторожности, тут без вопросов!
Мэтр захохотал, даже перестал раскладывать свои вещи:
- Практик! Видали? Практик нашёлся! Да в твоём возрасте я имел уже десяток мо-нографий, выпустил два курса оболтусов в университете! Вот это практик, понимаю! А у тебя что? Какой багаж? Мелкое соавторство 2-х статеек, с такими же желторотиками!
- Да!... Не зря наши тебя саблезубым прозвали! Действительно, саблезубый тигр! Сожрёшь кого угодно, и не подавишься!
Шильников остолбенел, побледнел.
- Я полагаю, будет лучше для нас обоих, если кто-то перейдёт в другую каюту, - выдавил он с нарочитым спокойствием.
- Я тоже так думаю. Кто уйдёт?
- Меня эта каюта вполне устраивает.
- Меня тоже. Кинем жребий? – к Игорю уже вернулось его обычное лёгкое нахаль-ство, - Была такая старая старая фраза «Молодым везде у нас дорога».
- Нет! – рубанул маститый учёный, - Я сам пойду к капитану. Как он решит, так и будет. Бассейн пустует. Большое помещение! А после Меркурия освободятся трюмы, во-обще раздолье!
- У капитана сейчас старт, он занят, и вряд ли вас примет.
- Ничего! Ради такого можно и старт прервать! – Аркадий решительно повернулся к двери.
- Ты и правда пойдёшь к капитану? Сейчас? Из-за таких пустяков?
В ответ на Игоря шикнула открывающаяся дверь. На пороге стояли Джейн Ларсен и её выверенная улыбка:
- Дорогие мои! Здравствуйте! Как поживаете? Как устроились? Можно пару во-просов?
- Ну что ещё? – буркнул Аркадий, - Давай быстрее! По-моему, нет ничего на борту, что бы ты не знала. А мне этот ваш журналистский трёп совершенно безразличен.
Во как! – подумал Игорь, - и журналистке досталось! Ни за что ни про что! Ну ста-рик!
Миссис Ларсен нисколько не смутил столь холодный приём. Она без приглашения вошла в каюту, заметив «Как у вас тут неуютно, мальчики. Надо вами серьёзно заняться». Села на диван, попутно перемешав две стопки книг, дисков и дискет, принадлежащих разным хозяевам. Без предисловий начала:
- Аркадий Самуилович, мне бы хотелось знать ваше мнение о цели нашей экспеди-ции. Какова она, как вы думаете?
- Это уже запись?
- Нет пока. Разведка боем, если хотите.
- Цель вполне ясна. Помочь базе на Меркурии, потом – найти астероид и уничто-жить его.
- Понятно, - протянула журналистка, - И вы больше ничего не можете добавить?
- Нет. А что?
- А вы, Игорь? - перевела журналистка свой острый взгляд на молодого человека.
- М-м.. думаю, тоже нет. Что-то не так? Мы что-то упустили? – он тревожно пере-водил взгляды, то одного, то на другого.
- Понятно! – снова протянула журналистка, - Значит вы оба ничего не знаете об ар-тефакте на этой льдинке? Странно! Чтобы вы, и такого не знали! Я вас не узнаю, мальчи-ки!
- Какой артефакт? – вскричали оба одновременно.
Но журналистка уже скрылась в коридоре.
- 2 –
Люди обживали новое космосудно, корабль привыкал к экипажу. Казалось, старые стены жилого отсека вздрогнули, вспомнив ощущения полёта, и теперь с явным удоволь-ствием втягивались в рабочий режим. А новые стены, новая начинка, пробуют свои силы, робко и не совсем умело.
Внешне корабль был некрасив, даже нелеп, но конструкция была продумана до ме-лочей. Ему не придётся садиться на планеты, даже входить в атмосферу.
В основании огромного волана поместили старый корпус, полностью отдав его людям. Атомную установку, лишние системы жизнеобеспечения убрали, сменили внут-ренние перегородки, и получили обширный и комфортный жилой отсек. Рубка управле-ния разрослась, связь – тоже. Появилась даже обсерватория, к полному восторгу обоих учёных – прозрачный шар, который, когда все его створки полностью открыты, даёт пол-ное ощущение парения среди звёзд.
Вокруг отсека, словно перья к волану, были смонтированы несколько одинаковых цилиндров, которые вмещали в себя всё, что нужно для безопасного полёта.
А далеко назад, по оси вращения, вынесли главный маршевый двигатель – предмет чёрной зависти других капитанов. Слухи о нём ещё до старта распространялись по Орби-тальной поистине со сверхсветовой скоростью.
Бейкер, возглавлявший монтаж, сделал несколько камер наблюдения. Он и сам не совсем чётко понимал – зачем: добраться до двигателя можно только через космос, неза-меченным не пройдёшь никак, а уж вскрыть его и повредить – вообще невозможно, но, тем не менее, камеры оставили.
Кают действительно, получилось много. Все расселились, кто как хотел. Космонав-ты сразу же оценили удобства.
А отряд космодесантников отказался от своих кают и расположился на нижнем ярусе, в трюме. Его даже специально пришлось освобождать от грузов. Не особенно уютное местечко: температура пониже, воздух похуже, света поменьше, но десантников это нисколько не смутило. Они быстро устроили тренажёры в углу, и после этого извили-стые коридоры корабля очень редко видели тёмно-синюю форму и высокие сапоги с гру-бой подошвой.
Командир десантников, Дэн Пирс, тоже держался в стороне, говорил мало, даже с капитаном. На его вопрос «почему» ответил с солдатской прямотой:
- Десантника с древнейших времён портят три вещи: слишком хорошая еда, слиш-ком хорошая постель, и слишком хорошая женщина. Настоящий воин избегает всего это-го, особенно – на задании. А гражданским я бы посоветовал поменьше задавать всяких вопросов, целее будут.
Кирюхин понял: тут весьма тяжёлый случай.
Другой тяжёлый случай – Джейн Ларсен. Она сразу же громко заявила о себе. Нарисовалась на корабле за несколько часов до старта, сунула дежурному под нос ка-кую-то аккредитацию, и за три дня путешествия уже успела облазить всю доступную тер-риторию, замучила всех миллионом вопросов.
Даже Пирс не выдержал. Только что вылив на капитана ушат холодной воды, он прибежал именно к Сергею за помощью, прямо в капитанскую каюту:
- Утихомирь её, пожалуйста! Совсем совесть потеряла! Долго ли мы будем защи-щать станцию, куда дальше пойдёт корабль после Меркурия, да кто может отменить мои приказы, да может ли Земля это сделать, да какую власть имеешь ты. Грубость на неё не действует, сама такое завернула, весь отряд катался по полу от смеха. Так дальше про-должаться не может!
- Сам разбирайся. Гражданские не лезут в дела военных.
- Она собралась выходить в космос! – Пирс вытаращил глаза – Хочет снять общий план корабля, интересуется двигателем, его защитой! Она не просто так задаёт вопросы, поверь мне! Печёнкой чую – шпионит!
Кирюхин только посмеялся:
- Земля мне ничего такого не говорила. Всё нормально!
- А я бы не спешил так говорить – мрачно заметил старый вояка – У вас очень хо-роший корабль, весьма лакомый кусочек. И я, честно говоря, не знаю, кого нужнее защи-щать – станцию, или вас.
- От кого? От маленьких зелёных человечков?
- Да от кого угодно. Мало ли сброда шатается. Разрешили свободный выход в кос-мос! Для некоторых «Странник» - мечта всей жизни.
- Всюду тебе бандиты мерещатся.
- Вот мне всегда нравится разговаривать со штатскими – криво усмехнулся Пирс – всё понимают. Особенно, когда ситуация неожиданно клюнет за одно место, да так, что веселье попрёт через край. Вот тогда они забегают и завопят: «Чёрт побери, а старина Пирс был прав, тысячу раз прав! Пусть теперь он нас спасает».
- Что ты предлагаешь?
- Пока ничего. Наблюдай, собирай информацию, буквально обо всех, не брезгуй даже малейшей мелочью. И никому не доверяй, даже самым лучшим друзьям. А миссис Ларсен я бы проверил в первую очередь. Честь имею! – Пирс щёлкнул каблуком и быст-ро удалился, но тут же вернулся с ехидной улыбочкой, – Советую дать экипажу подроб-ные технические сведения о «Страннике», и маршрут, и чем скорее, тем лучше!
;;;
Пирс, конечно, меряет всё на свой аршин, думал Сергей, бродя по коридору в по-исках миссис Ларсен. Профессия такая! Ещё и издевается! Неужели у кого-то появится желание захватить мой корабль? Как можно нападать в космосе, это же верная смерть. Люди должны помогать друг другу, и на Земле, а тем более, здесь. Это даже обсуждению не подлежит. Давно исчезли все поводы для недовольства.
Сергей старался не думать о нападении на меркурианскую станцию. По его поня-тиям, такого вообще не должно происходить. Никогда ещё в космосе люди не страдали от людей. От природы, техники, даже от глупости человеческой, - да, было, но уж никак не от человеческой жестокости.
Но ведь произошло же! И совершили это люди, такие же, как он, из плоти и крови. Что ими двигало?
Понятно – приказ.
Но приказы кто-то отдаёт. Кто же отдал этот страшный приказ? И что им двигало в эту минуту? Неужели и правда Марсианское правительство решилось на такое безумие?
Журналистки в каюте не оказалось. Кирюхин сразу всё понял, и направился в об-серваторию. Кроме двух чудаков-учёных суда почти никто не заглядывал, и поэтому здесь часто бывали те, кто хотел немного отдохнуть от суматохи. Нервная мисс Ларсен явно захотела небольшой тайм-аут.
Защитные экраны были открыты. Прямо в глаза молодому человеку заглянула мно-гоокая вечная бездна.
- Капитан!
Со света он не сразу увидел, но по голосу узнал журналистку.
- Миссис Ларсен?
- Да, я. Присаживайтесь, Серёжа, ах, простите, Сергей Яковлевич. Сигарету?
- Спасибо, не курю.
Когда глаза привыкли, он, наконец, разглядел её, в коротеньком блестящем халате, и в туфлях на высоком каблуке.
- Ну… Как пожелаете, – усмехнулась она и выпустила колечко дыма, мечтательно глядя на звёзды.
- М-м-м…
- Красиво, правда? – она не сменила довольно откровенной позы – Есть что-то в этом. Таинственное. Манящее. Волшебное. Знаете, Сережа, я сама не ожидала от себя, но, оказывается, всю жизнь мне хотелось посидеть вот так, среди звёзд. Почему бы не сде-лать весь шар стеклянным? – Она стряхнула пепел, и совершенно неожиданно добавила: - Знаете, я ведь ужасная трусиха. Боюсь кораблей, и всё тут. Да да! Что хочешь со мной делай! Но сейчас поняла, как глубоко я заблуждалась. Чёрт возьми, сколько же прекрас-ного едва не прошло мимо меня! Вы будете смеяться, но это – мой первый полёт. Я не знаю даже, чем отплатить вам за такой королевской щедрости подарок.
- А в вас, оказывается, спит романтик.
- И не спит вовсе! – немного обиделась она. И с чувством продекламировала:
Открылась бездна, звезд полна,
Звездам числа нет, бездне – дна!
Интересно, какая ты настоящая, подумал капитан. Сейчас, когда тихо философ-ствуешь, или перед стартом, когда я увидел мегеру, мечущую молнии, и требующую, чтобы её пустили на борт. Немедленно выдай ей одноместную каюту, да ещё с мягким диваном из натуральной кожи, если нет такого, так найди и поставь. Хорошо бы душ пря-мо в каюте, но об этом можно только мечтать на такой ужасной посудине, так что каюта должна быть недалеко от душевой кабины, да ещё подальше от командирской рубки и кают экипажа, дабы те ночью не будили её своими сапожищами.
Казалось, требованиям не будет конца. Капитан со старпомом потратили полдня драгоценного предстартового времени, сначала - выпроваживая её, потом – выбирая ей каюту, обсуждая меню, уборку, и прочие мелочи.
Сколько же ей лет? Трудно сказать. Можно дать и 25, и 45, и даже больше. Следит за собой. Притащила 3 чемодана всяких баночек, тюбиков, капсул. Как же, суперзвезда! Хорошо, ещё не заставляет обслуживать себя в номере!
- Вы чем-то озадачены?
- Нет, нет, что вы! – Сергей поспешно вернулся в настоящее – Неожиданно прозву-чало, красиво. Кто автор? Вы?
Она искренне рассмеялась:
- Вам следовало бы получше знать ваших русских классиков.
- Миссис Ларсен…
- Джейн. Для вас просто Джейн. И давай на «ты», как старые добрые друзья.
- Ну как же…
- И ты туда же… - она, похоже, по-настоящему огорчившись, - Так надоели все эти условности глупого телебомонда. Пустобрёхи! Хочу, чтобы во мне увидели просто чело-века.
- Как-то непривычно.
- А ты попробуй.
- Как ваш… твой фильм? Снимается?
- Да, помаленьку. Только ты, думаю, не будешь сейчас, в этой прекрасной обста-новке ругать меня за сцену при старте?
- И не собирался. О чём фильм будет?
- О тебе, обо мне, о десантниках, обо всех нас. Вы мне стали так милы, уже в конце первого дня полёта.
- А сценарий есть? Хотелось бы взглянуть, если можно.
- Сценарий пишет сама жизнь. Я только летописец.
- Боюсь, тогда ничего у тебя не получится. Здесь нет ничего, интересного. Горя-ченького не обещаю. Обывателю покажется однообразно и скучно.
- Не скажи! Интересного много, надо только уметь увидеть. Ты знаешь, что Билл Чейстерфельдт пронёс на борт контрабанду – море спиртного.
- Спиртного?
- Ага, не знаешь! – глаза журналистки торжествующе блеснули – А капитан, между прочим, должен быть в курсе всего, что происходит у него на корабле. Продолжаем. Кар-лос де Браскис всё время колдует над каким-то приборчиком.
- Что за приборчик? – равнодушно полюбопытствовал капитан.
- Не знаю пока, не выяснила. Он радист?
- Десантник. У них нет своего радиста. Там не должно быть никаких приборов, – Сергей задумался. – Надо посмотреть…
- Посмотри ещё и другое. К нашей поварихе зачастил другой десантник, его имя…. Сейчас вспомню…
Тут Кирюхин так оглушительно расхохотался, что журналистка даже обиделась.
- Не обращай внимания, это я не над тобой – сквозь смех проговорил он – Просто я только что выслушал целую лекцию Пирса о моральном облике десантника. Неувязочка у него получилась весьма прилична. Откуда ты всё это знаешь?
- Я бы не была тогда телерепортёром экстра-класса. Пользуйся случаем, тебе до-стаётся такая информация совершенно бесплатно. В других условиях я бы заломила та-кую цену! А неувязочки есть и у тебя, между прочим.
- Например?
- Например, почему ты никому не сказал о предмете, замеченным во льду астерои-да тем «Странником»? – через темноту её глаза просто впились в капитана.
- Ну, знаешь… Ваша любознательность переходит всякие границы.
- А разве это закрытая тема? Тогда почему?
- Я не обязан отвечать на все вопросы. – Сергей не замечал снисходительной улыб-ки собеседницы – Я повторяю свой приказ – впредь вы должны рассказывать обо всём, что узнаете, сначала мне, а я сам решу, что делать Понятно? В противном случае я буду вынужден принять меры в отношении вас.
-Не знаю, не знаю, - протянула журналистка – Посмотрим. Может, так и будет, но не обещаю ничего – и со смехом вышла.
;;;
Через несколько часов, уже вечером, по корабельному времени, Кирюхин сидел в каюте старпома. Подперев рукой голову, листал невидящими глазами Полётное Уложе-ние.
- Шпион? – Бейкер нахмурился – Приборчик? Ты его видел, этот приборчик?
- Нет, Пирс не пустил меня в свои владения.
- Капитана?
- Да, капитана. А я что сделаю? Он обещал сам во всём разобраться.
- А де Браскис что говорит?
- Ничего конечно же. Ничего не вижу, ничего не знаю, моя хата с краю.
Немец Бейкер не понял, но капитан объяснил ему эту формулу сконцентрированно-го всеобщего пофигизма.
После некоторого молчания Бейкер невесело улыбнулся:
- Поздравляю, Серёжа, вот и первые твои проблемы. Есть над чем подумать. Надо бы связаться с Землёй, запросить подробное досье на всех, кто на борту.
- И на тебя тоже?
- И на меня.
- Тебе-то я верю.
- Всё равно! Мы тут не в игру играем «веришь - не веришь». Надо действовать быстро и осторожно!
- Осторожно… Как это, осторожно? Не буду же я каждого останавливать в тёмном углу и наедине спрашивать «А не шпион ли вы, батенька? Только никому не говорите, что я задавал вам этот вопрос» Дурацкое Уложение! – вдруг взорвался он – Ничего нет тол-кового! Какоё осёл его составлял? Он на Орбитальную поднимался хотя бы разик? Какой помощи ждать от тех, кто составляет такую дребедень, и приказывает слепо следовать ей!
- Значит, действовать придётся самим. Начинать расследование.
- Час от часу не легче!
- И при этом полёт не прекращать. И распорядок не менять. На борту должна быть обычная обстановка. Чтобы никто ничего не заподозрил, а особенно - шпион.
Сергей погрузился в невесёлые думы.
- Ты хоть примерно можешь сказать, кто он? – спросил он с робкой надеждой.
- Я даже не могу назвать специальность его. Он может быть кем угодно – и радист, и десантник, и врач…
- Ну уж только не десантник, и не врач!
- Докажи!
- Я просто уверен.
- У тебя есть доказательства что допустим Таня – не шпион?
- Но нет и доказательств обратного!
Сергей тихо простонал. От прежнего уверенного и довольного мальчишки мало что осталось. А ведь пролетели-то всего ничего!
- 3-
Тане Вершининой не спалось. Разные мысли никак не хотели уходить. Она вороча-лась, ходила, напряжённо вглядывалась в темноту каюты, но упорно отключала генера-тор сна, который услужливо включался, когда человек слишком активничает в кровати.
Зачем она здесь? Ведь не хотела же лететь! Честное слово не хотела! Хотела толь-ко найти Кирюхина, отправить его на поиски этого злосчастного астероида, и остаться дома. Всего-то! Ну самое большее – на Орбитальной проводить его.
Она услышала о трагедии на лидер-фрегате «Санта-Мария» с полгода назад, и не на шутку встревожилась. Слишком хорошо помнила свой рейс на «Циолковском», дикий страх, который не отпускал её до самого приземления. На Землю, даже не на Орбиталь-ную.
Не смотря на блестящую операцию по спасению корабля, она до самого последней минуты не верила, в её благоприятный исход. Силы её были на исходе. Ещё немного, и она согласилась бы на предложение Робертсона прыгнуть, и вызвать врачей с Орбиталь-ной, и пусть они разбираются, они и впрямь поумнее её будут.
Но получилось так, как получилось. Она действовала, может быть, топорно, во многом – интуитивно, но людей и корабль спасла именно она, а победителей не судят. Не судят все, и сами победители – тоже.
Из куцых официальных сообщений Тане стало понятно, - на борту «Санта-Марии» произошла похожая история. В одной заметке проговорились о красивом ледяном асте-роиде. Некоторые чересчур любопытные туристы пожелали побывать там, капитан не смог им отказать, и рейс пришлось срочно прервать.
Больше нигде ничего про астероид не звучало.
Но и этого достаточно. Таня сразу же начала бить во все колокола. Её напористость узнали и в департаменте космической медицины, и в департаменте безопасности, и в главной диспетчерской, и в турфирме, которая после этого случая понесла огромные убытки. Популярность маршрута, бывшего самым прибыльным, резко пошла на убыль, и руководство фирмы, которая совсем недавно арендовала «Санта-Марию» на 10 лет, находилось в полной прострации.
Таня хотела одного – чтобы космофлот отправил корабль найти и уничтожить тот астероид. Её внимательно слушали, сочувственно кивали, но никто ничего не делал. Даже турфирма, самая пострадавшая сторона, ничем не помогла. И над доктором Вершининой начали смеяться, и в открытую, и тайно, припоминая её роль в разгерметизации «Циол-ковского». История стала слишком широко известна благодаря открытому судебному процессу, который устроил Робертсон против Тани. Вершинина процесс выиграла, но Ро-бертсон следом обвинил её в подкупе судей, так что победа оказалась с горчинкой.
Совсем отчаявшись, Таня попыталась найти Бейкера, или Кирюхина. Задача оказа-лась очень трудной: они оба ушли из команды «Циолковского» в неизвестном направле-нии. И Полынский ушёл. И Потапов. Куда? Робертсон сделал вид, что не знает.
Но Тане повезло, она сумела довольно быстро найти Сергея. Тот спустился с небес на землю, в самом прямом смысле слова – осел в далёкой Сибири, в тайге. Оказывается, профессия охотника ещё существует!
Небритый, белый от мороза охотник в огромной ушанке (Таня вспомнила - видела такие в исторических фильмах) наотрез отказался куда-то лететь. Согласился лишь по-болтать кое с кем из руководства космофлота, заявив, что Вершинина начала не с того конца.
Но и его ждала неудача. Бывшего космонавта похвалили за бдительность, но намекнули, что лишних кораблей нет, и не предвидится, и довольно расточительно посы-лать большой корабль неизвестно куда, неизвестно на какой срок, по такому мелкому по-воду. Да и маленький кораблик – тоже, а маленький, кстати, и не справится с задачей. Да, вы не ослышались, Сергей Яковлевич, повод, действительно, ничтожный.
- Значит, если я найду свободный корабль, я могу рассчитывать на экспедицию? - неожиданно для чиновника выдал Кирюхин.
Последовал плохо скрываемый смешок:
- Можете. Но корабль вам не найти, как ни старайтесь. Все полёты расписаны на пя-тилетку вперёд.
Но корабль нашёлся, к величайшему удивлению чиновников от космофлота. В то время как Кирюхин бегал по всей Орбитальной с криками «Дайте хоть ма-а-а-а-ленький кораблик», Грегори Бейкер, закончив монтаж нового «Странника», бродил по той же Ор-битальной в глубоком раздумье – куда бы сгонять. Простой полёт к Марсу, даже к самым дальним спутникам Юпитера его не устраивал.
Судьбе было угодно, чтобы друзья встретились, и две проблемы решились за 5 ми-нут.
Таня ничего этого не знала. Но Кирюхин позвонил ей, сказал, что всё решилось, и она успокоилась. Занялась обычными делами, но неожиданный видеовызов спутал все карты. Сергей, звонивший прямо с Орбитальной, с улыбкой заявил, что экипаж «Нового странника» хочет видеть врачом Таню Вершинину, и только её, и что он, капитан Кирю-хин, ничего не может поделать. Иначе, говорит, люди вообще откажутся лететь. Идти против воли своих людей он не намерен. Короче, Таня, пакуй чемоданы, да поскорее, не срывай важную экспедицию. От тебя зависит будущее всей космонавтики.
Все возражения оказались напрасны. И вот теперь она, снова за сотни тысяч кило-метров от родной планеты, не может уснуть. Да, на новом корабле удобств больше, но не всё определяется комфортом.
Доктор резко встала, пошла по коридору.
Ещё на подходе к рубке управления Таня услышала возбуждённые голоса. Не смотря на хорошую звукоизоляцию, в коридоре висел тенорок капитана:
- Всего лишь хочу выжать из двигателей максимум в реальном пространстве, всё! В чём вопрос? У нас испытательный полёт, или что? Мы ещё не достигли максимальной скорости, «Странник» может больше! Уверен! Потом включу максимальное торможение.
- Максимальное? Ты в своём уме?
- Можно?
Но капитан со старпомом не заметили вошедшую Таню. Бейкер почти кричал, по-трясая какой-то распечаткой:
- Ты действительно такой, или прикидываешься? Полно народу на борту, цель – не простая прогулка, а он вздумал экспериментировать! Ещё и максимально тормозить со-брался! Экспериментатор нашёлся, видали?! Смотри же, умник! – он яростно набросился на клавиатуру, как будто хотел вогнать клавиши в корпус – Смотри же, несчастный! За последние 6 часов скорость увеличилась на 0,45%. Выходная мощность не увеличилась вообще. Зато расход топлива – на 38,14%. Дальше ускоряться бессмысленно. БЕС-СМЫС-ЛЕН-НО! Надо аккуратно тормозить и прыгнуть. А на такой скорости прыжок не делается.
- Ребята, можно к вам?
- А, Танюша, заходи, заходи! – казалось, капитан обрадовался невольной паузе в неприятном разговоре.
- Вы так шумите, что на Земле, наверно, слышно.
- Да так, небольшой теоретический спор.
- Теоретический… – хмыкнул Бейкер.
Сам он пристально смотрел на Таню и вдруг спросил:
- Ты здорова?
- Вполне, А что?
- Да на тебе лица нет. Почему не спишь?
- Не хочется.
- Так включи генератор.
- Не хочется, – снова повторила она.
- Давай, выкладывай, что тебя тревожит! – не унимался старпом.
Повисшую тишину нарушил ровный голос, сопровождавший несколько колонок цифр на мониторе:
- Вижу объект. Искусственный, происхождение земное. Идентификация. Наиболее схожие характеристики у косвеллы «Счастливая». Пункт назначения – Земля. Расстояние – 395682,56 километров. Поданы наши опознавательные. Получен ответ.
- Рейсовик с Венеры, – уточнил Бейкер, – Передадим привет голосом?
- Серёжа, Грегори…
Оба резко обернулись. Таня сидела, глядя в пространство невидящими глазами, и как будто через силу говорила:
- Серёжа, Грегори, можете остановить его?
- Рейсовик? Зачем?
- Можете отправить меня назад, на Землю?
- Зачем? – повторил Кирюхин – Утюг дома забыла выключить?
Хорошо, Таня не видела взгляда, которым одарил шутника старпом.
- Я поспешила, согласившись лететь с вами. – говорила она с явным усилием, - Третьи сутки летим, а я всё не могу собраться. Я здесь чужая, и всё здесь чужое мне. Бо-юсь буквально всего – не туда зайти, не ту кнопку нажать. Слишком много техники, со-вершенно новой техники. А самое скверное – я, как врач, никому здесь не нужна. За трое суток – ни одного обращения.
Мужчины начали её успокаивать, но ничего большего, чем пара банальных фраз, не нашлось. Но сказаны они были с небанальной интонацией, полной искренней заботы. Ещё с того памятного рейса ребята прониклись неподдельным уважением к ней, и даже, можно сказать - любовью. Бейкер – отеческой, а Кирюхин… О, отношение Сергея к Тане невозможно описать двумя – тремя словами. Да и сотни слов, пожалуй, не хватит…
- Я немыслимо рад, что ты полетела, – бормотал он, – как будто что-то во мне вста-ло на место. Я не представляю «Странник» без тебя.
- Да ладно! – Таня усмехнулась – Прекрасно знал, где меня найти, и за полтора го-да ни ответа, ни привета! Конечно, сейчас будешь рад!
- Я… Виноват… Думал не о том тогда… И правда, надо было обозначиться хоть как-то.
Бейкер заметил:
- По крайней мере, двоим на борту ты нужна. Работы нет, так радуйся, лучше, что-бы тебе вообще не пришлось работать, как врачу. А к кораблю привыкнешь, это вопрос времени. И дело тебе найдём, чтобы не скучала.
Раздался гудок вызова, потом без предупреждения распахнулась дверь, и на пороге объявился профессор Шильников, собственной персоной.
- Капитан здесь? Ага! Замечательно!
- Что случилось?
- Объясните мне, пожалуйста, что за тайны появились у нас? Какова она, настоящая цель экспедиции?
- Цель предельно ясна.
- Вы ведёте двойную игру!
- Нет, что вы! Я не умею вести двойных игр. Только тройные, а лучше – четверные!
- Прекратите паясничать! Почему все, кому не лень, болтают о каком-то астероиде, а научный консультант совершенно не в курсе? – продолжал кипятиться обычно степен-ный учёный. – Хуже того – имеется информация о каком-то артефакте во льду. А я опять же, ничего не знаю!
Кирюхин остолбенел.
- Вам до сих пор не всё ясно? – продолжал наседать учёный, - Хорошо, объясняю на пальцах. Совсем недавно наша теледива, миссис Ларсен устроила мне форменный до-прос. Что мол я думаю об объекте внутри ледяного астероида, какого он происхождения, сколько ему, предположительно, лет. Я глаза вытаращил, знать ничего не знаю. Какой объект? Какой астероид? – артистично развёл он руками, - Меня совершенно не уведоми-ли ни о чём, и как, скажите, я могу делать какие-то выводы, умозаключения?
- Хорошо, хорошо, объяснения вы получите.
- И немедленно!
- Разумеется! Прямо сейчас. Видите ли, первейшая наша задача – помочь ребятам с Меркурия. А потом… - Кирюхин вывел негодующего профессора в коридор, дверь за ни-ми мягко закрылась.
Таня горько усмехнулась:
- А я ещё тут лезу к нему со своими мелкими проблемками! Какой дурой я была только что, и вы меня не остановили! Нет, рождённый ползать летать в космосе не может, и не должен!
- Перестань, Танюша, всё нормально! У меня иногда бродят подобные мысли, вот уже скоро 30 лет, – и, поймав удивлённый взгляд, Бейкер продолжил, – Имею две меж-звёздные экспедиции, десанты на Оберон, Европу, Ио, и это - самые громкие походы. А сколько мелочи, не сосчитать. Порой приходишь на Землю, уставший, злой, проклинаешь всё и всех. Думаешь – отставка, и только отставка! И даже на Орбитальную – ни ногой! А проходит неделя – другая, и тянет в космос, как арканом. Тянет! Ну что ты будешь де-лать? Снова идёшь в рейс, и только тогда успокаиваешься.
- Да, и какая жена такое выдержит? – посочувствовала Таня.
- Ты права, никакая. Вот и моя забрала сына, и ушла. На Земле теперь меня никто не ждёт, только закрытый тёмный дом, – протянул старпом севшим голосом. – У меня даже живности никакой нет, кто её кормить будет?
- Прости, мне так неловко. Закроем эту тему.
- Кирюхин тоже, кстати, один – неожиданно выдал Бейкер, - Жаль, парень-то хо-роший.
Разговор пошёл не так, как хотела Таня. Хорошо, у Бейкера нашлась работа. Наста-ло время сеанса связи с Землёй. Дежурный уже интересовался, вызывал.
- Я – «Новый странник», я – «Новый странник», - заговорил Бейкер, - Регистровый номер – 43ZU134. Иду в досветовом режиме. На борту без происшествий. Мои координа-ты…
- Принял, «Новый странник». Вы находитесь в зоне непосредственной видимости. Мои координаты совпадают с вашими.
- Принял. Спасибо.
- Поторопитесь, станция вас заждалась. Конец связи.
- Конец связи.
- Грегори, можно мне поплавать по волнам? Если не помешаю, конечно! – спешно добавила Таня.
Бейкер усмехнулся, надел наушники, щёлкнул тумблерами, дал наушники врачу.
И эфир ожил, заговорил одновременно на разные голоса. Кто-то докладывал свои координаты; кто-то умолял ускорить прохождение каравана, ему объясняли, куда следует направиться его каравану, называли точный адрес, у кого-то прямо по часам портился груз, и он обещал скормить кому-то за раз 10000 тонн протухшей слизи марсианского букарнуса; кто-то весьма крепко и образно выражался по поводу занятых вот уже 5 суток стыковочных терминалов, и интересовался, что они там делают столько времени на этих терминалах, ему популярно разъясняли, чем можно занять терминал… Космическая жизнь бурлила.
А Тане хотелось услышать совсем другое, чтобы хоть что-то напомнило ей о жиз-ни, которая осталась позади. Такое ощущение, будто сугубо земные проблемы перестали существовать, и все люди на планете интересуются только космосом.
- Не думаю, что получится – протянул старпом – Земля из-за энергетического кри-зиса почти прекратила трансляции на другие планеты. Попробуй, вот настройка.
Но доктор Вершинина лукаво глянула на него, и как заправский связист, взяла мик-рофон:
- Внимание всем! Я «Новый странник», я «Новый странник». Всем, кораблям, кто меня слышит, передаю огромный пламенный привет! Всем счастливого пути!
Хорошо, микрофон оказался выключенным.
Бейкер улыбнулся.
- Ой, я что-то наделала! Говорила же, всё испорчу!
В наушниках, громко и чётко, на незнакомом языке заговорила женщина. Бейкер автоматически выкинул руку, включил запись.
- Язык понимаешь? – шёпотом спросил он.
- Нет.
- Передатчик где-то рядом. Кораблей других поблизости нет. – Старпом уже нахмурился. – Запеленговать передачу!
- Пеленг невозможен! – немедленно отозвался металлический голос.
Бейкер широко раскрытыми глазами глядел на Таню, словно искал у неё ответа. Она мало что понимала, но боялась спросить.
А голос всё ещё звучал.
- Я, кажется, недавно слышала этот голос. На корабле. Это манера чуть кокетливо растягивать слова, гнусавое «Н», почти французское «Р». Джейн Ларсен – чуть гнусавя, очень похоже на голос журналистки сказала врач.
Замешательство Грегори длилось доли секунды:
- А, разорви её комета! – это он произнёс уже у двери – Оставайся здесь, и ничего не трогай! Я сейчас!
;;;
Бейкер нёсся в радиорубку, ругая себя последними словами. Слюнтяй, старик, глу-бокий старик! Пока до тебя дойдёт, можно слетать до Юпитера и обратно 3 раза, 33 раза!
Он даже и не думал, что корабль столь велик, а коридоры – такие длинные, извили-стые и тёмные.
Разумеется, рубка пустовала. Бейкер зарычал, кинулся к апартаментам Джейн Лар-сен. Как бы старпом не был зол, но к каюте теледивы он подходил тихо и медленно, почти на цыпочках.
Дверь приоткрыта. Бейкер, не раздумывая особо, ворвался в пустую каюту.
Всё как обычно. Диван, 2 кресла, столик, видео, 3 видеошара с записью. На диване в живописном беспорядке разбросаны наряды и украшения, в воздухе витал едва улови-мый запах духов.
Так же хаотично расставили мебель, ещё до старта, да так они и осталась.
Обычный творческий беспорядок богемной особы.
Нашёл дурочку, хмыкнул Бейкер, так она сразу и раскрылась!
- Мистер Бейкер? – в дверях смеялась журналистка в коротеньком халатике, в чал-ме из полотенца, – У вас такой вид, будто вы убегаете от толпы разъярённых продюсеров! Добро пожаловать. Чем обязана?
- Шёл мимо…
- Увидел открытую дверь, и решил вломиться. Вы всегда врываетесь в каюты к женщинам? Или только по ночам?
- Мне показалось, что сюда проник посторонний, не похожий ни на кого из наших, – старпом начал врать прямо на ходу, – Я услышал какой-то шум.
Джейн с достоинством подошла к зеркалу, сняла полотенце. Густые, ослепительно белые волосы водопадом легли на плечи. Она не спеша проглотила пилюлю, взяла рас-чёску.
- И? – карие глаза с насмешкой глядели из зеркала. – Вы бы потрудились приду-мать что-нибудь поинтереснее, – расчёска ритмично заходила верх – вниз, – Хотя, если по правде, у вас фантазия будет побогаче, чем у некоторых сценаристов. Может, взять вас в сценаристы моего шоу, когда вернёмся? А? Пойдёте? О цене договоримся.
Бейкер пробормотал что-то типа «подумаю», а теледива продолжала наступление:
- Неужели мне теперь придётся докладывать вам, что я пошла, допустим, в душ, или ещё куда? К тому же, если не ошибаюсь, у вас сейчас вахта. Или нет?
- По-моему, вы должны встречать меня с радостью, когда бы я не пришёл. Как-никак, я не последний человек на корабле, – он попытался свести дело к шутке.
Расчёска прекратила свой бег. Журналистка пристально посмотрела на него, сна-чала в зеркало, потом – напрямую.
- Я должна? Вам не кажется ли… Вы забываетесь, старпом Бейкер! Я никому ниче-го не должна!
- Простите меня, я не хотел…
- Если вам не дали ни малейшего намёка на воспитание в вашей космической шко-ле, если до вас до сих пор не дошло, что даже в космосе пригодятся хорошие манеры и правила общения с дамой, то я готова дать вам несколько уроков по сходной цене. Я тре-бую к себе уважения! Я всемирно известная журналистка, я женщина, наконец!
Бейкер отреагировал очень спокойно:
- Всего хорошего, миссис Ларсен. Спокойной ночи. Прошу прощения за инцидент.
- Мужлан! - крикнула журналистка в спину уходящему старпому. Она с удоволь-ствием швырнула бы в него что-нибудь, или хотя бы хлопнула дверью, но дверь закры-лась сама, издевательски медленно, с тихим шипением. Джейн с удовольствием попинала её.
А Грегори, на удивление спокойный, подробно рассмотрел радиорубку. Значит, она была в душе. Хорошо, допустим. А здесь ещё совсем недавно работали. А вахта ра-диста уже закончена. Общее электропитание включено, а Морозов не мог уйти, не обес-точив всё. Работали на видеоканале, хотя радист использует только радиоканал.
Ну и что будем делать?
Но Бейкер, как ни старался, не мог представить себе журналистку, ведущую шпи-онскую передачу. Хотя бы потому что она совершенно не владеет аппаратурой.
;;;
Немного позже на другом конце корабля вспыхнул ещё один скандал, в центре ко-торого опять оказался Бейкер. На этот раз обошлись без церемонных фраз и экивоков. Десантники, которые, не смотря на столь поздний час, не спали, встретили старпома очень хмуро. Пирс прямо заявил, что его парни ничем противозаконным не занимаются, что такие пустые обвинения недостойны высокого звания старшего помощника, и что он, Пирс, был лучшего мнения о старпоме и об экипаже вообще.
Де Браскис молча подвёл Бейкера к своей койке, настежь раскрыл шкафчик:
- Ищите! Если найдёте хоть что-то, что не положено иметь десантнику, отвечу по всей строгости! Если нет – ответите вы! Ищите!
Конечно же, ничего противозаконного не нашлось. Все вещи обычные, имели вполне нормальное применение. Представить их в роли передатчика совершенно невоз-можно. Бейкер и сам не знал, что ищет, а идти снова к журналистке за разъяснениями не хотелось. Да и прямо скажам – нельзя.
Пирс гаркнул:
- А теперь, парни, покажем этим штатским, что мы держим слово! Показывай свои вещи!
Сорок шкафов, сорок рюкзаков распахнули перед Бейкером своё нутро, показывая, что десантнику скрывать совершенно нечего.
- В следующий раз прошу поосторожнее с такими обвинениями, - назидательно прошипел полковник Пирс.
- Хорошо, хорошо. Мистер Пирс, позвольте только один вопрос. Десантник де Браскис, вы разбираетесь в радиоделе?
- Да, но какое отношение это имеет к нашей беседе?
- Простите за беспокойство! – второй раз за вечер Бейкеру приходилось выдавли-вать из себя эту фразу. – Я тоже отвечаю за безопасность полёта, а люди у меня новые, незнакомые… Считайте это запоздалым знакомством…
Слова, которыми десантники провожали старпома, лучше тут не показывать.
- 4 -
«Спокойной ночи». Ох, она уж и забыла, что такое – спокойная ночь. Уже почти три недели она боится прихода темноты, боится Голоса. Он является почти каждую ночь, нежданный и желанный, обволакивает её, становится частью её. Он всемогущ. Знает всё: её прошлое, настоящее, тайные желания, ошибки, о которых знает только она, которые так надо забыть. А он напоминает о них каждый раз, заставляя стыдиться и краснеть.
Каждый вечер она твёрдо решает – всё, сегодня не пущу Голос, удержусь, не буду слушать его. Но наступает миг, и она покоряется ему.
Она бессильна.
Он всемогущ.
А вот дни её текут совершенно обыкновенно. Она, если и помнит ночные кошмары, то весьма смутно. Порой наступало прозрение, она понимала, что с ней творится что-то неладное. Надо бы проконсультироваться у специалистов.
И её бы проконсультировали! Непременно! Стоит только свистнуть, и толпа самых лучших психоаналитиков и психиатров будет лежать у её ног, вожделенно заглядывая в глаза, ждать приказаний. И стоит сделать одно движение пальца, едва заметное движе-ние…
Но это же международный, межпланетный скандал – такая особа, спец мирового класса, и вдруг на приёме у психиатра. Даже анонимный приём не обезопасит её от папа-рацци и последующего шума.
Вот оно, начинается снова. Каюта закачалась, словно в шторм, расплылась и исчез-ла в темноте, осязаемой, дышащей, словно бы живой темноте. Пробегают разноцветные вихри, бродят непонятные тени.
И явился Голос, ниоткуда и отовсюду. Будто орган заговорил человеческим голо-сом. Шум дождя, завывание ветра, крик раненного зверя, громоподобные аккорды ги-гантских труб, тихий хрустальный перезвон, нежное курлыканье голубя – всё, всё уме-стил в себя Голосе.
Да, я внимаю тебе, я иду за тобой! Я вся твоя!
Темнота окутывает меня влажным теплом, проникает в уши, нос, под халат, запуты-вается в густых волосах. Распадается передо мной миллионами искорок, распускается прекрасными бутонами. Боже! Какое наслаждение! Ничего в мире не сравнится с этим!
И всё-таки, зачем, зачем он? Зачем преследует меня всюду, даже здесь? Отпусти, отпусти меня, слышишь? Чего ты хочешь? Ты мне не нужен! Поди прочь!
- Нет, я тебе нужен! Твой мир кажется тебе пресным и неинтересным. Ты достигла всего, о чём могла мечтать, но тебе претит суета бренного мира. Правильно? Мышиная возня. Так? Так, и не спорь! А я даю тебе… О, ты никогда и нигде не получишь того, что я даю тебе.
- Нет, нет, ты мне не нравишься! Я могу вырваться из твоих лап, прожить без тебя. Я сильная! Всё дело в этих проклятых пилюлях! Брошу их пить, брошу!
- Милая моя, тебе напомнить? Ты как-то бросала мои конфетки, и что получилось? Вспомни!
Тьма вокруг ощетинилась миллионами иголок, они пронзают моё крохотное тело насквозь. Ледяной панцирь сковывает меня, не даёт пошевелиться, забирает последний воздух. Голова готова сжаться в точку. Сердце бьётся у самого горла, огромный молот рвётся наружу: бум, бум, бум! Мышцы, кажется, порвутся от малейшего движения! Гла-за… Глаза в чём-то огненном, и негде спрятать их от всепоглощающего холодного жара!
- Душно! Страшно! Отпусти! Сдаюсь!
И всё пропало. Приятное тепло массирует мои онемевшие члены, баюкает тело в невидимой колыбели.
- Прости, моя крошечка. Пришлось сделать тебе больно. Мне так жаль. Прошу, не заставляй меня снова делать такое. Будь послушной девочкой. Всё же от тебя зависит.
- Что… ты… ждёшь… от меня? Я уже сделала… всё, что ты… ты… приказал…
- Нет, не всё. Порасспроси капитана. Ты уже знаешь – о чём.
- Вот пойди, и сам спроси его. А я в стороне.
- Что ты, ласточка! Разве ты допустишь, чтобы я пошёл к кому-то другому? Я толь-ко с тобой, только с тобой! Только ты и я. И рядом - никого. Мы теперь одно целое, мы неразлучны. Навсегда-а-а!
- Нет, не-е-е-е-е-т!!!!!!
- Да, да, да-а-а!!!
Она решилась. Где-то на краю сознания она понимала, что по-прежнему сидит в своей каюте, с которой ничего не происходит. И с ней самой тоже ничего не происходит.
Если встать, повернуться направо, пройти 7 шагов, будет дверь в коридор. Не до-ходя 3-х шагов, стоит столик, на нём – карманный ножик. Пересиливая боль и сопротив-ление миллионов иголочек, она с усилием встала, едва не упала, нащупала сначала сто-лик, потом – нож, дверь. Его надо остановить, иначе будет беда. Надо остановить! И для этого есть только один путь…
;;;
Рано утром Кирюхин стоял у каюты врача. Стучать пришлось довольно долго. Не совсем проснувшейся Тане показалось, что постучали как-то по-особенному, как бы воз-вещая начало чего-то нового.
Только показалось…
Капитан бухнулся на диван:
- Я насчёт нашей дорогой журналистки. Мы со старпомом вчера долго кумекали. Ну и задала же она всем задачку! Половина экипажа носятся вокруг неё, и компьютер то-же.
- Компьютер? Пишет ей сценарий?
- Вот ещё! Стану я грузить компьютер такой ерундой! Тут дело покруче будет. Дал задание перевести на юниверс тот записанный разговор. Комп замолчал надолго. А не-сколько минут назад выдал первые результаты. Знаешь, что это? - Кирюхин выдержал ар-тистичную паузу, – Наша теледива, оказывается, и впрямь имеет немного мозгов. Пошли числа всякие разные, совершенно без всякой системы.
- Нет, система есть. Должна быть. Станет она просто так выдавать в космос числа.
- Ага, - подтвердил капитан – Ещё и в неизвестном направлении. Сигнал ушёл не к Земле.
- А куда?
- Куда-то туда. – Кирюхин неопределённо махнул рукой - И самое главное. Как ты думаешь, не балуется ли она наркотиками?
- С чего бы?
- Да, есть кое-какие наблюдения у Бейкера. Но явных доказательств нет. И я хочу, чтобы ты сейчас же протестировала её. Как капитан, даю разрешение.
- Но как она могла пронести наркотики? Да ещё на весь рейс – солидный запас должен быть
- Не знаю. Пока ничего не знаю.
Больше Таня ничего не спрашивала. Быстро собрала сумку, кивнула: «Идём».
…Они ожидали чего угодно – крику на весь корабль, или непробудный сон нарко-мана, но никак не лужу крови посреди коридора возле бездыханного тела. Кирюхин ото-ропел:
- Мать честная! Только убийства не хватало!
Так же оторопевшая Таня быстро пришла в себя, начала искать пульс, смотреть зрачок.
- Быстро за носилками, в медотсеке, у входа! Бегом!!!
Объяснять дважды не пришлось – Сергей исчез. А доктор Вершинина принялась за дело.
При современном развитии реанимации спасти человека в такой ситуации – задача не такая и сложная. Сотни умных и чутких приборов – автоматических реаниматоров, анализаторов, - готовы сию же минуту прийти на помощь пострадавшему. Они (приборы) были на борту «Странника», но только они сами, своими ногами на помощь не придут. До них надо ещё донести миссис Ларсен. Вот именно это – пронести раненого каких-то 400 метров – и оказалось невыполнимым.
Миссис Ларсен пролежала без сознания не меньше 3-х часов. Ей повезло – она упала на пораненную руку, придавив рану. Большого кровотечения удалось избежать. Но всё же кровопотеря ощутимая. Требуется немедленная реанимация. Пульс слабел прямо на глазах. А капитана всё нет. А искусственное дыхание не помогает. И даже нормально перевязать рану не получается. А ведь совсем рядом есть всё для спасения Джейн, но как донести больную до медблока? И понадобится ли ей эта техника?
Ага, шаги.
- Серёжа? Наконец-то! Быстрей носилки!
Нет, то не Сергей. Бодро вышагивающий десантник тут же остановился:
- Нужна помощь, мэм? Мисс Вершинина, я полагаю?
- Да солдат, срочно нужна твоя помощь.
- Не солдат, мисс, а сержант. Сержант второй когорты Отборного десантного кос-моспецотряда Карлос де Браскис к вашим услугам! – отчеканил он.
- Хорошо, сержант, пусть сержант. Её срочно надо отправить в медотсек. Помощь сейчас подойдёт, но нельзя терять ни минуты.
- Это кто? Журналистка? Не узнал. Кто же это её так?
- Отставить вопросы! Выполнять приказание! И осторожнее нести, ясно?
- Так точно, мисс Вершинина!
Худая миссис Ларсен неожиданно оказалась очень тяжёлой. Шли медленно, слиш-ком медленно. Если Кирюхин не появится через минуту, мы её потеряем. Сержант поры-вался нести Джейн в одиночку, но так вообще оказалось неудобно, да и опасно для боль-ной.
Наконец, появились носилки, и тогда пошли быстрее, почти побежали.
- Как она? – успел крикнуть Сергей, когда больную поместили на операционный стол.
- Тяжело. Но кажется, успели. Если скажу, повернёте назад.
- Ну ещё чего! – фыркнул капитан – Там двести парней гибнут медленной смертью, а я поверну назад!
- А тут на столе лежит мировая телезвезда! И гибнет быстрой смертью! Представ-ляешь, что будет тебе, капитану, если что?
- Подумаешь, теледива! – снова фыркнул Кирюхин, но призадумался и оставил окончательное решение на потом.
Неизвестно, что бы дальше было, но Таня резко оборвала спор, сказав, что капита-ну оказана высшая почесть, и он будет ассистировать ей во время операции. У того про-сто глаза округлились, но ослушаться он не посмел. Доктор Вершинина стала заниматься сразу четырьмя делами: одела Кирюхина в операционный костюм, оделась сама, следила за состоянием пациентки, и ещё успела чуть ли не силой выгнать сержанта из медблока.
- Я помочь хочу. Беспокоюсь о её состоянии, – мямлил тот – Дело-то нешуточное. Кровь, может, надо перелить, достать что-нибудь… Я готов.
- Всё, сержант, спасибо за помощь, и до свидания! Я доложу твоему командиру, он тебя отметит.
Кирюхин осмотрелся.
- Зачем самим оперировать? – удивился он, - Если тут полно всякой медицинской техники? Сама справится.
- Без разговоров! – прикрикнула доктор, - ни один автомат полностью не заменит руки хирурга! К столу! Начинаем!
Операция прошла успешно. Кирюхин, впервые стоявший за операционным столом, оказался способным учеником. Его, правда, несколько раз чуть не вывернуло наизнанку от зрелища, но он стойко вынес всё, и даже вида не подал.
Сергей тихонько наблюдал за Таней – как она изменилась! Куда девалась прежняя неуверенность и робость? Всё делалось быстро, но без суеты, каждое движение вывере-но, просчитано.
- Да, работка не для слабонервных, – выдохнул он, снимая операционный костюм - Вернусь, предложу включить в подготовку космонавтов основы операций.
- Ничего, раз-два, и привыкнешь.
- Привыкнешь? – Сергей снова оторопел, – К этому? Ты хочешь сказать…
- Я хочу сказать, что это была простая операция, ничего сложного.
Таня выгнала и капитана из медблока, и не отходила потом от больной более суток. Она соскучилась по работе, по настоящему делу. Наконец появилась возможность пока-зать всё, на что она способна. Память сама выдавала нужную информацию, руки сами знали что делать.
Вот только лучше бы ей вообще не пришлось применять эти знания, Бейкер прав был тогда…
Только через два дня она смогла встретиться с Кирюхиным и Бейкером. Отрапор-товала:
- Состояние больной тяжёлое, но стабильное. Поправится. Но меня пугает другое. В её крови я обнаружила наркотик. Сильнейшее психотропное вещество. Галлюциноген. Даёт стойкое привыкание после 1-2 разового приёма. Делает человека чувствительным к внушению, особенно людей впечатлительных, с неустойчивой психикой. Как наша мис-сис Ларсен.
- Эка невидаль! – усмехнулся Сергей, - Наркота в богемном мире. Нашла чем уди-вить!
- Возможно. Я бы не беспокоилась так. Но дело серьёзнее. Если взять простейший генератор направленного потока электромагнитных волн, настроить его в резонанс с био-ритмами мозга, что делается очень просто, мы получим гипноз на расстоянии, и зомби, совершенно потерявшего волю. Жуткое создание. Сделает всё, что прикажут, даже убий-ство. Потом ему могут приказать убить себя. Он и это сделает, и концов потом не найти. Я читала где-то об этом, но не думала, что такое действительно бывает. Вот о чём я хотела вас предупредить.
- Значит, я был прав? – хмуро спросил капитан после долгого молчания – Кто её снабжает?
- Она глотала какие-то таблетки, – протянул старпом – Прямо на моих глазах.
- Кто её снабжает? – повторил Сергей - Надо забрать все эти таблетки.
- И генератор. Он должен быть здесь, вряд ли ею управляют с Земли. Наверняка он у того, кто даёт ей эти конфетки.
Таня непонимающе смотрела то на одного, то на другого:
- Вы о чём?
- Да так, - протянул старпом, - Есть тут небольшая темка для размышления.
- У нас заговор? – охнула Таня – И Джейн Ларсен в этом участвует? Вы ошибае-тесь, ребята.
- Ошибаемся? – вскричали оба мужчины – Ты слышала расшифровку записи? Мно-го станет ясным.
- … летим. Для меня всё ново. Ничего тут не понимаю, а комментарии никто не даёт. Говорила же, что не справлюсь. Снимаю уже без всякого плана. Двигатель недо-ступен. Подобраться к нему можно только из космоса, а выйти незамеченной нельзя. Я, конечно, сняла пульт управления двигателем, но не знаю, сможете ли вы разобраться.
- Разберёмся! – отвечал мужской голос – Ты только дай больше интересного.
- Уже есть 17 часов фильма –3 кассеты.
- Где они?
- Я теряюсь. Слишком большой объём информации. Запеленгуют.
- Всё равно передавай. Всё сразу. Их планы не изменились?
- Нет. Меркурий, потом – дальний космос.
- Куда конкретно?
- Не знаю. Кирюхин молчит.
- А другие не интересуются что ли?
- У него один ответ – сначала надо помочь базе, потом он всё скажет.
- Шеф будет недоволен. Ладно, на сегодня хватит. Когда следующая связь?
- После старта с Меркурия. Пока здесь слишком много народу. Потом останется горстка недотёп, которые драться нормально не умеют. Будет проще.
- Ясно. Продолжай работать. Дальнейшие инструкции получишь позже. Конец связи.
- Конец.
- Конец – эхом повторила Таня, и с надеждой глянула на остальных: - Может, ком-пьютер ошибся в переводе?
- Перевод, к сожалению, правильный, – ответил Бейкер – Где они могут напасть? Ясно, после Меркурия.
- Но вероятность ошибки всё-таки есть? – врач снова подала тихий голос.
- Пожалуй, - сказал капитан, обращаясь то ли к Тане, то ли не к ней – Тем более что мы пойдём в далёкий космос.
- Может, вернёмся на базу?
- Я думал об этом. Не хотелось бы. Надо найти этот астероид.
Таня вдруг представила всю сцену как бы на экране визора. Двое мужиков совер-шенно спокойно обсуждают варианты развития трагедии. Не для приключенческого фильма, а для себя. И просчитывают самые плохие, мрачные варианты, один страшнее другого.
А рядом девушка откровенно в панике, ей реально страшно, потому что она и хо-чет, но не может покинуть арену событий.
- Видишь, ли, Танюша, - медленно проговорил капитан, – Я прозрел. Космосудно объёмом около двух миллионов кубов, грузоподъёмностью 100000 тонн, способное раз-вивать крейсерскую скорость 0,98 света, способное слушаться троих человек, просто так на трассах не валяется. А в космосе, действительно, развилось слишком много сброду, Пирс тут прав. А нам надо выполнить поставленную задачу.
- Любой ценой? – скривилась Вершинина – Во что бы то ни стало?
- Ты же сама полгода оббивала пороги всех инстанций, доказывая, что надо уни-чтожить астероид.
- Я тогда не знала всего! Если бы знала, трижды подумала бы!
- И мы не знали. А теперь отступать поздно.
- Герои! – скривилась Таня – Славы им мало!
- Не во славе дело – вмешался старпом – Мы должны докончить задуманное, это очень важно. Не волнуйся, ещё ничего не случилось. И не случится, я уверен.
Но полной уверенности не чувствовалось ни в его голосе, ни в глазах.
- 5 –
В космосе нет абсолютной неподвижности. Неподвижность двух тел относительно друг друга - это только малая часть картины. Относительно третьего тела они могут нестись со скоростью в сотни тысяч километров в минуту. Планеты, звёзды и галактики ежеминутно, ежесекундно движутся, подчиняясь строгим законам небесной механики. Пройдут миллионы лет, изменятся формы жизни на Земле, исчезнет человек, изменится этот вечный танец, но не прекратится никогда. Прекращение движения означает только одно – прекращение существования.
И если тебе два тела кажутся неподвижными, просто перемени точку зрения, они тут же предстанут в ином свете, и ты их не узнаешь. Это будут уже две стремительно раз-бегающиеся звезды, к примеру.
Как важно взглянуть на мир с разных точек! Как важно успеть найти эти разные точки!
«Странник» продолжал свой бег по спирали, неуклонно приближаясь к Солнцу. Скорость возрастала, но Кирюхин был в полном восторге.
- Прекрасно, прекрасно! Погасить импульсную скорость, вполовину скорости света за 4 часа! Небывало!
Скорость корабля снова возрастала, но теперь она зависела только от Солнца.
Перегрузки при торможении были значительными, экипаж неминуемо погиб бы. Но людей спасала установка «Гравитон», которая поддерживала внутри корабля нормаль-ную силу тяжести. Поэтому и стали возможными подобные манёвры. «Гравитон» пре-взошёл все ожидания это был ещё один, очень мощный «плюс» «Странника».
Только что была получена радиограмма с Орбитальной – поздравление с успеш-ными испытаниями и тревожное сообщение – на Солнечной станции положение ухудша-ется, станция продолжает разрушаться, не смотря на все старания команды. Остро не хва-тает материалов, рабочих рук.
Кирюхин не мог больше ждать. И так он опаздывал. Состояние больной в изолято-ре позволяло делать разгон, и он тут же приказал снова включить двигатель на полную мощь, и разогнаться почти до скорости света. Через 10 минут они будут на месте.
Сергей решил поместить всех в анабиоз, хотя конструкторы двигателя утверждали, что этого можно не делать. В спор тут же вступили Бейкер и профессор Мыльников – диаметральная противоположность полному и флегматичному Шильникову. Мыльников яростно доказывал, что то, что им предстоит, нельзя назвать прыжком, поскольку они не покинут пределов обычного пространства, а посему достаточно только противоперегру-зочных кресел. Бейкер, наоборот, был за безопасность, поскольку никто до них не проде-лывал такие манёвры. И действительно, корабли либо прыгали через гиперпространство, либо шли на скоростях, значительно меньше скорости света, но никто ещё не глиссировал на околосветовых скоростях так долго, как они собирались.
Стороны так и не пришли к единому мнению, и Кирюхин постановил не рисковать жизнью людей, и открыть камеры анабиоза.
Когда закончилась быстрая подготовка, на борту бодрствовал один капитан. По ин-струкции он должен передать управление автоматике, и тоже лечь в камеру, но решил этого не делать
Обходя космосудно, он неожиданно заметил, что Игоря Мыльникова нет на месте. Пропажа быстро нашлась в рубке управления. Извиняющимся тоном он просил оставить его здесь, учёный хотел видеть всё своими глазами.
- А если не выдержим? – только и спросил капитан.
- Ничего, у меня есть таблетки, которые помогут, Таня дала.
- Ладно, закрепляйся. Поговорим позже.
Началось. Ведомый компьютером, «Странник» начал ускорение. Скоро оно стало настолько сильным, что даже «Гравитон» не спасал. Огромная сила навалилась на Сер-гея. В глазах потемнело, немыслимая тяжесть стала душить. Сердце сначала замерло, по-том забилось в бешенном ритме. В голове словно молот, с каждым ударом всё сильнее и сильнее. Ещё удар, и череп не выдержит, просто развалится. Мышцы напряглись до боли, зубы скрежетали. Лицо скривилось в саркастической улыбке, потом будто бы поплыло вниз. Желудок со всем своим содержимым давно уже рвался наружу.
Сейчас всё кончится, ускорение, хотя и сильное, но недолгое. Какая скорость? У, ещё только 0,58 световой! Чтоб вас всех! Только половинная скорость, а терпеть уже невмоготу. Принять таблетку, что ли? Сглупил я, сглупил! Надо было лечь в гипносон, как все нормальные космонавты. Нет же, испытать себя захотелось.
Он с трудом повернул тяжёлую голову. На учёного страшно было смотреть, похо-же, тот отключился. Вот ещё забота – откачивать его!
Что-то слишком долгое ускорение. Почему? Скорости уже не вижу. Нет, нет! Всё, глотаю таблетку. Чтобы ещё раз я повторил такое! Всё, не могу больше, не могу! Ско-рость уже давно должна стать равномерной. Что-то не так?
Щелчок, хорошая встряска, яркая вспышка, (Ну что там ещё?) и… всё стихло. Свет погас, но изумлённый капитан видел всё вокруг, как в яркую лунную ночь. Пространство потеряло привычный объём, цвет, форму. Рубка стала похожа на театральную декорацию. Обстановка двигалась, меняла форму. Всё будто бы дышало.
И тишина. И невесомость. Поднятая рука так и зависла в воздухе, изгибаясь, словно резиновая.
В отблеске далёкого пламени обзорный экран выгнулся пузырём, потом стал ме-няться в квадрат, ромб, прямоугольник. Пол вздыбливался, как море в шторм. Кресло, не стесняясь седока, выплясывало дикий танец, но, закрыв глаза, Кирюхин не чувствовал ни-какого движения.
Мыльников, ошарашенный и напуганный, тем не менее, старался сохранить бодрый вид. Получалось очень плохо.
- Не боись, Игорёха, от этого не умирают! – крикнул Кирюхин, но не услышал себя. Только через несколько секунд откуда-то снизу донёсся писклявый голосок, повторяю-щий его слова несколько раз. Голос ещё больше напугал Мыльникова, тот стал озираться во все стороны, но источника звука так и не нашёл.
Долго ли это продолжалось – Кирюхин не знал. Все мониторы погасли. От часов до компьютера, вся электроника словно взбесилась. Даже безотказные капитанские часы, мечта любого мальчишки, несли откровенную чушь.
Долго Сергей сидел, совершенно оглушённый. Уже после толчка и вспышки рубка вернула себе привычный вид, уже оживший компьютер начал перезагрузку, определение координат и проверку корабельных систем, уже в камерах гипносна стали пробуждаться люди, а капитан всё задавал себе вопрос – что это было? Что же всё-таки произошло с ко-раблём? «Странник» уверенно разгонялся, скорость достигла 0,9174 световой, это Кирю-хин посмотрел на записи. А дальше? Дальше скорость должна была стать равномерной, примерно 0,94-0,95 света. А если? Если корабль не удержался на тоненькой грани око-лосветовых скоростей, и вышел в гиперпространство?
Но считается, что ТАМ жизни нет. Считается, что «прокол» пережить невозможно. Человек в анабиозе ещё выдержит прыжок, но в бодрствующем состоянии – никогда. Хо-дили слухи, что кто-то из-за неисправности камеры анабиоза всё-таки побывал ТАМ, вер-нулся живым, но совершенно тронулся рассудком.
А если переход в гиперпространство оказался настолько мягким, что Кирюхин смог его выдержать? И они с Мыльниковым стали первыми людьми, уводившими неве-домое.
В эти минуты на борту исчез один человек. Напрочь, испарился навсегда. Больше не существовало самоуверенного юноши, бравирующего перед журналистами всего не-скоро дней назад. «Нам легко даётся освоение Солнечной системы. Учёные-физики успешно справляются со всеми загадками, которые подкидывает космос. Я уверен – нет вопросов, на которые человек не найдёт ответов, рано или поздно, всему найдётся объяс-нение». Какое смелое заявление! И одновременно глупое. Почему Бейкер меня не оста-новил?
Резкий звонок вернул капитана к действительности. Компьютер выдал на монитор данные о состоянии систем, и посылал тревожные запросы, долго не получая ответа. По программе, если на вахте долго не наблюдается никакого движения, особенно после пе-рехода, он должен сообщить на Землю и начать консервацию корабля.
На этот раз консервировать никого не пришлось. Кирюхин был готов к труду и обороне. Радист с базы Меркурия уже вызывал его на связь, но Сергей сначала решил со-общить Земле.
- Я – «Новый странник», я – «Новый странник». Регистровый номер – 43ZU134. Вышел в район Энергетической базы Меркурия. Мои координаты ….. Только что мной успешно завершён 5-минутный световой выбег. На борту без прошествий.
Он закончил стандартный доклад, и только потом понял – что-то пошло не так. Не, с первого взгляда всё было как обычно, Орбитальная тоже отвечала как подобает. Там всегда свято блюли букву Устава.
Вот только… Только Что-то явно изменилось… Что же?
Ну, первым делом – частота. Компьютер долго искал Орбитальную по всему диа-пазону.
Это ладно, можно объяснить. Неизвестно, как отзовётся аппаратура на подобные эксперименты.
Второе - голос. Голос ответил новый, незнакомый.
Ну и это тоже легко объясняется. Новый диспетчер, почему бы и нет.
И всё-таки снова голос… Всё-же он какой-то не такой. Слишком чистый, громкий, без помех. И быстрый. Минимальная задержка сигнала почему-то. Как будто между ними не 130 миллионов километров, а 130 километров, или даже 130 метров.
Если бы Кирюхин обратил внимание на этот фактик…
Но радист с Меркурия уже изнемогал от нетерпения. Зуммер вызова трещал не умолкая.
Кто прилетел? Капитан Кирюхин? Какой Кирюхин? Новый, да? Кто такой, сколько лет в космосе? Девять, да? Тогда почему я не слышал о таком? А, ты ходил с Робертсо-ном, тогда понятно. А почему его сейчас нет с вами? Не поделил с ним власть, да? Да, он такой, просто так командование не отдаст. У нас? А что у нас? Нормально всё у нас. Была небольшая заварушка с «Солнечными братьями». Что? Да, они сами так себя называли. Пришлось драться, но мы такие же бойцы, как вязальщицы крючком. Марс? А при чём тут Марс? Они называли себя «Солнечными братьями», а про Марс ничего не говорили. Честно! Не знаю, но мне кажется - они не с Марса. Это уж сами разбирайтесь, ребята, вам оттуда виднее. Что от нас хотели? А шут их знает, что они хотели. Забрать станцию, хотя сдалась она им! Корабли у них совсем никудышные, хоть с этим повезло. Но станция – корабль ещё хуже. На ней никуда не полетишь нормально. Дурачьё, совершенно не шу-рупят в кораблях! Точно, не с Марса, там таких дурней не держат. И ведь ушли же, гады, прикинь! Были бы у нас пушечки, - не ушли бы. А так ушли. Да ещё взорвали всё, что можно взорвать. Ни вашим, ни нашим. Мы теперь работаем, как ошпаренные, постоянный аврал. Только мало что можем, мало запчастей, инструмента. Поэтому ждём вас с нетер-пением. Надеюсь, вы привезли всё, что мы просили? Только тут будет небольшая про-блемка, совсем маленькая. Эти уроды раскурочили главный стыковочный модуль, взо-рвали так, что живого места нет. Не восстановить. Так что стыковка отменяется, ребята. Мы можем принимать только разведботы через запасной шлюз. Сергей, Сергей, не кричи, пожалуйста! Знаю, что это сильно задержит вас, но что мы можем сделать? Устроим круглосуточную работу, будем грузиться сами, вы будете только отдыхать. Сделаем всё, что в наших силах, вы нисколько не задержитесь, ни одного лишнего дня, хотя… Хотя лично мне не хочется отпускать вас так быстро, тут все темы обсосаны миллион раз, все фильмы насточертели, а новых Земля не транслирует давно, даже до атаки, кстати, вы ни-чего не привезли такого? Все анекдоты наизусть знаем, все…
Казалось, словесный потоп не остановить. Кирюхин недолюбливал болтливых ра-дистов, переговоры должны быть чёткими и краткими, без лишних слов. Впрочем, этого радиста понять можно.
;;;
Джейн Ларсен открыла глаза, закрыла, снова хлопнула ресницами. Так и лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе, своим ощущениям. Тело, совершенно рас-слабленное, удобно покоилось в приятном ложе. В воздухе витал слабый аромат весенне-го сада, дышалось легко и свободно. И тишина, лишь где-то что-то негромко тикало и жужжало.
Журналистка не понимала перемен, происходящих с ней. Такое ощущение, что она переродилась, полностью обновилась от макушки до пят. Болезни, усталость, груз про-житых лет ушли. Взамен пришла приятная лёгкость. До самых кончиков пальцев растек-лось животворящее тепло. А в душе поселился подзабытый уже покой, такой желанный!
Впервые в жизни она нашла в себе совершенно новую гармонию, которая перепол-няла её, эту приятную комнату, вышла в космос, достигла Земли. Хотелось обнять всех, наполнить каждого необъятной любовью к человеку, ко всем тварям земным. И крикнуть так, чтобы донеслось до каждого, крикнуть во весь громоподобный голос: «Люди! Лю-ди!!! Живите же, и наслаждайтесь жизнью! Жизнь так прекрасна, и так коротка! Мы при-шли в этот мир, чтобы любить!»
Джейн Ларсен широко улыбнулась своим мыслям, не спеша, с наслаждением вздохнула, хотела потянуться, и не смогла. Её руки оказались связаны. А над головой – белый рифлёный потолок, высокий бортик кювета, склонившиеся щупальца приборов.
Вот оно что. Я в медблоке. Так… Кажется, я была на корабле, и он назывался… назывался… как же он назывался-то? «Новый странник», вот. Хорошо. Мы стартовали к Меркурию, а дальше… Что же было дальше? Какой-то ступор, не могу вспомнить, что было дальше, и почему я здесь оказалась.
Она пошевелила пальцами левой руки, и ощутила, потом увидела туго забинтован-ную руку.
И сразу же сознание ушло от неё. Перед глазами, как кадры из фильма, прошли старт, видеокамера, капитан, Бейкер, таблетки, и … тьма? Не совсем тьма. Вернее, совсем не тьма. Розовый, с прожилками золотого, свет, нежный, удивительно спокойный. А в конце света сидела женщина, а вокруг неё чёрный коршуном кружилась тень, и шептала, шептала… А та, в кресле, внимательно её слушала.
А он говорил ей, вернее, приказывал. Журналистка прислушалась. О, Боже, что он ей приказывал! Она должна стать сообщницей тех, кто хочет захватить корабль. «Стран-ник» будет захвачен, отведён в дальний уголок космоса, где никто не бывает столетиями, и там команду уничтожат. А поможет им в этом та, которая сидит в кресле. И она согла-шается! Покорно слушает программу действий, и соглашается, соглашается!
Я должна её остановить! Любыми средствами. Я кричу на ту, в кресле, бью её по лицу, тормошу, закрываю уши, глаза, но она не замечает меня. Лишь покорно слушает этот всепокоряющий голос.
Ну сделай что-нибудь, милая! Нельзя, нельзя его слушать, нельзя делать то, что он приказывает! Не убий!
Ну а ты кто такой? Откуда взялся? Пошёл прочь, сгинь, пропади! От тебя веет хо-лодом и злом! Замолчи же! Замолчи навеки!
Та, в кресле, медленно встала, с огромным усилием сделал шаг, потом - ещё. Давай же, девонька! Видишь нож? Давай, действуй! Сейчас всё зависит от тебя.
Так, взяла нож. Ну же, давай! Забудь про «не убий» на минуточку. Зачем ты пошла к выходу? Что ты делаешь?
Та нащупала дверь, перевалилась через порог, осмотрелась безумным взглядом, и глубоко вонзила острый нож в нежную кожу на изящной тонкой ручке.
Джейн вскрикнула, откинулась. Рана на левой руке вспухла и запульсировала. За-суетились щупальца.
Она узнала ту, которая сидела в кресле! Её нельзя не узнать!
Так вот кого они сделали марионеткой! Вот какое оружие применяют! Их надо остановить, во что бы то ни стало! И сделаю это я. Я объявляю вам войну, господа хоро-шие! Вы узнаете Джейн Салем Ларсен с той стороны, с которой никто никогда её не ви-дел. Я открою миру все ваши карты, сниму такой фильм, что почва загорится под вашими ногами!
Кто такие «они», Джейн не знала. Знал только одно. Их имя – враги. Они ловко маскируются, но у неё хватит таланта и мужества, чтобы накрыть всю банду. Надо только всё спокойно обдумать.
- Миссис Ларсен, как ваше самочувствие? О, вы уже открыли глаза! Замечательно.
Таня осмотрела пациентку, взглянула на результаты анализов. Анализы постепенно приближались к нормам, может, даже, слишком быстро. Но более чем результаты лече-ния, доктора поразил решительный вид больной.
А та попросила диктофон и полчаса одиночества.
- 6-
Неприветливо встретил Меркурий путешественников. На поверхности ничего. Только скалы, спёкшиеся монолитом под безжалостным солнцем. Это уже не то ласковое солнышко, под которым приятно погреться на берегу тёплого моря. Огромный огненный шар не давал жизни ни малейшего шанса. Только камень сопротивлялся ему, да и то с превеликим трудом.
Планета до сих пор остаётся неосвоенной. Люди уже основательно поселились на Марсе, десантируются на Венеру, а Луну вообще считают вторым домом. Уже появилось поколение, родившееся на Луне, никогда не видевшее Землю вживую, и нисколько не страдающее от этого.
А вот Меркурий пока остаётся крепким орешком.
Хотя нужна, ох как нужна Земле эта планета! Стонут астрономы, занимающиеся проблемами Солнца, обещают переворот в науке, если получат здесь долгосрочную оби-таемую обсерваторию. У энергетиков случаются регулярные инфаркты, при мысли о том, сколько энергии от солнца уходит впустую. Да они залили бы светом всю Землю, все ко-лонии, если бы подобрались к Солнцу поближе. Геологи тоже спят и видят, как копаются в недрах Меркурия, заставляя его делиться богатствами.
Но Бог торговли не желает видеть гостей. И ничего с этим не поделаешь!
Единственный островок жизни – солнечная станция на орбите, снабжающая энер-гией весь огромный комплекс Земли-Орбитальной. За четыре года работы станция успела хорошо себя зарекомендовать, и уже появились проекты размещения на Земле приёмно-ретрансляционных установок, что надолго решило бы энергетическую проблему, но пока это только проекты.
А сегодня от нормальной работы полсотни космонавтов во многом зависит спокой-ствие Орбитальной, и, в конечном счёте, спокойствие всех космических сил Земли.
Бандиты прекрасно понимали, куда наносят удар…
«Странники» скоро увидели станцию. Из-за диска планеты выплыл огромный цве-ток. Панели с ячейками солнечных элементов расположились, как листья у деревьев – не затеняя друг другу Солнца.
У батарей нынче весьма жалкий вид – солнечные элементы разбиты, каркасы со-гнуты, а кое-где и сломаны. Нет ни одного полностью целого листа.
И самой базе тоже хорошо досталось. Пробитый в нескольких местах корпус спешно заделан, один иллюминатор забит. Стыковочный модуль, действительно серьёзно пострадал, восстановлению, скорей всего, не подлежит. Изогнутые рёбра шпангоутов упирались в звёзды, входной люк вырван с корнем. А вокруг кружили остатки изоляции, куски обшивки, труб, тонны теперь уже бесполезного металла.
Было что-то до невозможного тоскливое во всей этой картине.
- Какой ужас! – миссис Ларсен, как всегда, с камерой в руках, упорно просачива-лась через толпу к обзорному экрану – Неужели это сделали люди? Как они там всё это выдержали, бедняги, весь этот ад кромешный? - Руки её заметно дрожали. – Там кто-нибудь остался живой?
Да, остался. Невероятно, но среди безжизненных обломков приветливо замигал огонёк, ни на секунду не замолкало радио. Навстречу «Страннику» вылетел небольшой командирский бот. Командир базы едва дождался конца обязательной дезинфекции.
- Хватит, скорее! Довольно, я весь стерильный уже! – слышался хриплый голос из дезотсека.
Он буквально влетел в объятия ожидающего его Кирюхина и захрипел, задыхаясь от волнения:
- Родной мой! Спаситель! Благодетель! Где ж ты так задержался? Ну, показывай, показывай скорее посылочку!
- Может, сначала откушаем за встречу? – опешил Сергей.
- Потом, потом! Груз, сначала груз! Показывай, где всё?
И маленький толстенький Шаров (внешностью вполне соответствовал фамилии) рванул из стыковочного шлюза. Остальные едва за ним поспевали.
- Хорошо, хорошо, просто замечательно! – донеслось вскоре из трюма - То что надо. Ещё куда?
- Всё, - сказал Кирюхин – мы обошли все трюмы.
- Всего 4 маленьких трюма? И с этим ты набрался хамства показаться мне на глаза?
Команда «Странника» удивлённо-недовольно зашумела: «ничего себе маленькие трюмы! По 10 тысяч тонн каждый!»
- Мы загружены полностью. Согласен, вам нужно больше, но мы даже перегруже-ны, взять больше ну никак не можем. Следом придут транспорты, они тихоходные, но привезут больше, – терпеливо объяснил Кирюхин.
- Что мне твои транспорты! – вскричал Шаров. – Когда они ещё придут? А мне сей-час надо ремонтироваться, слышишь, немедленно! Тут материалов на одну пробоину и один солнечный щит, и то, немного повреждённый. А у меня таких щитов 150, и все по-вреждены на 60-90%!
- Тогда мы разворачиваемся, и угодим с грузом – пробурчал Бейкер – Вот и вся благодарность.
- И 80 тонн продовольствия тоже забираем – вставил Честерфельдт.
Капитан базы вышел из длинного ряда ящиков, отряхнулся и сказал хмуро:
- Ладно, беру. Лучше, чем ничего. Разгружайте.
Громкий хохот был ему ответом. Шаров долго не мог понять причину, но когда по-нял, тоже захохотал:
- А горы золотые вам не обещал этот радист? Главный распорядитель бала нашёл-ся.
- А чем я, по-твоему, должен разгружаться? Пятью трёхтонными разведботами и тремя пилотами? И когда весь этот цирк закончится, в каком году? А люди у меня, между прочим, не на курорте были! И не на курорт едут!
- Я разве не говорил, что стыковочный узел у меня разбит? Вам и Земле? И раз-ведботы у меня такие же!
Капитаны сошлись не на шутку. Кричали, размахивали руками, но никто не хотел уступать.
- Капитаны, ти-хо! – крикнул Бейкер так неожиданно, что замолчали не только спорщики, но и команда, начавшая было высказывать своё мнение. – Послушайте хоть немножко. Разгружаться надо? Надо. Стыковочный не восстановить? Не восстановить, спорить бессмысленно. Что мы имеем? Только разведботы. У нас 5, у вас – 6, всего 11. Есть какие-то другие варианты? Вопросы?
Капитаны смутились, и как-то легко и быстро договорились.
;;;
Они снова сидели в шаре-обсерватории, только сейчас их было четверо – двое мужчин и двое женщин. Защитные шторы подняли – сегодня люди не расположены были любоваться красотами вселенной. Да и не видны они пока, эти красоты. Опущенные што-ры показали бы панораму большой стройки – восстановление базы шло полным ходом.
Но не судьба базы волновала собравшуюся четвёрку. Они слушали взволнованный надсадный голос.
- Я, Джейн Салем Ларсен, хочу предупредить капитана «Нового странника» об опасности, грозящей кораблю. Прошу отнестись к моему сообщению серьёзно. Это не шутка! На корабле зреет заговор, и я стала невольным его свидетелем, и даже участни-ком. Я нахожусь в здравом уме, хотя и после глубокого кризиса, но он успешно преодо-лён, и я вполне отвечаю за свои слова. Против своей воли я стала работать на какую-то банду. Не знаю их названия, кто они, где находятся, сколько их, ничего про них не знаю. Но им нужен ваш корабль. Готовится захват. А я под воздействием наркотиков переда-ла им все подробности. Не помню точно, но, очень может быть, всё-таки передала. Только благодаря наркотикам, поверьте, в нормальном состоянии я никогда бы не сдела-ла этого.
Не всё я успела передать. Четыре новых кассеты лежат в моей каюте. Следую-щий сеанс связи должен быть сразу после старта с Меркурия.
К сожалению, я только сейчас поняла ситуацию, и мою роль в ней. Мне стыдно, Серёжа! Стыдно за то, что позволила использовать себя, позволила обвести вокруг пальца, как девчонку. Не репутации моей мне жалко, нет. Из-за меня пострадают люди, пострадает корабль, только из-за меня! Хочу загладить свою вину, и исправить поло-жение, насколько это возможно.
Поэтому, огромная просьба, даже приказ. Не летите в дальний космос, возвра-щайтесь домой! Не летите! Они найдут вас везде, и уничтожат, в безлюдных районах это сделать нетрудно. Слышите? Не летите в дальний космос! Вызовете подкрепление с Земли.
К сожалению, у меня нет доказательств. Можете считать мои фильмы доказа-тельством. Главное – вы должны поверить мне и вернуться назад.
Запись кончилась. В обсерватории повисла тишина.
- Что-то добавите, миссис Ларсен? – наконец спросил капитан.
- Нет. Только то, что сказано здесь.
- Судя по вашим словам, ситуация просто катастрофическая. Надеюсь, вы понимае-те, насколько серьёзное обвинение вы выдвигаете? После этого я должен провести боль-шое расследование. Почему вам надо верить?
- Я же говорила, что верить вы мне не обязаны, у меня нет никаких реальных дока-зательств. Разве что таблетки. И моя репутация честной и объективной журналистки, если вы сочтёте нужным её вспомнить.
- Я уже знаю, что это за таблетки, как они влияют на человека. Как я могу верить заявлениям человека, принимающего психотропные препараты?
- Джейн сделала это заявление в здравом уме, без воздействия каких-либо препара-тов – вмешалась Таня – Сейчас она совершенно здорова. У меня только один вопрос к ней – кто снабжает вас этими таблетками?
- Не знаю, честно говорю. Я думала, что на корабле их не будет, но ошиблась. Зна-чит, он тоже на корабле.
- На корабле, - эхом повторил Сергей – Кто же он?
Но журналистка только пожала плечами.
- Послушайте, миссис Ларсен! – доверительно заговорил Бейкер – Будьте с нами искренними. Вас никто не обвиняет. Наоборот, очень хорошо, что вы пришли к нам. По-нятно, что теперь мы будем искать шпиона, но нам нужна помощь, и помочь нам можете только вы.
- Я готова – совсем тихо сказала журналистка.
- Вы не замечали пристального внимания со стороны кого-либо на борту?
После долгих раздумий Джейн снова пожала плечами:
- Пожалуй, нет. Видите ли, я слишком известна, постоянно нахожусь среди людей, и что им от меня надо, - одному Богу известно. Но особой настойчивости не замечала ни от кого. Первое время все удивлялись, ах да ох, такая личность среди нас, это было, да. Но постепенно привыкли, и смотрят теперь на меня, как на обычную женщину. Все отно-сятся ко мне с ровной приветливостью. Разве что…
- Что?
- Разве что вы, Грегори, - глаза журналистки мстительно блеснули, - Зачем вы вло-мились ко мне в каюту глубокой ночью? Вы так и не объяснили причину, а потом имели наглость сделать вид, что этого инцидента не было вообще. Извинений, кстати, нет до сих пор.
- Бейкер, это правда? – удивился Сергей – Когда?
- Была причина – смутился старпом. – И не глубокой ночью, а вечером.
- Что за причина?
- Я потом тебе объясню.
- А мне хотелось бы послушать сейчас – тоном, не допускающим возражений, ска-зала журналистка. – Вдруг вы и есть тот самый шпион?
- Вот ещё! – фыркнул Грегори – Я не шпион, и доказывать этого никому не собира-юсь. Действительно, была причина побывать в вашей каюте именно тогда, и весьма веская причина.
- И какая же? – издевательски спросила Джейн, – Может, женская?
- Да, женская! – взорвался старпом, – Потому что, чёрт побери, в тот момент одна женщина провела шифрованный разговор с кем-то в районе Марса! Голосом, похожим на ваш! Женщин у нас не так много, и одной не было в её каюте именно в тот момент! А по-том она, для отвода глаз, пошла в душ! Что прикажете мне думать?
Журналистка медленно встала:
- Вы хотите сказать, что я… я сама… передала эти сведенья?
- Голос был ваш – отрезал Грегори. – И вы сами говорили, что не помнили свои действия. И сами сказали, что передали сведения. Только что!
- Вот это наглость! Просто возмутительная наглость! Послушайте, старпом, если в вас ещё есть хоть немного от добропорядочного мужчины, вы просто обязаны передо мной немедленно извиниться! Мало того, что вы оскорбляете меня наедине, так ещё намерены оклеветать публично! Я этого не потерплю! Я… я, к вашему сведению, вообще не умею пользоваться радиоаппаратурой, я только журналистка, да и как я могла открыть дверь радиорубки, вы об этом подумали? Я…Я….
Она резко остановилась, жадно глотая воздух, потом рухнула на руки вовремя по-доспевших Кирюхина и Бейкера. Таня тоже бросилась на помощь.
- Зачем же так? Она ещё не совсем оправилась!
Джейн Ларсен пришла в себя. Таня заботливо поддерживала её голову.
- Как вы? Можете идти?
- Танечка, отведите меня к себе, я не могу больше находиться в этой атмосфере всеобщей подозрительности.
Бейкер скривился, но промолчал. Женщины ушли.
- И всё-таки, голос был её, – сказал старпом, глядя им вслед.
- Может, Морозов помог?
- Он тоже всё отрицает.
- Я тоже могу всё отрицать. Ну и положение! – не выдержал капитан – Детектив це-лый! Начинаешь подозревать всех, в каждой мелочи видишь крамолу. А главное – что мне сейчас делать? Через 2-3 дня закончится разгрузка, и куда дальше лететь?
- Приказ был найти этот астероид и уничтожить.
- Знаю. И буду искать его. В конце концов, у меня только подозрения, надеюсь, они так и останутся подозрениями. Постепенно найду шпиона, рано или поздно он откроется. Миссис Ларсен – подставная пешка в чьей-то игре, настоящий шпион ещё не найден. Пойду, посмотрю, как там она.
- Подумай о безопасности – услышал капитан уже в дверях.
- Нужно ли? Кто в открытую нападает в космосе? Только сумасшедшие.
- Но ведь нападают же!
Но Сергей уже вышел.
Бейкер долго молча сидел, полный раздумий. Действительно, обстановка в космосе становится всё напряжённее. Группа экстремистов с Марса давно уже ведёт борьбу за главенство Красной планеты в Солнечной Федерации, и такие настроения всё больше расползаются по планете. До сих пор никто не посягал на право Земли председательство-вать в Федерации, да и некому было.
Марс – самое значительное поселение землян за пределами родной планеты. И так будет ещё очень долго.
Луна – не в счёт. Там и людей меньше, да и не ощущают луняне себя самостоя-тельной силой, способной существовать без протекции Земли.
И другие колонии вынуждены соглашаться с условиями Земли, они полностью за-висят от земных поставок.
Что стряслось на Марсе, - ещё предстоит выяснить. Всё произошло вдруг. Вдруг там осознали, что вполне могут прожить на собственных ресурсах, и даже могут дикто-вать свои условия Федерации. Вскоре борьба интересов из дипломатической сферы пе-решла в сферу экономическую. Поначалу это был бойкот туристских рейсов с Земли, от-каз в информации со спутников, очень нужной для навигации, и постоянные намёки, что возможен переход к активным действиям. На Земле этим заявлениям не верили, - косми-ческая флотилия Марса никак не сравнима с земной.
Но вот нападение на Солнечную базу шокировало всех. Действовали профессио-налы, хорошо подготовленные бандиты, по заранее намеченному плану. Ясно, за ними кто-то стоит, и даже ясно – кто.
И Земля ужаснулась. Если бы бандиты захватили работающую станцию, это приве-ло бы к глобальному энергетическому кризису. Не только Орбитальная, но и многие предприятия на самой Земле зависели от поставок дешёвой солнечной энергии. Впрочем, и нынешнее положение, когда станция практически разрушена, немногим лучше. Но зато она остаётся собственностью Земли, и на том спасибо!
Ясно стало так же, что нападающие так или иначе, связаны с Марсом. Только там они могли получить всё необходимое для жизни, для вылазки.
Земное правительство расценило этот шаг, как объявление войны.
На Земле поднялась всеобщая марсофобия. Не на шутку. Предлагалось полностью лишить Красную планету любой помощи. Предлагалось послать туда карательный отряд, который провёл бы большую чистку этого рассадника зла, и оставил бы самых лояльных к Земле. Тут же нашлись добровольцы, даже слишком много, на целых 5 таких отрядов набралось.
Но, подчиняясь массовой истерии, земляне – и простые люди, и правительства – совсем не обратили внимания на 2 небольших вопросика.
Первый. Правительство Марса сразу же после нападения на Солнечную базу вы-ступило с официальным заявлением, где начисто отрицало всякую причастность к этому делу. Там говорилось: как бы Марс не враждовал с Землёй, он всё-таки надеется урегу-лировать все разногласия мирными средствами. Правительство Марса никогда не привет-ствует подобные нападения, Марс ни на кого не нападал, и не собирается нападать, и держит боевые корабли только для самообороны. К тому же, в момент нападения все ко-рабли находились в районе Марса, что легко проверяется. Особо подчёркивалось, что на Базу напали корабли устаревших моделей, которые давно списаны из космофлота Марса и утилизированы.
Последнее замечание соответствовало действительности. И значит, приходится ве-рить в честность этого заявления, хотя бы частично.
Правда, оппоненты тут же нашлись: Марс вполне мог специально снарядить уста-ревшие корабли, чтобы потом со спокойной совестью выдавать подобные заявления.
Вопрос остался открытым. Как-то не верилось Земле, что в Системе появилась си-ла, способная противостоять такой мощной планете.
А второе – никто из землян не задал вопрос: как так получилось, что такой страте-гически важный объект остался совсем без защиты. Почему на борту не нашлось даже ручных лазеров, самых простых и маломощных. И кто в этом виноват?
Бейкер вздохнул. Он меньше всего хотел вмешиваться в политику. Он простой космонавт, его дело – корабли, а не закулисная мышиная возня.
От раздумий его отвлёк зуммер вызова. Встревоженный капитан звал его к каюте Джейн Ларсен, причём срочно, очень очень срочно!
- 7 -
Шпион (а он действительно был на корабле) полный ярости, лежал на своём ди-ване. Соседи спали, а ему просто позарез нужно было именно сию секунду хоть как-нибудь выпустить пар – заорать, подраться, сломать что-нибудь. Но соседи спали. Он только что от души поколотил десантную боксёрскую грушу, чуть ли не до потери созна-ния потягал тяжеленную штангу, но облегчения это не принесло. Сверля глазами стену, он пытался дать объяснение последним событиям, и все рассуждения, хотел он этого, или нет, сводились к одному.
Операция на грани срыва, надо всё же найти силы это признать. Время уходит, а он не видит способа наверстать упущенное. И всё из-за этой журналисточки. Вот дура баба! Нашла время вены вскрывать! Если истеричка, так скажи открыто, но зачем же хороших людей подводить!
Лучшей кандидатуры нет, видите ли! Талантлива, впечатлительная творческая натура, всё сделает, и сразу забудет, ничего не поймёт. А главное – её все знают и уважа-ют, на борт пройдёт без проблем. И не вызовет подозрения своей камерой.
Всё это, конечно, так, господа хорошие, только что вы получили от неё? Ахи и охи. Ах, корабль отличный, большой, ох, летим с такой огромной скоростью, ах какие потря-сающие виды из окна обсерватории. Всё! А с какой скоростью? Куда летим? Каков прин-цип работы нового двигателя? Нет ответов. И это - после двухнедельной обработки со-знания! Дешёвка! А на кой мне те красоты?
Ну и получите, господин шеф! Получите по полной! А я умываю руки. Передавать её фильмы не буду, это не моя работа, и мне не заплатят.
Он злорадно улыбнулся, предвкушая триумф, особенно после того, как представил себе их кислые лица, когда они поймут, что ситуация полностью под его контролем.
А так и будет! Совсем скоро все они попляшут под его дудку!
Но тут его подбросило – фильмы! Фильмы могут попасть ни к тому человеку! И всё испортить! Нельзя, никак нельзя этого допустить! Значит, надо пойти и взять их. Прямо сейчас. Время как раз подходящее. Пробило полночь, и на корабле погасили весь свет, оставили только дежурные узкие тёмно-синие полоски вдоль дорожек. Народ либо спит, либо на разгрузке работает, но это далеко, так что самое время!
И кстати, иметь лишний козырь перед так сказать шефами, совсем неплохо. Что-то не особо доверяют я им, этим планетникам! Кто знает, чего они задумали! Говорят одно, делают противоположное, исчезают на своём Марсе, ищи-свищи их потом!
Или не на Марсе? На астероидах где-то? Но в любом случае исчезают бесследно.
К стыду своему, он даже не вызнал точно, кто его нанял. Сказали только – враги Земли. Нет, они не собираются воевать со всей Землёй. Их цель скромнее – немного ограничить космическую экспансию Земли, чтобы дать больше свободы иным мирам.
Враг Земли – это Марс. Но что-то не шибко посланники походили на жителей Красной планеты.
Тогда, при встрече один из них неожиданно проговорился насчёт пояса астерои-дов. Второй собеседник мигом заткнул ему рот. Эта сцена не прошла незаметной для шпиона. Он решил, что они именно оттуда, но переспрашивать не стал.
Шпион не долго думал, что это за люди. Платят, и ладно. А платили весьма хоро-шо. Не трогала его и моральная сторона дела. Он, житель Земли, становится её предате-лем. Как ни крути, как не называй, но всё-таки предателем.
Ну и ничего страшного! Он выйдет сухим из воды. Сумеет прогуляться по космосу без скафандра. И получит солидный куш, гораздо больше того, что ему обещали.
Тихо насвистывая бодрый марш, он направился к каюте Джейн Ларсен походкой человека, который полностью свободен, по крайней мере, ещё месяца два. А глаза, между тем, настороженно бегали по сторонам. Сейчас начнут выскакивать кукушками любопыт-ные рожи. Он давно уж разбудил их своими сапожищами. Не обувь, а просто тихий ужас! Мало того, что тяжёлые, так ещё грохочут, как два шатла на взлёте.
Но ему не помешали добраться до места. А там его ждала другая приятная неожи-данность – охрану каюты сняли. Ну и славно! Они, похоже, ни о чём не догадываются. Тогда вообще проблем не будет! Приятно работать с такими ребятами. Их можно брать горстями, голыми руками, и глотать сразу, не разжёвывая. Сами лезут в руки! Славные парни, наивные, открытые, бесхитростные и добрые. Даже жаль их немного, мало прият-ного ждёт их впереди.
Нашёл, кого жалеть! Надо действовать, а не нюни распускать! Взять кассеты, узнать конкретный дальнейший маршрут, передать в центр. И как можно быстрее, - зав-тра-послезавтра они уходят. Справлюсь. И даже без помощи этой звездули телеэкрана. Нашлась королева, думала – незаменима!
Шпион глянул налево-направо, и шагнул в темноту каюты. Фотосенсор тут же от-реагировал на присутствие человека, и человек с шумом выдохнул – никого.
- Свет погасить! - резко приказал он, и стал работать с фонариком.
Найти нужную вещицу в комнате, где живёт женщина, тем более, когда эта вещь маленькая, и ты не знаешь, где она лежит – задача почти невыполнимая. Да прибавить ещё и темноту. Он ушёл в глубокий поиск. Ему постоянно попадались всякая женская дребедень. Он так увлёкся, что не заметил шагов в коридоре. Очнулся, когда услышал мягкий вздох открывающейся двери. В тусклом овале на полу виднелась стройная хруп-кая тень, которая долго не решалась войти.
Это и спасло шпиона от разоблачения. А ещё на него сработали темнота, доверху набитый гардероб, и природная смекалка. И когда зажёгся свет, человек уже упаковался в шкафу, среди бесконечных нарядов.
Шпион даже зажал себе рот, чуть не присвистнув от удивления. Корабельный врач! Она что тут делает? Ищет чего-то. Взяла с туалетного столика пилюли, которые он забот-ливо принёс, осмотрела, положила в карман, и не уходит. Шпион постепенно стал пони-мать, что ей надо. Да, так и есть! В одном из саквояжей нашлась видеокамера, и четыре прозрачных шарика с тончайшей паутиной внутри – кассеты. Почему он не заметил их?
Решение созрело мгновенно. Бесшумно выйти из укрытия, одним прыжком переле-теть полкомнаты, сбить молодого доктора – минутное дело. Ну а врач? Не фарфоровая, не разобьётся!
Ошарашенная Таня не сопротивлялась. А он прекрасно понимал – она напугана и растеряна, помощи ей ждать неоткуда. Можно даже вообще её не бить. Забрать кассеты, и всё. Но он с профессиональным спокойствием стал наносить удары, сильные и быстрые, но нечастные. С лёгкостью отгадывал её весьма незамысловатые ответные шаги, опере-жал их, преграждал путь к спасительному выходу. Так кошка играет с мышью.
А Таня смотрела на эту огромную, медведеподобную фигуру с чулком на голове, и совсем перестала двигаться, только защищала лицо руками. Уже не чувствовала боли от ударов, тело стало, словно деревянным.
Неожиданно в дверях появилась новая фигура. Шпион бросил доктора, изобразил парочку ударов в сторону пришельца, рассчитанных на испуг, но, получив достойное со-противление, перешёл к серьёзному бою. Через несколько минут, когда второй начал брать верх, маска сделала коварный выпад ниже пояса, достигший цели, подобрала кас-сеты, и скрылась в коридоре. Пока второй приходил в себя, незнакомец исчез. Второй взревел, кинулся в коридор, но там уже никого не было.
- Ушёл, гад! – голосом капитана сказал второй. – Приди я на минуту раньше! Бей-кер, срочно в каюту миссис Ларсен! Немедленно! И без лишних вопросов!
Таня, сидя на ковре, плакала навзрыд. Ей казалось, что второй тоже пришёл её бить, не верилось, что это действительно Сергей. А он подсел, нерешительно привлёк её в себе. Она же подалась вся, зарыдала на его плече, что-то взволнованно заговорила, глотая слё-зы.
Сергей молчал, только сильнее обнимал её. Что-то непонятное началось с ним тво-риться. Он мог объяснить любой шаг бандитов – шантаж, блокировку всех систем кораб-ля, но только не избиение Тани Вершининой.
Таня тихо вздрагивала, а он всё больше убеждался – не о том он думает, не о том. Не сейчас устанавливать вину, устраивать допросы с пристрастием. Ему хотелось только одного.
Ворвавшийся Бейкер отступил в коридор под напором энергичных знаков «Потом, всё потом!» Бейкер только развёл руками – чего звал тогда так срочно?
Кирюхину же хотелось только одного - чтобы поскорее высохли эти слёзки, они так больно отзываются в нём, где-то там, где-то так глубоко в душе, куда он и заглядывать боялся. Капитан невольно сжал кулаки. Кто бы он ни был, он заплатит, дорого заплатит. Я теперь отвечаю за её спокойствие, перед собой отвечаю, перед своей совестью. Она – не просто корабельный врач, 26 лет от роду, окончила Санкт-Петербургскую медакадемию, врач общей практики, не замужем, детей нет, и тд, и тп. Она для меня… она… самый главный для меня человек!
Неужели это подумал я? Или само вырвалось, против моей воли?
Кирюхин остановил поток мыслей, продолжал гладить её по голове. Она уже успо-коилась, лишь плечи иногда нервно вздрагивали. Сбившееся дыхание стало ровнее. Она начала воспринимать окружающее, ощутила себя сидящей на полу, в объятиях капитана. В другой ситуации ни за что бы не позволила ему таких вольностей, но сейчас от него шли сильные волны живительного тепла, так необходимого ей! Она успокоилась. Пусть будет то, что будет.
- 8 –
Разведботы, превратившиеся в транспортники, продолжали круглосуточный бег между кораблём и станцией. Процесс шёл долго и мучительно. С катеров сняли почти все кресла, но и после того они брали на борт слишком мало. Нужно, ой как нужно больше! И к тому же самих ботов было слишком мало. Как и предполагали капитаны, выгрузка затя-нулась.
И всё же трюмы «Странника» пусть медленно, но пустели. Разведботы частенько шли не к аварийному шлюзу, а прямо на место ремонта – к панели солнечной батареи, или к пробоине. Из-за этого порой возникали серьёзные трения, когда груз с бота вдруг оказывался нужным всем. Солнечная панель, жидкий металлоид и герметик, бухта элек-трокабеля, логическое устройство для компьютера, - уже бот загружен под завязку, но туда ещё умудрились поместиться большую бочку с водой, штук 5 ящиков продоволь-ствия, и что-то ещё.
- Добавьте ещё диодик, и тогда я улечу далеко-далеко! – ехидно заметил пилот Вильсон, видя погрузку. – Я десантник, а не профи-пилот, и не обязан ставить рекорды грузоподъёмности! Вот впечатаюсь в борт, тогда что?
- Другие как-то летают, - заметил Бейкер, - и ничего, нормально стыкуются.
Пилот начал что-то доказывать, припомнил Уложение, но ему популярно разъяс-нили, что у них аврал, машину можно и нужно не жалеть, что там ребята простаивают только потому, что некоторые здесь слишком много думают и выступают, что народу хоть и не хватает, но при большом желании можно обойтись и без этих некоторых, тем более что они, как оказалось, совсем не умеют летать, а на камбузе всегда найдётся про-стая и не совсем чистая работёнка.
Вильсон стушевался, полез в кабину.
Словом, возрождение началось. Люди, словно пчёлы, возле большого подсолнуха, перелетали с места на место, тащили за собой огромные конструкции. То и дело вспыхи-вал огонёк сварки. В помощь ребятам со станции приехала большая бригада со «Стран-ника». Работа нашлась всем. Грузили, перевозили, разгружали, латали дыры, и… руга-лись с доктором.
Да она и сама научилась ругаться, не хуже работяг. После ночной встречи Таня быстро пришла в себя, и, вопреки настоянию Сергея, через день уже была на станции. Чувствовала небольшую слабость, но привычная работа вернула её в норму.
Доктор Вершинина осмотрела команду базы, и сразу забраковала половину людей. Такая решительность привела в ужас начбаза (так его звали в народе) Шарова.
- Ты что, дочка, хочешь меня совсем без людей оставить?
- Им нужен отдых. От них сейчас мало толку!
Стоящая рядом смена дружно заверила, что с ними всё в полном порядке, но врач была непреклонна:
- Сокращайте время работы смены, чаще меняйте людей. В таком ритме они про-держатся максимум три – четыре дня, а потом их придётся отправлять на Землю для се-рьёзного лечения. Вам это надо, капитан?
- … И ты представляешь, - говорил потом на «Страннике» Шаров Кирюхину – она добавила такое словечко! Такую фразу! Мы все чуть не умерли со смеху. Упрямая! Го-ворил ей, всё как есть, мол народу мало, мол надо скорее запустить базу, мол Земля стра-дает только из-за её принципиальности, а она ни в какую! Хоть тресни! Мне побоку про-блемы Земли, говорит. Где вы, а где Земля! Если людям не дать отдохнуть, и немедленно, то проблем у Земли будет ещё больше, говорит! Упёртая!
- Да, она у нас такая! – усмехнулся довольный Сергей – Прислушивайся к ней, не смотри на её молодость. Тогда только из-за неё мы и спаслись.
- Да я тут же распорядился дать отдых тем, кому она сказала. Без вопросов! Слу-шай, а что у вас было?
- Где?
- Там.
- Где там?
- Ну на «Циолковском»? Говорят, - Шаров понизил голос – она работала на Марс тогда. Ей вообще можно доверять?
- Какой Марс?
- А что, разве её не арестовали, как марсианскую шпионку? Она же хотела захва-тить ваш корабль. Разгерметизацию устроила.
- Во народ! Всё переврут!
- Кто переврёт?
Но это осталось загадкой.
- Ну как же, не шпионка! – не понимал начбаз, - Просто так корабли не вскрывают, тут явно был какой-то умысел. Кстати, слышал новость? Марс прислал Земле и нам пред-ложение, от которого, якобы, трудно отказаться. Они ремонтируют станцию в кратчайшие сроки, материалы и люди их, а за это Земля полностью передаёт станцию им. Они даже готовы продавать Земле энергию по сниженным тарифам.
- И что вы?
- А что мы? Мы против, но наше мнение самое последнее. Да я спокоен - Земля ни-когда не пойдёт на эту сделку. Молчат, но дело ясное, как день. Ты разве не слышал этого всего?
- Нет.
- У тебя работает связь с Землёй? – Шаров предположил невероятное.
- Работает. Радист каждый день общается с Орбитальной. Вот только они отчего-то частоту изменили без предупреждения, еле-еле их нашли.
- Ничего они не меняли! – твёрдо сказал командир базы – Всё как обычно. Они не слышат тебя, и постоянно спрашивают, пришёл ли ты к нам, как идёт разгрузка, а главное – почему молчишь. Проверь радио, пожалуйста.
- Да? А с кем же я тогда разговариваю?
- А я откуда знаю?
;;;
Кирюхин тут же велел найти Морозова, сказал, что ждёт его у радиорубки, но до места не дошёл.
- Капитан, можно вас на минуточку? – перед ним стоял, глупо улыбаясь, профессор Шильников, которого почти не видели в коридорах. И чего это он вылез из своей берло-ги?
Пришлось остановиться.
- Капитан, мы уже давно висим возле этой станции, а под нами почти неисследо-ванная планета. Мы даже не имеем точной карты её поверхности. А я вот уже несколько суток изнываю от безделья. Я, честно говоря, не рассчитывал на такое времяпровожде-ние.
- Вы умеете водить разведбот? Пройдите на 2-й пандус, там найдут работу.
- Я не о том. Я, позволю заметить, всё-таки не грузчик, не пилот, а учёный, космо-лог, неплохой космолог, смею заметить, с моим мнением считается научная обществен-ность. И моё место не за штурвалом разведбота, везущего металл.
- А где же, интересно знать?
- Там! – Шильников торжественно указал на пол, но, поправившись, тыкнул в стену – Там. Короче, на планете.
- Вы хотите сказать, что пока мы надрываемся, без еды и сна, вы будете совершать променад по планете? Да ещё заберёте разведбот? Я думал, вы хотите заменить кого-то на погрузке.
- Да, я хотел бы, если можно, попросить у вас разведбот с пилотом на сутки, не бо-лее. Суток, думаю, будет вполне достаточно. Хочу сделать облёт Меркурия.
- Вы точно хотите сделать вылазку? – Кирюхин не верил своим ушам.
- Именно. Быстренько прошвырнусь, посмотрю что успею. Уверяю вас, привезу бесценные данные. Наука будет вам весьма признательна.
Сергей задумался. С одной стороны, каждый бот на счету, и времени нет. А с дру-гой – действительно, когда ещё учёный окажется здесь. Просто так на базу не попадёшь, режимный объект, да и сами учёные не рвутся сюда почему-то. Боятся бюрократических трудностей, что ли?
- Ладно, на 12 часов дам пилота с ботом.
- Сутки – с обворожительной улыбкой сказал учёный – За 12 часов я ничего не сделаю.
- Ему дали ножку, а он замахнулся на всю курицу! – усмехнулся Сергей – Ладно, ждите, как только будет возможность.
- А когда? Поточнее можно узнать?
В ответ капитан только развёл руками – я, мол, катерами не распоряжаюсь.
- Надеюсь, не ночью бот освободится, - вздохнул Шильников.
- А если ночью, тогда что?
- Видите ли, я давно завёл привычку спать ночами, не менее восьми с половиной часов. Не хотелось бы…
- Понятно, - усмехнулся Сергей, - Ну а как вы хотели целые сутки работать?
- Я бы тоже устроил бы восьмичасовой перерыв на сон. А так же – на обед.
Капитан еле удерживал на лице серьёзную мину, а Аркадий, словно бы не замечая, продолжал вещать:
- И пожалуйста, не говорите этому прощелыге Мыльникову, этим вы очень ослож-ните ситуацию. Выскочка, ничего из себя не представляет, может только пользоваться ре-зультатами чужих исследований, наглости хватает. Мало того, объявит их своими, пред-ставляете?
- Как вы любите своего бывшего студента! Хорошо, не буду – усмехнулся капитан, считая тему закрытой.
Но не успел Сергей выйти из радиорубки, разобравшись со связью, как на него накинулся Мыльников и повёл такой же разговор, почти слово в слово.
- Наука будет вам благодарна, если вы отпустите меня. Нужно всего лишь сутки. Я даже не прошу пилота, сам умею водить разведботы.
- Сам!? Где вы учились? И почему до сих пор молчали?
Учёный опустил голову:
– Мне показалось скучным и кощунственным сидеть в каюте, когда на борту аврал. Пошёл в трюм, стал грузить, потом попросил пилота, он мне показал, как управлять бо-том. Оказалось просто, сделал самостоятельно три рейса. Нет, лучше дайте мне пилота, я займусь съёмкой.
- Фамилия пилота! – строго сказал капитан.
- Он не виноват, это я подбил его на преступление.
- Вот за такую самодеятельность я запрещаю вам полёты. Всё! Разговор окончен. Я спешу.
Он действительно спешил. Предстоял нелёгкий разговор с Пирсом. Тот встретил капитана весьма холодно.
- Почему это у штатских есть манера являться без приказа, и к тому ж в самый не-подходящий момент?
- Значит, у штатских есть дело, - в тон ему ответил капитан.
- Да ну! Неужели вы, наконец-то решили вспомнить о четырёх десятках молодых парней? Ладно, выкладывай своё дело, да поскорее, мы пакуем чемоданы.
- Паковаться придётся не всем.
- Это почему же? – полковник резко выпрямился.
- Я прошу дать мне часть отряда. Для охраны. Человек 10-12, достаточно.
Пирс пососал трубку, усмехнулся:
- Это приказ?
- Если хочешь, да.
- В контракте этого не предусмотрено. Мы всем составом 3 месяца защищаем базу, и всё. Ни на день больше не останемся. От буквы контракта я отступать не намерен.
- Понимаю. Но в контракте всего не предусмотришь. И там же есть пункт, что вы поступаете в полное моё распоряжение на время полёта до Меркурия, так? Это время ещё не кончилось. Вот отчалю, тогда моя власть над вами кончится. А пока слушайся меня.
- Хитёр ты, парень! – полковник даже рассмеялся. – Не знаю даже, как мои молод-цы к этому предложению отнесутся. От кого ты хочешь защищаться?
- Я иду в неизвестный район…
- Этот паршивый штатский хочет обмануть боевого офицера! – Пирс оглушительно захохотал – Я же вижу тебя насквозь, мальчишка! Мои подозрения оправдались, да? Здесь, действительно, засела марсианская крыса, и ты не можешь её вычислить.
Кирюхин только кивнул.
- Так вот, можешь быть спокоен, в этом трюме крысы не водятся. На 40 человек те-бе легче. Ладно, понял. Дам людей. Сам останусь на базе, стратегически важнее, там сложнее организовать оборону. Отбором займёмся прямо сейчас.
Стратег нашёлся, подумал Кирюхин. Стратегия ему дороже людей!
Пирс вытроил десантников:
- Парни, наш капитан хочет к вам обратиться.
- Парни! – по сравнению с громоподобным басом Пирса, свой голос показался Ки-рюхину тоненьким и жидковатым – Нужно 15 человек, идти со мной дальше, в глубокий космос. Добровольцы.
- 10 человек – перебил его Пирс – Обойдёшься десятком.
- 15.
- 10. Или вообще никого!
- Добро. 10 человек. Цели и задачи будут во многом зависеть от конкретной обста-новки. Общая наша задача – найти и уничтожить астероид. Район поиска известен. Время дано месяц, а на базе вы заступаете на 3-х месячную вахту. У меня вы вернётесь домой через месяц при любых условиях, даже если не найдём астероид.
- А мы-то зачем? – донеслось из строя – Ваш астероид, вы и ищите.
- Политическая обстановка в космосе накаляется. Мне нужна защита.
- А сколько нам за это заплатят? Пусть платят по контракту!
- Отставить! – гаркнул Пирс.
- Кто хочет остаться на корабле, шаг вперёд! – решительно сказал Кирюхин.
- Нет, нет, не так! – Пирс даже замахал руками – Ну не так надо с ними, не так! Как с барышнями кокетничаешь. «Не соблаговолите ли вы, если это вас не очень затруднит, явить вашу ясноокую физиомордию на мой кораблик». Противно! – Он резко переменил тон – На корабле остаются ты, ты, ты… - он назвал 10 фамилий. Люди вышли вперёд. Вот так! – победоносно закончил он – Вопросы есть?
- Есть – неожиданно выкрикнул Карлос де Брастис, – Смею ли я просить вас, сэр, оставить меня на «Страннике», если можно, сэр?
- Ты? – протянул озадаченный Пирс – Зачем тебе?
- Есть причины, сэр!
- У десантника есть только одна причина действовать – приказ командира. А в от-ношении тебя я не давал никаких приказов.
- В данном случае, позвольте заметить, сэр, командиром выше вас является наш до-сточтимый капитан! Как он решит, так и будет.
- Я не вижу особых причин для отказа – пожал плечами Кирюхин – Пусть остаётся.
- Всё-таки ты никуда не годишься, – фыркнул Пирс – Слишком мягкий. Человек идёт против решения командира. Почему? Ты даже не спрашиваешь.
- Когда надо – почерствею – отрезал Кирюхин.
- Ну-ну! – командир десантников снова запыхтел трубкой.
- И прекратите курить! На моём корабле курение запрещается!
Пирс усмехнулся, но трубку погасил.
- Ну и какие же у тебя причины, сержант?
- Я бы не хотел говорить об этом при всех… Если позволите, объясню наедине.
В строю кто-то выдал:
- Он просто домой шибко захотел, к мамке!
Десантники загоготали, но сразу смолкли под острым взглядом Пирса.
- Ладно! – резанул он - Пусть остаётся. Старшим назначаю его.
- Есть, сэр!
- Непосредственно подчиняешься командору Кирюхину.
- Есть, сэр! – повторил де Браскис, и повернулся к Сергею – Буду рад работать под вашим руководством!
- Хорошее приобретение – сказал командир десантников немного позднее – Силь-ный духом, знает своё дело, поведёт за собой остальных. Не хотел его отдавать. Вот с ним пошёл бы на любое задание. И ещё с двумя-тремя парнями. А остальные так себе, серень-кая масса.
- Самые лучшие у меня? – поинтересовался Кирюхин.
- Ишь ты какой прыткий! Так я и дал тебе лучших! Учись обходиться малыми си-лами. Да, объясняться с Орбитальной будешь сам. Это чисто твоя инициатива.
;;;
Грядущие объяснения с Орбитальной Сергея не волновали. Гораздо больше его тревожила радиорубка. Морозов сразу же сказал: «Здесь кто-то регулярно бывает». По-меняли код на входе, но похоже, толку мало. Улетать дальше всё равно надо, но как ле-теть с таким хвостом?
- Ты не говорил Орбитальной наш маршрут? – спросил Кирюхин немного раньше разговора с десантниками.
- Нет. Явно, кто-то перехватывает наш сигнал.
- Ты тоже заметил?
- Как тут не заметишь!
- Проверить можешь?
- Трудно, но попробую.
Данил Морозов – опытный радист, ему можно доверять, но всё равно боязно. Раз-говор с Орбитальной с радиорубки базы только добавил тревоги. Да, Земля ничего не ме-няла – ни частоты, ни стандартов разговора. Рекомендовали срочно проверить свою ра-диоаппаратуру.
Ох, ребята, это я и без вас знаю…
Кирюхина сморила огромная усталость, но отдохнуть удалось далеко не сразу.
- 9 -
Игорь Мыльников потом с улыбкой будет вспоминать, каких трудов стоило ему попасть на поверхность Меркурия. Как будил крепко спящего капитана, как долго убеж-дал его, что можно свободно взять один бот, основные перевозки кончились, а капитан никак не мог понять, что от него хотят; как учёный собрался и одел скафандр за 23 мину-ты, хотя для этой процедуры отводилось 50 минут, и что самое потрясающее – выпуска-ющие не заметили никаких огрехов в экипировке; как случайно попался на глаза Шиль-никову, хотя всячески его избегал, пришлось придумывать на ходу какую-то бредовую легенду; как оговаривал маршрут движения с капитаном, зная, что скорей всего не будет его соблюдать... Словом, пришлось попыхтеть.
Но игра стоила свеч. Он первым из землян стоит на раскалённой поверхности Мер-курия. Ну, ещё и пилот-китаец, конечно же…
Пейзаж до невозможности напоминал лунный. Во все стороны тянулись несконча-емые горы, какие до сих пор человек видел вблизи только на Луне. Неестественно высо-кие пики неожиданно выплывали из-за близкого горизонта, как будто стремились пропо-роть корабль. В кабину пробрался жутковатый свет. Кондиционер мигом захлебнулся и наотрез отказался работать в таких условиях. И тут же воцарила жара, почти как снаружи. Пилот ругался, но с машиной справлялся.
Но при ближнем рассмотрении всё-таки заметно, что это - не Луна. Красные спёк-шиеся камни, расплавленные и застывшие прожилки металлов не увидишь на нашем спутнике. А главное – здесь нет огромной голубой Земли, глядя на которую создаётся впечатление, что ты почти дома.
Ли ворчал всё громче и громче. Ему не нравилось здесь буквально всё – и дикая жара, и блеск поверхности до рези в глазах, и вообще, человеку тут делать совершенно нечего. Есть во Вселенной поуютнее уголочки, - шумел он, - Чего бы там не полетать?
На его счастье, горы быстро сгладились, перешли в равнину, исчерченную трещи-нами, вдоль и поперёк.
- Мы ещё придём сюда – ответил ему учёный – поселимся здесь обязательно. Мер-курий может дать нам много, очень много!
- Вот ещё! – фыркнул пилот – лезть в это пекло! Только без меня, пожалуйста!
Конечно же, Мыльников прекрасно понимал – насколько трудна и грандиозна по-ставленная задача, как нелегко будет здесь жить, особенно - первопроходцам. Освоение Меркурия – дело далёкого будущего.
И всё-таки, люди должны обосноваться здесь. Меркурий богат железом, вольфра-мом, минералами, а главное – близок к Солнцу. Нужно строить на поверхности долго-временное поселение, в помощь орбитальной станции, нужно строить солнечную обсер-ваторию. Где ещё найдёшь столь удобное место для изучения нашего светила?
Мыльников с интересом отметил, что освоение Системы идёт несколько однобоко. Заселены Марс, спутники Юпитера и Сатурна, и довольно хорошо заселены. А вот на Ве-нере людей гораздо меньше, чем на той же Луне, допустим. А про Меркурий и говорить не приходится.
Словом, очень однобоко осваиваем систему – бежим прочь от Солнца. А надо бы наоборот, поближе к нему, ближе к источнику энергии.
На пути встретился кратер. Вроде бы обычный, их тут много, но что-то привлекло внимание пилота. Тот даже присвистнул:
- А ведь тут садились! Была аварийная посадка!
Действительно, часть стены стояла разрушенной, к ней вели пять параллельных прерывающихся полос – будто бы след от шасси. На самом дне кратера лежало что-то бесформенное.
Авария, если и действительно произошла, то очень-очень давно.
Бот сел.
- Лучше сидеть в катере – заметил пилот, видя, что учёный собирается выйти. – От-сюда тоже всё хорошо видно.
- Ну как же вы не понимаете? Эти объекты явно искусственного происхождения.
- Контейнер мусорный со станции не туда залетел, вот и всё. Поворачиваем назад!
- Нет!!! Тут начало мировой сенсации! – глаза Игоря чуть ли не метали молнии.
- Как же, сенсация! Станция! Станция! – закричал пилот по радио, не обращая вни-мания на восторги Мыльникова – Скажите, когда вы выбрасывали мусор, и куда он поле-тел? Мог ли контейнер опуститься на планету? - Странно – последовало через несколько минут – Опять на них напали, что ли? Станция!!! Приём!!!
Казалось, он может докричаться до товарищей просто так, без помощи радио. Но станция всё равно молчала. Ему отвечал только усиливающийся треск в динамике.
- Чёрт бы их всех побрал! – сказал китаец, и потом грязно выругался. – Солнечный выброс! Здесь это страшная штука! Надо сматываться!
На орбите тоже заметили солнечный всплеск. Кирюхин вбежал с рубку управле-ния:
- Где они? Ещё внизу? Молчат?
- Молчат – подтвердил кто-то со станции – Сейчас им мало не покажется.
- Снаряжаем спасательный бот!
- Куда? Там электромагнитный ад – присоединился Шаров – Вся электроника с ума сходит. Хорошо, что на время. А иногда и совсем. Мы с этими штуками толком не знако-мы. Здесь, на орбите они не так страшны, а внизу – самое ужасное, что может видеть че-ловек своими глазами.
- Там мы что, бессильны? Что можно сделать?
- Только ждать и молиться – последовал мрачный ответ.
Кирюхин взорвался: почему его не предупредили, почему он вообще нечего не знал об электромагнитных бурях.
Люди со станции только пожимали плечами – ты не спрашивал. Спешно вызванный в рубку Шильников сделал удивлённое лицо и заявил, что не представлял себе масштабы подобных явлений.
- Бури эти, конечно, надо изучать, - с философским спокойствием заявил мэтр. – Это очень интересное и ещё мало известное науке явление.
Интересно, дошло до него, что там, внизу его ученик и пилот?
;;;
- Чёрт подери, надо сматываться! – кричал сквозь треск наушников Ли. Они с Иго-рем уже с трудом слышали друг друга через радиошум.
- Мне надо. Я быстро. Сколько у нас времени? Я только одним глазком взгляну, и мигом вернусь.
- Куда! Назад!!!
Но Мыльников уже шёл вниз. Отойдя на несколько шагов, огляделся. Округа ни-сколько не изменилась. Точно так же светят звёзды, тихо лежат камни под ногой.
Вот только потряхивает немного. И радиосвист, всё сильней и сильней.
Ну так на то и Меркурий, чего же вы хотели?
- Всё в порядке! – крикнул учёный – Вы напрасно паникуете! Всё будет хорошо!
Похоже, пилот его не слышит. Ну и ладно. Видит учёного, и это главное. А он дале-ко отходить не собирается.
Чем ближе подходил Мыльников к центру кратера, тем всё более захватывало дух, чаще билось сердце. Он бы протёр глаза, ущипнул бы себя, если б не мешал скафандр. Перед ним лежала груда искорёженного металла, какого-то непонятного сплава, обрабо-танного умелой рукой, а точнее - станком. Разбитая конструкция явно когда-то летала. Можно различить двигатели, какое-то подобие крыла, командирскую кабину.
Куски валялись огромные, ничего не возьмёшь на пробу, а резака нет, даже на ка-тере. Да и не расплавил бы наверно резак этот загадочный состав – Мыльников не смог ни согнуть, ни сломать самую тонкую полоску, которую заметил. С такой же полоской из земного железа он справляется голыми руками.
Игорь не задавал себе вопросов о природе вещей, лихорадочно снимал. Его не удивляли блеск находки, будто её только что выбросили на запылённый склон, её воз-раст, явно не менее нескольких тысяч лет, изгибы линий, которые не встретишь на земных кораблях. Он словно бы превратился в записывающее устройство, впитывал, как губка, новые данные, а анализировать будем потом, всё потом! Вот блестит яркой краснотой разлом металла – запишем! Значит, кто-то или что-то всё же сумело перерубить такой твёрдый материал. И кстати, почему тогда разломилась конструкция, если металл такой твёрдый? Запомним вопрос. Вокруг разлиты лужи какой-то вязкой тёмной жидкости. Топливо? Обдумаем. Эх, взять бы его на пробу! Но у меня ничего, кроме аппаратуры для съёмки и картографии, как назло, что за напасть!
Всё, решено! Немедля возвращаюсь на базу, и делаю новый заход, более подготов-ленный. Поставлю на бот манипуляторы и резак. К тому же надо снять вид сверху, нало-жить координатную сетку.
На глаза попался маленький кусочек обшивки, вполне подъёмный на вид. Учёный нагнулся, хотел поднять, но оглушительный радиовизг сбил его с ног, даже в глазах по-темнело. Отдышавшись, увидел – бот наверху неестественно накренился, пилота нигде не видно, а на молодого, подающего надежды человека сверху несутся огромные камни.
Едва успев спрятаться, Игорь начал вызывать Ли, но ему отвечал только белый шум, уже успевший набрать силу грома. Выругавшись, почти как китаец, учёный полез наверх. И почему он не догадался попросить пилота спуститься сюда за ним!
Путь назад оказался труднее, чем вниз. Игорь вспомнил, что не взял образец, но возвращаться не стал. Тем более что тот оказался тяжеловат. Учёный всё же успел сде-лать несколько прощальных кадров, поскользнулся, едва не повредил скафандр, съехав вниз на брюхе.
Наверху явно что-то происходило. Весь радиус кратера светился неровным светом от нескончаемых разрядов, время от времени почва сотрясалась так, что невозможно устоять на ногах. И камни, постоянные летящие навстречу камни.
Взобравшись, Мыльников охнул – вся округа просто кишела шаровыми разрядами, ослепительно яркое низкое солнце выдавало протуберанцы – один за другим. Он видел их! Это ж насколько они должны быть огромными, что можно их наблюдать невооружён-ным взглядом! Сколько энергии!
Возле бота никого, в кабине – тоже. Пилот нашёлся недалеко, без сознания, с трес-нутым стеклом шлема. И с порванным скафандром.
Вот этого только не хватало! Мыльников затащил бездыханное тело в разведбот, закрыл купол, включил кислород, снял шлем. Пилот дышал, но слабо и неравномерно. Следов ранения вроде бы не было. Впрочем, с эти лучше разберётся Таня.
Если только мы до неё дотянем. Игорь достал нашатырь. Ли задышал, зашевелился. Он ожил, но управлять ботом, явно не мог, а сам Мыльников сильно преувеличил свои возможности пилотирования перед капитаном.
Почему-то возле бота было особенно много шаровых молний. Металл их притяги-вает, что ли? Мыльникову это очень не нравилось, надо улетать, срочно!
- База! База! Ответьте боту! Срочно ответьте боту!!!
Напрасно. Связи по-прежнему не было.
Нас будут искать? Несомненно, уже ищут. Игорь уже пожалел, что отклонился от первоначального курса. Кому теперь нужны его сенсационные находки?
- База! База! Приём! Ответьте боту! Приём!!! Помогите нам! Требуется помощь!!! Срочно!!!
Надо спасаться. Как же заводится этот чёртов двигатель? Кажется, эти два тумблё-ра вверх, потом – ручку до отказа вправо.
Есть! Машину мелко затрясло, вспыхнули экраны. Сейчас двигатели прогреются, и можно взлетать.
А взлетать, если я не ошибаюсь, надо так. Вот эту ручку справа плавно потянуть от себя, потом – резко взять на себя штурвал. Пожалуй, можно.
- Ручку не дотянул, – послышался слабый голос.
- Что? – Игорь повернулся быстрее зверя.
- Ручку, говорю, не до конца! И элероны выправи!
- Вы очнулись! Как самочувствие?
Пилот слабым движением указывал на тумблёры.
- Приходится! – проворчал он, тяжело дыша, – Не тянет чего-то изжариться в ска-фандре, как рождественский гусь в фольге. Лететь будешь под моим руководством, ника-кой самодеятельности. Иначе дам в лоб! Понял?
- Да я смогу, вот уже начинаю понимать. Учёный должен быть прирождённый наблюдателем. Нет, конечно, от помощи не отказываюсь, но если вам тяжело, то…
- Прирождённый наблюдатель! – усмехнулся пилот – А ты заметил, червь кабинет-ный, что возле нашего бота скапливаются заряды статического электричества…
- Их тут полно. Они возникли из-за вспышки на солнце, оно активизирует собствен-ное электромагнитное поле планеты, плюс отсутствие атмосферы, расстояние до …
- Плюс магнитное поле… Ты заметил, когда их стало больше?
- Когда?
- И где же твои врождённые наблюдательные способности? Когда ты включил дви-гатель, дурья твоя башка! Вспомни, была ли тряска на корабле?
Словно в поддержку его слов, машина вздрогнула всеми своими сочленениями, а возле прозрачного купола взорвалось миниатюрное солнце.
- Гаси движки!!!! Все!!!!
Толчок повторился.
- Глуши!!!! Вверху кнопки и ручка!!!!
Только сейчас учёный словно бы очнулся и выключил двигатели. И сразу стало ти-хо, и как будто бы темнее – много шаровых разрядов погасло или отплыло от корабля.
- Ещё немного – проворчал пилот – и вся электроника накрылась бы.
- Чем?
- Тем самым!
- Так что же получается, – у Игоря даже перехватило дыхание – мы в ловушке? Со-всем нельзя взлететь?
- Какой догадливый! Да, взлететь не сможем. Двигатель надо прогреть, а работаю-щий двигатель привлечёт к себе молнии, которые разнесут все приборы к чертям соба-чим.
- Замечательно!
- Не за что. Будьте счастливы, не заляпайтесь!
В тишине учёный медленно проговорил:
- Как же нам выбраться?
Ответа не последовало – китаец снова впал в беспамятство. Дела…Что же с нами будет?
Через несколько часов, когда солнце скрылось за близкими вершинами, Игорь сно-ва сделал попытку взлететь. Огненных шаров, кажется, не видно. У пилота по неволе по-лучился даже прогрев двигателей, на табло появилась столь желанная надпись «Корабль к старту готов». Игорь потянул ручку на себя, но машина не сдвинулась с места. Следу-ющие попытки так же не увенчались успехом. Телеметрия показала - передние ноги без-надёжно засыпаны толстым слоем камней. Настолько толстым, что всей мощности движ-ков не хватает поднять машину. И задние засыпаны, но вроде – поменьше.
Может, китаец и справился бы, но он по-прежнему без сознания. Самостоятельно увеличить нагрузку Игорь не решился.
Хотя, если так дело пойдёт дальше, то, видимо, придётся на что-то решиться. Выйти наружу? Но разбор завала в одиночку займёт много времени, а кислорода уже мало, с этим приходится считаться. К тому же камни там настолько большие, что сил одного не хватит, не смотря на малую силу тяжести. И ещё – в корабле воздух, если выходить, то придётся его стравливать. Пилот редко, но всё-таки дышит, а как он будет в скафандре дышать?
Но выходить, похоже, надо, иначе как по-другому…
Мыльников усмехнулся. Раньше он не смог бы так подробно разобрать ситуацию. Раньше Игорь вообще не попадал в подобные ситуации.
Как по волшебству, вокруг машины объявилось целое поле огней, в темноте они пылали особенно ярко и зловеще. Их только не хватало для полного счастья! Игорь срочно выключил двигатель, но темнее не стало. Зато высветилось, что выход наружу от-меняется.
Неожиданно сильно громыхнуло и машину подбросило так, что Мыльникова вда-вило в кресло. Переборки и шпангоуты дружно застонали, обещая рассыпаться все одно-временно. Корабль безжалостно вертело во все стороны, но он поднимался. Какая-то си-ла вознесла бот на высоту километров в 60, и оставила там. Когда планета стала прибли-жаться с угрожающей быстротой, учёный запоздало понял, что упускает шанс спасения. И когда машине оставалось пролететь до поверхности километра 3-4, двигатели не поз-волили закончить этот путь. Бот лёг в горизонтальный полёт.
Новоиспечённый пилот быстро освоил некоторые премудрости управления ботом, горизонтальное, вертикальное движение, бреющий полёт. Дальнейшее моментально ста-ло легендой космофлота. Как Мыльников искал станцию при полном радиомолчании, (электромагнитная буря продолжала бушевать), как проделал огромный путь, пользуясь только высотометром (единственный прибор, назначение которого ему стало понятно), как сумел провести стыковку – об этом никто никогда не узнает. Не потому что ему стыд-но за свои действия, просто он сам в полно мере не осознал – кто и как ему помог. Доселе никогда не водивший никаких космосудов, даже прогулочных яхт, он, тем не менее, су-мел вернуться, спасти человека, машину, спастись самому.
Но факт остаётся фактом – Мыльников вернулся.
Переполох и аврал на «Страннике» сменились полным недоумением. Разведчиков уже считали погибшими, бот – потерянным. Кирюхин собирался отправить экспедицию, лишь только буря утихнет, а тут они сами являются, целыми и почти здоровыми.
Герой дня уверял всех, что он в первый раз за рулём, в доказательство предлагал повторить полёт, уверяя, что не сможет. Полёт не позволили, но до конца ему так и не по-верили. Решили, Ли всё-таки ему помогал, сам отключился только перед посадкой.
- Я просто знал, какую кнопку когда надо нажать. Откуда – не спрашивайте. Просто знал, – скромно говорил потом Мыльников.
В стороне молодой учёный с дрожью в коленках высказал свою новую просьбу ка-питану.
- Конечно же, когда буря утихнет! – заверил он – Всё оборудование у меня здесь, путь известен! Мне надо там быть снова!!! Прошу 12 часов!
Кирюхин опешил. Человек только что вернулся из пекла, едва не погиб, но снова рвётся туда!
- А если буря не утихнет месяц?
- Тогда… Тогда я останусь здесь.
- Ха! – вставил проходящий мимо Шильников – Видали? Неужели всё ещё наде-ешься добиться благосклонности Академической Сотни? Ну – ну!
Этого оказалось достаточно, чтобы взгляд Мыльникова потух. Учёный скупо по-прощался с капитаном, повернулся уходить.
- Может, мне поговорить с ним?
- Зачем? – Игорь глянул, мрачнее тучи – Он у нас авторитет, его мнение – закон, иногда даже для Сотни… А я? Кто я для них для всех? Полная безнадёга…
- 10 -
Всё! Грузы на месте, документы в порядке, больше поводов оставаться возле Мер-курия нет. Сергей объявил 12-часовую предстартовую готовность.
Но отправление пришлось немного отложить. У экипажа, вернее у двух экипажей появилось неожиданное дело. Честерфельдт вместе с кем-то из экипажа станции, пригла-сили Кирюхина на праздничный ужин. Никакие уговоры не действовали, его чуть ли не силком потащили в общий зал «Странника».
Их встретила радостная разноголосица. Немаленький Общий зал моментально стал тесен. Смех, улыбки со всех сторон, нескончаемый каскад шуток.
Особенно старался обычно неразговорчивый Морозов.
- Я же летал пилотом, если кто не знает.
Со всех сторон послышалось изумлённое:
- Да ну! Врёшь!
- Не сойти мне с этого места! Летал! Так вот. Был я как-то на одной маленькой, всеми забытой планетке. До нормальной планеты не доросла, для астероида слишком шикарно будет. Пока я думал, как её поточнее обозвать, попадаю в грязевой выброс, огромный выброс, ребята! Уж не знаю, какой леший его принёс, и что он сделал с силой тяжести, но только я подошёл к своей «Сесилии», как нас обоих накрыло тонной горячей грязи, просто кипяток. Даже через скафандр чувствовалось тепло. А чтоб её! Атмосферы нет, холод собачий, всё это в момент замерзает, рушится вниз, крошка моя застревает намертво всеми своими посадочными штангами. Что тут будешь делать? Думал – погиб-ну, но мой внутренний голос сказал – «Взлетай!», и я попытался. И что бы вы думали, взлетел! Поднялась крошка моя, и понесла меня к Земле родимой.
- Поздравляем! – зааплодировала публика – Замечательная история!
- Нет, нет, это ещё не всё! – замахал рукой Морозов – Самое интересно впереди. Полетели. Ладно. Прилетаю я к карантинному посту, и тут вдруг возникает проблемка. Они заявляют: иди, мол в изолятор, тебе поставят прививки против земных болезней. И жди послов. Не каждый день к нам пришельцы прилетают. Сначала говорили со мной на интеранто, потом руками замахали, чтобы я лучше понял, видимо. Объясняю на чистом интеранто, кто я есть такой. Не верят! Корабль, говорят, чудной, не земной. И ты тоже ка-кой-то не такой. И тут я просто сел. Я же не вымылся после потока этого, где бы я помыл-ся! Вот ведь ситуация, а? Говорю, на фейс мой посмотрите, самый земной, земнее не бы-вает. А они только смеются в ответ. Говорят, вы, мол прекрасно умеете подделываться под кого угодно. Говорю, я Морозов, личный номер такой-то. А они в ответ: Морозов был, но пропал без вести неделю назад. Вы его где-то увидели, скопировали. Тут я не вы-держал, это переходило все границы! Вздохнул поглубже, и на чистом русском высказал всё, что думаю о них, их начальниках, карантинной службе вообще. И что бы вы думали? Пустили! Только после этого пустили.
Окончание рассказа потонуло в общем хохоте. Все стали бурно обсуждать – прав-да это, или вымысел. Увлечённые слушатели не сразу заметили вошедших.
Увидев Кирюхина, командир базы едва не оглушил всех:
- Вот он! Наконец-то я могу поблагодарить нашего спасителя за всё, что он сделал для нас! Спасибо тебе, Серёжа, от всей души! Я поднимаю этот бокал за здоровье коман-ды «Нового странника» и их замечательного капитана! Ура!
Экипаж базы отозвался дружным троекратным «Ура».
- Цените вашего капитана! – продолжал Шаров – Лелейте и цените! Такого другого не найти во всём космофлоте!
- Да ладно! – стал отмахиваться Сергей – Подумаешь! Кто-то вообще хотел меня выставить – мало привезли, и даже не стоит руки марать, разгружать.
- Не слушай меня, капитаны тоже люди, и могут сорваться.
- Нет, не могут! Не должны!– уверенно заметил Кирюхин.
Возникший было спор прервало неожиданное явление.
- Добрый вечер, господа! Рада всех вас видеть в добром здравии!
Миссис Ларсен прошелестела изысканным платьем на середину зала, взяла бокал:
- Я присоединяюсь к только что прозвучавшим здесь таким тёплым словам.
- С выздоровлением, миссис Ларсен! – сказал Бейкер, и словно бы лавина прорвала преграду. Все наперебой начали спрашивать о её здоровье.
- Спасибо, дорогие мои, спасибо! Мне так приятно! Право, не ожидала, я, наверно, не заслуживаю такого внимания…
- Кирюхин, какой же ты паразит, однако! – начал «кипятиться» Шаров – Сама Джейн Ларсен на борту, а он ни гу-гу! Это как же понимать?
- Миссис Ларсен приболела, немного, и я не хотел, чтоб лишний раз её беспокоили.
Шаров галантно поцеловал руку теледивы:
- Вы так ослепительны в этом платье!
- Спасибо! Вы настоящий джентльмен.
- В вашем присутствии невозможно быть не джентльменом.
Комплементы пришлось на время забыть – позвали к скромному ужину, но вскоре слова, полные ненаигранного изумления, зазвучали с новой силой, правда, уже по друго-му поводу.
«Скромный ужин» поражал воображение. Может, и ничего особенного, но тут, вдали от Земли кушанья смотрелись просто восхитительно. Хрустящая картошка, гусь, фаршированный яблоками, солёные грибочки, и многое другое – всё было полностью натуральное, всё было изумительно приготовлено, выглядело потрясающе и издавало восхитительные запахи.
- Ребята, ущипните меня! – вскричал Шаров – Я наверно, сплю!
- Вкусно? – с участием спросил Сергей.
Ему ответил хор набитых ртов.
- Ну вот, значит, не зря я больше месяца ругался с командиром «Кентавра». До са-мого старта не был уверен, что она полетит с нами.
- Сергей, а можно тебя попросить оставить мне одного человечка? По дружбе! Все-го-то одного!
- Это кого же?
- Ну как тебе объяснить…
- Нет, нет, я никого не отпущу. Мне нужны все мои люди.
- А если я дам щедрый выкуп? – хитро скривился Шаров.
- Мой экипаж не продаётся!
- А всё-таки? Подумай…
- Подумал. Ты не сможешь заплатить мне столько, сколько стоит наша повариха.
Под общий хохот полненькая повариха выбежала из зала в полном смущении «Да ну вас!»
Через несколько относительно тихих минут огоньки разговоров стали зажигаться то здесь, то там. Полковник Пирс давал последние наставления своим ребятам. Таня ин-тересовалась здоровьем тяжело пострадавшего космонавта с базы, журналистка, как все-гда, с камерой, почти допрашивала Мыльникова.
- Говорю же, не могу объяснить, как я смог вернуться. Просто знал, какую кнопку когда надо нажать. Откуда – не спрашивайте. Просто знал, и всё!
- О чём вы думали в момент, когда поняли, что можете не вернуться? У вас прошла вся жизнь перед глазами?
- Нет, я мечтал только об одном – чтобы мой пилот не погиб. Ведь он погиб бы только по моей вине. Он полетел по моей просьбе.
- Вы могли бы повторить полёт, даже зная назначение всех приборов?
- Пожалуй, нет, - подумав, сказал Мыльников – Сапоги должен точить сапожник. Нет, конечно, я считаю, что любой в космосе, даже учёный, должен уметь делать многое, почти всё, но учиться этому надо на Земле, а не в условиях реального полёта. Я сожалею, что не думал об этом, готовясь к экспедиции.
- И последний вопрос. Что вы видели там, внизу? Что вас так заинтересовало, что вы не послушались команды пилота вернуться, а пошли гулять по кратеру?
- Я наверно не удовлетворю ваше любопытство. Дело в том, что находки мои име-ют узкоспециализированный, чисто космологический интерес. Материалы ждут обработ-ка на Земле, а до того я не имею морального права что-либо говорить.
- Ну всё-таки!
- Спасибо, разговор окончен.
- Думаю, мы ещё вернёмся к этому неординарному событию – сказала журналистка в камеру – Впереди нас, и вас, дорогие мои, ждёт много интересного.
Игорь Мыльников тоже с удовольствием констатировал, как гладко у него получи-лось. Джейн Ларсен не предупредила его, поймала буквально «за жабры». Но, кажется, осталась довольна.
Ведя ничего не значащие беседы, Кирюхин не переставал искать ответ на один во-прос – кто? Кто шпион или шпионы? Сейчас, когда почти все собрались в зале, он, навер-няка, среди нас. Так кто же он?
Но сколько Сергей не всматривался в людей, ничего необычного в их поведении не заметил.
Подошёл Шаров:
- Серёжа, скажу тебе прямо неприятную вещь. Мне не нравится один человек из твоей команды.
- Да? Чем? Не отдал тебе честь?
- Нет, не шути. И не шуми, - Шаров тихо прикрикнул, - Отойдём в сторону! Возьми камеру у миссис Ларсен, хочу кое-что нашептать.
Их отсутствие никто не заметил.
- Может, тебе не пригодится эта кассета – тихо говорил Шаров, когда они возвра-щались в зал – Я очень надеюсь, что не понадобится. Но информация не лишняя, согла-сись?
- Пожалуй, – протянул явно расстроенный капитан «Странника» - Что же мне те-перь делать? Оставить его у вас?
- Ни в коем случае! – энергично запротестовал Шаров – У тебя нет ничего конкрет-ного против него, только догадки. Да и у меня - тоже.
- Посмотрим…
Из зала на них обрушился нестройный гвалт. Люди спорили, энергично жестикули-ровали, не обращали внимания на вошедших. Но Бейкер кинулся к Кирюхину:
- Сергей, помоги мне! Они ничего не понимают!
- Чего не понимают?
- Куда мы дальше идём? – сказал, как отрезал де Браскис, и народ затих.
- Дальше? Дальше мы будем ловить один наглый астероид, который портит всем жизнь. Трижды люди встречались с ним, и трижды ничего хорошего из этого не получа-лось.
- Пойди туда, не знаю куда – прокомментировал десантник Вильямс.
- Пойди туда, зная куда! – поправил его капитан. Известны координаты всех встреч. Уже рассчитана его орбита, мы направляемся туда, где он должен быть.
- А тогда на кой мы вам? – выступил вперёд огромный негр-десантник.
- Это приказ! – отчеканил капитан.
- Ха, приказ! Да говорил бы прямо, что ждёшь нападения, и только поэтому нас оставил, – выкрикнул командир десантников – А то развёл темень!
Народ зашумел, особенно после того, как капитан нехотя согласился с Пирсом. А тот рад стараться, продолжал нагнетать обстановку:
- Скажи еще, что на борту шпион, и ты так и не смог его раскрыть.
- Отставить!
- Вот ещё! Ты у нас самый главный, вот и отвечай за всё. Правильно, друзья? – он обвёл зал торжествующим взглядом – Вдумайтесь, ребята, Кирюхин скрыл от всех нас такое важное дело! Решайте, пойдёте ли вы с ним дальше, или возвращаетесь на Землю под моим командованием?
- Молчать! – неожиданно крикнул капитан – Подобные разговоры будут пресекать-ся самым решительным образом, если надо – применю оружие! Я пойду в Дальний кос-мос. Силой никого не держу. Кто со мной? Десять человек, пять – хорошо, пойду с этой пятёркой, но буду знать, что это – настоящие мужики, космонавты, а не хлюпики! Ясно? Астероид должен быть уничтожен, ясно? Кто хочет, может оставаться здесь. Но учтите, неизвестно, какой транспорт придёт, когда придёт, возьмёт ли он пассажиров, а делать крюк до Орбитальной, чтоб очистить борт от хлюпиков, не буду. Вопросы?
Вопросов не было. Народ стал расходиться. Ужин закончился, так и не начавшись по-настоящему.
Шпион помрачнел. Попытка захвата корабля не удалась. Этот слабак – десантник ни на что не годен. И почему его назначили командиром?
И хотя он не договаривался с Пирсом, тот сам полез в драку, шпион нашёл бы спо-соб найти выгоду из нового, более симпатичного для него положения.
Таня зажмурилась до боли в глазах. Её не покидало ощущение «де жа вю», такое она уже проходила совсем недавно. На мгновение показалось, будто время вернулось, она снова на борту «Циолковского», и впереди неприятный разговор с Робертсоном, и всё остальное. Неужели и здесь начнётся борьба за власть, неужели и Кирюхина поразил «вирус капитанства», как она с некоторых пор стала называть определённый стиль пове-дения. Самое мрачное, что вирус поражает не только капитана, но и команду, и тогда с людьми невозможно говорить.
Сомнений, на чьей она стороне, у Тани не было. Она приготовилась к борьбе.
- Круто заложил, – сказал Пирс Кирюхину, – такими темпами далеко не уйдёшь. Поосторожней.
- Мне нужны настоящие люди, а не тюфяки, – парировал тот, – Я жалею, что сам не подобрал экипаж на Земле. Многих не взял бы.
- Ну и что бы ты сделал? – хмыкнул десантник – Всё равно по-настоящему человек проверяется в походе, а не по анкетным данным.
- Верно.
- Смотри, будут неприятности. Если они взбунтуются, ты не справишься. Я справ-люсь, а ты – нет.
- Справлюсь.
- Сомневаюсь.
- А я – нет. Я хочу оставить де Браскиса на базе. Или передать командование кому-нибудь другому.
- Не советую. Капитан корабля должен быть последовательным в своих приказах.
- С военными всегда так трудно разговаривать? – скривился Кирюхин.
- Интересно, все штатские умны гораздо меньше, чем кажется с первого раза?
Они разошлись по кораблям, крайне недовольные друг другом, и Карлос де Брас-кис остался на «Страннике».
- Негодяй! Сумел испортить такой вечер! – Кирюхин широкими шагами мерил ка-юту Бейкера. – Напакостил, и ходит, счастливый по уши. Ты бы видел, с какой улыбкой он шляется по кораблю, как будто хозяин.
- А шикарный ужин пропал. Столько вкуснятины ушло в утилизатор! – Бейкер хо-тел перевести всё в шутку.
- Да не во вкуснятине дело, шут с ней! – Сергей сжал кулаки до боли. – И даже не в обиде.
- А в чём же?
- Откуда он знает про шпиона? Почему так открыто хотел опозорить меня, подо-рвать доверие ко мне, как к капитану, свергнуть? Он натурально хотел меня свергнуть! Была ничем не прикрытая попытка к бунту.
- Дела! – протянул Бейкер. – Не хотелось мне, но придётся включать тяжёлую ар-тиллерию, – и тут же пояснил, глядя на непонимающего Кирюхина – Мне тоже не нравит-ся, когда экипаж подбирают, не спрашивая мнения первых лиц на борту. Попросил надёжных ребят из космопола, они загрузили в компьютер файл с подробным досье на весь экипаж. Посмотри на досуге.
- И даже я там есть? – удивился капитан.
- А ты что, лучше других? – усмехнулся старпом.
- Но это же противозаконно!
- Ха, нашёл время говорить о законах. Кто сейчас их соблюдает?..
;;;
Джейн Ларсен вихрем ворвалась в свою каюту. Туфли полетели в одну сторону, шикарное блестящее платье – в другую, а сама журналистка рухнула на диван и зарылась в подушки. Она не плакала, нет. Он не достоин её слёз. Но каков подлец, каков подлец!! Как он смел! Как этот мужлан только посмел испортить такой прекрасный вечер!
Всё ведь начиналось так замечательно. Люди искренне радовались моему выздо-ровлению, зал рукоплескал мне, я так хотела побеседовать с ними со всеми, особенно – с экипажем базы. А их командир вообще валялся у моих ног, из кожи лез вон, чтобы доста-вить мне удовольствие.
А этот солдафон с подмёткой от десантного сапога вместо мозгов, умудрился всё испортить. Полнейшее отсутствие всяческого такта, малейшей порядочности. И другие ему подстать. Я скоро вся пропитаюсь казарменным духом, загнуть совсем от такого сти-ля общения.
Джейн Ларсен начала срывать с себя украшения, сидя у туалетного столика. Вдруг резко остановилась и вскрикнула:
- Что это?
Через миг она истошно визжала, забравшись с ногами на диван:
- Кто здесь? Выходи! Я вооружена! У меня пистолет!
Как же, пистолет! С таким же успехом можно было упомянуть аннигиляционную пушку.
Журналистка тут же вспомнила о нападении на доктора, об этом множество слухов бродило. Похоже, это не слухи, а случилось же это здесь! К тому же Таня забрела сюда случайно, и случайно же столкнулась с бандитом. Значит, он ждал не её, а меня! Значит, у меня есть враг!
А с другой стороны, он не мог не знать, где я нахожусь. Значит, он что-то искал здесь. Что? Украшения? На месте. Платья – тоже. Да и зачем они мужику?
Фильмы!!! Мои фильмы, они лежали вот здесь, в ящике. Их нет! Он забрал фильмы, а в ответ оставил то самое.
Прошло минут 15, никакого движения на диване, и вокруг него. Миссис Ларсен успокоилась, и уже не думала об экипаже, как о сборище бандюг и предателей. Скорей всего, она приобрела неизвестного друга. Каким-то образом он узнал о её страданиях, и решил позаботиться. А ведь он прав, чертовски прав! Мне так хочется снова услышать Его, уловить его нежное прикосновение! Пусти меня к себе, Голос!
Глядя на прозрачные розовые звёздочки с плавающими внутри разноцветными пу-зырьками, она ощутила хорошо знакомое лёгкое головокружение, волны дрожи, пробе-жавшие несколько раз от макушки до пяток. Её словно бы перевернуло вверх ногами, хо-тя она твёрдо стояла на ногах, и твёрдо знала это. Значит, надо принять таблетку, срочно.
Стоп! Она резко положила таблетки. Я же обещала мисс Вершининой! Знаю, что за этим последует. Прощай, моя незапятнанная репутация, карьера. Такого позора не смыть никогда. Нет, нет, этого допустить нельзя!
Она бросила упаковку, легла спать. Долго ворочалась. Не спится, хоть тресни! Хо-чется, ой как хочется! Каждая клеточка ждёт, молит, бунтует. Почему я должна терпеть, когда они рядом, стоит только протянуть руку. Это невыносимо! Я совсем немного, толь-ко одну таблеточку, а доктор не узнает ничего. Останусь в каюте, привяжу себя к дивану, и обойдётся. Ничего страшного, один разик можно. Зато там меня ждёт…
Джейн Ларсен сползла с кровати, с трудом надорвала оболочку, проглотила таб-летку, и забылась на полу, возле столика.
Часть вторая
;;;
… Если бы звёзды умели, они непременно удивились бы, наблюдая за странным предметом, который неизвестно, откуда появился, и, совершенно не собирается подчи-няться никаким законам космической механики. Он крутился по очень маленькой орбите, практически стоял на одной точке, не смотря на все старания ближних звёзд и планет сбить его с курса. С ним не происходило ровным счётом ничего: ничего не прилетало, ничего не отлетало, не уходило и не приходило никаких сигналов, никаких излучений. Лишь однажды вся его поверхность вспенилась, покрылась толстым прозрачным слоем, который быстро затвердел, и опять воцарили тишина и недвижимость на многие десяти-летия и столетия.
Потом ещё потревожили его покой, но всего лишь дважды. Оба раза на ледяную поверхность приходили какие-то доселе невиданные существа, совсем не похожие на его хозяев. Походили, улетели, снова походили, улетели.
И снова тишина и покой…
Звёзды не стремились специально сбить его с орбиты, или опалить борта своим жа-ром, они тоже не обращали ни малейшего внимания на этот предмет. Притянется к какой-нибудь – хорошо, не притянется – тоже не беда. Он тоже был совершенно равнодушен к окружению – и к пришельцам, топтавшим его поверхность, и к звёздам. Корабль (если для этого огромнейшего сооружения подойдёт слово «корабль») имел задание, которое не касалось того, что он видел. Хозяева покинули его, повелев ждать. Он и ждал их, ма-леньких и хрупких созданий из странного материала, соединения органики и кремния, требующего жёсткого соблюдения температуры, силы тяжести, состава воздуха, и ещё миллионов параметров, на создание и контроль которых ему приходится тратить столько усилий и времени.
Но что поделаешь? Он не мог иначе. Его создатели, не смотря на свою внешнюю хрупкость, оказались не такими и простыми. Они дали жизнь ему, самому мощному и быстрому искусственному мозгу, и дали ему оболочку, вполне подходящую. Не описать, как он был им благодарен, как признателен за возможность, которую они ему подарили. Он мог познать непознанное, облетая миры, столь непохожие на его родину.
Он познавал, собирал, анализировал. В клетках его памяти скопилось невероятное количество сведений о планетах, звёздах, космосе... Это не должно пропасть, слишком бесценная информация.
Вот поэтому он ждёт. Ждёт, чтобы снова отправиться в новое неведомое вместе с ними. Нет, скорей всего, он повезёт их домой. Им так нужно попасть домой! А потом он с удовольствием выложит всё, что хранится в нём.
Только что-то долго они не возвращаются. Ну ничего, он готов ждать столько, сколько надо. Он должен вернуть их на родину, это главная задача.
Он продолжал терпеливо ждать… Звёзды… А звёзды просто жили своей беспокой-ной жизнь.
Если б звёзды умели говорить…
-11-
Звёздное небо на большом обзорном экране резко изменилось. Исчезли известные созвездия, все ориентиры трасс, хорошо знакомые космопилотам. Солнце, ещё секунду назад готовое ослепить и испепелить неосторожного путника, теперь безнадёжно затеря-лось среди миллионов ему подобных.
Район оказался совсем необитаем. Никто из людей ещё не бывал так далеко за пре-делами Солнечной системы, никто ещё не уходил так далеко от проторённых трасс. Сиг-нал ближайшего радиомаяка едва улавливался, постоянно пропадая, и только сложные частотные фильтры могли выделить его из шёпота космоса.
- Нам точно сюда? – выдохнул старпом – Хорошее место, мне нравится.
- Да – прошептал капитан – Он где-то здесь.
- И как его искать будем? Вылезем на внешнюю сторону и начнём орать сколько дури хватит?
- Грегори…
- Ну? – тот с прищуром глянул на капитана.
- Ребята, где наше солнце? – тоже шёпотом спросила Таня, глядя в экран. Выгляде-ла она очень расстроенный.
Бейкер уверенно указал на точку, не самую яркую.
- Оно? Такое маленькое?
- А ты как хотела? Почти 900 миллиардов километров! – похоже, Бейкер решил до-конать Таню окончательно. – Свет от Солнца сюда добегает за… 2… нет, побольше, 4… Сергей, сколько световых лет это будет?
- 5,5619 световых лет – отпарировал тот – Интересно, кто у нас навигатор?
- Лучше бы поближе к дому… - затосковала Таня. На неё навалилось жутковатое ощущение полной оторванности от Земли, словно из всего человечества выжили только они, а всё отпущенное им пространство ограничено небольшой рубкой управления.
Мыльников, молчавший всё время, уставился на экран. Чудеса шли на него плот-ным строем, и конца-края им не видать. Не успел он осознать, даже собрать воедино осколки чувств и размышлений от живого гиперпространства, от истории на Меркурии, как тут же ему подали вид солнца с такого небывалого ракурса. Учёный молча благода-рил всех, кто способствовал приближению этого момента – Кирюхина, конструкторов и строителей корабля, руководство своего института, даже начальство космофлота, чинив-шее ему всяческие препятствия и направившее его не на настоящий научный корабль, а сюда.
Только что Сергей продемонстрировал им величайший аттракцион под названием «Гиперпространство». Страху натерпелись все, не исключая капитана, но увиденное впе-чатлило даже старого космического волка, а такие слова Бейкера дорогого стоили.
Только доктора Сергей не рискнул подвергать таким испытаниям. Но зато после прыжка разбудил её раньше всех.
- Это необыкновенно, такого ещё никто не видел! – Игорь захлёбывался от эмоций, но не находил нужных слов. Вот миссис Ларсен не растерялась бы!
- Слушай, Кирюхин, если бы ты скрыл от нас это, я бы тебе припомнил, – рубанул старпом. Мыльников усмехнулся – в точку! Грубовато, но в точку, лучше, пожалуй, не скажешь. А Бейкер неожиданно продолжил: - А если можно жить ТАМ, значит, можно попробовать управлять кораблём ТАМ… А почему и нет? Надо попробовать. Только по-чему электроника вырубается, надо сначала это выяснить.
- Ребята, а что вообще тут было? Почему вы все такие радостные? – не понимала Таня.
- У! – протянул Мыльников, - Этого в двух словах не опишешь. Это пережить са-мому надо!
Компьютер радостно доложил: «Перезагрузка системы успешно проведена, про-грамма ошибок не выявила. Провести отключение гиперсна?»
- Провести – сказал капитан, но Таня неожиданно остановила его, попросила отло-жить включение на полчасика.
- Зачем? – искренне удивился тот.
- Люди спят?
- Да…Но будем будить… А что?
- Потом, потом! – Танины шаги уже слышны в коридоре, - Дайте мне полчаса!
Вершинина сначала бежала, потом перешла на шаг, а к трюму десантников подо-шла почти на цыпочках. Она знала, что никого не должна увидеть, но всё равно постоянно оглядывалась. Непрерывно ощущала на себе чей-то суровый взгляд.
Трюм встретил её темнотой и тишиной.
К ребятам она вернулась совершенно расстроенной:
- Всё, можете будить.
- Где ты была? - почти хором спросили мужчины.
Она молча выпила большой стакан молока с тройной дозой тонизатора, упала в кресло, оглядела публику невидящим взглядом:
- Полный провал! Радостно сообщаю, что все мои теории полетели к чертям соба-чим, разорви их всех комета!
- Ого! – присвистнул Грегори – Совсем по-нашему. Давненько жду этого момента.
- А как тут не ругаться! Карлос де Браскис – не шпион. Я не нашла ничего кра-мольного в его вещах.
- Ты сделала обыск без моего ведома! – вскричал капитан.
- Да, сделала! – дерзко ответила врач – Мне надоели до чёртовой бабушки эти бай-ки про шпона! И подозревают меня!. Хотя в открытую не говорят, но думают! А ты не дал бы разрешения.
- Конечно, не дал бы, - подтвердил капитан.
- Но почему именно де Браскис? – не понял Бейкер – Не отвечает взаимностью? Мало уделял тебе внимания?
- Наоборот, слишком много.
- Ну а я, положим, тоже неровно дышу к тебе. Я тоже шпион?
- Но ты же не вломился ко мне в каюту глубокой ночью с полной обоймой отбор-нейшей словесной дряни! Ах да, вы ещё не знаете! Очень интересно. После старта с Мер-курия, в первую же ночь де Браскис притащился ко мне и стал болтать всякую чушь. Он мол плохо перенёс тот прыжок, сейчас отвратительно себя чувствует, то да сё! Я обсле-довала его – всё в полном порядке. Он не умолкает про свои болячки, и вдруг спрашивает «А как ваше здоровье после того случая?» Я не поняла, после какого случая? «Ну, после нападения на вас». Я ещё больше вытаращила глаза, после какого нападения? А у самой уже нервы на пределе. Он и говорит про слухи, что на меня напали в каюте журналистки, скорее всего, была попытка изнасилования, и что капитан меня спас. Я включаю дурочку, мол, такого не было, видно какой-то тайный любовник не может успокоиться. Что вы, что вы, этого никак не может произойти, ах, ах! Я там не живу, бываю крайне редко. Да и что мне делать в её каюте, тем более, когда хозяйки нет? Наплела полную чушь. А он гово-рит, видимо хотели напасть не на меня, а на миссис Ларсен. Видимо, забыли, что она то-гда лежала у меня. Спрашиваю, откуда ему известны такие подробности. Может, это вы там были? Вы напали? Он взъярился, пробубнил что-то типа «люди всё знают, а я женщин никогда не бил», и ушёл. А на выходе…Серёженька, на выходе!... – Таня побледнела, - Он вдруг резко обернулся, лицо всё перекорёжено от злобы, мне аж стало страшно стало. И говорит такое!!! Что-то вроде: запомни, девочка, если бы я хотел овладеть тобой, то не стал бы прятаться по чужим каютам. Я бы сделал это в любом месте и в любое время, ко-гда мне вздумается, и твой любезный капитан ничем не помог бы тебе. Вид у него был, скажу я вам!!! Знаешь, Серёжа, он вполне сойдёт за шпиона. Вот я и побежала смотреть его вещи, но ничего не нашла. Ничего!..
- Я, конечно, не стала говорить журналистке – продолжала Таня в напряжённой тишине – Но тихонечко попыталась выяснить, есть ли у неё недоброжелатели на борту. Ничего не добилась. У неё всегда всё хорошо, и все её любят и восхищаются ею.
- Серьёзный парниша, - пробурчал Бейкер. – Так он и стал держать компромат на себя, если действительно, шпион. Ерунда, конечно, но было б лучше, Танечка, если б ты поменьше гуляла по кораблю одна.
- Ну вот ещё! Стану я из-за какого-то самовлюблённого дурака сидеть взаперти! Не собираюсь!
- Господи! – вскочил Грегори - И как только такая махровая глупость проникает в космофлот! Как только выдерживают корабли такой груз самодурства! Ей говорят «опас-но», так не верит, обязательно сунется и завязнет по самые уши!
Он, вроде бы, шутил, но глаза оставались серьёзными до невозможности. Таня ви-новато вздохнула и пообещала быть осторожнее.
- Максимум осторожности, Танюша! Тем более, здесь, – участливо сказал Кирю-хин.
Его слова болью отозвались в молодом докторе. Да, они очень далеко от родной Земли, и возможно, полетят ещё дальше. Как бы ни был красив и надёжен корабль, как бы хорошо не работали механизмы, расстояние всё равно останется таким же, и будет давить на неё, и чем дальше, тем сильнее.
Она с тревогой прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Кажется, начинается приступ фобии, новой фобии – боязнь оторванности от дома, боязнь больших расстояний. Названия ещё не придумали, ни на русском, ни на латыни. Может, не она первая пережи-вает подобное состояние, но ничего не слышала раньше об этом. Космонавты боятся при-знаться в своих фобиях, считают это проявлением слабости.
А зря!
- Что с тобой? Ты просто позеленела на глазах.
- Ничего, Серёжа, всё нормально. Я действительно буду очень осторожной. Не со-мневайся.
Таня и Грегори ушли, а Кирюхин остался будить экипаж. Всю процедуру оживле-ния он делал чисто механически. В голове роились совсем другие мысли. В дальний кос-мос он уходил со спокойной душой. Связь с Землёй наладили перед прыжком, ответила Орбитальная, сомневаться не приходилось. Шпион пока безопасен. Без подмоги он ниче-го не сделает, а помощь ему сюда не доберётся. Так что вооружённого захвата можно не ждать в скором времени.
Но рассказ Тани выбил его из состояния равновесия. Шпион действует, не спит. И от этого стало тревожно и мрачно на душе капитана.
;;;
Вот уже несколько дней Игорь Мыльников практически не вылезал из своей каюты. Когда-то, давным-давно, в самом начале рейса он делил каюту со своим бывшим учите-лем, но очень скоро каждый предпочёл путешествовать дальше в одиночестве.
На людях они не показывали ни малейшего намёка на взаимную неприязнь, но, оставшись вдвоём, не упускали возможность пощипать друг друга.
После старта с Меркурия Мыльников стал надолго пропадать в своей берлоге, а после нового прыжка вообще, превратился в отшельника. Даже не выходил к общим обе-дам.
- И тебе не скучно? – поинтересовался однажды вошедший к нему Шильников.
- Ничуть, – не отрываясь от экрана монитора, ответил молодой учёный.
- А я вот заскучал отчего-то – протянул Аркадий, зевнув, – Делать мне тут совер-шенно нечего, – и, слыша, молчание собеседника, продолжил – Как думаешь, зачем мы здесь?
- То есть?
- Зачем нас сюда пригласили?
- Ну… Летим… Впереди много интересного…
- Как же, интересное! Куда мы летим? Зачем? Астероид этот дурацкий уничтожать? Так зачем мы нужны для этого? Я уже жалею, что дал согласие. До сих пор не встретил ничего интересного. И не предвижу.
- А Меркурий?
- А что Меркурий? Тоже скукотища. Химический состав давно известен, орбита, электромагнетизм, всё известно! Безжизненный кусок камня. Что там делать? Да и не пу-стил нас Кирюхин на Меркурий! И правильно сделал. Только потеря времени, топлива, нервов, и никакого эффекта. Совершенно! Вот зачем тебя туда понесло, до сих пор не по-нимаю. И как удалось сломать нашего железного капитана – тоже. Молодость, жажда приключений, - дело ясное. И, наверно, желание пофорсить перед весьма очарователь-ным доктором.
- Вот ещё! Вы это серьёзно?
- Более чем. Знаешь, что я думаю? Неспроста Кирюхин взял нас. Из экипажа обыч-но убирают всех лишних, сам понимаешь, почему. А тут вдруг двое откровенно лишних ртов, которые ничего не делают, только глазеют и всем мешают. Я уже слышал пару раз за своей спиной шипение «Дармоед». Ещё раз, и на стол капитана ляжет подробный до-клад о настроениях коллектива. Если имеешь какую-то тайную цель для нас, так скажи, чего темнить.
- Придёт время – скажет. Я не в праве осуждать капитана и его приказы. И вы – то-же.
- А я и не осуждаю, - мирно протянул корифей науки, - И не думаю даже. Просто пытаюсь понять его логику, и не понимаю. Выписывает на борт учёного с мировым име-нем, и не позволяет ему ничего делать! Почему? Да оторвись ты, наконец, от экрана! – сорвался Аркадий, - Нисколечко не изменился! С института не выказывает никакого по-чтения к профессорам!
- Извините, Аркадий Самуилович, сейчас не могу. Очень занят.
И не обращая внимания на обидный смех собеседника, он продолжил:
- Веду большую логическую цепочку, в конце которой, надеюсь, будет сенсация, или что-то около того.
- Ну ты и загнул!
- Как вы думаете, Аркадий Самуилович, возможна ли жизнь ТАМ?
- Где ТАМ?
- В гиперпространстве?
- Ну… Мы же бываем там, и живы пока. Да, в анабиозе, но ведь это не смерть в полном смысле слова. Стало быть, жизнь там возможна.
- А активная жизнь, в сознании? Можно ли действовать там? Думать, принимать решения, влиять на ход событий?
- Нет конечно, абсолютно невозможно, это же всем известно. Обезьяны профессора Вирена погибли все. А Вирен – весьма неглупый человек, уж поверь мне. И дотошный.
- Да, слышал, - махнул рукой Игорь. Он уже не смотрел на монитор. Его жгуче-чёрные глаза буквально пронзали собеседника насквозь, - А известно точно, отчего по-гибли его обезьяны?
- От дейст-ви-я ги-пер-прост-ран-ства, я же сказал.
- А если нет? Если их погубил именно переход туда? Что-нибудь об этом известно?
- Не понимаю.
- Что, если они гибли не от вредного влияния гиперпространства, а в момент пере-хода туда? Что, если корабли слишком резко и грубо протыкали границу между про-странствами? Что, если сделать корабль, способный очень мягко протыкать гиперпро-странство, и экипаж его тогда может и не погибнуть? Ведь тогда можно не сидеть в ана-биозе, а жить и полноценно работать.
- Бред полнейший! – авторитетно отрезал старый профессор – Не забивай себе го-лову всякой чепухой.
- А если люди уже были ТАМ, и без анабиоза? И вернулись живы-здоровы?
- И кто же это, интересно? Я бы такого первым делом отправил бы к психиатру про-вериться. На всякий случай.
- Как вы отсюда собираетесь отправить человека на приём?
Шильников скривился в усмешке:
- Уж не ты ли побывал там?
- И не я один!
Собравшийся было уходить профессор снова бухнулся на диван, уставился на мо-лодого коллегу:
- Как был? Правда? И без анабиоза?
- Да, без анабиоза. Честно, зрелище не для слабонервных, но вполне переваривае-мое. Хотя я струхнул, не буду врать. Думал – не выживу. Но выжил, как видите.
После долгого молчания Шильников упрямо замотал головой:
- Не верю! Вот хоть убей, но не верю, хотя хочется. Красиво. Даже здесь ты ничем мне не сможешь доказать, что был ТАМ, а уж Земле – тем более. Так что держи это при себе, как воспоминание о самом необычном сне.
- Но со мной капитан был! И старпом! Они тоже это видели и могут подтвердить!
- Даже три капитана и пять старпомов мне не указ. Я всегда хочу убедиться во всём сам, знаешь прекрасно.
- Так в чём дело? Прыжки ещё будут. Я хочу снова не спать. Попрошу Сергея Яко-влевича, он тоже разрешит вам присутствовать.
Старый профессор, явно не ожидая такого предложения, спешно дал задний ход:
- Спасибо, я обдумаю твоё предложение.
- И ещё, профессор! Вы уж извините мою наглость, но не так часто у нас с вами по-лучается такой хороший разговор.
Шильников начал было извиняться, но Игорёша (как его величали на курсе) оста-новил своего учителя новым вопросом:
- Нет ли у вас здесь каких-нибудь материалов о находке на Титане? Желательно, не только ви-ньюсы.
- По-моему, нет – снова после паузы промямлил Аркаша – Тебе срочно?
- Хотелось бы. Я бы уже начал работать, а так придётся ждать возвращения на Зем-лю. Жалко. Неохота время терять.
- Насчёт этого обратись, пожалуйста, к Джейн. Она помнит все новости за послед-ние 50 лет.
- Да – усмехнулся Игорь – Замечали за ней такие способности.
- Только как Титан связан с жизнью в гиперпространстве?
- Никак. Это уже другая тема.
- Бурную ты деятельность развёл, как я погляжу. Смотри, не разочаруйся. Кто на Земле скажет «спасибо», кто оценит твои заслуги хотя бы на один ничтожный круизор? Думаешь, назовут твоим именем звезду первой величины?
- Вот Джейн Ларсен так не считает.
- Ха, Джейн Ларсен! Нашёл идеал! Далась тебе эта выскочка? Как же она считает, интересно знать.
- … что не следует поносить человека за его спиной. Разве вас этому не учили в детстве?
- Ой, миссис Ларсен! Извините, не заметил! – чуть ли не впервые за рейс Аркадий выглядел смущённым. – Мы тут просто рассуждали с коллегой…
На пороге действительно, стояла журналистка с её вечной видеокамерой.
- Так рассуждали, что было слышно на весь корабль, – усмехнулась она - Понятно, тема весьма актуальная. Так о ком шла речь, можно спросить?
- Не о вас, конечно, что вы! Совсем о другом человеке! – быстро заговорил Шиль-ников, на что Мыльников только усмехнулся.
- Милейший, сейчас вы сообщили мне потрясающую новость, за что я вам премно-го благодарна. Никак не ожидала, что меня тут держат за дурочку.
- Я… Вы…
- Поздно! Оскорбление нанесено! И смыть его можно только тогда, когда вы вы-полните все мои приказания.
Непонятно, шутит она или нет.
- Щас! Разбежался! – крикнул почтенный профессор, вовсе не по-профессорски.
- А вы, оказывается, грубиян! Ай ай ай! – протянула журналистка. – Не ожидала, не ожидала!
- Да, я такой вот, получите! – продолжал дерзить Шильников.
- Аркадий Самуилович, успокойтесь! – вмешался Мыльников – Будет вам. Человек пришёл по делу, долго искал нас по всему кораблю, и как мы его встречаем?
- Совершенно верно подметил молодой человек, – журналистка явно обрадовалась поддержке. – Да, я искала вас, вы мне очень нужны, и очень хорошо, что я вас нашла обоих. Я бы хотела услышать вашу оценку нынешнего положения корабля. Где мы нахо-димся, что можно видеть на экранах общего обзора, что нас ждёт впереди. Это интервью очень украсит фильм.
- По-моему, вам лучше спросить капитана – медленно ответил Игорь.
- И капитана спрошу. В моём фильме будут множество взглядов, столкновение мнений. Ведь у каждого из нас свои цели пребывания здесь, свои мысли. Тем более, что начинается ваша работа, как учёных. Мы в секторе, где ещё не ступала нога человека.
- Миссис Ларсен, все сектора одинаковы! – протянул Аркадий – Этот ничем не от-личается от прилунного, допустим.
- Вы тоже так считаете!
- Я? – встрепенулся Игорь – Не знаю. Не имея свежих данных, я бы не стал утвер-ждать так смело. Всё надо ощупать приборами, потом – увидеть своими глазами, и уж по-том – сравнивать.
- Замечательно, мальчики. Вот это всё вы оба наговорите мне на плёнку. Обдумайте денёк, и завтра сделаем запись. Согласны?
Ответом послужило несвязное мычание, которое могло значить и «да» и «нет».
- Вот и замечательно. Значит, сработаемся. Вопросы, мальчики?
Вопрос Мыльникова застал её врасплох.
- Титан, Титан… Что-то такое было, припоминаю. Кажется, речь шла о какой-то за-гадочной пещере. Или металл нашли какой-то странный, неземной. Хотя я в это не верю. Кто-то что-то напутал, или же специально запустил утку. Не берите в голову, молодой человек. Полная ерунда. Поверьте мне, как профессионалу.
Молодой человек так ничего и не понял из её объяснения.
- 12 -
Это уже далеко не шутки. Мысли капитана потекли совсем в противоположную сторону. Призрак шпиона стал особенно чётким после нескольких фраз Шарова. Непо-нятно как, но Сергей чувствовал - шпион здесь. Он не остался у Меркурия, база ему не интересна. Ему «Странник» подавай, и желательно – совершенно исправный. Он хорошо замаскировался, и следит за каждым нашим шагом. И будет действовать. О, если б знать, как и когда он будет действовать! Здесь, вдали от цивилизации, Кирюхину уже не каза-лась столь бредовой мысль о нападении.
Кто ты?
Кирюхин засел за досье. В последующие дни он с благодарностью вспоминал ре-бят из отдела безопасности, давших Грегори подробные сведения почти о каждом, при-чём там встречались порой такое, что, и жене, наверно, не расскажешь.
В первую голову капитана заинтересовали люди, которые сами напросились в по-лёт, особенно – перед стартом. Таких, к его удивлению, набралось немало.
Вот, скажем, Киото Мацусима, двигателист. Молод, 29 лет, по профессии – кон-структор автодвигателей. Был на хорошем счету в своей фирме. Среди достижений – су-щественная доработка двигателя гоночного авто, которая привела к победе японского экипажа во всемирной автогонке три года назад.
Кирюхин усмехнулся. Он хорошо помнил те трансляции, смотрел не отрываясь. Машины нынешних гонок называют авто по привычке. На самом деле – это мощные вез-деходы, умеющие автономно плавать неопределённо долго, летать как вертолёты, и на бездорожье им нет равных. Сергей вспомнил, как японцы, формально оставаясь в рамках жёстких технических условий, сумели сделать с двигателями своих машин что-то такое, что позволило им удержать лидерство с начала гонки до самого конца. И жюри допусти-ло их агрегаты на старт, не найдя криминала в конструкции.
Так вот, значит, чья это работа. А он молчал. Он вообще весьма неразговорчив ока-зался. После той победы и вполне законного триумфа фирмы, Мацусима неожиданно бросает фирму, и включается в работу по созданию нового двигателя для «Странника». Тот тоже стал намного лучше после его нескольких советов.
Лететь не собирался, но неожиданно начал писать в Управление Космотреста просьбы о зачислении его в экипаж. Послал аж 48 просьб, не смотря на плохое здоровье – зрение подвело, и почки. Но как-то пролез. Кто его пропустил, интересно знать, и поче-му он так рвался на борт? Досье молчит.
Или Билл Чейстерфельдт. Тот просто пришёл в Космотрест и сказал: «Здравствуй-те, я Чейстерфельдт, электронщик, и говорят, неплохой. Возьмите меня на борт. Возьмёте – хорошо, не возьмёте – не обижусь». Тоже к космосу не имеет никакого отношения. Хо-тя электронщиком он оказался действительно хорошим, экстра-класса, но ведь раньше у него была довольно прибыльная мастерская по ремонту электроники в маленьком тихом английском городишке. Он ремонтировал такие сложные вещи, за которые другие ма-стерские не хотели браться. Горожане уважали его, любили даже. Ко всему прочему – примерный семьянин, в связях, порочащих его, не замечен. Вдруг продаёт мастерскую, бросает беременную жену с тремя детьми, и летит.
Почему?
Досье раскрывало мотивы, двигавшие людьми, и приведшие их на борт «Странни-ка». Но криминалом или высокой политикой тут не пахло. Люди соглашались на риско-ванное путешествие из-за своих личных обстоятельств. Да, мимоходом Кирюхин сделал неожиданное наблюдение, пожалуй – открытие в психологии.
И оно его не обрадовало.
Экипаж «Странника» двигали во многом отнюдь не стремление к познанию неве-домого, к достижению высоких, небывалых целей, а прозаические лесть, зависть, амби-ции.
Вот, например, японец. Двигателями для автомашин, пусть и гоночных, занимаются тысячи конструкторов, и выделиться из их числа, заявить о себе так, чтобы заметили – за-дача из числа безнадёжных. Мацусима сделал свой вклад в двигатель, его команда побе-дила, только благодаря ему, и что? Никто его труд не заметил. Сразу после финиша по-хлопали по плечу «Молодец, давай ещё такое же!» - и благополучно забыли.
В Японии не принято выделяться. Победила корпорация, а не Киото Мацусима. Другой на его месте согласился бы, и продолжил свой незаметный труд на благо корпо-рации, но не таким оказался молодой инженер. И посыпались в «Космотрест» знаменитые прошения.
Конечно, и в космосе не выделишься особо, если ты не капитан пассажирского ли-дер-фрегата, но Мацусима остался доволен. Несерийный корабль и несерийный двига-тель рано или поздно привлекут внимание к их создателям.
У Чейстерфельдта не менее драматичная история. И проста в то же время. Жена просто изменяла ему. Мало того, были подозрения, и весьма серьёзные, что она носит не его ребёнка.
Сие недостойное доброй женщины деяние стало известно широкой общественно-сти. Над Биллом смеялись почти в открытую. Дела в мастерской пошли заметно хуже.
Билл долго отказывался верить, но когда отпираться стало уже бессмысленно, он не стал устраивать разборок, не подал на развод. Он просто в одно прекрасное утро исчез из их жизни, оставив записку, с просьбой, чтоб его не искали, не заявляли в полицию. С собой взял лишь небольшой чемоданчик с самым необходимым, с чем и предстал перед Сергеем.
А Кирюхин, наконец, догадался, что за женщина стояла на стартовой площадке, в стороне от всех, в чёрном платке, с глазами, полными слёз, и понял причину едва улови-мого волнения электронщика.
Мимо этих глаз невозможно пройти…
Или Марта Керер. Ничего не рассказывала о своём прошлом, и досье почти пустое. Просто пришла и сказала: «Я – повар. Сейчас не занята, и хочу с вами. Да или нет? Если нет, то до свидания».
Кирюхин сказал «да», и не пожалел потом. Поваром она оказалась действительно замечательным. Никогда ещё экипаж так вкусно не ел, хотя загрузили обычные продукты.
Хлопот никаких не создавала, с ребятами не конфликтовала, но всегда очень резко обрывала все разговоры о своём прошлом. Капитан думал, что скоро пообвыкнется, ста-нет разговорчивее, но время шло, полёт дошёл до середины, а Марта по-прежнему мол-чит.
Странная особа.
Хотя, говорила госпожа Интуиция, не годится она на роль серого кардинала. Слишком нелюдима, слишком замкнута в себе. И, похоже, ничем кроме кухни. продуктов и рецептов не интересуется. Совершенно искренне, по своей воле ограничила себя.
А спецотряд? Досье десантников все как на подбор, маленькие, и похожи друг на друга, как близнецы. Родился, учился, иногда – женился, отличная психофизическая под-готовка, участвовал в таких-то операциях, награды, поощрения, которых обычно много.
Вот их командир. То же самое. Только психологическая характеристика более по-дробная. Тут испанец недалеко ушёл от других. Отличная психофизическая подготовка, полная самоотдача делу. Беспрекословно подчиняется, но склонен к власти. Владеет гип-нозом, может подчинять волю людей на уровне подсознания, но не настолько, чтоб быть опасным. Скорей всего, не знает об этой своей способности. При выполнении заданий не использует. Зато отлично владеет всеми видами боевого оружия, всеми видами совре-менной связи, может водить практически любое космосудно. К бытовым условиям не-прихотлив, имеет способности к выживанию практически в любых условиях на Земле, и на большинстве посещаемых планет.
Скрытен. Полностью отрицает сентиментальность. Возможны вспышки немотиви-рованного гнева, но сам не считает себя жестоким.
Участие в операциях – следует солидный список, которого хватило бы на троих.
Точно так же – награды и благодарности от начальства. Порицаний нет. Больших материальных вознаграждений нет.
Вредные привычки. Отсутствуют. Не пьёт, не курит (чего Кирюхин никак не ожидал от такого субъекта). Особенность - непредсказуемые отпуска. Может неотлучно служить годами, потом вдруг бросает незаконченные дела, и отправляется в увольнение.
А в остальном – отличный, просто образцовый вояка. Командование явно ценит его, многое прощает, и выкрутасы с увольнениями – тоже, тем более что бывают они не часто.
Да, покачал головой Сергей, - серьёзный парниша. Пирс не зря не хотел его отда-вать. Ну, что скажете, госпожа Интуиция? Он – шпион? Или нет? Таня же его вещички во-рошила, не чьи-нибудь. Так что?
Госпожа Интуиция предательски молчала. Может он – шпион, может – нет. Кто его знает?
Теперь Таня. С ней тоже не всё так гладко, хотя он знал её лучше, чем свою родную сестру. Именно Таня и заварила кашу с поисками астероида, именно она так страстно же-лала, чтобы полетел Кирюхин, а она, Таня, осталась на Земле. Ей-то, совсем землянке, что до космических проблем? Сдался ей этот астероид треклятый, и инфекция эта! Досье ве-щало, что она ещё совсем недавно тихо сидела в своём Петербурге, занималась научной работой на кафедре в мединституте. Тема – что-то вроде «Реакция неподготовленного ор-ганизма на пребывание в космическом пространстве». Я уж молчу, что для такой темы требуются космические полёты, а Таня, если досье не врёт, никуда не летала. Это - её второй полёт, и здесь она никакой научной работой не занимается, и заниматься не соби-рается.
Интересно другое. Таня и де Браскис. Нет ли связи между ними? Не подстроено ли всё? Если не было никаких угроз десантника, если всё это выдумала врач. А нападение - хорошо сыгранный спектакль. Может, сам де Браскис помог, мне с ним пришлось драть-ся. Удары, кстати, хорошие были, профессиональные. Так работать могут только десант-ники.
Возможен такой сценарий?
Вполне.
Так что же привело её сюда? По-настоящему, без вранья?
И кто шпион? И есть ли он вообще на корабле?
Капитан решительно постучался в каюту врача:
- Слушаю! – его встретили большие, бездонные карие глаза, оттенённые густыми бровями – Привет. Сергей. Что случилось? Нужна помощь?
- Нет, ничего. Шёл мимо, решил заглянуть. Тебе ничего не надо? Аппаратура в норме? Лекарств хватает?
- Техника работает. А вот лекарств маловато. Много ушло на станцию. Не могла же я отказать людям в помощи!
- Как будто я тебя ругаю за это! До конца рейса продержишься?
- Если не будет никаких ЧП – продержусь. А когда домой? Скоро?
- Уже надоело? Не знаю, не могу сказать. Мы обследовали ещё слишком мало сек-торов.
- Ничего?
- Пока да. Но вечно торчать здесь не будем, всё равно скоро домой. Всего хороше-го!
- А чего проходил-то?
Но Сергей уже вернулся к компьютеру, прихватив Бейкера. Нет, не могут эти глаза врать! Не может их хозяйка вести двойную игру. Конечно, красота глаз – не доказатель-ство, но мне так хочется верить! И на Таню я буду думать в самую последнюю очередь.
Равно как на Чейстерфельдта, Керер, Мацусиму. Из них тоже не получается шпио-на.
Конечно, в тихом омуте, как говорится, но капитан чувствовал – здесь тупик.
Хорошо, попробуем от обратного. «Полные данные о нападении на базу Мерку-рия» - попроси Кирюхин.
- Нападение совершено 12 марта сего года, в 4.37 по единому времени – сообщил компьютер приятным женским голосом – участвовали 3 корабля без опознавательных знаков, классификация не проведена. Ни к одному из современных типов космосудов они не принадлежат. Предположительно, нападали военные корабли устаревших типов, зна-чительно переоснащённые. Команда базы приняла бой, в результате которого работоспо-собность базы оказалась сниженной на 89,54%. Из строя были выведены 96,1% площадей солнечных батарей, полностью разрушены шлюзовой отсек, генераторный отсек, гараж. Имеются жертвы. Список погибших…
- Достаточно! – оборвал капитан – Известно ли, как нападающие называли себя?
- «Братья Солнца».
- Что за организация?
Машина замялась: «ищу информацию».
- Это я скажу – вмешался старпом - Террористическая религиозная организация, численностью около 500 человек. Начинала, как ответвление партии за независимость Марса, но в силу ярко выраженных милитаристских замашек их лидера, Френка Дрейка, 8 лет назад была объявлена все закона, Дрейка выслали с Марса. После этого он не успоко-ился, и скоро сколотил новую группировку, уже подпольную. Сейчас своей главной за-дачей Дрейк называет захват Марса, в перспективе – хочет распространить своё влияние на другие внеземные поселения. Базируется в поясе астероидов, возможно, есть база в труднодоступных районах Марса. Базы его, кстати, так и не нашли. Так что точно его ме-сто дислокации не покажешь. Хотя по-хорошему, полиция Марса им особо не интересу-ется, полиция Земли – тем более. Не кусает – и ладно. Его не считают реальной силой, способной что-то сделать в планетарном масштабе, не смотря на регулярные громкие за-явления. Имеет небольшой флот, состоящий из угнанных военных кораблей. Людей с ним много, нет проблем. Собирает всякий сброд по всей системе, звёздополу тут работы надолго хватило бы. Но дураков не держит. У него есть отличные пилоты, ремонтники, которые оснащают корабли по последнему слову техники. Из рухляти могут конфетку сделать. Мне бы таких!
- А смысл тогда нападать на меркурианскую базу, если его цель – Марс? Она даёт энергию только Земле, - спросил капитан, не замечая ремарки старпома.
- Мотивы не знаю. Можно предположить, что хотел запугать общественность.
- Что ещё известно о деятельности организации?
- Было ещё несколько нападений… - начал Грегори, - но точно не припомню.
Компьютер подсказал:
- «Солнечным братьям» приписывают угон астростанции «Марс – 4» 25 декабря 2303 года, («Рождества не побоялись» - с возмущением подумал Бейкер) уничтожение, 27 октября 2304 года - атака на пассажирский лидер-фрегат «Георг V», 1 декабря 2305 года – на космотанкер NCRSQ 63 – 451, полностью гружённый топливом для колонии на Еремии, и далее - Солнечная база.
- Хорош список, ребятки не скучают, – прокомментировал Бейкер. – Есть в их дей-ствиях какая-то логика.
- Где-то я уже видел эти даты – пробормотал капитан – Оставь на экране дни напа-дений, и выведи дни отпусков де Браскиса.
Капитана прошиб липкий пот. Да, тысячу раз да! Всякий раз, дней за 10 до нападе-ния де Браскис берёт увольнительную на 2-3 недели. Ровно через 15 дней он снова в от-ряде. Где бывает в это время – неизвестно. Вроде бы даже покидает пределы Земли. А чем занимается его отряд? Ага, вот. Охрана земных сооружений и стартового комплекса «Космотреста». То есть, работают только на Земле, даже на Орбитальной им делать нече-го, они и краткого курса космической подготовки не проходят.
А на «Странник» он просился специально, и Кирюхин сразу заметил, что десантник – не новичок в космосе.
Что ещё? После 27 октября он не вернулся в отряд в положенный срок. Явился лишь через 4 месяца. В досье названа причина – отпуск за свой счёт по семейным обстоя-тельствам. Причём прошение он лично не подавал, прислал через У-нет, и явился в отряд только через 4 месяца.
Шпион найден? Нет, к сожалению. Слишком мало для каких-то выводов. Совпаде-ние дат – не доказательство, к тому же де Браскик брал увольнительные и в дни, когда ни-каких нападений не было. И компьютер не нашёл связи. По его словам, на борту «Стран-ника» нет никого, кто был бы связан с «Солнечными братьями», или с сопротивлением на Марсе.
Но это не значит, что связи нет… Ищи, капитан, ищи! Думай! А пока…
- Рассчитай варианты обороны корабля – приказал он компьютеру – если десантни-ки нам помогают, и если не помогают.
;;;
- Мистер Бейкер, можно к вам обратиться?
- Слушаю – старпом немало удивился, когда увидел перед собой Игоря Мыльнико-ва, даже выронил гайку, которую хотел закрутить. Учёный нашёл его в гараже, куда обычно мало кто ходит, разве что технари, и то не часто. Бейкер спустился по необходи-мости. Забарахлил разведбот, он давно уже ждал ремонта, да всё руки у Грегори как-то не доходили.
Теперь, похоже, поработать тоже не удастся.
- Слушаю!
- Вы выглядите удивлённым, как будто увидели космические чудище.
- Не каждый день вы удостаиваете меня своим присутствием.
Мыльников, не заметивший колкость, или сделавший вид, что не заметил, быстро заговорил:
- Мистер Бейкер, мне очень, очень нужна ваша помощь. Хочу стать вашим проте-же.
- То есть?! Можно без вступлений и без красивых научных слов?
- Можно и без вступлений. Мистер Бейкер, когда мы найдём эту льдинку, ну, асте-роид этот, капитан намерен его расплавить?
- Да.
- Понимаю – голос молодого учёного стих до просительного шёпота, – Видите ли, мистер… У меня к вам будет просьба, не совсем обычная… Конечно, вы не обязаны её выполнять, это не приказ, только просьба, но мне очень хотелось бы, чтобы вы к ней при-слушались…
- Что вы хотите? – старпома начал пробирать приступ смеха. Сейчас его собесед-ник выглядел как мальчик-подросток, выпрашивающий у папы побольше денег на кар-манные расходы, а не как серьёзный молодой учёный.
- Такая просьба… Скажите мне первому, когда обнаружится астероид. Я хочу его увидеть нетронутым.
- Разумеется, мы не будем спешить с уничтожением. Все желающие смогут по-смотреть на него, совершенно свободно. Можно на экране, можно – в обсерватории, в живую.
- Нет, я не про то… Хотелось бы посмотреть на него… вблизи…
- То есть, вы опять хотите сделать вылазку?
- Именно.
Бейкер с шумом выдохнул:
- А с капитаном говорили?
- Говорил, он был резко против. Вот я и прошу вас, может, он вас послушается. Мне очень нужно там быть, это очень важно для моей работы.
- Боюсь, я ничем вам не помогу. Мнение капитана не вправе оспаривать даже я.
- Ну всё-таки… - почти молящие интонации. Даже жалко мальчишку, в детстве не наигрался, что ли?
- Помните ли вы, чем закончился для нас ваш выход на Меркурий? Сколько людей вас искало на совершенно неприспособленной для таких целей технике? Что мы переду-мали в эти часы, особенно, когда вы не вернулись в положенный срок и исчезли с поверх-ности планеты? А ваша стыковка с базой? Вы могли разнести всё к чёртовой матери, как будто нам мало работы было!
- Я всё понимаю, я уже поговорил с Сергеем на эту тему… Очень извиняюсь… Но ситуация тогда сложилась экстремальная…
- Не было бы никакой экстремальности, если б вы поговорили с капитаном базы, с Шаровым. Он нас предупредил о магнитной буре, а вы не удосужились его спросить. Кто как не он знает характер планеты? Он бы в любом случае вас не пустил бы, и не было бы нужды геройствовать.
Паренёк совсем сник:
- Так значит, не позволите? Я…
- Я такого не сказал. Воспринимайте наш разговор, как предполётный инструктаж. Подойдём к льдинке – разберёмся.
- Вы хотите сказать?…
- Только то, что вы слышали, и не выдумывайте отсебятины, – отрезал старпом. – Вы ещё не летите.
Молодой человек начинал ему нравиться. Мало Бейкер видел людей, кто бы шёл к цели с таким упорством. А ведь он с начала рейса ни разу не говорил с ним по душам, ни-чего о нём не знает, кроме анкетных данных. Нет, всё же может стоит ему помочь.
- А вы знаете, что я обнаружил на Меркурии? – затараторил учёный, – Это уни-кально! Это сенсация века! Мне так хочется с кем-то поделиться находкой, и… боязно!
- С чего это?
Игорь посмотрел по сторонам, прислушался, и шёпотом выпалил:
-Я ещё сам не могу в это поверить, не могу до конца переварить эту новость. Ищу объяснения, и тщетно. Никакие простые объяснения не подходят, а сложные… тоже не так просто объяснить. Там лежит металл, точнее – сплав, обработанный разумной рукой, и явно – не человеческой. Таких технологий у нас даже сейчас нет. А возраст находки – 100-150 тысяч лет, не менее! Может, и больше.
- Ну ты загнул, парень!
- Понятно, я сам в это не сразу поверил. Честно сказать, боюсь, что народ это узна-ет.
Грегори уже окончательно вылез из-под машины, забыв о ремонте, внимательно смотрел на молодого человека.
- Почему? Люди так ждут хотя бы призрачного намёка, а тут такая находка!
- Ждать – не значит быть готовым. Впрочем, не мне решать, но я считаю, что люди ещё не готовы принять такую новость.
- Почему ж тогда наши спутники ничего не нашли на планете? – похоже, старпом не захотел продолжать довольно скользкую тему - База, наконец? Сорок пар глаз посто-янно смотрят вниз, и дружно просматривают такую сенсацию.
- В масштабе планеты эта металлоаномалия мала, поэтому спутники её не заметили, невооружённый глаз – тем более. Да и не до любования красотами планеты экипажу базы сейчас.
- Да уж… точно…
Игорь помолчал, потом с горечью добавил:
- Эх, не так мы идём по космосу, не так! Вы посмотрите: 30 лет существует база у Меркурия, а нормальной, грамотной высадки на планету так и не было. Спутники облете-ли её, конечно, но этого мало. Мы превратили космос в рутину. Кто сейчас на трассах? Транспорты всевозможные, туристские лидер-фрегаты, пассажирские космосуда. А где научные космосуда? Трассы новые давно не открываются, колонии не строятся. После того, как Марс начал угрожать, темпы колонизации космоса резко упали.
- Да уж… точно… - только и смог сказать старпом.
- Вы тоже согласны? – учёный чуть ли не подпрыгнул – Значит, я прав? Просто ме-ня не очень- то в институте принимают с такими идеями. Я уж молчу там. А тут понял, ка-кой прекрасный корабль вы сделали, и загорелся. Мы на нём сможем такое сотворить! – Они вышли из гаража, и Мыльников не заметил, что шумит на весь коридор – Я даже могу стать научным руководителем будущих экспедиций!
- Ещё нет экспедиции, но начальник уже есть. Куда прикажете? – усмехнулся стар-пом.
- Что значит «куда прикажете»? У меня есть уже несколько целей. Почему бы не заняться Плутоном? Там много вкусненького ожидается. Основать там колонию, не-сколько «Странников» с такими двигателями смогут снабжать её всем необходимым так же просто, как колонию на Луне. А потом, добившись автономного жизнеобеспечения колонии, можно соорудить 2 таких же двигателя на полюсах планеты, и отправиться к звёздам! А что? Вполне реальный проект. Представляете, корабль с экипажем 100000, 300000 человек! Небывало! Я хочу туда!
После некоторого молчания Бейкер искренне расхохотался:
- Ровно четыре дня назад ты хотел заняться освоением Меркурия! И к тому ж, когда это будет! Ещё нет даже идеи поселения на Плутоне.
- И до Меркурия дойдёт дело, и до Плутона! Меня на всё хватит! А идея есть, вы ошибаетесь. Вы только дайте мне бот с пилотом!
И он не отступил, пока Грегори не обещал ему сделать всё возможное.
- 13-
Кирюхин очень долго готовился к предстоящему разговору. Вроде бы, обычное обсуждение возникшей ситуации, но… Но обсудить ситуацию предстояло с Карлосом де Браскисом, а то, что де Браскис – очень сложный и тяжёлый человек, Сергей уже понял. И к тому же, к испанцу надо присмотреться получше, Кирюхин чувствовал – тут дело не-простое.
Но одна госпожа Интуиция – слабая подруга.
Десантник вошёл быстрой походкой в обсерваторию, высокий и мощный. К иде-ально подогнанной и выглаженной форме не придерёшься – ничего лишнего. Не секрет, что военные в космосе негласно позволяли себе некоторые вольности в одежде: кто ру-башку себе заменит на более яркую, кто возьмёт сапоги помоднее. К возвращению на Землю всё становится как надо, и командование делало вид, что не знает об этом.
Здесь же всё строго по уставу. И не потому что де Браскис шёл на встречу с капи-таном. Такое отношение к своей одежде давно вошло в привычку десантника.
- Вызывали, капитан?
- Да.
- Я полностью в вашем распоряжении.
- Прошу садиться. Начну без предисловий. Как вы думаете построить оборону ко-рабля?
Десантник вольяжно устроился на диване, заняв половину его. После небольшой паузы спросил:
- Позвольте встречный вопрос. Разве на нас хотят напасть? И именно здесь? Были угрозы?
- Угроз не было, но расслабляться не следует.
- Сергей Яковлевич, подумайте сами! В мире нет кораблей, способных конкуриро-вать со «Странником» в скорости, манёвренности, связи. Вот вооружение слабовато, да, но это прекрасно компенсируется другим. Говорю это со знанием дела. Сейчас мы нахо-димся там, где ещё не бывал человек, и другие космосуда до нас просто не доберутся. У Земли и у Марса нет ничего подобного, остальные мелкие колонии не в счёт.
- Но есть ещё третья сила, её не надо бы сбрасывать со счёта.
- Кто? – де Браскис презрительно усмехнулся – Что-то я не слышал ничего такого. Я вообще не понимаю, зачем вам нужна зашита. Тогда, у базы, не очень понимал, а уж сейчас – тем более.
Теперь усмехнулся капитан:
- Что ж вы согласились тогда пойти с нами?
- А дурак был потому что. Не разобрался в ситуации. Захотелось погеройствовать.
- А сейчас поумнели вдруг?
- Ну... считайте, что так. И со всей ответственностью заявляю, что не желаю больше защищать вас.
- То есть вы хотите стать простым десантником?
- И не десантником даже. Вы представьте только моё положение: десяток крепких парней изнывают от безделья, а командир ничего конкретного не может им сказать – что нам делать, когда ждать нападения, кто возможный противник, каково его вооружение, когда это вся тягомотина кончится, наконец! Командир не знает ничего, потому что капи-тан не хочет ничего сказать ему! Что мне делать прикажете? Сейчас только моя крепкая власть удерживает их от визита к вам. А если я шепну полслова всего лишь... Ничего хо-рошего не будет тогда, обещаю.
Кирюхин в тон ему сказал:
- А вы представьте положение капитана мощного космосудна, которому постоянно приходят предупреждения об опасности, причём никто ничего конкретного не говорит. Одни эмоции. Капитан тот отправляется туда, где на помощь рассчитывать не приходится, где возможно всякое, особенно после сообщения в У-нете.
- Какое сообщение?
- Во всеобщей сети за сутки до старта появился сайт, где выложено всё подробно о нас: состав экипажа, его прошлое, ход строительства «Странника», его характеристики, а главное – подробный маршрут. Представляете? Мы сами ещё не знали маршрут, не утвердили, а в сети его уже выложили! Я сам видел.
- Интересно, чья работа?
- Вот мне тоже стало очень интересно. Половина информации там, если не больше, закрытая. Понятно, строительство корабля скрыть невозможно, даже его тип не утаишь. Но подробные технические показатели, маршрут – это знали немногие, и все – люди надёжные.
- Ну значит, такая их надёжность.
Кирюхин расслабился. Бред про сайт успешно проглочен. Пусть теперь строит оборону. Хочешь – не хочешь – а придётся. Хорошо, проверить нельзя – сеть тут недо-ступна.
- Дело не в этом, - продолжил он спокойно, - Меня тревожит, что все всё знают. И добраться на каком-нибудь хорошо вооружённом тихоходе, сюда, допустим, и спокойно подождать нас ничего не стоит.
- Ну кто, кто это может сделать? – почти крикнул десантник – Я же знаю все кораб-ли во всём космосе, знаю политическую ситуацию. «Космотрест» - в системе, это вы от-рицать не будете? Да, есть, конечно, небольшие частные лавочки, но это не то. Они зани-маются в основном, лунным туризмом, и ничего своего не имеют. Используют терминалы «Космотреста», рембазу «Космотреста», старт-столы «Космотреста», медицину и сервис «Космотеста». Марсу мы, может, и интересны, но у них нет кораблей, способных подо-ждать нас здесь.
- А ближе к цивилизации Марс может напасть?
- Тоже ничего не сделают. Только если вы подлетите близко к Марсу, да и то тогда свободно сможете уйти от погони. Нет, Марс отпадает. А других сил в системе я не вижу. Так что вам совершенно нечего бояться, капитан! – расслабленно закончил свой «поли-тический анализ» десантник. – А посему я предлагаю: отправить всех нас в спячку. До самого конца. Как понадобимся – разбудите. Идёт? И припасов будет меньше уходить, и кислорода. И парням моим спокойнее.
- И вы хотите проспать, а потом ещё получить неплохие полётные?
- А почему нет? Надеюсь, вы не проговоритесь об этом на Орбитальной?
- Продуманно! А как вы думаете, могут ли на нас напасть пираты?
- Пираты? – десантник искренне рассмеялся – Что вы, капитан, какой сейчас век?
- И всё-таки. «Солнечные братья», вам ничего это не говорит? Или «Братья Солн-ца». Знаете таких?
- Где-то слышал. Маленькая группировка во главе с явным параноиком. Несерьёз-ные ребята. А что такое?
- Эти несерьёзные ребята напали на Меркурианскую базу.
- Да вы что! – удивление де Браскиса казалось вполне естественным – Тогда… то-гда это круто меняет дело. Знаете что тогда… Вы обязательно должны слушаться меня.
- Это почему же?
- Потому что… потому что они страшные ребята! Я их знаю хорошо. Не думал, что они так обнаглеют. Значит, где-то добыли неплохие корабли. Это всё осложняет. И вы… вы должны оставаться здесь как можно дольше.
- Это почему же? – снова переспросил Сергей.
- Потому что они вас ищут. Им нужен ваш корабль. И только они смогут взять его. И они не остановятся ни перед чем. Единственно – их остановит расстояние. Сюда они не доберутся, вот вы и должны оставаться здесь.
- Сколько времени? Я же не могу поселиться здесь.
- Хотя бы пару месяцев, пока там всё успокоится.
- Пару месяцев? Неплохо. А как же я узнаю, успокоилось ли?
- По радио.
- Радио не работает.
- Как?
- Так! Никакой связи с Землёй, уже долго. Боюсь, там вообще нас похоронили.
- Тогда… - десантник ещё больше напрягся, похмурел, - тогда нам остаётся только одно. Ещё более плотное сотрудничество. Вы должны довериться мне, и когда я скажу, только тогда вы вернётесь.
- А вы-то как узнаете?
- Это уж мои проблемы. Я думаю, на этом наш разговор может быть закончен? Ес-ли понадоблюсь, вы легко найдёте меня. Я всегда к ващим услугам.
Кирюхин так ничего и не понял. Беседа оставила больше вопросов, чем ответов. Главный – что за реакция де Браскиса, вернее, резкая её смена на 180 градусов на «Сол-нечных братьев»?
- 14-
Нашли!
Да, нашли! Новость молнией пробежала по коридорам, заглянула во все каюты, нырнула даже в трюм к десантникам, и заставила их, бросив свои железки, побежать к командному пункту.
Там уже побывал почти весь корабль. На первый взгляд, распорядок на «Странни-ке» не изменился. Все оставались на своих местах. Но люди под любым, самым нелепым предлогом стремились попасть в рубку управления. Иной не особо сильный в конспира-ции задаёт какой-нибудь самый нелепый вопрос, а глаза так и косят на экран.
Ой, да скажи ты прямо, зачем действительно пришёл! – усмехнулся про себя капи-тан. Неужели я поверю, что тебе действительно интересна плотность межзвёздного веще-ства здесь, и намного ли она отличается от плотности около Земли!
Тане пришлось очень сильно скрывать радость. Подумала, - невежливо будет так бурно выражать свои эмоции в почти мужском коллективе.
Значит, всё, виднеется завершение экспедиции. Сейчас льдинку обмеряют, опишут, заснимут во всех ракурсах, на это уйдёт день-два. Вон, уже катер отходит, направляется к астероиду.
Вершинина закрыла глаза, закрутилась в кресле. С удовольствием почувствовала, как нервы, натянутые до предела, постепенно расслабляются, как не спеша, шажок за шажком её заполняет уже позабытое спокойствие. Хорошо!
Слишком долгий рейс, слишком трудный. Даже для старпома с капитаном, а уж этих ребят трудно пробить. Она как-то слышала случайно, как Грегори прямо говорил Сергею, об этом, и тот согласился. Значит, так оно и есть!
Но, к счастью, это всё заканчивается!
Таня снова повертелась в кресле, и поймала себя на мысли – ей очень сильно захо-телось домой, на Землю. Она даже не представляла, как сильно. Ещё совсем недавно она понимала, что возвращения в ближайшем будущем не предвидится, и терпела, стиснув зубы. Теперь же, когда близился столь желанный финиш, терпеть стало совсем невмого-ту. Она была готова сама полететь на замеры, работать на трёх, четырёх приборах сразу, только бы поскорее назад!
Неожиданно нахлынули воспоминания, всякие мысли невпопад. Как давно она не сидела просто так, думая о всякой чепухе. Скоро она сможет ввалиться к зазнайке – Ирке прямо без приглашения, и всё подробно рассказать. А то выдумала! Облетела вокруг Нептуна на папином корабле, проспав половину пути, и ходит гордая. Покорительница космоса, ха!
А не поверит – её личные трудности!
И сможет наладить отношения с этим яхтсменом, Петром, если… если, конечно, он захочет. Сама-то Таня хочет, и очень даже! Так глупо получилось в прошлый раз! Они так и не поняли друг друга, сказали друг другу совсем не то, что надо бы. Молод он, вспыльчив. И кажется, начинает заболевать звёздной болезнью.
Но она сможет помириться с ним. Найдёт такие слова, такие жесты, которые не оставят его равнодушным.
Хорошо!
Но кроме Тани никто на корабле не позволил себе расслабиться, даже совсем не-много. Хоть и не звучал сигнал аврала, но аврал остро ощущался. Нервозность поразила всех на борту.
Тем не менее, она не помешала обстоятельно обследовать объект. Игорь Мыльни-ков взял это на себя.
- Раз глазом моргнуть! – объявил он храбро капитану, - мне хватит даже моего компьютера.
Но скоро ему понадобился боротовой компьютер, а ещё через некоторое время – совет Бейкера.
;;;
В обсерватории тоже строили планы на будущее и одновременно шла большая ра-бота. Миссис Ларсен спешно монтировала портативную студию, выставляла свет, микро-фоны. Намечаемый небольшой диалог между двумя учёными сам собой перерастёт в большое подведение итогов экспедиции. Предварительных итогов, разумеется. Впереди ещё много работы – обработка, обобщение материалов, сенсационные выводы, громкие научные доклады.
Жаль, что не получится прямого эфира. Она уже знала о неприятностях со связью. Но даже если б связь и работала, прямого эфира, а тем более диалога с земной студией не получилось бы всё равно. Отсюда до родной планеты сигнал идёт около 40 часов. Почти двое суток!
Но журналистка не ощущала пиетета перед такими расстояниями. Она работала. Хочешь не хочешь, а придётся давать беседу в записи. Как же Джейн этого не любила! Всегда остаётся соблазн просмотреть запись, подкорректировать, даже переснять, а это противоречило её журналистским принципам. То ли дело прямой эфир – непредсказуе-мый поворот беседы, каверзные ситуации, - вот это и есть настоящая журналистика!
- Помню, однажды, на эфире…
- Что? – заинтересовался Шильников.
- Ничего. Потом расскажу. Напомните только. Лучше проверим, всё ли готово к съёмке. Мыльников здесь?
- Будет с минуту на минуту. Он в лаборатории, как всегда.
- Хорошо. Капитан?
- Не обещал, но сказал, что постарается. Когда я к нему заходил, он сидел над ка-кой-то бумагой.
- Ладно. Вид из окна не нравится. Капитан развернёт корабль, как я просила?
- Тоже обещал.
- Забыл что ли?
Нет, не забыл. Едва заметные толчки изменили положение корабля, и в иллюмина-торе обсерватории возникла желанная картина – ледяной астероид, «льдинка».
- Всё, всё, мальчики, не будем терять драгоценного времени! – засуетилась Джейн – Зовите Мыльникова, зовите Кирюхина, и начинаем! Иначе картинка улетит!
Капитан так и не пришел, а Игорь Мыльников буквально влетел в обсерваторию с извинениями за свой неухоженный вид.
Съёмка началась.
- Добрый день, вечер, утро – как вам будет удобно, дорогие мои! – начала журна-листка - С вами снова Джейн Салем Ларсен, и я снова невероятно рада приветствовать всех вас. Всех, кого волнует судьба маленького комочка разума, закинутого в безмерные просторы космоса. Сегодня у нас особенный день. Я начинаю заключительный репортаж с борта «Нового странника». Начинаю с особым чувством. Какой-то непонятный трепет переполняет меня. Ещё ни один человек не видел такого расклада звёзд, который раскры-вается передо мной, ещё ни одному журналисту не довелось вести репортаж отсюда – с самой дальней от нашей родной планеты точки, которую смогло достигнуть пилотируе-мое космосудно… Здесь всё чуждо человеку, всё враждебно, но мы успешно преодоле-ваем все трудности...
И пошла, и пошла… Игорь долго потом удивлялся способности этой женщины сконцентрироваться, переключаться. Только что она вихрем носилась по кораблю, пол-ностью поглощённая обустройством предстоящей съёмки, о сценарии и текстах не было и речи. На все вопросы учёных она только отмахивалась: «Потом, потом, всё по ходу пье-сы. Отвечайте на мои вопросы, вот и всё. Главное – побольше интриги».
Сейчас же в камеру глядела сияющая стройная, даже помолодевшая женщина, ко-торая вещала с еле заметным трепетом и неподдельным восторгом.
После традиционных восторгов Джейн по поводу корабля, команды, капитана, ат-мосферы на борту, она, наконец, дала слово учёным.
Встал Аркадий Шильников, и тоже начал с любезностей:
- Я премного благодарен милой Джейн Ларсен за предоставленную мне возмож-ность поговорить с телезрителями. Что можно сказать? В целом, я доволен. Начать с того, что мы, в том числе и я, проделали такой огромный путь, два больших успешных прыжка. А если учесть, что мы стартовали не от Земли, а от Меркурия, чтобы попасть сюда, то по-ход наш кажется вообще фантастикой, даже в наше сумасшедшее время. И к тому же ра-достно сообщаю всем, что я успешно выдержал все трудности полёта, что в моём воз-расте, согласитесь, непросто, ох как непросто!….
И тоже пошёл, пошёл… А Джейн его не останавливает. Может, потом вырежет по-ловину, тогда будет куда компактнее.
- … те находки на Меркурии, который сделал мой молодой коллега, а в прошлом – ученик Игорь Мыльников. Рискуя жизнью, он обнаружил много интересного. Сейчас ещё рано делать какие-то выводы, но на Земле Игорь проведёт несколько исследований под моим руководством, и, надеюсь, в скором времени мы сможем предоставить миру что-то новенькое и необычное. Он сидит рядом, и, надеюсь, поделится своими впечатлениями от планеты.
Во жук! Мыльников едва не вмешался, и только грозный взгляд ведущей остановил его. Эта кабинетная крыса хочет примазаться к моим исследованиям, которые ещё и не начались даже, да ещё и взять руководство желает! Да ещё объявляет это на всю систеку! Нет, я в лепёшку расшибусь, но этот кусок будет вырезан!
- А что нам скажет наш молодой друг?
Что, ко мне, что ли?
- С каким чувством вы возвращаетесь на Землю?
- С чувством? Если честно, то чувства самые противоречивые. А возвращение… Вот с ним поконкретнее будет. Возвращение откладывается.
- Это почему же? – изумилась миссис Ларсен. Весь её отрепетированный лоск про-пал на долю секунды, потом она снова овладела собой – Общеизвестны планы капитана Кирюхина.
- Да, известны. Но в деле появились новые детали, которые пока знают только капи-тан и я. Вот почему я задержался к началу передачи.
- Что за детали? Секретные?
- Нет, скоро об этом будет говорить весь корабль. Расстрела этого астероида не бу-дет, скорей всего. Мало того, мы немедленно отправляемся в другое место. Капитан как раз вычисляет его. Делать нам тут абсолютно нечего.
- Это место – не Земля?
- Не Земля.
- Что за чепуху ты городишь! – взорвался Шильников – Он с самого начала идёт поперёк всех. Надоел уже!
- Аркадий, вам слова пока не давали.
- Дело в том, что этот астероид – не наш астероид, – отчеканил молодой учёный.
- Что!?… Дьявольщина! Стоп! Стоп!
В первый раз Джейн Ларсен поблагодарила Создателя за то, что это не прямой эфир. Такого поворота она никак не ожидала. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы прийти в себя.
- Ребята, вы что делаете? – проговорила она медленно – Что вы делаете, вы сооб-ражаете? Режете без ножа! Игорь, это не шуточки!
- А я и не шучу. Это действительно не наш астероид. Не тот состав, немного отли-чается спектр поглощения. А то, что он оказался на нашем пути – это совсем ничего не значит. Если быть абсолютно точным, он очень далеко от основной линии орбиты. На са-мой границе допустимого. А главное – я не нашел в нём тех самых бактерий. Он стерилен.
- Всё меняемся, мой юный друг – покровительственно заметил Шильников – И астероиды – тоже.
- Нет! – отрезал молодой человек – Это не наш астероид, и всё! Возражения не принимаются!
- Ну и что ты предлагаешь? - так же медленно спросила журналистка. – Что делать?
- Искать дальше. Есть ещё несколько возможных точек.
- Что мне сейчас делать? – настойчивей повторила она – Запорол такой сюжет! Я же не повторю!
- Вы же говорили – неординарно, без банальностей, побольше эффекта. Вот я и…
- Мне сказать надо было сначала, мне! Я должна быть в курсе всех неожиданно-стей!
- И мне – тоже – вставил почётный профессор.
Похоже, Джейн Ларсен плакала, уткнувшись в диванную подушку:
- Я… не смогу больше… повторить… Такое начало! Вы не понимаете этого!!!
Вдруг она вскочила, вызвала капитана. Тот на экране испуганно оторвался от како-го-то листка бумаги, лихорадочно стал приглаживать волосы:
- Что, уже запись, да? Гм… гм…. Здравствуйте, уважаемые телезрители, с вами го-ворит капитан корабля «Новый Странник» Сергей Кирюхин. Я очень рад…
- Не трудитесь, капитан! – металлическим голосом оборвала его журналистка – это не запись. Запись благополучно сорвали наши глубокие умы, светилы науки.
- Как это?
- Мыльников имеет наглость заявить, что это – она кивнула на окно, но ей ответила только чернота – не наша льдинка.
- Он прав. Утром он летал туда, и уже обработал результаты анализов. Это действи-тельно не наша льдинка. И я бы сказал бы это, если б вы не перебили.
- Ну как так… - журналистка до сих пор не могла прийти в себя – Земля не может ошибаться… Всё просчитали…
- Значит, может. Думаете, я не расстроен?
- Тогда куда мы сейчас?
- Есть другие точки, полетим туда.
- Предлагаю полететь к месту встречи того «Странника» и льдинки – вмешался Мыльников – Мне кажется, искать надо там.
- Мы подумаем над этим – пообещал капитан – обязательно подумаем.
- 15-
Подумаем…
Сперва надо подумать совсем о другом. Капитан заметил, что до сих пор держит в руках простой листок белой бумаги, которая используется теперь очень редко. Не часто ему приходилось видеть бумагу.
Он заметил так же, что смотрит на неё, и не может ничего понять. Буквы сливались, строчки налезали друг на друга, но текст послания чётко высветился в голове.
Привет, капитан! К тебе обращается шпион.
Да, я на корабле. Обрадую ещё больше – нас тут много. Видя твои наивные по-пытки обнаружить нас, нам стало тебя жаль, и мы решили облегчить тебе жизнь. Не старайся, у нас богатый опыт конспирации. Лучше сделай так, как мы тебе скажем, и будет всё у вас хорошо, все будут живы и здоровы. Сразу скажу: не вздумай фокусни-чать, только хуже сделаешь и себе и людям своим.
Так вот. Ты прочтёшь это письмо до конца, немедленно пойдёшь в радиорубку, и дашь в эфир наши координаты. Не волнуйся, кому нужно тебя услышат. Передашь ко-ординаты, правильные, думаю, напоминать не надо, и потом никуда не двигаешься. К тебе подойдёт корабль, и ты впустишь людей с этого корабля на борт. Ждать долго не придётся, обещаем.
Вот и всё, что от тебя требуется. Если сделаешь как надо, обойдёмся без жертв. Доктор Вершинина пострадала только из-за своего глупого желания помешать нам. За-помни это, капитан! Мы мирные люди, и лишней крови не ходим. Можно было вас всех уничтожить, мы не любим свидетелей оставлять, но мы этого делать не будем. Вам дадут небольшой кораблик, вы долетите до ближайшей колонии землян, и будет всё хо-рошо.
До встречи, капитан! Веди себя правильно, будь паинькой. И не забудь сказать на Земле: они сделали прекрасный корабль.
Снова и снова Кирюхин перечитывал письмо. Похоже, дело дрянь. Меньше всего ему хотелось встретиться с шантажом, особенно – в эти дни.
Он спешно позвал Бейкера, вдвоём они долго думали, но так ничего и не придума-ли. Не получалась оборона никак. Ну всем хорош этот корабль, да вот не рассчитан он на долговременную оборону. Даже на кратковременную, будем совсем откровенны.
Срочно вызванный в рубку управления де Браскис сразу похмурел, читая письмо.
- Я боялся именно этого, сеньоры. Не следует пренебрегать этим письмом. Поло-жение у нас более серьёзное, чем я думал ещё сегодня утром. Одно хорошо – мы скоро, буквально через несколько часов вернёмся домой.
- Мы не вернёмся через несколько часов – отрезал капитан. – Вы разве не знаете? Весь корабль только об этом и говорит.
- А, что льдинка не настоящая. Я в это не верю. Думаю, это вы, капитан, специально распустили слух, чтоб люди не расслаблялись.
- К сожалению, это правда. И мы уходим сейчас на другую точку.
- Это, конечно, облегчит наше положение, но ненадолго.
- Ваши предложения?
- Я по-прежнему считаю, что надо оставаться здесь.
- Вы же, десантники, первые начнёте с ума сходить от безделья.
- Не сойдём, – заверил командир спецотряда.
- Уж лучше вернуться домой – вставил Бейкер – Пусть и с позором.
- Всё равно не советую.
- Но не могут же пираты сделать кольцо вокруг Земли ради нас! – Кирюхин уже начал думать, не лишить ли гордого испанца власти.
- Нет конечно, зато вы можете вынырнуть точно в заданной точке, в получасе полё-та от Земли. Или сразу на стапеле Орбитальной! Точность прыжков у нас сто процентная, так же как расчёт орбиты объектов. Поэтому я и предлагаю отсидеться здесь.
- Как вы думаете, Карлос – Кирюхин, словно не заметил издёвки десантника, – Как вы думаете, сколько у шпиона людей. На борту. В письме постоянно говорится «мы».
- Блефует парнишка – мигом отреагировал де Браскис – Цену себе набавляет. Вряд ли деятельность целой группы была бы столь незаметной.
- Ну почему незаметной? А нападения на Таню.
- На Таню? – де Браскис пристально уставился на Бейкера.
- На врача нашего.
- А, мисс Вершинина! Да, да, было такое. Что ж, нападение вполне может устроить один, толпа для этого не нужна.
- Не нужна, - подтвердил капитан.
- Ещё что-то?
- Нет. И этого хватает с верхом. Ладно, хватит болтать. Слушайте меня вниматель-но, сержант. Как только мы засекаем неопознанный объект, по моей команде ваши люди вместе с моими занимают посты у самых важных точек – рубка управления, двигательная, входные шлюзы. Жаль, топливные баки не защитим, но ничего не поделаешь. Конструк-торам большое спасибо – Кирюхин послал незаметный кивок в сторону Бейкера. – На каждом посту будут двое, по одному с вашей и нашей стороны. И двое в резерве на каж-дый пост. Я подсчитал, людей хватит.
Десантник покачал головой:
- Всё-таки вы мне не доверяете, капитан.
- Нет, я просто хочу удачно закончить миссию и вернуть корабль на Землю.
- Да вернёте вы этот корабль, сдался он вам! Но зачем втягивать в оборону ваших людей? Случись что, они только мешаться будут! Не доверяете вы мне, не доверяете! А я вам не доверяю, вашим людям, уж извините! Только испортят всё! Ладно, как хотите. Ес-ли у вас всё, то позвольте удалиться?
- Позволяю, – кивнул Сергей – И подумайте, кто может быть автором? И не говори-те мне, что ваши люди чистые.
- А чего тут гадать? Я знаю, кто автор. Он же по совместительству и шпион.
- Кто же? – Бейкер даже перестал лениво блуждать взглядом по каюте.
- Понаблюдайте за мисс Вершининой.
- Но на неё напали, как вы это объясните?
- Напали ли? Капитан, давно ли вы были в театре? В настоящем, живом театре? Там иногда не отличишь, где жизнь, а где пьеса. Так вот, не кажется ли вам, что драка вполне может быть хорошо сделанной постановкой? Понаблюдайте за ней, – и десантник уда-лился с высоко поднятой головой.
Как только закрылась за ним дверь, Грегори в волнении заходил по каюте:
- Я урою этого гадёныша! Я за ним самим слежку устрою!
- Ты чего? – удивился Сергей.
- Ты не понял? Ты так ничего не заметил?
- А что я должен заметить?
Старпом с шумом сел:
- Ты заметил, что он не удивился, когда ты сказал о нападении на доктора?
- Да, пожалуй – после некоторого раздумья отозвался капитан.
- Ты говорил об этом с кем-нибудь?
- Я? Нет, кажется, не говорил. Не помню точно, скорее – нет.
- Я тоже. Вывод?
- Ну, может, сама Таня сказала кому-то?
- Ага, поплакалась в жилетку самому де Браскису!
- Он слишком на виду, чтобы быть шпионом.
- Вот доказательство! – усмехнулся старпом, - На виду! Веское! Непробиваемое!
- 16 -
- … Вот такие дела, Танюша. Пошла борьба умов, борьба тактик и стратегий. У кого раньше не выдержат нервы, тот…
Капитан посмотрел на чашку кофе, как будто видел её впервые. Пустая, она была едва заметна, но наполненная кофе, или чем-нибудь ещё, становилась чашкой с очень прозрачными стенками. Можно придать ей любую, совершенно необычную форму, но Кирюхин не экспериментировал, пил из обычной круглой чашки.
Они сидели в каюте врача. Кирюхин старался не замечать голограмм на стенах, по-казывающих внутренние органы в работе, препаровочного столика с белой мышкой со вспоротым животом. Таня всё же вела какие-то исследования.
Опять Кирюхин ошибся!
Странно, усмехнулся он, но после всего лишь нескольких посещений её каюты он мог совершенно спокойно смотреть на все эти медицинские штуковины.
- Устал? – участливо спросила врач.
- Немного.
- Дать энергетика?
- Не надо, спасибо.
- Не обращай внимания, я тут решила поиграть в науку. Только сейчас нашла вре-мя.
- А что так?
- Да вот так. На Меркурии работы было много. Всякие мелочи тоже массу времени отнимают. А самое интересное вот что – улыбнулась она - Если б ты знал, какая вредная старуха миссис Ларсен! Если я не состоюсь, как большой учёный, то вина в этом ляжет полностью на неё.
- Вот как! Интересненько! – Кинюхин впервые за разговор проявил неподдельный интерес.
- Ещё бы! Я изучаю влияние гиперпространства на организм, в анабиозе и без, надо поставить кучу опытов, так вместо этого я должна лечить журналистку. То у неё одно за-болело, то другое.
- Она же не девочка молодая.
- Да здорова она как бык, твоя немолодая! Здоровье ещё то, нам с тобой фору даст!
Сергей захохотал:
- Значит, ты ей приглянулась. Держу пари, пригласит она тебя на своё шоу расска-зать о нашем полёте во всех подробностях. Что рассказывать будешь? Думай прямо сей-час.
- Как лечила её от передозировки наркотиков – вот что надо рассказывать, - расхо-хоталась в ответ Таня – Это же сенсация!
- Ага. Вот это тема, да!
- Я серьёзно! Она чуть ли не на коленях молит , чтобы никому ничего!
Помолчав немного, он протянул:
- И всё-таки, кто же он?
- Кто он?
- Шпион.
- Шпион? Значит, он всё-таки существует?
- Да, к несчастью. И я не могу его вычислить. Как думаешь, какой он?
- Внешне?
- Да нет, по характеру. С точки зрения врача, психолога.
Таня задумалась, даже оторвалась от компьютера.
- С точки зрения психолога? Пожалуй… Если б я была шпионкой, то я бы… Осто-рожничала. Старалась не вызвать подозрений, была бы как все. А ещё лучше – выдви-нуться в начальники, чем выше, тем лучше. Тогда любая информация будет доступна. И подозрений мало.
- Да, наверно…
- У тебя есть кто-то на примете?
- На примете все, – отрезал капитан.
- И даже я? – удивилась доктор.
- И даже ты.
- Ну, знаете, Сергей Яковлевич!
- Знаете, Татьяна Герасимовна! Если капнуть глубоко, чем ты можешь доказать, что ты не шпионка?
- Нет, это ты должен доказывать обратное.
- И докажу.
- Да ну!
- Докажу. По крайней мере, у меня есть несколько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы. От них зависит твоя судьба!
- Слушаю внимательно.
- Тебе знакомо название организации «Солнечные братья»?
- Да. Они напали на базу у Меркурия, верно? Я услышала про них впервые здесь, на борту.
- На борту… Хорошо. А имя Френки Дрейк?
- Может, Френсис Дрейк? Был такой пират то ли в XVII, то ли в XVIII веке. По его имени пролив даже назван, помнишь?
- Правда? Вот уж не думал. – Капитан позволил себе улыбнуться, но жгучее напряжение в его взгляде только возрастало – Нет, то другой. Скажи пожалуйста, только обязательно ответь честно, с чего вдруг ты решила взяться за этот астероид?
- Всё просто. Я врач, а врач должен думать не только о больных, но и о здоровых. Должен работать на профилактику. Вот я и сработала на профилактику. Руководство меня не поддержало, но я смогла пробить эту идею. Он может много пакостей сделать, если его не взорвать.
- Но ведь есть специальные службы в космофлоте.
- Ну и где они, эти службы? Они должны были сразу же после возвращения «Циол-ковского» поднять тревогу! Они что, ослепли, не видят серьёзности дела?
- Да, пожалуй… А почему ты так резко поменяла своё решение и полетела с нами? Ты же не хотела сначала.
- Да, не хотела. Но обстоятельства изменились.
- Поясни пожалуйста.
Таня вспыхнула, но овладела с собой:
- Это что, допрос? Мне кажется, я в анкете довольно подробно всё объяснила. При-чины личного характера. Я бы не хотела распространяться.
- И всё-таки? Я настаиваю.
- Я не хочу об этом говорить, и всё! Даже с тобой, при всём к тебе уважении. К шпионским игрищам твоим это не имеет никакого отношения!
Сергей давно приметил небольшую чёрную коробочку, глядя на неё задумчиво сказал:
- В нынешнем нашем положении всё важно. Например, что это за коробочка. Зна-ешь? Прибор?
- Похоже. Его кто-то оставил у меня.
- Оставил? И не вернулся?
- Пока нет. Уже дня четыре лежит.
- Кому ты говорила?
- Я сказала Морозову, он обещал объявить об этом, но, видимо, забыл.
- А что это за прибор, знаешь?
- Понятия не имею. Можешь взять его. Похож на портативный генератор электро-магнитных волн.
- Возьму конечно.
Видя, что капитан собирается уходить, она усмехнулась:
- Ну как, прошла я тест? Убедила тебя?
- Поживём – увидим – пожал плечами Сергей. Взгляд его не сулил ничего хороше-го. Похоже, он уже решил – кто шпионит на корабле.
Таня застыла перед закрытой дверью в нехорошем предчувствии.
;;;
И она оказалась права. На следующий день её официально вызвали в обсерваторию для «обсуждения неожиданно возникших вопросов», как было сказано в уведомлении. Подробности выяснить не получилось, хотя Таня догадывалась – о чём пойдёт речь.
Обсерватория напоминала мрачное тёмное средневековое подземелье – металли-ческие ширмы плотно закрыты, тусклый свет не создавал уюта. только нагонял тоску. Не вызывали радости и лица тех, кого она считала хорошими приятелями, если не больше - Кирюхин, Бейкер, Морозов.
В комнате повисло явно ощущаемое напряжение…
- Садитесь, доктор Вершинина, - сухо сказал капитан – И начнём без долгих преди-словий.
Дктор Вершинина покорно села, ожидая самого неприятного.
- Как вы все знаете, положение наше более чем серьёзно, – начал капитан совсем новым для Тани голосом - Шпион на борту действительно есть, и не теряет времени да-ром, но мы никак не можем выйти на него. Но недавно появилась зацепка, К нам случайно попал непонятный прибор. Он не значится ни в описи судового оборудования, ни в ба-гажных декларациях экипажа. Наш радист Данил Морозов определил, что это – генератор импульсных электромагнитных волн. Прибор я нашёл случайно в медотсеке нашего вра-ча Татьяны Вершининой. Кроме того, мы все помним весьма странные выходки миссис Ларсен, от которых у меня лично до сих пор мурашки по коже. Она была тогда под воз-действием наркотиков, Татьяна Герасимовна подтвердила это. К счастью, эти выходки больше не повторялись, но кто знает? Пока всё. Я ничего не забыл?
Среди нависшей тишины грохотом разорвались слова старпома:
- Мы ждём пояснений от вас, мисс Вершинина. Насчёт прибора.
- Я… Я ничего не могу пояснить… Я не знаю, что это за прибор… как он попал ко мне.
Таня! Танечка, Танюша!! Что стряслось? Ты же хотела держаться перед ними легко и свободно! Ты ни в чём не виновата, а значит, бояться нечего! Почему тогда вместо уве-ренной речи они слышат какое-то жалкое блеяние?
- Мне совсем не нужен генератор электромагнитных волн.
Лучше, но всё равно не то! Не верю!
- Но он, тем не менее, нашёлся у вас.
- Подбросили! – просто заметила врач.
- Что-то мне ничего подобного никто не подбрасывал – скривился старпом. – По-прошу ознакомиться с официальными выводами экспертов.
Таня, скривившись, взяла листок «А судьи кто?». Но первые же строчки момен-тально стёрли ухмылку с её губ. Дело, действительно, принимало серьёзный оборот.
- Можно ли верить этим выводам? – предательская дрожь в голосе молодого док-тора тут же пропала.
- Да, вполне.
- Тогда нам нужно как можно скорее найти владельца этого прибора. Дело дей-ствительно дрянь, и вы даже не представляет, как всё усложнилось.
Сидящие в комнате переглянулись. А Таня продолжала наседать:
- Помните, я вам говорила, капитану говорила, после ранения журналистки, что у нас есть наркотики, влияющие на людей, особенно – на восприимчивые натуры, сама вос-приимчивая натура – Джейн Ларсен, не хватает только генератора, способного воздей-ствовать на мозг. Тогда эта натура может превратиться в настоящего зомби. Было такое?
- Да, что-то припоминаю, – сказал капитан после паузы.
- Так вот он, этот генератор! – Таня указала на маленькую коробочку, источник не-вообразимых бед, – Если верить тому, что написано в этой бумаге, он может выдавать волны, попадающие в резонанс с собственными колебаниями мозга. И мы имеем все три звена цепочки: впечатлительный человек с неуравновешенной психикой, наркотик, уси-ливающий любое влияние на эту психику, и прибор, влияющий на эту психику, и внуша-ющий человеку всё что угодно. Причём в обычном состоянии человек ничего не помнит, считает себя абсолютно здоровым.
- Ты это сейчас придумала? – мрачно спросил Сергей. – Что ещё у тебя за пазухой, какая фигушка?
- Нет, не сейчас – в голосе Тани слышалось всё больше твёрдости. – Частоты элек-тромагнитных волн, испускаемых мозгом, не тайна, есть в любой медицинской энцикло-педии. Частоты работы прибора определил Морозов, я ему ничего не подсказывала. Ребя-та, выслушайте меня! Не я это сделала, не я! Сейчас и неважно – кто. Сейчас вы имеем на борту страшного монстра, способного на всё. У него сняты все блоки, все ограничения, и мы не знаем, кто он, и на что запрограммирован, и когда. Может, на убийство капитана, а потом – на самоубийство. И концы в космос, всё чисто, несчастный случай. Я бы усыпила Джейн Ларсен в анабиозе, до самого конца, и немедленно!
- Ладно, допустим, - Сергей упорно не хотел сдаваться, хотя чувствовал – Таня права. – Допустим. Но кто мог всё это сделать?
- Откуда я знаю?
- Кто мог подбросить тебе прибор? Кто был у тебя в медотсеке?
- Многие. Журналистка часто заходит, японец поранился, десантники были… У ме-ня записан каждый случай, если надо, я сбегаю.
- Не надо – отрезал Бейкер. - Когда больной приходит к врачу, тот беседует с ним, делает всякие процедуры, так?
- Ну да, - Врач не понимала намёка.
- То есть, ни на минуту не выпускает больного из вида, так ведь?
- Так…
- Тогда как больной мог оставить прибор у тебя в отсеке, и ты этого не заметила?
Вон как вы подъехали, мистер Бейкер! Сразу видно, как вы далеки от медицины.
- Замок на двери в медотсек формальный, спасёт только от сквозняка. Любой мо-жет войти и сделать всё что угодно, когда меня нет. А на приёме я всё-таки отрываю глаза от пациента, не пялюсь на него всё время, если кто не понимает.
- Допустим, - повторил капитан – К тебе подходили насчёт пропажи?
- Нет.
- Угрозы? Послания, слова жутким шёпотом по видофону?
- Нет.
- Может, чьё поведение в последнее время показалось тебе странным?
- Нет, - в третий раз повторила доктор.
- Хорошо. Последний вопрос. Как ты думаешь, кто может быть шпионом?
- Не знаю… Все под подозрением. Может…
- Можно и мне сказать? – неожиданно вмешался Морозов. – Взгляните на дело с другой стороны. Почему именно сейчас всплыл прибор? Он просто стал не нужен хозяи-ну, свою роль выполнил. Может, этот несчастный генератор Тане не подбросили, а наоборот, она собиралась кому-нибудь подкинуть, чтобы отвести от себя подозрения?
Все повернулись к ней, ожидая ответа на вопрос, который так никто и не решился задать ранее.
И тут нервы у девушки сдали окончательно. Истошно крикнув «Да пошли вы все», или что-то похожее, она вылетела из обсерватории, благо, дверь не заперли. Ей что-то крикнули в ответ, но удерживать не стали.
Она не смогла долго сидеть в своей каюте, побежала к Джейн Ларсен. Будь врач немного спокойнее, её бы очень удивил собственный выбор, но сейчас ей нужна была железная воля и доброе слово, чего у журналистки хватало с избытком.
Войдя со словами «Можно? Не помешаю? Я ненадолго», Вершинина пробыла у журналистки очень долго. Похоже, доносились слёзы, но очевидцев не нашлось, так что утверждать точно невозможно. Но доктор вышла успокоенная, даже немного улыбалась, от былых слёз не осталось и следа.
В родной каюте её ждало звуковое сообщение. Капитан официальным тоном объ-являл, что отныне до конца полёта он берёт Татьяну Вершинину под круглосуточное наблюдение, и оставляет за собой право в любой момент проверить, где она и чем зани-мается. Если её поведение не вызовет вопросов, то на Землю ничего не будет сообщено, и репутация врача не пострадает. Но ей больше не придётся ходить в космос вместе с Сер-геем Кирюхиным, даже если он пойдёт в следующий рейс самым последним технарём.
«Подумаешь», пожала плечами Таня, набрала его по ви - связи, и начала без пре-дисловий:
- Между прочим, некоторым говорили, ещё в начале пути, что де Браскис балуется каким-то странным прибором. А эти некоторые так ничего и не сделали, никак не отреа-гировали. Вот кем надо заниматься, а не докторов допрашивать!
И не дожидаясь ответа, отключила связь.
- 17-
Может, впервые за эту экспедицию, Кирюхин плохо спал. Обычно ему ничего не снилось, но тут всю ночь шли кошмары – цветные, со стереоэффектами, со стереозвуком, даже с тактильностью… Будто стоит он вахту, вахта до безобразия спокойная, аж против-но. Перед ним всего один пульт с парой огромных кнопок, за ними и надо следить. Он расслабился, поймал телесигнал, что-то непристойное.
Вдруг на экране появляется Таня. Одна. Сразу на всех мониторах. За бортом. И без скафандра, вообще без ничего, и это её совсем не смущает. Молодое, ладно сложенное тело среди звёзд, уже от этого нужно просыпаться, но…
Похоже, ей там хорошо, она нисколько не волнуется, улыбается, машет ему рукой. Вдруг начинает беспокоиться, испуганно озирается по сторонам. Кричит, стучит по стек-лу, что-то сказать силится именно ему, и только ему…
Он пытается её вытащить всеми возможными способами, но тщетно. Забортные ма-нипуляторы не работают, все шлюзы, включая аварийный не открываются, команда на сигнал общей тревоги не приходит. И на мониторах вспыхивает ответ, который дублирует противный зудящий голос: «Вход Татьяне Вершининой на космосудно строжайше за-прещен, в случае, если на борту находится Сергей Кирюхин»!
Ладно, шипит Сергей, покинем корабль, только бы она продержалась, только бы успеть…
Но ничего, на чём можно выйти из корабля, он не находит, ни скафандров, ни спа-сательных ботов, никаких разведботов, ровным счётом ничего…
И в бессильной злобе он видит, как Таню поглощает невесть откуда появившийся огромный объект, явно искусственного происхождения. Поглощает, жестоко, частями. Ей больно, она просит помощи, монитор подробно показывает её искажённое ужасом лицо, но это нечто всё же уносит её в даль, и безвозвратно…
Сергей вскочил. 3.47 корабельного. Но спать уже расхотелось.
Он вышел в коридор. Никого. Корабль отдыхает. Надеюсь, и шпион – тоже, хмык-нул капитан, он же тоже человек, не будет же он всё время козни нам строить, без пере-рывов на обед и сон. Профсоюз шпионский запретит.
Неожиданно Сергей обнаружил, что стоит перед дверью каюты врача, готовый по-стучать. Встряхнув хорошо головой, подумал, и отправился назад. Надо поспать ещё хоть немножко. Завтра будет трудный день.
Или уже сегодня?
;;;
И действительно, денёк выдался не из простых. Хотя началось всё просто велико-лепно.
Настал день Большого Обеда. Почти сразу после старта Кирюхин предложил эки-пажу собираться в кают-компании раз в день. Ему хотелось видеть не просто кучку лю-дей, не знающих ничего кроме чёткого выполнения своих обязанностей, а большую дружную семью.
Народ не сразу принял эту идею, но потом дело пошло. Каждодневно собираться не получилось, а раз в 3-4 дня – это стало уже традицией, от которой все получали огромное удовольствие. Обеды из простого поглощения блюд превратились в час непри-нуждённых бесед. Кирюхин был доволен, даже мечтал перенести эту традицию на новый свой рейс.
Шутки, розыгрыши служили обязательной приправой. Особенно отличался Билл Чейстерфельдт. Как-то раз голодную компанию встретила глухая кирпичная стена на входе в кают-компанию. Кто-то довольно натурально нарисовал кирпичи на толстой фа-нере, пробить которую, к удивлению всех, оказалось делом трудным. Обед задержали на 26 минут. Громче всех возмущался именно Чейстерфельдт, кричал, что он уйдёт с вахты на 26 минут раньше, и ещё потребует оплаченный выходной и компенсацию за мораль-ный ущерб.
В конце концов разобрались, кто это сделал, но не поняли – как. Как можно было прибить фанеру изнутри, и вылезти потом наружу? Выход-то один…
Другой раз механический раздатчик стал выдавать на столы чистые тарелки, вме-сто вкусных дымящихся цыплят. Тоже задержка, но никто не обиделся, все дружно по-смеялись.
Дэн Пирс почему-то не принял этой традиции. Как-то раз он один объявился на обеде, отведал кушанья, и исчез, буркнув «Это слишком вкусно для десантника». Спецот-ряд так и не появился в кают-компании.
Карлос де Браскис, наоборот, отменил этот непонятный запрет, и обеды стали ещё шумнее. Оказывается, десантнику вовсе не чужды юмор и розыгрыши.
В последние дни обеды стали не такими весёлыми. Люди по-прежнему охотно со-бирались, но разговоры постепенно сводились к одному – нашли, или нет. Пока звучало «нет». Тогда следовал общий вздох разочарования, и напряжённый стук ложек.
Аркаша Шильников оторвался от еды, и спросил громко:
- Друзья, простите, а что мы теперь ищем?
- Как что? – удивился пилот Ли – Наш любимый астероид.
- Но мы же вроде бы вышли на точку рандеву. Даже что-то там было. Что-то увида-ли.
- Да, вышли, но рандеву не состоялось.
- Ах, как жаль! – на лице старого профессора отразилась искренняя печаль – Ошибка в расчётах?
Ему не ответили, а он продолжал настаивать:
- И что теперь? Куда теперь? Что там было, на точке?
Сквозь тихий смешок капитан спросил:
- Уважаемый Аркадий, вы куда-то отлучались в последнее время?
- О да, вы угадали, Серёжа! Сейчас я полностью поглощён работой, практически не выхожу из каюты, и новости обходят меня стороной. Так что простите мне мою неосве-домлённость – близоруко улыбнулся он.
А потом выложил весьма подробно всю цепочку событий, начиная с истории «Циолковского». Зал даже перестал жевать.
- Кажется, так? Или я что-то напутал?
- У, да вы достаточно хорошо осведомлены – засмеялся капитан. – Поделитесь опытом, как вам удаётся всё знать, не выходя из каюты?
Тот только развёл руками:
- В наше время кто владеет информацией, тот владеет всем. А ещё лучше не пока-зывать виду, что ты знаешь, и ЧТО ИМЕННО ты знаешь.
- А про шпиона вы что-нибудь знаете? – неожиданно спросила Таня.
- Про шпиона? – и в тишине зазвучала тревожная струна.
Сергей взглянул на Таню – она пристально смотрела на испанца, хотя вопрос адре-совался учёному. Видимо, затевает какую-то провокацию. Ещё хватит сообразиловки ска-зать, что досматривала его личные вещи, похолодел капитан!
Она поймала его взгляд, буквально на долю секунды. «Не надо!» - успела про-честь. «Спокойно!» - успела ответить.
- Про шпиона не слышал, - ровно ответил Шильников – А что, разве он на борту?
- На борту, и мы знаем его фамилию даже.
Кирюхин тихо застонал: «Что она делает!» А шпион насторожился, едва не пода-вился чаем, но вида не подал.
- Так в чём дело? – оскалился де Браскис – Скажите, кто он, и я с ним поговорю по-нашенски, по-космически.
- Не получится, – печально покачала головой доктор – Нет доказательств. А без до-казательств, пользуясь одной только женской интуицией… Меня же обвинят в превыше-нии полномочий, затаскают по судам. Вместе с вами, мой доблестный защитник.
- Так дайте мне эти полномочия! Слышите, капитан? Разрешите провести большую проверку. Всем легче будет!
- Таких полномочий я дать вам не могу, и никто не сможет, - сказал Сергей.
- При желании возможно всё! – авторитетно заявил шпион.
На какое-то время стало тихо. Сергей понял, что Танина авантюра захлебнулась, но она подготовила почву для очень мощного хода.
Но…
- Я тоже знаю фамилию шпиона – громко произнёс шпион. – И могу назвать её прямо сейчас.
- Вот те на! – удивился Бейкер – Экипаж знает больше капитана!
- Капитан просто не хочет, или не может подумать немного. Тут простая логика.
- Ну-ка, ну-ка, просветите нас, пожалуйста! – сказал капитан.
- Простая логика, - повторил шпион. – В деле фигурируют лекарства, сильные ле-карства. Значит, шпиону надо уметь с ними обращаться. Надо умудриться пронести их на борт, чтобы не вызвать подозрений. Так? Так! Дальше. Вполне допускаю, что шпион по-явился на борту неожиданно, чтобы у капитана не было времени для подробной проверки его личности. Но это не обязательно. Про его идеально сфабрикованные документы даже не говорю – это как «отче наш». Важное предположение - в космосе он человек новый. Чувствует себя на корабле неуклюже и неуютно. Ну и последнее – шпион не должен вы-зывать подозрений. Значит, он или ничем не примечательный член экипажа, или ужасно красивая девушка. Я склоняюсь ко второму варианту почему-то. Итак, господа, если ещё кто не догадался, я называю имя: мисс Таня Вершинина! – почти выкрикнул он, и остано-вился, довольный эффектом.
Но его встретила тишина. На удивление спокойно Сергей произнёс:
- Я не ослышался? Вы обвиняете нашего доктора в шпионаже? В пользу кого?
- Это пусть она сама расскажет. Моё дело маленькое, я сказал, а дальше не моя за-бота. Проверяйте, выясняйте.
Так же неестественно спокойно Таня сказала:
- Позвольте заметить, у меня много всяких лекарственных средств.
- Во – во! Хорошее алиби, между прочим, – моментально откликнулся шпион. – В том-то и прелесть вашего положения, не придерёшься. Только не надо тут толкать про клятву Гиппократа, про «не навреди», и прочую дребедень. Всё равно не поверю.
- А ещё ради алиби я специально устроила нападение на себя, и неделю потом за-мазывала синяки. И ещё ради конспирации целый час выслушивала всякие непотребные речи некоторых весьма недалёких членов экипажа, – голос её дрогнул, она выдохнула, стараясь не расплакаться. Вроде, удалось.
- Я не хотел вас обидеть, простите, если что, - шпион снизил тон речи. Кажется, его задели слова врача. – Но факты заставляют меня думать именно так…
- А кто вы такой, что бы судить тут всех? – взорвалась доктор – Кто вы такой? Фак-ты нашёл, видали?! Если эту болтовню вы считаете весткими доказательствами, то я вас тоже обвиняю в шпионаже в пользу вполне конкретных господ.
- Тише, Таня, тише – вмешался Бейкер. – Он просто хочет быть шишкой на ровном месте. Вполне понятное желание маленького человека.
- Я бы попросил вас последить за своими словами – сказал де Браскис – Тут про-звучали факты, а не домыслы, и факты серьёзные, между прочим, и мы хотели бы полу-чить подробные ответы, и желательно – сейчас.
- Получите, обязательно получите, - успокоил его капитан – только сначала пред-лагаю вам извиниться перед нашим уважаемым доктором за публично нанесённые оскорбления.
- Ну конечно! – тут же отреагировал шпион – Она всех нас подвергает опасности, и ещё извиняйся перед нею! Как же!
- Вот насчёт того, кто больше всех навредил кораблю, у меня своё мнение, – отре-зал капитан.
- И кто же навредил? – язвительно спросил испанец – Или опять будете темнить?
- Нет, почему же. Готов рассказать во всех подробностях, прямо сейчас.
- Мы очень, очень внимательно слушаем вас – де Браскис откинулся на мягком си-денье, готовый выслушать интересную и занимательную историю.
- Скажите, уважаемый, - начал капитан после некоторой паузы, смотря прямо в гла-за де Браскису – Как вы думаете, кто же всё-таки шпион? Как его звать?
- А почему вы именно меня спрашиваете? – изумился тот – Я-то откуда знаю? У меня нет никакой информации. Мисс Вершинина, как тут говорят, и оправданий ей я пока не вижу.
- Хорошо. Начнём с другого конца. Вы случайно не помните, когда были самые громкие нападения на космосуда в последнее время?
- Что-то было… Давненько, не помню уже. Знаете, я политикой как-то особо не ин-тересуюсь.
- Позвольте напомнить. 25 декабря 03 года угнали астростанцию «Марс – 4», до сих пор не нашли, 27 октября 04 года - нападение на пассажирский лидер-фрегат «Георг V», 1 декабря 05 года – на космотанкер с топливом для колонии на Еремии, и последнее - Солнечная база.
- Ну и что?
- Пока ничего. Дальше будет интереснее. Дальше. Любой человек берёт отпуска, даже космисты. Это нормально. Вполне естественно и законно желание рабочего челове-ка отдохнуть, в этом нет ничего дурного.
- Дальше! – испанец уже сидел как на иголках, развязная поза медленно слезала с него.
- Дальше я попрошу вывести на экран числа, когда были нападения на корабли. Так, хорошо. Это будет левая колонка. А в правой будут числа, отпусков одного человека из нашего экипажа. Так, замечательно. Задачка на наблюдательность: кто-нибудь заметит что-нибудь?
Совпадение заметили все и сразу. Рокот изумления прокатился по залу.
- Перед вами время отпусков Карлоса де Браскиса, - авторитетно заявил Кирюхин. – Может, командир десантников объяснит нам причину столь поразительных совпаде-ний?
Испанец долго смотрел на экран, хмурился всё больше.
- Я сам поражён не меньше вашего. Но уверяю вас – тут нет никакого замысла. Совпадения чисто случайные.
- Хорошо, - согласился Сергей. – Ещё хочу, чтоб все прослушали небольшую за-пись, надеюсь, она предаст иной поворот делу.
На экране возникло уже немного подзабытое лицо командира Солнечной базы. Его появление вызвало лёгкий шум, но реакция зала после его слов была гораздо сильнее.
- Дамы и господа! Добрый день, вечер. Здравствуйте! Не знаю, понравится ли вам, что я скажу, но считаю нужным сообщить вам следующее. Надеюсь, что среди вас есть десантник Карлос де Браскис. Речь о нём. Его лицо показалось мне очень знакомым. И действительно, мы виделись на Земле, в клинике профессора Аразова. Было это в нояб-ре 04 года. Де Браскис лечил лицо после ожога концентрированной кислотой. Вёл он там, прямо скажем, весьма нетактично. Буянил, приставал к молодым медсёстрам, врачам. Как-то пришёл ко мне поздно ночью, пьяный, и стал хвастаться своими подви-гами. Оказывается, он не Карлос де Браскис, а Сэмюель Шеринг, состоит в группировке «Солнечные братья». Именно они только что напали на «Георга V», нападение было весьма успешным, добыча богатая. Сэмюель сам застрелил бизнесмена Карлоса де Браскиса, взял его документы, и теперь живёт под чужим именем. Облил себя кислотой, изуродовал лицо, и теперь Аразов лепит ему лицо, как на паспорте настоящего де Брас-киса. Смог же как-то убедить доктора, что он и есть тот испанец! А сам Шеринг официально погиб при захвате «Георга V», значит, исчезли все проблемы с законом.
Не знаю, пригодится ли вам, но я счёл нужным рассказать вам об этом. Всего хо-рошего, спокойного полёта и благополучного возвращения на родную планету! Доктору вашему привет! Не обижайте её! Узнаю – будет худо!
Запись кончилась. Прежде чем погас экран, де Браскис буквально заверещал:
- Бред! Полнейший бред! Он совсем выжил из ума, этот старый маразматик!
Разноголосый шум заглушил испанца. Люди Кирюхина медленно двинулись в его сторону с весьма понятными намерениями. Мгновенно возле него выросла стена из спецотрядовцев. Виновен командир, или нет, но десантник всё равно должен защищать его.
- Тихо! – крикнул Сергей – Всем оставаться на своих местах! Садиться! Сейчас я задам несколько вопросов командиру десантников, остальные молчат! Отвечает только он, быстро и чётко! Ясно? Итак, Карлос, насколько рассказ Шарова правдив?
- Во многом. Да, я лежал в клинике Аразова, видел Шарова там. Но всё, что он мне приписывает – это полнейшая неправда. Я не пью и не пил, и уж тем более, не хожу ноча-ми по чужим палатам.
- Что привело вас к Аразову?
- Химический ожог лица концентрированной кислотой. Тут он прав.
- Как вы получили этот ожог? Ведь вы не химик.
- Я был на борту «Георга V» в тот самый рейс, когда на нас напали. Летел пассажи-ром. По настоящему своему паспорту! Не знаю как, но в суматохе мне плеснули в лицо кислотой, я заорал, помню, отключился и очнулся только на Земле.
- Откуда на борту пассажирского лидер-фрегата концентрированная кислота? В са-лоне, в ручной клади? Не в багаже?
- Ну не знаю… - бодрый тон речи десантника резко пошёл на убыль – Была, и всё. Может, бандиты принесли с собой.
- А может – вы сами?
- Никак нет, мой капитан! Я никогда и в мыслях не держал нанести себе вред. Са-моубийцы, по-моему, самые слабые люди, а я не из таких!
- А может, не самоубийство планировалось? А исчезновение одного преступника?
Де Браскис начал что-то говорить по-испански, но Кирюхин его остановил.
- Значит, так! – капитан повысил голос – Властью капитана, и согласно пункта 5.1 6-го раздела «Полётного Уложения», я объявляю на корабле особое положение. До воз-вращения на Землю. Карлоса де Браскиса лишаю звания командира десантной группы спецодряда, командовать десантниками буду сам. Его же, Карлоса де Браскиса арестовы-ваю немедленно, прямо здесь и сейчас. Если будет плохое поведение у него, помещу в анабиоз до возвращения. Остальные могут свободно перемещаться по кораблю, но я оставляю за собой право в любой момент проверить, кто чем занимается. Я, или Грегори Бейкер, его наделяю такими же полномочиями. Вопросы? Дальше. Через пару часов мы сделаем очередной прыжок, посмотрим ещё одну точку возможного контакта. Если там ничего не будет, прыгаем домой. Если что-то найдём – будем действовать по обстоятель-ствам. В любом случае, экспедиция движется к завершению. Теперь всё. Вопросы?
Вопросы нашлись у Ефимова – 2-го поиощника, сейчас - вахтенного офицера.
- Капитан! – заговорил экран – Две срочных новости. Мы закончили расчёт прыж-ков до точки, а потом – до Земли.
- Хорошо. Ещё что?
- Минут 5 назад была серия кодированных сигналов, ушла с нашего корабля, дли-лась 27 секунд.
- Передача на Землю?
- Нет, в сторону Марса.
- Как передача? – не выдержал Морозов – Я здесь, радиорубка закрыта.
- Рубка? – старпом аж подпрыгнул – Чёрт, а где журналистка?
- У себя должна быть, сказала, приболела, – испуганно ответила Таня.
- Ты с её каютой связывалась? – Сергей не стал ждать ответа, бросился из зала. За ним – остальные.
;;;
Они бежали к радиорубке слишком медленно, мешая друг другу в узких для такой толпы коридорах. Капитан резко остановился, отобрал десяток самых крепких парней, Бейкера, врача, остальных отправил назад. Гонка продолжилась в ускоренном темпе.
Массивную дверь радиорубки заперли изнутри. Там напряжённо трудились - рит-мично дубасили чем-то тяжёлым по очень хрупкому. Код-ключ не действовал. («Конечно же, усмехнулся про себя Бейкер – Было бы очень удивительно, если б сработал»).
- Миссис Ларсен! Миссис Джейн Салем Ларсен! С вами говорит капитан Сергей Кирюхин. Немедленно откройте, слышите? Немедленно!
- Не теряйте времени, капитан! – сказали десантники. – Ну-ка ребята, вместе друж-но взяли!
Бесполезно. Дверь ни на волосок не поднялась.
А удары продолжались.
- Она там всё разобьёт к чёртовой бабушке! – крикнул Морозов.
- А мы не догадались! – огрызнулся Ефимов.
Не помог и тяжёлый кислородный баллон, который принёс Чейстерфельдт.
- Хорошо сделали, собаки! – не понять, огорчился, или порадовался он.
А удары не стихали.
- А, гори оно всё! – заорал Бейкер – Разошлись все! Дайте огонь открытый!
Принесли газовое сопло, переходники, и через минуту у него в руках была газовая горелка.
- Разошлись! – снова крикнул он.
- Может, что-нибудь другое? Там же журналистка! – начал было Мацусима, но его слова заглушил шум горелки. Ослепительная вспышка, запах озона, ручеёк расплавлен-ного металла, и тяжёлая, в руку толщиной полукруглая дверь освободилась из-под кон-троля электроники. Одну проблему сняли, но тут же возникла другая – дверь открывалась вверх. Мало того, что огромную тяжесть надо поднять и удержать на руках, вдобавок те, кто взялся бы за это дело, подставил бы себя под удар неизвестно чего.
Десантники разобрали свои тренажёры и принесли толстые железные прутья. По приказу Бейкера пятеро встали с ломами у двери, освободив проход в центре, а пятеро, вместе со старпомом приготовились войти.
- Ну, ребятишки! Раз, два, взяли!
Дверь приподнялась, открывая узкую щель, куда немедленно изнутри полетел большой кусок железа. Все отскочили, дверь с грохотом опустилась.
- Она же когда-нибудь устанет! – с надеждой спросил Ефимов, – Может, подо-ждём? Всё равно там ничего целого уже не осталось.
Радист только болезненно скривился.
- Взяли снова! – приказал Грегори, – Резче! Раз, два, три!
На этот раз открылся проём, достаточный для того, чтобы пятёрка молодцов про-никла внутрь. Едва прошёл последний, дверь снова с невероятным грохотом упала.
Шум ударов внутри стих, через мгновение стал ещё сильнее, послышался пронзи-тельный женский визг, мужская нецензурная брань, пальба. Один раз дверь просто со-дрогнулась от мощнейшего удара, даже вмятина образовалась в толстом металле.
Журналистка стояла посреди рубки, на большой груде радиолома, с толстой ме-таллической трубой в руках. Джейн мельком взглянула на вошедших, сверкнув совер-шенно нечеловеческим взглядом, и молча запустила трубу в их сторону. Ближе всех сто-ял десантник Петерсон. Он молча смотрел на невероятный полёт предмета, совсем не предназначенного для этого.
Так же молча десантник Вильсон прыгнул на Петерсона, оба покатились по полу, а труба просвистела над ними, едва не задев их головы. Тогда и появилась отметина в две-ри.
Через минуту всё стихло.
- Открывайте!
Дверь открыли, поставили подпорки. Все хотели попасть внутрь, но пришлось вхо-дить по очереди. Рубка, и так маленькая, стала ещё меньше из-за осколков аппаратуры, а любопытствующих набежал весь корабль.
Джейн забилась в угол, беспорядочно переводя тепловой пистолет с цели на цель. В перекошенном лице, в улыбке вампира, в расширенных до предела зрачках не осталось ни капли разума. Но всё же силы покинули её, она позволила себя связать и сделать успо-коительный укол. Потребовалась едва ли не лошадиная доза сильнейшего успокоителя, настолько журналистка была возбуждена. Таня напугалась, как бы её сердцу не стало хуже. Но теледива оказалась недюжинного здоровья, сердце выдержало. Наступил глу-бокий сон.
Миссис Ларсен торжественно отнесли в медблок.
Наконец-то команда вздохнула спокойно. Жуткое зрелище открылось перед ними. Не осталось ничего целого: ни монитора, ни печатной платы. Стеновые панели обшивки сорваны, проводка внутри стен вырвана с корнем. В крепких сейфовых распределитель-ных щитках тоже не осталось ничего живого…
Так будто журналистка специально крошила всё на мелкие кусочки, хотя для того, чтобы выключить радиорубку, можно всего-то переломить с десяток проводов.
Больше всех горевал Морозов:
- Я же всё тут отладил! Всё перепаял по-своему! Это была конфетка! Наладил сно-ва связь с Землёй, всё работало как часы! Сколько сил! А ты… - Таня удивилась: оказы-вается, мужчины могут плакать! Она готова была поклясться – его глаза блестели, как будто полные слёз!
- Кто ей управляет? – тихо сквозь зубы спросил Бейкер, - Кто?
Китаец Ли хлопнул себя по лбу:
- Вспомнил! Ах я дурья башка! Я часто во время вахт замечал чей-то корабль. Да-леко, на пределе видимости радара. Пытаюсь связаться с ним, он махом исчезает.
Тут же выяснилось, что такой же корабль видели многие.
- Почему молчали? – крикнул Сергей – Почему это вясплыло только сейчас?
- Потому что… потому что по Уложению вахтенный докладывает капитану о при-ближающимся корабле только на расстоянии 30 000 км. Там было расстояние немного больше, что-то около 33 тысяч километров, - отчеканил Ли.
- Три тысячи километров! – закричал Кирюхин, - Три тысячи километров вам важ-нее инструкции!!!
- Но Робертсон требовал…
- Что мне ваш Робертсон! – снова вспыхнул капитан – Тут не Робертсон командует, а Кирюхин, есть небольшая разница! Я требую докладывать мне обо всех происшествиях на корабле и вокруг него! Ясно? И ещё, самое главное. Прыжок откладываю на сутки, может – больше. За сутки весь экипаж, весь экипаж, и десантники – тоже напишут мне до-клад о своей жизни последние 3 года. Подробный! Начинаю дознание. Кто не напишет, задержит возвращение всех. Ясно? Вопросы?
Вопросов не нашлось.
- 18 -
Ночь прошла тревожно и спокойно. Люди затаились, ожидая новых неприятных сюрпризов, но к счастью, ничего такого не случилось. Тем не менее, команду не покида-ло ощущение, что огромная пружина затянулась до упора, и начала раскручиваться, всё убыстряя и убыстряя свой ход. И теперь от людей мало что зависит…
Билл Чейстерфельдт оказался наверно, единственный, кто открыто задавал вопрос: «Как такое могло произойти? Как вообще получилось, что мы проворонили такой заго-вор?» В ответ – молчание. Молчал капитан, молчал старпом, молчал командир десантни-ков… От этого Биллу становилось только хуже…
Капитана волновал только один вопрос: Что делать?
На следующий день на столе в капитанской каюте лежали 65 рассказов. Не было только отчётов Тани и миссис Ларсен. Врач снова спасала жизнь своей любимой паци-ентке.
Бегло глянув бумаги, капитан понял – дело гиблое. Все в дни нападений были при делах, и это могут подтвердить многие. Даже де Браскис дотошно написал имена всех своих свидетелей, набрал их больше всех.
Но ведь не будешь же его арестовывать только за самое большое количество сви-детелей! Хотя это наводит на интересные мысли…
- Это невозможно! – вскричал Сергей – Все такие хорошие, просто ангелы во пло-ти! Как только следователи работают?
Он прошёлся до рубки управления, сказал кому-то несколько слов, кого-то пору-гал.
Всё делал автоматически. На лице застыла непробиваемая угрюмость. Чейстер-фельдт рискнул было рассказать Сергею свеженький анекдот, тот ушёл в бездонную про-пасть сосредоточенности. Капитан только буркнул: «Угу», и вышел из рубки.
Выходя, едва не столкнулся с Мацумотой.
- Сергей-сан, как хорошо, что я вас встретил именно в эту счастливую минуту! – низко поклонился японец – У меня для вас имеется дело чрезвычайной важности! Хочу внести свой скромный вклад в безопасность корабля.
Он провёл капитана к себе, и показал план какой-то конструкции.
- Вот, две недели старался! Готов сделать это немедленно, все детали продуманы.
Через час Сергей вышел из каюты двигателиста, немного повеселевший. Нет, не все у меня сволочи и бандиты!
И всё-таки, всё-таки! Кто же он?
- Знаешь, - медленно произнёс Бейкер ночью, сидя в капитанской каюте, – Твоя за-тея, откровенно – полный бред. Ты не можешь проверить их писанину на борту, прихо-дится верить на слова.
- И что мне тогда делать? Они думают, что я смогу найти шпиона, а я… Что я во-обще могу?
- Ты можешь выполнить полётное задание и вернуть нас всех домой. И должен вы-полнить полётное задание! Шпиону тоже не хочется болтаться в космосе, у чёрта на ро-гах.
- Но тогда он сразу попадёт в лапы космополу, - мрачно заметил капитан – Значит, он не допустит нашего возвращения.
- Тогда он тоже не вернётся. Не думаю, что он пожертвует свою жизнь ради босса своего. Скорей всего, он будет умалять тебя не рассказывать эту историю никому.
- А другие? Они не будут молчать.
- Им вряд ли поверят. А тебе - да, ты у нас официальное лицо.
- Знаешь, что он сделает? – мрачно спросил Кирюхин. – Угонит нас к пиратам и по-весит, а корабль захватит, вот и всё.
- Куда угонит? На Марс? Его мигом найдут там. На Луну? Тем более.
- А пояс астероидов?
- Астероидов? И ты веришь во все эти байки про пиратов? Что там можно жить, и жить долго?
- А ты – нет?
- Нет. Ещё скажи, что веришь в космические мёртвые души, в космонавтов, которых неудачно запустили в самом начале, ещё до Гагарина? Они, мол, так и скитаются по все-ленной, вечные странники!
- Не, то полная чушь. А вот база пиратов где-то в поясе астероидов вполне возмож-на. Зря что ли они угнали «Марс- 4»? Не, пираты действуют весьма активно, и их пред-ставитель на нашем корабле …
- Таня Вершинина – не зная, почему закончил капитан.
- Почему Таня? – искренне удивился старпом.
- А кто же ещё? Только она из всех хорошо знает лекарства, только она в послед-нюю минуту попросилась с нами.
- И всё?
- Мало?
- Конечно мало. Она не шпион.
- Конечно же шпион!
- Она любит тебя, дурака такого! – Грегори пристально посмотрел в сумрачные глаза капитана, - За что только – непонятно. Она ж из-за тебя пошла с нами, хотя сама глубоко земной человек! Неужели не чувствуешь своей толстой кожей?
- Она у меня – первый кандидат в шпионы. – Сумрак в глазах не рассеялся.
- Первым кандидатом должен быть испанец.
- Испанец написал вполне правдивое объяснение! Он действительно брал отпуска, когда были нападения, но всё это время проводит в лунных домах отдыха. Лишь однажды он полетел простым пассажиром на «Георге V», и нате, снова нападение.
- В домах отдыха? В каких же?
- «Приют лунатика», кажется, и «Старый кратер».
- Ну конечно же! Станем мы останавливаться в «Лунной мечте», нам «Лунатика» подавай!
Сергей, не понимая, пристально посмотрел на старпома. Тот пояснил:
- Эти дома отдыха – самые дальние, на границе освоенных земель стоят. Их тури-сты и ценят за то, что можно любоваться нетронутым ландшафтом при полном комфорте и всех удобствах.
- Ну и что?
- Ты что, там никогда не бывал?
- Нет.
- Понятно. Тёмная личность, а ещё в капитаны записался!
- Я не рвался в капитаны! – вспылил Кирюхин.
Бейкер его успокоил, и объяснил, что совсем близко от корпусов этих домов отды-ха можно незаметно посадить небольшое космосудно, подобрать человека, или вернуть его, и никто ничего не заметит. Навигационный контроль в тех местах очень слаб до сих пор.
- Де Браскиса что ли?
- Именно! – обрадовался Грегори. – Он регистрируется как постоялец, и исчезает на несколько дней. До корабля можно дойти в скафандре. Улетает, делает всякие пакости. Возвращается, и всё шито-крыто. Гениально просто! Алиби железное!
- Как же так, человек исчезает, и никто его не ищет?
- Не будь ребёнком, Серёжа! Всё можно устроить! Было бы желание и деньги. А этого добра у него достаточно, уверен. Я бы его арестовал, и немедленно.
Кирюхин покачал головой:
- Недоказуемо. Тем более – здесь.
- Недоказуемо, согласен. Но всё же более реально, чем твои домыслы насчёт Тани.
- Вот привязался к ней!
- Я просто хочу облегчить жизнь девчонке. Кто-то её хорошо подставил, может, тот же де Браскис. Жалко её.
- Опять про любовь запоёшь, – усмехнулся капитан.
-Да ну тебя! – махнул рукой старпом – Девчонка из-за него полезла в такую аван-тюру, а ему смешно. Смотри, я предупредил.
- Хорошо, я учту. Пока мне хочется срочно поговорить с де Браскисом, а ты быстро пройдись по кораблю и лично скажи каждому пару слов. Связью не пользуйся.
;;;
Де Браскис явился немедленно, начищенный до блеска, с ароматом дорогого пар-фюма.
- Как я понимаю, капитан, вы хотите меня реабилитировать, не так ли?
- Нисколько. Хотелось только кое-что уточнить. Вы были в лунных домах отдыха, да?
- Да, много раз.
- Вы хорошо знаете те места?
- Думаю, да.
- Как вы думаете, может ли человек незаметно выйти из купола дома отдыха и рва-нуть в космос?
Десантник был явно озадачен:
- Не думаю, что такое возможно. Слишком сложно организовать. Да и кому это надо? Есть же Центральный Луна-порт, есть, наконец, порт ВАН (Всемирной академии наук). Приходи и лети, какие вопросы?
- А если надо улететь тайно?
- Тогда… Можно устроить. Если хорошо постараться.
- Вы бы пошли на это? За вознаграждение, разумеется.
- Не понял! Капитан, к чему все эти разговоры? Вы хотите уличить меня в преда-тельстве?
- Я просто хочу найти шпиона.
- И первый претендент, очевидно, я?
Капитан промолчал, а испанец просто взорвался:
- Сергей Яковлевич! Кто бы что не говорил вам про меня, знайте: потомок дворян-ского рода, с XVI века никогда не снизойдёт до шпионажа и диверсии! Это противоречит всей моей натуре. Знаете, что я вам скажу, это всё врач наш. Клянусь Девой Марией! Я ей сразу не понравился, вот она и строит козни всякие!
- Кто? Дева Мария?
- Да нет же! – раздосадовано крякнул десантник – Докторишка! Выскочка, фифоч-ка, а туда же, строит из себя нечто!
- Ох, и не любите вы её! – усмехнулся капитан – Ладно, мне важно было узнать про Луну, про дома отдыха.
- А, про это ничего не знаю. Может, кто и проделывал такое, но, по-моему, дело безнадёжное, игра не стоит свеч, как говорят у вас. Так, кажется?
- Так, - усмехнулся Сергей. – Всё, вы свободны. Можете идти.
- Так а… Минуточку, - де Браскис замялся – с моим восстановлением в правах как же?
- Подождём пока.
- Подождём? Я бы поспешил на вашем месте!
- Это почему?
- Потому что мои парни недовольны вашим решением. Ещё немного, и… Капитан, не делайте глупостей! Могут быть последствия. Я за них не отвечаю.
- Всё, до свидания! Вы должны отвечать за своих людей.
- Точно? Вы больше ничего не хотите добавить?
- Не хочу!
- Парни!
В рубке моментально нарисовалась вооружённая до зубов пятёрка десантников с весьма понятными намерениями.
- Капитан, не делай глупостей, - сказал шпион, уже с ледяными интонациями. – Мо-гут быть последствия.
- Это что, переворот?
- Как хочешь называй, но сейчас ты выполнишь всё, что мы тебе скажем. Выпол-нишь – всё будет хорошо, нет – тогда … Сейчас ты возьмёшь микрофон, включишь обще-судовую связь и объявишь, что отказываешься от капитанства в мою пользу и передаёшь мне всю полноту власти на «Страннике». Ясно? Бейкера тоже отстраняешь от всех по-стов.
- Ясно, – пробормотал Сергей. Мысль его лихорадочно работала в поисках выхода. Ещё не всё готово. Надо тянуть время. – Если я не сделаю этого?
В ответ защёлкали затворы, противно запищали аккумуляторы лазерников, накап-ливая заряд.
- Милый мальчик! Корабль всё равно будет мой, не рви пупок понапрасну.
- Может, лучше это? А то вернёмся, меня ж замучают суды да проверки всякие. Не хочу, – попытался острить капитан.
- Можно и так, мне всё равно – пожал плечами шпион – Проверить оружие не по-мешало бы.
Толпа загоготала. Боже ты мой! Да откуда только взялись эти отщепенцы? В них же нет ничего человеческого!
- Живее! – подтолкнули его – Капитан «Странника» не любит ждать!
- Хорошо! – Кирюхин словно бы очнулся – Я дам тебе власть на корабле.
- Не «тебе», а «вам» – поправил его де Браскис.
- Как хотите. Но перед этим небольшой инструктаж можно?
- Капитан и без тебя знает, что делать! – послышалось в ответ.
- Нет, тут дело очень тонкое и важное. Как вы знаете, мы готовимся к прыжку. Как вы, уважаемый капитан, собираетесь дать команду?
- Ну как, начать прыжок, и всё. Чего мудрить? – усмехнулся шпион, - Я не настоль-ко глуп, как ты думаешь! Дам приказ, а машина всё сделает.
- Э, не, всё гораздо сложнее. Это машина, и если ей поступит неправильная коман-да, она сделает всё неправильно, и вы просто не вернётесь оттуда. Вы этого хотите?
- Нет конечно, - поёжился шпион – говори что делать?
- Очень просто! Подходите вот к этому пульту, можно? Нажимаете два раза эту кнопку и говорите в микрофон «Начать прыжок».
- Ты издеваешься, гад?
- Что вы? Как я могу перед капитаном?
- А я что сейчас сказал? Что-то другое? Или уже не помнишь?
Сергей не успел ничего ответить. Что-то едва уловимое произошло, и все попадали. Только капитан не упал, он знал, что дальше последует.
А дальше последовали ощущения, знакомые Кирюхину, и совсем новые для де-сантников. Растерянные, они плавали в невесомости, смотрели на свои изменяющиеся формы на гибкое пространство, и орали искажёнными голосами.
Когда всё кончилось, Сергей крепко связал всю бессознательную ватагу и повелел бросить в трюм. Там они и очнулись скоро, с головными болями и проклятиями на устах.
- 19 -
Не смотря на предупреждение, весь следующий день капитан объяснял напуганной команде обстановку. Сначала по общей связи, но люди всё равно приходили за разъясне-ниями. Он снова и снова повторял:
- Мы просто прыгнули. Находимся в точке рандеву старого «Странника» с астеро-идом. По нашим предположениям находка должна быть здесь. Если нет, то через 3 – 4 дня берём курс домой. Видимо, произошёл какой-то сбой, поэтому прыжок начался спон-танно, раньше положенного. Будем разбираться в причинах.
… Да уж, действительно, в причинах надо разобраться. Только не в корабле, он, наш друг, не подвёл. Он не виноват, что его, предназначенного для учёных, заполнила со-всем другая публика.
Это ерунда. Гораздо сложнее были отвечать остальным десантникам на вопросы по поводу исчезновения командира со товарищи. Судя по всему, де Браскис не всех своих людей посвящал в тайны заговора. Любо тогда, в рубке, демонстрировал чистой воды экспромт и колоссальное умение влиять на людей до потери ими воли.
Тогда что-то ждёт нас?
Десантники успокоились, усвоив, что у послов лёгкое недомогание после приёма прохладительных напитков.
Но всё равно страшненько…
Не только Сергею было страшненько в то утро. Журналистке – тоже. Она с непод-дельным ужасом смотрела на следы своей деятельности:
- Господи, что это? Неужели это я наделала? Я маленькая, слабая, добрая, я же му-ху не обижу!
Таня молча кивнула. Журналистка отказывалась верить:
- Я же всё-всё прекрасно помню. Утром болела голова, вы, Таня, звали меня на общий обед, говорили, все обидятся… И что, мы теперь без связи?
Врач кивнула.
- Ну да, мы же страшно далеко от людей, ни один сигнал не долетит…
- Нет, мы уже в системе, недалеко от пояса астероидов.
- А-а-а… И что, связи по-прежнему нет?
Таня снова молча кивнула.
- Миссис Ларсен! – доктор пошла в наступление – миссис Ларсен, кто вам даёт наркотики?
- Наркотики? Какие наркотики?
- Самый обычный фурмекид.
- Таня, - вмешался стоящий рядом Бейкер – Не надо, она ещё очень слаба.
- Радиорубки крушить она не слаба! Не надо, Грегори, я хочу домой, и желательно, в собранном виде! А она, из-за неё мы можем полететь ко всем чертям собачим!
- Таня!!
- Что Таня?
- Я поняла! – подала голос журналистка – Я всё поняла и постараюсь не быть вам обузой.
- Мы это уже слышали! – выпалила доктор.
Но Джейн Ларсен гордо вскинула голову, кивнула на радиорубку:
- Я не могла этого сделать!
- Весь корабль видел.
- Это заговор! Вы все против меня! Здесь меня не любят, не уважают! Вы ещё отве-тите за свои слова!
Она решительно пошла, остальные – за ней. Немедля послышалось властное:
- Прошу не ходить за мной!
Ещё два шага, и журналистка молча рухнула на успевшего подхватить её старпома.
- Я же говорил!
Чего он говорил, осталось неясным. Таня дала журналистке понюхать ватку, и та пришла в себя.
В своей каюте Джейн Ларсен грохнулась лицом в диванную подушку, плечи её со-тряслись от немых рыданий.
Это ж надо такому случиться! Похоже, они правы, она действительно поработала там. Вон, и ссадины на руках ещё не засохли. Как? Как такое могло произойти? Телезвез-да мировой, системной величины, которую 6, нет 8 раз подряд выбирали журналистом года, которая трижды получала высшую награду – премию Брума, оказывается, балуется наркотиками! Да ещё и… Скандал, невероятный скандал! Можно не появляться на Земле, на Орбитальной даже!
Всю свою бурную жизнь следила за репутацией, меня не запятнал ни один скандал, никто не смог меня купить! Ни один мужчина, будь он хоть самый влиятельный продю-сер, не смог затянуть меня в постель, а как они старались, как они все старались! Я и за-муж вышла по любви, и один раз, многие до сих пор в это не верят, тем не менее, это чи-стая правда.
И вот теперь всё рушится! Рушиться из-за какого-то подонка, который решил мои-ми руками сделать величайшее преступление во всём космосе! Чёрное пятно на всю жизнь, несмываемое пятно!
Неожиданно она вскочила, огляделась воспалёнными глазами вокруг.
- А, вы тут, - прошептала она глухим голосом, словно только что заметила двоих. – Простите меня, я имела неосторожность расплакаться. Так правда это сделала я?
- Вы к сожалению.
- И вы теперь совсем без связи с Землёй?
- Связь наладят – заверил Бейкер.
- Хорошо. Аж от сердца отлегло. Грегори, ради Бога, прости меня! Я виновата, во всём виновата! Такое не прощают, но у тебя большое сердце, я знаю! Вы все стали мне очень дороги. Вы увидели во мне прежде всего человека, а уж потом – телезвезду. Это так редко случается со мной! Капитан создал удивительно тёплую, домашнюю обстанов-ку. Тут все друг друга любят, уважают. Я как будто бы знаю всех вас давным – давно.
Грегори уже вздохнул, хотел что-то сказать, но передумал, а журналистка не оста-навливалась:
- Ваша тройка – вы двое и Серёжа – удивительны сами по себе каждый, и вместе – тоже удивительны. Вы – готовый экипаж, у вас нет никаких проблем с совместимостью. Вы можете втроём лететь куда угодно!
- Миссис Ларсен! – тихо позвала доктор.
А журналистка продолжала, глядя куда-то в пространство:
- А я такая дура, обидела таких замечательных людей, такой замечательный ко-рабль!
Грегори еле ушёл от этой назойливой старушенции. «Сергей говорил, что она не-много странная, но чтоб до такой степени!»
Таня ушла позже. Ушла со спокойной совестью, состояние пациентки не беспокои-ло её.
Уже ночью доктора Вершинину разбудил звонок. На экране сияла Джейн Ларсен.
- Не волнуйтесь, Таня, со мной всё в порядке. Только что меня посетила гениальная идея! И теперь я совсем не причиню вам зла, будьте спокойны за меня.
- Что вы задумали?
- Подробности завтра утром. Вам понравится, уверена. Спокойной ночи!
И отключилась. Таня вроде бы легла спать, но не спалось отчего-то. Что-то в сло-вах журналистки её насторожило. Несколько раз вызывала её каюту – никто не отвечал.
Наверно, уже спит, решила доктор.
Но посреди ночи она всё-таки вскочила и побежала в каюту журналистки.
- 20-
Шпион опять не находил себе места. Всё пропало, всё! Две попытки захвата кораб-ля ни к чему не привели. А ведь вначале казалось всё так просто! Даже журналистка в ко-нечном итоге сработала как надо, не без проблем, но сделал почти всё, что от неё хотели.
А потом... Он не понимал, что случилось потом. Они же такие добрые, доверчивые, простые! Их можно брать горстями, голыми руками. Ну и? Твои же слова, кстати! Поче-му?
Опять эта загадочная русская душа. Вроде бы уже исчезли национальности, но всё-таки! Кто-нибудь кроме русского может ли начать прыжок с неподготовленным экипа-жем, прямо посреди крейсерского полёта! Самоубийство! А рвануть в самую даль, куда не доходят сигналы самых сильных пеленгаторов? Разве Мацумота, будь он командиром, решился бы на такое?
И при этом все молчат, вот что самое удивительное и непонятное. Я попытался бы-ло поднять бунт, но меня не поддержали.
Интересно, что на него влияет, на этого «шестнадцатилетнего капитана»? Идёт и идёт к своей цели, напролом. Ему говорят «опасно», он всё равно идёт! Прёт, каналья! Кто может его остановить? Таня? Бейкер? Ага, щас же! Он на них тоже кричит, да ещё как! Нет, ребята, попомните вы мои слова скоро, ой, очень скоро. Его надо бояться и уже сегодня забивать себе тёпленькое местечко возле него. А иначе плохо будет. Через не-сколько лет он станет страшным капитаном, жёстким и властным!
Ладно, а мне-то что делать? Не знаю. Где мы? Не знаю. Как связаться с шефом? Раскрыт ли я, или нет, в конце концов? Не знаю, не знаю! Ничего не знаю! Никогда ещё не приходилось так работать.
Шпион напрасно волновался. Вскоре он всё выяснил, это оказалось делом нетруд-ным. Оказывается, они вынырнули между Марсом и Сатурном, недалеко от пояса астеро-идов. От главных трасс тоже недалеко. Можно считать – почти цивилизация.
Здесь была точка рандеву «Санта-Марии» с объектом.
С шефом связи не будет. Шпион не раскрыт. И он успокоился. Не так всё плохо оказалось.
Кирюхин прыгнул в эту точку под давлением Мыльникова. Тот яростно доказывал, что льдинку надо искать именно здесь. Хотя все рассчитанные орбиты, даже самые мало-вероятные, проходили вдали от этих мест.
Самое поразительное – Игорь Мыльников оказался прав. Сразу же локаторы засек-ли объект, очень похожий на льдинку.
И ещё более поразительное – Аркадий Шильников, вечный оппонент молодого учёного, на этот раз с ним полностью согласился.
Словом, Сергей Кирюхин с удовольствием написал в бортовом журнале, который по традиции вёлся на настоящей бумаге: «3 мая, 720. После удачного прыжка точно в намеченную точку вахтенным замечен объект, параметры которого соответствуют задан-ным. Иду на сближение. Данные уточняю».
Моментально корабль ожил. Снова люди толпились в рубке управления, посыпа-лись шутки и довольно скользкие остроты. Кое-кто стал заключать пари – тот астероид, или не тот.
Но пари не получилось. Все поставили на «Тот». Автор пари крепко выругался и больше в рубке не появлялся.
«3 мая, 1643. Данные об объекте уточняются. Масса, объём, плотность вещества, спектр излучения с вероятностью 84% позволяют сказать – это наша цель».
Кирюхин не скрывал своего удовлетворения, и на радостях отправил Шильникова в разведку.
До следующего дня все свободно могли любоваться астероидом. Пожалуй, впер-вые за время полёта самым популярным местом на корабле стала обсерватория. «Стран-ник» развернули так, чтобы самый эффектный вид был оттуда, и туда быстро образова-лась очередь из желающих.
Сергей посмеивался над таким ажиотажем.
Вдруг Кирюхина словно подбросило: в толпе не хватало журналистки. Она не мог-ла, никак не могла пропустить такое событие. Значит, что-то случилось. И Тани нет. Опять что ли!? Господи, да как же!?
Сергей бросился к каюте теледивы - пусто. У капитана внутри тут же образовался ледяной колючий ком, он распирал молодого человека во все стороны.
Журналистку он нашёл в медотсеке, над нею снова колдовала Таня. Казалось, врач не спала эту ночь, может быть, и предыдущую - тоже.
В кювезе лежал незнакомец – кожа зеленоватого оттенка, высохшая, нос заострил-ся. Приглядевшись капитан чуть не вскрикнул: журналистка!
- Кто её так? Опять наркотики? – выдохнул Сергей.
- Хуже – устало проговорила доктор – яд, обычный хорошо знакомый яд.
- Яд! Ты не ошиблась?
- Серёжа, симптомы ботулизма я ни с чем не перепутаю.
- Как? Бо-ту-лизм? Это что?
- Самый страшный природный яд.
- Где она его достала? Не сказала?
- Бывает в протухших консервах.
- В консервах? – эхом повторил Сергей – Что, нас ожидает голод, консервы есть нельзя?
- У нас нормальные консервы, не волнуйся. Я нашла у неё препарат для разглажи-вания морщин, на основе ботулотоксина. Она и вколола его в вену, лошадиную дозу. Это попытка самоубийства, Серёжа, она действовала наверняка.
- Истеричка!
- Нет, продуманное решение.
- Почему ж она позвонила тебе, приняв такое продуманное решение?
Таня промолчала, быстро щёлкая тумблёрами.
- Иди, давай, - сказала она вдруг – Ты там нужнее. Вы, кажется, нашли льдинку. А с ней – она махнула головой в сторону кювеза - справлюсь, она не умрёт.
Сергей словно бы на стену налетел. Со всего маху. Быстро развернулся и молча вышел.
И не слышал, как Таня тоненько застонала, уткнувшись в подушку.
- 21-
Корабль и астероид медленно, но неуклонно сближались.
Вот уже стали видны причудливые нагромождения ледяных скал, в которых фее-рически переливались бортовые огни «Странника».
Народ на корабле находился в откровенном шоке. У зрителей возник едва улови-мый оттенок искусственности, декоративности этих нагромождений, как будто чья-то ру-ка сильно хотела выдать своё произведение за работу природы. Почти правильный шар, почти прозрачный. Глядя на его блестящую поверхность, не скажешь даже, что он путе-шествует тысячи лет, а то и больше.
И вопиющее несоответствие столь долгой жизни астероида и материала, из которо-го он сделан. Это же лёд, ребят! Но почему именно лёд? Почему неведомый инженер вы-брал одну из самых хрупких субстанций? И как она сохранилась?
Что ты вообще такое?
- Скорей всего, внутри работает генератор льда, банальный огромный холодиль-ник, – промолвил Мацумота – Он и обновляет лёд постоянно. Значит, это искусственое создание.
В обсерваторию вбежал запыхавшийся Шильников:
- Поздравляю всех! Это наша льдинка! Все параметры совпадают, абсолютно все. За исключение одного – орбита. Его не должно быть здесь! Значит, его держит какая-то сила, не учтённая нами при расчётах.
- У Аркадия всегда есть неожиданная и шокирующая информация, - сострил Ефи-мов.
- Погоди острить! – накинулся на него профессор. – Я не нашёл никаких следов воздействия неучтённых сил. Никаких!
- Значит, твои приборы такие умные – тут же отозвался Ефрем – А загрузился-то, загрузился! Целый трюм ему дали!
На него шикнули.
- Молодой человек, если вы невежда полный, то так и скажите, я вам дам курс лек-ций по занимательной астрофизике, - с тихой ехидцей сказал профессор.
Тут уже зашикали на него.
- Наш многоуважаемый профессор не может без спорщиков – сделал вывод Моро-зов.
- Довольно разговоров, - сказал капитан – завтра в 830 начало операции. Все сво-бодны, можете любоваться пейзажем. Только большая просьба, Аркадий Самуилович, не задирайте никого, пожалуйста! Нам не нужны тяжкие телесные повреждения профессо-ров.
Глубокой ночью Кирюхин вернулся в обсерваторию. При выключенном внутрен-нем свете астероид выглядел особенно красиво. Каждая грань огромной глыбы играла своим цветом, сверкала в своём, только ей понятном ритме. Он явно откуда-то брал до-полнительную энергию, падающего на него света звёзд и недалёкого Марса мало для со-здания такой мощной иллюминации.
Неожиданно Сергей заметил странную вещь. Лёд, оказывается, имеет способность увеличивать предметы. Попавший в ледяную призму Марс словно бы резко приблизился: Кирюхин увидел каналы, космодром, города и гидропонные фермы, как будто бы он ле-тел на низкой планетарной орбите. И в каждой призме отражался свой район.
Только всё это великолепие было столь быстротечно, что Сергей только потом, в замедлении смог хорошо рассмотреть картинки.
- Здорово, правда?
Ого, оказывается, он здесь не один. Кто-то ещё любуется неземными красотами.
- Красиво, говорю. – Таня (несомненно, это она) в темноте приблизилась к капита-ну, чуть коснулась его руки.
Оба сделали вид, что не заметили.
- Обычная льдышка, ничем не лучше других, зародыш ледяной кометы, – хмуро отреагировал капитан.
- Ты прагматик! – вспыхнула Таня – Так и останешься прагматиком! Ничего тебя не исправит. Посмотри, какая красота! Где ты ещё такое увидишь?
- Да, красиво, - согласился Сергей, - только что толку? Она опасна для нас, и это главное. Остальное неважно.
- Надо тобой конкретно заняться, - полушутя - полусерьёзно протянула врач. – Со-всем вы от рук отбились, молодой человек, – и уже серьёзно добавила - Знаешь, у меня такое чувство, что он разговаривает со мной.
Сергей пристально посмотрел на собеседницу.
- Не спорь! – даже топнула она – И не смотри на меня, как на сумасшедшую!
- И что оно тебе говорит? Что капитан ваш дурак, гоняет по всей галактике, домой не хочет, и вас за собой тащит?
- Капитан, действительно дурак, к сожалению! – вспыхнула Таня - И ничерта не по-нимает! Там внутри что-то есть, что-то разумное, и ему очень одиноко, и он сильно, очень сильно хочет познакомиться с нами. И говорит, если мы будем вскрывать его оболочку, то должны действовать очень аккуратно, иначе можем повредить ему. Сам же он ничего страшного нам не сделает.
- Так прямо всё это и сказал? По-русски? Или как?
- Хам!
Таня чуть не задохнулась от злости, не прощаясь вышла из обсерватории.
Нормально поговорить им пришлось потом нескоро. Весь последующий день док-тор Вершинина общалась с капитаном Кирюхиным только при крайней необходимости, очень коротко и официально. Но на душе у неё кошки скребли. Она видела, что их отно-шения портятся, так и не начавшись нормально, что надо бы восстановить их, но… Не бу-дет же она первой идти объясняться! Он же мужчина, в конце концов!
А кошки не умолкали, скребли всё сильнее и сильнее…
- 22-
Утро настало тихо и незаметно. Не было помпезных объявлений, приглашений на единственное в мире шоу. Просто в назначенное время капитан сел возле монитора, до сей поры безжизненного, быстренько проверил параметры, орбиту корабля, орбиту объ-екта… Всё заняло не более полминуты, и оказалось достаточно, чтобы главный компью-тер корабля и электроника самого мощного оружия, созданного людьми, закончили об-мен информацией, обработку данных и сделали вывод: «К выстрелу готов».
Кирюхин не удержался, начал не по уставу:
- Ну что, ребятишки, все налюбовались льдинкой? Все всё засняли? Тогда огонь!
Поток нестабильных фотонов устремился к цели. На испытаниях он играючи про-бивал самую толстую сталь, которую нашли, что-то около 3-х метров. А тут дело затяну-лось. Лёд долго сопротивлялся, потом вдруг исчез, буквально за долю секунды, и открыл нечто более твёрдое.
И перед «Странником» появился тёмный цилиндр, с одним обрубленным концом, и с другим незаметно переходящим в длинный тонкий шест.
Цилиндр совершенно не вращался, но не это шокировало космонавтов. Размеры! Ребята, вот это размеры! Он превышал все искусственные тела, известные человеку! Ря-дом с ним немаленький «Странник» казался двухместной спасательной шлюпкой, Да что «Странник»! Огромный комплекс Орбитальной тоже был бы незаметен на его фоне.
- Длина 5000, диаметр от 700 до 1300 – сообщил компьютер.
- Метров? – выдавил кто-то.
- Километров – хладнокровно пояснила машина.
В рубке повисла тишина, никто не знал, что дальше делать. Так продолжалось ми-нут 10, и всё это время пушка продолжала посылать в цель нестабильные фотоны.
Капитан словно бы очнулся:
- Назад! Полный назад! Прекратить огонь!!!
Полный назад не получился. Слишком сильно уж сблизились корабли, их неумо-лимо тянуло друг к другу.
И вдруг:
- Полный вперёд, самый полный! – крикнул Сергей – Изменить курс на 35 граду-сов! Мацусима, код!
- Сегодня – «Фудзи» по-английски.
Сергей набрал что-то на клавиатуре, и на экраны наползла серебристая дымка. Она скоро рассеялась, видимость восстановилась.
- Что это было? – удивился Чейстерфельтд.
- Силовое защитное поле, - сказал, не оборачиваясь, капитан – работа Мацусимы. Извините, что не предупредил вас.
- Да уж! – крякнул конструктор – С проектировщиками совсем не надо советовать-ся.
- Потом, всё потом!
Манёвр получился блестяще. «Странник» сблизился с тем кораблём, резко рванул в сторону и миновал столкновения. Существовал очень большой риск обстрела, капитан только потом это понял, но к счастью, обошлось.
На почтенном расстоянии «Странник» остановился. Пришелец не проявлял ника-кой активности. По-прежнему, недвижим, по-прежнему, молчит на всех диапазонах ра-диоволн.
Главная Машина «Странника» словно бы вскрикнула от боли, совсем по-человечески. Секунда – и с компьютером всё в порядке.
Капитан решил потом проверить аппаратуру.
- Все свободны, в рубке остаются господа учёные – уже помягче сказал он.
;;;
Кирюхин посмотрел на выдающихся светил учёного мира, потом - на «пришель-ца».
- Ну что, господа хорошие, начинайте. Вот он, ваш звёздный час! – он кивнул на экран – Действуйте! Я даю вам разведбот, небольшую команду в помощь и два дня. За это время вы должны вытрясти с него всё возможное, поэтому, отправляйтесь вдвоём. На сборы – три часа. Вопросы?
- Вы хотите сказать, что мы должны высадиться… - Шильников тоже кивнул на экран – туда?
- Именно.
- А смысл?
- То есть? – не понял капитан.
- Что мы там забыли?
Капитан сел в кресло.
- Я думал, вы будете пытать меня калёным железом, лишь бы я разрешил вам эту разведку. Перед вами то, что не видел ни один человек, и вы вовсе не рвётесь на рандеву. Не понимаю!
- Сергей, прошу вас, не надо этой пустой патетики. Могу объяснить, почему я не рвусь туда. Видите ли, по моему глубокому убеждению настоящая наука делается в тиши кабинетов. Уже накоплено столько фактов, что ещё ни одно поколение учёных будет их разбирать. Факты не осмыслены, не систематизированы. Работы непочатый край, вот я и занимаюсь ею, по мере моих уже немолодых сил, но с превеликим удовольствием. Таков мой добровольный крест. И я не вижу смысла во втором визите к пришельцу. Я там уже был, собственноручно собрал пробы, проанализировал их. А теперь там нам делать абсо-лютно нечего. Побродить по поверхности? Больно надо. А вовнутрь нас не пустят. Вот почему я считаю целесообразным вызвать военный буксир, пусть он отведёт эту игрушку куда подальше, а самим вернуться домой с сознанием полностью выполненного долга. Я понятно высказался?
- Более чем, - Кирюхин резко посерьёзнел. Уж не шпион ли вы, батенька? – Ну а вы, Игорь, тоже так считаете?
- Никак нет, капитан. Я считаю, наоборот, поход туда необходим, это даже не должно обсуждаться. Мы впервые встречаемся с техникой другой цивилизации, и пройти мимо, это…
- Ну и что вы там поймёте, в этой технике, можно полюбопытствовать? – ядовито выкрикнул старый профессор.
Двое неприятелей моментально оказались готовы снова затеять давнишний спор. Но капитан прервал их и быстро изложил план будущей вылазки.
Выслушав всё, Шильников упрямо заговорил, скандируя каждое слово:
- И всё-таки, я считаю, что человеку там делать нечего! Это элементарно опасно для жизни, мы не знаем, что нас там ждёт! Всю информацию прекрасно соберут роботы, а я могу поработать над ней, сделать кое-какие выводы.
- Спасибо, мы ваше мнение обязательно учтём, - заверил его Кирюхин, – Ну что, Игорь, давай, собирайся, не подведи человечество.
- Есть, капитан! – Мыльников не смог сдержать радости, умчался к себе в каюту.
Ушёл и недовольный Шильников, бурча «Мы ещё с тобой поговорим».
Сергей начал было обдумывать факты против профессора, как в рубку буквально ворвалась Таня:
- Что ты наделал? Ты чуть не уничтожил его! Я же просила! Ему больно!
- Что с тобой? – ничего лучше не придумал капитан.
- Со мной всё хорошо, не бойся. А вот с ним, – она тоже кивнула на экран. – Он ска-зал, что ты слишком грубо и долго уничтожал его оболочку, что задел несколько жиз-ненно важных центров. Он теперь долго будет их восстанавливать. И он… - она взглянула на экран, где Сергей ещё не стёр план высадки – Это что? Вы идёте туда? Я с вами. И не спорь, Серёжа, не спорь!
- Таня, ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь что всё это значит. Как мы увиде-ли объект, тебя словно бы подменили. Ты не пьёшь ли случайно таблетки журналистки?
- Нет, наркотики не принимаю, - жёстко ответила врач – Со мной всё хорошо, я вполне осознаю ситуацию. Так я лечу или нет?
Кирюхин медлил с ответом. Что-то не позволяло ему сказать «да». Но он перебо-рол свою госпожу Интуицию.
- 23-
- Порт, мы вышли, направляемся к объекту.
- Понял вас, картинки все видим, связь устойчивая. Удачи!
Чем ближе космонавты подлетали к объекту, тем больше поражали его размеры. Абстрактные 5000 километров постепенно превращались в металлический цилиндр, мед-ленно закрывающий экраны. Ни огонька, ни радиосигнала, вообще никаких признаков жизни, и от этого становилось жутко.
- Опять мертвечина, - заворчал десантник Вильсон – Везёт же нашему капитану на мертвяков! Его надо посылать на поиски пропавших экспедиций, мигом найдёт!
- Разговорчики! – прикрикнул командир группы Бейкер.
Молчание. Пилот Ли Тау не спешил сближаться с пришельцем, шёл на небольшой скорости.
- Ну хоть просигнальте нам, что ли! – простонал Мыльников – невежливо, вообще-то, ребята!
- Он сигналит, - вдруг сказала Таня, - он ждёт нас.
Сквозь всеобщий шум, возникший через минуту напряжённой тишины, с трудом долетел до Тани голос старпома:
- Таня, милая, прекрати пожалуйста эти сказки!
- И ты туда же! Это не сказки! – продолжала упорствовать она, - Не сказки! Он дей-ствительно, пытается со мной говорить! Я не знаю, как это происходит, и почему именно я, но после его появления я стала слышать что-то непонятное. Это не слова, не зритель-ные образы, я не знаю, что это, но оно несёт информацию! Он говорит со мной, и я его по-нимаю! Отвечаю, а он принимает и понимает мои ответы.
- Тогда скажи ему, чтобы он сделал большой доклад о себе, переслал его на наш борткомп, и мы отстанем от него.
- Вильсон! – крикнул Бейкер на шутника – И Таня, не забывайте, порт нас слышит.
- Ну и пусть! – лихо отпарировал десантник – Я делаю что-то не по инструкции?
Бейкер всматривался вперёд и всё больше изумлялся. Старый космический волк не заметил на корпусе ни заклёпок, ни следов сварки, ничего, что бы говорило о способе со-единения металла. Да и металл ли это? Старпом назвал это металлом больше по привыч-ке.
Неведомые конструкторы смело нарушили многие законы космостроения, казав-шиеся незыблемыми. Допустим, никто из землян никогда не совместит в одном корпусе всё – жилые отсеки, запасы топлива и двигательную установку, тем более такую мощную. В том, что здесь установочка прямо скажем, не маленькая, Грегори не сомневался.
Опытный глаз замечал всё новые несуразности. Поверхность корабля совершенно гладкая. Где, например, антенны, сопла двигателей, солнечные батареи? Шлюзовое хо-зяйство? Аварийные люки, наконец? И зачем нужны эти тонкие извилистые линии по все-му корпусу? А тонкий шпиль? Антенна, или нет?
Такой корабль вообще не должен существовать, а он, вопреки всему, существует! И летает, по-видимому, неплохо.
Катер продолжал снижение. Ли ещё уменьшил скорость, но не отпускал ручку форсажа, готовый к моментальным действиям. Но круг шёл за кругом, а никакой ответной реакции.
- Садиться не хотелось бы, - сказал пилот – Обшивка странно блестит, не гладкое ли зеркало?
В ответ порт посоветовал возвращаться.
Но разведчики не спешили с возвращением, и не напрасно. В следующий виток внизу мелькнуло чёрное треугольное отверстие.
- Нас приглашают в гости, - тут же заметил Вильсон, – А хлеб-соль будут?
На следующем пролёте Ли притормозил над этим местом. Проём не исчез, даже как будто расширился.
- Порт, что посоветуете? – спросил Бейкер - Высадку разрешаете?
- Возвращайтесь, - после некоторого раздумья отрезал порт.
- Ну что ещё Кирюхин предложит? – проворчал Бейкер.
Он осмелился ослушаться приказа. Для начала бот повис над входом, и только на следующем проходе окунулся в таинственную темноту.
… Когда тьма полностью поглотила катер, Ли перестал снижаться и осмотрелся, медленно кружась. Прожектор выхватывал куски довольно большого помещения непра-вильной формы, ближе к круглой. Порой сильный луч терялся, не находя стен. На полу (или в стене) стояла большая многоугольная площадка, больше разведчики ничего не за-метили.
Катер завис над ней в 5 метрах, потом – в 3-х, в 2-х, в полуметре. Пилот снова, словно играючи, демонстрировал чудеса высшего пилотажа, жаль, только зрителей нет.
Всё же Ли боялся садиться. Бросил вниз гаечный ключ - тот повис рядом. Впрочем, и без ключа понятно, что здесь царит невесомость. После постоянной силы тяжести на «Страннике» организм не сразу принял её, особенно не у профессиональных космонав-тов.
Наконец, Ли посадил корабль, но двигателя не заглушил.
Почти сразу же разведчиков ослепил яркий свет.
Почти сразу же сработали светофильтры, но не так быстро, как хотелось бы. Когда люди отошли от временной слепоты, выход в космос уже закрывался.
И сразу же платформа стала плавиться, засасывать разветбот. Ли не успел ничего осознать, но рука автоматически сама выжала полный газ. Бесполезно. Бот основательно увяз.
Он прошёл через платформу, как сквозь масло и оказался в большом, просто огромном зале, стены которого были утыканы отверстиями разного калибра.
Разведчикам не раз ещё предстоит поражаться размерами на этом корабле, посте-пенно они даже перестанут обращать на них внимания.
Но сейчас же размеры зала по-настоящему впечатляли.
В одну дыру, не очень большую, и направила разветбот неведомая сила. После не-скольких толчков машина встала.
И настала глубокая тишина. И никакого движения.
- Ну и что дальше? – выдохнула Таня.
- Вопрос не ко мне, - тут же отпарировал Вильсон, - К нашим хозяевам. Сейчас они пожалуют, не сомневаюсь. Такие милые маленькие динозаврики, чуть побольше наших. И спросят с улыбкой: «А мы выдели, тут у вас есть девушка, молодая, красивая, Таней звать. А подать её сюда! Хотим познакомиться поближе с ней, на сковородке», – и десантник довольно захохотал.
- Ты всегда так шутишь?
- К сожалению, девонька, это не шутка.
Бейкер прикрикнул на болтуна:
- Вильсон! За тебя просил сам де Браскис! И очень хорошо о тебе говорил. И очень долго! Что ты и десантник хороший, и пилот отличный… Выходит, он совсем не знает свой отряд! Если бы я знал, какой ты, ни за что не взял бы тебя с собой!
- Какой я? Ну какой?
- Трус! И об этом скоро будут знать не только мы.
Десантник начал было пузыриться, но старпом грубо оборвал его.
- Нет, всё-таки, что нам делать?
Старпом и учёный осмотрели окрестности. Туннель оказался широким, но корот-ким, заканчивался тупиком. С наружного конца вниз высоко. И вверх – тоже. Наверху виднелась многолепестковая диафрагма.
- Если это ангар, то как пилоты попадали сюда? – пробормотал Грегори.
- Или же ангар для автоматов, - уточнил Игорь.
Вернувшись, старпом предложил слететь вниз.
- Думаю, там должен быть какой-то выход.
Словно в подтверждении его слов, далеко внизу почти бесшумно открылся яркий проход. Оттуда никто не вылез, не выехал, не выпорхнул, и даже не вышел. Биолокатор не увидел ничего живого, по крайней мере, на километр вглубь.
Полетели. Ли с удивлением заметил, что машина слушается его. Разведбот сначала подлетел к одному, второму отверстию. Это действительно, был ангар, или гараж, как хо-тите. Некоторые ячейки пустовали, но из некоторых на землян смотрели аппараты немыс-лимой конструкции и назначения.
- Вот бы покопаться в них, - пробормотал китаец. Да и Бейкер не отказался бы. Но ограничились подробным фотографированием.
Бот полетел по единственному открытому пути. Машину окружали ровные гладкие стены, равномерный свет.
- Атмосферка-то не ахти, - доложил Мыльников, - Сероводород, азот, углекислота. Температура терпимая, минус 28 градусов по Цельсию. Вот давление и тяготение при-мерно как у нас.
- И на том спасибо, - усмехнулся Бейкер. – А вообще-то надо поработать над дви-гателем, - неожиданно вставил он следом.
Все сначала не поняли, потом догадались. Сильный шум, многократно отражённый от стен, оглушал космонавтов. Но даже он не вызвал никакого интереса обитателей ко-рабля.
Постепенно люди заметили, что свет в туннеле стал краснеть. Они летели в свето-вом кольце, за пределами которого стелилась темнота. Широкое кольцо в полную неиз-вестность…
Но свет краснел, тускнел, и это тревожило разведчиков. Вскоре стала ясна причина этого явления. Свету стало труднее пробиваться через толстый слой коричнево-красных, почти бурых растений, напоминающих щупальца осьминога. Они тянулись к боту, как будто увеличивались, но до космонавтов не доставали. Иногда выпускали облачко сухого коричневого порошка, пыльцы, скорей всего. Она с треском взрывалась в соплах катера.
Мыльников резко стукнул по приборам:
- И этот умник продолжает врать, что вокруг нет ничего живого!
- Нет, значит так оно и есть, - флегматично заметил Вильсон.
- Ну я что, похож на идиотика? Ежу понятно, это живые растения! Что, я, по-вашему, не отличу живое от неживого? – Игорь заводился всё больше и больше.
- Значит, не смог отличить, а аппаратуре надо верить.
- Ну, знаете ли!
- Знаем Ли! – тут же отозвался пилот, и все, включая учёного и китайца, просто по-катились со смеху, едва не врезались в стену.
- И всё-таки, что перед нами? – просмеявшись спросил Игорь – Может, новая фор-ма живого, не на углеродно-кислородной основе?
- Тут даже ёж тебе не поможет, - примирительно сказал Бейкер, - У них всё иначе. Я лично вообще не стану спорить – живое это, или нет.
- Эй, кто-нибудь живой! Отзовитесь! Мы пришли с миром! – крикнула Таня, так, что у всех заложило уши в шлемах.
- Сейчас, сейчас! – отозвался Вильсон – Сейчас они так отзовутся, мало не пока-жется всем нам!
- Слушай, когда ты остановишься? – не выдержал Ли – Никогда не видел такого слюнтяя в космосе, и к тому ж, в разведке.
- Не нравится, возвращай меня домой!
- Да с радостью, если б… А чёрт! Чтоб тебя!
Столько свободного пространства в закрытом корабле разведчикам ещё не доводи-лось видеть. Разведбот выскочил под открытое небо, так показалось вначале. Ли тут же заложил крутой вираж, и сел в туннеле, безжалостно сминая коричневые ростки. Те не-медленно запротестовали лёгким липким облачком, накрывшем весь катер.
Выпущенная летающая тарелка показала бескрайнюю и причудливую горную страну. Огромные пики уходили за близкий горизонт. Тусклое красное светило отбрасы-вало чёткие тени. Тарелка показала узкие глубокие ущелья, широкие гладкие пути - то ли дороги, то ли застывшие реки.
И снова ничего живого. Даже построек, или ещё чего, сделанное разумной рукой.
- Что же это, братцы! – уже с неподдельной тревогой спросил Бейкер, - Ладно, тун-нель, можно понять. Но тут-то, тут. Где живые?
Катер вылетел из горы.
- Вниз 6438 метров, вверх не определяется, больше 20 километров. Включаю авто-курс, - почти механически отметил Ли, но, похоже это уже никого не интересовало.
Разведчики думали об одном и том же. Всё больше фактов говорило, что пришелец больше мёртв, чем жив. Осталась только автоматика. Поддерживался световой режим, температура, газовый состав атмосферы, всё работало быстро и чётко, но вот пользовать-ся этими благами уже некому.
И тут же медленно наползла на Бейкера мысль: электронный мозг, или что там, ко-торое управляет всей этой механикой, живо и знает о нас. Мы в плену у него. Просто уди-вительно, почему мы ещё живы.
Внизу проплывали склоны, опасно наклонённые. Вот, например, большой плоский камень пристроился на невероятно остром постаменте. Как его туда занесли, и почему он не падает? Похоже, тут, и на планете хозяев, следовательно, пониженная сила тяжести. Примерно как на Луне.
Но даже и при лунном тяготении этот валун должен упасть…
А вот арка. С трёх сторон идеально точно сошлись в одной точке каменные высту-пы. Выступы совсем тонюсенькие, а держат в месте сбора огромный правильно сделан-ный каменный куб, стороной метров в 10 будет. Стенки куба отполированы, словно гра-вёр поработал.
Ли хотел пролететь под этой конструкцией, но Бейкер не пустил. Прошли высоко над кубом.
Через пару секунд обернувшись. Мыльников аж присвистнул: куб уже торчал ПОД аркой, словно приклеенный. И горы вокруг изменили очертания – загнутый пик выпря-мился, вырос, а рядом возник новый, небольшой, с каменным набалдашником.
Чем-то ещё пейзажи отличались от земных. Чем – Бейкер разглядел только когда бот полетел вниз. Скалы совершенно не крошились. Люди не увидели ни одного, даже самого маленького камешка.
И ещё странность – горы стояли совершенно лысые. На них ровным счётом ничего не росло, даже красные водоросли исчезли.
Жутковатый каменный мир, без малейшего признака живого…
- Совершенно не понимаю их, - философствовал учёный – Зачем нужны такие кон-струкции? И без флоры. Похоже, её тут вообще не было. Генератор энергии или воздуха?
Но никаких излучений не фиксировалось, воздух тоже здесь ничем не отличался.
- Это ещё ни о чём не говорит, - не сдавался Масленников, - Излучения, может, и есть, только мы не можем их зафиксировать.
- Ну спасибо, обрадовал! – выдохнул Вильсон, - Надеюсь, радиации тут нет?
- Радиацию мы уловим, если будет, - сказал пилот.
- Вы мне скажите, а то мне ещё детей рожать! – не на шутку испугался десантник.
Группа просто промолчала.
Между тем, бот мягко но настойчиво развернуло назад.
Ли не ожидал такого, но быстро вернулся немного правее, и снова получил от во-рот поворот.
Ещё две попытки тоже не увенчались успехом.
Китаец посадил катер и процедил с досадой:
- Дальше не пускают.
Их действительно не пускали. Даже двигаясь по грунту, как автомашина, разведбот не продвинулся дальше невидимой границы.
- Вы только никому не говорите, что я вас так вёз, - тревожно пробормотал пилот, но похоже, тревожится он вовсе не об этом.
Разведчики напряжённо всматривались вдаль. Никаких границ ни на земле, ни в воздухе. Пейзаж тоже резко не менялся. Горы постепенно сглаживались и уступали место каменистой равнине, такой же безжизненной. Только чёрных каналов стало побольше.
- Всё, ребята, хорош! – отрезал Бейкер, - Домой! Связи нет?
- Нет, командир, - ответил пилот, - с самого начала нет.
- Ладно. Поворачивай!
В нестройный возглас одобрения вклинился скромный голосок Игоря:
- Грегори, можно небольшую задержку? На пробы. Очень хорошо, кстати, что мы отъехали от места посадки. Можно?
Вместо него высказался Вильсон:
- Ещё и пробы! Чего тут пробовать?
- Действуй! – отрезал командир, - Только учти, воздуха у нас на 5 часов осталось.
- Я мигом!
Он вернулся скоро, сияющий от восторга.
- Всё, ребята, поехали.
- Что, нашёл сенсацию? – усмехнулся Вильсон – Маленьких зелёных человечков заснял?
- Потом, скорее на корабль! – Мыльников растянулся, насколько это было возмож-но в узком разведботе, и закрыл блаженно глаза.
- На корабль, так на корабль, - флегматично протянул пилот.
Автокурс уверенно повёл их через каменную пустыню. Хозяева не возражали – ка-тер быстро набирал ход. Ли бросил штурвал, откинулся в кресле, руки на голове.
Десанитник же наоборот, сидел как на иголках. И чем дальше, тем больше вырас-тали эти иголки.
- И чего пошёл, спрашивается? Вызывали же добровольцев! Мне больше всех надо, что ли? Была бы моя воля, взорвал бы всю эту мерзость, и дело с концом.
Его никто не поддержал. Он, весьма удивлённый, вертел головой влево-вправо. Но через стёкла скафандров не увидишь выражение лиц.
- Не понял! Вам что, тут нравится? Вы не хотите уезжать?
Снова молчание. Тогда и десантнику пришлось замолчать. Среди ровного шума двигателей неожиданно резко прозвучал тихий голос Грегори:
- Если б ты был по-настоящему умным, я бы с тобой поговорил.
Вильсон полез в спор, стал чего-то доказывать, но старпом продолжал хранить непробиваемое молчание. Остальные тоже не поддержали разговор, и десантник отклю-чил даже микрофон.
Но вдруг включился и выдал:
- Простите, ребята! Мне так тяжело, особенно – здесь. Я…
- Боюсь, - подсказал Бейкер.
- Нет, что ты! Нет! – испуганно затараторил десантник, - Просто всё так неожидан-но, я думал, всё пойдёт не так…
- Ладно, не старайся! – примирительно сказал старпом – Мы всё понимаем.
- И вообще, у меня жуткое предчувствие, что всё это плохо кончится.
- Да ну! – удивился Бейкер, - Предчувствие, у него, видали? У Тани нет никаких предчувствий, а у него есть, подумать только!
- У Тани? – усмехнулся десантник. Другой бы на его месте давно замолчал бы, а он продолжал вещать: - А она что, оракул, что ли?
- Почти что, - усмехнулась врач.
- Ну, знаете, господа… - Вильсон начал было очередную остроту, но…
Неожиданно бот упёрся в бесконечную стену. Не смог найти вход в туннель, завис в плотном сиреневом тумане.
- 24-
Пилот крепко выругался.
- Что не так? – спросил Грегори, словно просыпаясь, - Автокурс в порядке?
- В порядке, - зло отозвался Ли, - Они дверь закрыли, всего лишь. Гостеприимные хозяева, чтоб их!
Он дал полный залп из лазерной пушки, но туман так и не шелохнулся. Только ка-тер отбросило назад в беспорядочном вращении.
Приземлившись, первым делом все услышали истошный вопль Вильсона:
- Я же говорил, говорил! Нам всем кранты! Мы сдохнем все, как суслики, через 4 часа!
Таня неуловимым движением сделала укол в шею, десантник обмяк.
- Что это? – спросил Бейкер.
- Успокоитель. Через часик – два очнётся.
- А! Предупреждай в следующий раз, ага?
- Надеюсь, следующего раза не будет. Не думала что пригодится.
- А воздуха и впрямь на 4 часа осталось, - мрачно констатировал Ли. – Ну ещё на письменную работу.
«Письменной работой» шутники называли неприкосновенный запас воздуха, при-мерно на полчаса. Как раз хватит, чтоб обдумать и записать послание потомкам…
Освещение постепенно изменилось. Туман стал золотистым, его капли непрерывно росли, большими аляповатыми кляксами покрывая блестящий металл корпуса бота.
- Не горюй, Танюша, выберемся, - бодро сказал Бейкер.
- А что я? – удивилась она, - Не одной мне страшно.
Неожиданно раздался тяжёлый низкий звук. До сих пор постоянно включенный внешний микрофон молчал, люди даже забыли, что он включен. И вдруг…
От звука этого людям стало как-то нехорошо. Ли хотел завести двигатель, но не получилось.
- Такое ощущение, что этот разноцветный дождь не даёт нам взлететь. Даже двига-тель нормально не работает.
Звук, похожий на низкий стон, повторился. Разведчики переглянулись. Видимость ещё ухудшилась, даже съёмочноая тарелочка ничего не показала.
Завыло сильней и ближе. Пятёрка уже не на шутку встревожилась. Ли снова завёл двигатель, на этот раз получилось.
А потом вдруг всё пришло в движение. Снова завыло. Катер основательно тряхну-ло. Туман быстро рассеялся, и оказалось, что разведчики летят довольно высоко над ши-рокой тёмной рекой.
Землян несли небольшие головастики, их множество облепили крылья, шасси, днище.
- Роботы, - сразу сказал Бейкер, глядя на сканер, - вроде мальчиков на посылках, но их электронная начинка может поспорить с нашими довольно серьёзными компьютерами.
Эти «мальчики» не обращали никакого внимания на мнение экипажа. Пилот пытал-ся оторваться от них, но вскоре понял всю безнадёжность попыток и даже отключил дви-гатель. «Мальчики» будто бы и не заметили этого. Они вынесли землян на берег чёрного озера, скорее даже – моря, наполненного вязкой жидкостью, напоминающей нефть.
А дальше… Дальше пошло небывалое. Берег начал стремительно таять вдали, про-странство внизу заполнилось чёрной, медленно перемещающейся массой. Она постоянно шевелилась - то вздыбивалась горой, почти доставая катер, то раскрывала огромный во-доворот.
А разведбот всё несло в глубь моря. Скорость непрерывно возрастала. Приборы словно взбесились – дружно отключились, а потом так же дружно стали показывать ка-кие-то дикие цифры. Непонятная сила заставляла корабль проделывать немыслимые трю-ки. Старенький скромный трудяга показывал максимальное ускорение, взмывал вверх кручёной свечкой, и сразу же уходил в крутой штопор, умудряясь выравнить полёт возле самого моря, ещё пролетел хвостом вперёд, подняв корпус под тупым углом к направле-нию движения, и даже боком летел.
Теоретически разведбот рассчитан на такое, но практически никто не делал даже самый простой из сегодняшних пируэтов и в пору его юности, и уж тем более – ныне, по-сле капитального ремонта. Разведчикам оставалось лишь слушать, как скрепят протесту-ющие сочленения, и надеяться, что сварщики отлично знали своё дело.
Таня на какое-то время даже перестала понимать – где она, кто она. Её воображе-ние нарисовало неожиданно чёткую, объёмную картинку. Катер всё-таки не выдерживает непомерные перегрузки, и разваливается на куски, и все земляне летят в эти жуткие воды, в небывалый водоворот. Они не тонут. Скафандры не дают умереть сразу, они только продолжат агонию. Кончается кислород, но ещё раньше жалких, слабеньких людишек забирает ужасный холод.
Бр-р!… Она словно бы проснулась. Что это за видение? Или правда? На всякий случай решила не рассказывать никому.
Они летели на бреющем полёте, с бешенной скоростью. Ли судорожно держал штурвал, не мигая смотрел вперёд. Но он по-прежнему не контролировал полёт.
Он думал только о том, что делать, окажись на пути какая-нибудь преграда. А сде-лать-то он ничего и не сможет…
Разведчики пропустили момент возвращения к контролируемому полёту. Они так же неслись на бреющем, но приборы заработали правильно. Ли осторожно тронул рули тяги, и машина немедленно отозвалась – снизила скорость. Разведбот шёл на выключен-ном двигателе, но слушался команд.
Остановились совсем. На все стороны, куда не глянь, от горизонта до горизонта стояла одна чёрная вода, ни малейшего клочка суши.
- А автокурс? – с надеждой спросила врач, и сама же предположила – Не работает?
Поднялись повыше, и сразу заметили вдали тоненькую полоску.
- Туда! – коротко приказал Бейкер, - И включи, наконец, двигатель!
Очнувшийся Вильсон удивлённо озирался:
- Я что-то пропустил интересное?
- Ровным счётом ничего, будь спокоен.
- Я вдруг уснул, вы только не говорите никому, что десантник уснул на посту, меня ж тут же расстреляют! Но на меня навалилась такая усталость… А сейчас мне так хоро-шо, я отдохнул… - окончательно протерев глаза, он яростно вскочил, даже разведбот пошатнулся. Расталкивая всех, кидался то к одному борту, то к другому, полез вперёд, к пилоту, и убедившись в реальности произошедшего, завыл:
- Мы гибнем, да? Где мы? Мы не можем вернуться домой? Мы захвачены? Что же это, а? Что делать, как спасаться?
- Сядь! – прикрикнул Бейкер, - Сядь и успокойся! Иначе опять уснёшь!
- Я не хочу спать! Я… Значит, вы накачали меня чем-то? Это подло и низко!
И последовали несколько слов без падежей.
Грегори устало повернулся к пилоту:
- Давай к берегу. Получится?
Это оказался не тот берег, который они так спешно покинули, сейчас перед развед-чиками развернулся почти вертикальный серебристый обрыв. «Мальчики» бережно до-несли машину, потащили в узкий каньон, перешедший в отполированную до металличе-ского блеска пещеру, которая постепенно сужалась.
Только теперь обстановка более-менее стала напоминать космический корабль, усмехнулся про себя старпом и грустно улыбался – никогда ещё он не был в таком глу-пом положении. Для него не существовало секретов в конструкции любого корабля, а вот здесь, внутри пришельца он чувствовал себя совершенно беспомощным. Ведь должны, просто обязаны быть части, без которых корабль, любой корабль, без разницы, где и кем он сделан, просто не состоится – двигатели, сопла, топливные баки, рубка управления, в конце концов.
А здесь где они? Что это за годы, зачем озеро? Космический национальный парк какой-то, а не корабль!
Бейкер сознался себе, наконец, что думает о конструкции пришельца только затем, чтоб не думать о судьбе отряда. А положение, прямо скажем… Разведка захлебнулась. Они зашли, вернее, их завели слишком далеко.
Мы теперь не сможем найти «свой» берег, все ориентиры потеряны. Можно, конеч-но, пойти вдоль этого побережья, рано или поздно попадём в знакомые места, а дальше что? Выход наружу всё равно закрыт. Как будто корабль дождался своих пассажиров, и полетел.
Полетел!? Бейкер аж задохнулся, столь неожиданной и в то же время логичной по-казалась ему эта мысль. И правильной, подсказала госпожа Интуиция. Корабль обитаем, его главный мозг, или как он там, работает. Убейте меня, но работает! И с этим придётся считаться, ничего не поделаешь.
Но 10 миллионов лет, - тут же подскочила мысль-противница. Какой автомат про-живёт такие сроки?
Значит, прожил, - ответила первая. 10 миллионов – цифра не окончательная.
Что ещё старее что ли? – взвизгнула мысль – оппонент.
Значит, летим… А собственно, почему бы нет? На земных кораблях полёт сопро-вождает лёгкая, едва уловимая вибрация. А так полёт почти незаметен, если не смотреть, конечно, в обзорные экраны. А тут что? Что может доказать, что мы и правда летим? По-жалуй, тоже обзорные экраны. Значит, ищем их в первую очередь, а потом надо найти контакт с главным мозгом.
Бейкер не испугался. Наоборот, в нём проснулся азарт – сможет ли он вырваться их самой серьёзной передряги за всю его долгую и бурную жизнь. Интуиция говорила, про-сто орала: «Сможешь». А он… он не говорил «Гоп», он пока вообще не говорил ничего, ни вслух, ни самому себе.
Но команда начала уже кое о чём догадываться, только никто не мог первым про-изнести это слово вслух.
Лишь когда разведгруппу узкий мостик вывел в центр шара – огромного сфериче-ского экрана, переполненного звёздами, Бейкер выдохнул только одно слово, самое не-желательное, самое жуткое для всех слово:
- ЛЕТИМ!
- 25 -
Сергей Кирюхин, не отрываясь, следил за перемещениями разведбота. Картина ему явно не нравилась. «Пришелец» не проявлял никакой активности, а ребята зачем-то бес-конечно долго кружат вокруг него. Пора бы им домой, этот орешек, к сожалению, оказал-ся не по зубам. Сканеры не пробили его оболочку, приветствия на всех мыслимых часто-тах ушли впустую. Надо найти силы признать сей печальный факт, сначала себе, а потом – всему миру.
Пора домой, ребята!
Никто нас не осудит. Мы сделали всё что могли.
Компьютер увидел новое космосудно – земной военный корабль устаревшей кон-струкции, далеко, но движется, похоже, к «Страннику». Но Кирюхин не обратил на это никакого внимания, его всецело занимал «пришелец».
На очередном витке тот открыл большое треугольное отверстие. Сергей заметил его раньше разведчиков, и тихо застонал, сразу поняв их намерения.
Так и есть. Катер нырнул внутрь, словно не замечая грозных окриков капитана. Ки-рюхин в сердцах стукнул кулаком по ручке кресла. Ну Бейкер, ну старпом! Только вер-нись! Вернись живым и невредимым, а уж я проведу с тобой тонкую и деликатную бесе-ду!
«Пришелец» оставался молчаливым, разведчики тоже замолчали. Так продолжа-лось довольно долго. Пауза явно затягивалась.
Неожиданно капитана посетила делегация во главе с Джейн Ларсен, появившись в рубке без разрешения и с весьма решительным видом.
- Капитан, - отчеканила журналистка, - насколько я помню, вы сегодня обещали сделать какое-то важное заявление.
- Я обещал? – Кирюхин лихорадочно пытался понять, о чём речь.
- Да, вы. Дело касается шпиона, будто бы вы всё знаете и сегодня объявите его имя.
- Да, - вспомнил капитан, - я действительно обещал, конечно же. Я помню. Но види-те, момент неподходящий – ребята ушли в разведку, и что-то у них не так.
- А что случилось? – встревожились все.
- Ровным счётом ничего, - поспешил заверить их Кирюхин, - но у меня душа не на месте. Так оно всегда бывает, когда группа в разведке.
- Ну и что? – сказал Чейстерфельдт, - Разве разведка помешает вам сказать пару слов? Или шпион там?
- Нет, шпион как раз здесь. Он предпочёл не рисковать своей драгоценной шкурой.
- Так кто же он? – заволновались люди.
Кирюхин уже хотел назвать имя, но мимолётный взгляд на экран заставил его оце-пенеть.
Корабль пришельцев исчез! Исчез и разведбот с командой.
- Всё, разговоры окончены! Всем покинуть помещение! Заявления будут потом!
- Простите, но разговор только начался…
- Быстро!!!
Делегация переглянулась, но не посмела перечить такой интонации.
Оставшись один, капитан тихо застонал и закрыл глаза. Он допускал такой поворот, но это казалось просто невероятным. Бейкер, а вслед за ним и остальные настойчиво твердили, что корабль оставлен 10 миллионов лет назад, а то и больше, электроника на борту давно не работает. С этой позиции корабль совсем безопасен.
Грегори, ты-то где был? Как будто впервые в космосе! Уже один открывшийся входной люк должен был насторожить тебя! Нет, не насторожил. Куда там! Рванул туда, как мальчишка! Решил погеройствовать… Зачем?
В рубке настойчиво звенел противный зуммер внутрикорабельного вызова.
- Чего? – выкрикнул Кирюхин в экран. Увидев Джейн, он только замахал руками: - Завтра, всё завтра. Или по общей скажу.
- Я не о том, Серёжа, - немного смутившись, промолвила журналистка. И попроси-ла разрешения придти сейчас в рубку и поснимать немного.
К её удивлению, суровый капитан допустил её в святую святых.
Сергей накинулся на компьютер:
- В чём дело? Объясни немедленно!
- Вопрос не понят, повторите.
Проклиная машинный кретинизм, Сергей особенно чётко произнёс:
- Что произошло с наблюдаемым объектом за последние 5 минут?
- Объект начал движение с ускорением в направлении предположительно Сириуса. В данный момент находится вне зоны видимости локаторов «Нового странника».
Господи, да кто научил машину говорить так официально! Прилетим, всё выскажу программистам! Невозможно разговаривать!
- Прыжок был?
- В зоне видимости локаторов прыжок объекта не зафиксирован.
- Что??
- Объект прыжка не делал, - ровно повторил компьютер.
- Слышал! Ты хочешь сказать, что за 5 минут корабль ушёл из зоны видимости наших радаров? В реальном пространстве? Это ж какое ускорение должно быть, люди добрые!
- Неопределяемая величина, порядка 100 g, возможно больше. Все живые организ-мы при таком ускорении погибают.
- Спасибо, - ядовито ответил капитан – А то я не знал!
И через минуту, яростно блестя глазами, приказал:
- Рассчитать прыжок немедленно! Надо их догнать!
- Расчёт невозможен.
- Приказываю!
- Расчёт невозможен, - снова холодно повторил металлический голос. - Местопо-ложение объекта неизвестно. Проведение прыжков без предварительного определения конечной точки категорически запрещено.
Да кто ж всё-таки научил тебя так говорить? Сам бы создатель послушал бы эту бюрократию!
- Вызови на вахту Чейстерфельтда, немедленно. Надеюсь, это не запрещено?
- Не запрещено. Капитан, информирую, что неопознанное космосудно движется по направлению к нам. При неизменных траектории и скорости возможна встреча через 10 часов 38 минут.
Кирюхин не слышал. Он посмотрел невидящими глазами на журналистку, (та уже стала опасаться за его здоровье) пошатываясь вышел в коридор, куда-то пополз вдоль стенки, столкнулся с кем-то и долго смотрел, пытаясь понять – кто перед ним. Оказывает-ся – это Билл Чейстерфельдт. Он потряс капитана за плечи, с тревогой заговорил:
- Серёжа, что с тобой? Да на тебе лица нет, срочно к доктору!
Ему ответила кривая усмешка:
- Куда? К доктору? А вот дулю вам всем! Большую! Нет больше доктора! Нету! И никого нету! Понимаешь? Их нет! И меня нет. Посторонись, капитан идёт!
- Но я вижу…
- Посторонись! – истошно крикнул Кирюхин. – Приказываю заступить на вахту! И не перечить капитану, ясно?
Никогда ещё капитан не позволял себе такой тон. Электронщик выпустил его, по-шёл дальше, и услышал сзади:
- Чейстерфельдт, стой!
- Сергей Яковлевич, да объясните же вы наконец…
- Слушай, электронщик, что у тебя есть из спиртного?
- Из спиртного? Что вы, капитан! Я не могу нарушать правила.
- Не делай вид, что безгрешен! – скривился Кирюхин, - Повторяю вопрос, что у те-бя есть из спиртного? Какие напитки?
Опешивший Билл забормотал:
- Многие. Всё натуральное, только высшего качества. Гавайский ром, очень люб-лю, водка, настоящий армянский коньяк, с большим трудом добыл, виски, мартини… Дальше?
… А дальше… А дальше капитан Сергей Яковлевич Кирюхин совершил один из самых тяжких проступков, который только может совершить капитан космосудна. Это даже посерьёзнее сексуальных домогательств к пассажиркам будет. Наказание за это только одно – немедленное увольнение из космофлота, без права восстановления; даже в наземные службы, даже в самые последние уборщики путь провинившемуся заказан.
На несколько часов корабль и экипаж остались без капитана, а капитан закрылся в бассейне, который не работал, а потому сюда никто не заглядывал, и … напился. Впервые в жизни напился до беспамятства. Из горла. В одиночку. Без закуски. Не разбирая назва-ний напитков и их количества…
И только тогда, в пьяном угаре он нашёл в себе силы признать правильными ответы на кое-какие вопросы. Они лежали на самом видном месте, эти ответы, были просты и ло-гичны, но он делал всё, чтобы не заметить. Он натыкался на них, недоумённо пожимал плечами и тут же отворачивался, старался найти другие ответы, и не мог. Находил что-то, но это была откровенная фальшь, притянутая за уши. Он её сразу же отбрасывал, искал снова, и снова отбрасывал, находил и отбрасывал…
Потому что не было их, других ответов. Потому что существовал только один ответ на один – единственный вопрос – почему Таня Вершинина полетела с нами.
Вот она, села рядышком на пол. Танюша, встань, тебе ж неудобно! Замёрзнешь! Почему чёрное? Ты же никогда не носила чёрное. И что это за необъятный мрачный ка-пюшон? Значит, ты уже вернулась? Вы все вернулись? Живы-здоровы? Да?
Как-то странно ты выглядишь. Словно передо мной стоит один плотный плащ, а в нём – ничего и никого. Но я знаю – это ты. Только ты. Другого быть не может.
Знаешь, я хотел тебе сказать… Давно хотел сказать очень важное что-то…
Танюшка, милая моя, ласточка моя хорошая, прости меня, прости, слышишь? Про-сти, если можешь. Прости, что я обрёк тебя на такие страдания. Остальные – профи, они специально готовились, ну а ты-то всего лишь 2-й раз на корабле! Надо было оставить те-бя здесь. Зачем, ну зачем ты полетела в эту дурацкую разведку? Никогда себе этого не прощу. Никогда. Всё будет напоминать о тебе: медблок, каждая дверь на борту, каждый винтик. Неукротимые воспоминания будут съедать меня, съедать моё сердце, кусочек за кусочком, медленно, без анестезии, как ты говоришь. Все будут ждать от меня истерик, слёз и страданий. Но я буду нем. Никто ничего от меня не услышит, - ни крика, ни стона. И когда останется совсем маленькая, совсем крохотная частичка, на один укус, вот тогда весь мир, весь космос наконец узнают о том, зачем на борту «Странника» оказалась Таня Вершинина, зачем она отправилась в этот рейс, действительно чёрный рейс. И тогда все услышат о задании, которое я приготовил для тебя, для себя, для нас обоих. И узнают о третьей цели экспедиции, о цели более тайной, менее достижимой, чем астероид, чем вмороженный инопланетный корабль.
Молчишь? А зря. Ты должна ругать меня! Ругать самыми последними словами, ру-гать так, чтоб разверзлись стены, и меня вынесло вон! И бить! Так, как ещё человека ни-когда не били. И мне будет мало, по делам моим. Самой поганой смерти мне мало! И да-же жить остаток жизни с таким камнем – тоже мало. Нет мне прощения!
А ты только гладишь меня и обнимаешь… Улыбаешься… Почему, ну почему!?
А у меня что-то появляется для тебя. Небывалое. Предельно искреннее, доброе, светлое, выливается в слова. Кто-то диктует мне, я ничего никогда не сочинял подобного. Вообще ничего не сочинял. Сохраню, сохраню это, непременно сохраню.
Ведь я мог тебя остановить, девонька моя, мог всех вас остановить… И не сделал этого. Эта проклятая разведка никому не нужна! Что она дала учёным нашим? Человече-ству? Ну нашли мы пришельца, дальше что? Мы же не смогли разобраться в нём, мы же тупые бездари! Мы ничерта ни в чём не смыслим! Даже в земной технике, что уж вякать о внеземной! Нам только в Сибири медведей бить! И деревянным плугом пахать!
Так какого же понесло нас туда!?
Послушался Бейкера. Добрый капитанчик, уважающий мнение команды! Ха! Вида-ли? Сентиментальный романтический слюнтяй, которому нельзя доверить даже той-терьера, решил людьми покомандовать, да кораблём. Возомнил себя большим капита-ном! Куда тебе, дефективному!
Вот теперь сиди и пожинай плоды свои! И не ной! Иди и командуй, смелый и реши-тельный капитан! Дерзай! Ещё у тебя есть люди, ещё не всех ты отправил в преиспод-нюю!!!
Серёга выл, от бессилия и безысходности. И колотил по гулкому металлическому борту, сбивая кулаки до крови. И никто его не остановил. Вокруг никого. На всём кораб-ле, на всей Земле, во всей обитаемой вселенной никого.
В огромном мире плакал, выл, задыхался от безысходности, одиночества, отчаяния маленький человечек…
- 26 -
- Где капитан? Ради всего святого, найдите капитана! Найдите хоть кого-нибудь! Кирюхина нет, Бейкера нет, никого нет, мы пропали!!!
Не успел экипаж переварить исчезновение «пришельца» и странное поведение ка-питана (уже поползли самые невероятные слухи), как «Страннику» предъявили ультима-тум.
Выдвинул его тот самый корабль. Бортовая машина предупреждала о возможном опасном сближении. Но в обещанное время контакт не состоялся, даже на радиоволнах. Тот корабль вообще как будто не замечал «Странника», шёл своим, только ему понятным путём.
Люди на «Страннике» вроде бы стали успокаиваться, даже перестали посылать «землянину» опознавательные сигналы.
Но в какой-то момент «землянин», обернувшись старой калошей с допотопной начинкой, которой место только на свалке, потому что даже на лом она уже не годится, вдруг резко пошёл на сближение, так же резко перешёл на параллельный курс и выступил с ультиматумом. Экипажу «Странника» предлагалось добровольно сдать корабль, только при этом людям гарантируется жизнь и спокойное возвращение на Землю. В противном случае возвращение не гарантируется, а корабль всё равно будет захвачен. На размыш-ление дали сутки.
Естественно, не представились, и ещё более естественно, не пожелали вести пере-говоры.
Наверно, над ультиматумом следовало бы посмеяться и забыть его, уж больно нелепо звучали подобные речи от такой посудины.
Но Ефрему Ефимову было как-то не до смеха. Мало того, что он, вахтенным, при-нял это послание, вдобавок именно от него, как от 2-го помощника капитана, ждали кон-кретных решений. Если не сейчас, то очень скоро, и он это прекрасно понимал. Именно 2-й помощник, в отсутствии капитана и старпома должен принять командование и всю пол-ноту решений на себя, согласно пункту 7 раздела 1 Полётного Уложения, будь оно три-жды неладно. Капитана и старпома не наблюдалось на данный момент, но дело в том, что ему, 2-му помощнику Ефимову, вовсе не улыбалось что-то брать на себя, что-то решать, кем-то командовать. Весь рейс он провёл серой мышкой, исправно нёс положенные вах-ты, от коллектива не отделялся, но ни во что не вмешивался. Кажется, были не борту ка-кие-то шумные истории, но они прошли мимо него, чему он, Ефрем, был несказанно рад. Свои обязанности выполняет отлично, а большего капитан не спросит, потому как не име-ет прав.
Сейчас же перед 2-м помощников впервые, чётко и мощно встал призрак трибуна-ла.
Да ещё эта журналюга вертится под ногами со скользкими вопросами, что вы пред-примите, да какие указания капитана были, да где он сейчас, вызывали ли вы его, почему его нет.
Откуда я знаю, почему его нет? Я не обязан следить за капитанами, в Уложении об этом ничего не сказано.
Неожиданно рубку вызвал трюм десантников. Кто-то из десантников явно опешил, глядя на 2-го помощника, видать – ожидал увидеть кого-то другого.
- А где капитан? – явно не по уставу начал он разговор.
- Скоро будет здесь, - Ефимов всё-таки догадался не показывать нахлынувшую на него панику.
- А вы…
- Второй помощник Ефрем Ефимов.
- Очень рад. Господин второй помощник, я Джек Петерсон, представляю десант-ную группу, вверенную вам.
- Слушаю.
- Насколько я понимаю, у вас возникли кое-какие проблемы.
- Ну-у… Допустим. А что?
- Насколько я понимаю, вам не помешает наша помощь.
- Возможно.
- А наш командир в данный момент сидит в тюрьме.
- Де Браскис?
- Именно. И поэтому у меня просьба. Освободите его, и мы поможем вам с оборо-ной «Странника».
Ефем моментально напрягся.
- Я… я не могу принимать такие решения без ведома капитана.
- Капитана сейчас нет в рубке. Ситуация тебует немедленных действий, - продол-жал настаивать Петерсон, - а без командира мы отказываемся действовать.
- А если я вам прикажу…
- Второй помощник не имеет право командовать нами, только капитан.
Ефимов хорошо задумался. И правда, десантники – мощная сила, не использовать их для обороны – преступление. Возможно, сам Кирюхин поступил так же. А если я освобожу де Браскиса, Сергей Яковлевич только спасибо мне скажет.
- Хорошо, даю приказ освожодить де Браскиса, - сказал Ефимов, к огромному об-легчению обоих.
В рубку влетел Чейстерфельдт:
- Что за мерзость? К нам?
- К нам, - эхом отозвался Ефрем.
- Чего хотят? Говорили?
- Говорили.
- Ну? Чего хотят-то? Сказали? – прикрикнул электронщик.
- Корабль. Дали сутки.
- Что ты решил?
- А почему должен решать я? У нас есть капитан, пусть он и решает.
- Где капитан? – взорвался Билл, - Ты его вызывал?
- Ну вызывал, в каюте, и по общей связи. Не отвечает.
- Так чего ты медлишь? Уложение знаешь?
- Да знаю, - отмахнулся 2-й помощник. – Я не обязан ничего делать, когда капитан или старпом на борту. Старпом покинул корабль, но Кирюхин никуда не улетал. Вот пусть он приходит и разбирается.
- Ну ты и… - Билл посмотрел на Джейн Ларсен, и добавил – Умник нашёлся!
Журналистка улыбнулась:
- Если надо, можете меня не стесняться. Я не такое слышала.
Электронщик сразу догадался, что произошло с Сергеем, вот только найти его – задачка не из лёгких, но и она довольно быстро решилась.
Капитан полусидел в тёмном заброшенном бассейне, грязный, помятый донельзя, с разбитыми в кровь кулаками, с безумными, совершенно непонимающими глазами. Рядом валялась батарея пустых бутылок самого разного цвета и размера. С первого же взгляда Чейстерфельдту стало ясно: его гениальная идея сделать команде приятный сюрприз при возвращении с треском провалилась. Сюрприз безжалостно уничтожен. Как может один человек столько выпить, да ещё за столь короткое время?
Без лишних слов электронщик потащил орущего и сопротивляющегося Кирюхина в медблок. Хорошо, никто по пути не встретился, а то позору не оберёшься! Шли, как назло, долго. Капитан сильно упирался. Пришлось даже применять силу пару раз, но всё же дошли.
В медблоке Чейстерфельдт долго изучал назначение всяких разных кнопок, ле-карств. Он имел самое общее представление о медицине. Наконец, не выдержав, спросил компьютер. Тот охотно посоветовал:
- Для того, чтобы быстро вывести человека из состояния алкогольного опьянения, можно дать детоксин 5% и барбамит 1% по 10 мл внутривенно капельно на физрастворе общим объёмом до 500 мл.
Названные и с трудом запомненные лекарства нашлись, вот только…
- Как ставить внутривенные уколы?
- Для того чтобы поставить внутривенную инъекцию, надо освободить любую руку пациента выше локтя…
- Спасибо, понял.
Через полчаса Кирюхин спал в кювезе сном младенца. Билл поставил ему обычный укол, эта процедура оказалась не так сложна. Видимо, подействовало, буйный до этого капитан, наконец, расслабился.
;;;
Через 5 часов Сергей Кирюхин, бодрый и подтянутый, вошёл в рубку управления. Встретившиеся по пути космонавты провожали его долгими тревожными взглядами. Он нашёл в себе силы отвечать им улыбкой, кажется, вполне искренней.
Увидев Чейстерфильдта, Сергей остановился, долго смотрел на него, что-то напряжённо припоминая, потом наклонился и что-то быстро сказал ему на ухо.
- Ну разумеется, Сергей Яковлевич, - улыбнулся тот в ответ, - Будьте спокойны!
Капитан, довольный, продолжил путь.
Но в рубке улыбка быстро слетела с его лица. Моментально оценив обстановку, он вызвал 2-го помощника.
Тот начал что-то невнятно бормотать о служебной иерархии, о том, что капитан не покидал корабля, следовательно, он, 2-й помощник не имеет никаких прав на самостоя-тельные действия, и так далее, и тому подобное...
Кирюхин взвыл.
- Вы узнали, ЧТО точно случилось со мной? (хотя до сих пор два молодых челове-ка спокойно общались на «ты») А если капитан при смерти, его хватил удар, помирает в своей каюте, и не может командовать? Вы так и будете бездействовать, крича «капитан не покидал корабля»?
- Ну что я мог сделать? – прошептал Ефимов.
- То что я сейчас намерен сделать! Но сначала… если вы так уж жаждите строгого соблюдения служебной иерархии и требований Уложения, то вы немедленно освобожда-етесь от должности 2-го помощника! Без права восстановления в этом рейсе. А дальше вашу судьбу будет решать Орбитальный трибунал! Вопросы?
Растерянный Ефрем не нашёл что сказать, только молча стоял, потупив взгляд. Не-вольные зрители зашумели, мол нельзя же так круто, нужно дать парню шанс. Сергей снова повторил свой приказ.
- А теперь, если нет вопросов, можете покинуть рубку. Вахт здесь у вас больше не будет. Спасибо за работу.
После выдворения бывшего 2-го помощника Сергей начал действовать.
- С кем мы встретились?
Присутствующие переглянулись. Морозов робко сказал:
- Единственно что мы установили, это – очень старый военный крейсер, угнанный с разборочного дока лет 50 назад. Совершенно не опасен, так что вы зря выгнали бедного Ефрема. Парень посчитал, что угроза несерьёзна, и не стал искать вас. А если б была дей-ствительная опасность, он бы сделал всё по Уложению, уверяю вас.
- Да, конечно, - закивал головой Кирюхин, - А подумать вы не могли? Смотрите. Гиперпространственных двигателей у него нет, дюзы не те. Так? Мало люков, значит, это – не корабль – матка, большую высадку десанта с него не сделать Согласны? Да, эта по-судина, действительно, проиграет нам в скорости и манёвренности. (Что не говори, а дол-гие уроки Бейкера дали свои плоды) А вот оружие… Как вы думаете, что это? – Сергей указал на овальное отверстие под большим иллюминатором. Да там стояли ещё прозрач-ные иллюминаторы! – Уж явно не антенна сверхдальней связи и не стыковочный узел. Ну? Думайте, думайте!
Все молчали. Кирюхин торжествующе посмотрел на всех:
- Да, тяжёлый случай. И кого только я набрал в экипаж! Это же ужас непроходи-мый! Стадо тупых баранов! Да будет вам известно, господа всезнайки, это – самая непри-ятная штука для нас, называется пространственная пушка. Страшное оружие, последняя разработка военных. Скручивает конус пространства в неэвклидовость, и ничему живому оттуда не выбраться. Технике целой – тоже. И даже наше защитное поле не поможет. Во-прос только, когда они ударят. Тут есть ещё кое-что неприятное. Так что серьёзные ребя-та перед нами.
- Видите ли, Сергей, они не будут стрелять из неё, скорей всего. Им нужен наш ко-рабль, в целости и сохранности. Это пираты, капитан, и наши жизни для них ничего не стоят, - сказала журналистка. – Мне кажется, у них есть что-то, которое может парализо-вать нашу электронику. Или нас. Живыми мы ведь им не сдадимся, да?
Люди зашумели, соглашаясь.
- Я принял решение! – оборвал гул капитан – Будет прыжок. Прямо сейчас. Ком-пьютер, рассчитай параметры.
Шильников выкрикнул:
- Нам всем прикажите расходиться по камерам анабиоза?
Пока шёл расчёт, пришло послание от незнакомца. Они снова предлагали сдаться, и напоминали, что времени осталось совсем мало – 2 часа.
Компьютер закончил расчёт.
- Что ж, - сказал Сергей, стоя у пульта двигателей, - можем прыгать. Не хочется от-сюда уходить, но надо. Но мы сюда вернёмся. Готовьтесь, объявляю 10-минутную готов-ность. Кто боится, может упаковаться в камеры. Обратный отсчёт начался.
В рубке началось движение. Кто-то решил выйти. Кирюхин повернулся к пульту, чтоб окончательно всё проверить. Вдруг на пульт легла чья-то тяжёлая рука.
- Не надо, капитан!
- А?
На него, не мигая смотрел шпион. Вид его не обещал ничего хорошего.
- Не надо прыгать.
- А что надо?
- Ничего не надо! Надо только открыть входные люки.
- Так! – Сергей выпрямился, - Вон когда ты объявился! Самое время! Я знал, что это ты!
- Да, я. И ты так и не смог меня обезвредить. Ты постоянно шёл за мной, но на шаг позади, – в его голосе промелькнули ликующие нотки, - Ты много знаешь, но знать мало, капитан! Надо было действовать, а ты не смог. Слюнтяй! Ну ладно, хватит болтать. Значит так, - крикнул он и включил общую связь, - С этой минуты капитаном корабля становлюсь я! Буду требовать беспрекословного подчинения! Прыжок отменяется. Всему экипажу собраться в трюме № 4 через 5 минут.
- Погоди! – замотал головой капитан, - я ж тебя вроде как арестовал. Кто тебя вы-пустил?
- Нашлись добрые люди, - довольно усмехнулся шпион, и связался с «земляни-ном»:
- Ребята, зачем вам ждать 2 часа? Если готовы к высадке, вылетайте немедленно. Мы вас встретим.
Через полчаса от «землянина» отошёл катер, тоже устаревший до неприличия. Шпион надвинулся на капитана:
- Выключай защиту. Открывай вход.
- Нет, конечно, не надейся.
- Каких же глупых сосунков набирают в капитаны!
Шпион показал виды камер наблюдения. Возле всех жизненно значимых объектов стояли десантники, теперь уже – пираты, по 2 человека.
- Думаю, ты понимаешь, что сопротивление бесполезно. Корабль уже наш! Откры-вай вход! Не делай хуже своим ублюдкам, если уж о себе не думаешь!
Неплохо сработано, подумал капитан. Даже холодок пробежал по коже. Вот моим бы людям такую выучку! (И чего только не придёт в башку).
- Конечно же не открою, - продолжал упорствовать Сергей, и тут же оказался на полу.
Поднявшись и отдышавшись, Кирюхин уставился на дуло нейробластера, оно смотрело на него чёрной бездной, прямо в лоб. Не сразу поверил, что действительно, это мощное ручное оружие направлено на него. Что он передумал за эти мгновения, не уме-стится и на десяти страницах. Он сам потом не вспомнит – что конкретно. Но основное запомнилось – жгучая ненависть к пиратам, и сильнейшее желание победить. Он же сильней всего этого сброда со всеми их суперпушками!
- Можешь стрелять! – презрительно фыркнул Сергей.
- Да больно надо о тебя руки марать! – не менее презрительно ответил шпион, - успею ещё.
Он снял защитное поле, приготовил стыковочный узел к приёму катера. Как обыч-но, навстречу гостю выполз круглый пандус, раскрылись клещи-захваты, замигал габа-ритный шнур по периметру. Ничего не сломалось, не заклинило, посадка катера прошла в штатном режиме.
Дальнейшее навсегда запомнилось не только капитану, но и всей команде. Методы пиратов нисколько не изменились за прошедшие столетия, космические флибустьеры ни-чего нового не придумали.
По коридору забухали незнакомые сапоги, залаяла чужая хриплая речь. Со всех сторон слышались шум драки, ругань, стоны. Ребята, оставшиеся на стороне Кирюхина, дралась отчаянно, в экипаже были далеко не слабаки. Но врагов оказалось больше, на их стороне стояли внезапность и предательство. Ещё до прилёта пиратского десанта почти полкорабля контролировали люди шпиона, тоже народ далеко не мелкий.
А главное – люди Кирюхина оказались морально не готовы. Экипаж до самого по-следнего мига не верил в возможность захвата, в серьёзность намерений нападавших. Для команды «Странника» высшей ценностью всегда оставалась жизнь человека, особен-но там, где человек подвергается постоянной опасности. Этого не преподавалось в кос-мошколах, но с самого начала курсанты усваивали вместе с космонавигацией и теорией космоплавания понятия космического братства, взаимовыручки. Сколько раз отдавался последний баллон с кислородом, или менялся курс корабля для спасения людей, хотя но-вый курс был совершенно невыгоден, приводил к перерасходу топлива, к опозданиям. Но всё это с лихвой перекрывалось ценностью спасённых жизней.
А тут человек поднял руку на человека! В космосе! Страшно! Но ещё страшнее, что доселе небывалое событие становится, увы, привычным. Сколько их было уже, этих нападений в космосе! Люди на Земле выслушают равнодушно новое сообщение об ис-чезновении очередного космосудна, и пойдут дальше, по своим делам. Может, кто-то и всплакнёт, но от этого не становится легче. Каждый абордаж – чья-то смерть, чьи-то слё-зы и кровь. Разве может быть привычна смерть человека?
Кирюхин же пытался думать о причинах, заставивших людей пойти на такие бес-чинства. Деньги? Слава? Но их можно заработать совсем другим, более спокойным пу-тём. Если тому же шпиону, или Дрейку не хватает острых ощущений, так это тоже не про-блема, тем более, в космосе.
Что тогда?…
Капитан не находил себе места.
А вот шпион ликовал. Он едва сдерживал радость, наблюдая за высадкой. Наконец-то шеф останется доволен! Операция прошла без сучка и задоринки, хотя шпион уже ду-мал, что дело проиграно. Я, конечно, долго, непозволительно долго с ними возился. Не уложился в намеченные сроки. Даже и не думал, что этот молокосос сможет почти закон-чить рейс, и сможет почти раскрыть меня. Как он догадался об этом дурацком «Георге V»?
Нет, мне определённо везёт. Меня раскрыли бы, несомненно, если бы не мои быст-рые действия. Ай да я! Услышав пару слов, сразу понял, о чём речь. И не в бровь попал, а прямо в глаз!
Нет, что бы там не говорил шеф, а я всё-таки не так уж плох. А то болтают всякое про меня… А я один такое дело провернул!
Вот сейчас приедет шеф, он уже на подходе. И тогда… тогда меня ждут почести и деньги. Много денег! Законно моих денег!
Часть третья
;;;
… Тихо и пустынно. И ничего не отвлекает от глубоких размышлений. Свет далё-ких звёзд не тревожит, а тел, которые могли бы вызвать его беспокойство, просто нет. Он погружается в созерцание.
И пропустил начало. Аналитические центры полностью включились только тогда, когда вокруг него стало слишком много движения. Но когда оно началось – он сказать не мог.
А началось что-то интересное. То и дело деловито проносились мимо маленькие искусственные тела, порой совсем близко. Конструкции такой он не знал. И ненароком решил даже, что хозяева сделали себе новые космосуда, но скоро понял свою ошибку. Уж больно просто для его хозяев.
А потом вообще сели на верхнюю защиту, даже долго ходили. И ходили точно не хозяева, но существа двуногие и вполне разумные. Пожалуй, можно их назвать местной разумной расой, решил он, не замечая, что сделал потрясащее открытие.
Он немедля обследовал их и оставил информацию для хозяев.
И снова словно заснул.
Но визиты на том не кончились. Однажды он с некоторым удивлением (меряя в че-ловеческих понятиях) увидел возле себя новое космическое тело. Довольно долго под-биралось к нему и позволило себя полностью осмотреть.
Ему сразу стало понятно, что это снова не хозяева, а ТА САМАЯ РАСА, как теперь значились её представители в его анналах памяти. Обычные для них мозговые излучения: нет телепатии, многомыслия, низкая скорость общения друг с другом при помощи прими-тивного метода и аппарата, хотя скорость мыслительных процессов не так уж и мала.
И как же глупо они расходуют вещество своего мозга! Как нерационально! У них же мозг работает на четверть своих возможностей, если не меньше! И у всех так, никаких различий! И всё время! Они не умеют включать мозг? Но ведь это элементарно! Мало то-го, они время от времени вообще отключают мозг, и тогда он работает вхолостую. Не-простительная трата времени! Неужели трудно догадаться до частичного отдыха долей? Тем более, что такой простой мозг очень легко организовать.
Сплошная несуразность – выключить мозг сами умеем, а включить полностью – нет!
Но мозг какого-то создания ему особо понравился, и он не мог сказать – почему. Просто понравился, и всё, он знал только, что с ним приятно контачить. И он снова и сно-ва, с большой охотой возвращался к нему.
И вдруг остро захотел невиданного доселе. Не много не мало - подарить что-нибудь этому созданию, такому открытому, податливому, не загрязнённому ещё непонят-ной и бесполезной мишурой из понятий, которую остальные из его расы (более или ме-нее) добровольно закачивают в себя.
И тогда он начал потихоньку, чтобы не повредить нежное создание, рассказывать о себе, о хозяевах, о местах, где он очнулся, о своих тайных мыслях.
И когда они полетели к нему, он сделал всё, что надо. Открыл люк, впустил ма-ленький кораблик, и полетел домой.
Ему казалось, что лучшего подарка тем существам и хозяева не придумали бы.
- 27-
Таня опирается на свою длинную бекгагу, поднимает узкое вытянутое лицо вверх. На неё наливают последний пласт защиты – на подбородок и шею. Масса тут же затвер-девает, повторив причудливую форму тела. Через миг на этом месте появляется живая кожа, и защита становится совсем незаметной. Таня расправляет рукокрылы на все два метра, подпрыгивает на перепончатых лапах. Бекгага моментально втягивается, и Таня может проделать несколько кругов над милыми горами. Она кружится с огромным удо-вольствием - очень любит летать. Жаль, в походе не часто такое случается.
Защита сидит прекрасно. Рукокрылы сильны. Настроение замечательное. Всё хо-рошо! Она, довольная, приземляется к группе таких же хвостатых рукокрылов. Вместе полетят на вылазку по планетам.
- Может, всё-таки, на корабле? – спрашивает она с надеждой. Не нравится ей эта затея! – Планет девять, и все далеко друг от друга.
Из её горла выкатывались свист и шипение, но она понимает свою речь.
- Нельзя! - отвечает ей повелительное шипение – Судно наше слишком заметно, к тому же нет достаточно места для манёвров в этой маленькой системе. Говорили же, или непонятно?
- Но ведь опасно на таком хрупком катере облететь планеты. Я такого допустить не могу. А система необитаема, это уже доказано. А в катере тесно, мне, хотя бы.
- Система должна быть обитаема! – терпеливо отвечают ей – Старые легенды не могут врать! Это где-то здесь.
- Старые легенды говорят, что у наших предков было всего две гаги, без бекгаги, и они не могли летать. Что у них даже герчиросов не было! Вы и этому прикажите верить?
- Герчиросы появились гораздо позже в ходе эволюции, и тебе хорошо известно – почему. Надеюсь, этот много раз проверенный факт ты не будешь перепроверять?
С ней упорно спорит почтенный преутс, достигший личности дремера. Он очень стар и немощен, но всячески старается не показать этого. Пытается бодро ходить, почти не помогая себе хвостом-бекгагой. Но каждому ясно, как ему нелегко, и что эта экспеди-ция – достойный конец его славной карьеры учёного мужа. Если он вернётся живым, ко-нечно.
- Нисколько! – ядовито парирует Таня (разумеется, тут она не Таня, а преутсара с немыслимым для уха землянина именем Тркрамхотпвык. Так что оставим за ней её род-ное имя). – Но я смею вам напомнить не менее достоверный факт, что наша Фрея – не родная планета для преутсов. Будете спорить?
- И не собираюсь. Да, наши предки пришли туда. Откуда – точно неизвестно.
- Но уж точно не из этой всеми забытой убогой системки!
- У вас нет доказательств ни «за» ни «против».
- Достаточно бегло посмотреть только одну планетку, чтобы понять, что я права! – Она мелко стучит бекгагой об пол, что означает крайнюю степень недовольства.
- Я приглашаю вас ассистировать мне в этом благом для всего нашего народа деле. Только вы с вашим прозорливым умом и влиянием сможете подтвердить мои блестящие догадки. Надо мной, стариком, все смеются. Думаете, я не замечаю? Если вы мне помо-жете доказать, что мы – родом отсюда, что здесь наши корни, я буду считать свою роль выполненной и могу уйти спокойно.
Через долгую, непостижимо долгую секунду она молча шлёпает мягкими лапами к стартовой площадке.
- Мы в нашем времени? – взявшись за поручень, она разворачивает шею назад.
- Так вы согласны мне помогать?
- Мы в своём времени? – уже настойчиво повторяет преутсара.
- Нет, в прошлом для нас.
- С ума сошли! Кого вы мечтаете найти здесь и сейчас? Они, если и есть, то не выше животных по разуму.
- А вы хотите, чтобы нас обнаружили? Чтобы нам пришлось шифроваться, убегать, обороняться?
- Единственное что я по-настоящему хочу – отменить этот полёт по планетам, от-менить всё вообще, и вернуться домой! Немедленно! – шипит она.
На неё обрушивается такой хор негодования, что она предпочитает замолчать, и осторожно, стараясь ничего не поломать, лезет в катер.
- Кстати, учёный! – не сдерживаясь, говорит она, - Когда вернёмся, уберите свою галерею уродцев, пожалуйста. Совершенно пустое занятие вы придумали – мастерить та-кие нелепые фигурки. Кому они интересны?
- Вот этого не сделаю, хоть убейте!
- Но ведь там полная чушь! Мы и наши звери сделаны красиво, да, а остальное – совершенный бред!
- Возможно, - соглашается старик, - это только мои предположения. Никто из нас никогда не видел таких форм жизни. Но смоделировав нашу ситуацию, я получил при-мерно таких созданий.
Таня удручённо качает головой, взбираясь дальше.
Они летят от планеты к планете. Глиссады, курсы, разведки, описи, пейзажи, образ-цы, всё сливается в единый поток, который всё убыстряется, убыстряется… Уже невоз-можно отследить отдельный кадр. Уже её отлично настроенный мозг не может восприни-мать картинку, уже она летит, но не в катере, одна, и без защиты, и её рвёт на части, и ку-сочки разлетаются по бесконечному чёрному и холодному колодцу, уже…
Таня вскочила. Долго мотала головой, человеческой головой, вспоминая. Посидела с закрытыми глазами. Да! Она вместе с ребятами оказалась на корабле пришельцев. В конце концов куда-то пришли. Бейкер дал команду спать. Помнится, она ещё удивилась, как, мол, можно спать в таких условиях, но едва приняла горизонтальное положение, мо-ментально отключилась.
А потом был сон. Или не сон? Сон, как она понимала, - это результат обработки информации, усвоенной мозгом в период бодрствования. Нелепый коктейль из лепых картинок.
А что она видела сейчас, на сон не похоже. Она никак не могла придумать таких чудовищ, столь подробных и реальных.
Тогда что это? Попытка контакта? Таня начала по кадрам разбирать виденное. Обычно сон подробно не вспоминается, но тут она словно бы снова переживала его.
Преутсами они называли себя сами, гаги и бекгаги тоже понятны, а вот для герчи-росов аналога не нашлось. Этого органа просто нет у людей.
А остальное вроде понятно.
Оказалось, она проспала часов пять, вместо получаса, как хотела. Села, огляну-лась. Она сидела в кресле, специально принесённом для неё из катера. Вокруг раскинута герметичная палатка, накачанная воздухом из двигательной системы корабля. Воздух этот, конечно, не предназначен для дыхания, но дышать им можно, и он позволил хоть ненадолго снять столь ненавистные уже скафандры.
Рядом спит отряд на надувных ковриках.
Спит и Ли, который сам вызвался дежурить. Устроил лежачий пост наблюдения пе-ред экраном монитора, да так и уснул на боку, высоко подняв голову рукой. Неудобно же!
Вильсон, чей высокий голос порой принимали за женский, выводил трели мощным басом. Вот бы дать послушать ему запись собственного храпа, усмехнулась Таня.
А Мыльников накрылся одеялом с головой, скрючился, совсем ещё мальчишка!
Они совсем другие, когда спят! У Вильсона милая добрая мордашка. А проснётся, и начнёт корчить из себя вечно недовольного генерала в отставке. Мыльников тоже дру-гой. Не строит умную физиономию, излагая очередную гениальную идею. Как будто ду-мает, что с таким мальчишеским лицом его не будут серьёзно принимать!
А рядом… Рядом коврик пустовал. Бейкер!
Вот здравствуйте! Куда он делся?
Таня судорожно стала надевать скафандр, что оказалось нелёгким делом. Обычно ей помогали. Призадумалась – может, разбудить кого? Но всё-таки решила пойти одна. Только взяла с собой нейробластер.
Игла – коагулятор сшила последний слой палатки. Ни грамма драгоценного возду-ха не потерялось. Таня усмехнулась – как заправский косморазведчик! Встала, огляну-лась. Никого. Светло и тихо.
В катере Бейкера тоже не было. Далеко он не мог уйти, но вот куда направился?
Он вскоре нашёлся. В зале (так космонавты назвали его) без скафандра, в одном лётном костюме неловко пристроился на кособокой конструкции,.
Обернувшись на шум, он весело сказал:
- Снимай панцирь, Танюша, воздух нормальный.
Она замялась. Портативный анализатор остался в лагере, а доверять носу…
- Да снимай, я же дышу, и жив пока, - усмехнулся он, - У лагеря тоже хороший воз-дух, проверял самолично.
Таня последовала совету, устроилась рядом, на такую же тумбу. Посидели, помол-чали, глядя на звёзды.
- Звёзды… - прошептала она.
- Ага. Меняются прямо на глазах. Бешенная скорость. Даже в гиперпространстве наш кораблик не даст и половины скорости этой посудины. Сила!
- Сила,… - эхом повторила Таня, - а мы пленники этой силы. Захочет – сотрёт нас в порошок. Всех и сразу, чтоб не лазили, куда не след.
Старпом помолчал, потом вдруг сказал:
- А ведь воздух-то изменился. Заметила?
- И что?
- Не было такого. Значит, нас не убьют.
- Откормят сначала, как бычков на убой!
- Что-то я не замечал у тебя чувства чёрного юмора, - усмехнулся Грегори – Не у десантника ли нашего брала уроки?
- Да что ты! – вспыхнула врач, - Какие шутки?
- А что так? Всё идёт вполне нормально. Принимай это как экскурсию.
- Вот уж экскурсия! Всю жизнь мечтала!
Грегори просто покатился со смеху:
- Чего тебе не хватает? Жива-здорова, дышишь нормально, свои рядом, летишь в полном комфорте. Ну?
Таня не нашла что ответить. Только спросила:
- Ну воздух изменился, это что-то значит?
- Это значит, Танечка, что корабль жив. По крайней мере, мозг, или как его там называют, который над всем верховодит.
- А назад он повернуть не сможет?
- Я уже думал над этим. Видимо, он не может так просто изменить траекторию. Или программу полёта. Законы физики, они и у пришельцев законы. Значит, не всё им под-властно, этим гениям.
- Ага, так он тебя и послушал! – фыркнула Таня, но замолчала, глядя на маленький экран, где среди излома линий от одной яркой точки до другой ползла серебристая линия. Врач догадалась, что это такое. Долго тебе ещё ползти, ой, долго!
- Грег! – выдохнула девушка, - Скажи пожалуйста, только правду. И не жалей меня, ладно? Я всё выдержу, я сильная. Грегори, миленький, мы вернёмся? Ты и правда в это веришь? Только честно, вернёмся? Ты же сделаешь так, чтобы мы вернулись, да?
Тот только вздохнул, легонько обнял её.
- Не знаю, девонька, не знаю… Если не верить в доброе…
Он замолчал, и как-то слишком по-отечески обнял её, Таня аж задыхаться начала. Зашипела «Больно!»
Но он не слышал. Взглянув на него, Вершинина завизжала. Старпом резко изме-нился. Глаза его потеряли блеск, зрачки расширились до бесконечности. Сам он стал по-ходить на восковую фигуру.
Таня с трудом выбралась из его объятий, бегло посмотрела пульс (редкий, слабый), послушала сердце (бьётся, но редко). Она переполошила всех в лагере, не смогла ничего толком объяснить, схватила аптечку, бросилась в зал, за ней – остальные.
Сидя на полу, Бейкер приходил в себя, тряс головой.
- Как током ударило, - отдувался он, - а потом словно наизнанку вывернуло.
- Что ты последнее помнишь? – накинулась на него Таня.
Старпом не стал отвечать, растянулся на постеленном одеяле, затих. Но на этот раз он просто отдыхал.
И только сейчас остальные заметили, в каком виде эти двое – без скафандров.
;;;
Вернулись в лагерь. Бейкер, всё ещё слабый, лёг сразу на Танино кресло, а вокруг собрались разведчики. Всех очень тревожило положение, но разговор начать не реша-лись. Что-то услышишь в конце?
- Наверно, тут есть какой-то психотропный газ, - сразу предположила доктор и по-ёжилась, - Не хотелось бы.
Старпом энергично запротестовал жестами, а потом спросил:
- Может, ещё кто-нибудь что-нибудь заметил необычное?
Ли рассказал про непонятные фигуры, бродившие возле палатки, после того, как Таня ушла. Трое подошли к боту, потрогали посадочные штанги, подёргали их. Машину всю затрясло даже. Потоптались возле палатки, потрогали её. Внушительные рослые со-здания, явно не люди. Лиц пилот не рассмотрел.
- Так, - протянул старпом – Поздравляю, ребята. Начинаются галлюцинации, виде-ния, голоса, прочая ерундень. Говорю сразу: если что, стреляю без предупреждения. Мне психи не нужны. К паникёрам это тоже относится, кстати.
- А если это попытка контакта? – протянул Игорь Мыльников, - Надо разобраться.
- Вряд ли, - авторитетно заявил Ли, - Контакт будет другим.
- Интересно, каким?
- Ну…, - пилот задумался, - во всяком случае, они должны говорить с нами на по-нятном нам языке, должны приспособиться к нам.
- Это почему же?
- Ну не мы же будем приспосабливаться к ним! Если они смогли соорудить такую посудину, то разобраться в нашем языке им вообще раз плюнуть.
- А если они так же считают?
Вопрос учёного поставил всех в тупик.
- Главное, сейчас мы должны избрать тактику. Будем ли мы активно искать с ними контакта, или спокойно ждать визита здесь.
- Ой, нашли проблему! – вздохнул Вильсон. – Неприятности всегда нас найдут, будьте уверены!
- Да, проблема! – взъярился учёный, - В первом случае вероятность продуктивного контакта резко уменьшается. Зато можно лучше представить нас и нашу Землю.
- Контакт всегда контакт, какая разница! – продолжал выступать Вильсон, - Давайте дружно заорём «Мы есть ошень хорёщий люд! Мы не бить вас, вы не бить нас, всем хо-рощё будьет»!
- Да будет вам известно, уважаемый паяц, что ещё в прошлом веке гениальный Гу-став Крышовский рекомендовал универсальную схему контакта. Он считает, что связь с пришельцами, кто бы они не были, лучше всего установить с помощью пиктограмм. Он же и предложил ряд пиктограмм, основываясь на опыте «Вояджера». Если кто не знает, поясняю - был такой американский беспилотный аппарат, который ещё в 20-м веке поле-тел к границам Солнечной системы. Я взял полное собрание картинок Кшышовского, рас-ставлю в зале. Он ещё предлагал звуковое сопровождение, но обойдёмся без звуков. Я иду готовить контакт! - решительно закончил Игорь. – Если, командир, конечно, не про-тив, - кивнул он, удаляясь.
Командир оказался не против, и довольный учёный быстро ушёл.
Таня совершено искренне удивлялась. Они говорили о всякой ерунде, а самое главное остаётся пока не сказанным. Ну что за люди собрались? Летят в тартарары, не знают что да как, зато мечтают о контакте!
За скудным завтраком врач тихо спросила, как они хотят вернуться, и главное – ко-гда.
Неожиданно серьёзно, без тени шутки Бейкер ответил:
- Я всё-таки думаю, что мы – гости здесь. Их мозг сначала принял нас за хозяев, и отправился к себе домой. Сейчас он понял свою ошибку, но свернуть с пути не может. Думаю, пока мы не побываем на их планете, или базе, откуда они стартовали, о возвра-щении придётся забыть.
- Хороши хозяева, устроили нам клетку! – завозмущался Вильсон.
Мыльников же наоборот, просто подскочил от перспективы:
- Это же чудесно! Столько времени впереди! Никаких враждебных намерений. Сказка! А потом прилетим к ним, и кто знает, может, будет настоящий контакт! Я наде-юсь, почтенный Ли полетает со мной по кораблю?
- Я вынужден огорчить почтенного доктора, и несколько охладить его исследова-тельский пыл, - так же витиевато подхватил пилот – но его любознательность будет огра-ничена зоной пригодного для дыхания воздуха.
Мыльников застыл, переваривая информацию, потом так же тактично попросил из-ложить причины столь неприятного для него заявления.
- Излагаю, - охотно ответил Ли, - Мы не летим не потому что мне жалко, или я бо-юсь. У нас мало топлива, окислителя, воды, и пополнить запасы всего этого здесь негде.
- Ну тогда я сам полечу, - решил учёный, и направился к боту, на этот раз не спра-шивая разрешения у командира.
Китаец спокойно возлежал перед палаткой:
- Не взлетит!
- Но он же вернул бот с Меркурия, сам, помнишь? – хохотнула Таня.
- Ну и что? Всё равно не взлетит.
Но учёный всё-таки сумел взлететь. Разведбот приподнялся немного, повис на ме-сте, при этом Мыльников давал полный газ. От шума и жара остальные космонавты со-всем потеряли ориентацию. Ли тут же вскочил, выругался, побежал к боту.
Машину потянуло вбок, на лагерь, но перед палаткой катер рванул резко вверх, ударился о потолок, крутанулся и сел, опершись хвостом о стенку. Все просто валяясь от хохота. Ли бесновался.
- Гаси двигатели! Гаси, дурья башка! Чёрт тебя возьми! Ты всех сожжёшь!
Игорь погасил двигатели, и беспомощно развёл руками. Он оказался блокирован - дверь со стороны пилота подпёрла стену.
- Вот и сиди там! – закричал Ли.
Сквозь прочный стеклопласт донёсся приглушённый голос Игоря:
- Я ещё разик попробую, можно? Я понял свою ошибку!
- Нет, уж, не надо! Ничего не трогай! Я к тебе сейчас приду!
;;;
Всё-таки пилоту пришлось отправиться на разведку вместе с учёным. «Де жа вю», - простонал Ли, усаживаясь в кресло. А Мыльникову сказал:
- Надеюсь, не будет повторения Меркурия!
Земные условия кончились через 5 минут полёта. Дальше бот окунулся во все пре-лести местной атмосферы.
- Не понимаю, как в таких условиях мог зародиться разум? – философствовал Игорь, - Совершенно очевидно, что они перенесли на свой корабль уголок родной приро-ды, родной планеты. Вот я и спрашиваю, как могла там зародиться жизнь и разум тем бо-лее?
- Ещё ничего не доказано, - проворчал китаец, - что это - действительно часть их родной природы, что вообще вся эта конструкция – не полностью автоматизированный корабль, что это – вообще не массовый гипноз и групповое помешательство на почве ма-леньких зелёных человечков!
- Но это же индюку ясно! – Мыльников даже затопал, - Гипноз не бывает столь по-дробным и похожим у всех. И стал бы ты делать марсианские условия, скажем, на своём корабле, для себя?
- А если я отправляю марсианских толстолапиков, например? Что, они тоже долж-ны лететь в земных условиях?
- Не говори ерунды!
- Ну допустим даже, у них есть разум.
- Не говорите ерунды, молодой человек! – снова, ещё более энергично запротесто-вал нестарый учёный, – У толстолапиков – разум! Ха!
Спор утих сам собой, когда они вылетели из туннеля на простор.
- Ну, командир, куда?
Мыльников посмотрел налево, направо.
- Летим по часовой стрелке!
Пейзаж не изменился, и это порадовало Игоря. Не надо бы сюрпризов. На многие километры в обе стороны тянулся высокий серый берег, удивительно прямой и ровный, обрывом падающий в чёрное озеро, скорее– море. На тонкой полоске между скалой и во-дой торчали заросли толстых красных стеблей, метра 3 в высоту, отметил учёный.
Более безрадостного места трудно найти не только на Земле, но и на других плане-тах, пожалуй. Серое и чёрное царило здесь безраздельно. Даже красный цвет растений не скрашивал пейзаж, только добавлял мрачности.
Но Мыльников мало интересовался пейзажем. Он пристально вглядывался в тяжё-лую поверхность озера, а когда Ли посадил бот, кинулся к воде.
И теперь уже учёный говорил «Де жа вю», но с более радостной интонацией, чем пилот.
- Чему радуешься? – хмыкнул тот.
-Обычному гениальному открытию, - Мыльников ухитрялся прыгать в неуклюжем скафандре, - Подробности потом! Но поверь мне, дорогой друг, мы совершили небывалое открытие!
А скоро последовало новое открытие. Оказалось, что чёрная жидкость из озера – смесь углеводородов, очень похожая на сырую нефть. Тут уж обрадовался Ли – его раз-ведботу давно требовалась дозаправка.
- Конечно, не термосмесь, но за неимением лучшего - сойдёт. Спасибо, шеф! – неожиданно крикнул он, основательно испугав Игоря.
- Вот чёрт, разорался! И почему шеф?
- А чего? Тут же всё равно никого, - не унимался пилот, - Правда? Ни одной живой души, кроме нас. А командует нами шеф, тот, кто надул воздушный пузырь над лагерем. За что ему огромное спасибо! Вы бы нам ещё воздуху нашего подкинули в баллонах, а, уважаемый шеф, если можно, конечно.
Мыльников оборвал его. Только обещание учёного снова покататься заставило пи-лота прекратить ор. Недовольный, он сел за штурвал:
- Надеюсь, всё?
- Не, слетаем вон к тому полуостровку, посмотрим, что там.
- А чего там интересного? – пробурчал китаец, - всё то же самое.
Там разведка задержалась надолго. Корабль, наконец, решил приоткрыть немного свои тайны.
На полуострове блестели ядовитой зеленью катера, чернели провалы в стене, серел материал, из которого сделали сам полуостров. Сам полуостров, похожий чем-то на гар-мошку, мог выдвигаться далеко в море.
Земляне нашли ремонтную базу пришельцев, так сразу её и окрестили. На эту мысль наталкивали катера в самом разном виде – и полностью разобранные, и почти со-бранные. Тут же валялись запчасти - всё как в человеческой мастерской.
Увидев это, Мыльников буквально взвизгнул, и стал обниматься с пилотом.
- Ты представляешь, что мы нашли? Нет, ты ни за что не догадаешься! Я не могу молчать, скажу тебе первому. Это уму непостижимо! Ты первым узнаешь величайшую тайну. Слушай и запоминай! Знай же, Ли Тау, пилот «Вольного странника», что эти ино-планетяне уже высаживались в Солнечной системе, но неудачно. Их разведывательный корабль был на Титане и погиб на Меркурии, и мы с тобой видели его! А это - корабль-матка! Он ждал их. Не нас, а их!
Ли начал было спорить, но возразить ему оказалось нечего. Мыльников методично вываливал на него тонны фактов, подтверждающих его гепотизу. И когда он мог столько накопать?
Правда скоро они нашли ещё один такой же полуостров, а потом – ещё парочку. Все они почти не отличались друг от друга.
- Ну а это как согласовывается с твоей теорией?
- Очень просто, – тут же нашёлся учёный, - большой корабль должен иметь боль-шую рембазу. Или нет?
В ответ китаец покачал головой.
- Их не было совсем недавно, когда мы пролетали тут.
- И что дальше?
- А ничего, - улыбнулся пилот, направляя бот «домой», - Ничего. Объяснять всё – не моя задача. Я просто наблюдаю!
- 28 -
Сэр Френки Дрейк младший (а именно так он велел себя называть, и не меньше), с весьма суровым видом сидел в уютном капитанском кресле, хотя мысленно млел от вос-торга. Наконец-то удалось!
Но что-то его не устраивало. Да, он погрузился в это кресло, в большой, тёплой, светлой капитанской каюте. Да, «Странник» теперь его, да, корабль этот оправдал все его самые смелые надежды. Да, сопротивление команды сломлено, она заперта в нижнем трюме.
Но что-то идёт не так, что-то смущает старого пирата.
На вытяжку стоит шпион. Ждёт похвалы, на морде явно написано. Небось, ещё де-нег хочет, да побольше…
Подождёт. Особенно денег.
Дрейк откинулся в кресле, осмотрелся:
- Неплохо устроился гадёныш, а? Славная берлога. Диван не убирается в стену, ко-вёр, люстра немаленькая! Всякие шкафчики, полочки! Даже пальма в кадке. Настоящая что ли? Прикинь – настоящая! Во живут люди! Стол огромный, такой всю мою каюту займёт. Гляди-ка настоящее дерево! Никогда не видел такой в космосе. Ясно дело – капи-тан! – пират важно поднял указательный палец, - Молод, а с запросами!
Дрейк небрежно цапнул круглую коробочку со стола, чуть не выкинул от неожи-данности. Открылась голограмма. На стол выскочила молодая, потрясающе красивая, за-дорно смеющаяся девушка.
Таня так и не увидела один из лучших своих снимков.
- Славная куколка, - причмокнул пират – кто такая?
- Здесь все каюты такие большие, - почему-то не в тему ответил шпион – Их обыч-но делят на двоих, но и этого более чем достаточно. Не жалуюсь.
- Он-то не жалуется! – протянул Дрейк, пристально рассматривая снимок, – Конеч-но, он не будет жаловаться! Он не летел в тесноте, голоде и холоде, не спал по очереди, не жрал непонятно что! Чего ему жаловаться! Тут такие создания ходят, просто грех жа-ловаться!
- Я же дал сигнал, как было велено!
- Твой сигнал пришёл из такой дали, что мы не сразу поверили, что это ты. Живые не могут там быть. А повторить ты не догадался. А пока мы думали, решали, да пока до-брались до тебя, этот мерзавец дёрнул назад. И ты не остановил его! А мы уже почти до-летели! Кто заплатит за топливо? За еду? Команде кто заплатит? А? Ты?
- Я пытался! Всеми силами пытался!
- Вижу твоё старание, и оно будет по достоинству оценено. – непонятно, шутит шеф, или серьёзен.
Шпион начал оправдываться, что-то лепетать, но постепенно его лепет сложился в обстоятельный рассказ о последних событиях.
К его изумлению, Дрейк не только не похвалил его, но обрушился с новой серией обвинений.
- Поздравляю вас, сэр! Вы достойно выполнили свою задачу! Всё узнали, и всё во время мне доложили!
Шпион ещё больше вытянулся «во фрунт»:
- Но сэр, я… Никто не знал про это тело, это была строжайшая тайна!
- Эту твою «строжайшую тайну» всем рассказал один журналюга на пресс-конференции при старте «Странника». Слушать надо!
- Я слышал её, но не обратил внимания. Мало ли что они набрешут…
- А я, почему-то обратил! И то, что ты рассказал сейчас – для меня далеко не но-вость! Ты хоть ситуацией сейчас владеешь, мой мальчик? Что с мотором? Наладили?
- Нет ещё, сэр, - пробормотал шпион, ожидая вспышки гнева. И она не заставила себя ждать.
- Так чего же мы ждём? – тихо, почти ласково спросил Дрейк, - Чего нам ещё надо?
- Люди работают круглосуточно, но двигатель слишком сложен.
-А залезть в справочник компьютера бортового вы не сообразили? Я должен под-сказать?
- Бортовой компьютер отключён. Оставлены только минимальные функции кон-троля полёта.
- А ещё что отключено? Твою башку, случайно, не отключили?
- Сэр…
- Ну?
- Я сделал всё, что мог! Меня чуть не раскрыли! – еле прошептал шпион.
- Очень жаль, что не раскрыли. Невелика потеря.
После паузы пират тихо спросил:
- Так ты не знаешь, почему двигатель не работает?
- Сломался, - пожал плечами шпион.
Он ещё не слышал, чтобы Дрейк, очень скупой на эмоции Френки Дрейк так хохо-тал. Не меньше получаса. До слёз, до хрипоты. Просто хохотал, и всё.
Отдышавшись, пират заговорил так, как говорят с малолетними детьми, от чего шпиону стало обидно до слёз:
- И ты думаешь, что вся техника здесь сама - раз - отказала? И связь, и двигатель, и компьютер, и навигация? Одновременно? И именно перед нашим приходом? Плита на кухне, кстати, жива? Было бы обидно остаться без праздничного обеда.
- Компьютерный вирус и не такое может сделать.
- Вирус тут не при чём, - вдруг сказал пират очень серьёзно – Тут диверсия. И ты, мой любезный, её проморгал. Поздравляю! У тебя на глазах выводят из строя все систе-мы, калечат корабль, потом спокойно отдают его нам, а ты ничегошеньки не видишь! Ты хоть знал, что они соорудили защитное поле вокруг корабля?
Окончательно разбитый шпион издал что-то непонятное.
- Ну я же… У меня есть заслуги перед вами, и серьёзные, вспомните! «Георг V», хотя бы. Неплохо проведённая операция.
- Ага, и прям, неплохо. Неплохо ты умыкнул у нас денежки убитого тобой же ис-панца, и некоторых других. Неплохо ушёл от нас, еле тебя нашли.
- Я ничего не брал! – закричал шпион, - Мне уже надоело объяснять это вашим лю-дям! Я больше вас всех пострадал тогда, и меня же больше всех обвиняют.
- Откуда на борту пассажирского лидер-фрегата, в салоне люкс оказалась кисло-та?!
И грохнула тишина. Шпион не нашёл, что ответить. Сговорились они, что ли? Да-лась им эта кислота!
Хозяин не спрашивал больше ничего.
- Значит так, дружок! – тоном, подводящим итоги, сказал шеф, - Сначала я затолкал тебя в трюм к остальным только затем, чтоб не злить их. А теперь напоминаю: ты – член команды «Вольного странника», а для меня ты - никто! Привет!
Он сделал ручкой, бодро прохромал к выходу, распугал толпу пиратов за дверью. Те пытались подслушивать, и совершенно напрасно. Из-за тонкой двери капитанской ка-юты не просачивалось ни звука.
Шпион остался один. наедине со своими невесёлыми мыслями.
Не ценят меня, никто не ценит! Не ценило командование, так и просидел всю жизнь сержантом космических войск. А салаги, которые пришли гораздо позже, уже генералы, и сейчас ноги вытирают об меня. Не ценила жена, ушла к какому-то хлюпику. Думал, пира-ты – настоящие ребята, смотрят на поступки людей. Нет, и тут такое же болото.
Дрейк, уважаемый сэр Френки, вы так и не поняли, что я сделал для вас. Без моих связей «Георг V» не отклонился бы от курса, и вы бы не взяли такой быстроходный ко-рабль. Только я знаю, каких трудов это стоило.
Без меня вы бы не узнали столько о «Страннике». Даже не имели бы ни малейшего понятия о маршруте, потому что его вообще не существовало в природе поначалу. Так, общее направление только.
А журналистка? Идея полностью моя, разработка – тоже. По-моему – гениально. Думаешь, так просто?
Думаешь, я не понимаю? Ты же вычеркнул меня, поставил клеймо «отработанный материал». А вот дудки! Такого обращения я не потерплю! Я далеко не отработанный ма-териал, и скоро вы увидите это!
Уважаемый Сэр Френки Дрейк! Считай, что «Странника» у тебя нет. Это только во-прос времени.
- 29 -
Сколько же они летят? Четвёртые сутки? Кто знает. Спали они, по крайней мере, 4 раза. Ну, ели ещё. И это, пожалуй, единственные признаки течения времени в этом сте-рильном кислородном колпаке.
Бортовые часы бота, и часы космонавтов вся электроника выключилась во время той дикой скачки. Потом часы включились, но точное время уже сбилось. Поставили на ноль, и теперь отряд знает только, что прошло уже 89 часов с момента, когда они вошли в гладкий коридор.
А обстановка не меняется. Всё такой же мягкий сиреневый свет, не мешающий ни бодрствовать, ни отдыхать. Всё тот же парапет с непонятными конструкциями, всё тот же сферический экран вокруг парапета, звёзды.
Звёзды… А вот они-то как раз и менялись. Бейкер каждый раз смотрел на них с восхищением и дрожью. Судя по их перемещениям, скорость была много выше световой. И в реальном пространстве, с удивлением заметил старпом!
Земные корабли только-только подбираются к световому барьеру. Они могут управляемо двигаться с почти световой скоростью, но только во время разгона перед прыжком. И только доли секунды, какие-то доли секунды! «Странник» может чуть боль-ше, но и ему далеко до такого чуда.
Что же тогда сейчас делают эти ребята, если миллионы лет назад явили миру та-кое? И где они теперь?
Он усмехнулся. Ещё недавно ему представлялась встреча с иным разумом совсем по-другому. Угодливое воображение подсказывало интересную беседу с помощью де-шифратора, потом гости переходят на земной язык, им это проще сделать. Они гораздо старше нас, и более развиты во всех отношениях. Но они весьма миролюбивы, и охотно делятся с нами своими секретами, не делают тайн. «Странник» кажется им маленькой простой шлюпкой. Конечно, ведь их корабли – невероятно сложные сооружения. Пусть так, старпом даже на это согласен. Потом – визит на Землю, торжественная встреча не-много смущённых дорогих гостей. Сам Грегори тоже немного смущён. Он, скромный космонавт, без особых запросов, вдруг стал героем Земли и всех обитаемых миров. Не осталось ни одной планеты, заселённой людьми, ни одного самого дальнего поселения, где бы он не побывал, хотя бы виртуально…
А вроде, не страдаю повышенной наивностью, усмехнулся Грегори.
Он с тревогой всматривается в бездонную черноту космоса, и в не менее бездон-ную черноту кристалла, возникшего как-то «утром» посреди «обсерватории». Пытается найти ответ, хотя бы связать воедино все факты, найти хоть немного логики. Вроде бы гость, но по сути – пленник. Никто не собирается открывать никаких секретов, а сам он ровным счётом ничего не понимает.
Ясно одно – корабль этот – не просто нагромождение механизмов и электроники. Всё куда сложнее. Связь между частями целого более тонкая, глубокий синтез живого и механического, одно немыслимо без другого.
Не получается, никак не получается найти ответ… Объяснения типа «это всё сдела-ли инопланетяне» его не устраивало. Да, всё это сделали инопланетяне, но зачем и как?
Такие же вопросы задавал себе и Игорь Мыльников. Он много летал по кораблю (даром что дармовое топливо), иногда даже один. Его вылазки становились всё более да-лёкими и дерзкими. И почти всегда заканчивались небольшими сенсациями. Постоянно.
А последняя поездка принесла просто небывалую сенсацию, даже Бейкер по-настоящему заинтересовался.
Мыльников нашёл берег, с которого они стартовали в Тот Самый Полёт. И не сразу узнал его. Даже решил поначалу, что ошибся. Берег, насколько хватало глаз, зеленел! Только что безжизненная каменистая равнина покрылась мириадами сочных зелёных стеблей. Разные, и с колючками, и ветвистые, и плоские, и тонкие - всякие. Но всё это несомненно живое, по-родному зелёное, росло и размножалось.
- Они вполне съедобные, - тихо сообщил учёный, зная, что доктор будет его ругать.
Ещё он нашёл целое озеро настоящей пресной воды, очень чистой.
- Вода везде, где жизнь! – назидательно произнёс Игорь, показывая находку, – Данный частный случай только подтверждает общее положение.
- Может, наоборот?- усмехнулся Грегори.
- Сомневаюсь.
- Может, в этой воде сидят наши друзья – бактерии, - сразу предположила Таня, и оказалась права. Первая же проба показала – они есть!
- Значит, вы – гости у нас, - промолвила доктор, - А я-то думала, там, на старом «Страннике», что вы – земные мутанты.
- А мы не начнём вымирать? – с тревогой спросил Бейкер, - Не хотелось бы повто-рения.
Таня только пожала плечами:
- Большое открытое озеро не повредило внутренней экологии корабля.
- Да, конечно, но кислорода в воздухе нет. Может, тут пошёл такой же сценарий?
- Не знаю, но мне кажется, что корабль не покидали спешно. Ушли, аккуратно при-крыв за собой дверь. Видимо, что-то здесь сдерживает способности этих бактерий.
Команда уже начала привыкать к новым условиям. Люди успокоились, обустрои-лись. Притихшего было Вильсона снова потянуло на остроты.
- Ты не хочешь подзаработать? – язвительно спросил он как-то Мыльникова, – Ор-ганизуй турмаршрут по местным достопримечательностям. Будешь нашим гидом! Уви-деть пришельцев, и умереть!
Он дико захохотал, но его никто не поддержал.
- Чего вы, а? – обиделся десантник, - Чувство юмора нельзя терять.
- Такой юмор висельника можно и потерять, невелика потеря, - отозвалась Таня.
- Да вы что, не понимаете? Да, все мы висельники, все смертники! – неожиданно крикнул Вильсон, - Неужели вам не ясно? Мы не вернёмся.
- Прекрати истерику! Вернёмся! – зло зашептала Таня.
- Как вернёмся, как? Подойдём к главному мозгу и начнём канючить: «Дяденька, отвезите нас домой, мы соскучились по маме с папой!» Так? Посмотрите же, куда нас за-несло!
К нему подошёл Бейкер:
- Если ты сейчас же не умолкнешь, я найду средство заткнуть тебе глотку!
- Да ты не сможешь! Ты ничего не можешь! Мы пешки тут, ничего не можем, даже хуже! Подопытные кролики! Мы…
Не договорив, он охнул и осел. Старпом едва успел поддержать его.
- Не хотел, - проворчал он, извиняясь, - Сам напросился.
- Что с ним? – зашумели люди.
- Ничего. Просто слишком много болтает. Жить будет, не пугайтесь! Скоро очнёт-ся.
Таня ввела больному успокоительное, и он вторично затих.
Десантника с почётом, как египетского фараона, принесли в лагерь и водрузили на ложе. Не оставлять же его у озера!
А можно и оставить, кривился Бейкер. Слишком много почестей простому десант-нику.
В конце пятого дня пути размеренную жизнь землян прервало появление на обзор-ном экране двух звёзд, крупнее и ярче других. Остальные светила продолжали играть в чехарду, а эти оставались неподвижными. Темп чехарды, кстати, заметно поутих. И ни-точка-путеводитель доползла почти до конца.
Люди, помрачнели отчего-то, поутихли, стали готовиться к неприятностям. Хотя Бейкер не давал такой команды, все, как один, собрали свои вещи.
Корабль уверенно прошёл мимо двойной звезды и направился к почти потухшему красному гиганту. Яркие соседки заслоняли его своим блеском, зато он во много раз пре-восходил их по массе и объёму звёздного вещества. И с лёгкостью удерживал возле себя несметное множество непонятных объектов самого разного размера и формы.
У него нашлась только одна планета, слишком близко. Так близко, что Бейкер сра-зу понял – высадки не будет.
Но именно к ней и направился «пришелец».
Чем ближе, тем плотнее становился строй бесформенных тел. Корабль ловко про-бирался между ними. Большая скорость не позволила рассмотреть их лучше, но Бейкер всё-таки уловил, и даже был готов поспорить с кем угодно, и на что угодно – они искус-ственные!
Легко лавируя, «пришелец» вышел на планетарную орбиту.
Внизу потянулся однообразный пейзаж. Сплошь серая равнина, глазу не за что за-цепиться.
И никаких намёков на горы, на чёрный океан.
Что за место тогда изобразили строители корабля?
Печальная картина стала стремительно приближаться, и экипаж рефлекторно начал искать опору руками и глазами. А Бейкер, так же рефлекторно стал прикидывать – как та-кая махина может сесть на планету, что из этого получится, и как она сможет потом взле-теть. И как насчёт силы тяжести там, внизу.
Но опора не понадобилась, рассуждения старпома - тоже. Корабль и не думал са-диться. Мощная оптика так быстро и сильно приблизила поверхность, что возникла пол-ная иллюзия посадки.
Но лучше бы она этого не делала. Издали планета выглядела куда симпатичнее – все жуткие детали сглаживались.
Вблизи же перед землянами возникла картина полного запустения, если не сказать больше – всепланетной катастрофы. Когда-то вся поверхность планеты была покрыта ме-таллическим панцирем, словно коконом. Вся! Одинаково огромные шестигранные листы некогда плотно примыкали друг к другу и закрывали собой этот странный мир от внешне-го воздействия. Целиком, от полюса до полюса!
А сейчас плиты покорёжились, поржавели, провалились, зияли рваные края воро-нок от мощных взрывов. Иногда в воронке жутко чернели остатки когда-то крупных го-родов…
Никто не окликнул пролетающих, не поднялся навстречу, не замигал приветливым огоньком. Мёртвый, покинутый мир…
Корабль стал медленно снижаться, теперь уже точно – сам корабль, это показал возникший небольшой плоский экранчик. Посадочный модуль с экипажем пошёл вниз.
И сразу же оказалось, что вся эта планета, целиком, до самых глубин – искусствен-ное сооружение. Что-то вроде Орбитальной. Но размеры, размеры…
Модуль нашёл место, нырнул под купол. Серели мрачные корпуса космических кораблей, некоторые были разбиты, накренились, словно подкошенные, а кое-кто уцелел, гордо смотрел вверх, готовый тут же взмыть в небо, вот только немного подлатать бы ме-ня...
И именно от вида этих почти исправных кораблей становилось почему-то особенно мрачно…
Вокруг царствовал, физически ощущался полный покой. Нет, не желанный отдых, а жуткий покой погибшего мира… От него веяло лютым холодом. Картину усиливала ка-кая-то жидкость, медленно перемещающаяся по поверхности. Она скрывала корабли чуть ли не на половину и явно заинтересовалась «пришельцем».
Таня услышала тихий звук, на пределе слышимости уха человека. Будто напевали какую-то невнятную песню.
Грегори, наверно, тоже услышал, потому как велел всем надеть скафандры, мало ли что. Атмосферы нет, а ну кораблю вздумается открыть внешний люк?
- Потом вернёмся, досмотрим – пообещал старпом.
Экипаж, честно говоря, удивился: стены вокруг казались незыблемыми, но привыч-ка подчиняться одержала верх.
Люди в лагере подключали последние клапана, когда корабль вздрогнул, как будто даже охнул, пошёл резко вниз, завалился на бок. Все незакреплённые вещи, тут же по-ползли в сторону. Послышался противный скрежет металла о металл, и разведбот стал медленно надвигаться на разведчиков.
Те едва успели отскочить, как новый толчок потряс всё, корабль перевернуло вер-тикально. Снова повторилась мешанина из вещей и людей, теперь уже в полной темноте, видимо, для пущей эффектности.
Звук, который слышала доктор, усилился. Теперь он явно звал за собой, ему очень нужно, жизненно необходимо просто, чтобы Таня сейчас, сию же минуту оказалась в об-серватории.
В острых лучах фонариков, тихо и медленно начал открываться проём в стене. Лю-ди не заметили его, людям было не до этого. Пока они вставали, привыкали к неожидан-ной тьме, осматривались, осознавали случившееся, прошло достаточно времени. Снару-жи безудержно хлынул мощный поток густой тёмно-фиолетовой жидкости, и тут же начал вытачивать себе канаву в полу, направляясь к Вильсону. Тот стоял спиной к стене, и, похоже, не включил радио. И некому одёрнуть его, окликнуть.
Доктор Вершинина отступила на несколько шагов назад, к залу-обсерватории.
Фиолетовый монстр облепил толстые подошвы космонавта. Тот посмотрел вниз, потом – на остальных. Люди махали ему, орали, кидали какие-то верёвки, которые тут же сгорали в жгучей смеси, а он ничего не понимал, только со всё большим удивлением, всё больше улыбаясь, смотрел на друзей.
Фиолетовое заполнило стекло его скафандра. Костюм затрясся в конвульсиях, упал, и уже не встал.
Доктор Вершинина сделала ещё пару шагов к обсерватории.
Жидкость наступала на людей. Разделилась на два потока. Бейкер и Ли оказались на узком островке, тающим всё быстрее и быстрее.
Доктор Вершинина полагала, что никогда, ни в каких самых сложных ситуациях не может потерять рассудок. Врачу следует действовать быстро, чётко и правильно в любой обстановке. И она считала себя настоящим врачом, который действует всегда обдуманно, не поддаваясь импульсу.
Логика говорила её, что надо бы держаться всем вместе, что Мыльников их подбе-рёт скоро, что с этой фиолетовой мразью бороться бесполезно.
Но почему-то она вдруг забыла о своих качествах, забыла обо всём. В ней возникло огромное желание спастись самой. Всё отступил, буквально всё – понятия о чести, друж-бе, собственном достоинстве. Остался лишь простой животный страх за жизнь. Простой инстинкт самосохранения.
Порыв заставлял её побежать дальше в зал. И она побежала! Повинуясь непонят-ному импульсу, она вбежала на круглую площадку с чёрным кристаллом. И сделала то, чего не решалась сделать раньше.
И тут же внешний мир с его шумом и страстями перестал существовать. Её окру-жил мягкий неспешно переливающийся бесконечный свет. И тепло. И приятное покачи-вание. И лёгкое состояние невисомости.
Сразу же захотелось закрыть глаза, забыться. Чтобы пропало всё – и «Странник», и полёт, и этот ненормальный корабль пришельцев! Хотелось очнуться в Ленинграде, в своей комнате, с такой любовью обставленной, или на лекции профессора Зерниченко, любимого сухонького старичка с милой проплешиной. Хотелось любоваться белыми но-чами, сидя с подругами в кафе над водой, посерёд Нивы, хотелось лететь над Петропав-ловкой, над Летним садом, стараясь усмотреть знакомых внизу...
Она резко встала, сбросила оцепенение. Не сейчас! Надо что-то сделать, сидеть без движения нельзя!
То, что она сделала её очень удивило бы, но только не в тот момент. Тихо, потом громче начала кричать и бить наотмашь этот равнодушный холодный кристалл. Плохо понимая происходящее, истерично орала. Она не помнила дословно всех слов, что-то ти-па: «Закрой люк немедленно! Мы не справляемся, мы еле держимся. Или ты хочешь по-губить нас? Ты же сам пострадаешь, слышишь, ты, тугодум несчастный! Оно сожрёт тебя изнутри, с потрохами, и не подавится. Ты же сдохнешь, как последний недоумок!!! Слы-шишь, я к тебе обращаюсь, главный мозг!!!»
И ещё что-то нескончаемым потоком. Полный бред, короче.
На другой стороне ревущего потока, возле бота оказался Игорь Мыльников. Он причитал, собирая разбросанные повсюду кассеты с записями. Некоторые уже начали плавиться в этом дьявольском сиропе, но учёный всё надеялся их спасти.
Крики заставили его бросить это занятие, хотя ещё с десяток шаров лежали слиш-ком близко к жидкости. Ещё немного, и их уже не вернуть.
Игорь разрывался – спасти надо и записи и людей. Записи ближе. Записи бесценны. Записи прославят его на весь мир.
Но люди! Экипаж!!!
Он полетел к остальным. Площадка для приземления оказалась слишком мала, но он смог удержать машину так низко, что люди смогли зацепиться за посадочные штанги.
Подобный трюк сделает честь любому пилоту, заметил про себя Ли.
Полчаса ещё сироп наступал, долгих полчаса разведбот держался в воздухе, бес-конечных полчала люди висели на штангах, в нескольких сантиметров от гибели. Улетать куда-то бессмысленно – сироп резво направился по коридору, к чёрному озеру, а в дру-гую сторону, в зал бот не сможет попасть из-за узкого извилистого прохода. Люди попа-ли в ловушку.
Оставалось только одно – висеть и молиться, чтобы силы не покинули разведчиков, чтобы двигатель не перегрелся, чтобы топлива хватило, чтобы рука пилота – любителя не дрогнула.
И люди выдержали! Выстояли!
Неожиданно «Пришелец» быстро закрыл вход, фиолетовое потеряло активность, стало бледнеть, впиталось в пол. Огромные промоины с шумным чавканьем заросли, прямо на глазах.
И скоро всё восстановилось, словно ничего страшного не случилось.
Сражу же, как только приземлился бот, экипаж побежал к пустому скафандру де-сантника. Ничего не осталось от циника Томаса Вильсона, даже клочка одежды, даже ко-стей. Сама ткань скафандра стала тонкой и хрупкой.
Исчезла и Таня. От неё и скафандра не осталось.
Бейкер метался, кричал, умолял, прекрасно понимая бесполезность этой затеи. До-ступная территория вся хорошо просматривалась - от зала-обсерватории до входа в тун-нель к озеру. Никого. Прошлись до самого озера – никого. Ни малейшего следа.
Старпом опустился на ступеньки возле постамента с чёрным минералом, и может, впервые в жизни заплакал. Никогда он не чувствовал себя таким беспомощным, разби-тым.
- Она же стояла рядом с нами, куда могла деться? Если бы поток унёс её в коридор, я бы видел это обязательно!
Он осознал вдруг, как дорога ему Таня Вершинина. Он полюбил её, как дочь. Непо-слушную, взбалмошную, но милую умничку-дочу. Ещё подумал на старте – её надо бе-речь, не спускать с неё глаз! Усмехнулся ещё – чего, мол с ней случится? А вот случи-лось! И только он в этом виноват! Не усмотрел. Не уберёг.
- Иногда нужно умереть, чтобы услышать о себе добрые слова, - раздался в шлеме насмешливый голос, – Печально!
Он резко повернулся, едва не упал.
- Танька! Танька, сто комет тебе в поясницу!!!
Стекло затрещало под напором старпомовских объятий, материал скафандра гро-зился разорваться в сотне мест сразу.
- Где же ты была, горе ты моё! Поседею с тобой!
- Я… - Таня опустила глаза, улыбка сбежала с её лица, - Я… Грег, я испугалась. Я трусиха. Я просто захотела жить. И просто бросилась бежать, куда глаза глядят. Мне ка-залось, эта мерзость не пойдёт туда. А там полностью отключаешься от внешнего мира, я ничего не слышала и не видела. Прости меня!!
- Брось, не плачь. Жива – и ладно!
- Не сердишься?
- Сказал же нет.
Таня едва заметно подпрыгнула, чмокнула старпома в небритую щёку и совсем будничным тоном спросила:
- А где жидкость?
- Как видишь, её нет.
- Как? Сама ушла?
Все закивали. Бейкер чётко сказал:
- Ты исчезла, и почти сразу поток этот ушёл. Твоя работа? Как ты это сделала?
- Да ничего такого, - Таня, поражённая, осматривалась по сторонам, - Вы хотите сказать, что я прогнала поток? Но я правда ничего особого не делала. Даже хуже. Запси-ховала, орала всякую ерундень.
- Что конкретно? – начал наступать старпом, чем окончательно смутил доктора. Не могла же она признаться, что...
- Он услышал тебя, и закрыл вход, - уверенно сказал Мыльников, - А жидкость сама ушла.
- Да не может этого быть! – закричала Таня – Не может ещё космосудно слушать голосовые команды. Бейкер, так? Тем более, русские!
- Наши корабли не могут. А этот… Мы знаем только, что ты кричала там, приказы-вала закрыть люк, и он сразу же закрыл этот поганый люк. Два события, между которыми возможно есть связь.
- А если нет? – спросил пилот – Ведь он и от всяких контроллеров мог знать. Не может не знать. И просто два события совпали во времени, а мы тут дебаты развели на пу-стом месте.
- Тоже может быть, - холодно констатировал Бейкер – Ещё мнения, предположе-ния?
- Надо пойти туда снова и попроситься домой, - с детской непосредственностью сказала доктор.
- Как же, пустит он тебя, - проворчал Бейкер и приказал наводить порядок в лагере.
;;;
«Попроситься домой». Идея эта показалась старпому сначала совершенно бредо-вой, но постепенно он стал думать: «А почему бы и нет?». Уже два дня после происше-ствия они висят над планетой, мотают круг за кругом по орбите, и конца-краю этому не видно. Как будто хозяин не знает, что дальше делать. А кстати, вполне возможно. Про-грамма вернуть экипаж выполнена. Всё. Ждём новых распоряжений.
Надо что-то делать! Не будешь же вечно тут висеть!
Старпом и врач направились к шару.
Чем ближе к нему, тем громче белый шум в наушниках. Пришлось выключить ра-дио, иначе становилось совсем жутко.
А без радио пришлось общаться знаками.
Шар дышал, часто и нервно. Прозрачные, тонкие, не больше толщины мыльного пузыря, стенки колыхались. Время от времени по ним пробегали молнии.
Таня что-то кричала, но Грегори не слышал. Она тронула его, дав знак, чтобы он включил радио.
Шума нет! В эфире стояла полная тишина, и только смешок доктора нарушил её.
- Не бойся, ты не оглох.
Грегори непонятно хмыкнул.
Они пытались разгадать неизмеримую черноту кристалла. Его чистота манила к се-бе, заставляла забыть всё земное.
«Уж не ловушка ли это очередная?»
«Да брось ты, не ерунди! Ничего страшного, будь смелее! Ты на верном пути».
Старпом резко выпрямился, прислушался.
Тишина.
Таня тоже тревожно смотрела на Бейкера.
- Не ты сейчас со мной говорила?
- Нет. А что? Что-то слышал?
- Ничего. Точно не ты?
- Говорю же – точно не я. Что такое?
Грегори только покачал головой. Не хватало ещё старпому сознаться в галлюцина-циях.
Камень манил, камень притягивал. Трудно найти формулы, чтобы описать кривые его поверхностей, но совершенство этого настоящего произведения искусства было оче-видным. Асимметрия линий, изгибов кривых поверхностей давала ощущение завершён-ности. Каждая выпуклость стояла на своём месте и была единственно правильной. Ничего не прибавить, ничего не убавить.
Камень был красив. Камень был тёплым. Камень был живым.
Из глубины кристалла показались примерно три десятка спиральных лучей. Каж-дый из них заканчивался небольшим набалдашником в виде шара.
Старпом прикоснулся одного, ощутил лёгкое покалывание в руке. И новые, непе-редаваемые ощущения. Будто он перестал существовать как Грегори Бейкер, растворился в системе управления кораблём. Он опустил руку вниз, к основанию луча, и тут же полу-чил результат. Маленький экран, повисший в воздухе, показал, как быстро начала при-ближаться планета. В следующий миг руку сильно отбросило, планета на экране удали-лась.
Другой луч отправил старпома и врача в путешествие. Они побывали снаружи по-плавали неподалёку от корабля, походили по планете, и прошлись по залу привидениями, основательно перепугав остальных землян.
Глядя на выразительные лица товарищей, и друг на друга, они тоже расхохотались. В воздухе колыхались нечёткие плоские силуэты скафандров, то и дело пропадающие – то голова исчезнет, то рука или нога.
- Всё в порядке! – поспешил заговорить Бейкер, - Мы испытываем корабль.
Народ мало – помалу успокоился.
Наконец-то! Наконец-то они нашли! Люди, общаясь с шаром, становились частью сложной «нервной системы» «Пришельца». Возникал симбиоз живого и компьютера.
Как это происходит – Бейкер не понимал. Да и не искал он ответа.
Теперь они могут сделать «Пришельца» невидимым, накрыть невидимой пеленой пространство возле него. Можно получить объёмную карту любого участка космоса, в три секунды рассчитать курс туда, с непостижимой точностью узнать координаты кораб-ля.
Понять бы ещё систему их счисления…
Трёхмерный план корабля, данные о работе любой системы, о месте нахождения любого предмета на борту – пожалуйста! Стереоизображения новых миров, в движении и со звуком – сколько угодно! Любые знания из любого раздела – только пожелайте! Ин-формация хлынула лавиной, с чувством, с толком, с расстановкой, но расшифровке с хо-да, увы, не поддавалась. Бейкер только снимал всё на видео.
…А есть, оказывается, лучи, которые контролируют условия на корабле. Таня слишком быстро полезла куда-то, чем вызвала сильный ветер, почти ураган, и сумятицу в зале. Грегори хотел помочь, но только погасил весь свет.
Суматоха в зале усилилась.
- Сейчас, сейчас, ребята, я всё исправлю, потерпите, - прошептал старпом, но его слова громом прокатились по залу.
Он тоже услышал ребят, узнал всё, что они про него думают.
- Вон вы как! Хорошо же! Старпом, значит, к вам всей душой, а вы такое болтаете! Он же может и переменить мнение о команде! - не то смеясь, не то серьёзно раздалось в зале.
В ответ – тишина на полуслове, потом – долгий, сильный, гомерический хохот.
Экипаж ещё что-то кричал ему, но Бейкер не стал поддерживать беседу. Он напря-жённо искал.
Перепробовали уже все штыри, но ничего похожего на штурманский планшет не нашлось.
- Может, это где-то не здесь? – предположила Таня.
- Здесь! – отрезал Грегори.
- Может, в другом месте?
- Может, всё может. Может, на этой планете, может, у чёрта на рогах! – явно занервничал старпом.
- Хотя у нас на корабле всё рядом, с чего бы управление уносить куда-то? – Таня обиженно шмыгнула носом.
Она нажала малоприметный выступ на минерале (от нечего делать, скорее всего), и отпрыгнула с визгом.
- Я же просил тебя ничего не трогать! – не оборачиваясь, зашумел старпом, но по-смотрев на доктора, тоже вздрогнул. Он никак не ожидал увидеть такое.
Таня стала словно центром некой галактики. Вокруг неё кружилось не меньше дю-жины всевозможных планетарных систем, миллионы звёзд-светлячков, а между ними тя-нулись тоненькие линии. Зрелище восхищало и пугало. Масштаб и одновременно деталь-ность были достойны всяческих похвал.
Врач дотронулась пальцем до одного маленького светила, и оказалась на его месте – внутри некой планетарной системы. У головы девушки горело жаркое неведомое солн-це. Именно отсюда, от одного шарика из дюжины и начиналась линия.
Таня задела тот шарик, и он развернулся в планету. Люди сразу узнали пейзаж, хо-тя он ощутимо изменился. Те же самые бесконечные металлические плиты блестели но-венькой полировкой. На орбите постоянно висели не менее полусотни всевозможных объектов. Ежеминутно кто-то садился, или уходил в космос.
Теперь споры утихли – планета несомненно была искусственным сооружением.
Едва заметно моргнул свет, и тут же пространство постарело – металл потускнел, поржавел, провалился. Исчезли корабли.
Люди всё поняли без слов…
А потом плотным потоком пошли миры, звёзды, звёздные скопления, новые, не-обычные, неисследованные.
И совершенно неприспособленные для человека.
Ни разу не мелькнула на экране зелень, чистая вода или синее небо. Если небо, то тяжёлое, низкое, переполненное электричеством. Если растения, то какие-то бесформен-ные побеги ядовитых цветов. Если животные, то такие несуразные, что не приснится и в страшном сне.
- Погодите, - раздалось снизу, - Не так быстро, я не успеваю рассмотреть!
- Здрасьте! – послышался ответ, тоже внизу, - Успокойся, Игорёк, ты туда никогда не попадёшь. И вообще, это репродукции с картин спейсеритов.
- Неправда, - резко сказал учёный, - это реальные пейзажи планет, где побывал это корабль. Художники не при чём.
- Успокойся, Игорёша, - в тон китайцу сказал старпом – У тебя будут все эти кар-тинки. Я согласен, это реальные снимки.
- Вот когда он покажет Землю, я соглашусь, что это не картинки, - упрямился пи-лот.
В ответ послышалось:
- Не поверишь всё равно.
Таня заметила очередную планетарную систему. Она ничем не отличалась от дру-гих, но что-то заставило доктора присмотреться к ней.
Девять планет, последняя – маленькая, особенно – в сравнении с её соседками – гигантами.
А возле одного такого гиганта крутилось кольцо!
Дальше – больше. Одна планета, поближе к солнцу, имела красноватый оттенок и пару спутников.
А её голубая соседка имела только один спутник!
- Грегори! Смотри!
Она показывала на знакомые с детства пейзажи, едва не прыгала от радости.
Но неожиданно остановилась.
Промелькнул и «Странник». Да, их «Странник», силуэт его она знала прекрасно.
- Стой, стой, - закричала врач, - верни картинку!
И картинка вернулась! Действительно, «Странник», во всей своей красе. Не так и плох земной корабль, кто бы там что не говорил. Если его увеличить до размеров «При-шельца»…
Рядом с ним торчал какой-то несуразный мрачный незнакомец.
- Грег, что это за посудина? Его не было.
Он сам пристально всматривался, и нахмурился.
- Может, кто-то попросил помощи? – тихо спросила Таня.
- Не думаю, - отрезал старпом. – Не знаю, но ничего хорошего не жду.
Таня едва не взвизгнула:
- На них напали? Они в плену?
- Ну что ты! Не такой человек Кирюхин, чтоб сдавать корабли первым встречным отщепенцам.
- Тогда что это?
Таня хотела крикнуть, что им надо бы туда, и как можно скорее, и уже набрала по-больше воздуха, как вдруг всё исчезло – и «Странник», и картинка. Они с Бейкером ока-зались на площадке перед шаром. Путь в шар оказался наглухо закрытым.
- Это как? – возмутилась Таня, - Почему? А как же контакт, понимание?
- Пошли, контактёр! – усмехнулся Бейкер, - Всё, конец связи. Представление окон-чено.
- А домой? Я так хотела ему сказать, чтобы он отвёз нас домой, - продолжала она голосить, придя в лагерь.
Ей ответил откровенно издевательский хохот.
- Вы ничего не понимаете! Он живой, живой, с ним можно говорить! И он может выполнить наши просьбы! Он со мной хотел говорить! Со мной! А вы!...
Доктор Вершинина, чуть не рыдая, бросилась к катеру, чтобы закрыться. Кто-то начал было острить снова, но Бейкер грозным взглядом остановил шутника:
- Всем тяжело, а ей – особенно. Глубоко земной человек. Объявляю отбой. Завтра обсудим все дела.
Народ не возражал.
- И почему только таким земным сюсюкалкам разрешают лететь! – вздохнул Ли.
Когда космонавты спали, планета на экранах обсерватории едва заметно вздрогну-ла, приблизилась, и стала чуть заметно удаляться.
- 30 -
Ещё вчера он был капитаном самого современного, самого совершенного космо-судна, обещавшего стать гордостью космофлота; ещё вчера он был одним из самых мо-лодых капитанов, если не самый молодой, и тоже обещал стать гордостью космофлота; ещё вчера ему в открытую завидовали остальные капитаны… Ещё вчера вся галактика была в его руках, и он уже посматривал дальше. Её размеры стали ему маловаты. Ещё вчера у него была большая дружная команда, почти семья, которыми он гордился и не боялся с ними пойти куда угодно.
Ещё вчера…
Всё стёрло мрачное и страшное «сегодня», взамен отвалив щедрою рукою и плен в промозглом трюме со смрадными запахами, и ослепительный свет круглые сутки, не да-ющий нормально отдохнуть, и скудные обеды – чёрствый хлеб да тухлая вода.
И экипаж, понуро сидящий рядом на тощих подстилках.
Да, люди стойко переносят все тяготы. Ни одного упрёка ни в мою сторону, ни в сторону Мацумото и Чейстерфельдта. Люди настроены весьма решительно. Готовы идти до конца, но корабль этим зверям не отдавать. Они ещё видят во мне капитана, лидера…
Какой я к чёрту капитан! Никчёмный мальчишка! Не справился ни с одной задачей! Джейн Ларсен в самом начале прямо назвала мне фамилию шпиона, сказала, что де Брас-кис возится с каким-то прибором. А я что? Ровным счётом ничего. Только позволил ему вить из нас верёвки!
Где я был, куда смотрел?
Нет у вас, ребята, теперь капитана, нет. Нет больше того самоуверенного мальчиш-ки, которому всё по колено. Ушёл он, и не вернётся боле.
Взамен же никто не пришёл… пустота…
- Капитан, - зашептал Чейстерфельдт, - Я всё выключил, как вы приказали.
- Успел значит?
- Успел…
Откуда-то издали слышатся пьяные, крики, непотребные слова, похабная музыка, хохот, с трудом отличимый от лошадиного ржания. Празднуют, гады…
А мы сидим, совершенно бессильные, под постоянным светом, нюхаем опостылев-шую вонь. И всё благодаря мне. Ну и что, что команда меня не винит? Я виню себя, и это-го вполне достаточно. До конца дней моих этот рейс останется камнем на шее, даже если мы вернёмся.
Вот даже как! «Если вернёмся»… Если…
Интересно, откуда они алкоголь взяли? Уже успели принести с флагмана? Быстрые ребята, знают, что им нужно!
Можно, конечно, пойти на их условия, и запустить двигатель и компьютер, нас то-гда выпустят. Дрейк не раз самолично это предлагал. Но мои люди, все как один, снова и снова не соглашались.
Надолго ли вас хватит, ребята?
К сидящему в углу капитану тихо подошла Джейн Ларсен, села рядом.
- Русской интеллигенции всегда свойственно самобичевание, - сочувственно заки-вала она, - Не бери в голову. Оно того не стоит. Не вини себя.
- Стоит, - упрямо кивнул Кирюхин, - Только из-за меня вы сидите тут.
- Ну, положим, не только из-за тебя. Все виноваты.
Кирюхин пробурчал что-то невнятное, уставившись в стену.
- Капитан, не раскисать! – почти крикнула журналистка, - Что за настроения ты тут наводишь?
- Танцевать мне прикажешь, что ли? – зло зашипел он в ответ, - Всё погибло, всё пропало!!! С чего мне радоваться?
-– Разве? - Джейн сделала удивлённое лицо, - Что конкретно пропало? Ты остался без рук, без ног? Кто-то из нас при смерти? Корабль разгерметизирован, или с ним непо-правимая авария?
- Ну… нет, - выдавил капитан.
- Тогда не ной! Думай, как спасаться будем.
- Как спасаться будем? – механически повторил Сергей.
- Ну, для начала расскажи кто у нас настоящий шпион. А то некоторые до сих пор думают, что я во всём виновата. Если не берёшься, я сама скажу.
Кирюхин оглянулся и не увидел одного человека. Опять увели. Его вызывали на допросы гораздо чаще других. Поначалу он ходил с довольной рожей на лице, но очень быстро радость слетела, и угрюмее человека теперь нет в трюме.
Джейн поняла Сергея:
- Ты тоже думаешь, что он?
- Не знаю, не уверен.
- А я уверена на все сто.
Вошёл де Браскис, как всегда, очень злой. Это ещё мягко сказано. Таким рассер-женным его не видели. Грубо толкнув журналистку, с ходу заявил:
- Капитан, с этим маразмом надо кончать. И поскорее.
- Совершенно с вами согласен, - мягко сказал Сергей.
- Прекрати паясничать! – крикнул десантник, - Ты не понимаешь, как дело закрути-лось. Бежать надо отсюда, немедленно.
- А что за спешка? Тебя обидели? – так же тихо спросил капитан, - Хозяева не за-платят?
Вместо ответа десантник только глухо зашипел.
- Уважаемый де Браскис, вы не можете сказать, откуда вдруг на борту "Георга V" нашлась концентрированная кислота?
Испанец оторопел:
- И ты туда же! Вы сговорились, что ли? Это сейчас зачем надо?
- Так просто, делать всё равно нечего, - Кирюхин делал вид, что валяет дурака. По-лучалось неплохо. – Давно интересуюсь. И ещё вот чем. Как вы думаете, кто виновник всех наших бед?
- Джейн Ларсен, это по-моему предельно ясно.
- Но сдали корабль именно вы, пиратов впустили вы! Не она, а вы! Отпираться бу-дете?
Команда собралась возле них. Все остальные разговоры затихли.
Де Браскиса нисколько не смутило обвинение.
- Я сам не понимаю, как это могло произойти. Словно бы помутнение рассудка ка-кое-то было. Очнулся, глядь, стою возле пульта в рубке, а на мониторах шествуют пира-ты, - заговорил он, показывая растерянность.
Сергей даже не нашёл, что ответить на такую наглость. А испанец продолжал дове-рительным тоном:
- Я никого не хочу обвинить, но мне кажется, тут снова поработала наша глубоко-уважаемая журналистика.
Она вскрикнула, но тут же замолчала под острым взглядом десантника. Кирюхин же подал ей знак, чтоб она не волновалась.
- Наша милая журналистка, видимо, использовала какой-то гипноз, подчинила меня своей воле. Вот я и совершил непоправимое.
- В прошлый раз во всех злодеяниях вы обвиняли врача.
- Выходит, я ошибался. Её сейчас нет, значит, действует кто-то другой. Или они со-общницы. В любом случае я невинно пострадал.
Миссис Ларсен громко усмехнулась, но смолчала.
Капитан держал «за пазухой» сильный довод против десантника, но пленники не успели продолжить разговор. В трюм ворвался оглушительный бас Френки Дрейка.
Из многосложной отборной брани самого грозного пирата современности Кирю-хин смог понять только, что тот очень серчает от того, что ничего не может сделать. Ко-рабль его не слушается. На «Страннике» ничего не включается, двигатель так и не смогли запустить, а его собственные корабли так и не сдвинули с места такую громаду. И не сдвинут, даже если запрячь их все вместе, а это сделать невозможно. Что его парни уже на взводе, он скоро не сможет их контролировать, и за их действия отвечать не будет. Что в один прекрасный миг они могут придти сюда и поговорить с капитаном и командой не-много по-другому. Что только капитан Кирюхин задерживает возвращение своих людей домой и делает им только хуже.
На что Кирюхин с глубоким сожалением ответил, что повреждения двигателя слишком серьёзные, в рейсе такое не исправишь, нужен долгий ремонт на стапеле. Что электронщик так и не понял, почему отключился бортовой компьютер, возможно, это ра-бота пиратов, похоже, они как-то через радиоволны смогли передать какой-то вирус, и он отключил систему. Опять же нужна долгая проверка и ремонт Что возможно, де Браскис тут поработал. Связь же он испортил. Тогда пусть с него и требуют ответа, как запустись компьютер.
Билл Чейстерфельдт едва не помер со смеха, слушая такую чушь, особенно, про компьютер, но значительно поддакивал с весьма серьёзным видом.
Дрейк посопел, уставившись в пол, и неожиданно заговорил совсем иным, тихим, почти просящим тоном:
- Сергей, чего ты добиваешься? Я посадил вас в холодный трюм, даю очень мало еды, воды. Любой бы не выдержал и трёх дней, а вы уже неделю тянете. Чего упрямитесь? У вас нет другого выхода, пойми ты наконец! Я не хочу лишнего кровопролития, понима-ешь!
- И что мы получим взамен?
- Я уже миллион раз говорил, вы вернётесь домой!
- Как? На чём? – снова спросил Кирюхин, хотя прекрасно знал ответ.
- Все ваши разведботы, с полным баком топлива, едой, воздухом, всем, что надо в вашем полном распоряжении. Вы мне не нужны. Проваливайте живее.
- Ага, и целых полгода тащиться! Ты ж прикончишь нас раньше! Свидетели тебе, действительно, не нужны.
- Может, дать вам мой флагманский лидер-фрегат? – скривился пират. – Повторяю, у вас нет выхода! На что вы надеетесь?
- А на что вы надеетесь? – послышалось в ответ. – Мы находимся недалеко от Мар-са, нас рано или поздно заметят, и…
Дрейк с презрением посмотрел в угол, мол кто это тут подал голосок? Презритель-но хмыкнул:
- Должен вас огорчить, папаша! Мы далековато отошли от регулярных земных трасс. И корабли с Марса сюда тоже не заглядывают. Полная пустыня. Хватит болтать, любезнейшие! Даю вам ещё сутки на размышление.
- А потом что? – наивно поинтересовался 2-й помощник.
- Потом начну ликвидацию экипажа «Странника», – последовал ответ со злобной усмешкой. – Коль вы меня так хорошо изучили, то должны знать – я не шучу.
;;;
Этот же ультиматум старый пират почти слово в слово повторил и журналистке. С самодовольной улыбкой, с небывалым чувством превосходства он смотрел на неё с высо-ты почти настоящего трона. (Он повелел поднять кресло в капитанской каюте почти под самый потолок, украсить его блестящими дорогими тканями, в которых Джейн со слезами признала остатки своих вечерних платьев). Разодетый попугаем, он выглядел до того кар-тинно, что журналистка поначалу едва сдерживала смех.
Тем более, что вокруг толпились с десяток придурков из его банды, такие же раз-наряженные, такие же тупые. По ним по всем тюрьма плачет – видно с первого взгляда.
Но речи Дрейка оказались совсем не шутовскими. Он снова обещал кучу бед всему экипажу и лично ей, миссис Ларсен, если они… Дальше журналистка не слушала, демон-стративно рассматривая потолок.
Дрейк наконец, остановился, строго посмотрел на женщину. По идее она должна была чуть ли не до смерти напугаться от его пронзительного взгляда, но ничего подобно-го, почему-то, не случилось.
- Вы, надеюсь, понимаете, с кем вам посчастливилось лично пообщаться?
- Уж конечно, - скривился пират, - Но не думайте, барышня, что это вас спасёт, что будут какие-то поблажки.
Теледива мирового значение гордо вскинула голову:
- Не имею привычки пресмыкаться!
Дрейк скривился мол, кто ты такая тут, но смолчал. Предложив пленнице выбор: натуральный кофе, аромат которого разносил небывалое упоение по самым дальним уг-лам каюты, или даже напиток покрепче, от которого тоже замечательно пахло, Дрейк по-вёл речь в сухом стиле.
Оказывается, миссис Ларсен, в память её прошлых телезаслуг, может избежать участи холодного трюма. Ей вернут все блага, и даже больше, если она сейчас ответит на несколько простых вопросов.
Всего-то? Джейн Ларсен позволила себе расслабиться.
Френки Дрейк, наоборот, весь напрягся, подался вперёд, и медленно проговорил, глядя журналистке прямо в глаза:
- Как запускается двигатель и главный компьютер «Странника»?
- Простите? - миссис Ларсен никак не ожидала подобного поворота сценария.
- Как они были включены раньше, до ди… до аварии?
- А почему именно я должна это знать?
- Не отвечать вопросом на вопрос шефа! – взвизгнул какой-то прихвостень, до это-го подобострастно глядевший на Дрейка.
Тот, казалось, не заметил выпада. Тяжело вздохнув, заговорил тепло и доверитель-но:
- Видите ли, миссис Ларсен, я имею полное право спрашивать об этом именно вас. Незадолго до отправления «Странника» вам дали небольшое задание. И сейчас идёт не более чем проверка домашней работы, потому что дали его мы. Вот я и спрашиваю: как были подключены двигатель и главный компьютер, какова схема?
- Извините, извините, – энергично запротестовала журналистка, - Задание мне мо-жет дать только моя новостийная редакция. А больше ничьих указаний я не получала, а если бы и получила, то не спешила бы выполнять. Я исчерпывающе ответила? Могу идти?
- Нет, не можете! Вы не уйдёте отсюда, пока не скажите.
Эти слова Дрейка потонули в визге прихвостеня «стоять!». Джейн Ларсен выпря-милась. Женщина, невысокая, хрупкая, не молодая, спокойно смотрела на беснующихся недоносков. Смотрела с сожалением, почти с жалостью. Сколько же силы может содер-жать взгляд!
- Мой вам совет, - тихо молвила она, - Сдавайтесь. Летите на Землю. Все. Скорее. Явитесь с повинной. Вас простят, приговор смягчат. Если хотите, я помогу, подключу нужных людей.
Старый пират снисходительно улыбнулся:
- Милая миссис Ларсен! Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. И совершенно не наме-рен обсуждать с вами мои дела. Приятельницей моей вы не станете, любовницей - тем бо-лее. От вас мне ничего не надо, только ответы. Всё! И расстанемся друзьями.
- Ну откуда я могу знать ответы? Откуда?
- А вот это не моя забота. Вы снимали фильмы, большие и подробные.
- Было дело, - кивнула журналистка, - Но они исчезли, прямо из моей каюты.
- Они нашлись. Мы их посмотрели. Они нам не понравились.
- А что бы вы хотели там увидеть?
- Больше технических подробностей.
- И зачем вам это, интересно знать?
Её снова грубо оборвали. На что последовала гордая тирада, что она – человек су-губо творческий, и делает свою работу только так, как сама считает нужным. И никто ей не указ. Ей могут только дать самое общее задание: снять репортаж, или многочастную документалку, на столько-то минут эфира, а как это будет выглядеть – решает только она. И фильм о путешествии «Странника» будет именно такой, каким она его видит. Если там нет технических подробностей, значит, там и не должно быть технических подробностей. Ей это не интересно, её зрителям – тем более, а мнение зрителей она знает и им дорожит.
- У вас должны быть технические плёнки! – закричал пират, теряя терпение. – Не дури! Отдавай плёнки, и катись ко всем! У меня и так забот по горло, ещё с тобой разби-раться!
Такого отношения миссис Ларсен снести не смогла и демонстративно упала в об-морок. Давно ей не приходилось прибегать к столь решительному методу доказательств своей правоты. Обычно это действует безотказно.
Но на старого космического волка такой метод не подействовал. Он велел окатить её водой, и, дождавшись, пока журналистка откроет глаза, протянул руку:
- Плёнки!
- Ох, - простонала та, - Где я? Кто вы? Какие плёнки?
- Не дури, старуха! – снова послышалось в ответ.
Журналистка села, энергично замотала головой.
- Я правда не понимаю, о чём речь. Вы забрали у меня всё, абсолютно все мои за-писи. Если вы их уничтожите, то будет катастрофа для меня…
- Мне-то это как-то… Ну и что будем с собой делать? Избить? Или сразу… того?
Миссис Ларсен равнодушно пожала плечами. Хотя у неё всё болело, кружилась голова, сердце скакало бешенным зайцем, она не собиралась показывать этим негодяям ни малейшего признака слабости.
Дрейк задумался. Да, ситуация! И как с ней прикажете поступить, с этой каргой? Её же пальцем нельзя тронуть! Она не выдержит и малейшей пытки!
Дрейк совершенно не волновался насчёт жизни Джейн Ларсен. Одним человеком больше, одним меньше – какая разница. Но надо как-то расколоть её, и желательно – без-болезненным способом.
Таких в арсенале старого флибустьера немного наберётся. Жаль!
- Что ж, Шустряк, неси штучку!
Необъятный Шустряк тут же услужливо поклонился, рванул, но в двери столкнулся с входящим де Браскисом.
- Простите, что без доклада, сэр, есть важные новости, - буквально заорал тот с по-рога.
Увидев лежащую журналистку, он передёрнулся, и как можно равнодушнее заме-тил:
- Зря вы возитесь с ней! Она, действительно ничего не знает. Сэр, вы можете спо-койно её отпустить. Она не снимала технических плёнок, их вообще никто не снимал.
Дрейк метнул гневный взгляд, ты, мол, откуда знаешь?
- Уж я-то знаю…
- 31-
Джейн Ларсен тихо шла по коридору, по чужому, ей казалось, коридору так всё изменилось. В голове журналистки не смолкали только что отзвучавшие реплики. По ста-рой профессиональной привычке она прокручивала разговор вперёд-назад, высвечивала отдельные фразы, слова, интонации.
Как бы сами собой высветились и вопросы.
Почему Дрейк так уверен, что она знает технические подробности? А де Браскис, наоборот, знает лучше меня даже, что я знаю, а что – нет. И ни тени сомнения. Ни малей-шего!
Да, а что он вообще там делал? Вошёл, как хозяин, ну, или как хороший знакомый.
И что-то новое промелькнуло в нём, что-то совсем новое для журналистки, доселе неведомое. Что? Джейн даже остановилась в растерянности. Она хорошо знала испанца, во всяком случае, достаточно, чтобы изучить его психотип. Властолюбивый хронический неудачник с непомерными амбициями и минимальными возможностями для их удовле-творения. Всё! Ноль без палочки, иначе говоря. Ещё и глуп, вдобавок. Ему бы радоваться новому назначению, а он сразу губит мнение о себе - с пиратами контачит на короткой ноге!
Просто немыслимо! Чуть ли не пинком дверь открыл, не поздоровался, с порога начал, простите, горланить. И вылил чашу, полную презрения, она, мол ничего не знает. А ты проверял, что я знаю, а что - нет, усмехнулась дама.
И тут что-то сошлось, какие-то малюсенькие шестерёнки немного повернулись, и всё встало на свои места! Она узнала его, вспомнила! Вспомнила Его!
Женщина остановилась, опёрлась о стену. Знакомая дрожь пробила всё тело. Рука привычно стала шарить по карманам.
Но она решительно вскинула голову и медленно пошла дальше. Никаких таблеток, никаких видений! Достаточно!
Но через несколько минут она снова услышала голоса, на этот раз живые, лающие и резкие. Её грубо остановили.
Громила-Шустряк, без особых церемоний потребовал её срочного возвращения к командору. На все вопросы следовало только невнятное мычание.
Её привели в рубку управления. У входа столпились, пожалуй, все пираты, явно чем-то озабоченные.
- Слушай сюда, мать! – хмуро приказал Дрейк, - К нам пристал военный патруль. Он нам, сама понимаешь, как бельмо на глазу. Тем более, если они вздумают подняться на борт. Поэтому ты сейчас войдёшь туда, и с милой улыбкой, совершенно спокойно ска-жешь, что у нас всё в порядке. Они тебя знают, тебе поверят. Ясно? И не смей приглашать их в гости!
- Ну а если я скажу другое? – наивно захлопала ресницами Джейн Ларсен.
- Ну ты ж так не сделаешь, правда же? – в ясные очи заглянула грязная ухмылка.
Джейн Ларсен втолкнули в рубку. Знакомая обстановка подействовала успокаива-юще. Журналистка заметила краем глаза жуткий холод неработающих двигательных пультов. В полёте от сломанных машин, от тёмных пультов всегда идут какие-то тревож-ные флюиды необъяснимого, неуправляемого, животного страха. Она давно слышала та-кое от бывалых космонавтов, и, похоже, они правы.
А так обстановка вполне мирная. Вроде и правда, ничего не случилось.
Перед большим экраном что-то мямлил пират с совершенно невнятной внешно-стью. Заметив журналистку, он резко приободрился: «Вот идёт миссис Джейн, она вам всё расскажет».
- И впрямь миссис Ларсен! Чтоб всех!
Это эмоциональное высказывание принадлежало молодому лейтенанту космиче-ских сил, глядящего с экрана во все глаза на свой кумир.
А дальше пошёл текст, который журналистка знала едва ли не наизусть. Что он са-мый преданный её поклонник, не пропускает ни одного вечернего шоу. В её передачах бурлит такой оптимизм, такой позитив! Даже негодяи не выглядят закоренелыми банди-тами. После её передач хочется жить, да не просто жить, а делать добро людям, даже не-знакомым!
И повторы тоже интересны. (У, а вот это уже что-то новенькое!). Их стали показы-вать, сообщив, что миссис Ларсен пожелала самолично отправиться в межзвёздный по-ход, и зрителей ждут небывалые по мощи репортажи. А потом, как гром средь ясного неба – корабль, на котором летела наша любимая, всеми обожаемая журналистка, исчез. Не вышел из гиперпространства после нырка. Земля восприняла это как всемирную тра-гедию. И не только потому что вы, дорогая миссис Ларсен, были на борту. Мы жалели всех вас, всю вашу дружную команду. Не представляли даже, что могло с вами случить-ся, нет ни одной доказанной версии.
- У нас просто отказала дальняя связь, - журналистка наконец-то вставила слово.
- И только-то? И что, не смогли наладить?
- К сожалению, нет.
- Странно… - лицо лейтенанта потеряло дебильную восторженность, - Ну а так на борту всё в порядке?
- Да, на борту всё в порядке.
- А где капитан, старпом? Я достаточно хорошо знаю в лицо ваш экипаж, и пока узнал только вас.
- Они отдыхают. Разбудить?
- Не стоит. Пусть отдыхают. Я понимаю, какое у них сложное хозяйство под нача-лом. Лучше скажите, что за люди у вас на борту, один из них стоит рядом с вами.
Джейн с шумом выдохнула.
- Это… это, кажется, буровики, я не знаю точно. Их подобрали, то ли с астероида, то ли с терпящего бедствие корабля… Я не знаю, это лучше объяснит Кирюхин. Позвать?
Лейтенант крепко задумался.
- Позвать? Или не надо?
- У вас действительно на борту всё нормально? Может, нужна помощь? Говорите, не стесняйтесь.
- Да всё у нас замечательно просто, - выкрикнула женщина, может, слишком эмо-ционально. Но там, похоже, ничего не заметили, - Можете прийти к нам в гости, попить со мной чайку! Потом детям будете рассказывать! Автограф дам. Настоящий, не электрон-ный!
Последовал неплохой удар в спину.
- С радостью бы, но я на вахте, - с сожалением ответил военный.
- Ну тогда можете передайть Земле, что у нас всё в порядке, передать, где нас мож-но найти, в каком секторе…
Журналистка, ещё не успев закончить фразу, получила более мощный толчок в спину, вынуждена была закашляться.
Но и на этот нарочитый кашель лейтенант никак не отреагировал. Спешно попро-щавшись, и пожелав счастливого пути, отключился.
Если бы он слышал слова, которые на него мысленно обрушил его кумир…
;;;
Зато по всему «Страннику» хорошо слышали слова, которыми награждал старый пират почтенную журналистку. Никогда, никогда ей не приходилось слышать столь об-разного языка. Даже в голову не приходили столь красочные обороты.
Брань её совсем не трогала. Она спокойно смотрела на беснующегося Дрейка. И вздыхала с горечью: какая вселенская тупость безнаказанно шарахается по космосу! Причём количество её, тупости, постоянно возрастает, в геометрической прогресии. Один так и не понял, что «Страннику» грозит катастрофа, не понял даже самых прозрачных намёков. А до второго так и не доходит, что она ничего не смогла добиться. Что то, что он так боялся, а она – ждала, этого не случится, и он может спать спокойно.
Сказать ему? Да ладно!
…- Я же тебя изничтожу самой страшной, самой мучительной смертью, карга ты старая! И покажу в прямом эфире!
Тут Джейн Ларсен не смогла смолчать.
- Валяй! Только чего ты добьёшься? – усмехнулась она, - Моя смерть ничего не решит. Я много прожила, и прожила достойно. Люди обо мне вспомнят. Я умру спокойно. И дай Бог, чтобы хотя бы десятая часть тех людей, которые будут помнить обо мне, вспомнили бы о тебе!
Дрейка передёрнуло. Словно мощный разряд пробежал по его телу. Так спокойно, без всякой бравады прозвучал столь напыщенный текст.
- 32 -
… И снова полёт, кажется - бесконечный, снова суматошное мельтешение звёзд на экране, снова поползла ниточка куда-то.
Люди уже успокоились. Отчаяние и страх исчезли. Нельзя сказать, что они ощуща-ли полную безопасность, но как будто смогли найти контакт с невидимым хозяином, он стал прислушиваться к их просьбам.
- Вот только бы к одной просьбе прислушался бы, - мечтательно вздохнула Таня. Все спали, а она вместе со старпомом шепталась в сторонке от лагеря.
- Летим же куда-то, - так же вздохнул Бейкер, - Куда вот только?
- Думаешь, домой?
Вопрос провалился в пустоту.
- Слушай, Грег, я давно хотела спросить, что за летучие голландцы?
- Какие голландцы?
- Вы с капитаном говорили о каких-то летучих голландцах.
- А! – протянул старпом, усмехнувшись, - понятно. Так в старину называли кораб-ли-призраки. Они возникали неоткуда, без экипажа, и уходили в никуда. Вроде какой-то голландский капитан не посмотрел на приметы, и отчалил 13-го числа в 13 часов дня, в пятницу. Так, кажется. Потом их никто не видел живым. Моряки очень боялись встреч с этими привидениями.
- И это перешло в космос?
- Видимо, да. Но это полная ерунда! – авторитетно заверил Грегори. – Космонавты – вообще народ очень суеверный. Сколько летаю, а ни капельки наше племя не поумнело.
- А это? – Таня сделала широкий жест. – Не ерунда?
- Не знаю, - пожал плечами Грегори, - Чего вдруг вспомнила?
- Просто так. Подумалось вдруг, все мы странники, все мы летучие голландцы. Несёмся куда-то, а приходим совсем к другому. Сами ничего не можем. И он тоже, - Она снова сделала широкий жест, - разве мог он предположить, что дождётся не своих хозяев, а нас? Что тысячи лет проведёт замороженным? Даже жалко его. Тоже игрушка в руках случайностей.
Бейкер усмехнулся, но промолчал.
- А что? – Таня даже вскочила, - разве не так? Вот я, допустим. Я никогда и не по-думала бы, что окажусь в космосе…
И она, неожиданно для себя, рассказала Бейкеру всю свою нехитрую жизнь. Как поступила в медицинский институт, хотя родители были против, как медленно начала по-нимать, что она способна идти против толпы, не подчиняться мнению большинства. Нет, она не лидер, бунт поднять не сможет, даже маленького бунтика, но всегда имела своё мнение и умела его отстаивать. Девчонки вокруг просто бредили космосом и космонав-тами, а она видела, что они гонятся за красивыми тренированными телами и блеском начищенных униформ. И всем говорила, что без космоса проживёт, и на Земле работы хватит.
И действительно. Она увлеклась психологией, психиатрией. Оказалось, что в этой области ещё непочатый край работы.
В космосе она очутилась совершенно неожиданно. Её друг, которого она страстно полюбила (тоже неожиданно) оказался студентом космоакадемии. Петя. Любовь, пони-маете ли, зла... Он предложил ей поучаствовать вместе с ним в студенческой гонке на спортиках – небольших быстрых спортивных яхтах. До Япета и обратно.
- С ума сошёл! – не удержался старпом, - Там и одному тесно, а он тебя потащил!
- Да, - кивнула Таня, - Им полагается балласт, вот он и решил взять меня. Если бы я знала, ни за что бы не согласилась.
- Уж конечно! – согласился Грегори, - Никаких удобств.
- Во во! Мы прилетели чуть ли не последние, он долго не мог понять причину. Ну а на Япете сказали, что я вешу на пять кило больше, чем нужно, от этого и скорость мень-ше. Он, не долго думая, бросил меня, добыл мешок нужного веса, и укатил домой. Сказал, правда, что позаботится о моём возвращении, но ведь это глупо, правда? Ну а потом по-явились вы. Я так боялась, что меня арестуют, а потом – что вы меня не возьмёте! Я же без всяких документов. Какие документы у балласта! Вот так вот… Пять килограммов лишних, а сколько проблем!
- Не сказал бы, что лишних…
- Да ну… Скажешь тоже…
- Ох, и повезло тебе, девочка!
- Чего не сделаешь ради любимого!
- Бывают же среди мужиков такие сволочи!
- А я простила его. Наоборот хорошо получилось, немного развеял мою унылую жизнь. Я теперь думаю, что не права была, живя затворником. В мире столько интересно-го, надо успеть посмотреть как можно больше!
- И поэтому полетела с нами второй раз?
- Нет.
- А почему же?
Таня смутилась:
- Что-то шумит, не слышишь? Будто кто-то зовёт.
- Не слышу. Можешь не притворяться, мне сразу стало понятно твоё отношение к нему.
- К кому же?
- Да к капитану нашему.
- Я… - Таня даже покраснела, хорошо, в полутьме не видно.
- Танюша, это ж ясно, как день! И объяснять ничего не надо! Джейн Ларсен даже собиралась рассказать о ваших отношениях в своём фильме. – усмехнулся Бейкер.
- Конечно! Было бы о чём рассказывать! – усмехнулась в ответ Таня, - Делать вот нечего, в любовь решила поиграть! Будто одного раза мало! А он, кстати, меня совсем не замечает.
- Ну это как сказать! Мне со стороны, по-стариковски, виднее. Он, конечно, парень скрытный, к нему особый подход нужен. Вот вернёмся, помогу тебе.
- Да ладно, я как-нибудь сама, без помощников…
- Одна не справишься!
- С «Пришельцем» же справилась!
- Ещё неизвестно!
- А ты верь в доброе!
… В невероятной, непостижимой дали, там, где всё неприветливо, даже враждебно человеку, шёл неспешный разговор о самом человеческом, близком и понятном. О люб-ви, о предательстве и выручке, о нравственности и целеустремлённости. Как будто за ок-ном привычное море привычно тихо ласкает борт огромного океанского лайнера, при-вычная луна протягивает к нему свою золотую дорожку, и нет космоса, туманностей, парсеков и солнечных ветров. Как будто усталые путники, извинившись, решили пере-дохнуть на чужом корабле, и заговорили о своём, забыв совсем о хозяевах. А хозяева с интересом прислушиваются к этим странным существам и вдруг начинают понимать, что гости не так уж и просты, как показалось вначале.
;;;
Казалось, земляне полностью изучили корабль, насколько это возможно, казалось, что он больше не приготовит им ничего интересного.
Но сюрпризы всё-таки не заставили себя ждать.
Сначала Ли обратил внимание на большой экран. Он, по-прежнему, показывал звёздную чехарду, но сейчас она была какая-то другая. Не то что в первый раз. Звёзды собрались в один плотный комок в центре, но не пролетали мимо корабля, а просто исче-зали, отрываясь от комка. Вокруг «пришельца», как бы сгустилась пустота, не привычный вакуум космоса, а именно непонятная глухая пустота.
Бейкер не мог объяснить этого. Корабль двигался, это факт, но двигался как-то ина-че.
Другой сюрприз оказался более понятным и приятным. Однажды утром, кажется, на шестой день нового полёта, по поселению землян разнёсся пронзительный крик докто-ра. Все в панике сбежались в обсерваторию, ожидая очередной неприятности. Таня молча указывала на большой экран.
Там вырисовывалась картинка: рубка управления «Странника», во всех подробно-стях. Изображение висело невероятно чёткое, каждый штрих виднелся предельно ясно. У радиопульта стоял Морозов, спиной к зрителям что-то мастерил. Вдруг он резко обер-нулся, уставился на ребят, деталька выпала из его рук. Опасливо озираясь, зашептал: «Вы?! Не может быть! Вы где? Вы живы?»
- Да, живы, - не сразу ответил Бейкер, но радист немедля зашикал.
Последующий разговор показался разведчикам полным бредом. Морозов подошёл совсем близко к экрану, заговорил тихо, быстро, какими-то загадками. Постоянно озирал-ся и возвращался к радиопульту.
- Вы живы? Это реально вы? Не приближайтесь к нам, тут опасно! Нас… - его сме-нила непонятная и страшна рожа, которой раньше не видели на корабле.
- А! Это картинка, - объяснил ему радист чересчур поспешно, - Я иногда баловался компьютерной графикой. Вот, вывел на экран. Как бы выглядела наша команда на фоне какого-нибудь инопланетного пейзажа.
«Не двигаемся, замерли!» - губами прочмокал Бейкер, и разведчики действительно, стали похожими на изображения.
- Что-то больно она реальна, эта картина, - хмыкнула рожа, - не связь ли ты тайком держишь?
Морозов заверил, что да, похожа, но ведь так и должно быть – взяты реальные портреты космонавтов.
- Смотри, узнаю….. – Рожа громко зевнула, показав совершенно неухоженные остатки зубов, и ушла из кадра.
Радист снова тревожно зашептал:
- Ребята, дело хуже, чем вы можете себе представить! Мы бессильны, связаны по рукам и ногам! Это настоящая катастрофа, Бейкер! А главное – почти все мы поникли ду-хом. Ещё немного, и заведём этот чёртов движок, этот дурацкий компьютер, и полетим, куда скажут. Сил бороться уже нет!
Связь начала портиться. Разведчики уже почти не слышали Морозова.
- Мы летим к вам! –успел крикнуть старпом, и связь прекратилась полностью.
На «Пришельце» воцарило уныние.
Люди совсем не пугались, когда их несло в неизвестность, крутило сразу по всем направлениям, когда они стояли перед пультом управления совершенно непонятного устройства, когда их топила едкая жижа. Они не знали своего будущего, с ними могло произойти всё, даже то, что и в кошмарном сне не увидишь. Но почему-то оно, это буду-щее их совсем не страшило. Они верили, что выйдут победителями из любой, самой сложной ситуации.
И побеждали.
А вот будущее «Странника» стало им известно, и это пугало. Своё положение пока-залось им лучше. Инопланетный неживой мозг оказался куда человечнее некоторых представителей рода человеческого…
- Как прилетим, врезать по их кораблю из всех орудий, и всё! – проворчал пилот, - Должно же быть у них какое-то оружие, всяко посерьёзней нашего будет!
- Ага, и «Странник» заодно зацепить! – проворчал Грегори, - Замечательная будет помощь!
- Ну… Сказать ему, чтобы «Странника» не трогал. Ведь он всё может, надо только подсказать ему! – поправился Ли.
- Не делай из него всемогущего, - в сердцах выпалил Мыльников, - Он не всё мо-жет. И давайте не будем злоупотреблять его добротой.
- Никто так не думает, - ответил за всех старпом, - Просто будем знать, что нас не ждёт радостный приём. И будем готовиться к встрече.
- 33 -
Предупреждая других, Мыльников думал совсем иначе. Сам-то он считал его чуть ли не волшебным, так поразили молодого учёного экскурсии по кораблю. Не технические возможности, хотя они тоже впечатляли, а биологические, если можно так сказать.
Неведомые конструкторы сделали такое в биотехнологии, до чего так и не дошла земная инженерная мысль. Настоящий переворот. Полностью замкнутая экосистема. Она могла сама бесконечно долго поддерживать своё существование, не требуя ничего извне.
И объёмы, какие объёмы, ребята! Ничего подобного на Земле не наблюдалось, да-же в проектах! Сама идея, конечно, не нова. Уже давно строились замкнутые системы, вполне работоспособные, но их размеры не превышали размеров небольшой космопри-стани. На полдюжину космонавтов, не более. И время тоже. Ещё не существовало полной автономии более двух лет.
- А это, это что-то потрясающее! – стараясь перекричать шум двигателей разведбо-та, взахлёб жестикулировал учёный, - Я даже и помыслить не мог о таких масштабах!
Они с Таней на разведботе всё дальше углублялись в каменную пустыню. Чем дальше, тем больше удивлялись земляне. Их не останавливали. Уже пройдена граница, а они летят и летят дальше.
Случилось нечто небывалое. Вдруг их пустили в запретную зону.
- Наверно потому что не сегодня – завтра прилетим, - посмеялся Игорь.
Да, красная ниточка снова почти закончила свой путь.
И очень может получиться, что эта вылазка окажется последней.
- Я так и не разгадал полностью этот корабль, - с сожалением заметил учёный, - так много совершенно нового, совершенно непонятного.
- И времени мало, - подхватила Таня.
Игорь согласился, да, просто катастрофически мало.
- Не переживай, - успокаивала его доктор, - снарядим сюда ещё экспедицию, лучше подготовимся. Ты будешь научным руководителем. Может быть, я тоже полечу с вами. Висел же он тут миллионы лет, и ещё столько же простоит! Чего ему сделается?
- Кто знает? – пожал плечами Игорь, - может, человек его больше никогда не уви-дит.
- Совсем ты раскис, старик, - усмехнулась врач.
Их снова мягко посадили, но подальше от границы первого раза. Теперь Игорь не стал ломиться через невидимую стену, погасил двигатель.
Они вылезли из бота. Встали на поверхность. Таня прислушивалась.
- Ты чего?
- У меня такое чувство, что сегодня он нам откроет самое главное.
- Опять голоса, - фыркнул учёный, - Мне-то можешь не рассказывать, я-то пони-маю, что у тебя глюки, не более.
Вершинина смолчала.
Впервые за всё время разведки земляне соприкоснулись с «Пришельцем» совсем близко. В лагере их ждали, подготовились к встрече, приспособили условия к земным.
А тут ничего не меняли. Воздух, земля, тяжесть, - всё родное. Плоская равнина от горизонта до горизонта, потрескавшаяся ровная земля. Краски приглушённые, но не мрачные. Небо однотонное, серо-голубое, не сильно отличается цветом от земли.
Люди сделали шаг, другой. Им не мешали. Наоборот, как будто подталкивали, дви-гали вперёд.
Незаметно они оказались в узком глубоком проходе. Как будто пространство вдруг раз – и искривилось. Взяться проходу просто неоткуда на этой равнине.
А вскоре стены совсем сомкнулись, построив узкий высокий туннель.
Таня забоялась, но видя, как браво Мыльников идёт дальше, со вздохом последо-вала за ним.
Люди всё видели, хотя ламп нигде не замечали. Видели, что пол стал похож на ис-кристую движущуюся мозаику, что стены покрылись световыми пятнами, которые обра-зовывали какие-то картины. Они постоянно менялись, двигались в стене, выходили в пе-реход, и с тихим шипением втягивались обратно. Тонкие пульсирующие линии, казалось, секунду назад создали только им понятное изображение.
А ведь этим рисункам не одна тысяча лет.
Только здесь лежал толстый слой пыли, который тут же чётко засвидетельствовал ребристость инопланетных сапог. Лёгкие частички моментально припорошили следы, но всё равно они будут долго заметны.
- Во вам и надпись «здесь был я», - усмехнулся учёный.
Да, последние тысячелетия это место популярностью не пользовалось.
Дальше путников ждал огромный зал, где из пола и стен торчали всевозможных размеров конусы. Они вращались, каждый со своей скоростью, светились, иногда между ними пробегали бледные искры. Пол содрогался от ритмичных тяжёлых ударов. Внешние микрофоны оглушили людей тихим, высоким, до невозможного тоскливым звуком, кото-рый, казалось, заполнял собой весь зал.
Наверху, где полагается быть каменному своду, колыхалось что-то жидкое и чёр-ное. Мыльников охнул, часто заморгал, но ошибка исключалась – он узнал озеро, над ко-торым они летели, которое исправно кормило двигатель их разведбота.
Оно просто висело вверху, не поддерживаемое ничем и никем. В его черноту то и дело проникали конусы, замедляя своё вращение. И тогда их свечение резко усиливалось, а уханье ударов немного стихало. Конусы отливали золотом после озера, но постепенно сияние угасало, и тогда они снова вторгались в жидкость, изгибаясь словно резиновые.
Таня старалась одновременно смотреть во все стороны. Её не покидала мысль, что она здесь неспроста, что-то сделать должна . Но что именно?
Низ жидкости тоже шумел, вбирая в себя эти свечки, пускал мелкие волны. Озеро жило, дышало. Ещё немного, и Мыльникову начали казаться вообще невероятные вещи, будто озеро…
- Где это мы?
- Разумных озёр мне ещё не хватало, - проворчал учёный, словно бы не слыша слов врача. Но сияющие глаза его говорили совсем о другом.
Они прошли под чёрным пузырём, который услужливо промялся, пропуская их.
Несомненно, здесь что-то не ладилось. Часть конусов-буров валялись на полу, не-которые дёргались, безуспешно стремясь к озеру. Большое ядовито-жёлтое пятно, раз-лившееся по полу, резво среагировало на появление живого. Доктор тут же уловила – оно чуждо кораблю, ему тут не место.
Но оно так не думало, и проявляло небывалую активность. Люди едва смогли убе-жать от него.
Таня по какому-то наитию, подняла упавший бур, повертела его, приставила к ос-нованию в полу.
Бур прижился. Выпрямился, завертелся, потянулся к чёрному, моментально озоло-тился.
Таня пошла за другим. Игорь её не понял, но девушка решительно велела ему по-могать.
- Зачем? – удивился тот.
- Быстрей! Иначе жёлтое всё здесь съест!
- Откуда ты...
- Быстрей, говорю! Важно!
Что важно – осталось секретом, но Мыльников начал помогать. Буры, сделанные из нечто, похожего на тяжёлый резиноподобный металл, быстро приростали к основаниям в полу. Но каждый подходил только к одному – единственному корню, и порой буры лежа-ли далеко от корней. Не узнаешь, кто где должен стоять, пока не тыкнешь каждым отрост-ком в каждый пенёк.
Через пять минут Мыльников взмок, дыхание сбилось. Он давно хотел бросить эти уже ненавистные буры, но Таня его торопила. Она работала без устали, только наращивая темп. И каким-то шестым чувством угадывала родные пеньки. Во всяком случае, у неё получалось быстрее.
- Живее, живее, надо успеть!
- Да их тут миллион! – кричал он, - На кой они сдались!
Девушка так на него взглянула, что ещё немного – и прожгла бы стекло скафандра.
Когда все буры встали на свои места, тоскливый звук затих, а ядовито-жёлтые пят-на нехотя испорились.
Доктор села, прямо на пол. Закрыла глаза. Прошептала только «Главное сделано».
Что сделано, зачем сделано – Мыльников так и не понял. Переспрашивать не стал – уж больно уставшей выглядела Вершинина.
Через минуту она вскочила, полная сил:
- Пошли! Впереди много вкусненького!
Игорь нехотя встал, поплёлся за ней.
В остром углу «чёрного зала», из проёма шли пульсирующие лучи. Люди с неко-торой опаской пошли туда. Другого пути не видели.
Вошли, и сразу остановились, в изумлении.
Там всё светилось нежно-голубым. Фоном служило трёхмерное изображение род-ной солнечной системы, подробное и достоверное. Только без множества искусственных спутников и больших баз. Без этих объектов уже не выходила ни одна схема.
В центре небольшой комнаты на прозрачных постаментах застыли фигуры. Незем-ные фигуры не напоминали никого из земного зверья.
Хотя пожалуй, напоминали. Доисторических динозавров, только в самых общих чертах. А лицо – от обезьяны, очень похоже, во всяком случае. Нелепое сочетание не ка-залось уродливым.
Фигуры стояли по какой-то системе. Присмотревшись, люди заметили: чем правее от них скульптура, тем больше она напоминала динозавра, и тем более конкретной и де-тальной выглядела.
А на другом конце строя стояло что-то весьма отдалённо похожее на людей. Но только похожи. Как будто неведомый художник делал фигуры только по описанию, нико-гда не видя оригинала. И те, кто давал ему описание, тоже никогда оригинала не видели.
Но они очень старались воссоздать облик человека.
То трёхпалые, то наоборот, шестипалые, то с непомерно длинными руками, то не-вероятных пропорций, сработанные как будто бы очень грубо, даже топорно, скульптуры вызывали одну только неприязнь.
А вот каждый из изгибов чешуйчатых тел динозавров идеально закруглённый, сто-ял точно на своём месте. Цвета сочные, яркие. Явно сделано с натуры.
Тут же, на других постаментах, тоже стояли фигуры, более невероятные, но тоже проработанные. Нежно-лиловые прозрачные шарики, немного приплюснутые по бокам, или широкая длинная лента, без чего-то, хоть отдалённо напоминающего голову и хвост, или же несколько бусинок, скрепленных одной тонкой нитью.
Но Таня пристально смотрела только на динозавров.
- А я ведь уже видела их.
- Где? Когда?
- Во сне. Очень похожие. Я и сама была как они.
Даже через стекло скафандра было заметно замешательство учёного.
- Да, мне приснились они, - настойчиво повторила Таня, - Так выглядят хозяева. Всё было так подробно, понятно. Я поняла! – она даже закашлялась, - Поняла. Они ищут сво-их предков, и старые легенды привели их сюда.
- Мы – предки этих рептилий??
- Если убрать чешую, перепонки на лапах, сделать лицо человеческое, то очень может быть… Они ищут! Это попытка восстановления эволюционного ряда! Попытка найти свои корни!
- Это что же должно случиться, чтобы человек так мутировал! – Игорь, верил, и не верил в то же время. Но похоже, какой-то смысл в Таниных рассуждениях есть.
- Не знаю. Но планета, откуда они прилетели сюда, не первый дом человечества, и не второй даже. Была ещё как минимум, одна планета. Может, она поспособствовала. А может, они – жертвы генетических экспериментов на Земле, и такое не отрицаю. Их выки-нули в своё время подальше в космос, чтобы замести следы.
- Не было таких экспериментов. Я бы слышал, хоть краем уха. А «эволюционный ряд», я тебе нарисую любой, хоть из мухи – в слона. Докажу, что они ближайшие род-ственники!
Дальше путники попали в длинный извилистый коридор со множеством входов по сторонам, и на высоком потолке, но без дверей, одни зияющие проёмы. Это очень напо-минало жилой отсек, вот только обстановка кают выглядела совсем спартанской. Точнее, никакой обстановки не наблюдалось вообще. Гостей встретили одни только стены.
Встречали очень негостеприимно. Ни в одну из «комнат» не получилось войти. Не-видимое защитное поле надёжно закрывало вход.
А следом разведчики увидели стойку, почти такую же, через которую Таня разго-варивала с мозгом корабля. Люди даже решили, что их вернули назад. Но быстро поняли – они встретили другой пульт управления, и похоже, он не работал.
Во всяком случае, на Танины манипуляции не отвечал.
И как и везде, тут тоже пыль, пыль, пыль…
- Не помню эту стойку, – сказал Игорь.
- Конечно, мы же тут не были.
- Нет, - Мыльников даже остановился, - Ты не поняла. Всегда в двери видишь кусо-чек другой комнаты. Так? А я не помню, чтобы в коридоре видел эту колонну, или такой свет. А он здесь совсем необычный, согласись?
- Ну и что?
- А то что водят нас, как слепых котят! Ведут туда, куда им надо! Перебрасывают, телепортируют.
- Ну и что? – повторила Таня.
- А то, что я хочу выяснить, кто нас водит, зачем, и что он хочет этим сказать? – Мыльников уже почти кричал. – И что ждать в следующую минуту? Ведь не такие мы уж и тупые, в конце концов! Можно и пойти на прямой контакт с нами, в конце концов! Мы поймём всё, в конце концов!
Он долго митинговал, потрясая кулаками в сторону неведомого собеседника. К не-счастью (или к счастью), его речи не возымели никакого эффекта.
Их снова вели через бесчисленное количество залов, комнат, комнаток. И везде – пыль, запустение, никакого намёка на живое…
И никакого намёка на ответы…
Таню не покидало ощущение «де жа вю», оно постоянно усиливалось. Сначала она посмеивалась, прекрасно понимая, что видит эти стены впервые, что даже присниться они не могли, но… Но противный эффект не исчезал, лишь возрастал с каждым шагом в глубь этого загадочного корабля. Она не очень удивилась появлению «эволюционного ряда», или «столбика». Она предчувствовала их, видела их раньше, и именно на том самом ме-сте!
А самую важную комнату, самую важную конструкцию им ещё не показали. Это тоже сказало ей предчувствие.
Но Игорь Мыльников собрался возвращаться, благо, обратная дорога хорошо за-метна. Таня попыталась было воспротивиться, но пришлось подчиниться.
Уходила она с тяжёлым сердцем, с ощущением недосказанности.
Следы подошв привели людей не к туннелю с дверями, а в совершенно новую ком-нату. Здесь они ещё не были, это чётко показали следы, вернее, их отсутствие.
- Ну я же говорил, нас ведут! – воскликнул Игорь, - Ещё не выпустят отсюда!
Но Таня его не слушала. С настоящим трепетом, затаив дыхание, смотрела она на огромное рельсовое кольцо, проложенное по стенам большого круглого зала, на четыре шара, застывшие на этом кольце. В центре зала, во впадине стоял уже знакомый управи-тельный столб, а внизу, под толстым слоем пыли и прозрачным полом – множество про-зрачных кубов.
Мыльников медленно расчистил место под ногами.
Таня замерла.
Так и есть!
В ёмкостях застыли ОНИ!
Во всех ваннах, в изумрудном мареве плавали существа, метра в три с лишним ро-стом, похожие на рептилий, с чешуёй, но с лицами, напоминающие обезьяне - человече-ские. Всё как в Таниных снах! И даже глаз у одного вытек, тоже как во сне!
Её предположения всё-таки подтвердились! Весь отряд спорил, яростно, до хрипо-ты, доказывая по пунктам полную несостоятельность её рассуждений. Но… Но сны шли постоянно, значит, мозг корабля действительно контактировал с ней, показывая картинки из прошлого (или будущего, она уже запуталась). А вы говорили! Эх, мужики вы, мужи-ки! «Светила»! Разве можно пойти против тонкой женской интуиции, женской чувстви-тельности! Что же вы, мужики, отшельники космоса понимаете в этом?
Доктор Вершинина теперь знала, почему их привели сюда. Именно её, и именно сюда.
И быстро пошла к столбу. Пыль сильно мешала, тянула назад, склеивалась пудо-выми гирями на ногах, но Таня упорно шла вперёд.
Сзади прыгал Мыльников, что-то возмущённо кричал, но и это не остановило её. Она только крикнула, не оборачиваясь: «Я сейчас», и пошла дальше по пояс в вязкой по-лупыли-полужиже.
Она подошла к столбу, очистила дисплей от пыли и на секундочку задумалась. Кто я для этого корабля, для этого народа? Надо ли мне вмешиваться?
А рука сама начертила нужную фигуру на поверхности, и нажала несколько неза-метных рычагов. Её не удивило, что она знает, что и как чертить, где и что нажимать.
Она выполняла поручение, от которого не смела отказаться.
От полной тишины до настоящего светопреставления протянулся один только миг. За несколько секунд всё пришло в бешенное движение: шары на рельсах, сами рельсы, столб, песок. Поднялся ветер. Столб резко пошёл вниз, увлекая за собой всё. Отовсюду градом посыпался песок, но под столб он не попадал.
Возможно, надо встать ближе, но Таня не успела. Гигантский пылесос немедля стал засасывать её в песочную воронку.
Пострадал и Мыльников – и под ним песок поехал.
Беспомощные, почти раздавленные навалившейся непомерной тяжестью, люди продолжали барахтаться, уже не надеялись на спасение. Скорость потока только увели-чивалась, песка становилось всё больше и больше, он, казалось, протекает через ска-фандр, бельё, до самого центра души доходит, застявляя её сжиматься и сжиматься.
Так глупо, подумал Мыльников, после всего, что пережили тут, выдержали, так глупо умирать...
Через 34 минуты в зале не осталось ни пылинки. Огромные шары крутились с бе-шенной скоростью под потолком, прозрачная твёрдость пола стала уменьшаться, появи-лась вода, пошли первые, несмелые волны, и вскоре у обездвиженных тел стали начали проявляться признаки жизни. Единственный глаз у рептилии вздрогнул и начал медленно открываться.
- 34-
Френки Дрейк ровным счётом ничего не понимал. Ситуация на «Страннике» вы-скользнула из-под его контроля, факт. Прискорбный факт. Никогда, никогда ещё у него не было более нелепого положения: корабль захвачен, почти целиком в его власти, но под-чинить его полностью нельзя. И такая дурость тянется уже почти две недели! После бле-стящей слежки, быстрого и чёткого захвата, вдруг вылезла такая тягомотина! Он до сих пор не хозяин этой посудины!
И это я не хозяин, сэр Френки Дрейк!
Он был полным тёзкой легендарного пирата древности, и очень гордился этим. Считал даже, что судьба отметила его своим перстом, внушив почтенным родителям дать сыну такое имя. Дрейк решил во что бы то ни стало превзойти славою своего однофа-мильца, а может (чем чёрт не шутит) и предка.
И это ему удавалось. На его счету уже есть несколько разрушенных поселений землян, захваты кораблей, разгром караванов. Операции поражали дерзостью, продуман-ностью малейших деталей. Сложился даже особый Дрейковский стиль космического пи-ратства. Да и самого явления пиратства в космосе до его появления, пожалуй, не было.
Особенно ему удалась одно дельце, о котором он до сих пор вспоминает с боль-шим удовольствием. Это была, по его мнению, классика Дрейковского стиля, его верши-на, ни много, ни мало.
Под самым носом спецслужб Земли, прямо с орбиты ему удалось увести три спут-ника связи военно-космических сил США. Тем самым удалось полностью парализовать связь, а значит - работу почти всего мира, и стрясти с Америки хорошенькую сумму. И при этом выйти сухим из воды. Он действовал через десяток подставных лиц. Деньги ему выплатили, но сразу же начались повальные аресты. Пострадали многие невинные люди, но до пирата так и не добрались. Судьба тогда была благосклонна к нему.
Именно после этой махинации он окончательно поверил в свою исключительность. Поверил, что может безнаказанно решать судьбы миллионов, миллиардов душ во всей системе. Особенно после того, как марсианское правительство предложило ему сотруд-ничество против Земли.
Да, подобные предложения - несомненная удача. Но, к сожалению – последняя. Колесо фортуны резко отвернулось от гения пиратства.
Провал с «Георгом V», когда почти захваченный лидер-фрегат вдруг вспыхнул так, что Дрейк со своими людьми едва успел унести ноги, неожиданное появление полицей-ского патруля почти возле самой их базы не прибавили и капитану и его команде энтузи-азма.
А тут ещё Марс резко изменил своё мнение. Общее правительство с чего-то объ-явило, что считает пребывание Френки Дрейка (даже «сэр» не сочли нужным добавить) на Марсе и в окрестном пространстве нежелательным. И Земля поддержала эти высказы-вания. И официально добавила, что он, Френки Дрейк, (тоже без «сэра») может прибыть на Землю, и жить там сколько посчитает нужным, но он будет находиться под постоянной слежкой. Ему запретили работать на космосудах всех видов, даже – на личных яхтах, и в космопортах. На Орбитальной, конечно же, тоже. Решение окончательное, и обжалова-нию не подлежит.
Дрейк тогда со смехом заметил, что стал причиной примирения двух ярых против-ников. Хоть не надолго, хоть в одном деле, но наконец-то их позиции оказались схожи.
За что его покарали столь сурово, оставалось загадкой для всех, но только не для самого Дрейка. Он же считал, что ещё очень мягко отделался, и всегда улыбался, произ-нося таинственным шёпотом эту фразу, но большего никогда и нигде не говорил. Тех же, кто мог пролить хоть немного света на его тайну, он не боялся. Они уже ничего не ска-жут…
Отдохнув денёк от сильного стресса – заседания планетарного суда Марса, Дрейк решил изменить тактику. Он исчезнет. А нападения продолжатся. И станут более дерзки-ми, жестокими, и более загадочными.
И первой жертвой станет Солнечная база. Он одновременно запугает и Землю и Марс, и сможет потом диктовать обеим планетам свои условия, ни больше, ни меньше. Они посидят на голодном энергетической пайке!
Дрейк никогда так не готовился к делу, никогда столь тщательно не подбирал эки-паж, корабли, оружие, никогда столь подробно не разрабатывал стратегию и тактику предстоящего боя. Он даже влюбился в свой план, и жалел, что такое грандиозное дело скоро забудется.
Сэр Френки Дрейк поставил на карту всё. И… проиграл. Гордый Френки, гроза космоса,... бежал! Позорно бежал от кучки полуобученных, плохо вооружённых рабочих. Даже не от солдат регулярных частей, от простых работяг!
Со злости он расстрелял все солнечные батареи. Голодный паёк Земле будет, но толку-то! Они быстро восстановят всё, и пришлют подкрепление. С таким же успехом он мог прилететь один, на быстроходной гудярке, самой затрапезной, и неспешно расстре-лять эти стекляшки с более безопасного расстояния. И не мучиться над тактикой и страте-гией.
Поразмыслив спокойно, Дрейк обвинил в провале старую никчёмную технику и никчёмных людишек.
С людьми решилось довольно быстро, не без помощи грубых мер, а вот с техникой такой номер не прошёл. Ну нет у него хороших кораблей! Нет! И где их достать – неиз-вестно. Марсианская техника поигрывает земной, даже устаревшей. Но и её взять оказа-лось невозможно.
Дрейк удивлялся, как марсианское правительство может говорить о полной незави-симости от Земли, когда без земных поставок, без земных кораблей не продержится и ме-сяца.
А космосуда самого пирата – это даже не металлолом, это готовый музей космо-плавания. Вот только выставлять их негде.
И тогда сэр Френки Дрейк впервые воспользовался правом визита на Землю. Имен-но в то время Бейкер закладывал свой корабль, и после первого же ТГ-выпуска новостей новый план старого пирата в общих чертах созрел.
Но и эта, столь удачно спланированная операция провалилась. С треском.
Вот на «Георге V» команда тоже начала было выступать, но парочка выстрелов прекратила все вопросы. Да и корабль тот оказался проще «Странника», мои люди быст-ро исправили все неполадки, вольные или невольные.
А тут же творится чёрти что! Давно разобрался бы со всеми гордецами, чего с ними церемониться! Устроили мне цирк в космосе! И корабль не ремонтируют, и на Землю не хотят. И две недели, целых две недели!
Мало того! Меня аж всего затрясло, когда я понял, что завишу от них! Да, завишу! Потому что кроме них никто не сможет запустить эту дурацкую калошу! Моим молодцам оказались не по зубам их двигатель и навигация, программы компьютерные. Ничего не скажешь, хорошо поработали земляне. Варят ещё у кого-то там котелки да ещё как варят!
То есть, если я уберу, скажем, их самого последнего механика, «Странник» вообще встанет на прикол!
А если уберу дуру-кока, допустим, или паршивого десантника какого-нибудь, то-гда они все, дружненько, во главе с капитаном одновременно выпьют яду, сами так и за-явили! Или ещё что-нибудь придумают такое. Дескать, всё равно их на Земле считают пропавшими без вести, никто не ждёт, и терять им нечего.
Блефуют! Они что, ещё на Земле загрузились ядом на всех?
Блефуют-то блефуют, но корабль свой испортили, не побоялись!
А если поразмыслить логически, то они не могли совсем уж безнадёжно испога-нить технику, не самоубийцы же они совсем, три тысячи камет всем в глотку! Значит, уверены, что когда-то как-то быстренько восстановят всё!
Значит, они врут, что не могут ничего сделать. Да я давно это понял.
Значит, я должен их заставить!
Но как? Я уже перетащил всех спецов «Странника» на свой флагман. Так они и там упрямятся, ослы.
Но они же приехали ко мне с пустыми руками, то есть, без яда. (Хотя я не верю, что он есть у них).
Ну и всё! Выход найден! Эти пятеро сделают мне “Странник”, а что будет с осталь-ными, меня совсем не волнует. И чего я только ждал две недели!
Сэр Френки Дрейк, явно повеселевший, приказал подавать ужин.
;;;
А на “Страннике”, в ярком холодном трюме, тяжело дышащий Сергей Кирюхин тоже напряжённо думал. Ему тоже надоела эта патовая ситуация.
Но мои люди по-прежнему не сдаются, полны решимости покончить с негодяем, или умереть достойно, унеся с собой секрет оживления «Странника».
Только это – выход ли?
Все тут, со мной, угрюмо молчат. И, похоже, не ищут других путей.
Только де Браскис, как всегда, имел особые привилегии. Уходит куда хочет и когда хочет. Он уже и не скрывает своей причастности к пиратам, чем вызвал особую неприязнь к себе. Как он до сих пор ещё жив?
Правда, в последнее время он всё больше сидит с нами. И весь внешний лоск куда-то пропал.
Он и сообщил о больших переменах.
Дрейк на своём флагмане снова угрожал заложникам, обещал убивать по одному пленнику «Странника», если мы не согласимся на его условия. Рвёт и мечет. Ему всё надоело. Даёт последние 6 часов.
Разумеется, ни Мацумота, ни Морозов не пойдут там ни на какие переговоры. Сер-гей почти успокоился, но вдруг чуть не задохнулся от новой страшной мысли. Беда, по-хоже, подкатит оттуда, откуда её совсем не ждали.
Фильмы! Фильмы миссис Ларсен остались у них!
- Успокойся! – ответил сонный испанец на крики капитана – Её фильмы совершен-но пусты. Удивительно бездарная работа, я бы не стал пускать такое в эфир.
- Я бы попросила… попросила бы вас, ува… уважаемые, выбирать выраж... жения! – послышался тихий, но твёрдый и настойчивый голос.
Сердце Кирюхина снова заныло.
Джейн Ларсен хуже всех переносила тяготы плена, особенно в последние дни. По-чти всё время она лежала под тёплыми накидками, но всё равно её бил озноб.
Она состарилась прямо на глазах. Глаза ввалились, синева губ пугала. Часами ле-жала неподвижно, даже, казалось, не дышала. В такие минуты надо бы хотя бы подойти и спросить, жива ли она, но ни у кого не хватало смелости на такое.
Но она не сдавалась. В редкие минуты здоровья шутила сама и поддерживала шут-кой других.
И оставалась прежней теледивой.
- Простите, уважаемая Джейн, если я вас обидел, - крайне учтиво сказал де Брас-кис, - но в данной ситуации вы нам очень помогли. Без дураков!
Потом он быстро заговорил с капитаном, сна у испанца как не бывало:
- Прилетел «Пришелец», уже несколько часов торчит рядом.
- А ребята?
- Неизвестно. На вопросы не отвечает. Дрейк уже послал туда катер, но тот вернул-ся ни с чем.
- Он что, хочет и тот корабль?
- Он думает, раз Бейкер смог как-то управиться с ним, значит, и он сможет.
- Чушь полная! Бейкер, конечно, грамотный пилот, но этот орешек ему не по зубам. «Пришелец» сам решил вернуть его, и всё тут!
- Но Бейкер сам говорил, что они летят назад. И знаешь, капитан, это кардинально меняет дело. У нас появился шанс.
- Какой?
- Ты мне поможешь?
Кирюхин равнодушно отвернулся от него.
- Почему я должен тебе помогать? Ты нас сдал. Тебе больше веры нет.
- Ладно, капитан! Я беру всё под свой контроль. Начну действовать в нужный мо-мент. Веришь ты мне, или нет, это уже неважно! Я начинаю работать. И мне не мешать!
- Резко! – усмехнулся капитан, - С чего такие виражи?
- У меня только одна просьба к гражданским – не путаться под ногами настоящих парней, когда они работают! Честь имею! – И испанец гордо вернулся в свой угол.
;;;
- Где вы были! Чёрт возьми, где можно так долго шляться! Мы думали, вы не вер-нётесь! Тут такое творится, всё рушится, улепётывать надо, а вы исчезли! Ещё и бот сам прилетел, один! Режете без ножа!
Роботы – «мальчики», которые вытащили разведчиков из того зала, «выгрузили» их недалеко от лагеря. И сразу же на людей налетел Бейкер, в скафандре, но без шлема, и до невозможного возбуждённый. Он даже не спросил, как они тут очутились, без бота.
Оказалось, недавно начались большие перемены. Кислород стал резво уходить из воздуха, заметно похолодало, помещение стало ощутимо потряхивать.
Но самое интересное – «Пришелец» вступил в прямой контакт! На экране в «обсер-ватории» появилась надпись, очень похожая на китайскую. Ли даже сумел её прочитать - предупреждение. Мол мы прилетели на место старта, и больше людям здесь оставаться нельзя. Нам будет дан знак, и мы должны уйти с корабля через полчаса после того.
- Больше ничего мы от него не добились, - вздохнул старпом, - Писали ответы на китайском, на всех языках, которые знаем, никакого эффекта. Молчит, собака.
Отряд вернулся в лагерь, скорее, на место бывшего лагеря. Палатка, оборудование, всё собрали. Теперь только одинокий разведбот напоминал о присутствии людей.
Мыльников кинулся к багажнику:
- Приборы, мои приборы!
- Да живы они, успокойся. И все каракули твои собрали, - недовольно пробурчал пилот.
Убедившись, что они на месте, аккуратно упакованы и надёжно привязаны, учёный весело сказал:
- Можем возвращаться!
Ему ответила мрачная тишина, которую словно бы молния прошила:
- Некуда возвращаться!
Таня и Игорь уставились на Бейкера. Он и поведал им самое страшное.
- Ну и в чём дело? – крикнул учёный – Шарахнуть по ним из арсенала «Пришель-ца», проблема что ли?
- Пятеро из нашей команды там. – Бейкер проговорил это медленно, чётким метал-лическим голосом. – Шильников, Морозов, ещё кто-то.
- Мы можем этому доверять? – мрачно спросила Таня.
Бейкер кивнул – можем.
- Ну может, у них какой-нибудь парализатор живого есть, или как оно там? – чуть ли не плакал Мыльников, - Хоть что-нибудь, чтобы испугать этих болванов!
- Может, и есть, - пожала плечами Таня, - Только я…
Её прервало низкое гудение. Стена осветилась, и показала огромная надпись. На русском, китайском и на юниверсо людям сообщалось, что они должны покинуть корабль в течение 2 земных часов. Иначе с ними может произойти всё что угодно. И включился обратный отсчёт.
Мыльников моментально побежал к боту.
- Нам же приказано срочно сматываться! – ответил он на непонимающие взгляды остальных.
- И куда ты полетишь? – поинтересовался Бейкер.
- Прямо в лапы к бандюгам – ответил за учёного пилот.
- А что мы сделаем? Я знаю, как сильны и серьёзны эти ребята. Уж если говорят «валите», значит, надо сваливать! Уж лучше к пиратам, те хоть люди!
- Они не люди! – отрезал старпом.
Танина мысль лихорадочно работала, в поисках быстрого выхода. Ничего, совер-шенно ничего не находилось. Но всё-таки она без остановки думала, думала, думала.
И совершенно безрезультатно.
Перед мысленным взором постоянно вставал управительный столб. Несомненно, одни люди не справятся, нужна помощь пришельца. Но какая?
Управительный столб. Почему столб? Что ты хочешь этим сказать?
И «летучие голладцы»…
И всякие фокусы, которые они проделывали недавно, не без помощи «пришель-ца»…
Конечно же, у тебя есть оружие, помощнее нашего. И я бы без всякого угрызения совести применила его, если бы не заложники. Подскажи, что можно сделать?
А времени уже совсем не остаётся…
Стоп! А если…
- Бейкер, за мной! Мне нужна твоя помощь!
- Куда?
- Ребят спасать! И «Странник»!
Все зашевилилсь – как спасать? Оружие?
- Быстрей! – закричала врач, - Время!
- 35 -
Появление нового корабля спутало все планы Френки Дрейка и насмерть перепу-гало его людей. Пираты с каким-то первобытным ужасом смотрели на огромное серое со-здание внеземного разума. Кто он? Откуда? Зачем вернулся?
Несомненно, вернулся он не просто так.
По кораблям пиратов тихо пополз ужас. Вспоминались разные жуткие истории о «летучих голландцах», о неприкаянных душах погибших космонавтов.
Встреча с ними не сулила ничего хорошего.
Дрейк самолично успокаивал своих людей на флагмане, много говорил с другими кораблями флотилии – бесполезно. Народ не на шутку напугался.
Видя такое, Дрейк вызвал Шильникова:
- Ну как, Аркадий, решили нам помочь?
- Конечно нет, можно было и не спрашивать.
- Взгляни! – Дрейк показал ошарашенному учёному новый корабль – Знаешь, за-чем он прилетел? Чтобы прикончить вас. Второй раз в одну точку просто так не прилета-ют. А заодно прикончит и нас, коль мы попались под горячую руку. Потому что тогда он видел только вас! Лично я умирать не хочу, люди мои - тоже. Что будет с вами, мне глу-боко наплевать. Но я уберусь отсюда, на «Страннике» ясно? Поэтому, час на раздумья. Через час, если ты не согласишься, я начну вас убивать. И начну с тебя! Терять мне нече-го, ясно? Запомнил? От тебя теперь зависит жизнь ваших людей. Всё, иди!
Конечно же, через час последовал отказ. Дрейк с притворным вздохом повелел надеть на Шильникова скафандр.
- Дело простое, - ухмыльнулся он, - Поскольку ты первый, я, по доброте своей при-родной, даю тебе шанс. Если сильно захочешь, выживешь. Это – нормальный, исправный скафандр. Почти. Неисправен в нём только указатель воздуха, всегда будет показывать полный баллон. Сколько там воздуха действительно – ты знать не будешь. Советую ды-шать через раз! Успеешь добраться до вашего корабля – хорошо, не успеешь – что ж… Но не радуйся, импульс мы тебе дадим в другую сторону. Да кстати, связь тоже не рабо-тает.
Помолчав, добавил с ещё большей улыбкой:
- Впрочем можешь выбрать простой расстрел. Что выбираешь? Попрощайся со всеми по радио, у тебя 10 минут. Спроси, вдруг они передумали. Тогда будешь жить.
Аркадий, всё это время молчавший, набрал побольше воздуха и крикнул:
- Люди! Родные мои! Хорошие! Заклинаю вас всеми святыми Земли и космоса: не сдавайтесь! Не отдавайте «Странник» этому уроду! И вспоминайте меня хоть изредка! Я...
Его грубо оттащили, стали с силой натягивать шлем. Завязалась потасовка. Неожи-данно оказалось трудно справиться с невысоким худощавым профессором, уже в годах, который, вроде особо и не увлекался спортом.
В пылу борьбы Дрейк и трое его помощников не заметили громкого шума и криков в коридоре. Там происходило что-то из ряда вон, таких звуков ещё не слышали стены это-го корабля.
Стоящих в складе снаряжения сбили с ног четверо вбежавших пиратов. На них буквально не было лиц, вытаращенные глаза с запредельно расширенными зрачками ни-чего не видели, перекошенные рты издавал что-то нечленораздельное, руки у всех тряс-лись.
Это что же и как должно напугать пиратов, видавших и творивших самое страшное в доступном людям космосе?!
Вслед за ними невольно заорал и Дрейк и остальные. Перед ними колыхались две полупрозрачные фигуры в скафандрах. Нашивки не оставляли сомнений – то люди со “Странника”, вернее, уже нелюди - Грегори Бейкер и Татьяна Вершинина.
- Френки Дрейк? - загудел трубный голос.
- Да... - прошептал побледневший пират.
- Очень хорошо, что мы вас нашли так быстро. Мы пришли, чтобы предупредить вас о беде. Взгляните!
В комнате развернулась панорама космоса.
- Это проекция вашего главного экрана, в реальном времени. Узнаёте?
Присмотревшись, Дрейк заметил: не стало “Странника”, и всех кораблей Дрейка, трёх самых лучших кораблей флотилии!
- Врёшь, гадина! - истошно крикнул пират, пробежал через миражи в рубку управ-ления.
Но и там на экране виднелось то же самое!
- Не веришь? - снова зазвучал голос, - И совершенно напрасно! “Пришелец” при-нёс беду. Пожирает наши корабли. Мы не знаем зачем. Но у вас есть возможность спа-стись. Бегите! Бегите отсюда немедленно! Пока ещё можно! Отпустите заложников. И ни-когда не занимайтесь больше пиратством! Нам позволили предупредить вас. Цените, це-ните благородство иных! Они дают вам шанс на спасение, люди! И прощайте! Не поми-найте нас лихом!
В 26 минут флагман был готов к отправлению, не смотря на проклятия Дрейка. Он кричал, что всё это – проделки рук человеческих, какая-то особая передача со «Странни-ка», и никакой мистики.
- Нет на «Страннике» такой техники! – резко выкрикнул один из пиратов, - Нет, и никогда не было! И люди эти сейчас не на «Страннике», а на ТАМ!
Через 31 минуту все заложники со “Странника” болтались в разведботе посреди космоса. Рядом возвышался только “Пришелец”.
;;;
Неспешно и молча призраки посетили остальные корабли пиратов. А потом там от-казались работать все внешние камеры, корабли моментально ослепли. Когда же внеш-ний мир снова появился на экранах, по кораблям пробежал лёгкий шумок. Весь пират-ский флот и «Странник» с экранов исчезли! Люди остались наедине с “Пришельцем”!
Дальнейшее вполне закономерно - тоже паника.
А как не паниковать, когда в рубке управления появляются полупрозрачные фигу-ры, явно потустороннего происхождения, медленно обходят всё вокруг, направляются прямым курсом к вахтенному и дружески хлопают его по плечу: «Дежуришь? Ну давай дежурь, дежурь. Дежурь лучше! Смотри зорче! Руль держи крепче! Дрейк отметит тебя потом!»
Вахтенный побледнел. Совсем немного. И медленно начал оседать…
Ещё и флагман исчез вместе с Дрейком.
Зная, что шеф не любит самодеятельности, самый опытный из оставшихся, Поль Верен, тем не менее, принял командование на себя. Не долго думая, он приказал выдви-гаться к базе.
А сам начал думать, что сказать шефу при встрече. Она состоится, он не сомневал-ся. Шеф непотопляем.
;;;
На “Страннике”, который никуда и не исчезал, пираты тоже паниковали. Они виде-ли, как флагман выплюнул разведбот и исчез. Буквально на глазах расплавились он и остальные корабли флотилии, не подавая «SOS» и вообще никаких сигналов по радио.
И без этого команда крайне неуютно чувствовала здесь. А тут Дрейк бросил их, приказав охранять самые важные точки «Странника», и только. На все вопросы отвечал коротко «Ждать». Чего ждать? Кого? Сколько? Когда мы, наконец, запустим эту прокля-тую посудину? И когда, триста камет по башке, вся эта дурь кончится?
Воинственный пыл охранников резко пошёл на убыль. А эти непонятные явления тоже не добавили им энтузиазма.
А тут ещё де Браскис выскочил с толпой своих недоумков. Такой наглости от них никто не ожидал. Все думали, что команда «Странника» ни на что уже не способна, и рас-слабились. Но не тут-то было! Стычка получилась недолгой и бурной. Кулаки десантни-ков, несмотря на вынужденную голодовку, оказались сильнее, и вскоре бравые джентль-мены удачи потеряли контроль над кораблём.
Дверь трюма широко открылась. Карлос де Браскис небрежно кивнул Кирюхину:
- Всё, капитан! Иди, командуй!
Сергей Кирюхин снова стал хозяином «Нового странника».
Чтобы захватить корабль, головорезам понадобилось долгих 6 часов, а вот отдали они его за какой-то час с небольшим.
;;;
А на «Пришельце» хохотал Грегори Бейкер. Время, отпущенное землянам, почти истекло, уже звенели тревожные сигналы, а он хохотал, не мог остановиться. До слёз, до упаду, не замечая ничего вокруг. Он не сразу понял простой и оригинальный замысел Та-ни. Если бы она сказала ему сначала, он, обозвал бы это всё полным бредом, и не позво-лил бы ломать комедию.
Но комедия сыграна, актёры довольны. Зрители – тоже. Получили массу впечатле-ний. Грегори едва сдерживал смех ещё там, на пиратских кораблях, а вернувшись, дал волю чувствам. Особенно старпому понравился его разговор с вахтенным пиратов.
- Это ж надо такое придумать! Тебе, девушка, не доктором надо быть, а писателем! Сценаристом! Вот зачем ты спрашивала меня о «летучих голландцах»! А я-то думал!
Что думал старпом - осталось неясным. Без предупреждения погас свет, и люди оказались в космосе, вместе с разведботом. Хорошо, все были в полной боевой готовно-сти. Разведчики решили сначала, что это новая галлюцинация, но нет, их действительно вышвырнули.
Ли среагировал моментально. Люди и испугаться не успели, как уже неслись куда подальше от этого дурного места.
- Стой! Стой! Куда? – заорал старпом благим матом.
- Куда угодно, лишь бы подальше! Мы не попадём снова в плен! – в тон ему отве-тил пилот.
- Так их тут нет никого!
- Как нет?
- Ушли.
- Их тоже накрыло! – пилот продолжал гнать.
- Нет! «Странник» здесь, накрыт, второй наш бот вон, наверно, с заложниками. А пиратов нет!
Ли повернул катер и правда, скоро заметил знакомый опознавательный сигнал.
- 36 -
Они снова собрались вместе, снова на своём корабле. Короткие объятия, сдержан-ная радость. Люди бесконечно радовались освобождению, но сил для бурного выраже-ния чувств ни у кого не осталось.
Даже Кирюхин обнял Таню при всех, и долго так стоял, не говоря ни слова.
Люди просто наслаждались столь долгожданным и заслуженным покоем.
Корабль просыпался медленно, как будто с неохотой. Загрузка программ главного компьютера шла вроде бы правильно, но уж очень неторопливо. «Железо» компьютера не пострадало, связи в сети тоже работали. Самодиагностика радостно бубнила, что «Ошибок и сбоев нет». Чейстерфельдт ничего не понимал, и бродил по коридорам, мрач-нее недавних призраков.
- Я что, отупел совсем, да? – приставал он ко всем, - Скажите, я похож на идиотика?
Что-то похожее происходило и у машинного пульта. Отборная японская и русская ругань лучше всего говорила, что ремонт идёт полным ходом, но работы ещё много.
Неизвестно, русская ли речь помогла, или ещё что, но дело сдвинулось. Японец не-сколько раз выходил в космос, долго колотил так, что звук шёл по всем переборкам, но дело сделал. И радостно заикаясь, путая слова, доложил капитану, что можно лететь.
Медотсек, к радости врача, почти не пострадал. Таня лишь доложила, что все бело-снежные накрывала в кювезах очень сильно запачканы. Только природная тактичность не позволила ей сказать, чем и как сильно они запачканы. Но очистить эту ткань, отталкива-ющую всякую грязь, оказалось уже невозможно.
А самое интересное – исчез весь спирт. Его всё ещё использовали в медицине, и «Странник» вёз немало этой жидкости. Вот уже лет 200, если не больше, никто не потреб-лял его внутрь. Ясно, куда пираты его дели, но у врача в голове не укладывалось – как можно выпить столько чистого спирта.
Вот только связь восстановить оказалось невозможно. Слишком большие повре-ждения сделала тогда миссис Ларсен. Морозов не раз вспоминал её добрым словом, со-бирая кусочки уникальной аппаратуры.
Сама журналистка только один раз зашла в радиорубку. Быстро засняв разруше-ния, до самой Земли потом так и не подошла к этому коридору.
Ещё экипаж с горечью заметил, как грязно стало на борту после визита незваных гостей.
- Когда мы дикое зверьё возили, у них и то чище в трюмах было, - возмущался Бей-кер, задетый за больное. В его понятиях корабль – живое существо, с ним надо обращать-ся ласково, как с женщиной, и только тогда он ответит взаимностью.
Пришлось всем, незанятым в ремонте, начать генеральную уборку.
;;;
Через 5 дней аврала «Странник» снова стал гордостью космофлота. Все механизмы работали безупречно, коридоры и каюты сияли чистотой. Решено было отправляться.
Накануне в обсерватории собрался почти весь экипаж. Журналистка захотела сде-лать несколько общих снимков.
- Всего лишь несколько кадров, друзья мои, несколько кадров! На фоне «Пришель-ца», это будет потрясающе!
- Снимок на фоне могилы! – проворчал Ли.
- Чего так? – не поняла миссис Ларсен.
- Вильсон, - пилот кивнул в сторону окна. – Врагу не пожелаю такого.
- А что? – журналистка перешла на шёпот.
- Я эти снимки брать не буду! - отрезал Ли
- Ой, ребята, верно, мы ведь про него забыли совсем! – выдохнула врач, - Ничего от человека не осталось… Нелепая смерть.
- А разве смерть может быть лепая? - протянул Кирюхин – По мне так нет ни одной идеи, ни одного человека, ради которого можно отдать жизнь. Все силы, время, энергию – пожалуйста, но жизнь – никогда.
- А как же успешное освоение космоса, мол нам всё удаётся? – напомнил старпом.
Капитан добавил:
- Я не против освоения космоса, но и он не стоит жизни ни одного космонавта! Риск никуда не денется, но должен быть оправдан и минимален! Человека надо защищать все-ми способами. Смерти в космосе не место!
- И что? – вставил де Браскис, - Мы немедля забудем Вильсона? Он, как-никак мой человек.
- О живых надо думать, вас спасать!
- Ты всё-таки чёрствый болван, а не капитан! – ахнула журналистка.
- Не удивлюсь, если ты повесишь его смерть на меня! – зашипел десантник, - Хотя послал его на разведку именно ты!
Вместо ответа Сергей написал на экране имя десантника и встал по стойке «Смир-но».
- На память, - тихо произнёс он – И пусть же этот список будет как можно меньше!
Все поддержали минуту молчания.
Сразу же после этого Джейн Ларсен, к которой удивительно быстро вернулось хо-рошее настроение, рассадила экипаж, беспрестанно меняя композицию, расспрашивала товарищей, (да, именно так она и называла их) о событиях, интересовалась, кто же вино-ват в случившимся. Всячески старалась создать непринуждённую, домашнюю обстанов-ку.
А люди, хмуро молчали. Тени прошедшего упорно не отпускали.
- Ну вы чего, друзья? Улыбайтесь! – искренне удивилась журналистка, прямо в ка-меру, - Неужели так трудно сказать несколько слов?
- Трудно, - неподдельно признался Ефрем Ефимов, - Да вы и сами всё знаете, чего нас спрашивать-то?
- Мне нужны ваши рассказы, ваши ощущения, мысли. Они у каждого неповторимы!
- Вот вы были на аудиенции у самого Дрейка, - вспомнил Ефимов, - Ну и расскажи-те, что там, да как?
- Или про то, как шпионили за нами, и открыли дверь врагу!
Эти слова Мацумоты резанули её посильней хлыста. Джейн застыла в нелепой по-зе, и на секунду вышла из себя, прошипев:
- Нет, японец, ты не прав!
- Возможно. Только все об этом говорят!
- Пусть говорят, что хотят, но я дверь не открывала!
- А кто же, кроме тебя! Не сама же она открылась!
Народ зашумел. Никто не стал защищать журналистку, но и проклятия в её адрес пока не летели. Тем не менее, стена отчуждения между ней и всеми остальными начала расти.
Самое простое – обвинить человека, который всегда на виду, подумал Кирюхин. Он поискал де Браскиса. Тот сидел тихо, напряжённо впивался взглядом то в одного, то в другого, будто спрашивал чего-то.
Но на его взгляды никто не обращал внимания. Все накинулись на журналистку. Да так, что капитан понял - надо её спасать:
- Она ни в чём не виновата!
Тихий голос Кирюхина услышали.
- Вы ничего не знаете! – накинулся на него Чейстерфельдт, - Это страшный чело-век! Ради выгодного кадра продаст лучшего друга!
- Я знаю больше вашего, милейший, и готов её защищать.
- Бесполезно! – раздалось в ответ.
- Я настаиваю, чтобы вы выслушали меня, и сейчас же!
- Валяй! – лениво сказал кто-то из десантников.
- У меня несколько иная версия недавних событий, - тихо начал капитан, - Начну издалека, тем более, время позволяет.
Он непринуждённо откинулся в кресле.
- Я не мастер говорить красивые фразы...
- Серёжа, разреши, я скажу! В свою защиту! – выступила вперёд журналистка, - У меня есть особые причины высказать всё одному человеку. Не возражаешь? Спасибо. Итак, я не виновата. Впустила пиратов не я. Пока поверьте на слова. Тогда возникает вполне резонный вопрос - кто? Ответ прост – Карлос де Браскис! Да, да, уважаемый Кар-лос, именно вы, но сделали это не под действием наркотиков или гипноза, а совершенно сознательно. Именно вы хотели, чтобы наш корабль захватили, именно вы и есть тот шпи-он, которого мы так и не смоги обезвредить. К моему глубокому сожалению, к глубокому сожалению капитана.
- Доказательства!
- Разумеется, разумеется! - Журналистка тоже села поудобнее, дав понять, что раз-говор будет долгом, - Начнём издалека, как хотел Сергей Яковлевич. Несколько лет назад в береговой службе охраны космопорта служил некий Сэмюель Шеринг. Звёзд с неба не хватал, служил серенько, денег получал тоже серенько, но как-то жил, выживал, вернее. Жизнь у него, прямо скажем, не складывалась. Он был всем постоянно недоволен, и ви-нил других в своих неудачах. Кого угодно, но только не себя.
Случайно познакомился с сомнительными людьми, которые предложили ему весь-ма грязную, но хорошо оплачиваемую работёнку. Он, не долго думая, согласился.
И скоро угнали станцию «Марс 4». А Шеринг именно тогда впервые взял отпуск за свой счёт, чем немало удивил начальство своё и сослуживцев.
Дело получило широкий резонанс, ведь угоны в космосе – штука не такая частая. Вернее, то вообще был первый угон.
После этого банда надолго засела на дно. Начальство нашего доблестного десант-ника думало, думало, но не уволило его. Повода не нашлось. Тем более что после отпус-ка он стал проявлять небывалое служебное рвение. А фактов, указывающих на связь между этими двумя событиями – отпуск и угон станции, тоже не нашлось.
Постепенно бандиты осмелели, стали поднимать голову. И вот тогда начался страшный космический террор. Помните? Не так давно. Захваты кораблей шли с потря-сающей регулярностью. Широкой общественности ничего не говорили, чтобы не устраи-вать паники. Но власти оказались бессильны перед горсткой налётчиков. И никто не знал – кто они, откуда, какие у них цели, кто командир.
Наш герой так же регулярно исчезал с работы, но начальство уже не смотрело косо на его отлучки столь частые. Всё шло как по маслу, все были довольны.
- Ну и когда же мы подойдём к «Страннику»? – с ехидцей спросил испанец. - И ко-гда это дело коснётся меня?
- Коснётся. Не волнуйтесь. Это было, скорей, лирическое авторизированное вступ-ление.
А вот сейчас пойдёт интересное.
Точно неизвестно почему, но отношения десантника и его работодателей вдруг ис-портились. То ли ему показалось, что мало денег платили, то ли на политической почве поспорили, но он решил выйти из игры. И выйти красиво. И скоро подвернулся повод хо-роший.
Захват лидер-фрегата «Георг V» должен был стать мощным финалом его пират-ской карьеры. План был рискованным, работа предстояла большая, надо было сделать её очень быстро и чётко, но наш герой доблестно справился со всеми трудностями.
И всё удалось! Он успешно инсценировал свою гибель, убил совершенно непри-частного Карлоса де Браскиса, украл его документы, и плеснул себе в лицо кислоту, тем самым обезобразив себя до неузнаваемости. Да, вы не ослышались. Карлос де Браскис был убит тогда. В суматохе боя никто ничего не заметил.
Ну а дальше – дело техники. Добрейший профессор Аразов ничего не заподозрил, сделал ему лицо, весьма похожим на голографии в паспорте де Браскиса. На Земле не возникло никаких проблем с идентификацией, прочими формальностями. Что меня очень удивляет, кстати.
Вот только уйти от бывших друзей не удалось. Они нашли его, шантажировали. В конце концов, он согласился участвовать в захвате «Странника», и…. Ну и собственно, всё. Остальное вы знаете. Наркотики, приборы, радиопередачи, я…
- Простите, - понизила голос журналистка, виновато улыбаясь, - я, кажется, забы-лась. Решила, что у меня прямой эфир. Я всё понятно рассказала?
- Вполне, - за всех ответил Шильников, - То есть вы хотите сказать, что этот негодяй десантник и Карлос – одно лицо? Вот уж, простите, полная чепуха. Не слишком ли слож-ную историю вы рассказали? Я бы, допустим, не смог бы и выдумать ничего подобного. И уважаемый Карлос имеет полное право подать на вас в суд за публичную клевету. Насколько можно верить вашему рассказу?
- Факты достоверные. Я занималась журналистским расследованием на эту тему, встречалась с нужными людьми. Нашла даже детей де Браскиса. Настоящего. Они рас-сказали, что похоронили отца сами. Это был действительно он. Передача уже готова, эфир перенесли только из-за того, что я здесь. Примерно так я буду… буду говорить, - помедлила журналистка на последнем слове. - Да вы посмотрите! Посмотрите на него! Другой на его месте рвал бы и метал, а он… Он совершенно не возражает!
Испанец, действительно, сидел в углу с бешенными глазами. Таня сразу определи-ла – у него сильнейший стресс. Настолько сильный, что он совершенно неадекватно вос-принимает обстановку и может выкинуть любую штуку.
Она тихо отозвала Кирюхина в сторону и что-то тихо ему начала говорить.
- Ну хорошо, хорошо, - заговорил почтенный Аркадий Самуилович, - Я всё прини-маю – бандиты, нападения. Допускаю даже, что можно выдумать и сделать такой по ис-тине дьявольский план. Но «Странник»? Его, прежде всего, надо было найти! Если лидер-фрегат летел по известному расписанию, то мы не знали о своём маршруте до последне-го!
- Я думала, вы поняли, - пробормотала Джейн.
Сергей кашлянул:
- Тут я скажу. Мне бы с самого начала прислушаться к миссис Ларсен! Каюсь, не сделал. А она меня предупреждала, что у де Браскиса видели какой-то приборчик непо-нятный. Что за прибор, почему его нет в багажной описи, зачем вообще он десантнику, когда они никакими приборами не занимаются. Всё это я должен был тут же, сразу же, как узнал, выяснить! Но не выяснил. Я виноват, и готов снять с себя капитанские обязанности.
- Ой, дурак! – послышалось чьё-то тихое шипение.
Люди зашумели. Сквозь общий гвалт Сергей понял, что народ ничего не понял.
- Потому что я слишком поздно разобрался, что он делает, и чем он опасен! – капи-тан безуспешно старался перекричать всех.
Но его услышали, и попросили разъяснений.
- В двух словах, этот прибор воздействует на кору больших полушарий головного мозга, и делает из человека зомби, подчиняя его своей воле. Особенно хорош эффект вместе с препаратами, влияющими на психику, - Сергей наконец-то вылез из чащи меди-цинских терминов.
- А вот тут вы, молодой человек, ошибаетесь. Таких приборов попросту нет, - с лёг-кой укоризной сказал почтенный профессор.
- Спросите у журналистки! Этот гад сделал её своей сообщницей, да ещё так, что сам остаётся в тени, а на неё все шишки валятся. Она под действием гипноза давала пира-там всё о корабле, бери, не хочу.
- Я даже не смогу освоить самый простой передатчик, - тихо сказала миссис Лар-сен. - Я понимаю всё перед объективом, но ничерта не смыслю с другой стороны!
- В состоянии транса люди и не такое могут, надо только им внушить. Дальше. Ви-димо, миссис Ларсен что-то чувствовала неладное, пыталась сопротивляться. И вскрыла себе вены. Помните? Способ, конечно, весьма и весьма, но простим женщине это. Мы чу-дом спасли её, спасибо нашему милому доктору. И кого мы увидели возле каюты журна-листки? Сразу же, как мы её нашли? Самого Карлоса де Браскиса! Ещё никто на борту не знал о беде, а он явился, и участливо помогал спасать её.
- Полная ерунда! К вашему сведению, мы все можем ходить где угодно и когда угодно, если это не нарушает безопасность полёта! – тихо, но решительно заявил испа-нец, - Или уже нет?
- Конечно, конечно! – тут же согласился капитан, - Согласен. Только много ли вы видели десантников, гуляющих в седьмом часу утра совсем не возле своих владений?
- Ну мало ли, - пожал плечами Чейстерфельдт, - вдруг причина нашлась.
- Причина, действительно, нашлась, и весьма важная. Надо же проверить, что стряслось с компаньоном, и может ли она продолжать работать.
- Дальше, - продолжал Сергей, - Он увидел, в каком состоянии журналистка, и ре-шил двигать дело сам. Пробрался в её каюту, чтобы взять отснятые фильмы и передать их куда надо. Но ему случайно помешала доктор Вершинина, потом – я. Он имел наглость напасть на врача, на женщину! Только моё появление спасло её. Это были вы, де Браскис, отпираться бесполезно. Такие профессиональные удары и блоки могут быть только у де-сантника, да и то не у каждого.
Продолжить? Да, это ещё не всё. Он остался на «Страннике», когда Пирс разделил десантников, и де Браскис попадал на базу. Тогда он сам вызвался на наш корабль, сам, обращаю ваше внимание. Тут мне бы присмотреться к нему, но я опять оплошал.
Ещё. На общем обеде он пытался прилюдно оклеветать Таню…. Татьяну Вершини-ну. Если помните, выступил эдакий блюститель законности и радетель наших целей полё-та.
На самом деле он радел только о себе, чтобы сухим выйти из воды. Заодно неплохо бы оклеветать кого-нибудь.
Миссис Ларсен, передав последнюю шифровку, по его приказу разгромила радио-рубку. Осталась только короткая межкорабелка. Значит, помощь с Земли не придёт.
А чтобы лишний раз обезопасить себя, он подложил излучатель доктору Вершини-ной. Доктор – самый хороший кандидат в шпионы, уже потому что доктор, и приборы всякие знает. И я, действительно, стал думать, что она шпионит. А де Браскису только это и надо было!
Вот теперь действительно всё. Теперь ему оставалось только дождаться своих и от-крыть им вход. Теперь он даже не скрывался, захватил рубку управления.
Я только одного не понимаю, - уже тише проговорил капитан, - Как это – десантник де Браскис появился только после «Георга V», а по всем досье он служил в подразделе-ниях гораздо раньше.
- Элементарно, кэп, - усмехнулся десантник, - Нужные люди, нужные связи. И всё делается очень быстро. Учись!
Ну, решайте, что нам делать с де Браскисом, - закончил капитан свою обвинитель-ную речь.
- Де Браскиса казнить! – выкрикнул Ефимов.
В ответ все разом зашумели:
- Это самосуд, недопустимо в наше время!
- А в наше время допустимо пиратствовать? – не унимался второй помощник. – Можно так же подать, что он погиб при захвате корабля.
И с чего это на него такая прыть нашла?
- Может, ты тоже с ним? – тихо спросил электронщик, - Может, он тебе дорогу пе-ребежал?
- Нет, я таким не занимался, и не собираюсь….
- Тогда чего выступаешь? Всю дорогу сидел тише воды, как говорится, а тут нате, нарисовался вояка! – прошипел десантник.
- Чего ты на парня-то накинулся? – искренне удивился капитан словам испанца.
- Если уж говорить всё начистоту, то он тоже виноват. Он видел, как я возился с из-лучателем, грозился сказать тебе, Сергей, но не сказал.
- Ты запугал меня, обещал убить!
- ЧЕГО? Вот этого не ври, гадина! Этого не было! Я никому не угрожал, ясно? Ты просто струсил, и не сказал капитану ничего!
- Ефрем, это так?
- Да, капитан, - помолчав, прошептал помощник, - Я не сказал вам ничего, Но не потому что струсил. Мне не хотелось вообще вмешиваться во внутреннюю жизнь экипа-жа, хотелось, чтоб меня поменьше задевали… Мне просто… Мне бы что-нибудь подаль-ше, вроде одиночного дежурства на дальней станции. Там лучше.
- Замечательно! – простонала миссис Ларсен, - Интроверта нам только не хватало для полного комплекта!
- Кого? – удивился Чейстерфельдт.
- Это человек, полностью самодостаточный, полностью погружённый в себя. Ему лучше с собой, чем с другими.
- Ефрем, ты серьёзно? Ты правда не понимаешь, или комедию ломаешь? Нельзя, нельзя так жить! – вскричал Кирюхин - Нельзя полностью изолироваться от общества! Хочешь жить отшельником, пожалуйста, шуруй в тайгу! Или на дежурство. Место есть! Но, живя среди людей, отгораживаться от них нельзя! Особенно если на тебе висят неко-торые обязанности.
- Но я же стоял вахты!
- Этого мало! Мало! Тем более, на корабле в дальнем походе. Вам ещё не понятно, второй помощник?
- Прописные истины говоришь, капитан, ясно как день, - заметил японец.
- Да, прописные. Думаешь, мне очень приятно такое говорить? Но что делать, если некоторые не понимают их. Что делать, если так коряво подобран экипаж?
- Всё-таки, как нам быть со шпионом? – резко переменила тему журналистка. – С испанцем?
- Арестовать до конца рейса! – отчеканил Сергей.
- Возможно, но мне кажется, он уже искупил свою вину перед нами, подняв людей на штурм, - неожиданно мягко предложила она.
- Ну и что? – тут же возразило несколько голосов, - Из-за него только мы пережили такой ужас! За что его щадить?
- Непонятны всё-таки мотивы его, - задумался капитан, - Почему он стал нам помо-гать? Ведь ты совершенно не думал вначале о помощи, так же, Карлос?
Кирюхин ждал вспышки гнева, мол опять задели честь знатного и старинного рода, но её, как ни странно, не последовало. Испанец только горестно усмехнулся, пробурчав что-то себе под нос. И на дальнейшие вопросы отвечать начал односложно. Что за дело вам до моих мотивов. Я спас вас, спас ваши ничтожные жизни, и всё. Радуйтесь! Я даже благодарности никакой не требую. Только отстаньте. Хотите – казните, хотите – милуйте, мне это глубоко безразлично.
На миг через обсерваторию проскользнула тишина. Все растерянно глядели на ко-мандира космодесантников, бравого парня, и не узнавали его. Он ещё больше осунулся после восстановления власти, словно то был последний его бой, которому он отдал все силы, без остатка, и теперь живёт, непонятно чем.
Что же с ним? Кто же он в действительности?
Де Браскис многое хотел сказать, но молчал. Что он был глубоко не прав, и понял это только сейчас. Что всегда тяжело ломать принципы, с которыми живёшь десяток лет. Что он – совершенно конченный человек! В космоотряде его уже не примут. К Дрейку путь тем более закрыт. Куда податься? В юности думал, - стану пилотом, так не вышло. По собственной глупости. Охрана космопорта? Вроде, престижно, но если вдуматься – совершенно ничего хорошего. Ремонтники, монтажники? Тоже не то. И на Землю не хочу. А мне 40 с лишним, уже 40!. Жизнь прошла, а я… я ничего нигде не добился. Ни имени, ни положения, ни денег, ни семьи! Жить по-старому не хочу и не могу, а к новому никак не приду. Да и нет для меня этого нового… И я одно понял железно: силой ничего не ре-шить. Зря Дрейк затеял всю эту махинацию, бесполезно совершенно. Он плохо кончит. Вот почему я перешёл на вашу сторону! Не хочу, чтобы моё имя стояло рядом с именем этого негодяя...
- Какая разница, какие мотивы, - вместо этого проворчал он, - Победил, и ладно. Радуйтесь!
Вот ведь как, вроде близко общаемся, думал Сергей, почти одной семьёй стано-вимся к концу рейса, а вот на тебе! Никто ничего не знает о соседе. Каждый варится в своём собственном мирке, каждый закрыт для других. И вот несёмся мы, планеты, каждая по своему пути, идём параллельными курсами, сталкиваемся, порой долго идём рядом, но всегда одиноки. И самое странное и страшное – мы не стремимся разрушить наше одиночество. Мы лелеем его, всячески оберегаем наши жалкие малюсенькие мирки от внешнего воздействия, боимся выглянуть в большой и прекрасный мир.
- Что с тобой делать – решит суд, - губы капитана как бы сами по себе говорили от-странённый полуофициальный текст, - А пока я должен посадить тебя под арест до конца полёта.
- Согласен, Сергей Яковлевич, делайте всё, что сочтёте нужным, – десантник, глядя прямо в глаза журналистке, прошептал – Простите, Джейн Ларсен, что доставил вам столько неприятностей.
- Не надо, Карлос, - так же тихо ответила она, - Ты не виноват. Ты тоже поддался наркотику богатства и славы. Ты сойдёшь с этого пути, я верю.
- Капитан, я, конечно, весьма извиняюсь, но нам всем очень хочется попасть домой и поскорее, - привстал Шильников – Эти разговоры можно вести и на ходу.
- Я жду доклада о полной готовности космосудна с минуты на минуту. А чего вы так домой заторопились?
Учёный долго молчал, потом наконец признался:
- Хочу как можно скорее подготовить новую экспедицию и вернуться. Этот фено-мен нужно изучать, и не одна экспедиция понадобится.
- Да успокойся ты! – отозвался Морозов, - Не уйдёт никуда твой тарантас! Милли-оны лет провисел здесь, и ещё столько же провисит!
- Да, конечно, но годы, знаете ли, да приключения всякие здоровья не прибавят. Хочется самому пощупать. Вот я и тороплюсь.
- … в лапы к пиратам – оптимистично закончил за него радист, - Не думаешь ли ты, уважаемый Аркадий Самуилович, что пираты забыли это место? Вы придёте с мирными намерениями, а они: «здрасьте, заходите, давненько не видались!» Опять на «Пришель-це» выезжать будем?
- Пираты здесь не появятся, - авторитетно заявил учёный, - по крайней мере – Дрейк.
- Ой ли? С чего бы это?
- С того! Я, когда нас выгоняли из пиратского флагмана, разлил у них жидкость с теми самыми бактериями.
- С какими? – вздрогнула Таня, и кивнула – Оттуда?
- Именно! У меня был запас, хотел отвести его на Землю, но пришлось пожертво-вать. И у них начнётся такая же заваруха! – Подслеповатые глаза почтенного учёного мужа светились торжеством. – Будут знать, как спорить с наукой!
- Ну молодец, догадался! – выдохнул Кирюхин – Они справятся не сомневайтесь!
- Не думаю. Пока до них дойдёт, где причина! Короче, весёлые деньки им обеспе-чены.
Все бурно начали обсуждать эту новость, когда снаружи началось какое-то движе-ние. Его не сразу заметили.
- Смотрите! – крикнула Таня, показывая на звёзды.
Там плавно разворачивался «Пришелец». Описав полукруг возле «Странника», он мигнул красной узкой линией по всему корпусу и замер ненадолго. Потом там, где про-ходила тонкая полоса (чьё назначение Бейкер так и не смог понять) медленно занялся зо-лотой цвет, который скоро набрал яркость, да такую, что люди зажмурились. А когда снова смогли видеть, корабль пришельцев уже исчез. Исчез он и с экранов радара.
- Батюшки, это какое же у него ускорение? – прошептал Грегори.
- Вы исчезли так же быстро, – напомнил ему Сергей.
Старпом уставился на капитана. Тот кивнул: «Не вру!»
- А мы ничего не почувствовали…
- Он вовремя ушёл – понимающе кивнула журналистка – И правильно. Незачем ему слушать наши склоки. Это так мрачно, так противно, особенно перед лицом беско-нечной вселенной… Не о таком проходящем, временном надо бы...
Аркаша Шильников от расстройства не находил себе места. Ему показалось, что цель всей его жизни ушла безвозвратно. Но глядя на пустоту, которую раньше занимала огромная загадка, философски заметил:
- Что ж, наверно, это и к лучшему. Видимо мы не подходим ему. Значит, не судь-ба… И кто знает, что бы мы там нашли, как бы это аукнулось…
- Перестань! – крякнул Морозов, - Ерунду городишь, профессор! Проворонили мы его. Проворонили! Больше надо междусобойчики устраивать! Детективчики шпионские!
Началось снова бурное обсуждение, но недолгое. По кораблю гулко разнёсся сиг-нал полной готовности к старту.
- Все по местам! – прозвучала следом же команда Чейстерфельдта, - Занять места согласно стартового расписания! Старт через 36 минут. Домой, ребята, домой!
Как-то позабылось, что идёт его вахта.
- Позвольте, - возразил Мыльников, - Ещё не всё! У меня есть для вас потрясающие новости, куча интересного!
- Чуть позже! Сейчас стартуем! - немедленно ответил капитан. - По местам!
Повторять не пришлось. Обсерватория моментально опустела.
Таня медленно пошла к своей каюте. Ей стало очень грустно и одиноко. Она боль-ше не чувствовала чужого присутствия в себе, никто не рассказывал ей ничего. Никто не ждал её, не звал её на помощь...
Мир стал пресным и чёрно-белым. И она осталась одна, чёрно-белая...
- 37 -
Словно бы случайно, Сергей оказался перед медблоком. Заглянул – Таня возится с приборами, баночками, тюбиками, вся погружена в работу. Сергей невольно залюбовался ею. Будто танцуя, кружит по отсеку, руки сами находят нужные полки и закутки, приборы будто хорошо выдрессированные, слушаются её беспрекословно. Кажется, она даже что-то напевает.
Вздрогнула – заметила капитана. Мягко кивнула, заходи.
Он встал на пороге.
Она хохотнула, чего мол боишься? Болит что?
Он покачал головой, всё в порядке.
Она вопросительно глянула, тогда чего хочешь?
Ответил очень многогранный взгляд – и восхищение ею, и тоска перед расставани-ем, и благодарность за всё за всё, и просто радость, что она есть на свете, что он её знает, и ещё что-то, тёплое и нежное, не высказываемое словами...
Она ответила таким же многосложным взглядом: я совсем обычная, вовсе не ста-раюсь казаться лучше, и тоже очень рада что тебя узнала, и ещё рада, что всё заканчива-ется.
- Я сильно напугалась за тебя тогда, - шепнула она, - Мне не было страшно за нас, там, на «Пришельце». Постоянно думала, как ТЫ, жив ли, здоров? Бедные, вы такое пе-режили!
- Ничего, - улыбнулся Сергей, - Обычный рейс. Бывало и хуже.
-Обычный!? – усмехнулась Таня, - Тогда что же для тебя трудный рейс? Ты и тогда назвал рейс обычным, а мы чуть коньки не отбросили. Неисправимый оптимист!
- Только что меня обозвали чёрствым болваном. Кто же я тогда на самом деле?
Таня промолчала, снова повернулась к своим склянкам. Извинилась, но ей надо то-ропиться всё прибрать. У неё всё было разложено по своим местам, а эти всё перепутали. Она теперь ничего не может найти. Но он может не уходить, если хочет.
- Я тоже за вас напугался, - выдохнул Кирюхин, - Вы так неожиданно унеслись. Раз – и нет. И машина сказала, что у вас было просто дикое ускорение. Как сейчас, видела? А потом этот разговор с вами. Думали – с покойниками, честно. Знаешь, я… Ты только ни-кому, договорились? В первые часы я совершенно не владел собой. Что делал – помню плохо. Кажется, напился до чёртиков в пустом бассейне. Но чётко помню: тогда думал о тебе, только о тебе! Ни о Бейкере, ни о других…
- Ты сам себе противоречишь, - перебила Таня с лёгкой улыбкой – Только что при всех говорил, что ни один человек не стоит слёз других.
- Ни одна теория не стоит жизни даже одного человека! – поспешил поправить её капитан, - Это тут совсем не причём!
- Прости! У меня сложилось впечатление, что ты – кремень. Никого тебе не жалко. И тут такое я слышу.
- Ты мне не веришь, - протянул Сергей с досадой, - Не веришь…
- Чему я должна верить?
- Тому…. Тому самому светлому и тёплому, что есть у меня, что я оставил только для тебя, хранил пуще самой драгоценной драгоценности… Знаешь, зачем я позволил те-бе лететь с нами? Между прочим, много всяких космических чинуш препятствовали это-му, правда! Там, на Земле! Ты не представляешь, что мне пришлось вынести, сколько ка-бинетов пройти!
Танины губы скривились в презрительной усмешке:
- И ты ставишь это себе в заслугу?
- Я?... Не знаю, может быть.
Врач молча встала на подъёмник, тот понёс её к верхней полке высокого шкафа. Сергей тут же вызвался ей помочь. На самом верху, держа на вытянутой руке тяжёлую металлическую коробку, услышал:
- Между прочим, вспомни, кто нашёл тебя в тайге, кто подсказал тебе саму идею полёта?
- И что? – капитан не понимал её мысль, только кряхтел под тяжестью. – Опускай!
- А ничего! – в сердцах выкрикнула врач, - Абсолютно ничего, особенно для таких чёрствых болванов!
Сергей молча уставился на неё. Неловкое движение, и в медблоке раздался силь-нейший грохот. А через долгий миг – не менее сильный крик врача Вершининой:
- Прайзер!!!!
Капитану ситуация показалась смешной, хотя он сильно ударил бок:
- Ну вот, не хватало в конце похода покалечиться!
- Я сама тебя покалечу! Что ты наделал!
- А что? Оступился немного.
- Немного! Ты разбил ценнейший прибор! Таких полсотни всего на Земле, на всю медицину Земли! А ты! – Она уже не стесняясь, кричала.
- А чего ты взяла такую ценность на борт?
- Не тебе решать – что мне брать, что не брать!
- Это что за же ценность ещё такая превеликая?
- Кровь меняет!
- Кровь? Ой, велика важность!
- Знаешь что, милый! Катись отсюда, чтобы тебя здесь не видели никогда!
Капитан понурил голову, замычал что-то, но врач была непреклонна.
Пришлось подчиниться. Кирюхин молча поплёлся к двери. У самого выхода он обернулся и сказал официально:
- Через 6 часов прыжок. Всех упакую в ванны, и ты – не исключение! Поняла? И ещё. Через 15 минут учёные собирают у себя небольшой междусобойчик. Приходи, речь пойдёт о вашем походе.
Услышав вздох закрывающейся двери, Таня бросила уборку, угрюмо бухнулась на диван. Доигралась, разлюбезная! Спектакля захотела, сцену неприступной гордячки сыг-рать решила! Прайзер этот придумала, тоже мне, редкий прибор! Самый обычный чи-стильщик крови, ничего ценного, таких полно в каждой больнице, даже самой захудалой!
Ну и каков результат? Чего ты добилась? Полный разрыв, ещё и в конце пути! Ис-чезнет он с твоего горизонта, и всё! Как после того полёта! Вспомни, что ты передумала бесконечными бессонными ночами, сколько сил потратила, чтобы найти его этой в тайге, чтоб ей! Неужели всё напрасно?!
Как теперь поступить?
Готовься опять в Сибирь ехать, милая!
Врач подошла к видеофону, решительно набрала каюту капитана. Загудел сигнал вызова.
Но не прошло и двух сигналов, Танина решительность резко пошла на убыль, она отключила связь.
;;;
В каюте учёных тоже паковали чемоданы. После возвращения Мыльникова, учите-ля и ученика словно бы подменили. Теперь их часто видели в коридорах, или в обсерва-тории за неспешными беседами. Нет, конечно, не всё у них шло гладко. Иногда бывали разговоры и на повышенных тонах, но то были не ссоры. Просто слишком эмоциональный обмен мнениями.
А скоро Мыльников переехал в каюту Шильникова, вернее, вернулся в свою род-ную каюту.
Странные люди – учёные! Созвали микроконференцию, как они сами выразились, и ничего не сделали к приёму гостей. У степенных мужей пыль стояла столбом. Оказалось, в маленькой каюте, где всё на виду, прекрасно могут прятаться весьма большие вещи, да так, что когда нужно, их не найдёшь, при всём желании.
Кружа по комнате сразу во всех направлениях, и ругаясь словно старинный порто-вый грузчик, несмотря на присутствие капитана, старпома, и даже доктора и журналистки, Аркадий Самуилович успевал подробно расспрашивать Игоря и Таню о самых мелких деталях их одиссеи. Рассказывал в основном Мыльников, он с явным удовольствием из-лагал свою теорию.
- Вся их эпопея представляется так. Они стартовали с искусственной планеты – космодрома. Как они оказались там, откуда пришли, кто они вообще – не знаю. Прилете-ли к нам в систему, и на разведботах полетели на разведку по планетам. Часть экипажа, кто оставался на борту, легла в анабиоз. А корабль свой законсервировали, приказав ему лететь домой, как только разведчики вернутся. Мы видели целый бассейн с телами репти-лий в анабиозе. А разведчики так и не вернулись. Погибли на Меркурии, возможно – и на Титане тоже. На Меркурии и сейчас можно видеть остатки аварийной посадки неземного корабля. Очень похоже на то, что мы видели на «Пришельце».
- А мы, похоже, - предположил Грегори, – привели в действие программу возвра-щения. Корабль, приняв нас на борт, рванул домой. Я и сейчас думаю – почему? Не мог он не понять, что на борту чужие. Не мог он допустить, чтобы чужие проникли туда. И всё-таки полетел с нами. И стал заботиться о нас!
- Он что-то хотел от вас, несомненно!
- Может, - пожал плечами Мыльников, - Он, будто специально привёл нас с докто-ром в зал анабиоза. А Таня, как будто бы ждала этого момента, и знала, что надо делать, - Игорь медленно восстанавливал события, стараясь поймать что-то.
- Ничего я не знала! – тут же возразила врач, - Была как во сне! Будто мною кто-то управлял!
- Не может такого быть! – сразу же вставил Мыльников.
- Это у нас не может быть, а у них – почему бы и нет? - протянул старпом.
- Таня, ты же обследовала себя! – энергично воскликнул Мыльников, - Никаких признаков внешнего воздействия на мозг!
- Просто наши приборы не смогли увидеть столь тонкого воздействия, – равнодуш-но пожала плечами врач.
- И значит, ты скоро умрёшь? – раздался бесцветный голос Сергея.
Никто и не заметил, с каким видом сидел капитан, что он тут вообще есть. А он молчал, низко опустив голову, и старался не смотреть на Таню. А когда поднял голову, из его глаз хлынула немыслимая тоска!
Но только на миг. Через секунду на его месте сидел сильный и волевой командир.
- Вовсе нет, – отрезала Таня таким тоном, словно сказала «и не мечтай даже!»
Мыльников спешно продолжил рассказ.
- Ну вот и ответ, - авторитетно перебил его Аркадий, - Он сам не мог отключить программу анабиоза, а хозяева не шли. Вот он и воспользовался вами. А в благодарность вернул вас назад.
- Ему-то что до программы этой? – высказался Кирюхин, - Когда придут, тогда и включат, какая разница!
- Значит, есть разница, - отозвался Шильников.
- Ребята! Он живой, - с жаром воскликнула Вершинина.
- Кто живой? – не поняли все.
- Корабль… Мозг этого корабля! Ему надо постоянно познавать новое, он заскучал на одном месте за миллионы лет! Мы ему были интересны, как исследователю! Поэтому Бейкер отключился тогда, Грегори, помнишь? Он тебя сканировал!
Бейкер выдохнул, «опять мистика пошла!», но промолчал.
- Он и со мной установил особый контакт, не спрашивайте, почему именно со мной, - продолжила врач. – И рассказал много. Возможно, его хозяева – наши потомки. Да, как бы это удивительно не звучало, но это близко к правде. Они, конечно, совсем не похожи на нас, но с определённой долей допущения можно согласиться.
Собрание зашевелилось, требуя объяснений.
- В своих снах я видела себя одной из них. Я была драконихой, что-то среднее между драконом и обезьяной. Морда - во, глаза - во, на пальцах перепонки, хвост мог втягиваться в тело. Они шипят, так общаются. Называют себя преутсами, у них два пола, сложная система групповой иерархии. Назвали Фрея - имя планеты, откуда они прилете-ли в Солнечную систему. Где она – не знаю. Но это не их родная планета, они пришли ту-да откуда-то. И так давно, что никаких достоверных сведений не осталось, только леген-ды. Я поняла, что очень быстро мутировали, и стали такими, и умственные способности их, по-видимому, возросли. Они прилетели к нам, в своё глубокое прошлое, и в наше прошлое, чтобы найти свои корни. Но человек тогда ещё лазил по деревьям. Вот что там за фигуры – эволюционный ряд от человека до них.
- Я уже говорил, - вставил Мыльников, - Могу сделать любой ряд и назвать его эво-люционным! Хоть из мухи к слону, докажу, что они – родственники!
- Игорь, не шуми! – Аркадий Самуилович встрепенулся, как собака, чующая добы-чу. – Продолжайте, Танечка.
- А собственно, всё, продолжать нечего. Я понимаю, что моя версия – чистой воды умозаключение, ничем не подтверждённое, но всё-таки… Всё-таки я чувствую, что права. Не могу объяснить, как, но чувствую.
- Вот объяснение! Гениальное! – фыркнул Сергей, - «Не знаю, но чувствую, что я права!» За-ме-ча-тель-но! Вот бы я так шпиона обвинял! И мне бы поверили все! И сразу!
Даже миссис Ларсен оторвалась от камеры:
- Капитан, вы чем-то сильно огорчены?
Тот пробурчал что-то в ответ.
- Серёжа, можно небольшое замечание? Совсем маленькое. Не надо бы личное вплетать в общий разговор, хорошо? Некрасиво как-то смотрится. Если хотите, мы можем вместе разобрать ваши проблемы. Мне будет только приятно поговорить с вами по ду-шам.
Тот торопливо начал извиняться. Джейн пояснила, тоже торопливо, что она давно наблюдает поведение Сергея, и оно ей, откровенно, не нравится. Особенно после того, как исчезла разведгруппа. Но вот они вернулись, а капитан остался такой же хмурый. Поче-му?
- Моё дело, - гулко отозвался Сергей.
- Мы, правда, сами разберёмся, не беспокойтесь, - спешно заговорила Вершинина, - Простите его за грубость, устал человек.
В сторону Тани направился красноречивый взгляд Сергея «ты, мол, куда лезешь». А в сторону доброй миссис Ларсен капитан энергично и одобрительно закивал.
Журналистка будто на стену налетела со всего размаху:
- Смотрите, ребята, я хотела как лучше, но если вы так решили…
Неизвестно, как бы дело повернулось, но Аркадий Самуилович снова всех удивил. С наивным взглядом он тихо спросил:
- А что, у наших молодых какие-то трудности?
От хохота, казалось, проснулась колония на Марсе. Даже Таня, нервы которой накалились до предела, тихо смеялась, отперевшись на стену.
А посредине стоял почтенный учёный, в полном недоумении.
- Ну и как, Аркадий Самуилович, позвольте вас спросить, - с некоторой издёвкой спросил Мыльников – Вы по-прежнему считаете, что всё уже открыто? Что на нашу долю осталась только систематика всего и вся, и можно быть кабинетным учёным, и никуда не выезжать?
- Видите ли, молодой человек, - протянул Шильников и крепко задумался, - Я мог ошибаться. Мы ещё в действительности так мало знаем о Вселенной! И как тяжело нам принять это! Нет, мы должны продолжать исследования, должны, и ни в коем случае нельзя останавливаться!
- Себя надо исследовать, себя сначала! – с досадой крикнула журналистка, - Самим разобраться в себе! В космос надо идти с чистой совестью, с открытой душой и сердцем. И пока Дрейк и иже с ними шатаются по космосу, человечество ничего не добьётся. Я этим и закончу фильм свой. Придётся закончить горькой нотой – мы не выдержали экза-мена на зрелость.
- То есть? – не понял Бейкер.
- Он не захотел дальше с нами разговаривать, потому и улетел.
- Да мало ли причин ему улететь!? – буквально взорвался Кирюхин – Он дал раз-ведчикам воздух, питание, жизнь. Позволил гулять где вздумается! С чего вы решили, что мы провалились?
- Решила! Представь, Сережа... ну вот, самое простое: ты приводишь незнакомого заблудившегося ребёнка к его родителям, домой, так? Он назвал тебе адрес, и всю дорогу рассказывал, какие они у него хорошее, какой он сам хороший весь из себя. Понятно по-ка? Ладно. Ты находишь этот дом, и сразу, ещё не звоня в дверь, слышишь страшную ру-гань, звуки пощёчин, шум драки, нецензурщину. Что ты сделаешь? Оставишь ребёнка у двери, развернёшься и уйдёшь. Так? Тебе будет просто неохота даже видеть тех людей, правильно? Так или не так?
- Грубый пример, - отрезал старпом. – Искусственный.
- Да нет, в самую точку, - продолжала митинговать журналистка, - Там, на «При-шельце», вы очень хорошо себя показали. Вот он и подумал, что все земляне такие. Та-нечка, скажите, я права?
Таня неопределённо пожала плечами «возможно».
- Может, что-то вы получали от него, в подтверждении моих слов?
- Нет, ничего. И раньше ничего не было, что бы говорило о его мнении о нас. А сейчас, когда он улетел, я вообще ничего не получаю, никаких посланий.
- Всё, по местам! – пиказал капитан, - нас ждёт дом!
И через полчаса «Новый странник» начал разгон для заключительного прыжка. Цель – Земля – Орбитальная.
- 38 -
И ещё один корабль набирал ход, из той же точки Вселенной. Он разгонялся силь-нее земного собрата, тому ведь предстоит путь гораздо ближе и проще. «Землянин» счастливец. Скоро его примет родной стапель, его почистят, подлечат, и он может, нако-нец-то отключиться от всего и отдохнуть.
А он устал! Так устал! «Пришелец» остро чувствовал, как натружено гудят все ло-гические цепи «землянина», что захват и глубокое отключение прошло для него не так безобидно, как кажется людям. «Землянин» шёл домой буквально на «честном слове», и «Пришелец» отдал должное его силе воли.
Конечно, будет сила воли! Его ждут. Ждёт целая планета. Он везёт самых важных людей, и должен довести их в целости и сохранности.
И он довезёт, «Пришелец» знал и это.
А вот самого «Пришельца» никто не ждал. Совсем. Он не понимал, что происходит. Предстоит ещё глубокий анализ. Его должны были найти! Даже если все на борту погиб-ли, всё равно, его должны были найти. База знает, где он вёл разведку.
Но никаких сигналов к действию с Базы он не получал. Мало того, База оказалась полностью разрушена. А он с удивлением (насколько машины могут удивляться) выяс-нил, что не знает основного. Данных о родной планете своих хозяев в его памяти не ока-залось! Его собрали и оживили на Базе, и почему-то не внесли эту информацию. По недо-смотру, или специально, но последствия этого шага аукнулись именно сейчас. Ожившие хозяева метались в растерянности внутри него, а он ничем не мог им помочь. Они тоже очень приблизительно знали, где их родная планета.
Голодной смерти они не боялись. С пищей и водой проблем не возникнет.
Но куда страшнее оказался другой голод, который никто не сможет утолить…
… «Пришелец» продолжал разгон.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
И снова обычный рейс
© Copyright: Дмитрий Шибанов, 2008
Свидетельство о публикации №208091600196
Свидетельство о публикации №208091600196
Рецензии
Да, потрясающий, закрученный сюжет и ответы на вопросы, оставшиеся после первой части. Неожиданные ответы )))
Дмитрий Цымбалов 03.04.2020 11:16 • Заявить о нарушении
Дмитрий Цымбалов 03.04.2020 11:16 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.