Однажды на море

Однажды на море

Я никогда тебе не рассказывала, как чуть не утонула в детстве? Нет? Мне было года четыре, родители работали в Индии, и мы с мамой поехали в Гоа на несколько недель. Была весна, наверное, апрель или май, и было уже очень жарко. Песок там был… мелкий и белый-белый, а море – серо-зеленое, иногда, в редкое безветрие – изумрудное. Совсем не такое как здесь. Мама очень любила заплывать далеко, так далеко, что маленькая черная точка, ее голова, терялась почти на линии горизонта, а я подолгу ждала ее на берегу, всматриваясь в море, так, что глаза болели. За мной в это время присматривала какая-нибудь ее местная приятельница, индианка, их было несколько, все ленивые и толстые, с большими красивыми глазами, как у коров. Мне разрешалось купаться одной, у берега, но при условии, что я не ухожу в сторону скал. Но почему-то именно туда меня и тянуло. У детей так всегда, наверное. В тот день мама ушла с пляжа купить нам лепешек и фруктов, как раз наступил манговый сезон, а мамина приятельница задремала на солнышке. Я побежала туда, куда нельзя, где огромные черные камни лежали по линии берега. И о них бились волны, представляешь, тучи блестящих солнцем брызг. Плавать я не умела, но пыталась по-своему сымитировать этот процесс, перебирая руками по дну. До сих пор чувствую, как песочек на дне рассыпался под моими ладошками. И вдруг огромная волна накрыла меня с головой, поглотив полностью, и потащила за собой на глубину, и дна было уже не достать. Я барахталась в пенящейся воде, и все ждала, что следующая волна вытолкнет меня на берег. Что она и делала, но тут же тащила за собой назад, и еще дальше, глубже. Встать на ноги было невозможно… Помню, совсем без сил, я лежала на толще воды, лицом вниз, и смотрела на дно. Вода была совсем прозрачная, зеленоватая, и отчетливо были видны маленькие белые ракушки на дне.… Знаешь, такие маленькие ракушки, хрупкие, почти плоские, с ребристыми краями, здесь их нет, они живут в теплых морях. И я подумала тогда, что это все, конец, я знала, что тону, но страха особого не ощущала. Скорее, досаду: ну как же так…Может быть, и некоторое любопытство – и что теперь?

Она - ее звали Нина - замолчала, задумалась. Наверное, полностью ушла в себя, в свои далекие и ненужные воспоминания.
- И как же ты все-таки выбралась? – лениво, из обязательной при ней вежливости спросил он - Николай.
- Одна из волн выбросила меня ближе к берегу, и я успела встать на ноги, прежде чем она унесет меня обратно, - он едва ли вообще слушает, заметила она, но продолжала скорее уже для себя, для так важного ей чувства завершенности. – Мама искала меня, бегала по берегу, но когда я вышла, она и виду не подала, как на самом деле была напугана. Из каких-то своих педагогических соображений, ну, чтобы я не боялась после этого океана. И даже не ругала совсем… Сильная она была женщина… сдержанная.
Нина открыла глаза: солнце заметно опустилось и не стало не так жарко, можно и не купаться, к тому же эта соль на коже, очень сушит, лучше уж сразу в душ…. А он опять сгорел, красные грудь и бедра, сегодня будет ворчать и жаловаться, просить намазать ему спину кремом (сегодня шестой день их пребывания здесь, и он постоянно в плохом настроении). И не захочет пойти с ней в тот бар, где ей так нравится, а ему, видимо, нет, где дорогое рубиновое вино, стены из черного камня, и седой португалец густым хриплым голосом поет блюз…
- Как жаль, что никто из друзей не мог поехать с нами. Ирка с Лешей, например. Не было бы так скучно, - он попытался скрыть зевок – безуспешно, она все всегда замечает.
- Да…пожалуй. – раньше им не нужна была компания других людей, что бы не было скучно друг с другом, грустно отметила она. И уж только не Ирка с Лешей….Глупые и скучные, его друзья-одноклассники. Ирка все время стреляла бы темными очами на всех мужчин, многозначительно откидывала волосы назад и поводила крутыми бедрами, а Леша пил бы пиво… плоско шутил и играл в мяч…

Раньше… Зачем они вообще приехали сюда? Еще ведь не сезон…. У него появилась возможность на работе, а она все равно ничего не делала, и ей так хотелось съездить куда-нибудь вместе. Вдвоем. Чтобы отдохнуть, без обязательного общения, без лишней суеты…а она не любит суету. Посмотреть незнакомые места, побывать на античных обломках, и снова почувствовать себя – вместе. Чтобы фотографировать друг друга в самых нелепых ракурсах, смеяться вместе над одним и тем же, и начинать говорить одновременно. И наслаждаться каждым мгновением этого незапланированного отдыха. Им ведь так хорошо всегда было вместе. Вот уже четыре года прошло с тех пор, как они познакомились в случайном кафе. В тот самый момент ее жизни, когда уже давно ничего не происходило, и глухая пустота царила во всем мире, и одиночество буквально душило ее… В подвальном кафе с испанской гитарной музыкой и нелепыми фотографиями на кирпичных стенах… Она тогда уже закончила свой кофе и достала книгу – ей нужно было скоротать время, дождаться подругу. И он подошел к ней – ненавязчиво подсел за столик, спросил что-то про книгу, это был Милан Кундера, который им обоим не нравился, было что обсудить – он не нравился им по разным причинам…. И ей вдруг стало так легко и спокойно… как редко бывает даже с очень близкими людьми. И они очень вскоре стали жить вместе – счастливо и навсегда, чтобы если умереть, то только в один день… Они создавали волшебный мир друг для друга, совсем другой, особый мир только для них двоих. Она жила им, дышала им, день без него казался прожитым зря. И все была всегда необычайно замечательно, вот только… Ей так хотелось ребенка, и год назад, наконец, она забеременела. До сих пор она помнит как это было – в ней, как в маленьком уютном и мягком аквариуме легкой рыбкой плавала ее дочь… До пяти месяцев. А потом – катастрофа. И после этого все пошло не в ту сторону. Она долго не могла прийти в себя, а он –как то замкнулся. И как будто бы стал тяготиться ее присутствием. Тема детей стала для них закрытой: он говорил, что не хочет, не готов, не до этого…

Она закрыла глаза, расслабилась, растеклась по рассыпчатому песку, который повторил форму ее тела… Все будет хорошо. Ведь они так любят друг друга. Ей захотелось погладить его по руке… «Ну не на-а-до, ну не брызгай на меня, я не хочу испортить прическу-у-у. Ай!», - грудастая белокожая блондинка в ярко-розовом купальнике кричит, слишком громко и как-то деланно, своей подруге-негативу, загорелой брюнетке южного происхождения.
Никуда не деться от этого быдла, подумалось, где бы ты ни оказался, кругом одни русские. Она поворачивается к нему, выразительным своим взглядом желая поделиться с ним, вот, мол, стоило уезжать… и ее поражает неотрывно-внимательное восхищение, с которым он смотрит на визгливых девушек.
- Ты будешь еще купаться? – вяло спросил он, глядя на сверкающее в лучах садящегося солнца море, волны почти стихли – вечер. Две совсем юные девушки, громко смеясь и визжа, заходят в воду, словно стараясь привлечь к себе как можно больше раздраженного внимания. И ему вдруг подумалось: как же это произошло, что он так теперь сильно связан с этой странной женщиной, с которой тяжело долго быть вместе….Почему он не вместе вон с той веселой девочкой в ярко-розовом купальнике? У нее желтые лохматые волосы, развитая не по годам грудь и совсем белая кожа – видно, только приехала.
Они вместе уже целую вечность… Все, конечно, было не так сначала… Совсем не так. Когда он впервые увидел ее в том маленьком подземном кафе-гроте, под Новый год, он подумал, что красивее нее он в жизни никого не встречал. И еще - никогда не забудет этого ощущения, он еще даже не подошел к ней, и она еще ни разу не взглянула на него… Но он ясно почувствовал, что перед ним – самый необыкновенный человек на свете, человек удивительной судьбы. Все случилось как-то очень быстро, жить надо сейчас, говорила она, чего ждать. Он переехал к ней, сделал ей предложение почти сразу – она сказала, зачем, мы ведь так сумасшедшее счастливы, нет никакой необходимости. Больше к этой теме они не возвращались. Его друзья откровенно ему завидовали – его женщина такая красивая, утонченная, образованная. В ее возрасте – защищенная кандидатская, свободно говорит на трех языках, объездила весь мир. Такая талантливая – по всей квартире развешены ее картины и фотографии. Самостоятельная – две квартиры в центре Москвы.

Она встала, потянулась своим длинным гибким телом, выпрямилась. Повязала на бедрах широкий зеленый платок, откинула назад волосы – «я пойду, приму душ, увидимся в номере, пожалуйста, не задерживайся». Он равнодушно заметил, что сразу несколько мужчин заинтересованно оглянулись на нее. Он тоже, как они, посмотрел ей вслед – отстраненно, как на чужую женщину. Да, она, конечно, очень красивая: высокая тонкая, с длинными руками и ногами, слишком правильным лицом с продолговатыми зелеными глазами и черно-каштановыми волосами. У нее матово-смуглая кожа, которая становится коричневой после одного дня на солнце. И вся такая прекрасная, загадочная, одинокая. Раньше его это привлекало. Теперь… скорее утомляет. Живет она в постоянном каком-то трагическом напряжении, стараясь поднять каждый момент своей жизни на максимально возможную точку… Так она когда-то объясняла ему – мол, хочется прожить все сильнее, чем обычно. Это, возможно, пришло из фотографии, ее давнего увлечения – остановить, зафиксировать отдельный миг, довести его до совершенства…Со временем это все стало слишком напрягать его. А теперь еще эти ее воспоминания детства, что она хочет выудить оттуда? Ее родители давно умерли, что теперь, а она сама давно выросла. Так неинтересно и неактуально…. Разве это отдых? Она даже музыку в баре слушает и вино пьет не просто, а с каким-то напрягающим смыслом. Которого на самом деле нет. И смотрит ему в глаза всегда так, словно вытянуть что-то хочет.

У нее никого не было. Она была сиротой – и очень стыдилась этого, а он не понимал, почему…. Мать ее умерла, когда она еще училась в школе, отец их давно бросил – ради какой-то мочалки из Питера, как она говорила. Бабушек-дедушек в живых не осталось, с родственниками мужа ее мать отношений не поддерживала. Она унаследовала аж две шикарные квартиры в центре города, одну из которых, отремонтировав, очень даже выгодно сдавала, другую поменяла на более скромную, в общем, жила она безбедно. Денег ей хватало на многочисленные свои увлечения, как, например, путешествия или занятие фотографией – почти уже профессиональное.

Он раздраженно-быстро собрал в пляжную сумку их вещи: книгу, газету, фотоаппарат – его, со своим она теперь не расставалась, полотенце. И неуклюже пошел по все еще горячему песку. «Это не вы оставили?» - откуда-то знакомый, звонко смеющийся голос сзади. Он обернулся всем корпусом – «Я». Девушка в ярко розовом купальнике, которая так призывно заходила в воду полчаса назад…. И сколько радости, жизни в ее сияющих фиалковых глазах…. Протянула его солнцезащитные очки, они, видимо затерялись в песке, как она увидела. «Спасибо» - он, не отрываясь, смотрел на девушку, сощурившись – против вечернего солнца, на голове ее горел золотой нимб из волос. И вся она казалась такой мягкой, золотой… ей, наверное, восемнадцать, не больше. «Вы уходите…» - «Я не тороплюсь… Вы в каком отеле остановились?» - «В том же, где и вы. Я вас с женой видела за завтраком» - «Мы не женаты» - почему он это сказал? Они пошли вместе, медленно вынимая ноги из песка, она шла изящно-легко и как-то неуклюже одновременно, неуверенно и старательно покачивая бедрами. Она рассказала, что приехала сюда с подругой, только вчера, но им уже очень здесь нравится, родители купили им путевки за досрочно сданные сессии. А сколько вы уже отдыхаете, вам нравится, а что здесь делают и куда ходят, какие-нибудь дискотеки, а магазины, экскурсии, что бы вы посоветовали…. Он случайно коснулся плеча девушки, какая у нее теплая кожа, она смутилась. Вы не курите, хрипло спросила она. Он с неудовольствием угостил ее – курить ей не шло, наверное, просто хочет выглядеть старше и опытнее. А зря.

Нина стояла перед большим зеркалом, в их номере, рассматривала себя – долго, бессмысленно, проваливаясь взглядом в пространство за своим отражением. Волосы лучше назад. Уже вечер, не так жарко, можно накраситься к ужину. Она вообще не любит косметику, но сегодня… вот розовый блеска для губ – хорошо к загару. Сегодня ей хочется быть красивой – для него, может, это поднимет ему настроение. Она надела белое платье с тонкими лямками - ей идут открытые плечи, ей идет белое….
Он вошел – пружинисто легкий, радостный.
- Ты кого-то встретил?
- Я? Да нет. Просто… Ты уже готова к ужину?
- А как тебе кажется? – ей хотелось, чтобы он заметил ее платье, ее прическу, как обычно…
- Тогда иди, спускайся, занимай столик у окна. Я сейчас приду, только переоденусь.
- Ты какой-то другой, - она испытывающе посмотрела на него.
- Ой, перестань… - ему захотелось увернуться от его взгляда. А она удивилась - почему он так резко стал раздражаться на нее. Не из за чего.

Она спустилась, села за стол, заказала что-то легкое, насколько это здесь возможно. Выпила минеральной воды, которая показалась ей сладкой, потом скучно-кислого вина. Есть не хотелось, она механически клевала жирные овощи с рыбой из тарелки. Почему его все нет. Она растерянно оглянулась вокруг. Уже пришли и расположились музыканты, черно-кудрявые упитанные мальчики, все такие округлые, с сильно волосатыми руками и грудью – из воротов рубах, собираются играть свои попурри. Ресторан давно заполнен, сытые солнцем и солью люди теперь наполняют свои желудки изысканной местной пищей. И много пьют – хорошее вино, виски, ведь все включено… Ей одиноко, неудобно. Хорошо, что люди здесь не смотрят на тебя, все слишком заняты вполне сносной и халявной едой. Нет, смотрят…. Две тетки неопределенного возраста с выбеленными волосами и лоснящимися красными лицами, не отрываясь, смотрели на нее, что-то говоря при этом друг другу. Она утопила взгляд в жирном полусупе. Как невкусно. Что-то дернуло ее поднять голову, и тогда она увидела его – он стоял у входа и разговаривал – как-то очень специально, наклонив чуть голову набок, с незнакомой молодой девушкой, желтой блондинкой в очень коротком красном платье, и было видно, что ее полные плечи и ляжки сгорели на солнце. Поддерживая ее за локоть, он проводил ее до круглого столика, в середине, где уже сидело несколько женщин, как бы шутя придвинул ей стул… И они вдруг засмеялись, одновременно, как-то очень весело. Как-то очень… интимно. У нее кусок застрял в узком горле.

И она почему-то вспомнила, как давно, в больнице с синими крашеными стенами, умерла ее мама. А она тогда была в школе. Выпускной класс – это так важно, говорила мама, не надо пропускать уроки. И она бежала тогда по рваному синему небу в весенних лужах, на метро, на троллейбус, и доехала очень быстро, но все равно не успела. Бедная девочка, услышала она спиной, сирота, осталась одна на всем свете.

И ей вспомнилось еще, как мама уже почти перед смертью (она никогда не сомневалась в том, что мама сама выбрала умереть, никакой это был не несчастный случай, тогда, в машине) гладила ей волосы и говорила: « Ты красивая, Нина, очень, вырастешь, будешь еще красивее». Ей не верилось – никто в школе не считал ее хоть сколько-нибудь достойной внимания, считали ее странной и дикой, да она, пожалуй, и была такой. «Но красота – это не главное», - продолжала мама. «А что тогда главное?» - «Не знаю точно. Может быть, уверенность во взгляде, или счастливая улыбка, или легкое дыхание, как у Бунина». Мама поправила ей белый воротничок школьной блузки. «Знаешь, люди думают, что воспевают красоту, а на самом деле… красоты настоящей в мире очень мало, и им приходится искать что-то другое»…

Он, наконец, подошел, сел за столик, выпил вина, о чем-то громко ее спрашивал. А она делала вид, что не слышит, и широко открытыми пустыми глазами смотрела на играющих музыкантов. Но звуки не доходили до нее, не пробивали стенок ее аквариума.
- Я что-то устала сегодня, сгорела, наверное, - он посмотрел на нее. Его удивило не столько то, что она могла сгореть, сколько звук ее голоса, тихий, глухой, как эхо в закрытом пространстве.
- Конечно, отдохни, - с готовностью ответил он, - я не буду тебе мешать, схожу куда-нибудь выпить вечером.
Приняв снотворное, она погрузилась в долгий тяжелый сон, на такую его глубину, где не бывает сновидений, и ни тайные мечты-желания, ни случайно забежавшие нелепые образы, не могут побеспокоить…

Совсем поздним утром, когда время завтрака давно закончилось, он принес ей кофе с йогуртом и мягкой булочкой, прямо в постель. Заботливо поцеловал в щеку, спросил – как она, и что собирается делать. Он был таким внимательным, нежным… И таким счастливым… Что она подумала – все на самом деле хорошо, и с чего это я вчера…
Потом, на пляже, они встретили ту вчерашнюю блондинку с подругой, девушки сами подошли к их лежакам, он всех представил - мило и естественно. Сказал, что в этой компании для него слишком много красивых женщин, а уже и без того становится жарко, и пошел кататься на водных лыжах…

После обязательного курортного диалога – вы впервые, почему именно здесь, и как вам, куда уже успели съездить, и что хотели бы увидеть… - девушки расположились на подстилках, прямо на песке, и занялись своими журналами (блондинка Аня читала «Космополитен», брюнетка Лиля читала что-то местное, на испанском). Девушки ей не понравились – слишком молодые, слишком обычные, но с необоснованными претензиями, многозначительными вздохами, нелепыми жестами - рассчитанными на широкую публику. Нарочито громко разговаривают, хотят привлечь побольше внимания. Как будто они кому-то могут быть интересны. Чрезмерно озабочены своей внешностью – достали косметику, красятся на такой жаре – полное безумие. Нина легла удобно, руки за голову, закрыла глаза. Постаралась растопить на палящем солнце свое непонятно откуда взявшееся напряжение – все хорошо, все будет хорошо. Что-то не так… что-то не так – горячо стучала кровь в висках.
Рядом, на лежаке, ее телефон. Сообщение от подруги: «тебя разыскивает твоя сестра из Питера, я сказала, что будешь через неделю, телефон твой не дала». «Какая сестра» - хотела написать Нина, потом вспомнила – у отца ведь была семья в Питере, как она могла забыть. Мама упоминала что-то о другой его дочери оттуда – намного моложе Нины, лет на семь-восемь. Но Нина и слышать ничего не хотела, а потом – выросла и обо всем предпочла забыть, да и появились другие проблемы. Они никогда не поддерживали отношений, ее даже не позвали на похороны отца – что ей теперь нужно? Зачем было брать телефон с собой на пляж? Телефон выскользнул из ленивых и вялых рук и провалился в песок. Нина, наклонившись, стала искать его, перекапывая песок сухими пальцами – нет нигде, как сквозь землю провалился - засосала в песочная глубина. .Послышался детский смех и призывные крики: «сюда, сюда, мы нашли его». Дети – цветы жизни… Ее вдруг обожгло воспоминанием из далекого детства. В Индии, ей было лет шесть, она пользовалась неслыханной свободой. Мама разрешала ей практически все: купаться в море, играть вместе с местными детьми независимо от их происхождения, ходить на рынок и покупать индийские сладости - пряные и приторные, оставаться на ужин в гостях у ребятни… Она сильно отличалась от местных детишек, они всегда выбирали ее в своих играх королевой или принцессой. Она была вся округлая, с ямочками на щеках и светлыми, выгоревшими от солнца кудряшками, одевала мама ее по-западному – шорты, майки, кепки. Друзья же ее были все сплошь из бедных семей, тощие, с острыми торчащими коленками и локтями, неестественно длинными, как ей казалось, пальцами рук и ног, коричнево-смуглые, с черными глазами и волосами. Они всегда были одеты в яркие лохмотья, и маленькая Нина чрезвычайно восхищалась их пестрыми тряпками, повязанными сложным образом друг на друга. А на руках и ногах у девочек звенели потрясающие золотистые браслеты, с разноцветными блестящими стеклышками. Она тоже хотела носить такие яркие украшения, но мама не покупала ей ничего, говорила, тебе не пойдет… Однажды она взяла потихоньку мамин браслет – как потом выяснилось, золотой, с настоящими крупными рубинами, фамильное украшение. Тогда она взяла его и одела на свою худенькую детскую руку, камни цвета крови глубоко блестели на солнце. Она пошла с индийскими детьми играть на пляж, где они неистово бесились, бегали, зарывались в чистый сыпучий песок и поливали друг друга морской водой… Она не заметила, как браслет соскользнул с ее руки. Дети вместе обыскали весь пляж, потратив почти весь день, до оранжевого заката, по очереди принося пресные лепешки чапати чтобы перекусить. Браслет так и не нашелся. Когда Нина вернулась домой, мама неподвижно сидела у окна, глядя на пустую стену напротив. «Мама, извини меня, я больше не буду так. Я потеряла твой браслет с красными камушками…», - не успев войти в комнату, сказала она. Ее мать встала и направилась к ней - Нина поразилась выражению неистово звериной ярости на обычно спокойном лице.. «Я не буду больше, не бу-у-уду так…», - хрипела она, а мать трясла и трясла ее, рыча что-то нечленораздельное…. Потом, успокоившись, они вместе легли спать, на маминой кровати, под цветастым пушистым одеялом. Крепко обнявшись – Нина еще долго продолжала всхлипывать. Отец в ту ночь так и не пришел – он тогда впервые остался ночевать у своей индийской коллеги Машуми….

Николай вернулся – спортивно уставший, ужасно собой довольный. Такой родной. Такой необыкновенно красивый. Очень настоящий. Мужчина. Похожий на старую рекламу сигарет Camel, потрясшую ее воображение в позднем детстве. Девушки с одинаковым восхищением смотрели на него. Он легко и весело всех развлекал, рассказывал что-то смешное о прошлых поездках – их общих путешествий, вытаскивая оттуда забавные нелепости. Потом принес всем воды, фруктов, мороженого. Нина медленно встала с лежака – пойду тоже искупаюсь, и пошла к морю – открытому, равнодушному, изумрудному. Я-не-понимаю-я-не-понимаю-что-с-ним-что-с-ним. После купания она быстро собралась – слишком горячее сегодня солнце – в глазах девушек, ей показалось, блеснули насмешливые искорки. Николай не попытался ее остановить и даже не сказал ничего.

Вечером она заставила себя пойти вместе с ними на дискотеку – что все-таки происходит? Он говорит, что у нее паранойя, и просто ему хочется, наконец, хорошо повеселиться. На дискотеке музыка была чудовищная, и играла невыносимо громко, ее муж с девушками пошел танцевать. Она вышла на улицу, встретила знакомых – приятную пару в возрасте, они вместе летели из Москвы. Вместе выпили, поговорили, выпили еще, но ей было не расслабиться. Она вернулась на танцпол – и нашла там только брюнетку Лилю, сильно нетрезвую, обнимающуюся с рыжим высоким парнем, который сам еле держался на ногах. «Где Николай? Аня?», - Лиля только закатывала глаза и кивала куда-то в сторону.

Николай держал Аню за руку – темно, не видно тропинки, а она к тому же на каблуках. Они давно уже ушли с дискотеки – слишком громко, слишком душно, он не очень-то и любит танцевать, хотя на Аню было действительно приятно смотреть – она хорошо двигается – расслабленно и естественно, возможно, училась где-то этому. Теперь они шли вдоль берега, любуясь звездами – как их много, вон, смотри, упала одна, ты загадала желание, не говори тогда, а это - Медведица, а там что? Аня рассказывала об учебе – училась она хорошо, но без особого интереса, о родителях – они довольно скучные, но добрые, ни в чем ей не отказывают, о своем сайте в Интернете – это так интересно… она хочет стать веб-дизайнером….. Николай слушал ее – возможно, не очень внимательно. Но как приятен звук ее голоса! Ему хотелось идти вот так с ней за руку, поддерживая ее, разговаривать – бессмысленно и не о чем, вместе спотыкаться о кочки, весело и глупо смеяться, просто радоваться жизни – такая красивая ночь.

Нина легла, растянулась прямо на песке на пустынном пляже. Откуда-то издалека доносилась музыка – громкая, безвкусно-чувственная. Рядом ночное море – единый живой организм, глубоко дышит, всхлипывает, стонет. Живет своей жизнью. Ему глубоко безразлично все мелкое, суетное, происходящее здесь, на суше… Как много звезд – и как будто совсем близко – она словно падала в небо. Неудивительно, столько выпить вина. Она закрыла глаза и провалилась в себя. Ей всегда нравилось представлять свой внутренний мир просторным парком с барочными павильонами, изящными скульптурами, фонтанами, прудами, маленькими каменными мостиками. Я впустила его в себя – слишком далеко в себя. Его единственного из всех мужчин, которые у меня были. Он прогулялся по всем дорожкам моего парка, и вытоптал траву на подстриженных английских газонах, мимоходом зашел в павильоны, громко хлопая дверьми, осмотрел все хозяйским взглядом… заглянул в самые темные потаенные уголки. А потом ему это наскучило. И он просто ушел, ничего не говоря. А что тут скажешь?
На следующее утро, когда Нина проснулась, он не дал ей ничего сказать – набросился с упреками – куда ты ушла, мы искали, волновались, всех спрашивали. Они, в итоге поссорились. Нина решила съездить на однодневную экскурсию, чтобы разобраться в себе, своих мыслях, отдохнуть. А еще, возможно, чтобы дать ему возможность заметить, что ее нет рядом.

Поездка оказалась на удивление удачной – полупустой автобус, водитель – приятный парень, и ни в какие магазины не завозил по дороге. Доехали они быстро. Она вернулась поздно вечером, абсолютно счастливая, отдохнувшая и свежая, одухотворенная – столько всего увидеть, самое удивительное – полуразрушенный храм Афродиты – сохранились, в основном, лишь ионические колонны. Но какое ощущение там! Она много поснимала, ей хотелось увидеть своего мужа и всем поделиться. Она нашла Николая в кафе на территории отеля, где он сидел после ужина – вместе с Аней. Их руки лежали на столе, их пальца соприкасались… . Аня курила тонкую сигарету. –но ведь Николай не выносил курящих женщин. Нина решила не подходить к ним – внутри что-то похолодело, стало тяжело дышать, но Аня уже заметила ее. Ну как съездила, - равнодушно спросил Николай.

Калейдоскоп жарких дней, полных абсурда. Он все время был где-то с Аней и Лилей, потом только с Аней… Совместные поиски сувениров, походы по магазинам, бесконечное купание вдвоем. Дискотеки – но он не любит танцевать! Нина отказывалась понимать, что происходит на самом деле. Хотя понимали уже все – и маленькая смуглая быстроглазая горничная, и официанты в ресторане и любимом баре на пляже – глупо улыбались на ее приветствия и смотрели в пол. И она вынуждена смотреть на весь этот цирк отстраненно, претворяясь, что ничего не видит… или что она выше этого… Хуже всего понимающее сочувствие окружающих… выразительные взгляды отдыхающих соотечественников, и не только…. Ах да, услышала она сегодня за завтраком, они ведь очень странная пара, для них такое нормально.

Трудно, однако, бывает поверить в очевидное: у твоего мужа роман. Он ведь, формально, и не муж ей. И, кажется, впервые в жизни она пожалела об этом. Он сделал ей предложение, вскоре после знакомства. Но тогда это казалось так… ненужно. Они ведь все время были вместе – неразрывно, нераздельно, они не могли ни дня друг без друга прожить… И не у кого не могло возникнуть сомнения, что они – пара. Она даже, когда могла, подъезжала к его работе чтобы пообедать вместе в любимом индийском ресторане. Они так мечтали вместе съездить в Индию – она хотела показать ему свою Индию, но эта поездка все откладывалась… А теперь…

Он что, не понимает, что его отношения с девятнадцатилетней девушкой никуда е ведут? Почему он, такой разумный и рассудительный, такой практичный, не думает, прости Господи, о последствиях? Просто так, ради пустой прихоти – скрасить свой отдых, разрушить всю их жизнь, их общий мир. А дальше-то что? Что он будет с ней делать? Как представит своим друзьям – их общим с ней друзьям? Ответ прост и открыт как ножевая рана: он не думает. Он просто счастлив. Как странно, вдруг подумалось ей: самый близкий на свете человек счастлив, по-настоящему, до безумия… а она не может порадоваться за него. Никак не может.
А она, это юное переспевшее создание, о чем она думает? Зачем ей это? Просто так – интересно. Забавно. Она открывает для себя мир взрослых – это ее первые в нем шаги. Яркие, новые ощущения. Новые возможности. Первые успехи. Хочется все попробовать – а что я могу – оказывается, многое…

Однажды вечером она пошла одна в маленький тихий бар. Она думала отвлечься, забыться, развлечься. Послушать спокойную музыку. Притвориться счастливой отдыхающей – свободной женщиной, томной и загадочной, немного – искательницей приключений. Познакомиться с кем-нибудь – в конце концов, найти и себе компаньона на отдых – молодого, красивого, сексуального. Может быть, он пожалеет…, может быть, тогда он поймет, что ее тоже можно потерять – вот так. Но где-то глубоко внутри Нина знала, что ему все равно, он ничего не заметит… В баре было неплохо, и даже вполне мило, но как-то… пусто. К ней подходили разные мужчины, пытались заговорить на разных языках – оказывается, она еще может нравиться. Играли тихую нежную музыку, и вино было мягко-сладким, немного терпким. Ей стало легче на душе. Но общаться ни с кем не хотелось – зачем я здесь? Я ведь так люблю его, еще ничего не потеряно, еще можно все вернуть. Надо сделать еще одну попытку… поговорить с ним… Он просто очень устал…

Она возвращалась в отель не по дороге, а как быстрее, пляжем. Хотелось поскорее увидеть его, поговорить с ним – они ведь всегда понимали друг друга с полуслова. В небе – грустно мерцающие звезды, холодная луна заливает серебристым светом пляж, розовые кусты, море. Лунная дорожка светится в воде. Люди на пляже. Пара. У самой воды. Они лежат на песке. Как красиво. Тонко эротично. Если бы был фотоаппарат – но нет, было бы неприлично… Их тела переплетаются, перетекают друг в друга, как в скульптурах Родена. Нина присела на колени, спрятавшись за густой куст. Хочется подойти поближе – необыкновенная получилась бы фотография…. Девушка совсем молода, с исключительными женскими формами, гибкая и пластичная, мужчина – атлетически-спортивный, сильный, с развитыми мускулами. Их тела холодной бронзой смотрятся в лунном свете. И вдруг знакомый, до щемящей боли родной голос – хриплый от нежности – мужчина сказал что-то девушки. До ее сознания медленно дошло, кто перед ней…

Утром Нина встала рано – ночью он так и не вернулся в номер, позавтракала в пустом ресторане – отдыхающие спали после ночных развлечений. У всех отпуск, праздник жизни, звериного естества, похоти, даже воздух здесь вязкий, липкий…. Какое мне дело. Вернулась в номер – она решила уехать. Куда угодно. Сначала домой. Спешно собрала свой чемодан: одежда, книги, фотоаппарат, деньги, документы. Представила их совместную квартиру, где все продумано-промыслено совместными усилиями – и какое это было счастье тогда все обустраивать…, и каждая маленькая вещичка будет напоминать о нем – как она может вернуться туда. Она не сможет даже жить в одном с ним городе. Николай почти вбежал в номер, что-то взял из своих вещей, как будто даже не замечая ее. Она сказала, не поворачиваясь – я уезжаю. Он нисколько не удивился – нам надо будет поговорить, но сейчас я тороплюсь, нужно срочно взять машину в прокате, мы хотим поехать в город. Нине хотелось спросить – а кто мы, и к чему такая срочность, но она только повторила – я уезжаю сейчас. Он только пожал плечами и спешно вышел. Ему не о чем с ней говорить.

Вещи собраны – маленькая сумка и чемодан, все готово. Нина надевает купальник и идет к морю – окунуться в последний раз. Жарко. В этой части пляжа почти никого нет – все прячутся в тени, под зонтиками, или в баре. Она заходит в зеленовато-прозрачную воду по колено, под ногами гладкий песок, какое спокойное сегодня море, вспомнился индийский пляж. И она вдруг понимает, зачем на самом деле пошла купаться – и принимает это спокойно, как приговор, ей все равно больше не за чем жить. Заходит глубже, по пояс – оптически искажаются под водой ноги, но вода чистая, прозрачная, блестит перламутровый лак на ногтях пальцев ног – как ракушки на дне. Вода такая теплая, мягко обволакивает, приглашает слиться с ней… Сильным и точным движением она бросает свое тело вперед, и начинает быстро плыть – туда, где нет цели, к той скользящей линии, где бесконечное море соединяется с бесконечным небом.

Она всегда хорошо и быстро умела плавать, вот и берег с игрушечными постройками отелей и ресторанов уже совсем далеко. Надо еще проплыть вперед – интересно, когда и где найдут ее тело… она очень устала, тяжело дышать… Теперь это будет нетрудно сделать – сильно вдохнуть в последний раз, выдохнуть, и нырнуть как можно глубже, вода заполнит легкие и все – умереть так просто. Она выдыхает последнюю порцию воздуха и опускается вниз, но не так глубоко, как хотела – нет сил нырять. Открывает глаза – зеленый мир вокруг, потусторонний мир. Проплыла серебристо-синяя рыбка, удивленно посмотрела на нее выпученными глазами без выражения – ты кто? – я тону здесь – тебе что, делать нечего? – рыбка, потеряв к ней интерес, уплыла по своим делам – они у нее были. Вспомнилось детство – Индия, морские просторы с пышно-белой пеной, сухие кактусы вдоль пыльных дорог, ее веселые босоногие друзья. Необыкновенно красивые женщины с одинаковыми лицами, в разноцветных сари, с бесчисленными браслетами на руках и ногах. Нарядные храмы с многорукими богами, украшенными гирляндами из цветов, и самый любимый из всех богов, самый добрый – Ганеша, покровитель домашнего очага.… Люди всех видов и мастей, очень толстые и очень худые, нищие, калеки-попрошайки, странствующие в поисках истины .Яркие краски во всем, земля красного цвета, пряный запах, щекочущий в носу…. Индия – сказка ее далекого детства, там – настоящая жизнь во всем ее богатстве, там ее детство, ее мечты…. Как давно она собиралась съездить туда. Почему не теперь – у нее есть деньги и время, она совершенно свободна. А еще – внезапно вспомнилось - у нее ведь осталась сестра… там, в другом мире, в Питере - надо, по крайней мере, увидеться с ней…. Неведомая сила вытолкнула ее наверх, на поверхности воды. Она делает глубокий опьяняющий вдох, небо обрушивается на нее сверху. Назад, к берегу. Она будет жить. Если только доплывет до тонкой полоски желтого берега.

Николай садится в машину – плохо заводится. Надо торопиться, девочки уехали на велосипедах ранним утром встречать восход на диком пляже– безумная идея. Ему хотелось поспать после такой ночи… Он сейчас заедет за ними, и все вместе они поедут в горы, там, говорят, фантастически красивый водопад прямо в лесу… Он будет за рулем, Аня сядет рядом с ним спереди, будет звонко смеяться, будет неотрывно смотреть на него своими веселыми глазами, говорить замечательную чушь… Дикий их пляж недалеко – но дорога здесь неровная, серпантин – две горы не объехать. Нехорошо получилось с Ниной, надо было хотя бы поговорить с ней, но… его ведь уже ждут. Они еще успеют поговорить, самолет ведь только вечером, если она действительно уезжает. Не надо думать о Нине… ему слишком хорошо сейчас… Жизнь калейдоскопическим потоком промелькнула перед его глазами – учеба, работа, снова учеба, попытки организовать собственный бизнес, работа, работа, работа… семейная жизнь… Все, что было раньше – череда запланированных, просчитанных и неизбежных действий. … Никогда, никогда раньше он не был по-настоящему счастлив. Он понял это совершенно внезапно, в один из последних дней, мелькающих, быстрых, безумных, наполненных солнцем и Аней…. Как жарко сегодня, как душно…. Скорее приехать к ней, обнять, почувствовать ее свежее упругое тело в своих руках, поцеловать прямо в смеющийся рот. Солнце светит прямо в лицо, почему он забыл очки, солнце напоминает ему Аню – так же светятся ее глаза, так же проваливаются в него. Никогда, никогда раньше он не был так безумно счастлив…. Никогда и не будет больше – Аня – выдохнул он, когда машина его на сумасшедшей скорости въехала в бетонный столб на обочине….