Вступление

  Шел восемьдесят восьмой год. Жаркий майский день едва перевалил за полдень. На бесконечно высоком синем небе — ни единого облачка, слепящее солнце палило так, будто хотело выжечь из памяти всё, что было до этого момента.

Старые, с грязными провисшими тентами «Камазы», полные пыли, на которых нас везли по дорогам Узбекистана, наконец остановились.

— Вылезай, стройся! — прокатилась команда.

Дальше ехать было нельзя — через пограничный мост придется идти своими ногами.

Водители «Камазов» с какой-то грустью, с нотками извинения смотрели на нас. Ведь мы идем на войну, а они останутся с другой стороны. Мы их понимали и, может быть, немного завидовали.

Команда «вперед!», и сотня солдатских сапог тяжело и звонко отбивает ритм по металлу и горячему асфальту, поднимая облачка сухой, едкой пыли. Всего несколько десятков метров советской земли — и мы на мосту. Здесь пролегает граница не только двух государств, но и рубеж между мирами. Той самой мирной жизнью, которую мы еще вчера воспринимали как нечто незыблемое, вечное, и тем странным, пугающим зазеркальем, о котором мальчишки нашего призыва судили исключительно по слухам да по скупым строчкам газетных сводок. Никто из нас тогда еще не подозревал, насколько жестоко реальность разрушит наши наивные представления.

А ведь за спиной осталась всего лишь полугодовая учебка водителей «Камазов» где-то на самом юге Узбекистана. Изнурительные марш-броски и усиленная физподготовка сделали свое дело: мышцы окрепли, спины выпрямились, мы научились разбирать автомат с закрытыми глазами и сносно крутить баранку тяжелой машины. Но в душе, под этим камуфляжем, мы оставались всё теми же вчерашними школьниками, мальчишками, у которых вся жизнь должна была быть впереди.

Какие именно события поджидали каждого из нас за этим поворотом судьбы? Не знал никто. То ли фары нашей судьбы светили слишком слабо, чтобы выхватить из кромешной тьмы будущего хотя бы самые общие очертания, то ли сама дорога жизни уже тогда начала безбожно петлять, стараясь спрятать за каждым холмом свои сюрпризы.

Странное, давящее ощущение сковало колонну на этом мосту. Вроде бы все мы идем рядом, плечом к плечу, но каждый замкнулся в себе, погрузился в свои собственные, никому не понятные мысли. Привычные мальчишеские смешки и громкие шутки — эта неизменная часть солдатского братства — вдруг исчезли, а те редкие фразы, что вырывались наружу, звучали фальшиво, неестественно и криво.

Внутри всё перевернулось и перемешалось. Бравада соседствовала со страхом, гордость за военную форму — с липким, холодным сомнением. Мы смотрели друг на друга. Где-то на самом дне сознания каждый из нас уже начал понимать, что вернуться суждено не всем. Смерть, которая до этого казалась чем-то абстрактным, далеким книжным понятием, вдруг обрела здесь, над мутной водой пограничной реки, самое что ни на есть реальное, осязаемое лицо.

Большой железный мост через неспокойную Амударью остался позади.

Мы впервые ступили на пыльную, раскаленную афганскую землю. Шагнули в неизвестность. И первым городом, у стен которого начинался наш долгий и страшный военный путь, стал Хайратон.