Па в отпуске

Па лежал на желтом прибрежном песке, мечтательно зажмурившись, все вокруг него так было поразительно прекрасно. И песочные замки, сооруженные им со своими ребятами. И великолепное восторженное ощущение полноценного отдыха, полученного им совершенно неожиданно. Подавал то он запросы на отпуск давно, но рассмотрели и собственно разрешили ему воспользоваться своей привилегией только вчера.
       Теперь никто на всем свете не заставит Па прервать этот чудесный отдых на пляже. Имеет право в конце то концов, вон и малышня чумазая как рада. Отца то и не видят почти. Надежда тоже довольна, хотя подавляет улыбку, и глаза в стороны отводит - вижу, старательно скрывает это.
       Погода-то, какая - прям как на заказ! Солнце, легкий ласкающий ветерок, небольшая умиротворяющая океанская рябь, просто здорово!
       Почему то вдруг Па вспомнил свою военную службу на флоте. Вспомнил причем самое неприятное, надо же такое вот прямо посреди отпуска. Эх, но теперь из головы то не выходит. Так и стоит тот проклятый полупустой трюм ракетоносца. И как он там прямо во время прохождения учений не вовремя так сказать начал по инерции с усердием и энтузиазмом как обычно - драить нижнюю палубу. Ну, собственно дело то привычное на автоматизме в основном идет. Ерзаешь шваброй, выжимаешь тряпки, а там за бортом слышно уж начинают - стреляют, носятся по палубе, туда-сюда гремя тяжелыми сапогами.
       Вспомнил, наверное, потому что тогда тоже вроде задумался о чем-то как сегодня - хорошее, что-то на ум пришло. Помню, улыбался я, что-то даже напевал тихонько в тот самый момент, когда ошибочное попадание "Тарантула" произошло. Причем что интересно, взрыва ракеты пробившей, как и задумывали конструкторы один борт и под прямым углом вглубь корабля четыре переборки, конечно, услышал, да не понял сначала что произошло. Стало только почему-то мгновенно темно, шумно и очень тесно, от мгновенно распухших подушек, заполнивших все пространство трюмов.
       Ему иногда в кошмарах и сейчас, спустя столько лет после происшествия сняться эти мгновенно вырастающие прямо буквально из ниоткуда. Бугристые, резиновые, покрытые страшными причудливыми желтыми узорами кевларового корда - пузыри монстры.
       Сообразил он тогда главное - корабль теперь ни за что не потонет, но вот он лично сам-то может и не выжить в такой неудобной для его тела ситуации. Пузыри, в которые видимо чрезвычайно усердные механизмы и насосы постоянно нагнетали воздух плотно и равномерно сдавили Па тело. Швабра его родная, которую он из рук почти два года не выпускал и на этот раз, каким-то чудом оставалась в руках его, но при этом, как то очень неудобно уперлась ему прямо в ухо. И положение его становилось с каждой секундой все тяжелее и безысходнее. В общем, зубы у него тогда были нечета нынешним, крепкие были, острые. С другими зубами в Морфлот бы его не взяли. Они родимые его тогда и спасли от неминучей.
       Он почему то сам точно как потом все было не помнит. Но ребята ему рассказали, что пробираясь наверх в направлении палубных люков ему каким то непостижимым образом удалось безвозвратно испортить, практически в клочья порвать то ли пятнадцать то ли двадцать пузырей. Это в их рассказе даже ему показалось уж слишком. Не могло такого быть, хотя помнил он как вгрызался в чем то похожую на автомобильную шину горькую твердую в каких-то жестких нитках резину. Но все же странно, все это пузыри вроде рассчитаны на противостояние разлетающимся внутри корпуса осколкам. А тут, в общем, обычные зубы человеческие, и даже не самые крепкие в отряде. Некоторые ребята вон зубами могли консервы открывать, и не магазинные, а специальные военного образца, луженные металлические с толстыми стенками и десятилетним сроком хранения. Непонятно, в общем, загадка.
       Да, вот какие злые были времена, на Земле еще. Про Плутон тогда и не слыхивали.
       А сейчас совсем другое дело. Ну, тяжелая работа конечно, мальцов вот надо поднимать, дочку красавицу малолетнюю. Жену приодеть, а то ходит в такой одежде... Вчера в магазине ей даже деньги кто-то сунул, подумал, наверное, что она беженка с Тритона.
       Па рассердился на себя, плюнул в сердцах, но незаметно от жены.
       - Все, хорош! О всякой чернухе думать! Отпуск испорчу, и так что-то в голову мысли полезли, воспоминания. Пора заканчивать с этим.
       Па осмотревшись вокруг заметив настороженный взгляд замершего с лопаткой в руке младшенького. - Ишь нахохлился, понимает, наверное, как папе нелегко в этой жизни приходиться.
       Но, боковым зрением он тут же увидел что ошибался. Пострел то его младшенький, оказывается, настороженно следил за поедающим мороженное толстым мальчиком.
       Стоящий метрах в двадцати от них маленький толстячек, видимо будущий богач беззаботно облизывая лакомство, наблюдал за постройкой песочного домика. Смотрел, но в тоже время близко не подходил. Видимо дорогие плавки его из рыбьей кожи накладывали на своего владельца определенные обязательства.
       - Надо же такой маленький, а понимает шельмец с кем дружить, а от кого стоит держаться подальше. Па нахмурив брови, откинулся на спину и, заложив за голову руки, предался своим отнюдь не праздничным мыслям.
       -Да видимо успокоиться и спокойно насладиться отпуском не дадут. Жаль, когда его еще теперь дадут, этого-то дня добивался два года. Да и то, если бы не ходатайство дружка Дрила работающего в рабочем профсоюзе Плутонаполиса. Ни за чтобы не дали такого отпуска.
       Дрил вот тоже вчера говорил, что целые сутки получить - это не так просто было устроить. Пришлось ему нужным людям позвонить, рассказать о бедственном Па положении. Но главное убедил их там, посодействовали, вошли в положение, помогли. Есть всё-таки еще настоящие люди в этом насквозь пропахшем гнилью мире!
       До конца отпуска осталось часов пятнадцать, а думы тяжелые все никак не оставляют, надо тогда домой идти, полежать, может поспать побольше перед завтрашней работой.
       - Надь, давай одевай ребят. Домой идем. Надоело.
       - Полежу дома, радио послушаю.