1 июня - День защиты детей

«Если умудрились люди выдумать День защиты детей, то почему гениального людского мозга не хватает на то, чтобы в противовес обозначить на календаре День защиты ОТ детей?..» - вяло шевелила я полусонными извилинами в 8 утра воскресения (мой единственный выходной день на неделе!) 1 июня, будучи разбуженной криками «Цок-цок, иго-го!» из соседней комнаты. Существо, производившее эти крики, было ни кем иным, как моей четырехлетней племянницей Иваном Петровичем, как я ее однажды окрестила, а попросту – Саней. Родители ее, выбрав удачный, как им казалось, субботний вечер для вылазки в ночной клуб, в буквальном смысле сбагрили не затыкающуюся ни на минуту отроковицу прабабушке, которая по совместительству является еще и бабушкой – мне – и хозяйкой квартиры, где вот уже 6 лет я имею счастье проживать.
       Само собой, в субботу я торжественно пообещала самой себе и практически поклялась на Библии, что лягу пораньше и, выспавшись, утром отправлюсь в городскую библиотеку – уйти в науку с головой. И со всеми остальными частями тела – тоже. Ну, мужик сказал – мужик сделал, а не сделал – так еще раз сказал. Эт про меня, хоть я и не мужик вовсе, а совсем даже наоборот. В общем, «пораньше» - понятие растяжимое, поэтому, как я ни старалась, примять собой свежее постельное белье удалось лишь в третьем часу ночи.
       Снилось, как всегда, что-то цветное и непонятное. Однако не могу сказать, что мне в эту ночь было принципиально важно, что смотреть в состоянии отключенного сознания. Только я вошла во вкус процесса, раскидала ноги и руки в разные стороны, приняв тем самым удобное положение для дальнейшего сна, Иван Петрович проснулась.
       Есть счастливые люди, которым все равно, что происходит вокруг – ремонт ли, сопровождающийся работой дрели, трансляция футбольного матча или что покруче - «Евровидения 2008». Однако когда Всевышний наделял людей способностью засыпать за минуту крепким сном, я, видимо, отходила пописать, поэтому на мою долю ничего такого не досталось. Иван Петрович со всей своей детской непосредственностью и искренней уверенностью в том, что раз утро – все должны просыпаться, сначала решила прервать мой сон песней из репертуара детсада №312,а затем - жесткими ролевыми играми – в лошадку. «Цок-цок, иго-го! Цок-цок, иго-гоооо!..»
       «Fuckin’…» - не посмев вслух выругаться на родном языке, произнесла я. «Я сейчас встану… И зашью кому-то его маленький рот!» К моему удивлению, в соседней комнате все затихло. Секунд на 10. Потому что примерно через это время источник звука, он же – Саня, переместился по направлению моей комнаты. «Цок-цок, иго-го, цок-цок-цок…» - продолжала скакать четырехлетняя кобыла, угрожающе топая копытами в розовых шерстяных носках.
       Практически готовая лопнуть от злости, я почувствовала то, что часто будит людей по утрам, - непереносимую наполненность встроенного резервуара для жидкости. Поэтому, чтоб не лопнуть уже совсем по другой причине, я поднялась с теплой постели. Иван Петрович встретила меня у дверей комнаты со счастливой миной. «Доброе утро, Анюта…» - сказала она. «И тебе привет, мочалка», - ответила я на приветствие. «Еще раз разбудишь меня – я зашью тебе рот, свяжу тебе руки-ноги и поставлю в угол. Будешь стоять, пока за тобой родители не приедут. Поняла?..» - изобразив на лице выражение царя Ивана Грозного, как можно суровее сообщила я. Голубые глазки заморгали часто-часто: «Поняла…»
       После некоторых естественных физиологических действий, исполнившись чувства удовольствия от проделанной воспитательной работы, я вернулась в комнату, и, демонстративно захлопнув за собой дверь, забралась в постель с надеждой обрести потерянное душевное равновесие. Ожидание блаженной нирваны затянулось, хотя «цоки» прекратились. «Блин… Теперь уже не заснуть!..» - стукнула в стенку черепа обреченная мысль. Доброе утро, мочалка, - типа того.
       9.30. Первые же шаги за пределы подъезда сказались появлением грязевых клякс на новых белых кроссовках. Это хорошо еще, что я не торчу часами перед зеркалом, наводя марафет и укладывая растительность на голове. Потому что тогда у меня появился бы еще один повод для бешенства: с неба капала противная серая жижа. Но волосам, заплетенным в косичку, она не доставляла никакого ущерба.
       Используете ли вы методы самоубеждения так, как использую их я?.. Диалог с собой по пути на остановку звучал примерно так:
- Сейчас ты сядешь в трамвай и поедешь в бибку. И будешь там сидеть до закрытия…
- Ммм?..
- ДО ЗАКРЫТИЯ, я сказала! И чтобы ни ногой оттуда, пока не допишешь первую главу!
- Но это так жестоко… Ведь я спала всего лишь 6 часов… Я тебе не Петр Первый, чтоб сутками не спать…
- Не скулить! Кто тебе мешал лечь вовремя?
- Ну может, все-таки, как-нибудь это, того…
- … … ...! – нецензурная лексика.
- Так бы сразу и сказала...
       Трамвай. 11-й номер. Странно. Почему, когда надеешься, что трамваи встали (и ты со спокойной совестью можешь вернуться домой), они работают – и никаких гвоздей?! Видимо, придется уступить совести и своему слаборазвитому научному самосознанию – и поехать позаниматься.
       1 июня. Сквозным мотивом всех событий воскресенья стал этот гадкий праздник.
       «Маркушечка, Маркушечка, смотри: собачка бежит! Маркушечка, а мы куда с тобой поехали? Ну? На праздник, скажи, на праздник мы с тобой поехали, бабуля!» Маркушечка, синим языком облизывая руки, вымазанные в только что сожранном мороженом, с тупым и одновременно наглым видом пытается разглядеть из окна трамвая бегущую собачку. Болтая при этом ногами в кислотного цвета резиновых сапогах, облепленных комьями грязи. Один комок шлепнулся на носок моего и так не совсем чистого, но все-таки белого кроссовка. Следующий удар по моей психике совпал с ударом второго грязного сапога в мое правое колено, оставив грязный след как в моей ранимой женской душе, так и на штанине джинсов. «Маркушечка, не пинай тетю! Тетя рассердится и будет ругаться!» «Точно. Тетя будет ругаться. Причем матом, - добавляю я про себя, - а может и не только ругаться будет тетя, а еще и пнет. И Маркушечку, и бабулю его. Чтоб не наносили моральный и физический ущерб невыспавшимся людям.»
       - Девушка, одежду верхнюю сдавайте!
- Прямо всю?..
- Нет, только куртку. Шутите, я поняла. И дипломат тоже надо сдать – с сумками нельзя.
- Это не дипломат. Это компьютер.
- Ну, компьютер можно.
- Спасибо.
       Опущу описание процесса поиска в ящиках каталога нужной для диплома научной макулатуры. Глава первая. «О теоретических проблемах семантики». Начинаю погружение. А вроде даже интересно. А вроде даже наукой попахивает. А вроде… Не поняла: что за музыка на улице?..
«Здравствуйте, дорогие девочки и мальчики! Мы рады приветствовать вас на этом добром детском празднике – Дне защиты детей! Сегодня мы будем петь, танцевать, визжать, топать, кричать – в общем, делать все то, за что серьезные взрослые нас обычно ругают. Девочки, где вы? Повизжите! Мальчики, вы здесь? Потопайте!!!»
       … … … … ..! Какого … надо устраивать этот … … праздник перед городской библиотекой?! … … … … ...! Чтобы окончательно вызвать во мне презрение ко всем малолетним …?
       «Эта музыка будет вечной, эта музыка будет вечной…» Теперь я понимаю, что имел в виду Бутусов. Музыка, ор и визг. А еще связки шариков, отпущенных «в ноосферу для исполнения детских желаний»… Какой там к чертям собачьим диплом. Отдайте мою куртку. Это не дипломат, сказала же! Это компьютер!
       Трамвай. 11-й номер. Странно, почему, когда хочется услышать любимую песню, заходит в трамвай девушка с гитарой и чисто за символические несколько рублей, брошенных в ее пакетик, начинает эту самую песню петь, да к тому же весьма приятным голосом? «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас…» И трамвай идет так, будто рельсы политы Аннушкиным маслом – быстро и плавно… И жижа серая с неба больше не капает… Значит можно снять капюшон, расплести косичку и встряхнуть волосами…
       «Аня моя любимая плишла!» - восторженно кричит Иван Петрович и бросается обнимать мои ноги, потому что четырехлетняя девочка просто не в состоянии броситься на шею – метр роста. «А я тебе калтинку налисовала! Чтоб тебе подалить, - сует мне альбомный листок с разноцветными кляксами, - это вот тыква такая у меня… Это помидолка… А это – ну шалик плосто зеленый…»
       Из кухни заманчиво тянет ароматом жареной картошки с луком. «Спасибо, мочалка, - улыбаюсь я, - с праздником тебя, дитё…»