ДДД или новая божественная комедия

Как-то раз (злые языки утверждают, что сегодня) возвращался я со съемок домой. Притомился слегка, и потому был несколько более восприимчив к всякого рода внешним факторам, которые, казалось, к моей персоне отношения не имеют. По крайней мере, прямого. Сижу тихо-мирно в автобусе, никого не трогаю. Вдруг на одной из остановок (злые языки утверждают, что эта остановка находится прямо у института культуры) в автобус массой бурого медведя, вальсирующего в брачный период, вваливается толпа безобразно жизнерадостных студентов. Один из них - тот, что в наушниках - белкой подсаживается ко мне. Ушные раковины заткнуты черными кнопками наушников; черная змеиная вязь проводков вьется вниз к норке плейера. Дальнейшие события подпадают под термин "нейро-лингвистическое программирование" (злые языки утверждают, что за это надо сажать, но никак не популяризировать и практиковать это на простых неокрепших сознаниях молодежи всея Руси) и закатываются в уголок, будто прячась от кого-то. В недрах рождается звук марша нового поколения, рожденного на рубеже 80-х и 90-х годов прошлого тысячелетия непонятно с какой целью, но зато с амбициозными задачами и повадками (злые языки утверждают, что подобные проблемы роста свойственны каждому поколению испокон веков). Потом, шурша, шипя и извиваясь по змейкам проводков, то, что некогда казалось чистым и наивным, попадает через ушные кнопки непосредственно в ушные каналы, а там уже и до мозга рукой подать, мягкого и сухого, как сладкая вата, поблескивающая на фоновой интерференции заката:

"Катя, возьми телефон
Это он, это он"

Не ленинградский почтальон, должен заметить (злые языки утверждают, что один хрен, что просто один хрен и всё)! И вот звуки этой незатейливо настойчивой темы - по-другому и назвать-то сложно - вкрадчиво и планомерно долбали мои шаткие усталые нервы. И мое тонкое, реагирующее на такого рода проявления в период вынесения мыслей за скобки напряженно сублимирующего мозга сознание привычно и самоуверенно попыталось сублимировать его в более эгоистическую форму с долей иронии, которая была всегда присуща ему, но не всегда срабатывала в подходящий для этого момент:

"Бомкин, возьми телефон
Это он, это он"

И на протяжении всей поездки мне приходилось принимать все удары по сознанию на себя. Время жевательной резинкой (злые языки утверждают, что то была совсем другая резинка) растянулось, превратившись в тугую струну. На протяжении всего маршрута голову долбает -

"Бомкин, возьми телефон
Это он, это он"

- и я уже выхожу из автобуса, а в голове -

"Бомкин, возьми телефон
Это он, это он"

- иду к дому -

"Бомкин, возьми телефон
Это он, это он"

- достаю ключи, захожу в парадную -

"Бомкин, возьми телефон
Это он, это он"

- поднимаюсь по лестнице -

"Бомкин, возьми телефон
Это он, это он"

- подхожу к двери, начинаю открывать и слышу, что телефон в квартире действительно звонит. Я со страху даже выронил ключи, и долго думал, а стоит ли открывать дверь. А телефон звонит. Я медленно открываю дверь. А телефон звонит. Я спокойно захожу, раздеваюсь. А телефон продолжает беспрестанно и настойчиво трезвонить. В ужасе я снимаю башмаки. А телефону хоть бы хны - звонит и звонит. Я подхожу к телефону:
- Алло!
- Ник, привет, есть такая тема, мне нужен юрист...
Не правда ли, божественно! Правда, сдается мне, основной контенгент моих читателей не в курсе относительно используемого в данной ситуации контекста этого слова, а также его полновесного содержания, но то была совсем другая история.
И после этого звонка чуть ли не друг за другом, будто выстроевшись в очередь, на мою долю выпало еще семь звонков от абсолютно разных личностей. Кто только мне не звонил - и люди, которые звонят постоянно, и те, которые звонят периодически, и те, которые вообще первый раз позвонили и вряд ли когда-нибудь отважатся позвонить еще, и даже те, кто просто случайно ошибся номером. Одни предлагали решить вопрос с юристами, другие настойчиво просили дать им в долг двести рублей и буднично клялись, что завтра вернут, третьи зазывали на всякого рода мероприятия, четвертые просто поболтать хотели. И хоть бы один голос был женским - все мужские.
После седьмого звонка я принял... я принял волевое решение отключить все телефоны. Стало тихо. Гул машин, проносящихся внизу, стал почти не заметным. И только я собираюсь подумать, как же хорошо, когда тебя никто не трогает, как воцарившуюся тишину разрывает истошный и пронзительный рык звонка в дверь.
Злые языки утверждают, что с этого момента мне не импонирует само слово ЮРИСТ, не говоря уже о самих юристах.

(с)