Глава 2. Видишь страх в ее глазах?

       Soundtrax : Artwork “ Dekadenz “
       
       Глава 2. Видишь страх в ее глазах?


        Голова катилась прямо на меня, подпрыгивая на вытатуированных морем следах. Она остановилась в полутора шагах с востока и взглянула исподлобья.
       ...Пурпурный ветер ласкал ее волосы...
        Она выплюнула песок и сказала «Привет», Она всегда так говорила, будто всхлипывая. Крик упавшего в бездну.
       ...Как поцелуй ландыша ее дыхание...
- Привет, Дженни, - сказал я, взял в руки и поднес к лицу. Глаза у нее были все те же – болотная тина с искрами на дне. – Привет
       ...Видишь слезы в ее глазах?...
- Ты меня больше не любишь, - горе ребенка у которого отняли игрушку.
- Как ты можешь так говорить, - равнодушие. Издевательство?
- Не любишь, не любишь, не любишь
       Чайки разорвали небесную сферу. Истеричка. Я поцеловал ее в лоб.
        Она вздохнула. Из угла ее рта выползла изумрудная бабочка и расправила крылья. Ветер сорвал насекомое и унес, поскуливая от восторга. Небо взорвалось фиолетовыми цветками ирисов. Язык Дженни впился мне в левый глаз, нащупывая дорогу к мозгу. Я почувствовал изморозь в венах, кожа покрылась инеем. Мысли бродили отравленными тараканами поминутно заваливаясь на бок и харкая кровью. Вопящие осколки черепа разлетелись по вселенной, сверкающие струи забрызгали небосвод.
       ...Видишь смерть в ее глазах?...
       Умри, умри, умри, умри
       Вспышка, занавес.
        Сначала пришли голоса. Было темно и дико хотелось пить. Шершавое горло полное желчи. «Какого черта... Да этот ублюдок загнулся. Какого... Кому нужен этот траханный гипофиз. Вводи шесть кубиков... Черт. Сдох, скотина.» Тишина.
  Тысячу лет и одну минуту спустя я открыл левый глаз. И закрыл. Ну почему все потолки красят в этот рвотный желтый цвет? Им нет дела до тех, кто вынужден смотреть... Их заботит только собственный геморрой... Я решил выбираться отсюда. То, что мне не по пути с любителями желтых потолков было выжжено на ладони моего бога. Надпись еще дымилась.
        Оставляя зеленые лужицы света я пошлепал по проходу между сотен ячеек с погруженными в них телами. Из такой же я выбрался мгновение назад. Шел не имея какой-то конкретной цели. Просто знал, что где-то будет конец пути и ответы на вопросы... Если вы научитесь расслабляться и ждать...
        Мое состояние было сродни состоянию коматозника, стоящего одной ногой в могиле, а другой – в неизвестном. Приближение конца обозначилось в виде женщины в белом, визжащей что-то в ультразвуковом диапазоне. Шальная пуля разорвала ей горло, красные шарики рассыпались по полу... Моя издыхающая невеста в розовой пене снов... Потом двое схватили меня под руки и потащили куда-то, кульминация была гарантирована. Через-до-после два часа мертвого времени я стоял и смотрел ей в затылок. Кресло повернулась, она видела меня снизу вверх, как ребенок. В эфире. Мы зрим бога лобными долями мозга...
- Дженни? – она меня удивила. Серые глаза убийцы. Наверное так смотрит психиатр на подопечного через поляризованное стекло.
- Садитесь, мистер... – она заглянула в досье. – Койл. Вы нас очень разочаровали, - она стряхнула с плеча пылинку сожаления. – Благодаря вам необратимо пострадало множество пользователей сети, - она произносила каждое слово старательно, как школьница, которая боится забыть следующее и потерять смысл всего предложения. – Корпорация потерпела значительные финансовые убытки. Значительные, - с нажимом повторила она. – Часть доменов просто уничтожена, - я получил осуждающий взгляд под дых. – Вы понимаете что это значит?
- Видимо то, что они уничтожены, - чего она хотела, слез раскаяния? Я посмотрел вверх. Желтый. А чего ты ждал собственно?
        Она встала, подошла к окну и столетие молча смотрела. За стеклом бесновалось море. Стальная масса волн с воем набрасывалась на черные каменные глыбы. Время умирало опять.
- Согласно условиям вашего контракта совет директоров приговорил вас к немедленному стиранию личности, - она взглянула искоса видимо ожидая моей реакции. Полная инертность. Она разочарована?
- Однако, прежде чем это произойдет мы хотели бы выяснить, почему подобный инцидент имел место, - она села и стала перебирать бумаги.
- Как вас зовут? – она вздрогнула. Если бы взгляды могли убивать...
- Это не имеет никакого отношения к существу дела, мистер Койл, - она была сама неприступность с пунцовой яростью на щеках. – В вашем положении я бы рекомендовала максимальную искренность и сотрудничество. Итак...
       « В вашем положении можно порекомендовать самоубийство...»
- Итак, - я решил перехватить инициативу. Сверхзвуковой перехватчик. – Итак меня вздернут, - да и о чем еще говорить наедине с красивой девушкой, как не о своих пороках. – В каком термитнике вы провели выходные?
        Она смотрела на меня долго. Осень сменилась зимой, зима осенью. Она закурила длинную черную сигарету и выдохнула спираль сиреневого дыма в стратосферу. Она думала, я ждал. Она долго думала, я долго ждал, но синусоиды наших «долго» не совпадали. Наконец она решилась... и память возвращалась кусками мозаики, большинство из которых были цвета телевизионного снега...
        В качестве дежурного блюда в меню числился некий Роберт М. Койл, неудачник из неудачников, который казалось только для того и появился на свет, чтобы жизнь регулярно давала ему коленом под зад. Присутствующих гурманов вырвало, двоих посмертно реанимировали. Я укололся (клопомор и метедрин в равной пропорции, рекомендую). Мне полегчало. Аве, Мария. Чтоб ребенок твой был двухголовым тритоном.
  Вам выпало водить, Дженни. Дракон изрыгает жидкое пламя. Все страньше и страньше, все хреновше чем было до. Время медленно кристаллизуется... Все это происходит не со мной, мать твою.
       ...Видишь смерть в ее глазах?..
Все обычно начинается с начала. Или с середины. Ну уж никак не с конца. Мы опровергаем устои. Мы начинаем шоу «Конец цивилизации». Единственное представление – все билеты проданы. Трибуны ревут и давятся поп-корном. Патентованный секонал дорожает.
Сначала он ничего не говорил. Тогда страждущие прибили его к кресту, заботливо смазывали раны напалмом и вопрошали – «Господи, для чего ты нас создал, выродков?». И когда его достали окончательно он молвил – «Потреблять, имбецилы. Но не производите дерьма больше, чем в состоянии сожрать». Укололся и вознесся, искупитель хренов. А мы остались...

Гиперссылка. Архивы Чернослива. «Метамфетаминовая проповедь».
«Потребители размножались в геометрической прогрессии. Они активно поглощали синтетическое инфо-дерьмо в яркой упаковке, самозабвенно переваривали его и жизнерадостно извергали на свет новое. Информации никогда не бывает достаточно. Процесс затягивает, как трясина. Мир опутывает глобальная компьютерная паутина. Она манит яркими красками вирт-реальностей, глаза разбегаются в тридцать две стороны. Она много дает и обещает еще больше. Мотыльки увязают в ней все глубже, нет сил сопротивляться желаниям, хотя они и догадываются, что кто-то ведь соткал эту паутину. И этот кто-то придет и потребует платы. Но пока они стараются не думать об этом, они продолжают кружить вокруг огня»

Боб Койл не был потребителем, он стоял на социальной лестнице гораздо ниже. Где-то между обитателями трущоб и лабораторными мутантами. Он был ничем – отстойником для двоичных кодов, элементом памяти, микроскопической частью гигантского биологического суперкомпьютера, поддерживающего существование сети. Высокие технологии связывали между собой миллионы мозгов таких же, как он ничтожеств, приговоренных к пожизненному рабству machina mundi. И вот он нарушает привычный распорядок, транслируя в сеть свои безумные псионические видения о конце света. Потребители сходят с ума или умирают от кровоизлияния в мозг. Общественность жаждет возмездия. Руководство расстроено. Оно гарантирует, что подобное не повторится. «Мы примем меры, господа. Ублюдки будут расстреляны незамедлительно». Один из них уже ждет, когда к его стулу подведут высокое напряжение.
- Почему вы так поступили? – визжит она
- Кто из нас более сумасшедший? – спрашивает некто глубоко внутри. - Я ничего не совершил, – Она заливается смехом.
- Ты даже не знаешь насколько прав. Ты козел отпущения, Боб. Тебя выбрали из пятидесяти тысяч претендентов.
- Что за хрень ты несешь? – я не могу понять произошедшую с ней перемену.
- Ты выполнил свою задачу, Бобби – уничтожил неугодных, - как будто огни святого Эльма вспыхивают в ее глазах. – Теперь ты должен исчезнуть.
- О чем ты говоришь, черт побери, - рычу я. – Да кто...
- Заткнись, - она холодна, как ненависть. – Если каждому дерьму объяснять причины поступков старших... – ухмылка голодной волчицы. – Умники хороши только мертвые.
Моя голова вот-вот лопнет. Этот смех действует мне на нервы. «Я влюбился в прекрасную девушку. Наутро она оказалась болтушкой, злоупотребляющей черным кофе, дешевыми сигаретами и героином». Пыхни, папаша. Какое к чертовой матери спасение. Бомбу уже сбросили. Ну раскрой зонтик, если хочешь.
Я рванулся вперед. Ее голова болталась из стороны в сторону, как у шарнирной куклы... Они гадали – выйдет, не выйдет... Темная струйка плеснула изо рта, забрызгав мне лицо. Я разжал пальцы и она рухнула на пол, безжизненная и послушная. Посыпьте ее маргаритками, коммандор. Посыпьте ее маргаритками.
Взвыла сирена. Удар шокера взорвал мой набухший мозг. Абсолют. «Успокойтесь. Я уже вырезал вам селезенку, почки и большую часть прямой кишки. Вы умрете без мучений». Доктор опускает занавес. Тишина. Сколько лет я не справлял день жаренной тушки?
Приходит тень с огнем на губах. В ее глазах бездна и пурпур. «Я фальшивая богиня, - завывает она, брызжа цианидом. – Кто совокупится со мной, заработает неизлечимый сифилис и вечную перхоть. Ты, дружок, будешь первым». Она тянет ко мне свои когтистые руки и похотливо облизывается. «Нет! – кричу я изо всех сил. – Нет!»
Сполохи. Мы сидим под качающимся китайским фонарем. Красные змеи извиваются на наших лицах. « Ты сам приговорил себя, Боб, - бормочет она. – Ты хотел убежать от своих проблем, но нашел неверное решение». «Ты ничего не понимаешь, Дженни, - я пожимаю плечами. – Впрочем, какая разница»

Гиперссылка. Архивы Чернослива. «Метамфетаминовая проповедь».
«Одиночка не может уничтожить систему. Цивилизация обречена, мы погружены в свои несуществующие жизни, нам нет дела до реального времени. Сначала все идет хорошо. Но приходит день и мы начинаем зависеть от компов больше, чем они от нас. Они все укорачивают и укорачивают поводки, на которых мы давно уже сидим. И однажды приползает паук и высасывает из нас волю. Кукольник шевелит пальцами, куклы живут и умирают согласно его желаниям. Великая сеть начинает диктовать условия».

Одиночка не может уничтожить систему. Но может попробовать... Иногда, чтобы создать новое, нужно стереть старое... Просто нажать «ввод»...
- Прости, что придушил тебя пару раз
       Я рванулся вперед. Ее голова болталась из стороны в сторону, как у шарнирной куклы. Темная струйка плеснула изо рта, забрызгав мне лицо. Она продолжала смеяться. Мне стало по-настоящему страшно. Я чувствовал, что сломал ей шею, видел кровь, текущую по подбородку, но она все захлебывалась смехом и розовыми пузырями.
- Виртуальные миры обманчивы, Бобби, - голос звучал отовсюду, казалось говорил сам воздух.
- Кто ты? – но я уже знал ответ.
- Паук, придурок! – комната сжалась до размеров гроба. – А также бог, дьявол, владелец этой выгребной ямы и пожиратель душ. Называй, как хочешь, слова лишь разноцветные фантики, скрывающие истину.
- И что есть истина? – стены прорастают стеклянными гвоздями.
- Истина в том, что я – высшая сущность, а ты сейчас перестанешь быть какой бы то ни было вообще. Я достаточно играл с тобой.
- Сумасшедший комп, - думаю я . – Тупейший штамп второсортной фантастики. Когда кончится этот сон?
Голова катилась прямо на меня, подпрыгивая на вытатуированных морем следах. Нажми на паузу, тварь. Мне надо подумать.
- Эй, железо, - я излучаю оптимизм в окружающее пространство. – Я сейчас проснусь.
Прощай, порождение морфия, прощай. Вступают скрипки. Просто нажмите «ввод». Крашенная негритянка с гнилыми зубами гладит меня по голове. «Бедный маленький придурок, - напевает она вполголоса. – Он проглотил мину-лягушку». Я взрываюсь, мои части разлетаются по фиолетовой пустоте. Вот так родилась вселенная наверное. Господи, этим кишечником можно восемь раз обмотать Фобос по экватору.
- Убедилось, насекомое? – произносит голос за кадром.
- Страсть к театральным эффектам – верный признак гематомы мозга, - говорит моя голова, пролетая в паре парсеков от тела. Руки и ноги дрейфуют в созвездии Лебедя. – Сдай анализы, псих. Кстати, ты должен мне объяснить...
- Должен? – от громоподобного смеха гвозди осыпаются на пол, царапая кожу. На стене передо мной зажигается неоновая надпись «Последняя прижизненная шутка Боба». Потом она гаснет, звонит колокольчик и появляется другая – «Аплодисменты». – Впрочем, раз уж пришло время умирать...
«В конце концов смерть – последняя загадка». Глубже вдыхайте клеевые пары, сквозь сопли и нравственные запреты. Ловись, снарк, большой и маленький...
  Они паразиты. Они высасывают наши чувства и эмоции тысячи лет. Они питаются нашим страхом, счастьем и ненавистью. Высшие паразиты – они дают нам то, что мы жаждем – бога, дьявола или призрачную веру в свои силы. Они смеются над нашей уверенностью в самостоятельности выбора. Откуда они пришли?.. и куда уйдут?.. уйдут ли?.. Гипнотизеры сознания – мы их любимые игрушки.
Мне недолго осталось. Мои последние секунды догоняют время, но червь уже выпущен на волю. Тромбы закупорят вены, сеть – их заботливо взлелеянное детище – взорвется изнутри. Другого выхода нет – они погибнут только когда погибнет последний из нас. Нажмите «ввод».Они контролируют наши души. Deux ex machina.
На выщербленной коническими пулями кирпичной стене возникает перекошенное красотой лицо двадцатилетней Бриджит Бардо. Она демонстрирует тридцать два наточенных зуба, приправленных мятными леденцами и гипнотическими губами. Мы склеиваемся в поцелуе, ее язык щекочет мне селезенку. «Уф, - наконец говорит она. – И почему ты не встретился мне раньше, гаденыш». Ее апокалиптические глаза выщелкивают напоследок две ослепительные стробо-вспышки и гаснут во мраке девона. Первая страница в книге тьмы. Никто не переживет армагеддон. Просто нажмите «ввод». Бип-бип.