Глава 6. Плоть есть трава

       Soundtrax : Argine “ Immoto Nel Vento “
       Wappenbund “ Fremde Fahnen “


Глава 6. Плоть есть трава


Она была тайной, тенью богини Каллиопы на гранитных плитах крематория на последнем берегу... Вечность дрожала на кончиках ее пальцев, переливаясь хрустальным мессивом из звезд, окровавленных останков и пронзительной грусти. В капканах ртутных фонариков тысячелетия тишины... Мало-помалу мы постигали друг друга, двигаясь сквозь покровы униформы. Мы зрим бога – в алой мантии рассвета и с серпом сборщика душ – его улыбка страшнее надежды. В нашем оргазме рождается вселенная – вздувается нарывом, готовая лопнуть, как роза, проросшая сквозь труп – дрожащая и восторженная. Крики уносит ветер...
И пала тьма. Вечерний город, как позывы к рвоте. Окрашенные желтыми завитками запустения кварталы электрических лабиринтов. Глянец осыпался, оскаленные кости черепа проступили сквозь время, сквозь пламя и кислородную маску. В черном балахоне скорби скользнет метеором по радужке глаза госпожа моя, Ненависть.

Сон кончился, реальность сформировала свой кристаллический кокон во мне... Она дышала мне в щеку ментолом и доверием, сонная артерия, способная озарить континуум двухметровой струей гемоглобина просвечивала сквозь тонкую кожу. Было странно заниматься с ней сексом сновидений под музыку символов, эротизма в ней было столько же, сколько в ядерной боеголовке – совершенные обводы при смертельной начинке – продолжительная эрекция прелюдией к истощению и гибели. Но определяется ли близость только трехмерными координатами физических тел – сплетением пор кожи? Они надевают колючие ошейники и занимаются животным сексом, покрывая спермой кубометры пространства-времени. Счастливы ли они, в поту и искажениях? В меру своей принадлежности к людям, вероятно. Промой мозги с мылом, Кристина, охотница за фосфором...

Я смотрел на тающие в голубом кристаллы льда – звезды, циничные принцессы – миллионолетие взирают они на людские суеты в поисках смысла. Пренебрегая сиюминутным, единицы презирают законы и совершают метаморфозу в богоподобную сущность – единицы, равные вспышкам...

Она была одинокой – холодной и мертвой – какой и должна быть женщина. Я бы согрел ее, заставив биться ее сердце назло желаниям, но время пришло жить. Сон кончился, реальность сформировала свой кокон во мне... Я покажу тебе ужас на холодном весеннем кладбище... Где ж ты, моя дева? Фосфоресцируй...

Она проснулась и с полминуты мы изучали миазмы воздуха, соединяющего наши дыхания. Периметр ее лица стремился к треугольнику, ее нельзя было измерять канонами красоты этого мира, но она вызывала у меня жгучее желание целовать ее страстно в зарослях лилий. Оставив романтику на потом мы начали с гадостей.
- Мэм?
- Кто ты такой, черт побери? За тобой охотятся все псы этого мира
- Меня зовут Боб Койл. Я зарабатываю на колледж, продавая подписку на журнал «Гильотинированная девушка»
- Шутки кончились, парень, - холодный ствол ощутимо уперся мне в подбородок. – Слишком много фейерверка вокруг тебя. Кто ты?
- Не знаю, я мало что помню, - я стараюсь выглядеть искренним, как церковная крыса под пентоталом.
- Я знаю еще меньше, чем ты помнишь. Можешь начинать, – она кидает мне банку «собачьего корма» – походного рациона солдат последней мировой. Мы беремся за еду.

Как познакомиться с современной женщиной без последствий? Увидев подходящий объект можно спросить – а) Это вы потеете или здесь вентиляция не работает? - в) Крошка, да у тебя ни одной вены не осталось. Хочешь нюхнуть? – с) Вы на удивление здравомыслящее существо. С такой-то отвислой задницей... Успех операции стопроцентен.

Обрывки чужой памяти, микширование – руки режиссера порхают над пультом, как психотропные бабочки...

Любимая женщина по имени Дженнифер, сорок две колото-резанные ножевые раны, тело в морге, упругое, как резиновый мячик... Совершенный вирус, размножающийся со световой скоростью, компы сходят с ума, вышедшие из-под контроля атомные станции, спутники, коммуникации... Миллионы погибших, миллионы обезумевших... Пустые земли... Разделенное человечество... Тени-кровососы с огненными глазами, вечные, как небо, с жадностью пьющие чувства – сметены двоичным вихрем, злобно визжат проклятья... Я ли это, собранный по кусочкам?.. Как инъекция газообразного ветра-галлюцинатора, прошило искрой извилистые дороги...

И ты думаешь, что я, находясь в непомутненном состоянии рассудка поверю в этот бред? Пожалуй, ты слишком много общался с исторической БД. Там-то тебе мозги и закоротило, - она потянулась, взволновав мышцами кожу. Эхо ее слов сглотнула бесконечность. Шуршит под ногами трава, как содранная заживо кожа...

Я сжег себе половину мозгов в плазменных печах героиновых мегаполисов. Они текли расплавленной массой сквозь систему, разбрасывая вулканический туф с севера на юг и далее по параболам. О да, я ощущал свои мозги. Передвижными и фатальными настолько, что им тесно было в черепной кунцкамере. Казалось они сейчас вырвутся наружу, используя слуховые каналы и носоглотку. Эй, мозги! Вас просто вернут. Коэффициент Айзенка двести и конечно создатель плюнул туда для разнообразия.

Две хреновых сотни лет назад один патолог действительно сровнял с землей пол-мира, обвалив сеть. Очевидно, ты идентифицируешь себя с ним, - она даже не представляет насколько заблуждается в своих аксиомах. – Вопрос – зачем кому-то понадобился псих вроде тебя? – глаза-гелиотропы неотступны, следуя тенью за мной. Какую головоломку решают они?

Гнутая серпом лодка покачивалась на волнах скорбных рыданий скрипицы, терзаемой тем, кто бродит во тьме. То безжалостно, как шлюху, то трепетно, как возлюбленную... Четыре шеста с черепами в углах квадрата условностей, в центре женщина – бледное известковое лицо, татуированная щека, окровавленности губ контрастом с черным водопадом волос, струящихся по черному платью. Время Селены на песочных часах. Она узнала себя в этой женщине, через секунду разорванной на части клыками старости, от которой нет спасения. Она кричит – пунктирные бусины слов лисьими следами на снежном покрове воздуха. Это жизнь – пора забираться на борт этого обреченного корабля. Медленно и мучительно умирать от старости – худшая участь, к такой приговаривают за чудовищные преступления. Она просыпается в потных одеждах страха. Я психиатр, я могу вам помочь.

И как сюда вписывается Покойник и его внезапное помешательство? Не верю, что он совершил это по своей воле – его интересовала только изнанка виртуальности, ее пушистые внутренности, - продолжает она, набитые звездами лужи дорог ласкают шрамы очумелой землицы...

«Они бы гильотинировали его на молекулярном уровне обреченными голосами если бы смогли... За что?? За его сказки конечно, фосфорная девушка»

И что ты намереваешься делать дальше? – спрашиваю я, требуя перемирия.
- Ответы на вопросы в Копье – мы направляемся туда, - солнце встает над горизонтом событий, насильно овладевая миллиардами человеческих душ – они всегда подсознательно ждут восхода, надеясь на лучшее завтра. – Кто-то заплатит мне за три трупа, кто-то заплатит...
- Может нам лучше расстаться прямо тут, без поцелуев и слез, - поверь, Талия, я знаю, что говорю. – Ты пойдешь своим путем, я своим, навещу могилки старых друзей
- Ты ключ ко всему, - я приношу несчастья, милая. – И ты пойдешь со мной, - слишком поздно я понимаю, чего она хочет.
Стереометрическая механика движения кисти палача. Моментальная боль – вспышка, вобравшая в себя солнце. Она разбила мне лицо, грубо поправ хрупкий домик доверия, построенный между нами, как мне казалось. Я привык разочаровываться в женщинах. Иммунитет к безмозглым сукам с перерезанным горлом. Ничто не отрезвляет так, как кровь на вкусовых рецепторах. Ее соленый горячий укус прочищает мозги лучше кокаина. Я вижу как электроны вертятся вокруг ядер твоих атомов, дорогая. Ты вся выткана из легиона беспорядочных шариков.
- Усвоил? – она терпеливо ждет ответа немигающим перекрестьем глаз. Я не затаиваю обиду, мне интересны ее метания в темноте, я пойду с ней и приму ее последний вдох. Ответы на вопросы гораздо ближе, чем ты думаешь. Они во мне.
- Как скажешь, дорогая. Как скажешь, - письмена кровавой слюны впитались в землю, вросли в подошвы моих ботинок, на которых ты станешь пылью однажды...
- Небольшой отдых. Не дергайся, - она воткнула мне за ухо инъектор. Ледяной скулеж ворвался в вены, цепенелая кровь загустевала и замирала обездвиженная. Я провалился в чернильную бездну. Тлеющим угольком. Без крика.